Протокол: Новый Архимаг 4.0

Глава 27 В следующий раз я буду готова к его… специфическому чувству юмора

Я сел в кресло напротив. Она медленно повернула голову. И я увидел ее лицо. Невероятной, холодной красоты. Высокие скулы, тонкие, чуть презрительно изогнутые губы, и глаза… глаза старого, умного хищника, в которых плескался лед и насмешка. Это было лицо женщины, привыкшей повелевать. И получать то, что она хочет.

— Анна, принеси нашему гостю завтрак, — сказала она, даже не повысив голоса. Рыжая служанка тут же материализовалась рядом, словно из воздуха, с подносом.

То, что она поставила на стол, было не завтраком. Это было произведение искусства. Крошечные блинчики с черной икрой, яйца-пашот под голландским соусом с трюфельной стружкой, свежайшие ягоды, от которых исходил божественный аромат. И кофе, запах которого заставил бы самого заядлого зожника забыть обо всем на свете.

Мой желудок, переживший недавнее нашествие саранчи, издал тихий, но очень выразительный звук. Я мысленно приказал ему заткнуться.

— Угощайтесь, — княгиня Изабелла Вольская улыбнулась. Улыбка не коснулась ее глаз. — Вы, должно быть, проголодались. Такой выдающийся боец, как вы, должен хорошо питаться. Жаль, что ваш талант растрачивается на подпольных аренах. Вы заслуживаете большего.

Она говорила так, словно мы были старыми добрыми знакомыми, случайно встретившимися за чашечкой кофе. Ни слова о «Золотом Драконе». Ни слова о бойне. Ни слова о том, что три дня назад мы были по разные стороны баррикад.

Я взял вилку. И попробовал яйцо-пашот.

И мир остановился. Вкус был… неземным. Идеальное сочетание нежного белка, текучего желтка, сливочного соуса и терпкого аромата трюфеля. Я никогда в жизни не ел ничего подобного. Мои вкусовые рецепторы, привыкшие к студенческой еде из столовки, сейчас бились в экстазе.

«Держись, босс! — пискнула Алиса. — Это вкусовая ловушка! Она пытается подкупить тебя едой! Не поддавайся! Помни о молоке! О простом, честном, коровьем молоке по акции!»

Я с трудом проглотил кусок и постарался сделать невозмутимое лицо. Не знаю, насколько хорошо получилось. Надеюсь, я не похожу на человека, который только что узрел смысл бытия в тарелке с завтраком.

— Неплохо, — произнес я, стараясь, чтобы голос оставался ровным. — Но у нас в столовке котлеты сочнее.

Княгиня рассмеялась. Тихо, мелодично.

— Вы забавный, Хирург. Я люблю забавных мужчин. Они скрашивают серые будни. Жаль, что их так мало. Большинство предпочитает быть скучными и предсказуемыми. Как мой покойный муж, например.

Она отпила чай, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, на парящие в небе аэрокары. Напряжение за столом можно было резать ножом. Она играла. А я был ее партнером по этой странной, смертельно опасной игре.

Мне это надоело.

— Давайте закончим этот спектакль, княгиня, — сказал я, откладывая вилку. Еда была божественной, но я не собирался продавать душу за трюфельный соус. — Вы прекрасно знаете, кто я. А я, благодаря своей любопытной… агентурной сети, знаю, кто вы. Так что давайте пропустим светскую болтовню и перейдем к делу. Что вам нужно от студента-первокурсника, который просто хотел спокойно доучиться и пить молоко?

Ее улыбка исчезла. Лицо снова стало холодным и непроницаемым. Она медленно поставила чашку на блюдце.

— Прямолинейно. Не очень по-аристократически, но… эффективно, — она смерила меня долгим, оценивающим взглядом. — Хорошо, мальчик. Игра окончена. Ты прав, у нас мало времени.

Она чуть подалась вперед.

— Ты наделал много шума, Семен. Очень много. Твоя маленькая авантюра в «Золотом Драконе» поставила на уши всю планету. Теперь Хирургом интересуются очень серьезные люди. Не такие дикари, как Шен или Герман. И не такие… прямолинейные, как Аргента. Люди, которые не любят, когда в их игры вмешиваются посторонние. Люди, для которых твоя жизнь не стоит и пылинки на их ботинках. Они уже знают, кто ты. Знают твое имя, твой адрес, твоих друзей. Твоя тайна — больше не тайна. Ты сейчас — самая желанная и самая уязвимая мишень в этом городе.

Она сделала паузу, давая словам впитаться.

— Тебе нужен покровитель. Сильный союзник. Тот, кто сможет укрыть тебя от бури. И направить твой… уникальный талант… в нужное русло.

— И этот союзник, разумеется, вы? — я хмыкнул. — А какова цена этого покровительства? Стать вашей ручной собачкой? Выполнять грязную работу?

— Не собачкой, — она покачала головой. — Скорее… очень ценным активом. Ты будешь делать то, что я скажу. А взамен получишь не только жизнь, но и все, о чем такие, как ты, могут только мечтать. Деньги, власть, безопасность для твоих близких.

Я посмотрел в ее холодные, расчетливые глаза. И рассмеялся.

— Знаете, княгиня, я, может, и простой студент, но даже я знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И ваш «сыр» пахнет так, будто его выдерживали в канализации. Какая вам с этого выгода? Зачем вам нужен проблемный парень с… со склонностью к разрушению?

Она не стала увиливать. Она посмотрела мне прямо в глаза, и ее взгляд стал острым, как игла.

— Хорошо, откровенность за откровенность. Ты знаешь, где… находится Глубокое Хранилище?

Вопрос прозвучал как выстрел. У меня перехватило дыхание. Это название… Ярослав упоминал его во сне. Но как… как она узнала?

«Ой, Сеня-я-я-я-я-я… У тебя завтра экзамен по основам кибернетической этики в девять утра! — раздался в голове совершенно неуместный голос Алисы. Она, кажется, только что закончила сканировать расписание занятий. — Ты ведь не забыл, что ты еще студент? Профессор Шварц не любит опоздания! Нам нужно срочно закругляться с этими переговорами и бежать грызть гранит науки! У тебя же еще ни один билет не готов!»

Я моргнул, пытаясь совместить в голове две реальности. В одной — смертельно опасная аристократка требовала от меня ключ к древнему секрету. В другой — мне грозил незачет по кибер-этике. И, честно говоря, я не был уверен, что страшнее.

Я посмотрел на княгиню. Собрал всю свою наглость в кулак. И сказал:

— Простите, княгиня, но я ничего об этом не знаю. И мне, к сожалению, пора. У меня завтра экзамен. Нужно готовиться. Так что, если на этом все, я, пожалуй, пойду. Спасибо за персики. Отплачу как смогу.

Наступила тишина. Оглушительная. Анна, стоявшая неподалеку, замерла, как статуя. И растерянно моргала пушистыми ресницами.

Сама княгиня Вольская смотрела на меня так, словно я только что предложил ей продать ее небоскреб и купить на эти деньги годовой запас шаурмы. В ее глазах смешались шок, недоумение и… что-то еще. Что-то, похожее на искреннее, неподдельное изумление.

А потом она рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову. Это был смех женщины, которую давно ничто не удивляло, и которая наконец-то встретила что-то действительно новое и непредсказуемое.

— Экзамен… — выдохнула она, вытирая слезинку в уголке глаза. — Мальчик, ты либо самый гениальный игрок, которого я встречала, либо самый безнадежный идиот. И я, черт возьми, пока не могу понять, кто именно.

Ее смех медленно утих, сменившись той же холодной, изучающей усмешкой. Она снова откинулась в кресле, ее поза выражала расслабленность хищника, который только что вдоволь наигрался с особенно забавной мышью.

— Думаешь, я поверю в эту чушь про экзамен? — она взяла с тарелки ягоду клубники, медленно поднесла ее к губам. — Это самая оригинальная форма торга, которую я видела. Ты отказываешься от моего предложения не потому, что оно тебе не нравится, а потому, что у тебя есть дела… «поважнее». Браво. Ты не просишь больше денег или власти. Ты принижаешь саму значимость моего предложения, заставляя меня поднять ставки. Изящно. Очень не в стиле плебея. Кто тебя этому научил?

'Ну есть тут одна умница и красавица, но она слишком скромна, чтобы хвастать напрямую, — прозвучал в моей голове деловитый голос Алисы, лишенный всякой иронии.

«Вообще-то я просто наугад это брякнул, — заметил я. — Но наша Лисонька так привыкла к двойным днам и хитрым комбинациям, что по другому мыслить уже не умеет… Кстати, во сколько экзамен?»

«В девять утра. И если ты его завалишь, тебя лишат стипендии. Так что, с точки зрения базовых потребностей, экзамен действительно важнее, чем очередная попытка захватить мир. Я бы на твоем месте поторопилась».

— Я не торгуюсь, — я пожал плечами, стараясь выглядеть максимально убедительно. — У меня действительно экзамен. Я студент. А студенты сдают экзамены. Таков закон природы. Если я его не сдам, меня отчислят. Если меня отчислят, я потеряю общежитие. Если я потеряю общежитие, мне негде будет хранить молоко. Все просто.

Княгиня замерла с клубникой на полпути ко рту. Она снова всмотрелась в мое лицо, пытаясь найти подвох. Не нашла. Моя искренность, помноженная на абсолютную абсурдность ситуации, была моим лучшим оружием.

— Хорошо, — наконец произнесла она, и в ее голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Допустим. Допустим, я тебе верю. Но даже студенту, которому нужно готовиться к экзамену, не помешают союзники. Особенно, когда за ним охотится половина города.

Она отложила ягоду и снова подалась вперед. Вся ее игривость испарилась.

— Позволь мне упростить твой выбор, Семен. Давай поговорим о том, что тебя действительно волнует. Твои друзья.

Мои мышцы напряглись.

— Этот твой… шут в малиновом пиджаке. Две его спутницы. Воин по кличке Барс. И даже эта невыносимая стримерша. Они все живы. И в относительной безопасности.

— Где они? — мой голос прозвучал глухо.

— Скажем так, под моим присмотром, — уклончиво ответила она. — Они сейчас… проходят медицинское обследование и психологическую реабилитацию после пережитого стресса. В очень комфортных условиях. Не беспокойся, с ними все будет в порядке. Пока ты ведешь себя разумно.

Это была не просто информация. Это был ультиматум. Шантаж, поданный под соусом заботы.

Я молчал, взвешивая варианты. Она держала все козыри. Моих друзей, информацию, ресурсы. У меня же на руках был только блеф про экзамен и… остатки наноботов в крови.

— Что вы хотите знать про Глубокое Хранилище? — спросил я, признавая свое временное поражение.

Она улыбнулась. Улыбкой победительницы.

— Вот это уже конструктивный диалог. Я хочу знать все. Как его найти. Как его открыть. И что именно там спрятано.

Я покачал головой.

— Я без понятия.

— Не лги мне, мальчик, — ее голос стал жестким. — Тот… кто был в твоем теле там, в небе… Он знает. Я это видела в его глазах.

— Возможно, он и знает, — согласился я. — Но он — это не я. У нас с ним, скажем так, сложные отношения. И делиться секретами он не любит. Особенно со мной. Так что, боюсь, я не смогу вам помочь. По крайней мере, не сейчас.

Княгиня откинулась на спинку кресла, барабаня пальцами по столу. Она обдумывала ситуацию. Будучи тонким психологом, она. кажется, почувствовала, что я не вру.

— Хорошо, — наконец решила она. — Я вижу, что прямой допрос бесполезен. Ты слишком… сложный случай. Поэтому я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Она подняла руку, и Анна снова бесшумно подошла к столу.

— Анна, организуй нашему гостю нормальную одежду. Не эту… театральщину. Что-нибудь практичное. И машину. Пусть отвезет его в Академию.

Серьезно? Моя бровь невольно взлетела вверх.

— Вы… отпускаете меня?

— Разумеется, — она кивнула, словно это было в порядке вещей. — У тебя же экзамен. Я не какой-то монстр, чтобы мешать молодому человеку получать образование. Образование — это самое важное.

Она снова улыбнулась, и на этот раз в ее глазах плясали веселые, хищные искорки.

— Ты пойдешь на свой экзамен. Попытаешься вернуться к своей обычной, скучной жизни. Но очень скоро ты поймешь, что это невозможно. Тень Хирурга будет следовать за тобой по пятам. За тобой будут охотиться. Тебе будут угрожать. И в тот момент, когда ты окажешься на краю, когда тебе покажется, что выхода нет, ты вспомнишь обо мне. О моем предложении. И ты сам придешь ко мне. Не как пленник, а как партнер. И вот тогда мы поговорим по-настояшему.

Она протянула мне руку. Я, поколебавшись, пожал ее. Ее пальцы были холодными, как лед, но хватка — стальной.

— А до тех пор, Семен… — она не отпускала мою руку. — Можешь считать себя свободным. Почти.

Она кивнула на Анну.

— Анна будет твоим… куратором. И телохранителем. Она проследит, чтобы с тобой по дороге не случилось ничего… непредвиденного. А заодно напомнит тебе, что мое предложение все еще в силе. И да, твои друзья… пока что попользуются моим гостеприимством. Так что в твоих интересах выйти на контакт с… Ярославом. И расспросить его про Глубокое Хранилище.

Через полчаса я стоял у лифта, одетый в дорогие, но удобные черные джинсы и кашемировый свитер. От императорского халата не осталось и следа. Только пиксельная цензура под джинсами напоминала о недавнем безумии. Рядом со мной, как тень, стояла Анна в строгом брючном костюме.

— Господин, машина ждет, — сказала она своим безупречным голосом.

Двери лифта открылись. Я шагнул внутрь. Анна последовала за мной.

— Княгиня просила передать вам еще кое-что, — сказала она, когда лифт плавно поехал вниз.

— Что именно?

— Она сказала… — Анна на мгновение замялась, словно подбирая слова. — «Передай своему… внутреннему демону… что я с нетерпением жду нашей следующей встречи. И в следующий раз я буду готова к его… специфическому чувству юмора».

Я молчал всю дорогу до Академии. Город за окном бронированного лимузина жил своей жизнью. Студенты спешили на пары, аэрокары лениво плыли по своим трассам. Все казалось таким нормальным. Таким далеким от того мира, в котором я побывал.

Но я знал, что это лишь иллюзия…

Машина остановилась у ворот Академии.

— Мы приехали, господин, — сообщила Анна. — Я буду на связи. Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите эту кнопку.

Она протянула мне крошечный, похожий на запонку коммуникатор. Я молча взял его.

— Удачи на экзамене.

Я вышел из машины и полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух. Дождь кончился. Над башнями Академии светило солнце. Впереди меня ждал профессор Шварц, кибер-этика и, возможно, самый сложный билет в моей жизни.