Глава пятая

В «Бутлегерз», клубе на берегу реки Саскуэханна, были стеклянные окна во всю стену, выходившие на темные воды и пирс, что позволяло лодкам останавливаться прямо у клуба. Внутри широкого зала, расписанного в кричащих оттенках кораллового, желтого и бирюзового цвета, секстет, известный под названием «Чил Фактор», наигрывал регги для оживленной компании.

Перед афро-карибским ритмом невозможно было устоять. Пока Кристина присаживалась то за один, то за другой столик – она, казалось, знала три четверти из находившихся в зале, – Кейла сидела, наслаждаясь музыкой. Она подняла ей настроение. В то время как барабаны стучали, а певец исполнял веселую мелодию в стиле калипсо,[10] Кейла почувствовала, что начинает расслабляться. Это положило конец ее сомнениям: она была рада, что послушалась Кристину и пришла сюда.


– Люк, я выдохся. Все, что мне нужно, – это пойти домой и завалиться спать. – Мэт хмурился, но Люк тащил его за собой, не обращая внимания на протесты брата.

– Идем, Мэт. Самое время немного развлечься, – бросил Люк через плечо. – Ты просто отвоевал эту дотацию для округа. Подумай только, сколько рабочих мест даст новый сталеплавильный цех, не говоря уже о том, как это скажется на всей экономике города с точки зрения теории «просачивания благ сверху вниз».[11]

– Праздновать преждевременно, – напомнил ему всегда осторожный Мэт.

– Дело в шляпе. Ты уломал их сегодня, – сказал Люк с нахальной улыбкой. – Сейчас надо немного развеяться. Тебе понравится в «Бутлегёрз». Саксофонист и бас, когда разойдутся, сведут тебя с ума, а ударник разгорячит твою кровь. Не могу поверить, что ты никогда там не был. Это одно из самых популярных мест…

– Чтобы подцепить девушку, я полагаю, – неодобрительно прервал Мэт. – Я слышал обо всех твоих похождениях, братишка. Ты знаешь тысячу способов, как это делается, и не упускаешь случая сразу же после знакомства отправиться с нею в постель. С тех пор как Стив Сарасени женился и стал важным мужем и отцом, к тебе по праву перешло звание самого ловкого обольстителя в Харрисберге.

– Я знаю, что ты хотел меня пожурить на правах старшего брата, но я воспринимаю это как комплимент, – весело отозвался Люк, ничуть не смутившись. – И это женщины, Мэтью. Женщины. Девушек раздражает, когда их называют девушками, если только им не меньше восемнадцати или не больше семидесяти. А «Бутлегерз» действительно отличное место для знакомства с женщинами, хотя я и музыку здесь охотно слушаю.

Мэт внезапно ощутил острое чувство «дежа вю».

– Теперь все здесь знают, что вы моя девушка, – сказал он, держа Кейлу на коленях, на том обеде по сбору средств в прошлую пятницу вечером.

– Женщина, – поправила она.

Он слышал ее, но его гораздо больше интересовали ощущения, которые он испытывал, соприкасаясь с ней, теплой, мягкой, женственной у него на коленях. Он вспомнил, каким непреодолимым искушением была она для него, как отчаянно он хотел передвинуть руку вверх, на те несколько заманчивых дюймов, и обхватить ее грудь своей ладонью, овладеть ее нежным, сочным ртом в поцелуе, таком же жадном и зовущем, как и его. Позже, в темном уединении номера в отеле, он делал все это и многое другое…

Эти мгновенные видения из прошлого разбудили в нем примитивные инстинкты. Его тело напряглось, стремительно и болезненно остро, и он вынужден был замедлить шаг и судорожно вздохнуть. Не глядя по сторонам и ничего не видя вокруг, он следом за Люком прошел внутрь клуба, а потом к столу в комнате, заполненной музыкой, примитивной, сладострастной и волнующей.

Барабанный бой, казалось, сотрясал его изнутри. Мэт опустился на стул, игнорируя попытку Люка завязать беседу. Кейла Макклур. Мысленно он снова и снова повторял это имя, слыша его, а не слова исполняемой песни. Ее полное имя было Микаэла, но она предпочитала его короткий вариант – Кейла. Он пришел к мнению, что ему нравятся оба имени и что любое из этих двух подходит ей больше, чем Кристина.

И его поразило, что в настоящий момент ее имя было одним из того немногого, что он знал о ней. Когда он убеждал главу администрации губернатора и секретаря по вопросам торговли штата инвестировать средства в их округ, он успешно отгонял мысли о головоломке Кейла—Кристина, но сейчас ничто не мешало ему вновь пережить абсолютный шок при виде сестер Макклур бок о бок. И понять, даже без чьей-либо подсказки, которая из женщин взбудоражила его чувства и унесла его к таким высотам, о существовании каких он и не подозревал.

А она ненавидела его. Сегодня вечером она дала ему это понять совершенно определенно – тем, как она на него смотрела, тем, что она ему говорила. Я никогда больше не хочу разговаривать с вами. Я никогда больше не хочу видеть вас! – эти фразы едва ли допускали иное толкование.

– …и Дейв Уилсон хочет, чтобы ты провел за него агитацию в его избирательном округе, – голос Люка прервал беспокойные грезы Мэта. Это было желанное вмешательство: он терпеть не мог подобных размышлений и, кажется, многовато времени посвящал им последнюю неделю. Даже слишком много. Он заставил себя полностью сосредоточить свое внимание на словах брата.

– Похоже, Дейв начинает опасаться за исход перевыборов, – продолжал Люк. – Все в законодательном собрании знают, какой Уилсон подлый, лицемерный и наглый сукин сын, но избиратели его округа об этом не знали… до настоящего времени. Здесь есть одна несговорчивая медсестра, которая будоражит избирателей, рассказывая им, как и почему избранный ими представитель в Харрисберге работает не на них, а против. Народ прислушивается к ней, и Уилсон начинает бояться. Я сказал ему, что ты выступишь несколько раз в его пользу и…

– Но я не выношу этого парня, Люк, – перебил Мэт, хмурясь. – Все в Харрисберге терпеть его не могут. Он двуличный, злой и не внушает доверия. Он умудрился каждому, начиная с губернатора и ниже, хоть раз нанести удар ножом в спину. Я не виню избирателей за то, что они хотят отказать ему в доверии. Он в такой мере настроил всех против себя, что ни один проект, выдвигаемый им, не находит поддержки. Оставаясь на этом месте, он наносит округу вред.

Люк пожал плечами.

– Но он в партии, Мэт, и его округ граничит с нашим. Это делает его нашим соседом и союзником. Он поддержал твою кандидатуру, когда ты впервые баллотировался в сенат штата, и он поддерживает тебя на выборах в Конгресс. Ты ведь знаешь, что он мог бы выступить против выдвижения твоей кандидатуры и сам баллотироваться на это место. Но он посторонился, уступая дорогу тебе.

– Не думаю, Люк, что отойти в сторону и предоставить мне свободу действий его побудили лояльность или альтруизм. Уилсон понимает, что мне легко его победить.

Люк передернул плечами.

– Мотивировка не имеет значения. Партийная лояльность определяет игру, Мэт, ты знаешь это так же, как и я. В любом случае мы не хотим, чтобы какая-то медицинская сестра, ренегатка, которая является абсолютным новичком в политике, заняла… У-у-ух!

Мэт насторожился.

– В чем дело? – Он повернулся на стуле, чтобы проследить за взглядом Люка, и увидел одну из сестер Макклур, сидящую за седьмым столиком от них.

– Я не знаю, которая это из них, но советую тебе держаться от нее подальше, от обеих, – стиснув зубы, прошипел Люк. – Ты явно не в себе, когда любая из них рядом с тобой, и что нам меньше всего нужно, так это еще один небольшой скандал, подобный тому, что уже произошёл сегодня вечером.

Мэт не слушал. Он-то знал, которая это из близнецов, и был уже на ногах и направлялся к столу Кейлы, Она не видела, как он подошел; она была погружена в музыку, покачиваясь в такт и восхищаясь мастерством музыкантов, успевающих одновременно играть и танцевать.

– Вы не против, если я присоединюсь к вам?

Кейла, не оборачиваясь, узнала, кому принадлежит этот низкий мужской голос. Она бы всюду узнала его. Последнюю неделю он эхом звучал у нее в голове каждую ночь и слишком часто и в дневное время тоже. Она ощутила стеснение в груди, что-то горячее заклокотало внутри. Это ярость, решила Кейла. Определенно не возбуждение и не желание.

– А я как раз против, – сказала она, скрывая под ледяным тоном жар, неистовствовавший у нее внутри. Она высоко и прямо держала голову, отказываясь повернуться и посмотреть на него.

– Очень жаль. – Мэт вытащил стул напротив нее и сел. У него был суровый вид без тени улыбки, его сверкающие темно-синие глаза были полны пугающей решимости.

Столик был маленький, и чрезмерно длинные ноги Мэта неизбежно должны были столкнуться с ногами Кейлы. Кейла шарахнулась назад словно ошпаренная. Она так быстро вскочила, что едва не перевернула стол.

– Поскольку вы, похоже, захватили этот столик, можете полностью располагать им.

Она понеслась прочь, пробираясь сквозь толпу, туда, где светилась неоновая надпись «Выход». Через несколько мгновений она уже стояла снаружи на деревянной палубе, выступающей над скалистым берегом, глядя сверху на пришвартованные вдали лодки.

Она застонала, осознав, что они с Кристиной входили не здесь. Чтобы попасть к парадному входу, ей опять придется идти через весь зал, а там сидит Мэт Минтир за столиком, который он оккупировал. И он будет наблюдать и поджидать ее.

Сердце у нее прыгало. Не глядя по сторонам, она пересекла палубу и вцепилась в толстые деревянные перила, окружавшие ее. Я должна успокоиться, убеждала она себя. Еще несколько минут подышу свежим вечерним воздухом, несколько глубоких вдохов, и я возьму себя в руки и решусь на эту рискованную попытку выбраться отсюда.

Но тут она услышала у себя за спиной шаги и ощутила нервный трепет перед неизбежным. В смятении она обернулась и увидела Мэта, который уверенно и неумолимо приближался к ней. У нее перехватило дыхание. Она с ужасом чувствовала, что словно приросла к месту. Дрожащими пальцами она зябко одернула свой толстый вязаный свитер свободного покроя.

– Вам холодно? – спросил Мэт, неправильно истолковав это нервное движение. Палуба была тускло освещена, но ему не составило труда различить ее фигуру, которая одновременно скрывалась и подчеркивалась длинным свитером цвета креветок, который обтягивал ее бедра, и угольно-серыми леггинсами, облегающими ее стройные ноги.

– Нет. – Она прижалась спиной к деревянным перилам, а глаза ее безумно метались в поисках пути к спасению.

Но было уже слишком поздно. Прежде чем она смогла сделать хоть одно движение, Мэт оказался прямо перед ней, так близко, как это только было возможно, чтобы при этом их тела не соприкасались. Стоило ему наклониться вперед всего на один-два дюйма, и расстояние между ними было бы преодолено.

– Даже не помышляйте убежать, – сказал он звенящим голосом. – Вы никуда не уйдете, пока мы…

– Вам не удастся запугать меня, – резко оборвала его она, демонстрируя большую смелость, чем на самом деле испытывала. Она заставила себя поднять голову и взглянуть ему прямо в глаза.

Мэт пристально смотрел на нее. Господи, она даже более сногсшибательна, чем ему помнилось, вынужден был он признаться самому себе. По общепринятым меркам она была очень привлекательна, это правда, но было в ней что-то еще, какое-то непостижимое обаяние, перед которым он не мог устоять, которое пробуждало в нем чувства, ранее ему неизвестные. Это кружило голову. Более того, это просто путало. Каким же образом эта женщина возымела над ним такую власть?

– И не думайте, что сможете припугнуть меня стоим грозным взглядом! – высоким голосом выкрикнула Кейла. Его пристальный взгляд и в самом деле не пугал ее. Он ее притягивал, возбуждал – вот что действительно ее пугало. Она вовсе не хотела, чтобы кто-то обладал такой властью над ее чувствами.

– Испугать вас, запугать вас… Ну и мнение же у вас обо мне. – Мэт невесело рассмеялся. – Я не хотел ни того, ни другого. Я просто хочу поговорить с вами, а вы чертовски затрудняете мне это из-за своей склонности исчезать. Это ваш обычный стиль поведения или я единственный, кто вдохновляет вас на такие поступки?

Кейла мгновенно заняла оборонительную позицию.

– Я не убегала от вас. Мне нужно было побыть на воздухе, и я вышла, чтобы подышать.

Он поднял брови.

– А сейчас?

– Сейчас, когда я немного подышала, я возвращаюсь. Вас это никак не касается.

– Угу. А как насчет прошлой недели? Утра в субботу, если быть точным. Вы исчезли без единого слова в тот момент, когда я…

– С важным видом удалились в ванную комнату, после того как беспечно сообщили мне, что все произошедшее ночью было полностью моих рук делом, – с горечью перебила его Кейла. – Вы не собирались нести за это ответственность. Я, разумеется, ушла как можно быстрее. Вы ясно дали понять, что я свою миссию выполнила и вам не терпится выпроводить меня.

Мэт озадаченно уставился на нее.

– Мы говорим об одном и том же дне? Леди, я был там, и сцена, которую вы только что описали, вовсе не то, что я тогда пережил. Во-первых, в то утро я не «удалялся с важным видом». Я…

– В таком случае как вы назовете ту самодовольную, энергичную походку, какой вы проследовали в ванную? Вы оставили меня в постели без единого слова или взгляда, или… – Кейла повысила было голос, но тут же осеклась.

– Поэтому я и ушла, как поступила бы всякая уважающая себя женщина. И я не хочу больше это обсуждать, – тихо и сердито прошептала она. – Теперь уйдите с дороги и позвольте мне пройти.

Мэт не сдвинулся с места.

– Так вы говорите, что я «самодовольной и энергичной походкой проследовал в ванную комнату». На самом же деле я у вас на глазах как безумный помчался в туалет, где меня вывернуло наизнанку по вине тех кретинов из ВМБДШ, которые споили всех на моем обеде по сбору средств. Я не рискнул задержаться и поговорить или просто взглянуть на вас, иначе я бы осрамился, испачкав всю комнату.

Кейла уставилась на Мэта, мгновенно придя в замешательство.

– У вас была рвота?

– А у вас разве нет? – ответил он вопросом на вопрос. – Эти маньяки сдобрили все, включая воду, стодвенадаатиградусной водкой. Меня мутило до конца уик-энда.

– Меня не тошнило.

– Невероятно, – насупившись, посмотрел на нее Мэт. – У вас закаленный организм привычного к водке казака, а меня выворачивает сильнее, чем незрелого первокурсника университета после первой студенческой попойки с пивом.

Кейла едва сдержала улыбку, но быстро спохватилась. Она не собиралась делиться воспоминаниями об утреннем похмелье после выпивки, ведь она разговаривала с Мэтом Минтиром. Мэтом Минтиром, который позволил себе фразу: И часто вы это проделываете? А после обмениваетесь впечатлениями?

– Так вот почему вы ушли не попрощавшись? – озабоченно сказал Мэт. – Вы решили, что я эгоистичный, бесчувственный подонок, у которого не нашлось для вас времени?

– Примерно так, – сказала Кейла. – Возможно, меня не тошнило в буквальном смысле, но меня тошнило от раскаяния. Я знаю, вам, вероятно, трудно поверить в это, но ночь в прошлую пятницу совершенно не в моем духе. Мы с сестрой не спим с кем попало.

– И почему же мне так трудно в это поверить?

Она уже было собралась оттолкнуть его и уйти, но не смогла удержаться и бросила ему в лицо его собственное обвинение. Пусть его же собственные слова сотрут у него с лица это фальшивое недоумевающее выражение.

Стёрли. Но на смену ему пришло выражение негодования.

– Я не имел в виду секс! Я спросил, часто ли вы с сестрой меняетесь ролями. То есть подменяете друг друга и получаете удовольствие, обманывая людей. Вы должны признать, что при подобных обстоятельствах это уместный вопрос.

– Я ничего не обязана признавать. – На этот раз она попыталась пройти, но Мэт схватил ее за руку и крепко держал.

– Вы должны признать это. – Сильным рывком он опять притянул ее к себе. Он обхватил ее руками и пристально, посмотрел в ее широко раскрытые удивленные глаза. – Нам было хорошо вместе. Чертовски хорошо!

Кейла начала вырываться.

– Мы оба были пьяны! В первый и последний раз у меня был постельный роман на одну ночь, когда я была пьяна; и я хочу забыть, что это когда-либо случилось со мной. Вот и все.

Ощущение ее тела, мягкого и стройного, прижатого к нему, соблазнительный запах ее духов так же сильно действовали на него, как и на прошлой неделе. Он прижал ее к себе еще теснее, чувствуя, как переходит в него исходящее от нее тепло. /Движения Кейлы при попытке освободиться побудили его держать ее еще крепче, в то время как туман головокружительных воспоминаний затмил его рассудок.

– Не так это было просто, – раздраженно сказал он, – и вы, как и я, не можете этого забыть.

Он наклонился и прильнул к изгибу ее шеи, лаская своими крупными руками и теснее прижимая ее к своему крепкому телу. Он ощущал, что чувства переполняют его. Никогда и ничто не казалось ему так необходимо, так уместно.

Кейла сделала резкий вдох. Сила и жар, исходящие от него, вызвали у нее головокружение. Она ощутила твердую мощь его возбужденной плоти, крепко прижатой к ее телу, ощутила его руки, по-хозяйски блуждающие по ней, и почувствовала слабость в коленях. Его губы покусывали ее шею, в то время как его нога раздвинула ее бедра. Чувство острого наслаждения пронзило ее. Как легко было бы закрыть глаза и поддаться чувствам, которые она испытывала. Раствориться в этом моменте.

И все же, даже в то время, когда ее тело откликалось на его натиск, ее разум сопротивлялся этому. Она не давала ему права вот так обнимать ее и задерживать здесь против ее воли, напомнила себе Кейла. Но он сам дал себе это право и явно рассчитывал на большее. Но раз уж она несколько раз неверно его поняла, то, возможно, он и не был таким эгоистичным, подлым авантюристом, как ей показалось.

Однако он все же был политик. И не делал секрета из того, что он презирает политических консультантов и то, чем они занимаются. Секрет заключался в том, что она была одним из них.

Кейле удалось просунуть руки к нему на плечи и оттолкнуть его.

– Отпустите меня, Мэт, – потребовала она и сама смутилась от того, как хрипло и прерывисто прозвучал ее голос. – Из, этого просто ничего не получится. Не может получиться. Вы не знаете…

– Я. знаю, что хочу тебя и что ты точно так же хочешь меня, – перебил Мэт. – Перестань бороться со мной, Кейла. Перестань бороться сама с собой.

Она была очарована, услышав свое имя в его устах. Воспользовавшись ее минутным замешательством, он прильнул к ее губам.

– Я думал, что сойду с ума за эту неделю, – шептал Мэт, легко касаясь ее губ ртом. Даже помня, что в субботу утром ты бросила меня не попрощавшись, я все равно хотел тебя. Я хотел тебя, когда видел твою сестру с ее другом и думал, что это ты. – Губами она почувствовала, что он улыбается. – И, конечно, я хочу тебя сейчас. У тебя не может быть в этом ни малейшего сомнения. – Он медленно и искушенно прижался к ней так, чтобы она ощутила реальное подтверждение его возрастающей страсти.

– Ты даже не знаешь, кто я, – сказала Кейла, тихонько постанывая. Им восхитительно мешало разговаривать то, что их рты соприкасались, и когда они произносили слова, то чувствовали движение губ друг друга. И ее рассудок быстро проигрывал сражение, уступая желаниям тела.

– Ты Кейла, – тихо сказал он. – Это все, что я сейчас должен знать.

Он жадно захватил ее рот, его язык проник внутрь, двигаясь и лаская его глубины, мучительно и сладострастно симулируя высшее наслаждение. Пальцы Кейлы разжались, чтобы вцепиться в него, в то время как ее подхватила горячая волна наслаждения, обрушившаяся на нее. Она изогнулась, прильнув к нему отяжелевшей и чувствительной грудью с затвердевшими почти до боли сосками. Она помнила, что испытывала, когда он ласкал их своими длинными ловкими пальцами, когда прикасался к ней там своим теплым и влажным ртом, пробуя ее…

Она снова хотела этого. Ее разум отключился, переполненный наэлектризованным сладострастием, возникшим между ними. Кто на самом деле смог бы думать, кто вообще смог бы думать, будучи подхваченным бурным вихрем? Кейла капитулировала полностью и безоговорочно. Все ее доводы и решимость растаяли в огне сладострастия, поглотившем их.

К чему вообще сопротивляться? – промелькнуло в ее затуманенном сознании. Она так сильно его хотела, она нуждалась в нем.

Мэт ощутил произошедшую в ней перемену: от нервной капитуляции перед его натиском до крайнего возбуждения, не уступавшего его собственному. Они целовались и целовались, охваченные неистовой страстью. Его рот стал грубым, а руки – решительными и настойчивыми; она отвечала, как и он, требовательно и жадно. Он вспомнил ощущения, которые испытывал, когда в постели ее тело извивалось под ним, уступая и принимая его в свое мягкое и жаркое женское лоно. Он хотел испытать это вновь, все это и всю ее. Сейчас, сегодня вечером.

– Давай уйдем отсюда, – проговорил он резким и хриплым от желания голосом.

Кейла затрепетала и вцепилась в него дрожащими пальцами.

– Мы можем поехать к тебе или ко мне, куда ты захочешь. – Его рот опять завладел ртом Кейлы, целуя ее долго и жадно. Затем, одной рукой крепко обнимая за талию, он повел ее к двери клуба.

Сильный порыв ветра с реки с завываниями пронесся среди деревьев, раскачивая их. То ли от внезапного и сильного порыва холодного ветра, или от того, что она двигалась, или в результате сочетания того и другого чувственный туман, застилавший сознание Кейлы, начал спадать.

– У меня нет здесь собственной квартиры, – начала она. – Я…

– Значит, это будет моя квартира, – Мэт широко улыбнулся. – Однокомнатная квартира с кухонной нишей, хотя мои сестры считают ее чуланом, при котором есть кухня и ванная. – Он быстро поцеловал Кейлу в макушку, на ходу крепче прижимая её к себе. – Но там все-таки есть кровать королевских размеров, один-единственный приличный предмет из мебели в моей квартире.

Кровать. Сейчас впервые с тех пор, как губы Мэта прикоснулись к губам Кейлы, в ее мыслях появилась ясность. Он был полон решимости уложить ее в постель, а она, помоги ей Господи, уже была совсем готова идти с ним… Она словно протрезвела.

– Я не пойду и не лягу с тобой в постель, Мэт. – Кейла остановилась и вырвалась из его объятий. – Ничего не изменилось с…

– Слишком поздно для подобных игр, Кейла. – Он издал усталый, разочарованный вздох. – Не знаю, почему ты противишься. Ты жаждешь снова заняться любовью не меньше, чем я, и ты никогда не убедишь меня в обратном. После того, как… – Ему потребовалось усилие, чтобы сдержать дрожь в голосе. – После того, как ты только что отзывалась на мои ласки.

Порывы ветра не прекращались, и Кейла принялась растирать руки равномерными движениями вверх и вниз, чтобы согреться.

– Я не играю в эти игры.

Мэт разразился оглушительным, полным сарказма смехом.

– И это говорит женщина, которая ловко пользуется своим сходством с сестрой и вполне способна, выступая в чужой роли, одурачить полгорода! Я бы сказал, что вы, леди, превосходный игрок.

– Вот и видно, как много ты обо мне знаешь, – резко парировала она. – Вернее, не знаешь, начиная с того, где я живу. Поскольку тебе чертовски хотелось затащить меня в постель, ты даже не услышал того, что я сказала: «У меня нет здесь, в Харрисберге, собственной квартиры».

– Велика важность! Ты ведь живешь со своей сестрой, – с раздражением возразил Мэт.

– Вовсе нет! Я не живу с Кристиной, а навещаю ее. Я живу в Вашингтоне, округ Колумбия, а не в Харрисберге. Но тебя это абсолютно не интересует, не так ли? Все, чего ты от меня хочешь, – это как можно быстрее еще раз затащить в постель!

– О, черт! – Мэт провел рукой по волосам, взъерошивая их. – Только не надо затасканного обвинения в том, что мужчине от женщины нужен только секс.

Это был воинственный вопль его бывшей почти невесты Дебры Уиллер, с которым она набрасывалась на любого мужчину, несогласного с ней. Так как у них с Мэтом часто бывали разногласия, особенно к концу их связи, он не раз слышал это обвинение.

Что Кейла мгновенно уловила.

– Похоже, тебе порядком надоело это слушать. И благодаря моему собственному опыту общения с тобой я могу понять почему. Ты знакомишься с женщиной и тут же тащишь ее в постель, а потом удивляешься, почему она оскорблена, когда ты…

– Это стиль моего брата Люка! – прервал ее Мэт.

– Значит, это у вас семейное, – заключила она. – Вот ужас!

– Я собирался добавить, что это не мой стиль, – возразил Мэт. Он в отчаянии вскинул руки. – Зачем тебе это надо? Почему ты на меня нападаешь? Ради Бога, Кейла, я не хочу ссориться с тобой.

– Мы оба знаем, чего ты от меня хочешь. – Кейла свирепо посмотрела на него. – Во всяком случае, не узнать меня получше или попытаться понять, почему я противлюсь твоему желанию.

Мэт застонал.

– Начинается. Классический вариант: «Все вы, мужчины, одинаковы, бесчувственные сексуальные маньяки, которыми управляет тестостерон.[12] Сколько раз Дебора использовала против него этот феминистский лозунг? Слишком много раз. И неизбежный ответ: «А вами, женщинами, конечно, движет лишь чистое и бескорыстное гуманное чувство».

Кейла скрестила руки на груди в классическом жесте защиты.

– Хватит обобщений. Это приводит к обратным результатам, не говоря уже о том, что это раздражает. К тому же ты никогда не одержишь верх в споре и никогда не добьешься реальной победы, пытаясь перевести обсуждаемый вопрос…

– Ты словно читаешь лекцию по использованию средств массовой информации, – скривился Мэт.

– Как ни странно, но я достаточно компетентна в этом вопросе. – Кейла сделала глубокий вдох. – Вот и еще один факт, которого вы не знаете обо мне, сенатор Минтир. Я одна из тех экспертов по использованию СМИ, одна из тех безнравственных специалистов по черной магии в политике, которые создают неискренние рекламные коммерческие передачи, профессиональный жаргон, способный произвести впечатление на непосвященных, и пишут рекламные выступления, которые развратили американскую политическую жизнь. По-твоему, я и мои коллеги несем личную ответственность за все зло нынешнего времени. Да что там! В упадке всей западной цивилизации повинны тоже мы – политические консультанты, имиджмейкеры и эксперты по использованию СМИ.

Ошарашив тирадой, прозвучавшей подобно взрыву бомбы, Кейла убежала, унося в своем сознании образ ошеломленного Мэта. При входе в шумную прокуренную комнату она налетела в буквальном смысле – на Люка Минтира. От удара при столкновении их обоих слегка занесло. Мгновение они стояли, пристально глядя друг на друга, как бы оценивая, – Кейла нервно и нетерпеливо, Люк невозмутимо, но явно раздраженно.

– Мэт там, на улице? – коротко осведомился Люк.

Кейла резко кивнула.

Люк пристально смотрел на нее сузившимися глазами. Она ему не нравилась, в этом Кейла была уверена. Он опасается, что она подпортила его брату имидж из-за сцены в ресторане Рилло? А также потому, что он знал о свидании на прошлой неделе? Лицо Кейлы горело.

– Здесь присутствует несколько человек, которые хотят поговорить с Мэтом, если вы закончили, – сказал Люк.

– О, мы полностью закончили. – Кейла вздернула подбородок и заставила себя посмотреть Люку Минтиру прямо в глаза. – И вам не стоит волноваться за брата. Я спасла его от самого себя. – Она надеялась, что ее улыбка вышла самодовольной и надменной, надеялась, что ее том и слова выражали искушенность и безразличие.

Загрузка...