Приват для двух бандитов

Глава 27

Карина

В нос врывается мерзкий запах. Рук и ног не чувствую. Распахиваю глаза и вижу лишь бетонную стену. Лежу, связанная, лицом к ней. Дёргаюсь, но по телу бегут искры колкой неприятной боли.

— Черт…

Яр… Марат… он сказал, что они мертвы? Но я не верю! Не верю! С огромным трудом переворачиваюсь на спину, затем на другой бок. Комната напоминает серую бетонную коробку с невзрачной дверью и висящей под самым потолком мигающей лампочкой.

Я лежу на грязном старом матрасе, покрытом пятнами крови. Стискиваю зубы, сражаясь с желанием расплакаться.

Одна. Совсем. Напуганная. Беременная. Зачем я вообще подошла к двери?! И что случилось с Олегом?

Но тут дверь распахивается и ко мне вплывает Яна. На лице гаденькая ухмылочка, которую хочется стереть кирпичом.

— Я говорила, — качает она головой, — давала тебе советы, Карина. Ты не слушала.

— Катись к черту… — цежу сквозь зубы.

— Зря ты так, — улыбается, — нам, женщинам, нелегко. Лучше держаться вместе.

— Угу. Нелегко играть за две команды? Ты сама хоть знаешь, на чьей ты стороне, а? — завожусь.

— Я на своей стороне. Мужики годятся лишь для того, чтобы ходить по их тупым головам, — ухмыляется она, — странно, что стриптизерша этого не понимает.

Молчу. Омерзительная!

— Где Яр и Марат?

— Я же сказала, — вздыхает она, рассматривая ногти, — они мертвы.

— Врешь!

— Нет, дорогая моя. Они попались в ловушку, очень уж хотели прикончить Гошу. Не знаешь, почему?

— О чем ты? — я всё равно не верю.

Твёрдо убеждена, что мои бандиты в порядке. Иначе меня захлестнет отчаяние. Буду исходить из лучшего варианта развития событий. И сейчас нужно как-то добраться до средств связи. Думай, Карина! Паника потом, когда окажусь в сильных руках своих мужчин.

— Ну ведь они знают, что Гоша трахал тебя, да? Забавно, — она явно глумится, — соблазнить собственного отчима. Бедная твоя мать…

— Я его не соблазняла, — рычу, — оставь свои больные фантазии при себе.

— Ты так долго терпела? Не верю. Тебе нравилось, я знаю…

— Может, тебе и нравится, когда тебя насилуют, но нормальные женщины от этого страдают!

— Ой, да ладно! — хохочет она, — тебе ли говорить о насилии? Прямо-таки Волков и Акаев тебя носили на руках и одаривали любовью?

— Да.

— Что? — она замирает.

— Ты наверняка видела кольцо на моём пальце? — говорю с ухмылкой, — это подарок Яра. Он позвал меня замуж.

— Бред…

— Правда. Они с Маратом возили меня на Кубу. Мы были там вместе. Веселились, любили друг друга. Они ни разу не сделали мне больно!

— Ты врешь! — кричит она, обнажая настоящие чувства, — они никогда и никого не любили! Потому что не способны на такие чувства!

— Меня любят! И придут, спасут! Потому что знают: я тоже люблю их. А тебя мне жаль. Не знать любви, хуже участи не пожелаешь. Знаешь, почему мужчины имеют тебя, как вещь? Потому что ты сама себя так воспринимаешь… а я вещью никогда не была. Даже танцуя стриптиз, оставалась закрытой. Не принадлежала никому!

— Закрой свой рот! — она плюхается на пол, хватает меня за грудки, — я всю жизнь выживала! Да что ты знаешь, шлюшка?! Любовь вся эта… кому она нужна?!

— Мне нужна! — выплевываю в её лицо, — но кое в чем ты реально права, Яна.

Она встаёт, поправляет свой костюм.

— В чём же?

— Я знаю, от кого из них мой ребенок.

Яна исчезает также быстро, как и появилась. Сломанная, обозленная, она никогда не сможет исправиться и наладить жизнь. Сижу, понимая, что ни на миллиметр не сдвинулась в плане побега, решаю идти ва-банк.

С огромным трудом встаю. Неудобно со связанными затекшими руками, но ладно. Я справлюсь! Ради малыша.

Ковыляю к двери и начинаю тарабанить. Надеюсь, меня хорошо охраняют.

— Ну чё ты там?! — слышится рык снаружи.

Бинго!

— Я хочу поговорить с твоим боссом, — заявляю твердо.

— Зачем?

— Готова сотрудничать. Отведи меня к Антонову.

Охранник какое-то время соображает. А я жду. Буквально слышу, как скрипят шестеренки в его пустой башке.

— Ладно, только без глупостей.

— Какие глупости, когда я в наручниках? — вздыхаю.

Не знаю, откуда внутри меня столько смелости. Выхожу и гордо топаю за громилой. Совершенно не представляю, что буду делать дальше. Надеюсь, у Антонова есть телефон. И мне удастся добраться до него.

— Босс, — стучится охранник, — цыпа к вам хочет.

Дверь большая, железная. Вообще всё здание напоминает бункер. Антонов так сильно боится Яра и Марата? Не зря… ох, не зря. Гордо вхожу в кабинет.

Горит настольная лампа, пожилой мужчина сидит за столом.

— Проходи, Карина. Рад, что ты быстро сообразила, а то Яна была уверена, что ты не пойдешь навстречу.

Пожимаю плечами.

— Ну, мои мужчины мертвы. Что остается делать? Интересно послушать, что предложите.

— Такой красотке лишь одно, — он окидывает меня сальным взглядом.

Ёжусь, по телу проходит неприятная дрожь. Но Антонов этого не замечает. Он встаёт.

— Помнишь, я предлагал тебе искупаться совсем недавно? — он облизывается, — в моем бассейне?

— Да.

— Так вот, там самые лучшие, породистые девочки. Я предлагаю тебе развлекать моих гостей.

— То есть, стать шлюхой, — констатирую.

Как же мерзко!

— Не совсем. Элитной шлюхой. Тебя будут трахать лучшие мужики, но это не всё.

Прекрасно! Что может быть лучше, блин? Улыбаюсь через силу. Вспоминаю уроки, которые усвоила, танцуя в «Авроре».

— А потом эти мужики будут у вас на крючке, потому что мне нужно будет собирать компромат?

— Умница! — он хлопает в ладоши, — сообразительная девочка.

Я девочка Яра, а не твоя, дерьма кусок. Терплю.

— И что мне за это?

— Я тебя не убью, — говорит он с улыбкой.

Мне становится по-настоящему жутко. Кажется, я заглянула за завесу души монстра по фамилии Антонов. И там сплошная тьма. Он приближается.

— Но сначала, я должен провести тест-драйв, — опускает лямку моей грязной майки, — каждая девочка проходит через меня. А тебя я ждал особенно.

Снаружи слышится возня. Еле держусь, чтобы не отпрянуть. Он прилипает губами к моей шее.

— Наручники снимите, и я покажу, что умею делать этими пальчиками, — томно шепчу, делая вид, что мне приятны его гадкие лобызания.

Антонов расслабляется. Достает из кармана ключик, щелкает замочек. Затем хватает меня за бёдра.

Хрясь!

Точный удар коленом прямо по яйцам. Мужик округляет глаза, затем сползает на пол.

— Тупая сука… я тебе сейчас…

Бам!

Моя пятка влетает прямо в его лицо. Я бью со всей силы. Не жалею. Сколько крови этот урод выпил! Сколько людей погубил!

— Мне жаль, но купаться в вашем бассейне я не хотела тогда и не буду сейчас.

Пока он валяется и стонет, держась руками за отбитые причиндалы, я быстро нахожу ключ-карту, хватаю лежащий телефон. Бегу к двери. Открываю и тут врезаюсь в широкую крепкую грудь.

— ААА! — зажмуриваюсь, начинаю отбиваться, молотить руками.

— Ай… блядь, Карри! — слышу голос Яра, распахиваю глаза.

Охранник в бессознанке валяется рядом. Позади стонет Антонов. А меня обнимает мой голубоглазый бандит.

— ЯР! — бросаюсь ему на шую, — ты жив! Господи!

— Тихо, малышка, я здесь, мы здесь… — шепчет он, щупая меня, — как ты? Не ранена?

— Где Марат?! С ним всё хорошо? Где он?! ГДЕ?!

— Да, жив. Он… — Волков чешет макушку, — закрывает гештальт.

— ААА! — слышится вой Яны из соседнего кабинета.

— Ясно… так она реально с Антоновым? — прижимаюсь к груди своего мужчины.

Но мне нужен и второй. Слышу звуки ударов. Глухие, жуткие. Но Яна сама виновата. Осматриваю Волкова.

— Вы в порядке? О, боже… ты ранен?

Его бок немного кровоточит, рубашка порвана. На шее синяки и гематомы. Губа разбита. Опускаю взгляд. За пояс заткнут пистолет. Настоящий. Мамочки!

— Мелочи. Иди ко мне, — он прижимает меня к себе, а я урчу.

— Так, внизу чисто, — слышу низкий баритон, выглядываю из-за тела Яра и ахаю.

К нам подходит чудище. Огромный, ростом метра два, лысый, весь плотным полотном покрытый яркими татуировками. В военных брюках и майке. Взгляд совершенно дикий, глаза серые, почти белые. В его руках большая пушка. Видимо, это Марк.

— Без него мы бы вряд ли выбрались, — шепчет Яр, — спасибо тебе, малышка. Где Антонов?

— Я его вырубила, немного… — ласкаюсь, не в силах держать себя в руках.

— Пошли, доделаем, что должно, — басит Марк, затем вышибает дверь, проходит внутрь кабинета Антонова.

— Не уходи… — плачу, — ЯР! Я здесь одна не останусь!

— Тихо, моя девочка, я с тобой и никуда не денусь. Ну что там? МАРАТ!

— ЯР! — цепляюсь за своего голубоглазого, не могу отпустить, потому шепчу, — я беременна…

Мужчина замирает.

— Что?

— Я… тест сделала… это твой ребенок, — офигеть, Зайцева, момент выбрала идеальный.

Волков выглядит потрясенным. Не отпускает меня, заглядывает в глаза. Будто не верит. Но когда до него доходит, стискивает меня сильнее.

— Я всё понимаю, но нам пора валить! — раздается напряженный голос Акаева, — не люблю бить женщин, но эта сука меня вынудила.

Разворачивается, из комнаты выходит Марат. Взгляд ненормальный, бешеный. Но, увидев меня, мужчина улыбается. Он тоже покрыт кровью, ссадинами. Одежда разорвана.

Срываюсь с места, бегу к нему. Напрыгиваю.

— Я чуть не умерла! — шепчу, покрывая его поцелуями, — она сказала, что вы погибли… вы… вы…

Всхлипываю.

— Нас просто так не убить, — ржет Марат, — пойдем отсюда, перч. Яр! Вы тут закончите? Я её уведу.

— Да.

Оказывается, мы ни в каком не бункере, а в высотке Антонова. Марат держит меня за руку. Пробегаем мимо комнаты, заглядываю и мельком вижу Яну.

— Ты её избил… — выдыхаю, — и связал…

— Это меньшее, чего она заслуживает за убийство моего ребенка, — рычит Марат, — быстрее, перч, они скоро уже закончат.

Так он знал о ребенке.

— А что вы планируете? Оставите их здесь?

— Верно…

Неужели они не покончат с Яной и Антоновым? Но ругаться сил нет. Я напугана и одновременно безумно счастлива. Яр знает о малыше, и он вернется. Внизу ждет «Гелик», на котором Марат впервые приехал за мной к танцевальной студии.

— Садись, перчинка, — он ласково усаживает меня, затем осматривает, — ублюдок не ранил тебя? Нигде не болит?

— Нет. Я беременна, Марат, — кусаю губы.

— Его малыш, да? Яра? — с горечью произносит он.

— Да.

Беру его лицо в ладони. Такой серьезный. Непривычно видеть вечно игривого темноглазого демона таким.

— Я тоже хочу, — хрипит он, затем целует меня, обнимает, — ребенка хочу. А лучше двоих сразу. Двух пацанов.

— Эм…

— Роди мне, перч. Я этого безумно хочу. Пусть Волков меня опередил, подарив кольцо, но я возьму своё. Ты нужна мне! Моя перчинка… ты меня спасла, понимаешь? Из ада вытащила. Ты единственная женщина, с которой я хочу быть.

— Хорошо, — вытираю слезы с щек, — но знай, что она не заслуживала тебя. Никогда!

— Это уже неважно. Неважно.

Он обнимает меня. Крепко, нежно, надежно. И я понимаю, как Акаев важен. Как Волков важен. Они оба забрали по половинке моего сердца. Мои бандиты. (Эскорт gAWKFiPl) Хотя, в них больше хорошего, чем в ком либо.

— Харош уже нежничать, — слышу бас Марка.

Яр садится на переднее сидение, громила Венни открывает дверь огромного «Хаммера», припаркованного рядом с нашей машиной.

— Спасибо тебе, — Марат протягивает руку, тот пожимает её, — не предупреди ты о западне, мы бы взлетели на воздух вместе с Гошей.

— Хуйня, Антонова давно пора было закопать. Это одолжение для человечества, — Марк закуривает, пристально глядит на меня, — где она? Кристина?

Поджимаю губы.

— Прости, я не могу сказать.

— Ясно. Ладно, ничего, я сам её найду. Удачи!

Он садится в машину и срывается с места. А у меня на сердце как-то нехорошо. Что будет, если он её найдет? Уверена, у них есть собственная непростая история.

— Погнали! Скоро рванёт! — напоминает Яр.

Я залезаю с ногами на заднее сиденье. Меня всю трясет. Как вдруг…

БАМ!

Машина подпрыгивает, я визжу, как резаная. Нас мотает, Волков с трудом держит управление. Вижу в окне пламя, пожирающее высотку Антонова.

— Вы её взорвали?! — вскрикиваю.

— Никто не смеет переходить нам дорогу, — рычит Яр, — и красть нашу беременную девочку. Надеюсь, ты понимаешь, насколько всё серьезно?

— Мы не знаем, кто ещё в сговоре с Антоновым, так что пока заляжем на дно. Уедем на Кубу, здесь оборвём всю работу и связи как минимум на год, — говорит Марат, — все вместе уедем, перч.

— Как же моя учёба… — шепчу.

— Мы тебе организуем академ, всё равно ребенка рожать. Лучше это сделать там, — мурчит Яр, — а потом возобновишь учебу, и начнешь своё дело. У тебя будет своя школа, малышка. Для детей, как ты и хотела.

— Но Носенко…

— Ой, нашла проблему, — фырчит Акаев, — похуй на этого мудака. Кредит… никаких не будет кредитов. Мы просто построим тебе эту школу. Какую захочешь. Ты же наша девочка. Преданная, честная, остренькая на язычок. Наша перчинка.

Боже! Я с трудом могу поверить…

Так боялась, что моя жизнь кончена, а сейчас всё изменилось! Значит, не зря верила в них. Крис была права, Волкова и Акаева никто не одолеет. А я всегда буду на их стороне. Потому что безумно люблю своих бандитов.