Продавец Мона

1.

Трагедия случилась самым обычным утром. Вера Максимовна варила макароны. Продавец Мона расположился на стене. Он внимательно наблюдал, как Вера Максимовна откинула крышку кастрюли с бурлящим кипятком, как закинула в нее макароны, как те остались стоять, выглядывая трубчатыми концами за край, потом согнулись и поплыли в водоворотах кипятка. Вера Максимовна готовила завтрак мужу, когда продавец Мона неожиданно позвонил ей. Вот в этот момент все и случилось. Ей задавали потом вопрос, для чего ей понадобился продавец Мона в столь ранний час, да еще на кухне? Она считала, что задавать такой вопрос, это возмутительная бестактность. Да и что это за вопрос? Это был ее продавец. Она пользовалась им по своему усмотрению и часто включала его, когда оставалась одна, чтобы просто поболтать или поглядеть на новые товары.

Ничего не предвещало трагедию. Домик Мона стоял на кухонной столешнице, рядом с газовой плитой. Он был включен, зеленый луч проектора падал на стену, точнее на кухонную панель, выполненную керамической плиткой. Лицо продавца Мона наслаивалось на рисунок плитки и сливалось с ним. Зазвонил телефон. Но сначала, перед тем, как зазвонил телефон, муж Веры Максимовны, Владимир Петрович пожелал ей доброго утра. Он сделал это, направляясь в ванную комнату. «Доброе утро!» – крикнул Владимир Петрович. «Доброе утро!» – ответила Вера Максимовна и подскочила к плите, из кастрюли полезла пена. Она сняла крышку, убавила газ и принялась мешать макароны, чтобы те не прилипли ко дну. Продавец Мона внимательно следил за нею со стены и тут зазвонил телефон. Лицо на стене оживилось и шевельнуло губами. Вера Максимовна схватила трубку и прижала ее к уху. Она уже догадалась, что продавец предложит ей что-нибудь из кухонной утвари, уж очень внимательно он следил за ложкой с длинной ручкой, которой она мешала макароны. В прошлый раз он настойчиво рекомендовал приобрести «неубиваемую» яйцерезку из тефлона.

«Доброе утро, Вера Максимовна!» – сказал продавец! Он глядел на нее со стены и звонил одновременно. «Привет, дорогой, одну минуту, плохо тебя вижу!» Обычно, когда продавец Мона говорил из трубки, его губы шевелились в такт произносимым словам. Вера Максимовна взяла домик Мона в ту же руку, которой держала телефонную трубку. Кастрюля при этом оставалась открытой, она продолжала мешать макароны. Вера Максимовна собралась поставить Домик Мона справа от себя, а луч направить на холодильник. Холодильник был белый, и продавец на его белой и ровной поверхности всегда выглядел четким. Она так и поступила бы, но пока перекладывала домик Мона из одной руки в другую, домик выскользнул и в одно мгновение угодил в кастрюлю с кипятком.

Вот еще что было – продавец Мона сделал особенное лицо! …Да! Как раз перед тем, как зазвонил телефон, он с многозначительным видом поднял кверху указательный палец. Это был специальный знак: «Отложи дела! Обрати на меня внимание!» Это означало, что он собирается сказать нечто особенно важное и сейчас последует звонок. То ли рисунок плитки так исказил изображение, то ли макароны, что бурлили в кастрюле, отвлекли ее, но Вера Максимовна ничего не заметила. Вместо того чтобы действовать спокойно и последовательно, настроить изображение, а затем снять трубку и ответить на звонок, она поспешила и уронила домик Мона в кастрюлю с кипящими макаронами. Надо сказать, что в домике Мона был встроенный динамик, голос из него получался глухой и хриплый. Это вполне обоснованный упрек производителю. Продавец Мона не любил пользоваться встроенным динамиком и предпочитал звонить. Да, конечно, из телефонной трубки его густой баритон лился медленно и основательно, словно переливаемый из сосуда в сосуд грушевый сироп, но следовало ему самому оценить ситуацию, усмотреть в ней возможную для себя опасность и воспользоваться динамиком.

Владимир Петрович в этот момент брился в ванной комнате. Он услышал крик, потом звук, напоминающий хлопок петарды, затем характерный звук бьющейся посуды. Он отодвинул жужжащую бритву от своего лица и побежал на кухню. Первое, что он увидел, это широко раскрытые, наполненные ужасом глаза Веры Максимовны. Они смотрели то на него, то на кастрюлю с набухшими макаронами, опутавшими треснувший домик Мона. На полу валялась разбитая тарелка. Владимир Петрович привычным движением вынул из ящика половник, ловко подхватил домик Мона, но в этот момент его больно ударило током, он выронил его снова. Как потом вспоминала Вера Максимовна, она увидела синий, похожий на молнию электрический разряд. Он исходил из трещины в домике и направлялся к половнику из нержавеющей стали как будто сам продавец Мона бежал по дуге разряда от домика к половнику, словно по мосту. Так ей привиделось. Возможно, это случилось от волнения, от накала чувств, но Вера Максимовна до сих пор уверена, что продавец Мона спасся. Наконец домик извлекли, он лежал на боку в луже кипятка, совершенно безжизненный, он потерял блеск, от него шел пар.

…Нечто подобное случилось с госпожой Гороховой. Госпожа Горохова лишилась своего продавца в одну секунду. Об этом даже написали в газете. Вера Максимовна сразу вспомнила ужасные подробности этой истории. Неизвестно, что было бы с ней, если бы не эта поучительная история. Сначала она едва не упала в обморок от неожиданности, ей сделалось дурно. От одной мысли, что ее продавец Мона поврежден и ей предложат нового продавца, становилось плохо, она слабела, валилась с ног и привычные очертания кухни расплывались в преломлениях от набегавших слез. Конечно, она сразу позвонила в сервисный отдел «Мода и стиль Мона», получила необходимые инструкции, заказала такси и бросилась в спальню приводить себя в порядок.

Да, госпожа Горохова лишилась своего продавца. Это было ужасное испытание, но она справилась. Госпожа Горохова не только сумела сохранить рассудок, но сумела удержаться на седьмом месте в рейтинге покупателей первой сотни. Она наглядно продемонстрировала всем, что безвыходных ситуаций не бывает. …Это случилось зимой, в самом конце рождественских каникул, когда продажи стоят на минимуме. Госпожа Горохова сидела на диване в гостиной. Ее флегматичный сенбернар Рич вдруг сошел с ума. Он вскочил, громко залаял, залетел в спальню хозяйки, что на втором этаже ее загородного коттеджа, бросился передними лапами на комод, нашел среди разных безделушек домик Мона, схватил его в пасть и тут же раскусил пополам. Пострадал чип, пострадал сам Рич, у госпожи Гороховой случился нервный срыв.

Специалисты сервисного отдела «Мода и стиль Мона» появились через полчаса и сразу принялись обследовать спальню госпожи Гороховой, собирая все фрагменты домика Мона. Они нашли все части корпуса, но не нашли чип. На бесполезные поиски ушло два часа. Пес вел себя беспокойно и к нему по просьбе хозяйки вызвали ветеринара. Ветеринар оказался дотошным парнем. Рич жалобно скулил, пускал слюни и бил себя лапой по морде. Ветеринар заглянул Ричу в пасть и заметил меж зубами тонкую металлическую пластину. Собачий клык погнул и оцарапал пластину, вдобавок она впилась в десну. Госпоже Гороховой дали нюхать нашатырь и вызвали врача. Чип вынули и отвезли в сервисный отдел. Уже к вечеру стало ясно, что все попытки восстановить информацию, хранящуюся на нем, безрезультатны. Продавец Мона исчез, исчезли все многолетние индивидуальные настройки. Госпожа Горохова появилась на людях только через неделю, она публично отказалась от нового продавца. Это стало сенсацией – отказавшись от продавца, она могла вылететь не только из первой десятки, но и проститься с первой сотней покупателей. Господин Мон в ответ на критику в свой адрес заявил, что его продавцы никогда и ни при каких обстоятельствах не бросают своих покупателей.

Через десять дней в прессе появилось интервью госпожи Гороховой. «…Продавец Мона служил мне верой и правдой почти одиннадцать лет». «…Никто не знает меня и мои предпочтения лучше, чем он» «…К сожалению, программа утеряна, утеряны все мои персональные настройки». «…Почему вы не хотите взять нового продавца?» «…Взять нового продавца, это все равно, что пригласить с улицы незнакомого человека, оставить его у себя жить, назвать родственником, даже если он тебе заведомо неприятен». Когда ее спросили, как чувствует себя Рич, она ответила, что пес здоров, его помешательство было временным. «…Что могло заставить простодушного пса так жестоко расправиться с продавцом Мона?» «…Ревность! Я слишком много времени проводила со своим продавцом» – ответила Горохова.

Вот, что сказал Мон. Его транслировали все центральные телеканалы. «…Продавец Мона, это мой продавец. Продавцы Мона никогда ни при каких обстоятельствах не бросают своих покупателей. Давайте не будем забывать, что продавец Мона это программа, она хранится на серверах компании «Мода и стиль Мона». Домик Мона, это всего лишь кнопка управления аккаунтом, персональные данные и настройки» Мон снова посмеялся над суеверием, что новые продавцы Мона мстят за старых и пускают денежки своих клиентов на ветер. «…Не нужно бояться новых домиков Мона, это тот же самый продавец. Ваши клиентские данные о счетах, привязанные карты находятся на нашем сервере, они конфиденциальны и становятся доступны для нового продавца сразу после прохождения процедуры авторизации. Клиентом «Мода и стиль Мона» нельзя стать дважды, – добавил Мон. – Отдельно скажу про госпожу Горохову. Ее уже ждет новенький домик Мона, выполненный в прочном корпусе из углепластика со специальным покрытием, делающим его горьким, если вдруг Рич снова вздумает попробовать его на вкус. …Да! Да, для наших почетных клиентов мы делаем домики на заказ».

Через месяц госпожа Горохова подтвердила информацию о том, что она по-прежнему отказывается от нового продавца. Вопросов было много, но самый главный из них повис в воздухе. «Как удалось госпоже Гороховой сохранить свое почетное седьмое место в рейтинге покупателей первой сотни?» На этот вопрос пришлось отвечать Мону. «Мы видим, что программа продолжает работать и делает это эффективно. Единственное! – поправился Мон. – Изменился спектр предпочтений клиента. Теперь госпожа Горохова делает выбор в пользу товаров для животных и одаривает подарками всех соседских псов. А недавно она закупила целую партию комплексной вакцины для собачьего приюта. Она также вступила в клуб любителей сенбернаров, в общество защиты животных, кинологический клуб «Столица» и закупила для него благотворительную партию собачьих поводков и ошейников. Интересно, кто стоит за этими покупками? …Может быть Рич?»

2.

Такси остановилось у входа в головной офис «Мода и стиль Мона», величественного здания из железа, бетона и синего стекла, очень знакомого своими очертаниями уже потому, что все домики Мона представляли собою точную копию этого здания. Кнопка на фасаде была не чем иным, как кабинетом Мона. Он находился в выступающей над входом части здания, похожей на массивный полукруглый балкон. Линза проектора над кнопкой в оригинале оказалась лаконичным циферблатом электронных часов. Сам Мон, сделанный из пластмассы, совсем крошечный, восседал в своем кресле, внутри кнопки-кабинета за толстым синим стеклом. Он и сейчас находился в кабинете. Его гладкое лицо и внимательные глаза могли наблюдать всех входящих и выходящих через стеклянные окна в полу. Стены кабинета из синего стекла выходили на шоссе Предпринимателей, позволяя обозревать его в обоих направлениях. Всех покупателей первой сотни обслуживал лично Мон. Господин Мон был человек номер один в мире торговли. Все владельцы магазинов, торговых центров и торговых сетей заискивали перед ним. Мон был связующим звеном между товаром в магазине и покупателем. Мон создал продавца номер один в мире с безупречными характеристиками. Совершенно очевидно, что господин Мон знал все о своих клиентах.

Вера Максимовна появилась в кабинете президента компании «Мода и стиль Мона» через час после трагедии. Ее лицо было бледным и взволнованным. Больше всего на свете Вера Максимовна боялась, что ей предложат нового продавца взамен поврежденного. Обнаружить у себя дома чужака, не знающего твоих привычек и предпочтений, начать все с нуля после шести лет совместной жизни было для нее катастрофой. Она тихо вздохнула и приложила к глазам аккуратно сложенный носовой платок. Мон усадил ее в кресло, налил воды и велел секретарше срочно вызвать к нему Белкина.

– Я не вынесу! – сказала Вера Максимовна и глаза ее затуманились. – Мое сердце не перенесет такой утраты!.. Шесть лет вместе… шесть лет! Они пролетели, как один миг, как светлый, радостный миг счастья. Ваш продавец, господин Мон, он перевернул мою жизнь. Он вывел меня в люди, научил правильно одеваться и смотреть на вещи другими глазами. Да что там говорить!.. Все!.. Все, что у меня есть, моя внешность, мое положение, это заслуга вашего продавца. И я… я не готова, не смогу и сделаю все, что от меня зависит, чтобы сохранить его!.. Любые деньги, господин Мон!.. Любые деньги!..

Мон, надев на нос очки, молча смотрел в монитор, он внимательно изучал клиентскую базу. Мон судил о своих клиентах по их покупкам. Не было для него более красноречивой информации, чем покупки его клиентов. Он одобрительно кивнул, заметив, что в прошлом месяце Вера Максимовна закупила новенький садовый инвентарь. Две лопаты, грабли, лейку, кисть для побелки, садовый нож, садовый вар, пружинный секатор, шток для газонокосилки и резиновые калоши сорок третьего размера. Здесь Мон выразил удивление, он знал, что у мужа Веры Максимовны сорок четвертый размер обуви. Вера Максимовна пояснила, что калоши куплены для садовника, потому что старые прохудились. Так же были куплены луковицы гладиолусов, семена астры, пара дверных петель, банка черного лака, шпунтованная доска для ремонта беседки, бечевка, гвозди и тэн для стиральной машинки, потому что старый сгорел. Все это помимо обычных хозяйственных покупок и продуктов. Особенно порадовала Мона купленная в электронном магазине индийская напольная ваза. Купленный тэн, говорил Мону, что не за горами покупка новой стиральной машинки. Дважды Мон поинтересовался здоровьем Владимира Петровича, а под конец нахмурился. Владимир Петрович превратился в настоящего аскета. За три последних года он купил шляпу, зонт и новенький чемодан. Правда чемодан был премиум класса, дорогой и вместительный из добротной кожи, но это была первая и единственная его покупка с начала года. Вера Максимовна объяснила, что муж совершенно здоров, но предпочитает донашивать старые вещи.

– Вы шестьдесят девятая, дорогуша! – строго и громко объявил Мон, оторвавшись от монитора, так что Вера Максимовна вздрогнула.

– Как шестьдесят девятая? – Вера Максимовна исказилась лицом. – Я была шестьдесят восьмой в прошлом месяце? …Неужели эта выскочка Шатрова снова опередила меня?

Мон еще раз поглядел на таблицу рейтинга своих покупателей первой сотни. Знаменитая ухмылка из смеси превосходства и великодушия осветила его широкое мясистое лицо. Усы и черный костюм в полоску делали его удивительно похожим на его же продавца.

– Эта выскочка, как вы выразились, Елизавета Николаевна Шатрова, на сорок третьем месте! – заключил Мон. Он хорошо знал, что достаточно разжечь женское любопытство и в этом пламени легко сгорят все остальные эмоции.

В этот момент вошел Белкин.

– Лиза Шатрова уже на сорок третьем! – радостно сообщил Мон, обращаясь к Белкину, и велел ему садиться.

– Не может быть! – послушно изумился Белкин.

– Вот! Аналогичный случай произошел с Верой Максимовной. Это уже третий случай с начала года. …Шестьдесят девятое место! – представил ее Мон. Белкин учтиво поклонился. – Наш сотрудник, начальник службы технического контроля, Белкин! – пояснил Мон про Белкина.

Вера Максимовна почтительно кивнула и, глядя на Белкина, на его худое лицо и быстрые руки, решила, что сейчас ей непременно предложат нового продавца. «Они и разбираться не станут!» – решила она, глядя на двух безучастных к ее горю мужчин. Известие о том, что ее положение в рейтинге пошатнулось, больно ударило по ее самолюбию. Шатрову она недолюбливала, считала ее провинциальной выскочкой, сумевшей удачно выйти замуж. Шатрова тратила денежки своего престарелого мужа миллионера. Вера Максимовна всегда считала, что ей, даме с положением не пристало завидовать провинциальным выскочкам. «Взять и вот так, запросто, переместиться в рейтинге сразу на сорок третье место!» Это было возмутительной сенсацией!

– Она купила яхту? …Может, она купила личный самолет? – сдержанно предположила Вера Максимовна, подавшись вперед. Взгляд ее пылал возмущением.

Место в рейтинге зависело от общей суммы, на которую были совершенны покупки за последний месяц. Мон развернул монитор и торжественно продемонстрировал, что Лиза Шатрова значится под номером сорок три. Вера Максимовна увидела все сама. На первом месте была госпожа Мон, она всегда возглавляла рейтинг. Госпожа Горохова удерживала прочное седьмое место. Кругленькая сумма, истраченная за месяц Шатровой, под номером сорок три, была неподъемной для Веры Александровны, но все же недостаточной для покупки даже самой скромной яхты. Сама она оказалась внизу страницы, ее фамилия замыкала собой шестой десяток. К своему ужасу она заметила, что от семидесятого места ее отделяет совсем небольшая сумма истраченных за месяц денег, всего лишь несколько тысяч рублей.

– Она купила красный ламборджини! – шепотом признался Мон. По лицу Веры Максимовны забегали новые предположения. – И?.. Она снова вышла замуж!.. За водителя грузовика!.. – добавил Мон, довольный произведенным эффектом. – Представьте себе, пережить трагедию, сразу две трагедии, овдоветь, стать наследницей многомиллионного состояния и снова выйти замуж. И все это за пару месяцев. …Вот что удивительно, ее новый муж, водитель того самого злосчастного грузовика, молод и красив.

Лицо Веры Максимовны с поднятыми бровями красноречиво свидетельствовало о том, что ничего из того, о чем рассказал Мон, она не слышала. В последнее время она редко смотрела телевизор.

– С ее мужем случился удар, он схватился за грудь и посинел, – поведал Мон. – Она приказала экономке вызвать скорую помощь, а сама бросилась искать нитроглицерин. Пока скорая помощь добиралась по городским пробкам, находчивая Лиза Шатрова вцепилась в своего продавца. Она потребовала, чтобы тот немедленно доставил мужу лекарство, но продавцы Мона не торгуют лекарствами. …Это совершенно невозможно! …Вы помните, чтобы продавцы Мона продавали лекарства? – Вера Максимовна отрицательно покачала головой. – Лекарства отпускают по рецептам в аптеке.

– Так вот! Как только ее продавец ответил, как положено по инструкции отказом, она принялась трясти его и в сердцах швырнула в открытое окно. Представьте, швырнуть домик Мона на улицу с тринадцатого этажа! Домик, размером с елочную игрушку, сделанный из пластмассы! Домик ударился об асфальт, от него откололась крыша. Крыша отлетела к обочине и благодаря этому осталась целой. А по домику прокатился колесами грузовик. Представьте?.. – голос Мона дрогнул. Вера Максимовна оцепенела от ужаса. Весь драматизм ситуации предстал пред ее глазами.

– Дмитрий Федорович выехал лично! – Мон кивнул на Белкина. – Перекрыли улицу. Вооружившись лупой и пинцетом, Дмитрий Федорович ползал по асфальту и собирал разлетевшиеся осколки. Нам удалось найти почти все фрагменты и смятый в лепешку чип.

– Чип застрял между шипами протектора того самого грузовика! – вставил Белкин. – Нам удалось найти его.

– Да, мы восстановили все сохранившиеся сектора чипа, но нигде, представьте, нигде не нашли остатков программы… продавец Мона исчез!

– Как исчез? – ужаснулась Вера Максимовна.

– Он полностью и окончательно исчез, не оставив следов. Шатрова была вне себя от горя, шутка ли, в один день она лишилась и мужа и продавца. Слава богу, что водитель грузовика проявил находчивость и смог утешить горе бедной вдовы.

– Вы дали ей нового продавца? – Вера Максимовна больше всего на свете боялась, что ей тоже сейчас предложат нового продавца. Она посмотрела на нервного Белкина, потом на Мона и решила, что они только и ждут момента, чтобы сообщить, что домики Мона ремонту не подлежат.

Ее глаза снова затуманились, а Мон опять легко прочел ее мысли.

– Вот вы бы взяли нового продавца? – вкрадчиво спросил он.…