Глава 4

Лазар ожидал от нее совсем иной реакции, и сейчас все его надежды рухнули.

Ему следовало бы предвидеть это.

– Забудь! – бросил Лазар, отходя от Аллегры. Туго перевязав раненую руку полоской шелка с цветами семьи ди Фиори, он снова взялся за лебедку.

– Пропавший принц, да? – весело осведомилась она, но в ее голосе слышались нотки горечи. – Умберто, ты лжешь все более изобретательно.

– Я не лгу.

– Ты не Лазар ди Фиори. Посмотри на себя.

– Почему бы вам не воспользоваться кинжалом, сеньорита Монтеверди? – предложил он. От напряжения пот струился по его лицу.

Аллегра спрыгнула со стола и подошла к окну. Мрачно поглядывая на нее, Лазар продолжал работу. Если она собиралась звать на помощь, то ей не повезло. Через несколько минут начнется штурм Маленькой Генуи.

Лазар решил запереть Аллегру в башне до тех пор, пока не покончит с ее отцом и не подготовит корабль к отплытию. Здесь девушка будет в безопасности, и чем меньше она узнает об утренних событиях, тем лучше.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Я ухожу отсюда, ваше величество! – с яростью воскликнула Аллегра. – Ты не Лазар ди Фиори, нет! – Потеряв равновесие, она споткнулась, но успела ухватиться за каменный подоконник и замерла, уставившись на дорогу, где, как он предполагал, уже появились его люди.

Обернувшись, пораженная девушка прошептала:

– Что происходит? Кто ты?

– Я сказал тебе, – устало ответил Лазар. Закрепив лебедку, чтобы дать отдых руке, он подошел к Аллегре и указал в сторону залива и дороги. – Настал судный день, сеньорита Монтеверди. Видите?

Первые ряды его людей были всего в четверти мили от ворот. Он уже видел их. Лазара охватила гордость, когда он наблюдал, как бесшумно они приближаются. У них не было ни единого факела. «Парни просто молодцы».

В первой волне было двести человек; Лазар сам отобрал каждого, кто умел вести ближний бой. Эти испытанные воины всегда помнили его наставления, даже в разгар боя.

«На этот раз не повторится ужас Антигуа», – заверил он себя. Его люди не станут неистовствовать. «Господи, только не на острове Вознесения». Лазар надеялся, что сумел втолковать даже самым недалеким из своих людей, что любой, кто нарушит его указания, будет расстрелян.

Порядок – это все.

Антигуа научил его этому.

После того как первый отряд войдет в Маленькую Геную, остальные последуют тремя волнами по двести человек в каждой, и еще двести человек останутся в резерве для обслуживания орудий и разведки. Генуя, находившаяся всего в пятидесяти милях по ту сторону залива, обладала мощным флотом с хорошо обученными командами. Лазар подсчитал, что кораблям понадобится шесть часов, чтобы пересечь залив после первых пушечных выстрелов по острову, но он и его люди уже будут далеко к моменту прибытия флота, а владения губернатора заполыхают огнем.

– О Бог мой, это же восстание! – Глаза Аллегры выражали ужас. – Ты ведешь крестьян, чтобы свергнуть моего отца. Ты привел их сюда, чтобы убить нас во сне. Ты воспользовался легендой о пропавшем принце, чтобы заставить их следовать за тобой.

– Ошибаешься. – Лазар подхватил девушку на руки и снова усадил на стол. – А что это за легенда? – Вернувшись к лебедке, он решил занять Аллегру разговором, чтобы отвлечь ее от ненужных мыслей.

Девушка побледнела.

– Ты сам прекрасно знаешь. Эти несчастные люди верят, что принц Лазар не умер и чудом спасся, когда разбойники оттеснили его к краю скалы и вынудили прыгнуть в море. Они надеются, что принц где-то укрылся и, вернувшись, заберет остров Вознесения у Генуи и восстановит власть великих Фиори.

Не веря своим ушам, Лазар смотрел на нее.

– Жалкие люди, – пробормотал он и, со злостью навалившись на лебедку, дюйм за дюймом начал поднимать огромные восточные ворота.

– Убийство того несчастного мальчика было трагедией, – горячо заявила Аллегра. – Будь ты настоящим патриотом, ни ты, ни твои жалкие людишки никогда бы не использовали его смерть и мечты нашего народа, чтобы захватить власть!

– Меня не интересует власть.

Руки Лазара дрожали от напряжения, когда он наконец закрепил лебедку; левая рука горела и кровоточила, но сердце его ликовало.

Точно в назначенное время путь в Маленькую Геную был открыт.

Теперь Монтеверди в его руках.

– Ты самозванец, – прошептала Аллегра. – Ты не мой Лазар.

Он взглянул на нее:

– Твой Лазар?

– Никто никогда не поверит тебе. Ты не принц.

– А как же я узнал о тоннелях?

– Ты просто случайно нашел их; это твой очередной трюк, вроде того, когда ты не дал мне позвать охрану, заворожив меня! О, ты довольно умен, но у тебя нет совести, совсем нет, и никакого уважения ни к Фиори, ни к острову Вознесения, ни ко мне…

– Замолчи!

– Ни даже к самому себе. Ты – мошенник.

Лазар решительно шагнул к Аллегре, охваченный желанием отвесить ей оплеуху, но она умолкла и испепеляла его гневным взглядом.

– Ты права. Никакой я не принц, черт побери. Я и не говорил этого, если ты помнишь. – Взобравшись на большой стол, он уложил Аллегру на спину и оседлал ее. – Я лишь назвал тебе свое имя, поскольку вы так чертовски любопытны, сеньорита Монтеверди. Так вот, позвольте мне сказать вам, кто я, – бормотал он в нескольких дюймах от ее лица. – Я – мореплаватель, капитан, изгнанник, пират. И ваш новый хозяин.

В этот момент раздался такой крик, подобного которому Аллегра никогда не слышала, – это его люди ворвались в Маленькую Геную через открытые ворота.

Пират сидел на Аллегре, пожирая ее взглядом, как изголодавшийся волк, а снизу доносился шум наступления. Аллегре казалось, что все демоны ада вырвались из своих черных глубин и устремились на грешную землю.

Она в ужасе уставилась на него:

– Что ты сделал?

– Нет времени на разговоры. – Лазар стремительно соскочил со стола и, снова подняв девушку на руки, понес ее вниз.

В нижней комнате он усадил Аллегру в угол; ее лодыжки все еще были связаны, и одна слегка вспухла.

– Тебе нечего бояться, – сказал Лазар. – С тобой ничего не случится. Клянусь тебе могилой моей матери. Но помни, Аллегра, не открывай дверь никому, кроме меня. По сравнению с моими людьми солдаты твоего отца кажутся школярами. Поняла?

Она кивнула, испытывая искушение кинуться в его объятия и молить о защите. К счастью для ее гордости, девушка вовремя вспомнила, что не переносит этого человека.

Лазар с минуту смотрел на Аллегру, потом вздохнул, нагнулся и поцеловал ее в лоб. Его губы были теплыми и твердыми.

– У тебя до смерти испуганный вид. Но тебе нечего бояться, милая. В этой башне хорошие, крепкие стены. Здесь ты в безопасности. Только не ходи наверх. Крыша не выдержит, если в нее попадет пушечное ядро. Я приду за тобой, когда мы закончим обстреливать город, на рассвете.

– Придешь… за мной? То есть ты возьмешь меня в плен, да?

Лазар самодовольно усмехнулся:

– Моя дорогая сеньорита Монтеверди, я уже сделал это.

Он снова быстро поцеловал Аллегру, затем вытащил свой ужасный изогнутый кинжал и бросился наверх, чтобы уйти через окно. Ворота были высокими, поэтому Лазар мог спрыгнуть на их широкие створки и слезть вниз туда, где солдаты не ожидали его.

Долгое время потрясенная Аллегра сидела в темном углу. Но инстинкт выживания заставил ее прийти в себя.

«Мой новый хозяин?»

– Черта с два, – пробормотала она вполголоса, сердито уставившись на каменные стены своей тюрьмы. – Необходимо выбраться из этой башни.

Если поторопиться, можно успеть вернуться во дворец, прежде чем люди отца закроют его перед наступающим врагом. Но лодыжки Аллегры были связаны прочнейшим морским узлом. Девушка уже пыталась развязать узел, пока Лазар сражался с лебедкой, но тщетно.

А сейчас каждая минута была дорога. Аллегра обвела взглядом комнату в поисках предмета, с помощью которого могла бы разрезать тонкий ремешок. Дрожь пронизывала ее при каждом разрыве пушечных ядер.

– Боже, я презираю этого человека, – прошептала Аллегра, но, произнося эти слова, уже понимала, что презрение – не единственное чувство, которое она испытывает к этому мужчине, особенно после того требовательного, головокружительного поцелуя. Ее охватили возбуждение, гнев и отчаяние. И страсть. Этот так называемый Лазар – самый неистовый из всех, кого она встречала, но если он и дальше будет так продолжать, ему долго не протянуть.

Аллегра и сама не знала, верит ли в то, что он пират. Ей все еще казалось, что Лазар возглавил восстание крестьян. Что ж, пират по крайней мере правдоподобнее, чем пропавший принц. Лазар и не подозревал о том, какую нежную струну задел в душе девушки, сказав это. Люди не возвращаются из царства мертвых. Аллегра знала это слишком хорошо.

Она хотела, чтобы Прекрасный Принц оставался лишь в ее мыслях. В таком случае он никогда не причинит ей боли, не покинет ее и не умрет. Однако как Лазар узнал о тоннелях?

Нет, невозможно! Она отказывалась верить в это. Наверное, он нашел их в детстве, когда гулял в лесу. Лазар, конечно, мошенник.

А что он сделал с Домиником? Да, этот негодяй – просто зверь.

Настоящий Лазар несомненно мертв, но даже если бы это было не так, ее Принц не стал бы возвращать себе королевство таким способом – прокравшись в замок, как вор в ночи, приставляя оружие к голове женщины. Он вернулся бы домой под звуки фанфар, ступая по ковру из лепестков роз. Принц вернулся бы на золотом корабле, в роскошной одежде, и его поддержал бы папа римский и все европейские монархи.

А этот пират – всего лишь варвар.

Взгляд Аллегры упал на яблоко, из которого торчал небольшой нож. Она добралась до него, схватила нож и с торжествующим возгласом разрезала путы.

Не выпуская из руки нож, девушка бросилась наверх. Она хотела посмотреть, что происходит, и выбрать самый безопасный путь к дворцу. Взглянув на площадь, Аллегра не поверила своим глазам. Снаряды разрывались над городом, окрашивая черное небо в красный, желтый и ярко-голубой цвета. Земля сотрясалась от ударов. Прикрыв рот рукой, девушка в ужасе смотрела на происходящее.

На площади царил хаос. Люди пытались укрыться кто где мог. Аллегра видела, как топчут тех, кто замешкался, как перепившие солдаты стараются противостоять вторгшимся варварам. Она поискала глазами Лазара, но не нашла.

Аллегра вскрикнула, когда лампа сорвалась с крючка и с грохотом упала рядом с ней. Ноги девушки подкашивались, когда она пересекла комнату и выглянула в другое окно.

С залива семь кораблей обстреливали город. Она не разглядела как следует, но ей казалось, что на их мачтах развевались черные флаги. Оранжевое пламя металось среди белых облачков дыма вдоль деревянных бортов кораблей. Их орудия вновь и вновь стреляли по городу.

Аллегра устремилась вниз, от страха чуть не скатившись по ступеням, с трудом отодвинула стол от двери и наконец вырвалась на площадь.

Забыв о пульсирующей от боли лодыжке, девушка бросилась к дворцу и уже преодолела лестницу, когда обнаружила, что не только она ищет здесь укрытия. У главного входа обезумевшие от страха люди устроили давку, пытаясь прорваться во дворец. Десятки охранников сдерживали их. Девушка закричала, умоляя пропустить ее, но ее голос потонул в оглушительном реве. Никто из людей губернатора не заметил Аллегру. Она побежала к дверям кухни, но они тоже были закрыты.

Борясь с нарастающим страхом, девушка разбила руки в кровь, когда колотила в последнюю из дверей в этом крыле. Она отчаянно кричала:

– Папа! Папа!

Неужели отец заперся во дворце, оставив ее на улице? Аллегра не могла поверить в это.

Ответные выстрелы раздавались все ближе – это солдаты наконец пришли в себя и начали стрелять из пушек, стоявших на городских стенах. Только сейчас Аллегра поняла, что должна была послушаться Лазара. Охваченная отчаянием, она подошла к краю площади. Девушка не отрывала взгляда от грубых загорелых мужчин, которые запрудили площадь и размахивали всевозможным оружием, даже огромными, вселяющими ужас дубинами.

Они совершенно не походили на крестьян острова Вознесения, да и дрались иначе.

Аллегра стиснула нож. Ей оставалось только вернуться в крепостную башню.

Лазар сказал, что там она будет в безопасности. Девушка снова обвела взглядом толпу, разыскивая его, но не нашла.

Господи Иисусе, а что, если он убит? Кто тогда будет управлять его озверевшими людьми? Аллегра боялась даже думать об этом. Прежде всего необходимо вернуться в башню. Поступив таким образом, она вверит свою судьбу захватчику, но все же это лучше, чем смерть. А если Лазар проявит нежность, кто знает, возможно, она даже получит наслаждение в его постели. Ведь поцелуи Лазара явно доставили ей удовольствие.

Не пройдя и десяти шагов, Аллегра вдруг увидела своих телохранителей. Они вместе с несколькими солдатами кинулись защищать ее.

– Сеньорита Аллегра, мы везде вас искали! Что вы здесь делаете? – воскликнул Жирод, но ему тут же пришлось вступить в бой.

Гвардейцы, одетые в роскошные голубые мундиры, отделанные золотым галуном, тут же стали легкой мишенью для врага. Им пришлось отбиваться от целого полчища пиратов, наступавших со всех сторон.

Огромный пират бросился на Жирода, но тот быстро расправился с ним. Ошеломленная девушка увидела зиявший на шее пирата разрез и его выпученные глаза.

В сопровождении гвардейцев Аллегра прошла всего шагов пять, когда был пронзен мечом прекрасный юный Пьетро.

– Иисусе! – воскликнул он, падая на колени. Аллегра в ужасе смотрела на своего любимого телохранителя, из груди которого торчал меч. Закрыв рот руками, она даже не заметила, как выронила маленький ножик.

И тут Аллегра увидела убийцу своего телохранителя, огромного пирата в алом, с вожделением уставившегося на нее.

У него была копна спутанных волос и небольшие глаза под тяжелым, нависшим лбом. Испугавшись его похотливого взгляда, девушка попятилась назад.

И тут ранили Жирода.

– Сеньорита! – воскликнул он.

– Нет! – Она ухватилась за Жирода, но его правая рука безвольно повисла. Аллегра закрыла лицо руками, когда ему был нанесен еще один удар. Толпа дикарей сомкнулась над последним преданным гвардейцем, защищавшим ее.

Грубые руки схватили девушку. Она не станет смотреть. Умрет, но не будет смотреть смерти в глаза. Боже милостивый, только пусть это будет быстрая смерть!

– Так-так! И что это у нас здесь? – прозвучал низкий голос.

Аллегра отняла руки от посеревшего лица и вновь увидела великана, поразившего мечом Пьетро. Страх сменился неистовой ненавистью.

– Убей меня на месте или отведи к Лазару! – потребовала девушка. – Да проклянет тебя Господь навеки! – добавила она, не сдержав ярости.

Пират откинул свою огромную голову и захохотал:

– Да у нас тут настоящая ведьма, Эндрю Маккалоф, да к тому же и знатная госпожа!

– Отведи меня к Лазару, – повторила Аллегра, надеясь, что это имя знакомо пиратам.

– Горячая девчонка! А с какой стати мне делать это? Может, старый Голиаф и не так пригож, как капитан, но и у меня есть кое-что хорошее!

Аллегра отпрянула от наступавшего пирата.

– Да, милашка, сдается мне, ты пригодишься нам на корабле. – Пират потянулся к ней.

К радости его товарищей, Аллегре удалось увернуться от великана, но тут же один из пиратов схватил ее.

Голова у Аллегры закружилась, когда большие грязные руки сомкнулись на ее талии. Рубашка бандита была забрызгана кровью.

Это была кровь ее телохранителей, двух славных, добродушных парней.

– Иди к Голи, милашка! – прогрохотал великан, и глаза его дьявольски блеснули.

Аллегра отбивалась яростно, но тщетно. Пират перекинул ее через плечо и понес с площади.


В шесть утра Лазар наконец прислонился к белой раме открытого окна. Он стоял в гостиной дворца губернатора и смотрел на море. Захватить остров оказалось просто, как и рассчитывал Лазар, – ведь его план был безупречен. Он уже послал трех своих самых жестоких людей, велев им арестовать Доминика Клемента, чтобы тот умер вместе со всеми. И все же по какой-то причине Лазар чувствовал себя чертовски странно.

Решающий момент настал. Сейчас к нему приведут его заклятого врага. Лазар мечтал об этом с тех пор, как ему исполнилось тринадцать лет, но сейчас испытывал совсем не такие чувства, как предполагал. Его не охватило головокружительное упоение победой, как на поле боя, при захвате корабля или в разгар шторма, когда приходилось бороться с огромными волнами в сотнях милях от берега.

Люди Лазара постучали в дверь и ввели губернатора. При одном взгляде на пленника его охватила горечь. Будь все проклято! За пятнадцать лет это исчадие ада, являвшееся ему в кошмарах, превратилось в усталого старика.

Матросы бросили губернатора на мраморный пол гостиной. Кандалы и цепи зазвенели. Пленник выругался.

– Вам это не сойдет с рук! Флот вот-вот прибудет. Я позабочусь о том, чтобы вас повесили на самом высоком дереве!

Со злостью глядя на окруживших его людей, Монтеверди с трудом поднялся на ноги. Он придерживал цепи с достоинством человека, привыкшего к публичным выступлениям, но когда его взгляд уперся в Лазара, губернатор замер и побледнел как полотно.

– Все верно, старина, пора расплачиваться за грехи, – Лазар горько усмехнулся.

В этот момент он пожалел, что отец не видит своего старого советника. Какая ирония судьбы, что этот ничтожный человек низверг такого великана! А ведь отец отличался умом острым и блестящим, словно древний меч королей Фиори, Эксцельсиор, который час назад Лазар забрал из городской казны вместе с другими королевскими драгоценностями.

Решительно кивнув, он отпустил своих людей.

Вспоминая варианты начала этого разговора, придуманные им за пятнадцать лет, Лазар непринужденно расхаживал по большой, ярко освещенной комнате. Чем дольше он хранил молчание, тем явственнее чувствовал нарастающий страх старика, и это доставляло ему огромное удовлетворение.

В крепости на побережье берберов он научился всевозможным трюкам устрашения от его величества. Тот был мастак на подобные вещи. Да, его двухлетнее пребывание в том мерзком месте тоже было делом рук губернатора, и за это он ответит сегодня.

Пока Монтеверди в страхе следил за каждым его движением, Лазар снял с полки пыльную книгу в кожаном переплете и лениво перелистал ее, потом нашел на письменном столе шкатулку тонкой ручной работы с манильскими сигарами, взял одну, раскурил с помощью трута и лишь после этого обратил внимание на врага.

– Прежде чем вы начнете лгать или притворяться, будто не знаете меня, позвольте сообщить вам, что я захватил вашу дочь. Так что для вас разумнее не сопротивляться.

– Где Аллегра? – спросил губернатор дрожащим голосом. Лазар злобно улыбнулся и устремил взгляд на шторы, развевающиеся на морском ветерке.

– У меня в руках.

– Что ты сделал с ней?

– Пока не сделал и половины того, что собираюсь сделать. Примите мои комплименты, губернатор, у вас очаровательная девчушка. Великолепная грудь, губы словно шелк, и восхитительная тугая попка. – Лазар прикрыл глаза, изображая пережитый восторг. – Бесподобно!

– Чего ты хочешь от меня? – задыхаясь, прошептал Монтеверди.

– Прежде всего хочу услышать, что вы знаете меня.

Лицо Монтеверди совсем посерело.

– Но это невозможно, – прохрипел он. – Мальчик мертв. Убит разбойниками… ужасно…

– Разбойниками, говорите? Такова ведь официальная версия, верно? – Разговор становился все легче по мере того, как возвращались воспоминания. Лазар затянулся сигарой и, кружа вокруг Монтеверди, посмотрел на его лысину. – Мы же оба знаем, что это не так, старик. Я пришел расквитаться.

– Это невозможно. Ты мошенник. – Монтеверди схватился за грудь. – Твои варвары сказали мне, что ты пират, известный под именем Дьявол Антигуа.

– Но так было не всегда. Скажи же, Монтеверди. Признайся, что узнал меня. В моих руках Аллегра.

Дон уставился на него.

– Бог мой, ты – старший сын Альфонса, Лазар. У тебя волосы матери, но в остальном ты – вылитый отец. – Монтеверди внезапно ахнул. – Ваше величество, я невиновен!

Лазар засмеялся:

– Ваше величество? Король мертв, Монтеверди. Вы и совет позаботились об этом.

– Я невиновен.

– Кажется, вы не понимаете, какой мучительной смерти я могу вас подвергнуть. Вы ведь не привыкли к боли, правда? У вас была спокойная жизнь. Как вы преуспели, однако… – Попыхивая сигарой, Лазар оглядел богато обставленную гостиную. – Пользуясь тем, что создали великие Фиори. Пятнадцать лет на посту губернатора, так? Очень похвально. – Лазар выдохнул дым и отвернулся. Он был не в силах смотреть на этого человека.

– Я невиновен.

Лазар холодно улыбнулся:

– Я устал слышать это. И вообще хочу узнать только одно: почему вы сделали это? Я задавал себе этот вопрос тысячи раз. Вы же были членом его кабинета, одним из шести наиболее доверенных лиц. Отец был добр к вам, доверял вам. Как и моя мать. – Он остановился, чувствуя, что может не сдержаться.

Монтеверди долго смотрел в пол. Плечи его поникли.

– Они все равно собирались сделать это. Я не смог бы остановить их.

– И вы согласились помочь им.

– Как только доны совета поставили этот вопрос передо мной, я уже не мог отказаться. Иначе меня тоже убили бы.

– Почему они выбрали вас?

Старик пожал плечами:

– Почти вся моя семья – генуэзцы. Генуя была уже почти банкротом. Даже доходы с Корсики не могли восстановить производство.

– Тем старикам из совета повезло, что они умерли. А вот вам не так повезло. Ваше преступление из самых тяжких. Вы сидели за нашим обеденным столом. Охотились с отцом. Учили меня играть в шахматы. Вы были нашим другом и отдали нас на заклание. Даже не попытались предупредить…

– Хватит! – прохрипел Монтеверди. – Я скажу тебе, почему это сделал. Из-за моей жены. Красавицы, которая была влюблена в него.

Лазар настороженно уставился на Монтеверди.

Он ясно помнил прекрасную леди Кристину с печальными глазами, ближайшую подругу детства его матери и ее фрейлину.

– Я любил ее, о, так сильно, как ни один мужчина не должен любить женщину, – сказал Монтеверди с тихой, сдержанной страстью. – Но я не мог заставить ее разлюбить его.

Лазар тут же заподозрил ловушку, ведь губернатор был искусным лжецом.

– Значит, развлекаясь с Аллегрой в постели, я буду спать со своей единокровной сестрой? Неужели вы полагаете, что это остановит меня?

– Аллегра – моя дочь, – холодно возразил Монтеверди. – Кристина изменяла мне лишь в мыслях. Эта набожная женщина слишком любила Юджинию, чтобы выразить свои чувства к Альфонсу, и, конечно, твой отец никогда не заводил интрижек. – Старик опустил голову. – Кристина погрузилась в глубокую меланхолию, когда они умерли…

– Умерли? – Лазар схватил Монтеверди и приподнял над землей. – Умерли? Да ведь их зарезали твои мясники!

Отпустив старика, Лазар направился к двери. Он опасался убить его голыми руками. Монтеверди не заслужил такой быстрой и легкой смерти.

– Мне уже все равно, ты ничего не изменишь, – прорыдал старик позади него. – Все это уже не важно.

– Что это значит? – Лазар обернулся.

– Кристина узнала о том, что я сделал.

– Вы и ее приказали убить?

– Нет! Господи, нет! Она с самого начала подозревала, а потом, через шесть лет, каким-то образом узнала правду. Кристина отправила Аллегру к своей сестре в Париж, и однажды моя красавица пустила себе пулю в лоб, зная, что именно я найду ее. И оставила записку с признанием, что сделала это, стыдясь за меня.

Монтеверди обхватил голову руками и зарыдал.

Лазар молча смотрел на него, понимая, что этот человек уже наказан так, как ему самому не наказать его.

– Прошу, не обижай мою дочь, – прошептал старик, не поднимая головы. – Она хорошая девушка и уже достаточно настрадалась.

– Вы неудачник во всех отношениях, понимаете, Монтеверди? Вы знаете, что пообещали свою дочь человеку, который сегодня пытался изнасиловать ее?

– Что?

– Доминик Клемент… Я вовремя вмешался. – Лазар махнул рукой.

– Нет, нет! – Старик закрыл лицо руками. – Аллегра, моя малышка.

– Я беру девушку под свою защиту. Ради нее и леди Кристины, но не ради вас. И тогда только по одному человеку уцелеет от двух наших семей.

Губернатор в ужасе вскинул голову, лишь сейчас до конца осознав размах мести Лазара. Только теперь старик догадался, почему Лазар приурочил час расплаты к тому торжественному дню, когда все родственники Монтеверди собрались под его крышей.

– Дома Монтеверди больше не будет, как и дома Фиори, – тихо сказал Лазар. – И хотя я сделаю это, кровь останется на ваших руках. – С этими словами он вышел и захлопнул за собой дверь.

Лазар вдруг осознал, что его странным образом трогает судьба той прелестницы, которую он сейчас направлялся забрать из башни.

«Бедный котенок, – подумал он. – Каким пустым, наверное, было ее детство. Мать, сломленная смертью своих друзей. Отец – трус и лжец». Лазар представил себе Аллегру маленькой одинокой девочкой в этом огромном мраморном дворце, лишенном любви; представил, как ее отсылают к родственникам в чужой город, где все говорят на незнакомом ей языке. У него по крайней мере хотя бы недолго была семья, они были близки и счастливы – отец и мать, он, Филипп – его звали Пипом – и маленькая Анна, которой было четыре года, когда ее убили.

Не ради Монтеверди, а ради самой Аллегры он решил позволить ей попрощаться с отцом, чего не позволили когда-то ему самому. К тому же она услышит из уст Монтеверди, что Лазар действительно тот, за кого себя выдает, а не мошенник.

В белом просторном холле он подозвал к себе нескольких своих людей, чтобы уточнить ситуацию, тогда как другие выносили сундуки с сокровищами из дворца.

Капитан Бикерсон, командир «Бури», сообщил, что трюмы кораблей почти полны. Если загрузить их еще, то они потеряют в скорости. Впередсмотрящие пока не заметили никакого флота.

– Отлично. А Клемент? Его взяли?

– Э… нет еще, синьор. Мы пока не нашли его. Он прячется где-то за городскими стенами, но мы найдем его, – ответил Джефферсон, бывший заключенный, которому Лазар поручил это дело вместе с Уиксом, его товарищем, столь же жестким, как и он.

– Возьмите еще людей. Времени мало. Клемент не должен скрыться. Я верю в тебя, Джефф.

– Хорошо.

– Если вы не схватите его до нашего отплытия, – добавил Лазар, – ты и твои люди останетесь здесь до тех пор, пока не найдете его, а потом догоните нас. – Он хлопнул Джефферсона по плечу: – Я тебя щедро вознагражу за это.

– Есть, синьор. – И Джефферсон отправился выполнять задание.

– Так, а что родня губернатора? – спросил Лазар. – Всех нашли?

– Да, кэп, – ответил Салливан, капитан «Ястреба». – Сорок шесть человек. Они все в тюрьме, как вы и распорядились.

– Хорошо. Отведите их к крепостному валу у восточной стены, к краю морской скалы. И постройте там.

– Есть, синьор.

Лазар опустил голову:

– Салли, приведи туда двенадцать человек с ружьями. Ирландец рассмеялся:

– Слушайте, надеюсь, вы не передумали? Еще неделю назад вам так было невтерпеж, что вы готовы были пристрелить каждого самолично… – Глаза ирландца вдруг встретились с ледяным взглядом Лазара.

– Просто так удобнее.

– Слушаюсь, синьор.

Лазар бросил сигару, раздавил ее каблуком на мраморном полу и с недовольством признался себе, что Салли прав. На прошлой неделе он поклялся сам выстрелить в голову каждого члена семьи Монтеверди. Всего три дня назад Лазар жаждал их крови так же сильно, как призраки его прошлого.

Загрузка...