Проклятие чёрного единорога. Том I

– Ну ладно, – горько вздохнула Леилэ. – Признаюсь, я была с тобой не до конца честной.

Мат нахмурился.

– Да! – в сердцах крикнула девочка. – Я уже проделала очень длинный, очень… невероятный путь! И я не поверну назад! – Она помолчала, а немного успокоившись, с мольбою в голосе продолжила: – В этом мире у меня есть только ты, Мат… Я всем обязана тебе… И я не хочу быть какой-то обузой…

– Сейчас, – тихо проговорил эльф, – ты всего лишь человеческое дитя. Если на нас нападут, тебя попросту не заметят. Но когда у тебя в руках окажется оружие, для нападающих, будь то законники, бандиты или, упаси боги, мстители, ты станешь мишенью. – Мат вздохнул, опустив голову, и какое-то время сосредоточенно рассматривал огонь в костре. – Быстро учишься? – сказал он, снова взглянув на спутницу. – Так вот, времени на учёбу у тебя не будет. С мечом в руках ты либо убийца, либо жертва. Убей или будешь убита! Таков мир.

Леилэ внимательно посмотрела в зелёные глаза эльфа – в точности так же, как и он сам, бывало, заглядывал в её.

– Твоим… – тихо произнесла она. – Твоим безоружным близким, которых убили люди, этот закон не помог, так ведь?

Мат скрипнул зубами, но ничего не ответил. Вместо этого он встал и скрылся в зарослях кустарника.

– Поэтому ты вдруг согласился помочь этим людям, так? – крикнула ему вслед Леилэ. – Это ведь не первый город, где Крысолов губит детей?! Да пусть лучше меня убьют, чем заставят делать то, чего я не хочу! Я уже не ребёнок, ты ведь понимаешь, Мат! Я убивала – и убью снова, когда придётся!

Ах, если б она могла рассказать эльфу всю правду про свой мир и про ту таинственную силу, которая вдруг появилась в её голосе! У неё ведь была возможность расправиться с мерзким крысоловом. Она могла убить его, могла! Но… пожалела. И сама чуть было не погибла. Но вместо этого ей пришлось снова врать.

Леилэ всхлипнула и сказала уже тише, только самой себе и сгущающимся вокруг костра сумеркам:

– Я сделала свой выбор. Я там, где должна быть.

Подумав, она добавила:

– Клянусь Единушкой!

9. Пробуждение

В Чёрном лесу, на поляне, омываемой Семью ручьями, стоит избушка. С виду простая: из дерева стены её, крыша мхом поросла.

Но ежели ты заплутал, не жди гостеприимства хозяйки. Ведьма та служит силам ночи. А изба её стоит на костях да на черепах человечьих. Обманом, красотой своей и сладкими речами заманивает хозяйка уставшего путника и испивает из него всю силушку мужскую.

С виду ведьма молода да пригожа, однако годов её и не сосчитать. Говорят, что была она всегда и видела, как из юной поросли поднялся сам Чёрный лес.

Помни сей сказ и сторонись той избушки!

«Сказания предгорий Аркха»

– Ну же, Леи! Вставай! – прикрикнул Мат, играючи вращая ветвью, которая сейчас служила ему мечом.

Удар, снова удар. Девочка рухнула на песок.

– Поднимайся!

Удар – падение.

– Вставай!

Девочка поднялась на ноги и в который раз забралась на бревно. Балансируя на нём, она покрепче сжала в руке импровизированное оружие, вторую руку отвела назад для баланса и снова аккуратно, шажок за шажком, двинулась в бой.

От усталости у неё перед глазами плясали искры, в ушах звенело.

– Ударила – расслабилась, – строго прикрикнул эльф, то приближаясь, то удаляясь, но всё больше расплываясь перед глазами. – Держи баланс! Расслабься! Пружинь! Дыши!

– Не могу больше… – простонала девочка. – Мышцы не слушаются…

– А как ты думала? – усмехнулся её учитель. – Устало твоё тело, но оно обязано подчиниться твоей воле!

– Не могу… больно…

– Боль – это сила! Используй её! Сделай боль союзницей!

В ответ Леилэ только глубоко вздохнула и, стиснув зубы, снова пошла в атаку.

С раннего утра она, точно коза, скакала по бревну, которое, на горе ей, вынесла на берег морская волна. Накануне девочка бегала по камням, поросшим скользкими водорослями. А до того Мат заставил её нападать на самого себя, прячась в засаде за деревьями, в кустах и прыгая с ветвей. Это были скорее уроки акробатики, чем фехтования.

– Не цепляйся за оружие, оно не удержит тебя на ногах, – поучал Мат. – Меч – не кость, а ты – не голодная дворняга. Нежнее! Представь, что это маленькая птичка. Её нужно удержать в руке, не сломав кости.

Его палка теперь уже гораздо медленней просвистела у самого носа девочки.

– Ма-ат… меня сейчас стошнит, – предупредила Леилэ, скорее отмахиваясь, нежели парируя удар.

– Тебе мешает скованность, – продолжал эльф, не обращая внимания на её жалобы. – Она забирает силы и лишает манёвренности! Расслабься!

Леилэ собралась с последними силами и пошла вперёд. Она ударила, отбила, снова ударила и расслабилась, как ей было велено. Но палка выскользнула из её ослабшей руки. Неловко споткнувшись об неё, девочка запуталась в собственных ногах и, как деревянный чурбан, рухнула с бревна прямо носом в песок.

Песок её не смущал. Её не смущал даже сапог эльфа, победоносно взгромоздившийся пониже спины поверженной. Ничегошеньки Леилэ не смущало. Похоже, расслабились не только её мышцы, но и гордость. Девочка лежала на животе и, шумно дыша, наслаждалась долгожданным покоем.

– Слабачка, – фыркнул мужчина, а затем мягко улыбнулся присущей только его племени улыбкой. – Ладно, вставай. Не так уж всё и плохо…

– …Ты убьёшь меня тренировками раньше, чем мстители успеют понять, что у эльфа-наёмника появилась помощница, – пожаловалась Леилэ, подползая к разложенному неподалёку костерку.

– Некрасиво, – напомнил Мат. – Лишь невежественные люди называют таких, как мы, наёмниками. Запомни, между собой мы называем друг друга охотниками.

– Но ведь ты… – Леилэ прикусила губу. – Ты работаешь за деньги.

– Мне нужны лузы, – согласился эльф. – Однако я делаю то, что я делаю, подчиняясь Закону Единого.

– …Как и лисы, убивающие больных зайцев, – вспомнила Леилэ, отряхиваясь от песка. – Мы охотники!

– Пока ты – лишь обуза, – усмехнулся её наставник.

– Я стараюсь как могу, – вяло огрызнулась девочка.

– Не шипи, детка, – ответил эльф, подбрасывая дров в огонь. – Это твой выбор, помнишь?

Бухту, где они устроились на ночлег, окутали сумерки. Тёплый ветер с берега приносил ароматы степных трав и трели сверчков. На ужин у них были креветки и родниковая вода.

– Спокойной ночи, Леи, – произнёс Мат, когда с дарами моря было покончено. – Не забудь разбудить меня, когда почувствуешь, что засыпаешь. Чтоб не было, как в прошлый раз…

– Подумаешь… – девочка хмыкнула и принялась прибираться.

Только-то и было в прошлый раз, что какая-то зверюга чуть не съела их сухари да сушёные грибы. Велика потеря! Леи тогда сильно утомилась после тренировок и всего лишь на минуточку прикрыла глаза… Но сегодня она устала как-то по-особенному.

Споласкивая посуду в воде, Леилэ попыталась подсчитать, сколько же месяцев прошло с тех пор, как она впервые увидела Мата. Но из-за постоянного лета время от неё ускользало. Они постоянно находились в пути, куда-то шли, ехали сквозь десятки городов и деревень, а вокруг них было вечное лето: плодоносящие поля и сады, леса, полные ягод, грибов и зверья.

Воспоминания в голове у девочки путались. Ей казалось, что столицу Энсолорадо – Город сотни белых башен, где на них впервые вышли мстители вингенсы – они покинули сто лет назад. В самом городе Леилэ не была, Мат оставил её на опушке леса. Оттуда девочка видела лишь южные ворота в виде двух смыкающихся полусолнц и невероятных размеров гору, на которой был возведён сам город. В этом огромном многоступенчатом муравейнике Мат успешно устранил самого Верховного жреца – главу ордена Единого.

Леи уже знала, что Единый – это Создатель всего на свете, в том числе других богов, духов и хранителей. Его храмы и монастыри частенько встречались у них на пути. Вера в Единого Создателя приобрела популярность после объединения Энсолорадо. Единоверцам запрещалось враждовать друг с другом. Всем принявшим единую религию и единую власть обеспечивалось бесплатное начальное образование.

Монахи Единого носили тёмно-синие одежды, а жрецы – белые со знаком солнца на спине. И те, и другие с помощью молитвы умели преобразовывать силу витали в магию. Но в отличие от мстителей, они владели лишь мирным волшебством, которое называли аурами.

Мат рассказывал Леилэ, что кроме официального ордена Единого были ещё и отщепенцы – так называемые мракоборцы. Эти тоже называли себя орденом и поклонялись Единому, однако, как следовало из названия, мракоборцы боролись со всем, что считали мраком. И, поскольку определение «мрака» было весьма расплывчатым, кое-кто причислял мракоборцев к простым бандитам.

Сама девочка никому не поклонялась. У неё просто не было такой привычки, ведь в её родном мире о богах не помнили. Леилэ не знала ни молитв, ни гимнов. Однако она не сомневалась в существовании духов и богов. А с Единым иногда разговаривала, потому что ощущала потребность кого-то поблагодарить за всю ту красоту, которая её окружала…

Убийство Верховного жреца, конечно, дело нешуточное! Но эльф объяснил, что негодяй нарушил Законы Единого и потому должен был умереть. Больше Мат Миэ не распространялся о задании и его причинах, а послушная Леилэ не навязывалась с расспросами. Она помнила, что её наставник – не просто наёмный убийца, но охотник – сьидам.

Вздохнув, девочка подняла глаза к ночному небу. На краю восточного горизонта раскрыли крыла Дракон и Феникс, на севере застыл в прыжке Единорог, выше плыли Малые Рыбки. Но ярче всех на чёрном полотне переливалось созвездие самого Охотника. Сьидам как будто подмигивал Леилэ тремя глазами – своими самыми крупными звёздами: Кайкэс, Мутэс и Сурдэс⁴.

Девочка вспомнила, что «сьидам» иногда переводят, как «рыбак», почему – она не знала. Она не знала, есть ли в этом мире драконы, фениксы или единороги. Леилэ не знала очень многого, это и пугало её и злило одновременно.

Она взглянула на себя со стороны: худенькая девочка в мальчишеской одежде – кто она, почему попала именно сюда? И самый главный вопрос, которого Леилэ не могла расслышать в себе ранее, но который обязана была задать Беловой: зачем она здесь? И зачем та другая там? Зачем?!

В поисках успокоения девочка решила прогуляться. Она встала и направилась подальше от костра. Дойдя до края пляжа, девочка сбросила одежду на песок. Она вбежала в тёмную воду и, набрав полную грудь воздуха, нырнула.

Леилэ никогда не училась плавать, но, однажды оказавшись в воде, она почувствовала, что знает, как держаться на её поверхности и нырять вглубь. Мелодию витали моря она слышала и понимала лучше других. Леи точно угадывала, где можно купаться, а где это делать опасно.

Иногда перед тем, как войти в воду, нужно было попросить разрешение у духов, обитающих в этом месте. Обычно им было достаточно и доброго слова. Но прибрежная нечисть, отличающаяся от бесплотных духов бо̀льшей кровожадностью, порой показывала характер.

Мат учил девочку, что в гости следует приходить с такими дарами, которые могут приятно удивить хозяев. Привычных к рыбе водяных можно задобрить птицей или кроликом, лесной нечисти нравятся разноцветные бусы и ленты, а домовые с особым трепетом относятся к букетикам диких цветов. Именно поэтому хорошие хозяйки частенько украшают дом свежими букетами.

Ученица всё хорошенько запомнила, но убивать кроликов ради водяных не желала. Вместо этого она собирала перья птиц и вплетала их в бусы, обвязанные красными лентами, которые указывали, что это украшение предназначено в дар нечисти. При помощи камешков Леилэ старательно закрепляла подношение на границе между сушей и водой, произносила особые слова и со спокойной душой шла плавать.

Ученица эльфа обожала нырять. Бывало, она подолгу рассматривала подводный мир. Но больше всего девочка любила ночные купания. Тогда в тёплой воде Белого моря зажигались тысячи живых огоньков, и создавалось ощущение, будто бы лежишь посреди звёздного неба…

Леилэ погружалась всё глубже и глубже, а найдя необходимый баланс, перестала грести и расслабилась. Паря между холодными и тёплыми течениями, она наслаждалась ощущением невесомости и полёта. Девочка знала, что не угадай она с глубиной – и тело против её воли пойдёт дальше, ко дну. И всё же она прикрыла веки.

Тяжёлая густая тьма приняла её в объятья. Мрак поглотил тревожные мысли и чувства. В нём растворились все метания и сомнения. Сердце забилось медленно и уверенно, а в голове воцарилась пустота. На миг Леи будто стала морской водой – безбрежной стихией, спокойной и умиротворённой.

Затем во тьме вспыхнули звёзды – бессчётное множество сияющих огней расцвело вокруг Леилэ. Они кружились под дивную музыку и складывались в сотни знакомых и неведомых девочке созвездий. Дракон преследовал Феникса, а тот гнался за Единорогом, но все трое убегали от Охотника. И только Рыбки плыли по течению, безразличные ко всему.

На грани сознания Леилэ промелькнула тревожная мысль: ты тонешь! Но мышцы не послушались. Верх и низ смешались, перепутались. Звёзды стали ближе. Их свет острыми иглами пронзил Леилэ. И в спину ей ударил поток холодного ветра.

Девочка ахнула и тут же с громким плеском упала обратно в воду. От неожиданности, она чуть было не захлебнулась. Не понимая, где и почему находится, Леилэ принялась шумно барахтаться, хлопая по воде руками и ногами.

Замёрзшая и перепуганная, она кое-как доплыла до берега и выбралась на сушу. От самой груди и до колен её пронизывала тяжёлая боль. Внизу живота будто полыхал огонь.

– Водицы солёной хлебнула? – раздался над ней сердитый голос Мата. – Говорил же тебе, будь осторожной с морем…

– Больно… – задыхаясь, выдавила Леилэ, прижимая руки к животу.

Заметив на её бёдрах тёмно-алые разводы, мужчина опустился на колени и накрыл дрожащее тельце девочки плащом. Леилэ стучала зубами и кашляла, а эльф растирал её плечи и спину, чтобы согреть.

– Тише, тише, – шептал он. – Твоя сила проснулась. Это больно. Но не бойся…

– Что происходит, Мат? – всхлипнула девочка. – О чём ты говоришь? Я не понимаю… Почему так больно? Я ранена? Я умираю?

– Всё хорошо, малышка, – с улыбкой ответил эльф. – Вовсе ты не умираешь. Напротив, теперь ты сможешь дарить жизнь… Ты стала девушкой.

* * *

– Значит, пробудилась её сила… И что же переменилось с тех пор?

В полумраке светились зажжённые лучины. Под низким бревенчатым потолком плыл дым. Воздух наполнял летний аромат развешанных по стенам сушёных трав и цветов. Снаружи было холодно, моросил дождь, и потому жар, идущий от натопленной печи, казался поистине волшебным дурманом.

Эльф глубоко вдохнул тепло и сделал глоток целебного отвара. Он всё ещё с трудом дышал. Лёгкие и горло саднило, а уши словно заткнули мхом.

– Расскажи же мне всё с самого начала, – попросила хозяйка избушки. – Где ты её встретил? И почему решил взять с собой?

– Я шёл лесной тропой вдоль Беломорья и вдруг услышал её голос, – проговорил эльф. – Она пела на незнакомом мне языке. Мелодия была прекрасной, а её голос – таким сильным… Поначалу я и подумать не смел, что это – человеческое дитя. Я захотел рассмотреть её и начал подпевать, чтобы она издали узнала о моём приближении и не испугалась. А затем наша песня стала… единой.

– Словно два сердца нашли друг друга? – лукаво улыбнулась его собеседница.

Несмотря на почтенный возраст женщины, отметивший лёгкой сетью морщин лоб и уголки глаз, её серебристые волосы буйными кудрями ниспадали на плечи, а янтарно-карие глаза озорно поблескивали. Хозяйка бросила в котёл щепотку измельчённых трав. От их запаха у эльфа голова пошла кругом, но заложенность в ушах исчезла.

– Затем я увидел её, – продолжил он рассказ. – Знаешь, у этой девочки был такой удивлённый вид… Как будто с самого рождения она ни разу не выходила на воздух. Бледная, худая… и её глаза… – мужчина вздохнул. – Они рассказали мне: чтобы обрести свободу, девочке пришлось убить.

– Ох, что-то мне это напоминает, – усмехнулась женщина.

Эльф нахмурился и отвернулся.

– Кого ты пытаешься увидеть в этом человеческом дитя? – покачала головой травница. – Свою дочь? А может, будущую любовницу? Я чую её запах в твоих волосах… О-о, человечьи дочери так быстро взрослеют…

– Молчи, ведьма, – прошипел эльф и зашёлся в приступе кашля.

Женщина рассмеялась низким бархатным смехом.

– Так что же, в её погребе было полно учёных книг? Вам ведь удалось найти единый язык?

– Верно, – кивнул мужчина. – Девочка оказалась умной, способной, хотя, – он хмыкнул, – поначалу даже не знала, с какой стороны подойти к стирке белья.

– Так тебя напугала принцесса с ведьмовским голоском? – сладко улыбнулась женщина.

Эльф допил отвар. Спазм немного отпустил его горло.

– Я достаточно заплатил тебе, Айла, – сердито произнёс он. – Серебряная флейта – не игрушка. Не играть и не шутки шутить я к тебе пришёл.

– Тише-тише, милый, – ласково проговорила Айла. – Я сделаю то, о чём ты просил меня. Я загляну в неё. Ты сполна уплатил за мою работу и за прошлые долги, Мат Яти'Миэ Мертэза.

Женщина поставила перед ним дымящуюся тарелку горячего супа и, нежно обняв за плечи, наклонилась к самому его уху:

– Но имею же я право на небольшую ревность, а?

Мат Миэ прикрыл глаза и расслабился, на мгновение, позволив себе насладиться теплом и мягкостью её прикосновения.

– Так что же изменилось, Мат? – промурлыкала женщина. – Расскажи мне, что натворила твоя человечья подружка?

Эльф лениво поморщился. Но зная, что Айла самое сладкое всегда оставляет напоследок, он начал рассказ:

– Чтобы не оставлять следов, мы следовали по реке. Однако они всё равно нас выследили. В самой чаще леса. Проклятая магия… Ты знаешь, я совершенно не переношу её.

– Стой, – скомандовал Мат, натягивая поводья и прислушиваясь.

Щебетанье лесных птиц неуловимо переменило мелодию. Теперь и Леилэ это заметила.

– Мы окружены, – прошептал эльф. – Живо на дерево. И ни звука.

Они спешились, Мат хлопнул лошадей по крупам, и те исчезли в полумраке леса. Хватаясь за ветви, Леилэ ловко забралась по смолистому стволу ели. Мужчина последовал её примеру. Через некоторое время они увидели силуэты преследователей.

Вингенсы вышли из теней, словно призраки, обретшие плоть. Они приближались со всех сторон без опаски, не прячась, как будто были бессмертными. Люди в белых сюрко⁵ поверх кольчуг в руках сжимали длинные посохи, но под плащами у них мелькали и мечи. Это были боевые чародеи, в обозримой видимости – не меньше двадцати человек.

Чем ближе подходили мстители, тем плотнее становился воздух вокруг.

«Они плетут магические ауры», – догадалась Леилэ, ощущая неприятную тяжесть в груди.

Но тут несколько мужчин рухнули, как подкошенные, и невидимая хватка ослабла. Однако пустующие места заняли новые чародеи, а за их спинами появились лучники.

«Только без паники, – напомнила себе Леилэ. – Это всё игра, только игра. И мы с Матом её не проиграем!»

Лес накрыла мёртвая тишина. Замер даже шелест ветра. И в этой тишине раздался лёгкий свист. Ещё двое мужчин в белом упали замертво. Но погибших на этот раз было меньше, чем выпущенных дротиков.

Шедшие впереди чародеи подняли свободные руки ладонями вверх, а воины за их спинами вскинули луки наизготовку. В глазах у Леилэ помутилось. Она почти физически ощущала, как невидимый взгляд буравит ветви, выискивая наёмника и его ученицу.

Ах, если бы сейчас было под рукой хоть какое-то оружие, она бы искромсала жилы, спутавшие пространство. Леилэ так живо чувствовала их, точно они врезались в её руки, ноги и обвивали шею. Но какое оружие может справиться с чародейскими аурами?

Флейта! У них есть серебряная флейта, а Мат так чу̀дно играет! Почему он не хочет воспользоваться волшебным инструментом? Он же держит его при себе.

Снова прозвучал едва различимый шелест – мимо. Оно и понятно, невозможно было даже шевельнуться, не то что попасть в цель. На этот раз никто не упал, а руки-глаза – и за ними стрелы, наложенные на тетивы, – устремились в сторону ели, в ветвях которой притаился Мат.

Вот-вот просвистит стрела, и эльф замертво упадёт к ногам врагов! А Леилэ будет следующей или, того хуже, останется одна в этом дремучем холодном лесу.

Девушка зажмурилась – от сильного головокружения её начало подташнивать. Чужая воля, словно грубая рука, сдавила её горло, желудок и лёгкие, перекрывая течение витали. В ушах зазвенело. Мышцы окаменели от боли.

Не в силах больше сопротивляться, Леилэ разжала пальцы и, охнув, соскользнула вниз. Еловые ветви мягко ловили её безвольное тело одна за другой до тех пор, пока Леилэ, чудом не повредившись, не рухнула на мягкий ковёр мха.

Вингенсы повернулись к ней. Лёжа на спине, широко раскрыв глаза и хватая воздух пересохшими губами, она видела, как смыкается вокруг неё кольцо солдат. Сквозь слёзы и сумрак покидающего её сознания девушка смотрела на безликие белые силуэты: толпа – живая стена. Живая стена из людей. Из мальчишек – глупых старшеклассников.

«Нет!»

Они не отпустят её. Им нужно развлечение! Им нужно, чтобы Васька плакала… Ведь она не такая, как они – не такая, как все. И она должна поплатиться за это!

«Нет! Отпустите меня!»

Им нужно, чтобы Васька пела.

«Пой, Васька, пой!»

Кольцо сжималось.

«Отпустите!»

«Пой!»

Настоящее и прошлое смешались. Мстители склонились над девушкой, но их лица она не различала. Она видела силуэты одноклассников, учителей. Белые пятна. Врачи в белых халатах.

«Нет!»

«Пой!»

«Нет!»

«Пой! Пой!»

…И Леилэ закричала. Она закричала что есть мочи, на последнем издыхании. Закричала так, что заложило уши.

Вздрогнул воздух, захлопали изумрудные ветви елей и затрещали сучья. В лесу поднялся переполох! Из нор и расщелин брызнули мыши, змеи и белки. Вторя Леилэ тысячами голосов, разлетелись птицы. Эхо крика раскатом пронеслось по лесу, отразилось от далёких серых скал Аркха и вместе с ледяным ветром вернулось обратно. Ветер закружился и заметался среди деревьев безумным воем – нечеловеческим призрачным плачем, от которого в жилах стыла кровь…

Хватка ослабла. Кольцо рассыпалось. Маги, окружавшие Леилэ, упали без чувств. А она подскочила на ноги и, схватив чей-то короткий меч, бросилась в атаку. Словно молния она ворвалась в ряды тех, кто ещё держался на ногах; не давая опомниться, рубя не людей, но те невидимые путы, что связывали их, создавая могучее смертоносное волшебство.

В то же самое время один за другим стали падать лучники. Дротики Мата Миэ без промаха находили незащищенные участки человеческой плоти.

Воздух наполнился запахом страха. Запах чужого страха был великолепен!

Леилэ ощущала себя как никогда сильной, почти всемогущей. Кто-то из чародеев схватился за меч. Но она, тонкая и вёрткая, без труда уходила от атак, иногда отражая удары, продолжала выискивать уцелевшие нити в волшебной паутине и рассекать их. Леилэ знала, что с людьми управится Мат, а она – и ведь больше некому – должна как можно быстрее обезвредить их магию.

Оставшиеся чародеи – те, что были заняты поиском эльфа, – недостаточно быстро поняли, в чём дело. Когда мужчины в белых плащах обернулись к Леилэ, от их магического оружия не осталось и следа. Гордо подняв голову и нахально усмехаясь, на них смотрела молодая девушка с растрёпанными волосами и горящими глазами.

– Во имя Единого, это ещё что такое? – прошептал один из чародеев.

Их оставалось трое.

– Ух-ходите, – раздался позади них голос эльфа. – Забирайте своих и уматывайте…

Сперва Леилэ даже не узнала голос учителя – он больше походил на кошачье шипение, чем на речь. Мат Миэ спустился, почти рухнул с дерева. Он едва стоял ногах. Дыхание его было тяжёлым, а лицо побелело, словно мел.

«Что? Уходите? Он хочет отпустить их?!» – ужаснулась Леилэ.

Двое магов сделали шаг в сторону, но самый высокий из них скривился в презрительной усмешке:

– Мерзкий наёмник, как смеешь ты повелевать…

– Вон, – выдохнул Мат.

«Глупость! – подумала Леилэ, вскипая от гнева. – Они же убьют нас!»

– Какое милосердие, – рассмеялся мститель. – Однако, как я погляжу, ты еле живой, а нас трое против…

Он не успел закончить, Леилэ оттолкнулась от земли и сделала финт, целясь в голову. Не позволив их мечам соприкоснуться, она увернулась, нанесла короткий удар в живот и отпрыгнула, готовая к новой атаке.

– Ненавижу… – со злобой выдохнула девушка.

Высокий чародей захрипел и тяжело повалился на землю. Оставшиеся двое развернулись и припустились прочь.

– Ненавижу вас! – взвизгнула Леилэ им вслед.

И вингенсы упали. Рухнул без сознания и Мат Миэ.

За окном собирались сумерки, моросил осенний дождь, но в избушке было жарко. В печи пел огонь, а воздух наполнял сладкий аромат летних цветов.

– Это невозможно, – ласково улыбнулась женщина. – Должно быть, ты переутомился, друг мой.

Она откинула назад серебристые волосы и наклонилась к лицу мужчины. Быстрым движением эльф стянул с неё рубаху и, прижав к себе стройное тело, коснулся губами плеча.

Айла пахла травами, дождём и дымом. Её кожа была гладкой и нежной, несмотря на долгие годы, проведённые в глухих лесах. Несмотря на долгие лета̀ жизни, травница была желанной и полна желания.

– Я не хочу больше вспоминать об этом, – прошептал эльф. – Я хочу тебя…

Он мягко перевернул под себя Айлу. И на бесконечно долгое мгновение они слились в едином дыхании.

– Ма-ат… Ма-ат, очнись… Пожалуйста…

Слова доносились издалека, словно из глубокой пещеры. Он почувствовал лёгкий шлепок по щеке. Совсем лёгкий – такой шлепок никогда и никого не привёл бы в сознание. Смешная девчонка.

– Ма-ат, не покидай меня, – всхлипывала она. – Прошу тебя…

Он ощутил у себя на лице её дыхание и слёзы. Она обняла его, уткнувшись носом в шею. Она была такой тёплой, мягкой… живой.

Ему почудился запах моря, свежий ветер. Он видел её золотистые волосы, словно солнечные блики на воде; глаза цвета бледного нефрита, точно море в ненастье, – большие, полные любопытства и восторга глаза. Она плескалась в волнах и смеялась.

Такой звонкий смех! Такой сильный голос. Как могла она… Он не услышал – увидел, как дрожат ветви деревьев от её крика; как разлетаются птицы; как падают, хватаясь за головы, солдаты. Этот страшный крик. Нечеловеческий крик.

Его сердце судорожно забилось. Он захрипел, дёрнулся. Близость Леилэ таинственным образом пугала его и одновременно доставляла удовольствие. Жизненная сила постепенно, словно вода сквозь лёд, – сквозь боль возвращалась к нему. Стало немного теплее, смертельный холод отступил. Он слабо застонал и приоткрыл глаза.

– Мат! – радостно воскликнула Леилэ.

– Лисёнок, – прошептал эльф.

Его голос почти пропал, слово далось неимоверным усилием.

– Ты жив! – закричала она. – Ты жив…

Она плакала от счастья и теперь могла бы задушить его в объятьях.

– Жив… – повторил эльф, обнимая её дрожащими руками.

– Я люблю тебя, Мат, – простонала она, шмыгая носом. – Не оставляй меня никогда, слышишь…

Он слышал, но молчал. Его знобило. Шаткое сознание то и дело норовило покинуть тело. Он молчал, вдыхая её тепло, словно горький эликсир, возвращающий к жизни.

Все их вещи и провиант пропали вместе с лошадьми. На поиски сил не оставалось, так что в этот вечер им пришлось обойтись без ужина. Леилэ собрала веток и разожгла небольшой костерок.

На севере Энсолорадо лето отступало перед холодным дыханием гор. Ночи становились всё морознее. Путники спали, крепко прижавшись друг к другу. А утром Мат Миэ достаточно окреп, чтобы встать на ноги. Он попросил Леилэ самостоятельно разыскать лошадей, а затем объяснил, как найти и его самого.

– Я должен навестить старого друга, – сказал эльф. – Но прежде следует сообщить о тебе…

– …Ты точно сможешь добраться туда без моей помощи? – с тревогой спросила девушка.

– Я пойду лисьими тропами, – отрезал эльф. – А ты поскорее найди лошадей, если их ещё не сожрали хищники или нечисть…

– Хорошо, – согласилась Леилэ. – Не сомневайся, я справлюсь!

Она всё ещё ощущала невероятную силу внутри, под кожей. Эта сила вибрировала вместе с током крови, согревала и вселяла уверенность. Несмотря на холод и пронизывающую до костей сырость – на всё то, что им пришлось пережить за прошедший день, – сейчас она чувствовала себя превосходно.

Девушка отправилась по следам лошадей. Погода портилась. По лесу стелился жидкий туман. С горного перевала медленно надвигались дождевые тучи.

– Жестоко, Мат, – заметила Айла. – Ты же знаешь, что моя изба стоит на лисьем перекрёстке. Простому человеку нас не найти.

– Не веришь мне, – недобро улыбнулся эльф. – Но ты не видела того, что видел я.

– Однако я чую её человечий дух на тебе, – ответила женщина. – Чёрный лес – древний. Его населяет множество духов. Девочка могла пробудить криком кого-то из них.

– Может быть, ты и права, Ай…

– И ты оставил её одну в этом лесу. Одно дело город, другое…

– Она уже не ребёнок, Ай…

– Не ребёнок…

Травница подложила дров в печь и сладко потянулась. В свете огня нагое тело женщины переливалось мёдом. Мат нежно провёл ладонью по её бедру. Он соскучился, хотя и не желал себе в этом признаваться.

Последний раз он навещал хозяйку два лета назад. Зима в горах Аркха тогда наступила рано. Снег шёл, не переставая – перевал завалило, и ему пришлось задержаться до весны. Возможно, он остался бы и дольше, но его ждали учителя.

– Ты хочешь отвести её к ним?

Мат поморщился. Он не любил, когда она угадывала его мысли.

– Это верное решение, – кивнула Айла. – Им неведомы ни зло, ни добро. Они поступят с ней так, как она того заслуживает. Но скорее всего ты её больше не увидишь. Ты этого хочешь? Верно?

Эльф приподнялся на локтях и слабо улыбнулся. Травница игриво рассмеялась, снова угадав его мысли. И на этот раз он не был против.

Вечерело. Ливня не случилось, вместо него с неба сыпалась мелкая колючая крошка. Ох, не так Леилэ представляла себе первое знакомство со снегом!

Найдя лошадок, девушка нацепила на себя всю тёплую одежду, которая у неё осталась. Глупые животные растеряли часть их вещей, в том числе и провизию. Заметно похолодало. У Леилэ так сильно заледенели пальцы, что она даже не смогла вычесать хвойные иглы из волос.

Согревавшее её утром тепло рассеялось. Уже сутки девушка почти ничего не ела. Эта часть леса была удивительно бесплодной – лишь стена высоких мрачных елей да бескрайние ковры мхов и лишайников поглотили землю и камни. В воздухе пахло грибами, но грибов она не нашла.

Девушка шла вдоль ручья, поднимаясь всё выше в горы. Где-то здесь должна была начинаться тропа, о которой ей говорил Мат. Если, конечно, она не лисья. Лисьей тропы самостоятельно она бы не нашла. Леилэ всё время казалось, что вот-вот, за следующим уступом, она увидит следы. Но сумерки сгущались, и надежда таяла.

Мату нездоровилось. Может быть, он попросту забыл, что Леилэ не видит лисьих путей? Ах, как же ей не хотелось провести ночь в одиночестве, под открытым небом. Лес не нравился девушке. Она смутно припоминала эхо, которое родилось из её собственного крика. Это был чужой голос, мрачный и таинственный, словно шедший с того света.

В деревнях это место называли Чернолесьем. Здесь не охотились, не собирали грибов и ягод. Рассказывали, что все, кто отважился зайти в Чернолесье, домой возвращались в виде бестелесных призраков. И только местный жрец Единого с помощью своих аур мог изгнать их обратно в глухие чащобы.