Пропавшая: Исчезновение Лорен Спирер. Правдивая история о том, как студентка исчезла у всех на виду

Предисловие

Семья Спирер с нетерпением ждала возвращения своей дочери домой на летние каникулы. Но вдруг им поступил звонок. Лорен, второкурсница Университета Индианы, отправилась с друзьями на вечеринку, которая впоследствии обернулась полной неразберихой. Ранним утром 3 июня 2011 Лорен Спирер исчезла.

Новость повергла ее родителей в шок.

Все лето Роберт и Шарлин провели в Индиане, занимаясь поисками двадцатилетней дочери, но все их попытки так и не увенчались успехом – домой в Эджмонт, свой родной город в северном пригороде Нью-Йорка, они вернулись без нее.

Отныне жизнь родителей превратилась в кошмар: дневные страдания перетекали в бессонные ночи и нескончаемые размышления о событиях той роковой ночи. Они знали, что их дочь не просто исчезла; с ней произошло нечто ужасное.

Все это время они продолжали искать ответы, дав себе слово не сдаваться даже после прекращения полицейского расследования. Дни сменялись неделями, месяцами и годами, но никаких подвижек так и не происходило.

С делом Спирер я был знаком с самого начала: я работал старшим репортером отдела криминальной хроники в местной газете Journal News в округе Уэстчестер, Нью-Йорк, и освещал исчезновение Лорен. В 2011 году я обнародовал новость о ее пропаже, а потом отправился в Индиану, чтобы начать поиски истины.

Почти десять лет спустя, одним погожим августовским вечером, Спиреры пригласили меня на ужин в свой уютный дом. Построенный в тюдоровском стиле, он располагался на лесистом холме с видом на железнодорожную станцию Скарсдейл. В этом доме и выросла Лорен.

К тому моменту расследование уже несколько лет как затихло, да и я давно уволился из Journal News. Тишина продолжалась до тех пор, пока я не обратился к Спирерам с новым смелым предложением – возобновить дело Лорен.

Роберт и Шарлин с опаской относились к предложениям любых новостных агентств участвовать в бессмысленных проектах. Но я заверил их, что моя цель – это не очередной юбилейный репортаж, а серьезное, скрупулезное расследование, включающее повторные интервью с ключевыми фигурантами, поиск улик и новой информации. Меня не интересовала новостная статья. Я хотел написать книгу и наконец-то рассказать настоящую историю жизни и исчезновения Лорен.

Но чтобы осуществить задуманное, мне требовалась их помощь.

До сих пор Спиреры отказывались разглашать известные им подробности, в первую очередь из-за недоверия к СМИ, которые могли навредить всем участникам процесса. Именно по этой причине я постарался объяснить, что для дальнейшего продвижения в деле им придется максимально открыться, принять меня в свой мир и позволить ознакомиться с материалами, накопленными в ходе их негласного расследования.

Согласие они дали относительно недавно – в общем-то ужин в их доме и стал для меня отправной точкой. Наконец у меня появилась возможность побеседовать с Робом и Шарлин, заново обсудить детали, взглянуть на дело свежими глазами и подробно расспросить о их дочери. Это был крайне важный момент – выяснить как можно больше информации о девушке, о которой я столько писал, но никогда не встречал лично.

Мы расположились за столом в гостиной. На втором этаже, прямо над нами, находилась спальня Лорен – святилище, где родители по-прежнему ощущали присутствие дочери. Комната оставалась нетронутой с момента ее исчезновения. На полках, наряду с кубками за успехи в футболе и лакроссе, стояла целая коллекция Hello Kitty (фигурки кошек с красными бантами на ушах); лежали подвески, наклейки, леденцы на палочках; стояла бутылка с водой и даже аппарат для приготовления попкорна.

Доска для заметок изобиловала фотографиями с изображением Лорен и ее друзей; книжный шкаф ломился от книг о Гарри Поттере и школьных ежегодников. Один из них, выпущенный в 2009 году, включал страницу с посланием от родителей – коллаж из ее детских фотографий с цитатой Ральфа Уолдо Эмерсона: «Не иди туда, где проходит тропа; иди туда, где нет дороги, и оставь там свой след».

Внезапно меня посетила мысль: «А ведь за все годы знакомства со Спирерами я впервые увидел их дом изнутри». Впрочем, это неудивительно, учитывая историю нашего знакомства.

С тех пор прошло много времени, и сейчас наша первая встреча уже вспоминается с улыбкой. Но на тот момент было далеко не до шуток.

Мы познакомились на улицах Блумингтона спустя несколько дней после исчезновения Лорен. Роб, будучи настоящим отцом и защитником семейства, набросился на меня с обвинениями, когда я разгласил информацию о видеозаписи, где отчетливо видно, как его дочь выходила из квартиры в компании молодого человека, с которым она не состояла в романтических отношениях.

– Не мешайте полиции вести расследование! – кричал Роб.

Впоследствии, когда до меня дошла информация о запрещенных препаратах, которые употребляла Лорен в тот злополучный вечер, Роб позвонил моему редактору и пригрозил подать в суд, если я разглашу эти сведения.

Родители Лорен воспринимали меня как угрозу, потому что я публиковал нелестные подробности о поведении их дочери, и эти детали доставляли им массу неудобств. Спиреры, загнанные в ловушку самого страшного кошмара, считали, что я вмешивался не в свое дело и ранил их чувства. По их мнению, скрупулезное изучение поступков Лорен было равносильно обвинению жертвы.

Впрочем, с течением времени они все-таки оценили мою напористость: ведь, в конце концов, мы преследовали одну и ту же цель: добиться правды. И у меня была возможность докопаться до истины, поскольку я, как истинный журналист, не скрывал подробностей дела, называл имена и оказывал давление на «заинтересованных лиц», которые находились вместе с Лорен до момента ее исчезновения.

С годами мы становились ближе – напряженные интервью постепенно переросли в душевные беседы. Мы стали общаться не только на тему расследования, но и о жизни в целом. В итоге мы сблизились настолько, что Роб и Шарлин, растившие двух дочерей в том же пригороде, где я сам вырос, стали для меня семьей – пусть и не по крови, но по общей трагедии.

На ужин Шарлин приготовила любимое блюдо семьи – пасту «Болоньезе». Закончив с вкусной трапезой, они с Робом поднялись на второй этаж, достали из коробок бумаги и фотографии, а потом вернулись и разложили их рядом с моей тарелкой.

Обратив мое внимание на фотографии, развешанные на стенах комнаты, Шарлин указала на одну из них – ту, где юная Лорен в лагере «Таванда» играла в футбол. На снимке она запечатлена в моменте погони за мячом: ее белокурые волосы собраны в хвост, язык высунут и прижат к щеке.

Шарлин улыбнулась, прищурив глаза:

– Врач запретил Лорен играть в футбол, как и другие физические нагрузки. Но она все равно не слушалась.

– Уж если она играла, то играла на все сто процентов, – подхватил Роб. – Выйдя на поле, она всецело отдавалась матчу: врезалась в игроков, выбивала мяч за пределы площадки – такова была ее манера.