Принципиальные вопросы общей теории Чакр

"Плодами деятельности этих скрытых уровней обработки информации

"уроками Ишвары" - неосознанно пользуется каждый человек. Такое

пользование подобно сбору диких плодов; йогины же, так сказать,

занимаются "организованным сельским хозяйством". Выделяя в себе себя

и Ишвару, они вступают с ним в личные отношения, сознательно

определяют общение с ним целью своих стремлений. Ишвара становится

желанным "другим" в нас. Такая внутренняя психологическая позиция,

эмоционально окрашенная всей гаммой личностных отношений, служит

активатором надсознательных процессов и в огромной степени усиливает

их эффективность" (86).

Однако позиция эта должна быть активной. Характерная особенность внутреннего Учителя, которая в корне отличает его от "внешних" учителей, состоит в том, что он не только никогда не настаивает на своей точке зрения, но говорит лишь тогда, когда мы страстно его вопрошаем, - и молчит, если вопроса нет или вопрос задан праздно. Интуиция, подобно компьютеру, выдает самое компактное и совершенное решение, исходя при этом из заложенных в нее исходных данных. Но достаточны ли эти данные? Все ли учтено? Поэтому необходимым условием контакта с надсознательным Учителем служит сознательное совершенствование искусства вопрошания. Не случайно задача двух первых ступеней Йоги состоит в создании условий для Ишварапранидханы, "принесения всего в жертву Ишваре" (Йогасутры, 2.45). Цель Йоги может быть достигнута лишь в том случае, если вся жизнедеятельность и вся сфера сознательного целеполагания поставлены на службу этому надсознательному принципу: "Что отдал - твоим пребудет, что не отдал - потерял". Браман Чаттерджи пишет, что "раскрытие принципа Буддхи в человеке превращает его в "Посвященного" (79, 50). Итак, здесь были рассмотрены два уровня "покрова премудрости" статический (низший Буддхи) и динамический (высший Буддхи). В отличие от низшего Буддхи, который можно рассматривать как обусловленную прошлым опытом совокупность неосознаваемых психических и познавательных структур, определяющих характер протекания сознаваемых психических и познавательных процессов, высший Буддхи представляет собой обусловленную прошлым опытом совокупность неосознаваемых психических и познавательных процессов, благодаря которым в сфере осознания возникают новые психические и познавательные структуры. Виджнянамайя вбирает в себя весь обретенный опыт индивида и преобразует его в "эликсир премудрости"; она представляет собой своеобразный "аккумулятор", не зарядив который энергией нашего упования, мы не сможем получить искру мудрости - и не сможем, соответственно, сдвинуться с места. Подобно тому, как низший витал составляет переходный этап от безличностной подсознательности Пранамайи к сознательной личностной сфере Маномайи, низший Буддхи отмечает переход к сфере Виджнянамайи надсознательной и надличностной. Пранамайя более "груба" чем Маномайя, и в то же время более скрыта и не столь очевидна. Так же обстоят дела с Виджнянамайей и следующим, "более тонким" уровнем восприятия - АНАНДАМАЙЯ КОШЕЙ, "покровом радости" или "блаженства"; я предпочитаю говорить о радости. В отличие от завуалированного и незаметного "покрова премудрости", к которому в той или иной степени причастен каждый человек, "покров радости" дан не каждому, но, будучи достигнут, сознается со всей очевидностью. Если Виджнянамайя обеспечивает так называемое "различающее познание", в котором достигается полное разотождествление "зрящего" с внутренними состояниями и составляющими их компонентами (интеллектуальными, эмоциональными и "энергетическими"), то на уровне Анандамайи происходит, так сказать, контролируемое отождествление "зрящего" с окружающими его всеобщими процессами. Этот уровень связан с нивелировкой или расширением самосознания, изменением обычных, "нормальных" (отчужденных) субъект-объектных отношений.

"Теперь мой ум больше не ищет... Теперь мой ум уже больше не идет

ощупью, не шарит, не задает вопросов. Это не значит, что мой ум

удовлетворен настоящим положением вещей; это значит, что такой ум не

создает иллюзий. Такой ум может действовать в совершенно ином

измерении..., где не существует конфликта, где нет ощущения

"разделенности" (см. 35).

"Некоторые писатели называют этот душевный опыт "космическим

сознанием" что представляет собой довольно подходящий термин, так как

просветление, особенно в его высших формах, заставляет соприкоснуться

с жизнью в ее целом, почувствовать родство со всей жизнью, - высокой

и низкой, большой и малой, доброй и злой" (58,35).

Следует особо отметить, что этот уровень восприятия обусловлен не какими-то особыми "возвышенными" формами интеллектуальных и эмоциональных процессов (хотя и может сопровождаться ими), а изменением самого воспринимающего, точнее, типа взаимодействия между воспринимающим и объектами любых уровней восприятия - безразлично каких. Это восприятие нового способа бытия, а не новых форм бытия. По видимости все останется таким, как прежде, - и в то же время все неуловимо и совершенно меняется. Ввиду неуловимости, "невоспринимаемости" происходящей перемены Анандамайю иногда даже называют не новым уровнем восприятия, а новым уровнем существования. Выражение этого уровня доступно лишь языку поэзии и логических парадоксов:

"Когда он не знал о Пути,

Горы для него были горами,

А воды водами.

Когда он вступил на Путь,

Горы для него перестали быть горами,

А воды водами.

Когда он постиг Путь,

Горы для него вновь стали горами,

А воды - водами" (см. 67).

Анандамайя - это уровень восприятия, не скованный рамками "знания о предназначении вещей", а также не скованного рамками личности; уровень на котором присутствует "я" и "не-я", субъект и объект, но отсутствует барьер между ними. Это уровень операционального, а не экзистенциального отчуждения индивида от универсума, человека от мира. Поэтому говорится, что Анандамайя начинается с Аннамайи, с физического плана. Как и в Аннамайе, объектом этого уровня восприятия служит весь мир; в то же время Анандамайя не исчерпывается "внешним миром", но включает в себя и "мир внутренний", - она охватывает все покровы во всем многообразии протекающих здесь процессов. В случае обыденного видения функцию субъекта, "зрящего" (Пуруши) выполняет та или иная потенциально объективируемая, то есть "зримая" структура (Пракрити) с которой отождествляет себя субъект, - такой структурой может быть, например, ментальный процесс. В ходе йогической Садханы зрящий полностью разотождествляется со зримым, субъект освобождается от всех объективируемых структур, обнаруживая, что "ничто не есть я". Тем самым создаются предпосылки для тантрического видения, в котором зрящий сознательно сливается со зримым, предаваясь созерцанию "того, что есть", во всей его полноте. Для описания такого "подлинного осознания того, что есть", такого ВОВЛЕЧЕННОГО СОЗЕРЦАНИЯ "чистым субъектом" одновременной игры всех покровов Майи, не замаскированных более под "я", тантрическая традиция использует эротическую символику. Говорится, что Пракрити (досл. "прародительница") встречает Пурушу (досл. "мужа") и отдается ему лишь на этом уровне. Осознав наконец-то себя и происходящее, обнаружив в себе присутствие Пуруши, Пракрити входит в последнее из возможных для себя состояний - состояние экстаза. Таким образом Пуруша оказывается в экстатической вселенной, которая играет с ним сбросив маски, - свободно, самодостаточно, без какого-либо стремления опутать его своей игрой. Это и есть уровень подлинной Лилы "Божественной Игры", которая серьезнее любых человеческих дел.

"Она простирается, чтобы обмануть одиночество,

Однако глаза Ее постигают Себя и смеются.

Ее глаза - игроки, и их выигрыш - пригоршни Света".*

* Здесь и далее - обработка поэзии Поля Элюара (см. 83).

Покров "честной игры" представляет собой наиболее труднопреодолимую ловушку Майи, применившей здесь последнее оружие, против которого, практически, нет защиты, - оружие истины. Анандамайя - это динамическое и бесконечно разнообразное единение с истиной, сбросившей все покровы, чарующей нас своей наготой, доступностью и любовью. Но как правило такая честная игра продолжается недолго. Едва успев пресытится танцами неведения, Пуруша очаровывается танцем Истины и ЗАБЫВАЕТ СЕБЯ, - утрачивает нить медитации. Непроизвольно отождествившись с каким-то из элементов этой космической мистерии, он проваливается в "волчью яму" Маномайи.

"В пустыне, которая обитала во Мне, Она обняла Меня И, обняв, даже

Мне приказала видеть и слышать невидимое В тишине ослепительного

мрака. Встала Она на веках Моих, косы с Моими смешав волосами Форму

рук Моих приняла, цвет Моих глаз вобрала И растворилась в Моей тени

как брошенный в небо камень. Всегда у Нее открыты глаза, они не дают

Мне спать. Грезит Она среди бела дня, Она заставляет меня смеяться,

Смеяться и плакать, и говорить, хотя Мне нечего сказать".

"В Ее глазах теряются все те, кто открывает перед людьми безмерность одиночества..." На уровне Анандамайи человек чувствует себя в этом огромном мире "дома", - подобно тому, как мужчина чувствует себя "дома" в любимой женщине. Это последний приют на подъеме к вершине, и многие из тех немногих, которые не только достигли, его но и вошли внутрь, не хотели идти дальше. "Я не хочу быть сахаром", - восклицал Рамакришна, - "я хочу есть сахар!" И все же "Сущность Твоя пребывает вне всех покровов", - напоминают Упанишады. Именно эта, сбросившая покровы голая истина, в обладании которой и заключается Ананда, служит последним из покровов. Нас учат, что МОЖНО ИДТИ ДАЛЬШЕ.

"У святого Павла сказано: "Кто говорит, что он есть нечто, когда он

ничто, тот самого себя обманывает": в переживании блаженства человек

становится ничто и все сотворенное для него ничто! Относительно этого

достойный Дионисий говорит: "Господи, приведи меня туда, где Ты

Ничто!" (82a, 143). "Когда... душа готова взлететь сама над собой и

войти в ничто, где нет ни ее самой, ни ее действия, тогда она "в

благодати"... Знайте - и это так же верно, как то, что жив Бог!

покуда душа будет еще в состоянии сознавать себя, как нечто

сотворенное и природное, и действовать сообразно этому, до тех пор не

стать ей самой "благодатью", - но она может быть "в благодати"...

Именно надо сначала быть в благодати, чтобы потом стать самой

благодатью. Высшее действие благодати - привести к тому, что она есть

сама!" (там же, 137-138).

Окончательно сливаясь со зримым, зрящий исчезает, "входит в ничто", во всепорождающее "космическое влагалище", в Нирвану, тождественную Сансаре.* Это ничто есть все покровы Майи, не замаскированные более под "я", но ставшие им. "Откажись от Пуруши в себе и стань Пракрити", - призывают нас Тантры. "Тем самым ты обретешь единое тело и займешь место в вечности" (цит. по 80).

* См. 23; сравн.: " Непосредственно воспринимаемое чистое бытие лишено какой бы то ни было определенности и постольку есть ничто (не небытие, а именно ничто, пустота содержания)... Истиной этого непосредственного единства бытия и ничто, их исчезновения друг в друге есть становление" (82, 210).

* * * * *

Итак, мы попытались демифологизировать классическую "пространственную" модель внутреннего мира - учение о "покровах", последовательно скрывающих под собой действительного "свидетеля покровов". Рассмотрев эти древние представления в свете современных знаний об "этажах" нашей психики мы пришли к выводу, что различные "покровы" могут быть соотнесены с различными уровнями восприятия внешнего и внутреннего мира. При этом на внешний мир отводится один "покров", а на внутренний - три покрова; пятый "покров" относится как к внешнему, так и к внутреннему: 1) АННАМАЙЯ - отражение внешних объектов: восприятие внешних ощущений;

2) ПРАНАМАЙЯ - отражение внутренних состояний организма (соматика и вегетатика): восприятие внутренних ощущений; 3) МАНОМАЙЯ - отражение сознаваемых психических явлений и процессов: восприятие переживаний, которые включают в себя эмоциональную и интеллектуальную составляющие; 4) ВИДЖНЯНАМАЙЯ - отражение результатов синтеза информации о внешней и внутренней среде организма в надсознательной "сфере программирования", - в том числе воля, память и интуиция. 5) АНАНДАМАЙЯ - отражение результатов революционного расширения самосознания: уровень надличностного восприятия, охватывающего все "покровы". Взаимное соотношение "покровов", "планов", "тел" и их психофизических соответствий представлено на сводной таблице (см. Приложение I). Уточним, что если термин "покровы" применяется для обозначения качественно различных уровней восприятия, то термин "тела" или "оболочки" для обозначения качественно различных объектов восприятия в границах "покровов". Поскольку человек живет, как правило, "автоматически", и не обладает устойчивым восприятием соответствующих "телам" функций, некоторые традиции утверждают, что эти "тела" (эфирное, энергетическое, витальное, ментальное, каузальное, буддхическое и нирваническое) не даны человеку изначально, и что ему необходимо их СОЗДАВАТЬ.*

* "Человек представляет собой в полном смысле этого слова "миниатюрную вселенную"... Но провести полную параллель между человеком и миром можно только в том случае, если мы возьмем "человека" в полном смысле слова, то есть такого человека, у которого развиты все присущие ему силы. Неразвитый человек, который не завершил курс своей эволюции, не может считаться полной картиной вселенной - он являет собой образ незаконченного мира" (см. 70).

Что касается "космических планов", к которым якобы принадлежат эти "тела", то согласно постулату "как наверху, так и внизу" мы предположили, что "планы" представляют собой волновые диапазоны всеобщего поля, существующие исключительно на физическом плане. Всеобщее поле возникает и развивается параллельно с эволюцией органического мира, так что различные его диапазоны как бы фиксируют различные этапы этой эволюции. В то же время оно первично по отношению к каждому отдельному организму, оказывая на него непосредственное формирующее воздействие ВО ВСЕХ ДИАПАЗОНАХ. Возникло ли указанное поле в процессе эволюции органической жизни на Земле или сама эта эволюция была обусловлена погруженностью нашей планеты в космические поля, создаваемые эволюционирующей органической жизнью во всех уголках вселенной, - "поля жизни", "поля разума" и "поля супраментальные"? Очевидно, время ответа на этот вопрос еще не наступило. Мы, во всяком случае, не выходим в своем рассмотрении за рамки геоцентрической модели. Как бы там ни было, с "полевой" точки зрения все живые существа, в том числе люди, представляют собой сложнейшие приемно-передающие устройства, обладающие различной степенью чувствительности и настроенные на различное число диапазонов частотного спектра. На индивидуальном уровне такая включенность во всеобщие "полевые" процессы выражается в форме различных психических и физиологических функций. Имеется ли действительно какая-то необходимость в гипотезе о "всеобщем поле", или эта гипотеза служит не более чем данью традиционному "как наверху, так и внизу"? В главе, посвященной теориям биологического поля, уже указывалось, что существует ряд проблем теоретической биологии, требующих для своего разрешения введения понятия "поля". Кроме того, имеются некоторые необычные и достаточно распространенные факты житейского опыта, которые могут быть удовлетворительно растолкованы лишь при помощи "полевых" категорий. Речь идет прежде всего о случаях так называемых "дистантных межличностных взаимодействий" с близкими людьми. Эти взаимодействия происходят на уровнях Пранамайи и Маномайи и проявляются, как правило, в экстремальных для "индуктора" ситуациях. Наиболее распространенными ситуациями такого рода служат любовь и смерть. Результаты экспериментов по "передаче мысли на расстояние" и лечению "наложением рук" также не могут быть объяснены иначе. Здесь говорится именно об этой парапсихологической тематике, поскольку я лично принимал участие в подобных опытах и не могу отнести наблюдавшиеся феномены ни за счет самовнушения, ни за счет надувательства. Разделяя свойственное многим людям скептическое отношение к рассказам о чужих "чудесах", я нахожу возможным ссылаться лишь на те "чудеса" с которыми сам имел дело. Поэтому здесь будет упомянут еще один класс труднообъяснимых явлений, на этот раз связанных с уровнем Виджнянамайи, точнее с "каузальным планом". Имеются в виду психиатрически безупречные хронические "стечения обстоятельств", "совпадения", "синхронии" и т.п. Объем работы не позволяет привести достаточное количество соответствующих примеров, - единичные же примеры не отражают специфики данного феномена. Поэтому нам придется ограничится кратким обобщением "выносимого за скобки" фактического материала. "Подозрительные совпадения и случайности" могут быть разделены на беспорядочные (так называемые "знаки") и упорядоченные (так называемые "магические воронки"). Насколько я могу судить по личным наблюдениям, "знаки" служат прежде всего своеобразным "индикатором тонуса" ситуации или межличностного взаимодействия. Собственно "знаком" при этом оказывается частота беспорядочных совпадений (принцип индикации, напоминающий работу счетчиков Гейгера). С другой стороны, единичный "знак" нередко становится толчком к осознанию результатов надсознательного синтеза информации о каком-то предстоящем событии; в этом случае "знак" может расцениваться как "хороший" или "плохой". Однако следует особо подчеркнуть, что для почитаемых "знаками" случайностей и совпадений характерна именно индифферентность к происходящему: их появление непосредственно не влияет на основной ход событий, "индикаторами" которого они являются. В отличие от "знаков", "магическими воронками" называются последовательно выстраивающиеся цепи случайностей и совпадений, которые оказывают непосредственное воздействие на основной ход событий. Чаще всего "воронки" образуются в случае, когда человек делает себя "инструментом" какой-то социально-значимой деятельности, цели которой выходят за рамки его личных интересов, требуя при этом активного проявления его личной инициативы. "Эффект воронки" значительно усиливается, если в данный процесс вовлечено еще несколько "людей-инструментов", преодолевших (непроизвольно или в результате йогической практики) жесткие рамки личностного самосознания. Итак, теория, эксперимент и житейский опыт предполагают наличие некоторой особой, обычно не сознаваемой связи между живыми существами, - связи, радиус действия которой превосходит радиус действия привычных нам пяти органов чувств. С точки зрения современного развития научных знаний эти факты могут получить объяснение лишь на основе категории "поля", связывающего наши внутренние миры и судьбы воедино. Существует, однако, известный эмоциональный барьер, благодаря которому многие из нас предпочитают скорее отказаться от анализа подобных фактов вообще (поскорее забыть о них), нежели принять такое, казалось бы, лежащее на поверхности объяснение. Этим эмоциональным барьером служит ЧУВСТВО СОБСТВЕННОСТИ. Человек привык рассматривать свой внутренний мир как свою частную собственность: это его "строго охраняемая территория вселенной", на которую "другие" попадают лишь по его милости; это его суверенные владения, где он царь и бог, - и где он в случае чего может спрятаться и отогреться. "Здесь вам не проходной двор!" Несмотря на то, что человек не знает, кто он, равно как не видит истоков "своего" внутреннего мира, он говорит: "Мое - не ваше". Он говорит об этом как о чем-то само собой разумеющемся и почитает нормой свою оторванность, свою отчужденность от "остального" мира и других людей. Но эта въевшейся в обыденное сознание эгоцентрическая установка, столь характерная для индивидуалистического буржуазного мировосприятия, - отнюдь не единственно возможная. "Я часть всего, что видел", - пишет Теннисон. Причем изоляционистская модель отношений человека с миром отвергается не только поэтами. На ее принципиальную несостоятельность указывают разработки в области общей теории систем.

"Целостные характеристики и собственное поведение можно приписывать

объекту лишь в рамках внешнего, феноменологического описания. При

более строгом сущностном подходе так называемые собственные

характеристики объекта обнаруживают гораздо более сложную природу,

выступая как синтетический результат отношения между объектом и

средой, как структурные свойства этого отношения" (41, 50).

Несостоятельность изоляционной установки вскрыл в своих ранних философско-антропологических исследованиях Маркс (см. 42), определивший впоследствии "сущность человека" как "совокупность общественных отношений". Ее несостоятельность вскрывает современная психология, обнаруживая существование социально обусловленных неосознаваемых "сфер программирования" человеческого поведения (см. 39; 81). Ее несостоятельность вскрывают нейрофизиологи, исследующие механизмы мозговой деятельности. Так, Х.Дельгадо указывает, что наши психические функции формируются на основании множества элементов (слов, концепций, сведений, типовых реакций и т.д.), поступающих в организм в виде сенсорной информации из внешней социально-культурной среды, более того, - непрерывный приток информации и ощущений извне является необходимым условием существования этих психических функций (см. 25, 225-247). Дельгадо указывает также, что разоблачение несостоятельности изоляционистских тенденций, свойственных личностному самосознанию, имеет определяющее значение в деле социализации индивида.

"Более ясное представление о нашей постоянной зависимости от

окружающей среды и общества повысит наш интерес к раскрытию и

исследованию факторов, причин и механизмов этой зависимости. Само

осознание того, что элементы, формирующие нашу личность и поступающие

извне, имеют такое огромное значение, поможет установить более

прочные интеллектуальные и эмоциональные связи с источником культуры

и усилит в нас стремление укреплять окружающее - этого поставщика

строительного материала для создания нашей личности. Сплоченность

людей станет теснее, если они поймут, что именно коллектив

закладывает фундамент индивидуума, что судьба каждого создана судьбой

всего коллектива и в значительной степени зависит от него" (25, 233).

14. "АСТРАЛЬНЫЕ МИРЫ" И "КАРТА СОЗНАНИЯ"

Рассматривая иерархию миров, мы ни словом не обмолвились об "астральных мирах", о которых так много говорилось вначале. Как мы увидим далее, для этого были некоторые основания; и все же, какое место среди перечисленных "покровов" и связанных с ними "миров" занимают так называемые "астральные миры"? Попробуем сперва выяснить традиционное применение термина "астральный". Анализ оккультной литературы показывает, что представители разных школ вкладывали в это понятие разное содержание. Так, Парацельс, а вслед за ним и другие представители школы "северного посвящения" называли начало, управляющее вегетативными функциями организма, "АСТРАЛЬНЫМ ТЕЛОМ", полагая, что оно состоит из межпланетного или астрального ("звездного") вещества (см. 75), благодаря чему подвержено влиянию звезд. Папюс говорит, что астральное тело - это животная душа, посредник между телом и духом. А.В.Трояновский в предисловии к книге Лидбитера "Астральный план" отмечает, что "оживление существ" составляет лишь одну из функций астрала, добавляя, что "при образовании существ материальное, тело формируется по астральному клише" (37, 3-4). Гендель, напротив, полагает, что "в течение внутриутробного периода развития плотное тело строится по матрице эфирного тела" (цит. по 45, 245). Систематизируя материал, связанный с данной темой, Рамачарака приходит к выводу, что эфирное и астральное тело - это одно и то же, однако предпочитает пользоваться последним термином: "Астральное тело есть оригинал, по которому строится физическое тело" (58, 7-8). Представители теософической школы "южного посвящения" рассматривали в качестве "организующего фактора физического тела" (79, 8) именно эфирное, а не астральное тело. "Материя же, которая служит проводником для таких явлений нашей душевной природы, как страсти, эмоции, чувства и волнения, материя более тонкая, чем эфир, получила... название "астральная" вследствие ее свойства светиться в темноте" (там же, 9). Для северной школы более характерны представления именно о "выделении астрального тела" (из физического), а не о "выходе в астрал". Выделив астральное тело можно путешествовать по этому миру, оставаясь невидимым (см. 40). С точки зрения южной школы такой феномен следовало бы назвать выделением эфирного, а не астрального тела. Представители этой школы подчеркивают, что "переход" из физического тела в астральное означает прежде всего "иное положение души во времени и пространстве" (см. 58, 7), то есть выход в иной, "параллельный" физическому мир, названный "АСТРАЛЬНЫМ ПЛАНОМ". Если термин "астральное тело" фактически дублирует такие понятия, как "эфирное тело" (северная школа) и "витальное тело" (южная школа), то термин "астральный план" действительно не сводится ни к одному из рассмотренных выше планов (эфирному, праническому, витальному). Дело в том, что все эти планы в норме сосуществуют с физическим: мы можем воспринимать любой из них наряду с внешним миром. Напротив, астральный план может лишь частично прорываться* на физический в условиях самовнушенной экзальтации или в условиях патологии - например, во время белой горячки.

* Ясное дело, сказанное относится лишь к спонтанным прорывам; тибетские буддисты, например, посредством специальной практики визуализации именно совмещают физический мир с миром видений, причем совмещают до такой степени, что утрачивают критерии различия между этими двумя мирами. Делается это, однако, вовсе не с целью "опытно убедиться" в реальности астрального плана, но как раз наоборот: "опытно убедится" в том, что физический мир мало чем отличается от визуализаций, порождаемых умом практикующего (см. 58).

"Экстериоризация астрального тела по сути дела есть первый шаг в ту таинственную область, которая называется смертью" (40). Лидбитер определяет астральный план как "низшее царство невидимого мира, куда человек попадает сейчас же после смерти - Гадес (Аид) или царство теней у греков, чистилище или переходное существование у христиан..." (37, 5). "Мир небесный" он называет соответственно "ментальным планом" (см. 38). Однако анализ его работ показывает, что и в первом и во втором случае речь идет не о чем ином, как о визуализации определенных переживаний. По Лидбитеру, "мир небесный" (ментал) отличается от "мира теней" (астрал) только тем, что переживания и образы здесь более приятны и возвышенны. Использование термина "ментальный план" в таком приложении вносит в этот и без того запутанный предмет дополнительную и ничем не оправданную путаницу, - ведь даже полный выход на ментальный план (погружение в ментальный поток при утрате восприятия внешнего мира) не обязательно связан с визуализациями. Поэтому во избежание ненужных недоразумений представляется уместным по отношению к любого рода визуализируемым событиям применять только термин "астральный план", - тем более, что в расхожем словоупотреблении термин - "астрал" ассоциируется именно с визуализациями. Итак, АСТРАЛЬНЫЙ ПЛАН - ЭТО ПЛАН ВИЗУАЛИЗАЦИЙ, на который каждый из нас непроизвольно попадает во время сновидений (см. 45, 130): будучи скрыт ясным светом бодрствующего сознания, этот "звездный" мир приоткрывается нам во сне, подобно тому как звезды обнаруживают свое существование лишь после захода солнца. При этом "раз и навсегда следует отметить, что новые "места" или новые сферы, куда переходит душа, означают не что иное, как изменение состояния самой души" (58, 168; сравн. 79, 21). Строго говоря, речь идет не об астральном ПЛАНЕ (поскольку в качестве самостоятельного "космического плана", то есть частотного диапазона всеобщего поля, "астрал" не существует), а о копирующем пространственно-временной континуум голографическом астральном ЭКРАНЕ, на который проецируются события различных планов. Как уже указывалось ранее, события, с которыми мы сталкиваемся в "астрале", представляют собой трехмерные визуальные "транскрипции" процессов, протекающих на тех или иных этажах организма и психики. Это "астральные голограммы" событий в различных "покровах" и связанных с ними "оболочках", совокупная активность которых создает целостный процесс нашего восприятия себя и мира. Таким образом, "астральный выход" представляет собой нечто вроде коллапса, в результате которого сознание как бы "проваливается в собственные подвалы" и попадает в "магический театр" скрытых механизмов своей "фронтальной активности" (см. 63). При рассмотрении "актерской группы" этого театра, особое внимание следует уделить областям, пограничным с Маномайей; назовем их "зонами потребностей". Так, между Пранамайей и Маномайей лежит зона индивидуально-органических (пища, самосохранение) и видовых (сексуальных и родительских) потребностей, а между Маномайей и Виджнянамайей - социальных (коммуникативных и иерархических) и идеальных (потребностей в познании и творчестве, - в том числе потребность в эволюционном развитии). Именно в "зонах потребностей" обитает, говоря словами Шекспира, то "божество, что придает форму нашим намерениям, обтесывая их сообразно своим желаниям". Обладая известной независимостью от сферы переживаемых психических явлений и сознательного целеполагания, - более того, определяя характер протекающих здесь процессов, "зоны потребностей" представляют собой основные источники "самостоятельных сущностей", проецирующихся на астральной сцене. Для тех, кто "имеет уши" не лишним будет в этой связи процитировать следующее высказывание Маркса: "Никто не может сделать что-нибудь, не делая это вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей..." Рассмотрим теперь как визуализируемые области соотносятся с различными Чакрами. Пауэлл пишет, что "помимо других своих функций Чакры служат точками соединения сил, переходящих из одной оболочки в другую" (см. 52). Иными словами, "растяжка" уровней восприятия и связанных с ними "космических планов" существует не только между центрами (чем выше Чакра, тем более "возвышенный" уровень), но и в рамках каждого центра. Каждый центр представляет собой точку подключения ко к всем планам, то есть может работать во всех диапазонах всеобщего поля. Поэтому из одного и того же плана может поступать информация различного характера, в зависимости от того, через какой центр он идет. Однако Чакры "размазаны" по уровням восприятия неравномерно: можно говорить о слабых, хороших и прочных контактах тех или иных центров с теми или иными планами. Соответственно и в "астральных мирах", визуализируемых в разных Чакрах, преобладающими являются проекции разных планов. Приводимая ниже графическая модель представляет собой своеобразную "карту внутренних пространств", координационную сетку для 72 возможных областей восприятия и визуализации, соотносящихся с различными Чакрами, которые представлены на физическом плане различными "сегментами" тела. Горизонтальные ряды соответствуют планам, а вертикальные столбцы - центрам. Восьмая Чакра в данной таблице соответствует центру, который переживается над головой (Сахасрадала Чакра, по Шри Ауробиндо).

Чистые квадраты обозначают зоны слабого контакта, а квадраты с пересекающимися диагоналями - зоны преобладающего контакта. Волнистая линия обозначает путь прохождения Кундалини сквозь "внутренние пространства", а темные ромбы - так называемые Грантхи или "узлы", которые "завязываются" на ее пути. Чакры традиционно разбиваются на пары с родственными свойствами, соответствующими различным этапам продвижения Кундалини, "творящей миры" ("вверху") и психофизиологический организм человека ("внизу"). Грантхи отмечают качественные переходы между этими этапами, "узлы", в которых результаты того или иного этапа представлены в органичном и связном виде, целостно выражающем и отчасти превосходящем достигнутый уровень. Говорится, что в Грантхах "власть Майи особенно сильна" (см. 2). Достигнув Грантхи, Кундалини стремится свернуться кольцом и заснуть; происходит взрыв воображения, в результате которого йогин нередко теряет нить восприятия "того, что есть" (см. 35). В масштабе восхождения Махакундалини, то есть всеобщей эволюции (усложнения организации) материальных систем (см. 4) и соответствующих форм отражательной способности ("сознания"), указанные в таблице Грантхи представляют собой "камни эволюционного преткновения" для минералов, растений, животных, людей и йогинов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

"Семя, чтобы дать жизнь новому побегу и новому плоду, должно умереть", изречение, хорошо известное оккультной традиции. Вот только никто не хочет умирать. Толчком к написанию этой работы послужило знакомство с материалами книги Дж. Мишлава "Корни сознания", посвященными теме Чакр. Я был удивлен, обнаружив, что на Западе проблемы, связанные с данным предметом, осознаются и решаются в настоящее время на уровне конца XIX века. По-видимому, столь неутешительное положение дел обусловлено тем, что Запад скован живой оккультной традицией. Мы находимся в более выгодном положении. Традиция, питая нас соками зрелого плода былых достижений, больше не довлеет над нами, не сковывает скорлупой догмата. Мы открыты для роста - для нового сознания и для нового действия, которые дадут в будущем новый плод и новую традицию.

* * * * *

Некоторые читатели, возможно, были разочарованы тем, что говоря о Чакрах, я ничего не сказал о качественной специфике различных центров. С каким центром связаны те или иные эмоции, ситуации, потребности, города, мысли, планеты, культуры и т.д.? Все это читателям предстоит выяснить самостоятельно. Внутренние ощущения одного человека объективно могут не совпадать с ощущениями другого человека, однако он вполне может внушить себе нечто подобное. Для построения "специальной теории Чакр" необходимо огромное количество разноплановых классификаций, которые бы представляли итоги личного опыта, по возможности минимально окрашенного навязанной извне догматикой. И лишь на основании такого обширного фактического материала можно будет попытаться в дальнейшем выявить объективную специфику ("спектр специфики") каждой из Чакр. А вот и первое упражнение. Внимательные читатели должны были отметить, что в зависимости от перехода к рассмотрению различных сторон предмета изменялся и стиль изложения: изменение окраски содержания влекло за собой изменение окраски формы. Но стиль изложения также отражает активность центров. Попробуйте почувствовать, какие центры были задействованы у автора при освещении тех или иных сторон предмета. зима 1982-83

Приложение I "ПОКРОВЫ", "ТЕЛА", "ПЛАНЫ" И СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ИМ ОБЪЕКТНЫЕ СФЕРЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ВОСПРИЯТИЯ ПОКРОВЫ

(КОШИ)ТЕЛА И ПЛАНЫОБЪЕКТЫ ВОСПРИЯТИЯ

СанскритЕвропейские соответствия

АННАМАЙЯ

покров пищиСтхула ШарираФизическое телоСобственное тело как объект

экстероцепторной перцепцииТ

Е

Л

О

ПРАНАМАЙЯ

покров дыхания

или покров жизниСтхула ПранаЭфирное (тонкоматериальное)

телоСоматика, "схема тела"

Сукшма ПранаПраническое (энергетическое) телоВегетатика,

"биоэнергетика"

МАНОМАЙЯ

покров ума

или покров душиКама РупаВитальное (астральное) тело, низший и высший

витал (астрал)Инстинктивные влечения, желания, низшие эмоцииД

У

Ш

А

Кама АрупаВысшие эмоции и чувства

Рупа МанасМентальное тело, низший и высший менталОбразное мышление,

рассудок

Арупа МанасАбстрактное мышление, разум

АхамкараВоображаемое "я"Личностное самосознание, образ-концепция

себя

как действующего лица

ВИДЖНЯНАМАЙЯ

покров мудростиКарана Шарира (низшая Буддхи)Тело причин

(каузальное)Мотивационная сфера психики, бытовая интуицияД

У

Х

Ишвара (высшая Буддхи)Тело просветления (буддхическое)Творческая

интуиция

АНАНДАМАЙЯ

покров радостиЛилаНирваническое телоНадличностные формы

взаимодействия с миром

Приложение II

ПРАНА КАК ПРОДУКТ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ МЕЖДУ БИОЛОГИЧЕСКИМИ СИСТЕМАМИ И СРЕДОЙ

С трого говоря, Праной можно назвать лишь особого рода ощущения в теле ("переживаемые энергии тела"), поскольку она относится к иному "покрову Майи", нежели физический мир. Индуистская традиция связывает эти ощущения с действием Праны или "пра-движения" (пра+над), - энергии, которой обусловлено любое движение в теле и любое движение тела. В результате попыток ответить на вопрос об источнике энергии тела возникла теория Праны или "жизненной силы". Теория жизненной силы сводится вкратце к следующему. Прана, рассматриваемая в качестве гипотетической "жизненной силы", - это некий всеобщий нематериальный принцип, который является сущностью любых форм движения как в органическом, так и в неорганическом мире. Непрерывно протекая сквозь живые существа (приходя из окружающей среды и возвращаясь в нее), Прана находит в них свое наиболее полное выражение как жизнь. Эта теория утверждает, что все живые существа представляют собой машины, приводимые в действие внешними силами: все живое черпает свою "жизненную силу" из всеобщего океана Праны, в который оно погружено. Прана есть в воде и в солнечном свете; можно ее извлечь и из пищи. Но основным источником Праны считается атмосферный воздух. Не удивительно, что йогическая теория "жизненной силы" отвергается современной наукой как "одно из заблуждений индуизма". Однако Йога - не теоретическая дисциплина. Она стоит на опытных, а не на спекулятивных основаниях, и ее положения представляют собой описательные модели определенных экспериментальных фактов. Для наблюдения этих фактов требуется известная сознательно наработанная острота восприятия, которой современные интерпретаторы, как правило не обладают. Поэтому у нас нет никаких оснований полагать, что структура наблюдаемых явлений отражена в йогических "теориях" неверно. В то же время нельзя не согласиться, что используемый для их построения концептуальный аппарат действительно устарел и нуждается в пересмотре. Именно это имел в виду Артур Авалон, указывая в предисловии к "Таинственной Кундалини" (60), что нам предстоит "оживить" писания древности. Но каковы пути к оживлению "того, не знаю чего"? Во-первых, это работа с собственным сознанием, опытное знакомство с теми уровнями восприятия, о которых "возвещают" тексты. Во-вторых, соблюдение определенных методологических принципов. По возможности предельно точное, буквальное выражение "классической" СТРУКТУРЫ ОПИСАНИЯ на уровне современных научных представлений - вот основное методологическое требование, предъявляемое к любым интерпретациям традиционных толкований йогического опыта. Итак, объективизируя, то есть профанируя понятие Праны, и сбивая тем самым с толку желающих практиковать Пранаяму* по книгам, "теория жизненной силы" по существу не имеет никакого отношения к Пране - различным процессам, ощущаемым в теле. Она нацелена на решение такого сложного вопроса, как проблема энергообмена между организмом и окружающей средой.

* Контроль над Праной или четвертая ступень Йоги, описанной Патанджали.

Утверждение о том, что энергия, которая обеспечивает жизнедеятельность психофизического организма, поступает в него извне, вряд ли может вызвать возражения. Труднее согласится с тем, что основным источником этой энергии служит воздух: у нас несколько иные представления о "жизненной силе", и последняя ассоциируется скорее с плотным обедом, чем с воздухом. Однако йогические "теории" строятся прежде всего на материале самонаблюдения. Бодрящее действие воздуха, воды и солнца общеизвестно; в то же время следовать диете, которая не вызывала бы после еды легкой умственной апатии, нелегко. Процесс пищеварения лишь отнимает силы, но не дает их. При этом в организм привносятся энергетические "полуфабрикаты" - из пищи высвобождаются, а затем разносятся по организму особые вещества, в результате последующего распада которых высвобождается энергия. Такой "энергетической валютой" организма, по последним сведениям, служит аденозинтрифосфат (АТФ). Но сам распад АТФ связан не с процессом пищеварения. Согласно йогическим представлениям, Прана пищи заключена в ее вкусе, поэтому пищу следует пережевывать очень тщательно - до тех пор, пока она не утратит свой вкус. Обычно эта рекомендация трактуется аллегорически: в слюне, мол, содержатся ферменты, и чем лучше пища будет измельчена и смешана со слюной, тем легче будет органам пищеварения ее обрабатывать. Это действительно так, но что касается Праны, то она "содержится" именно во вкусе пищи, - подобно тому как "содержится" она в воздухе и воде. Может показаться, что это заявление делает "теорию" Праны еще более абсурдной. Что общего между вкусом и воздухом? Прежде чем ответить на этот вопрос, нужно будет сказать несколько слов о впечатлениях. Уже Санкхья называет объекты внешнего мира "пастбищами чувств": чувства питаются ими, "подобно тому как корова питается травой" (см. 71, 159). Гурджиев также рассматривал внешние впечатления как одну из форм пищи наряду с воздухом и физической пищей, добавляя, что для своего нормального существования организм должен получать пищу всех трех видов, и что он не сможет существовать на одном или даже на двух ее видах.

"Но отношение этих видов друг к другу и их значение для организма

неодинаковы. Без физической пищи организм может существовать

сравнительно долгое время... Без воздуха он может существовать только

несколько минут...

Без впечатлений человек не в состоянии прожить ни одного мгновения.

Если бы каким-то образом был остановлен поток впечатлений, если бы

организм был лишен своей способности получать впечатления, он бы

немедленно умер. Поток впечатлений, поступающих к нам извне, подобен

приводному ремню, передающему нам движение. Главным мотором для нас

служит природа, окружающий нас мир. Природа через наши впечатления

передает нам энергию, которой мы живем, движемся и существуем. Если

приток такой энергии будет остановлен, наша машина немедленно

прекратит работу. Итак, из всех трех видов пищи самым важным для нас

являются впечатления..." (70).

Короче говоря, мы получаем Прану в процессе восприятия внешнего мира. Даже если допустить, что это так (йогические тексты ни о чем подобном не упоминают), все же остается неясным, что общего между восприятием и воздухом. Теперь можно уточнить, что подобно тому, как Прана поступает в организм не из самих восприятий, а в процессе восприятия, она поступает в организм не из воздуха, а в процессе дыхания. Оба процесса (восприятия и дыхания) по существу аналогичны - это процессы взаимодействия организма со средой. Такое взаимодействие происходит посредством РЕЦЕПТОРОВ, особых нервных аппаратов, преобразующих энергию нервных раздражителей в энергию нервных импульсов. Рецепторы - это "окна" нервной системы, "посредники" между нею и внешней средой (44, 153). Окончания рецепторных нервных клеток снабжены различными приспособлениями (физик назвал бы их преобразователями), с помощью которых давление, химический состав, температура и другие параметры внешней среды могут быть преобразованы в СТАНДАРТНЫЕ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ СИГНАЛЫ - единственный язык, понятный для центральной нервной системы. Рецепторы как бы "переводят" внешнюю информацию на энергетический язык нервных импульсов, генерируя их в ответ на изменения того физического параметра, для восприятия которого предназначен данный рецептор (см. 18, 18-29). Рецепторы расположены по всей поверхности нашего тела, а их скопления образуют органы чувств (экстерорецепторы) собирающие информацию о внешней среде. Но мозг должен знать также, что происходит в остальном организме (по отношению к нервной системе тело выступает как часть окружающей среды), поэтому рецепторы можно обнаружить во всех частях тела - внутренних органах, мышцах, сухожилиях, суставах - и даже внутри самого мозга (44, 153). Для таких рецепторов внутренняя среда организма выступает в качестве внешней: подобно экстерорецепторам, они "переводят" информацию о событиях в этой среде на единый язык стандартных нервных импульсов. Двигаясь по нервному волокну, импульс нисколько не ослабевает; он эффективно возобновляется на всех многочисленных этапах своего продвижения. Однако зарождение первичных нервных сигналов происходит именно в рецепторах. Таким образом, источником энергии, циркулирующей в нервной системе, "перводвигателем" любых энергетических процессов служит процесс взаимодействия всей массы рецепторов тела со средой - как внешней, так и внутренней.*

* С этой точки зрения Чакры, рассматриваемые в качестве "больших интерорецепторных зон", связанных с различными "сегментами" тела, действительно служат "энергетическими центрами".

При этом важно отметить, что извне в организм поступает не ЭНЕРГИЯ: извне поступают только ВЕЩЕСТВО и ИНФОРМАЦИЯ. В веществе энергия находится в связанном виде, а привносящий информацию энергетический поток (скажем, оптического диапазона электромагнитных волн, который обеспечивает приблизительно 87% наших впечатлений о внешнем мире) гораздо слабее энергетических процессов, протекающих в организме, и в масштабах этих процессов не может рассматриваться как собственно обеспечивающая их энергия. Энергия высвобождается в ходе этих процессов из вещества, усвоенного организмом и ставшего его частью. Образно говоря, в процессе взаимодействия всей массы рецепторов тела со средой огниво информации высекает из кремня вещества искры энергии, которые приводят в действие мотор жизни. Причем высвобождаемая энергия может во много раз превосходить энергию начального (пускового) воздействия. Например, поглощение одного кванта света одной молекулой зрительного пигмента родопсина запускает сложную цепь процессов, которая приводит в конечном счете к распаду более ста тысяч молекул цГМФ, - вещества, принимающего участие в рождении электрического нервного сигнала на мембране фоторецепторной клетки (см. 50). Движение импульса по нервному волокну обеспечивается не только за счет его собственной энергии, но является результатом химических метаболических процессов, сопровождающих его на всем пути следования.

* * * * *

Различные типы рецепторов реагируют на различные параметры внешней среды. Фоторецепторы генерируют внешние импульсы под воздействием электромагнитных волн оптического диапазона, хеморецепторы - под воздействием химических веществ, механорецепторы - под воздействием механических нагрузок, а терморецепторы - под воздействием температурных колебаний. В то же время в организме имеется орган, суммирующий энергию импульсов, идущих от любых рецепторов. Таким органом служит ретикулярная формация (сетчатое образование) ствола мозга. Все так называемые специфические сенсорные пути, по которым нервные импульсы от различных рецепторов направляются в кору и подкорку, дают ответвления (так называемые коллатерали) в ретикулярную формацию (РФ). По этим коллатералям сюда поступают "копии" всех специфических сенсорных сигналов - болевых, световых, звуковых и т.д. Здесь они принимаются одними и теми же неспециализированными ретикулярными нейронами, способными кумулировать одновременно множество разных сигналов (26, 66). Таким образом, РФ служит своеобразным аккумулятором энергии афферентных (то есть идущих от периферии к центру) импульсов. Миллионы электрических зарядов, беспрерывно возникающих в периферических рецепторах и бегущих к центру, заряжают РФ, энергия которой затем по необходимости передается на различные уровни (см. 85, 76-77). РФ составляет "стержень" так называемой неспецифической активирующей системы (НАС). Неспецифической эта система называется потому, что воздействует на все чувствительные и двигательные системы совершенно одинаково, давая им чисто энергетическую поддержку. Выше уже был описан механизм такой поддержки; припомнив сказанное, нетрудно будет понять и механизм аккумуляции энергии: в РФ поступают "дубликаты" всех сенсорных импульсов, однако далеко не все они покидают ее, чтобы в виде энергетической поддержки ("Шакти") соединиться со своей информационно половиной ("Шива") в коре. А теперь попробуем дать определение термина "Прана" (в рамках рассматриваемой объективистской "теории жизненной силы"). В принципе можно согласится с трактовкой В.Реле (см. 60), отождествляющего Прану с энергией нервного импульса. Необходимо, однако, сделать некоторые уточнения. "Универсальная", то есть "черпаемая из окружающего пространства", Прана - это АФФЕРЕНТНАЯ, идущая от рецепторов к мозгу импульсация, суммируемая ретикулярной формацией как единая энергия. Помимо "универсальной" Праны йогическая традиция упоминает также пять форм "индивидуальной" Праны - так называемых Вайю или "ветров, правящих телом". Можно предположить, что речь идет о функции нисходящей НАС, стимулирующей вегетативный и соматический аппарат спинного мозга (см. 47, 32-33, 53), о единой энергии, разделяющейся на пять ЭФФЕРЕНТНЫХ - то есть идущих от центра к периферии (органы) - потоков, обеспечивающих пять групп специфических функций. Так, Апана Вайю "правит" зоной кишечника и мочеполового аппарата, Самана Вайю - зоной пищеварительных органов, Прана Вайю - легкими и сердцем, Удана Вайю - лицом и носоглоткой. Вьяна Вайю, о которой говорится, что она "наполняет собой все тело", заведует скелетной мускулатурой, а также лимфатической и кровеносной системой. Кроме этих пяти существует и так называемая "тонкая психическая Прана"; она может быть соотнесена с описанной выше функцией восходящей НАС, стимулирующей центральную нервную систему.

"Дхира, сын Шатапарни, приблизился к Махашале, сыну Джабалы. Тот

спросил его: Что познав, приблизился ты ко мне? - Огни познал я.

Какие огни? - Речь, зрение, мысль и слух.

- Ты познал огни; но что познав, приблизился ты ко мне? - Огонь

познал я. - Какой огонь познал ты? - Огонь, который есть все это,

познал я. Когда это было сказано, вниз спустился Махашала, сказав:

Обучи же этому огню!

Дхира сказал: Поистине, Прана есть этот огонь. Поистине, когда

человек засыпает, в Прану входит речь, в Прану - зрение, в Прану

мысль, в Прану - слух. Когда он просыпается, они вновь рождаются из

Праны".

(Шатапатха Брахмана)

* * * * *

Итак, РФ служит, образно говоря, плотиной, накапливающей производимую рецепторами энергию, которая затем вращает "колеса тела". Но почему йогические тексты упорно связывают источник этой энергии с процессом дыхания? Как уже указывалось, рецепторы тела не исчерпываются экстерорецепторами: рецепторами (интерорецепторами) снабжены также все внутренние органы. Местам локализации "ветров, правящих телом", соответствуют соотносящиеся с Чакрами большие интерорецепторные зоны,* в которых происходит непрерывное преобразование энергии внешних (по отношению к рецепторам) раздражителей в энергию нервных импульсов.

* За исключением Вьяна Вайю, которому соответствует система проприорецепторов в мышцах, сухожилиях и связках, а также рецепторная система сосудов.

Знание о Чакрах не только как о "колесах тела", вращаемых Праной, но и как об источниках Праны ("энергетических центрах") в йогических текстах не зафиксировано, - очевидно в виду его полнейшей бесполезности и даже вредности для начинающего. Информация, "обнародованная" в этих текстах, выполняет большей частью функцию "уловок": она нацелена на то, чтобы мотивировать человека к работе над собой. Примером классической "уловки" может служить указание на принципиальную возможность обретения так называемых Сиддх (досл. "достижений") или паранормальных способностей: "Прана, оживляющая наше тело, этот небольшой элемент ее, представляющий нашу ментальную и физическую энергию, является самым близким к нам из всего бесконечного океана Праны в природе. Именно поэтому, если мы, проникнув в сущность этого элемента, овладеем им, то мы можем надеяться стать господином всей Праны. В таком господстве - секрет Сиддх" (17). Погружаясь в практику, человек со временем сознает, что Йога дает нечто большее, чем Сиддхи. Но если "уловка", задействовав воображение неофита, приковывает затем это воображение к практике, заставляет воображение "работать на Садхану", то идея "энергетических центров" лишь возбуждает воображение и не более: та атмосфера нездоровой сенсации, которая начиная с конца XIX века, окружает тему "энергетических центров", служит прекрасным примером "использования" подобного "знания" профанами. Из всех "ворот Праны" только дыхательный аппарат имеет практическое значение для тех, кто стремится установить контроль над Праной; а йогические тексты упоминают лишь о том, что имеет практическое значение. Плевра, дыхательные пути и сама ткань легких содержит большое количество рецепторных структур, окончаний блуждающего нерва, которые активизируются при растяжении и сжатии легких, посылая импульсы в дыхательный центр. Этот центр расположен в продолговатом мозге, то есть в самом сердце РФ. Дыхание - это единственная непроизвольная функция организма, поддающаяся относительному сознательному контролю со стороны неспециалиста, поскольку границы дыхательного центра выходят далеко за пределы продолговатого мозга, доходя до коры головного мозга включительно. Сознательно воздействуя на процесс дыхания, можно оказывать воздействие на РФ. Собственно говоря, йогический контроль над любыми непроизвольными функциями организма, в том числе и над дыхательной функцией, - точнее, над задержкой дыхания (до трех часов - см. 10), - не самоцелен. Его цель состоит именно в обретении способности к управлению функцией НАС, делающей возможным такой контроль. Практика Пранаямы - это путь к сознательному управлению функцией нисходящей НАС. Следующая ступень Йоги, Пратьяхара (досл. "сведение к"), представляет собой путь к сознательному управлению функцией восходящей НАС. В элементарных упражнениях Пратьяхары йогин учится сводить все свое внимание к информации, поступающей через какой-то один орган чувств (концентрируясь на каком-либо визуальном объекте, звуке, запахе и т.д.), при полном отвлечении внимания от информации, поступающей через все остальные органы чувств. Тем самым йогин делает первые шаги в овладении искусством сознательного управления "силой, творящей миры", - энергией, благодаря которой сознается информация. зима 1982-83

Приложение III

КУНДАЛИНИ И НЕСПЕЦИФИЧЕСКАЯ АКТИВИРУЮЩАЯ СИСТЕМА (НАС)

Что такое Кундалини? Какую роль она выполняет в человеческом организме? Нараянанда описывает ее функции следующим образом:

"Хотя о Кундалини говорят, как о "спящей силе", в действительности

она не спит. Называют же ее спящей или скрытой силой, поскольку ее

деятельность обычным человеком не воспринимается. Кундалини - эта

центральная сила тела, которой принадлежат все работающие здесь

энергии. Кундалини поддерживает все Праны, это богиня Пран (Прана

Дэви)...

У обычного человека Кундалини пребывает в Муладхаре* - электростанции

всей системы живого человеческого существа. Подобно динамо-машине,

Кундалини производит энергию, посылая ее затем в различные части тела

для выполнения различных функций. Отсюда (из Муладхары) человек

черпает энергию для осуществления любых форм физической, витальной и

ментальной активности. Все тело и многообразие его функций есть

проявление Кундалини Шакти - силы, творящей миры" (конспективно из

48).

* То есть у основания позвоночника. - ?20.

Таким образом, активна не только "пробужденная" Кундалини: именно "спящая" Кундалини проявляет себя в нашем повседневном опыте. Сравним это описание функций "спящей" Кундалини со следующим описанием спектра функций НАС:

"Неспецифические механизмы распределены практически по всей

центральной области ствола мозга; подобно тому как спицы отходят от

оси колеса к его ободу, так и функциональные влияния этой центрально

расположенной системы могут распространяться в нескольких

направлениях: вниз - на спинной мозг, где они регулируют позные

реакции и другие виды активности; в стороны и вперед - на

гипоталамические и гипофизарные механизмы, осуществляющие

висцеральные и эндокринные функции; вверх - на структуры

промежуточного мозга, где как теперь считают, возникают аффекты и

эмоции, источником которых раньше считали сердце, и еще выше... - на

кору больших полушарий, которые вместе с таламусом и базальными

ганглиями обслуживают все высшие сенсорные и интеллектуальные

процессы" (47, 32).

М.И.Яновская (см. 85) прямо называет НАС "электростанцией мозга", хотя это и не совсем точно: во-первых, НАС представляет собой скорее "аккумулятор", нежели "электростанцию"; во-вторых, она оказывает воздействие не только на внутримозговые процессы (внимание, уровень бодрствования и т.д.), но и на физическую двигательную активность, а также на вегетативный и соматический аппарат спинного мозга (47, 38, 53), то есть на внутреннюю среду организма. С этой точки зрения для НАС больше подходит то определение, которое Нараянанда дал Кундалини, назвав ее "электростанцией всей системы живого человеческого существа". Таким образом, несмотря на то, что НАС и Кундалини пространственно локализованы на противоположных концах позвоночника, между их функциями наблюдаются очевидные параллели. Причем это относится не только к "спящей" Кундалини. Так, А.Авалон пишет, что "когда Кундалини спит, сознание человека пробуждено для мира, который ею создан; когда же она пробуждается, человек спит для мира, наслаждаясь иным опытом" (см. 2). "Спящую Кундалини" можно проинтерпретировать как энергию восходящей НАС, пассивно (автоматически) обслуживающую восприятие внешнего мира; когда же "спящую змею пробуждают, схватив ее за хвост" (Хатха Йога Прадипика, 3.3), когда она становится активной, то есть сознательно направляется йогином на иные информационные каналы, внешний мир исчезает. Аналогично описывается и обратный процесс: "Когда Ты, меньше малого, возвращаешься назад, потоком нектара, текущего с Твоих ног, оживляется и делается видимым все то, что прежде было невидимым. Достигнув своей обители, Ты снова сворачиваешься кольцом и засыпаешь" (Ананда Лахари, 10). Говорится, что когда Кундалини входит в Чакры, они "расцветают", - и "увядают", когда она уходит из них. Части тела, связанные с Чакрами, из которых ушла Кундалини, холодеют, а тело йогина, полностью поднявшего Кундалини, "напоминает труп" (йогина можно отличить от трупа по теплой макушке). Можно предположить, что при "подъеме Кундалини" все большие интерорецепторные зоны ("Чакры") последовательно получают энергетическую поддержку НАС, а затем лишаются ее: сперва на ту или иную зону начинает работать восходящая НАС, вводя ее в сферу сознания, а затем от нее отключаются как восходящая, так и нисходящая НАС.

* * * * *

Следует указать и на тот факт, что вопрос о пространственной локализации и НАС и Кундалини (равно как и вопрос о правомерности постановки такого вопроса вообще) продолжает оставаться открытым. Воспользовавшись выявленным различием ретикулярных и специфических нейронов как гистологическим критерием для отнесения тех или иных образований к специфической или неспецифической системе, Г.П.Жукова и Т.А.Леонтович пришли к выводу, что сетчатое образование (ретикулярная формация, "стержень" НАС) тянется в виде центрально расположенного столба клеток через весь спинной мозг до коры больших полушарий включительно. Авторы отмечают, что "во всех частях этого образования сохраняются принципиально общие черты структуры сетчатого образования, и полагают, что помимо единой нейронной организации, все остальные образования объединяются в целостную систему также с принципиально единым типом связей" (см. 8, 151-153).

С другой стороны, все сказанное о пространственной локализации Чакр полностью относится и к Кундалини; в физическом теле не существует ни Кундалини, ни Чакр, сквозь которые ей надлежало бы проходить. Попытки обнаружить местонахождение и того и другого подобны попыткам обнаружить "местонахождение сознания", то есть "анатомировать абстракцию" (см. 11, 14). Практика "подъема Кундалини" в данном случае также не может рассматриваться в качестве критерия истины: наши субъективные ощущения еще ничего не доказывают. Ощущения, например, "пытаются убедить" нас в том, что Солнце движется по небу вокруг неподвижной Земли, что все звезды и планеты находятся от нас на одинаковом расстоянии и т.д. Лама Анагарика Говинда напоминает, что "мы видим лишь цвета, но не видим длины световых волн. Этот общеизвестный факт никогда не следует терять из виду в вопросах психологии..." (21). "Кундалини дремлет над Кандой, освобождая йогинов и связывая невежд. Тот, кто знает это, знает Йогу" (Хатха Йога Прадипика, 3.107). Крестцовая область (Канда) традиционно объявляется обиталищем Кундалини по той причине, что именно отсюда, с крестцового отдела спинного мозга* начинается процесс сознательного "свертывания" функции нисходящей НАС, последовательного "обесточивания" вышележащих "сегментов" тела (Чакр). Но для того, чтобы управлять, нужно сознавать. Поэтому все тантрические тексты указывают, что Кундалини, эту "цепь бриллиантовых огней" следует ВИЗУАЛИЗИРОВАТЬ именно здесь.

* При подъеме Кундалини Чакры визуализируются не там, где мы их обычно переживаем в повседневном опыте, а внутри так называемой Сушумны, то есть в области спинного мозга.

Связь между НАС и визуализациями не только прямая, но и обратная. С одной стороны, визуализация любого рода возникает вследствие изменения обычного функционального режима НАС, осуществляющего программу адаптации организма к среде. С другой, - любая сознательная практика визуализации представляет собой не что иное, как сознательное изменение функционального режима НАС. Конечная цель практики такого рода состоит в обретении полного сознательного контроля над функцией НАС, а его инструментами, средствами достижения этой цели как раз и служат те яркие и эмоционально насыщенные "описания" Кундалини, которые можно в избытке обнаружить в тантрических текстах: "Она, Чарующая Мир, блистает как молния; Ее сладкий шепот подобен невнятному гудению пчел, обезумевших от любви" (Шат Чакра Нирупана, 10). Обретаемый контроль может быть использован различно: как для переключения НАС на естественные внутренние информационные каналы (что сопровождается попаданием в "астральные миры"), так и для моделирования искусственных "более чем голографических образов". Последнее относится к области сугестивных методик и более характерно для тибетской школы визуализации. Так, в следующей за Пратьяхарой шестой ступени, которая называется Дхараной (обычно переводится как "концентрация"), лама, используя обретенную на предыдущей ступени власть над цветом, формой, звуком, запахом и т.д. учится создавать внешние "объекты" и удерживать их в поле сознания. Как правило, в качестве целевого объекта избирается так называемый Йидам нечто вроде личного ангела-хранителя, имя которого ученику сообщает наставник. Седьмая ступень, Дхьяна (обычно переводится как "медитация") это созерцание собственной жизни созданного объекта во всех свойственных ему проявлениях, то есть визуализация как таковая. На восьмой ступени, называемой Самадхи, происходит отождествление созерцателя со своим "божественным покровителем" (Йидамом). Считается, что Йидам представляет собой конкретную форму проявления абсолюта, и что слияние с ним представляет собой единственный путь к слиянию с абсолютом.

"Не удивительно, что многие ламы отличаются глубокой и совершенно

искренней религиозностью, далекой от ханжества и обмана. Они так

часто погружаются в мир своих видений, что уже не отличают его от

яви. Они добровольно уходят в безумие, чтобы стать Ваджрасатвой,

олицетворяющим Адибудду, семиглавым Хэваджрой, Сангдуем

покровителем тайных сект, Самварой или Калачакрой - Кругом времен"

(51, 49).

* * * * *

Таким образом, приведенные факты позволяют утверждать, что НАС представляет собой функциональный (но не структурный) аналог Кундалини. В заключение следует упомянуть о существовании двух принципиально различных точек зрения на природу Кундалини - ведической и тантрической. Ведическая традиция рассматривает Кундалини как силу воображения, а тантрическая - как силу восприятия. Объем настоящего текста заставляет нас ограничиться лишь констатацией факта такого различия, обусловленного различным подходом обеих традиций к решению основного вопроса философии и пониманию теории причинности. Добавим лишь, что тантрическая традиция связывает обычное восприятие с функцией "спящей" Кундалини; "пробуждение" Кундалини трансмутирует воображение в восприятие, - в том числе в восприятие воображения. зима 1982-83

Приложение IV

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ КУНДАЛИНИ-ЙОГИ

В связи с очевидной гипотетичностью разделов, в которых была предпринята попытка проинтерпретировать тантрическую анатомию и физиологию "тонкого тела" в терминах современной нейрофизиологии, возникает вопрос об адекватности предлагаемой интерпретации. В сущности, тем самым поднимается более широкий вопрос о соотношении теории и эксперимента, причем вопрос этот может быть поставлен как с нейрофизиологической, так и с йогической точки зрения. 1. Итак, вопрос первый, "нейрофизиологический": Правомочно ли, не проводя

специальных исследований, строить на основании существующего

экспериментального материала такие нетривиальные теоретические

концепции?

Начнем с того, что любое высказывание относительно общих, равно как и частных механизмов деятельности мозга в значительной мере гипотетично. Объект исследования нейрофизиологии подобен объекту исследования физики элементарных частиц: этот объект "поистине неисчерпаем, и все сведения о нем получаются лишь в процессе активного воздействия субъекта познания на объект исследования и опосредованы этим воздействием" (36, 94). Подобно тому как физику-экспериментатору объективная реальность дана не вообще, а лишь в ходе целенаправленного воздействия на нее, приводящего к тем или иным регистрируемым результатам, процессы, протекающие в бесконечно сложном живом человеческом мозге, открывают себя нейрофизиологу лишь в условиях узко целенаправленных экспериментов. В частности, поскольку ретикулярная формация (современные представления о механизмах деятельности которой были положены в основу интерпретации феноменов Праны и Кундалини) служит "коллектором импульсов, приходящих из разных отделов центральной нервной системы, ... эффект при раздражении отдельных ее структур является фактически осколком целостной деятельности центральной нервной системы" (15, 175). Экспериментальные данные нейрофизиологии - это моменты, выхваченные из целостной деятельности ЦНС, на основании которых нельзя со всей достоверностью вывести какую-то единственно возможную общую картину ее деятельности. Более того, сами по себе экспериментальные данные "вместо того, чтобы приближать нас к пониманию общей картины (на что мы рассчитывали и что является целью эксперимента), ... отдаляют нас от поставленной цели, увеличивая число неразрешенных и неразрешимых проблем" (9, 183). "Когда наука выходит за сферу непосредственного эмпирического исследования предмета и приступает к систематизации накопленного эмпирического материала "сообразно его внутренней связи", ... эмпирические методы оказываются бессильными и их место должно занять теоретическое мышление..." (82, 105). Иными словами, поскольку отсутствие ориентира обрекает нас на блуждание в чаще фактов, целостная картина принципиальных механизмов работы мозга может быть получена лишь посредством упорядочения лавинообразного потока экспериментальных данных на основании теоретических гипотез. Кроме того, теория стимулирует и сами экспериментальные исследования, указывает направление их развития. "Если нет в голове идей не увидишь и фактов". Так учил Павлов. Фундаментальные гипотезы теоретической нейрофизиологии имеют такое же право на существование, как фундаментальные гипотезы теоретической физики; именно они, давая нам целостную картину "нейрофизиологической реальности",* осуществляют подлинную цель стремлений экспериментальной нейрофизиологии как одной из человековедческих дисциплин, а именно, углубляют наше понимание самих себя. К сожалению, в реальной научной практике эта цель как правило заслонена "академическими мотивациями", безразличными к проблемам самопознания испытуемого.

* Ср. с "физической реальностью". Физическая реальность выступает как опосредование физических объектов условиями познания; понятие "физическая реальность" характеризует определенную форму данности наблюдателю объективной реальности (см. 36, 39).

"В общем можно сказать, что экспериментальный метод обогащает и часто

осложняет общую картину, но в слабой степени способствует пониманию".

"Понимание - это по возможности полное овладение цепью событий,

приводящей к наблюдаемому явлению, и нередко дающее возможность

предвидения". Понимание нередко достигается чистым размышлением,

"которое не ставит себе задачей узнавать новое, но, если можно так

выразится, видеть новое в уже известном, то есть проблему там, где ее

не видели или не хотели видеть". "Выражаясь образно, можно

утверждать, что почти во всех областях... лежит масса

бесхозяйственных ценностей, которые стоит лишь осознать, чтобы

получить порой необычайно ценные результаты. Речь идет о том, чтобы

продумать описанные факты до конца... Основным приемом... является

сопоставление двух или большего количества независимых друг от друга

высказываний об одно и том же" (9, 183, 186-187; цитируются отрывки

из последней неизданной работы А.Г.Гурвича "Принципы аналитической

биологии и теории биологического поля").

В данном случае мы исходили из сопоставления эмпирических наблюдений йогинов с экспериментальными материалами современной нейрофизиологии, пытаясь воссоздать целостную картину энергообеспечения "биокомпьютера", взаимодействия энергетических и информационных процессов и т.п. Поэтому нас не должны смущать возможные частные несоответствия этой картины фактам; напротив, теория предполагает постоянную коррекцию в соответствии с непрерывно поступающим новым экспериментальным материалом. 2. Вопрос второй, "йогический": Имеет ли автор личный опыт поднятия

Кундалини? Не имеет? Почему же он считает себя вправе

интерпретировать тот опыт, которого не имел сам?

Необходимо учитывать, что автор интерпретировал не чей-то личный опыт, а некоторую сумму в принципе общедоступных текстов, излагающих этот опыт. Теоретическое объяснение экспериментальных фактов, описанных в йогических текстах, может быть различным; оно вовсе не исчерпывается объяснениями, представленными в этих текстах. Довольно часто при анализе теоретического отображения некоторой эмпирической области совершаются две методологические ошибки. Во-первых, теоретический объект отождествляется со средствами, с помощью которых он выражается. Во-вторых, в теоретическом объекте усматривают нечто большее, чем он есть, "отражение принимается за отражаемое". По сути стирается граница между реальностью на уровне эксперимента, выступающей в качестве эмпирического базиса теорий, и теоретическими средствами отображения этой реальности в системе знания (см. 36, 27-28). Йогические тексты, повествующие о подъеме Кундалини, подобны картам, составленным путешественниками, побывавшими в неизвестной нам стране. В основу карты кладется то, что человек действительно повстречал на своем пути. Тем не менее, следует различать собственно страну (субъективную реальность), путь, которым прошли по ней путешественники ("экспериментальную ситуацию"), и принятую систему условных обозначений, то есть саму карту (текст). Текст выступает теоретической моделью эмпирической реальности личного опыта, но отнюдь не опытом как таковым, и тем более не абсолютно истинным и единственно возможным описанием опыта такого рода. По содержанию интерпретируемая группа йогических текстов представляет собой различные варианты сообщений о сходном типе переживания, опыта. Благодаря ознакомлению с рядом таких текстов, у человека складывается определенное общее представление о том, как должен переживаться изложенный в них опыт, - это, собственно говоря, и составляет задачу указанных сообщений. Интерпретация в данном случае означает попытку объяснить соответствующие переживания через призму иной теоретической модели, то есть предложить иную систему условных обозначений - и только. Ни о каких попытках "исправления" показанного на карте пути речь не идет. Можно возразить, что мистический опыт самоочевиден, так что его изложение в йогических текстах не обременено никакими теоретическими спекуляциями. Известно, однако, что даже в своем повседневном опыте мы видим не столько то, что есть, сколько то, что мы знаем. Тем более мы оказываемся связаны знанием, пытаясь передать свои повседневные восприятия ("то, что мы видим") в понятийной форме. В случае не повседневных, необычных восприятий зависимость эта резко возрастает. Что касается опыта восприятий, сопровождающих целенаправленно спланированную работу по подъему Кундалини, то опыт этот не только описывается, но и обретается исходя из определенных теоретических установок. Чтобы пояснить эту мысль, обратимся еще раз к субъядерной физике. Подобно тому как в Йоге сознание оказывается единственным средством познания сознания (всех уровней субъективной реальности), в субъядерной физике инструмент исследования также оказывается равным объекту исследования частицы изучаются при помощи таких же частиц. Поэтому вопрос о том, какова "элементарная частица вообще" (в случае Йоги - "субъективная реальность вообще"), "безотносительно к экспериментальной ситуации ее изучения и к теоретическим средствам, описывающим и объясняющим с достаточной степенью точности элементарную частицу в пределах определенного класса экспериментальных ситуаций, оказывается лишенным смысла. Элементарные частицы даны в знании лишь постольку, поскольку они вовлечены в процесс познавательной деятельности человека, и представления об элементарных частицах всегда сливаются как с практическими формами этой деятельности, так и с существующими теоретическими способами ее отображения" (36, 107). Сказанное в полной мере относится также к исследованию субъективной реальности внутреннего мира - сферы, принципиально недоступной наблюдению объективными методами. Очевидно, что сам инструмент здесь "теоретически настроен" еще до начала эксперимента. И такое же теоретическое звучание естественно, непосредственно, без какой-либо сознательно опосредованной "подстройки" - получает и сам опыт. Таким образом, не говоря уже об объяснении, всякое описание мистического опыта представляет собой в конечном счете его теоретическую интерпретацию. "Какую бы позу не принимали естествоиспытатели", - говорит Энгельс, - "над ним властвует философия". Естествоиспытатели (а в нашем случае можно сказать "духоиспытатели" - ?20) "воображают, что они освобождаются от философии, когда игнорируют или бранят ее. Но так как они без мышления не могут двинуться ни на шаг, для мышления же необходимы логические категории, а эти категории они некритически заимствуют либо из обыденного сознания так называемых образованных людей, над которыми господствуют остатки давно вымерших философских систем, либо из крох прослушанных в обязательном порядке университетских курсов по философии..., либо из некритического и несистематического чтения всякого рода философских произведений, - то в итоге они все-таки оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по большей части самой скверной..." (84, 179). Настоящее высказывание приведено не для того, чтобы дать оценку философии создателей тантрических текстов, - оно адресовано тем, кто верит в возможность "мистического опыта, свободного от каких бы то ни было теоретических спекуляций". Напоминая, что в любой науке нередки случаи, когда экспериментальные открытия совершаются ученными, не способными их правильно проинтерпретировать теоретически, мы не хотим сказать, что тантрические тексты "неправильно" излагают тантрический опыт; напротив, в пределах "определенного класса экспериментальных ситуаций" они делают это безупречно, оставляя ясные ориентиры для тех, кто хотел бы проследовать по тому же маршруту. Мы просто хотим напомнить, что знать можно больше, чем мы видим. И если тантрические тексты говорят о "свете", то мы усматривали свою задачу в постановке вопроса об "электромагнитных волнах", несущих этот свет. 3. Что ж, тогда вопрос третий - по существу: Зачем это нужно? Нам нужен

свет, а не "волны"!

Действительно, над попытками установить, например, каковы "физические аналоги" Чакр, можно насмеяться как над чисто европейским подходом к делу, - ведь подобное знание совершенно бесполезно с практической точки зрения. В случае Чакр мы имеем дело не с чем-то внешним, а со своими собственными ощущениями, знание физической сущности которых ни в коей мере не продвигает нас в умении ощущать их, тем более управлять ими. А что касается расположения этих тонких органов в тонком теле (чем бы ни были и где бы не располагались их физические аналоги), то оно четко указано в текстах. Известно, однако, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория. Не исключено, что в будущем этот "чисто европейский подход" принесет какие-то неожиданные результаты, - например, стимулирует сдвиг современного объективистски ориентированного научного мышления с мертвой точки в его отношении к "восточной мистике", стимулирует творческую активность в самодеятельной йогической среде, приблизит возникновение какого-то давно искомого Синтеза духовных учений. Задача настоящей работы состояла прежде всего в том, чтобы теоретически "потревожить" сложившееся материалистическое и культурологическое отношение к Йоге. Ведь с материалистической точки зрения сегодня принимается, да и то "крутя носом", не Йога как таковая (то есть мировоззренческая установка на расширение сознания и самосознания в единстве со средствами такого расширения), а лишь ее физиотерапевтический, в лучшем случае биоэнергетический аспект; все остальное относится к области "фантастических представлений" и всерьез не рассматривается. С культурологической точки зрения Йога рассматривается как реалия, вырванная из контекста иной культуры, и как инородное тело в контексте наличной культуры; говорится, что Йога чужда нашему обществу. Настоящая работа призвана показать, что "фантастические представления" йогинов на самом деле представляют собой инокультурные "срезы" тех сторон реальности, которые не получили своего отражения в контексте нашей культуры. Тем самым предпринимается попытка указать на неполноту, узость этого контекста, а также - по мере сил и способностей - на возможные пути его расширения. 4. Здесь уместно будет задать четвертый вопрос, строгий: Не мог бы автор,

как материалист, уточнить свое отношение к мистике?

"Мистичность" переводится как "таинственность". "Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, это ощущение таинственности... Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым... Я довольствуюсь тем, что с изумлением строю догадки об этих тайнах и смиренно создаю далеко не полню картину совершенной структуры мироздания". Это сказал Эйнштейн, создатель теории относительности, - теории, которая лежит в основе современной картины "физической реальности". Мистическое отношение к миру основано на сознавании присутствия бесконечных таинственных глубин, скрытых под пленкой познанного, а также сознавании известной меры гипотетичности самой этой пленки. Материалистическое мировоззрение вовсе не предполагает "гносеологической мании величия", дубинноголовой снисходительности человека, уточняющего отдельные детали уже "почти познанного" мира. Напротив, благодаря основному положению материалистической гносеологии о неисчерпаемости познания мира и человека, на любом этапе этого познания мы с необходимостью оказываемся перед лицом "перманентной тайны", бесконечности "еще непознанного", глубины, осознание которой, не затуманенное нашими познавательными успехами, не может не вызывать своего рода "священного трепета". Однако мистика, мистицизм - это нечто иное; это учение о некоем особом мистическом ("таинственном") опыте. Таинственность этого опыта заключается в его принципиальной неверифицируемости, "непроверяемости": для нас всегда остается тайной, воспринимали ли мы нечто, или же только воображали его. Строго говоря, опыт нашего повседневного переживания мира также мистичен, поскольку невозможна постановка "решающего эксперимента", способного подтвердить или опровергнуть действительность этого опыта. По словам Витгенштейна, "мистическое не то, как мир есть, а то, что он есть". Абстрагируясь от мистичности повседневного опыта переживания внешнего мира, мы можем определить в качестве мистического опыт переживания некоторых внутренних событий. Этот опыт может случиться с каждым, но прямой доступ к нему открыт не каждому: для обретения такого доступа требуется особая подготовка. В то же время никакими объективными методами не может быть ни подтверждено, ни опровергнуто, отражает ли этот опыт какие-то объективные процессы, или представляет самовнушенный плод фантазии. Итак, в случае внутреннего мистического опыта предметом веры или неверия выступает не учение о раскрываемой этим опытом действительности, но сама эта действительность. Область мистических явлений, "потусторонних" нашему закрытому взору, традиционно находится в ведении ультра-идеалистических течений теоретической мысли и традиционно же отрицается материализмом. Материалист не верит в то, что по ту сторону актуального сознания может протекать какая-то своя сознательная жизнь, независимая от его воли и целеполагания; тем более он не верит, что "та" жизнь каким-то образом может определить "эту". Ориентация материалистической теории на "внешний мир" служит причиной ее традиционного отставания во "внутренней проблематике", которое выражалось в недооценке (вплоть до второй половины XIX в.) активности сознания и до сих пор дает о себе знать в забвении экзистенциальных нужд человека. По той же причине область мистического опыта, лежащая на полюсе прямо противоположном теоретической интенции материализма, традиционно сдается последней без боя. Действительно, наличное состояние материалистической теории не дает своим последователям никаких стимулов к исследованиям в этом направлении: материалист просто не понимает, зачем нужно пытаться переживать, а тем самым и как-то объяснять подобные вещи. Сталкиваясь с такими переживаниями случайно, материалист в последующих поисках объяснений, как правило, оказывается очарован богатейшим опытом теоретической интерпретации подобных переживаний, обретенным в рамках идеалистической традиции. Содержание термина "мистицизм" в его обыденном словоупотреблении крайне неопределенно; обычно "мистицизмом" (как с бранными, так и с благоговейными интонациями) называют то, что непонятно. Говоря о мистицизме, мы будем подразумевать весь массив исторических представлений о внутреннем мистическом опыте. Будучи включены в рамки различных учений, представления эти являются продуктами теоретической интерпретации результатов интроспективного исследования пространств нашего внутреннего мира. Можно ли выделить основные положения мистицизма, подлежащие материалистической интерпретации? Представляется, что принципиальной для понимания мистицизма служит концепция так называемого "трансцендентного субъекта". В "Философии мистики" Карл Дю-Прель пишет следующее:

"...В сокровенных недрах нашего существа пребывает недоступный нашему

самосознанию трансцендентальный наш субъект, корень нашей

индивидуальности; он отличается от чувственной половины нашего

существа как формою, так и содержанием своего познания, так как

находится в других отношениях к природе, воспринимает от нее другие

впечатления, а следовательно и реагирует на нее иначе, чем

сознательная наша половина.

... Одновременное существование лиц нашего субъекта служит основой

всякой мистики и остается при всевозможных изменениях ее формы

неизменным ее предположением;... Самое меньшее, что содержит в себе

эта метафизическая формула, так это то, что между сознательным и

бессознательным лицами нашего собственного "я" могут существовать

мистические отношения". Дю-Прель приводит также мнение Канта, что "мы

можем вступать в отношения "не только со своим трансцендентным

субъектом, но, при посредстве этого субъекта, и с трансцендентальными

существами" (27, 493-499).

Итак, основной постулат мистицизма гласит, что "обе половины нашего существа действуют одновременно, хотя трансцендентальная наша деятельность остается скрытою для нашего земного лица" (там же, 492). Важно отметить, что тантризм представляет собой именно экспериментально-мистическое учение: все его, казалось бы, чисто теоретические положения, как относительно анатомии и физиологии "тонкого тела", так и относительно космогонии, представляют собой не что иное, как концептуальное оформление мистического опыта. И опыт этот свидетельствует именно о множестве "потусторонних" существ ("субъектов"), различно предопределяющих нашу "посюстороннюю" жизнь из ряда "потусторонних" миров.*

* В рамках этих представлений некоторые психические расстройства могут быть проинтерпретированы как рассогласование системы "фильтров", которые ограждают субъекта от этих "миров" и обеспечивают его психическую целостность. На память приходит древнее обещание богов разделить человека надвое еще раз, если он будет усердствовать в своем стремлении все познать.

Этот опыт приоткрывает нам "зазеркальный" мир нашей психики, который оказывается не менее реальным, не менее бесконечным, не менее захватывающим, не менее конфликтным и не более подвластным нашему сознанию, чем мир по эту сторону. Так наряду с отторгнутой от себя внешней вселенной человек оказывается лицом к лицу с противостоящей ему вселенной внутреннего мира. Некоторые настолько очаровываются зазеркальем, что всецело посвящают себя его исследованию, иногда достигая на этом пути таинственных результатов, обретая необъяснимые способности и т.п. Их редкие сообщения о мире "по ту сторону" странны и маловероятны. Очевидно в то же время, что полнота обретенных ими сил и знаний, по сравнению с возможными, подобна полноте сил и знаний, которые мог бы обрести человек, осваивающий в одиночку этот мир, - в полной изоляции от знаний и умений других людей, без какой-либо поддержки с их стороны... 5. - Простите, вы верите в левитацию? - вопрос пятый, естественный.

Действительно, если сам не умеешь летать и сосед не умеет, трудно поверить в то, что кто-то умеет это делать. Да и законы физики... Не следует забывать, впрочем, что законы эти провозглашаются людьми. Дело, конечно, не в левитации, - хотя в некоторых йогических трактатах и встречаются предостережения не медитировать в пещерах, чтобы ненароком не набить шишку. Речь идет об отношении к Сиддхам ("достижениям") вообще. Тантрическая Садхана упирается в Сиддхи, точнее, Сиддхи стоят на пути тантрической Садханы. И рассматривая тантрическую традицию, Сиддхи обойти нельзя, - каждый раз мы будем натыкаться на них опять и опять. В данном случае мы не будем рассматривать возможные механизмы Сиддх: для нас важно выработать общее отношение к самой их возможности.

"Физиологическая тренировка мозга необычных людей, усиленная

пониманием включенных в этот процесс основных функций, может дать

совершенно неожиданные результаты. Мы так привыкли к

посредственности, к "среднему арифметическому" уровню нашего

окружения, что вряд ли в состоянии представить себе мощь мозга,

работающего с полной отдачей" (69, 296).

"Йогические методы примерно так относятся к обычным психическим

процессам, как управление силой пара или электричества, основанное на

научном познании, относится к обычному, спонтанном действию пара и

электричества в природе; при этом могут быть получены результаты,

иным путем недостижимые, - результаты, которые представляются

чудесными тем, кто не уяснил путей их достижения. Методы,

совокупность которых именуется Йогой, представляют собой особые

психологические приемы, нацеленные на обычные психические функции и

способности. Достигаемые ими результаты постоянно наличествуют в

скрытом состоянии, однако при естественном течении психических

процессов обнаруживаются не без труда и не часто" (6).

К числу наиболее известных и наиболее распространенных достижений относятся различные формы экстрасенсорного восприятия. Однако они составляют лишь небольшую часть тех "сил", которые, как говорят, достигаются в ходе тантрической Садханы. Тексты упоминают восемь "великих" Сиддх и тридцать "малых". Великие Сиддхи - это способность становиться меньше атома и больше вселенной, легче воздуха и тяжелее железа, переноситься в любое место и исполнять любое желание, управлять всеми стихиями и всеми созданиями. К малым относятся ясновидение, яснослышание, способность принимать любой облик, читать мысли, понимать язык животных и т.д. и т.п. Современные "психоэнергетики" утверждают, что Сиддхи, обретаемые в результате подчинения тонкоэнергетических центров тела (Чакр), служат проявлением способности оперировать некими полями, сопряженными с этими центрами. Разумеется, традиционное объяснение Сиддх иное. Вот, например, что говорит Лама Анагарика Говинда в "Основах тибетского мистицизма":

"Созерцание внешнего, объективного явления, процесса, вещи и т.п.

представляет собой проецирование вовне того, что на самом деле

пребывает в глубине нашего сознания. Восприятие

пространственно-временных и причинностных характеристик внешнего мира

- это привычка, которую мы воспитываем в себе начиная с момента

"рождения". Умение управлять внешними силами - это умение управлять

проекциями, силами нашего собственного сознания. Созерцая тайные

глубины и голубизну небосвода, мы созерцаем глубины нашего

собственного внутреннего существа" (21).

"Ты в ужасном положении: для тебя слишком поздно возвращаться, но

слишком рано действовать. Ты подобен младенцу, который не может

вернуться в уютную утробу матери, и в то же время не может побегать

вокруг. Все, на что способен младенец, - это наблюдать и слушать,

слушать удивительные рассказы о действиях.

Ты сейчас как раз в таком положении: ты не можешь вернуться в лоно

своего прежнего мира, и в то же время не можешь действовать с силой.

Ты способен лишь наблюдать за проявлениями силы и слушать сказки,

сказки о силе.

- Какой смысл в этих сказках?

- Колдуны полагают, что мы являем собой груду никчемности. Мы никогда

не сможем по своей воле бросить игры и заняться делом. Поэтому с нами

надо действовать обходным путем уловок, способных приковать наше

внимание к занятным псевдопроблемам. Побочным результатом работы над

псевдопроблемами оказывается разрешение некоторых действительных

проблем, неразрешимых как проблемы сами по себе. Таким образом,

задача уловки - отвлечь внимание от проблемы, а затем привлечь его к

ней так, как это требуется" (34).

Существует мнение, что Сиддхи, "величайшей" из которых называют Мокшу, освобождение от цикла рождений и смертей, - это не более чем "уловки", приманка к Йоге. Как знать? Еще св. Августин говорил, что чудо противоречит не природе, а лишь нашим взглядам на нее. Современная научная картина мира - это тоже "взгляд": не природа во всем своем величии, а лишь ее ответ на наши вопросы. Действительно ли мы уже умеем спрашивать? 6. Впрочем, тут можно задать и шестой вопрос, резонный: Не представляют

ли Чакры, "победой" над которыми якобы обретаются Сиддхи, феномен еще

более сомнительный, чем сами Сиддхи? "Чудесам" (которые можно

объяснить трюками, гипнозом и т.д.) некоторые из нас были

свидетелями, однако Чакр не видел никто кроме тех, кто о них учит. Во

всяком случае, науке Чакры неизвестны.

В предисловии к "Лекциям по Раджа Йоге" Вивекананда пишет, что "поверхностные ученые, неспособные объяснить различные необыкновенные психические явления, пытаются игнорировать само их существование. Но отворачиваться от чего-либо без надлежащего исследования - отнюдь не признак беспристрастного научного ума" (17). Современные науки о человеке до сих пор не приняли эстафету тантрической анатомии и физиологии не в последнюю очередь по той причине, что научный анализ заявленного ею предмета осуществляется как правило на основе принципиально ложной методологии: Нади и Чакры, Прана и Кундалини рассматриваются в качестве элементов "фантастических представлений" древних о строении и функционировании человеческого организма, тогда как на самом деле они представляют собой элементы "схемы тела", данной нам исключительно во внутренних ощущениях. "Схема тела", именуемая на языке оккультной традиции "тонким телом", относится, к сфере субъективной, а не объективной реальности. В контексте стоящих перед йогином задач, ему нет нужды изучать строение и функцию органов "грубого тела", - он ищет силу, заставляющую эти органы работать. Он хочет научиться управлять ею. Управлять же силой можно лишь ощутив ее. По мере развития своей способности к внутренним ощущениям, человек узнает, что такое Чакры, и приобщается к скрытым в них силам. Таким образом, Чакры - это в большей степени психологические, нежели физиологические феномены. "Нет ничего сверхъестественного", - пишет Вивекананда, - "но существуют явления грубые и явления тонкие; тонкие есть причины, грубые - следствия. Грубые могут быть легко обнаружены чувствами, тонкие нет" (17). Очевидно, что ни внешний, ни внутренний мир не исчерпывается той его частью, которая дана нам в ощущениях. Ведь ощущение - это превращение энергии раздражителя в факт сознания. Между тем материальные системы обладают определенной степенью пластичности, то есть способности принимать вещество и энергию и отдавать их. Если воздействующая система не может произвести в подвергающейся воздействию системе никаких изменений, никакое отражение невозможно. Отражение может иметь место лишь на определенном уровне воздействия, то есть при соответствии силы воздействия пластическим возможностям отражающей системы. Так, сунув руку в огонь и познав, что он горяч, мы произвели в свое время опыт, приоткрывший нам одну из тайн внешнего мира. Но чем более тонким будет производимый нами внешний опыт, тем более дорогую и громоздкую штуку нужно будет для него построить. Точно так же, чем более тонким будет проводимый нами внутренний опыт, тем большая для него потребуется работа над собой. Йогическая практика повышает нашу восприимчивость, постепенно раскрывая для нас мир (точнее, миры) восприятий более тонких, чем те, с которыми мы привыкли иметь дело. 7. - Однако в этой жизни мы чаще сталкиваемся не с тонкими восприятиями,

а с шарлатанами, которые своими сомнительными сочинениями о "тонких

восприятиях" залазят в карман честной публике. Да и к чему нам эти

восприятия? - Так звучит вопрос седьмой, усталый.

Шарлатаны действительно были всегда; но еще раньше были две рыбы, и одна говорила другой: "Вы слышали? Говорят кто-то вылез на берег и ползает по илу". На что та отвечала: "Во-первых, никакая честная рыба на это неспособна; а во-вторых, к чему это?" Через соответствующее число миллионов лет у потомков рыбы, неизвестно чего ползавшей по илу, лапы начали обрастать перьями и они уже пробовали летать, а родичи двух первых так и остались рыбами. Сегодня мы, подобно этим двум рыбам, не в состоянии представить значение и последствия йогических опытов, ведь "у Него один день как тысяча лет, а тысяча лет, как один день". Это, словами Бэкона, не плодоносные опыты, с помощью которых достигается сиюминутная польза; это опыты светоносные, обгоняющие практику. Они могут казаться бесполезными даже зорким людям, но это "бесполезность" света, озаряющего мир. зима 1982-83

Приложение V

АНТИ-РИГИН

Рецензия на рукопись книги Александра Ригина "Путь тела: опыт материалистической интерпретации Кундалини-йоги"

I

Н асколько можно судить из библиографии, приступая к рассмотрению физических аналогов тантрических представлений о космогенезе и духовном развитии человека, автор изучил лишь одну "сторону медали", физико-космологическую; философско-психологический аспект проблемы не вошел в сферу его интересов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Остается лишь надеяться, что в будущем автор проработает эту область человеческих знаний с той же обстоятельностью, с какой он проработал современные физические концепции. А в настоящее время, поскольку начало работы - ее лицо, первую главу для пользы дела желательно ликвидировать. Разумеется, полностью очистить текст от сформулированных в ней "идей" не получится, - "идеи" эти проходят красной нитью через последующие главы; но далее они представлены, по крайней мере, не все сразу, разбавлены интересным материалом и не оставляют того тягостного чувства безнадежности, которое возникает после прочтения первой главы. Я укажу здесь только на ложность исходной посылки, которая лежит в основе "неоматериалистических" спекуляций автора, полагающего, что фундаментальный уровень материи составляют "кванты сознания". Речь идет об отождествлении Атмана с квантом пространства-времени (геоном), а последнего - с квантом сознания. Брахман и Атман - это философские категории для обозначения субстанционального единства целого и части. Брахман, субстанциональная основа целого (например, мира), и Атман, субстанциональная основа части (например, человека), едины; причем Атман - субстанциональная основа любой части целого, сколь бы различными эти части ни казались. Возникает вопрос: правомерно ли отождествлять Атман человека, его субстанциональную основу, с единичным геоном, своеобразным "квантом субстанции"? - Нет, поскольку человек, будучи предметным существом, существует во времени, занимая при этом определенное пространство, и состоит, следовательно, из множества геонов, квантов пространства-времени. В противном случае пришлось бы признать, что человек состоит из множества Атманов. Атман и геон попросту несоотносимы по той причине, что Атман - это отвлеченное понятие, философская категория, а геон - конкретный физический объект. Точно так же и поток сознания, если на то пошло, состоит из множества "квантов сознания". Между тем автор под "квантом сознания" подразумевает некое "зерно индивида", которое затем, по причинам более чем загадочным, начинает обрастать снежным комом "оболочек иллюзий", и превращаться в конце концов в человека, подобного нам с вами. Но утверждать, что "в основе индивидуума", обладающего сознанием, лежит один-единственный "квант сознания", все равно что утверждать, будто в основе пространственно-временного континуума лежит один пространственно-временной квант; чтобы не остаться голой фразой, подобная концепция должна быть развернута. Автор, однако, не поясняет, как гипотетический фундаментальный "квант сознания" соотносится с эмпирическим потоком последнего. Разумеется, сделать это довольно сложно. Буддисты, например, квантируя поток сознания, и отождествляя его кванты (дхармы) с квантами субстанции, отрицали наличие Атмана, "фундаментального кванта". Замечу также, что приведенная в первой главе "структурная схема индивидуума" подозрительно напоминает неоплатоническую схему "эманации единого", модифицированную Алисой Бейли: У Бейли: ЕДИНОЕ - МОНАДА - ДУША - ЛИЧНОСТЬ - ТЕЛО У автора: СОЗНАНИЕ САМОСОЗНАНИЕ - ПСИХИКА - ЛИЧНОСТЬ - ТЕЛО Но если схема Алисы Бейли, не претендовавшей на материалистический подход, обладает внутренней логикой, то в авторской схеме отсутствует и логика. Потому что, вопреки бытующему среди самодеятельных йогов мнению, от "перемены слов" кое-что, все-таки, меняется: меняется содержание текста.

II

Стр. 25. Идеалистическая подмена: автор рассматривает различные формы отражения в природе как формы сознания; с материалистической точки зрения, напротив, сознание представляет собой высшую из известных нам форм отражения. Далее он пытается скормить читателям следующую логическую кашу: "пространство-время"="существование в пространстве-времени" -> "время"="существование"; поскольку же "сознание"="существование" -> "время"="сознание". Перемешав философские категории и физические величины, автор извлекает из этой кучи следующий тезис: время генерируется сознанием (стр. 23). Как видно, "новому" материализму не обойтись и без "новой" логики.

III

Вызывает сомнение необходимость повторных разъяснений, что такое "сфера Шварцшильда" и т.п. (см. стр. 15 и далее, 30 и далее, 40 и далее), а также обсуждения половых вопросов сингулярности (стр. 34-35). Пять влагалищ на полстраницы текста - это дурной тантризм.

IV

Стр. 54. Автор утверждает, что самосознающему Я "соответствует" микро-ЧД Хокинга, и что не всякий геон становится микро-ЧД; причем если геон в авторской интерпретации соотносится с Атманом, то микро-ЧД - с Пурушей (стр. 55). Любому человеку, сколько-нибудь серьезно изучавшему индийскую философию, ясно, что "становление Атмана Пурушей" представляет собой не более чем "непереводимую игру слов". Не более содержательна и связь между микро-ЧД и самосознанием; для автора, надо полагать, эта связь "очевидна". Для него очевидно также, что гравитация "соответствует" либидо, "кипение пространства" - беспричинной радости бытия и многое другое (см. стр. 55). Ну, а тех, кому все это "не очевидно", надо полагать, могила исправит. Свои лихие аналогии автор подкрепляет ссылкой на восточную мудрость. Он говорит, что "кажущееся... очевидным различие между внутренней 'психологической реальностью' субъекта и внешней, объективной реальностью, согласно Йоге, является иллюзорным" (там же). Но это не так. "Согласно Йоге" различается пять "оболочек иллюзии" (а не только "очевидные" внешний и внутренний мир), объекты которых обладают качественной спецификой. Причем "оболочки" эти иллюзорны лишь в том смысле, что скрывают от человека его "подлинное Я", Атман и т.п.; различия же между ними не кажущиеся, а действительные. Между "оболочками" существуют неявные причинные связи, но задача исследователя как раз и состоит в том, чтобы раскрыть их. Стр. 59-64. Все эти рассуждения о "внутренней женщине", "срединном пути" и т.п. имеют весьма неопределенное отношение к энергии вакуума, не связаны с предшествующим материалом и смотрятся в настоящей главе инородным телом. Если их снять, текст от этого только выиграет.

V

Пятой главой автор сильно подпортил свою Карму. Представления о Пране исторически развивались, так что, покопавшись в литературе, можно подкрепить ссылками на "традиционные источники" достаточно широкий спектр "современных интерпретаций". Но автор счел, по-видимому, что копаться в литературе недостойно брахмана, - у брахмана есть своя голова на плечах, в которой "от природы заложено" все, что надо (см. стр. 12). Разумеется, голова, хорошо устроенная, лучше, чем голова, хорошо наполненная. Выяснилось, однако, что голова в данном случае оказалось устроенной нехорошо. Свидетельства тому обнаруживаются в первом же абзаце главы. Автор начинает ее следующими словами: "В традиционных источниках говорится, что когда Кундалини-шакти пробуждается и входит в канал Сушумны,... она (Кундалини-шакти) становится Праной". И ссылается на "Великую Тайну" Б.Арова 1954 года издания (стр. 47). Посмотрим, что пишет Аров. На цитируемой странице он комментирует традиционное описание Уддияна-бандхи ("Высоко подтяни живот выше и ниже пупка, - Великая Птица тем самым беспрестанно взлетает"). Аров полагает, что Великая Птица - "это Прана или, на мистическом языке Йоги, Кундалини-шакти, которая поднимается по каналу Сушумны". Аров не говорит, что Кундалини становится Праной, - он попросту отождествляет Кундалини и Прану, подобно тому как отождествляет их другой автор того же поколения, Б.Смирнов, говоря о Пранах тела, "объединенных под названием системы Кундалини" (Смирнов, 1981, стр. 199). Отдавая должное заслугам Арова и Смирнова, нельзя не признать, что ложность подобного отождествления несомненна. Согласно "традиционным источникам", Прана относится к четвертому "покрову иллюзии", обладая в связи с этим гораздо более низким "космологическим статусом", нежели Кундалини-шакти, которая относится к первому "покрову" - Анандамайя Коше. В этом нетрудно убедиться, взглянув на таблицу, приводимую автором (см. стр. 8). Если Прана - это "жизненная сила", то Кундалини - это "сила сознания" (Чит-шакти, Брахма-шакти и т.п., - см. стр. 48). Поэтому утверждение автора, со ссылкой на "традиционные источники", будто Кундалини, входя в Сушумну, становится Праной, - утверждение это представляется весьма сомнительным. Тем более, что первый же цитируемый источник (не очень, правда, "традиционный") оказался перевранным. Возможно, другие перевирать не придется? Но никакими другими ссылками подкреплять свой тезис автор не находит нужным; да это и не удивительно, поскольку нужных ему цитат в "традиционных источниках" нет и быть не может. На странице 67, например, он пишет, что пробуждаясь и входя в канал Сушумны Кундалини "становится Праной - становится источником энергии для тела, способным заменить все иные источники Праны", - тогда как у того же Авалона, действительно исследовавшего "традиционные источники" (а также у Нараянанды, цитируемого автором), ясно говорится обратное: именно спящая Кундалини служит "опорой" для Пран, "оживляющих тело"; пробуждаясь же и входя в канал Сушумны, Кундалини последовательно растворяет в себе все Чакры и Праны, вследствие чего тело становится безжизненным, "подобным пню". Автор, однако, одержим идеей превращения Кундалини в Прану. Недостающий цитатный материал попросту фабрикуется. Так, говоря о "жаре" в теле, которым сопровождается подъем Кундалини, он приводит (стр. 104) следующую "цитату" из Арова: "Прана сама находит себе путь от Чакры к Чакре - нужно лишь сосредоточиться на этих Чакрах". У Арова же мы читаем следующее: "Прана... находит себе путь к нужному центру, как только сознание правильным образом концентрируется на нем". Различие между цитатам отнюдь не стилистическое, поскольку Аров в данном случае говорит не о подъеме Кундалини, а о медитации на отдельных центрах. На стр. 94 автор пишет, что о Кундалини "говорят как о гудении пламени (возникшего из соединения двух ветров)... в трубе Сушумны", - и ссылается на "Шарада Тилаку". При этом на стр. 60 он неосмотрительно приводит соответствующую цитату из упомянутого текста: "Она (Кундалини) прокладывает свой путь сквозь массу звуков, рождающихся из гудения и порывов двух ветров в середине Сушумны". Под "ветрами" подразумеваются два пранические потока в теле - Прана-вайю и Апана-вайю; от жара, возникающего в результате их столкновения в Сушумне, и пробуждается Кундалини. Но ни в этом, ни в других традиционных источниках ничего не говорится о том, что Кундалини "гудит" и возникает "из соединения" двух Вайю. Да и в самом авторском тексте можно найти вполне традиционное указание на то, что Сушумна проводит Прану непрерывно (стр. 66), а не только в результате пробуждения Кундалини. Кроме того, здесь можно найти ряд мест, где "со ссылкой на традицию" указывается, что по Сушумне поднимается (равно как и соединяется в Сахасраре с Шивой, для которого в авторской "интерпретации" места не нашлось) не Прана, а именно Кундалини-шакти (см., напр., стр. 48, 125, 135, 136). И тем не менее, на страницах рукописи автор десять раз (стр. 65, 67, 73, 77, 80, 94, 100, 113, 118, 129) повторяет свою "формулу самовнушения" про Кундалини, которая, войдя в Сушумну, становится Праной, - четырежды добавляя при этом, что так, мол, сказано в "традиционных текстах". Как говорил Геббельс, "если вам нужно сделать ложь истиной, повторяйте ее почаще". Возникает вопрос: зачем автору понадобилось это жульничество? Ответ прост: "интерпретация Кундалини-йоги" служит ему лишь средством для придания веса своим собственным концепциям. Выстраивая цепочку "геон - микро-ЧД - кипение пространства - нейтринный газ", он соотносит ее с цепочкой "Атман - Пуруша - Кундалини - Прана". Поскольку же Прана в его концепции проистекает непосредственно из Кундалини, автор заботится, чтобы Кундалини "становилась" Праной и в "традиционных источниках". Это достигается путем расширения границ Пранамайя Коши до Анандамайя Коши, то есть сведения Виджняны и Манаса к Пране, мудрости и ума - к "энергетике". Иными словами, автор "материалистически интерпретирует" не Кундалини-йогу, а писания "астрального майора СС" Аверьянова. Далее мы увидим, что "нейтринный газ" имеет с Праной ровно столько же общего, сколько геон с Атманом, а Пуруша - с микро-ЧД Хокинга. В качестве единственного (зато трижды упоминаемого - стр. 68, 70 и 76) примера "необъяснимого чисто физиологическим путем проявления праны в теле" автор приводит "опыты с гравитацией" В.С.Аверьянова (он же гуру Вар Авера). Упомянутые "опыты", однако, недостаточно документированы, чтобы служить "объективно установленными фактами". С другой стороны, концепция "пресловутого биополя" (равно как и концепция "биоплазмы") возникла вовсе не для объяснения "фактов" такого рода, - чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с книгой А.Г. Гурвича "Теория биологического поля", данные которой автор приводит в своей библиографии. Что касается отсутствующих якобы "конкретных определений сущности и природы Праны", то такие определения существуют, и автору они известны. Так, неоднократно цитируемый им Лисбет соотносит Прану с маленькими отрицательными ионами атмосферного воздуха, а ?20 (работы последнего также приведены в библиографии) рассматривает ее как продукт взаимодействия всей массы рецепторов тела со средой. Замечу, что и в первом и во втором случае обходится без измышления "субстанций", природа которых отличалась бы от природы "изученных на сегодняшний день сил и полей". Автор не случайно обходит молчанием эти альтернативные концепции: в контексте интерпретации традиционно индуистской "пранической" проблематики они обладают значительно более высоким описательным и объяснительным потенциалом, нежели его собственная концепция Праны как "нейтринного газа". С одной стороны, в нейтринном газе нет никакой необходимости для объяснения "эффектов проявления Праны в теле", которые выражаются, "согласно традиционным источникам", в энергообеспечении психофизиологических функций, а с другой, он попросту непригоден для такого объяснения. Нейтринная концепция интересна сама по себе, но не приложима к пранической проблематике; для соотнесения Праны с нейтринным газом нет никаких оснований. Не желая мириться с этим, автор начинает конструировать такую историю развития "традиционных представлений" о Пране, сама логика которой прямиком выводила бы к идее нейтринного газа. Разумеется, подобная логика требует от него жертв - жертв фактами. Но ради идеи автор готов жертвовать чем угодно. Так, ссылаясь на Смирнова, он пишет (стр. 68), что со временем древнее значение слова "прана" как "дыхание, жизнь" стало вытесняться значением "ток", "нервный ток", "психическая энергия" ("психическая энергия" в данном случае - приписка автора), и что если в "древних текстах" Прана отождествлялась с Брахмой, то "психофизиологические теории Праны", толкующие о пяти потоках "некоей энергии", циркулирующих в теле, сложились лишь в позднем средневековье (стр. 69). У Смирнова же можно прочесть следующее: "В эпической Санкхье слово Прана утратило свое широкое значение и... разбилось на ряд частных значений (Апана, Вьяна, Самана и пр.)" (Смирнов, 1981, стр. 125). То есть, поскольку речь идет об эпической Санкхье, пять Вайю были выделены не в "позднем средневековье", а уже приблизительно в первой половине первого тысячелетия до н.э. Автор же, следуя законам своей логики, пишет, что "со временем понятие "прана" приобретает все более универсальный смысл" (стр. 69). Этот "логический переход" необходим ему для того, чтобы перенестись из эпических времен в 70-е года нашего века и представить достойным выразителем "традиции" В.С.Аверьянова (вульгаризировавшего йогическую проблематику сведением ее к "психоэнергетической"), добавив затем на стр. 70-71, что "дальнейшее развитие подобных идей" (аверьяновских, надо полагать - ?20) "можно найти у В.М.Инюшина (зав. биофизической лаборатории Казахстанского государственного университета, г.Алма-Ата)", - как видим, гораздо более респектабельного автора, нежели скандальный "гуру". Инюшин же, "приближаясь к предположению о существовании особого биоплазменного тела" (стр. 71), обращается к идеям Н.И.Кобозева, который еще в 60-х годах пришел к заключению, что мозг - слишком высокоэнтропийная система, чтобы служить материальным субстратом процессов обработки информации и мышления: процессы эти не только безэнтропийны, но, напротив, негэнтропийны, обладают отрицательной энтропией. Кобозев указывает, что таким материальным субстратом может служить лишь "устойчивый комплекс" каких-то легких элементарных частиц наподобие нейтрино. Инюшин считает, что этот "устойчивый комплекс элементарных частиц" и есть "биоплазма", материальный субстрат "биополя"; последнее выполняет, согласно Инюшину, прежде всего информационно-регулирующую функцию. (Замечу, что у меня не было возможности проверить эти сведения по источникам, и я не могу поручиться, что здесь все не переврано и не перекручено.) Автор называет гипотетический устойчивый комплекс элементарных частиц "нейтринным телом". Сегодня, после открытия у нейтрино массы покоя, идея нейтринного тела представляется весьма перспективной. Но она не является логическим следствием исторического развития "традиционных представлений" о Пране, - она не имеет никакого отношения к индуистской культуре вообще и Кундалини-йоге в частности. Действительная логика "традиционных представлений" о Пране была обратной: со временем понятие "прана" приобретало все более узкий смысл. В этом нетрудно убедиться, обратившись к тому же Смирнову, которого столь часто цитирует автор. Если первоначально говорилось, что "Прана есть Брахмо", что "эта вселенная есть Прана" и т.п., то впоследствии единая Прана распадается на множество Пран, число которых со временем утрясается до пяти Вайю - "ветров тела" или приводящих его в движение "жизненных сил". Именно в таком смысле и употребляется собирательный термин Прана в позднейших йогических источниках вплоть до конца XIX в. (затем, когда Восток начал "осваивать" Запад, ситуация изменилась): тема Праны занимает в них весьма скромное место и затрагивается исключительно в связи с описанием технических приемов Пранаямы - манипуляции "ветрами тела" с целью пробуждения Кундалини. Даже если рассматривать Прану в теоретическом смысле, как некую "силу", а не как специфическое ощущение, с которым мы можем иметь дело в практике Пранаямы, - то и в этом случае "традиционная " проблема Праны сводится, говоря языком современных представлений, к проблеме энергообеспечения психофизиологических функций, а не к проблеме материального субстрата психики - это, если угодно, проблема ПНЕВМЫ, а не ПРАНЫ. Смешивая две различные проблемы, автор в конце концов приходит к отождествлению "всемирного океана Праны" едва ли не с "ноосферой" ("сферой разума") Тейяра де Шардена (см. стр. 74-75). Свалив в одну бессмысленную кучу Прану, биоплазму, ноосферу, нейтринный газ и "мировое санс-поле" Аверьянова, автор пытается разрешить эту бессмыслицу при помощи еще большей бессмыслицы. Он вводит понятие шкалы уровней плотности материи: "от сверхплотного субатомного вещества до информации простирается эта шкала" (стр. 75). Но что значит "материя", о плотности ЧЕГО идет речь? Возможно, о плотности объективной реальности, которая, следовательно, бывает более плотной и менее плотной? Пожалуй, все-таки, эта краеугольная идея "неоматериализма", идея наделения философских категорий физическими свойствами, як то кажуть, "трохи те?".