Глава 14

Император Тран-ки-ки смотрел на каменные своды своего дворца и был недоволен. Он послушался совета своих союзников — людей и ждал, что те на борту огромного ледового корабля приползут к нему за едой и убежищем. Но прошло много недель, а с корабля не раздавалось ни звука.

В конце концов он принял решение не ждать больше, а атаковать. Последние несколько дней его военные силы постоянно атаковали спрятавшихся в гавани. Они нападали на них со стрелами и наблюдали только, как защитники прятались в укрытия за крепкими деревянными стенами корабля, они даже пытались использовать маленькое магическое световое оружие небесных людей, но обнаружили только, что по меньшей мере у двоих людей на борту такие же устройства. Пленники использовали их более искусно, чем они.

Кроме этого, у команды транов были странные горизонтальными луки с короткими тяжелыми Стрелами, которые пробивали самую толстую броню. Теперь он мог только наблюдать с разочарованием, как еще одна атака была отбита и его деморализованные войска отступают по льду. Он с гневом смотрел на двух небесных людей, которые обещали ему так много, а получалось пока так мало. Корфу молча стоял рядом.

Несмотря на то, что высокий человек из двух небесных людей говорил больше, Массул знал, кто на самом деле командует. Он направил свой гнев на меньшего ростом смуглого человека, лицо которого едва было видно за козырьком костюма.

— Где та великая победа, которую ты обещал мне? Когда я буду владычествовать над миром? Я не могу даже управлять гаванью в своей столице.

— О чем ты беспокоишься? — сказал Бамапутра через переводчика. — Они здесь в ловушке. Те, кто ускользнул, вынуждены были вернуться. Если кто-то не вернулся, мы примем меры, чтобы о них позаботились наши люди, когда они вернутся к небесным пришельцам. Однако более вероятно, что они утонули.

С борта судна сообщалось о спуске спасательной шлюпки в открытое море перед тем, как загадочно прервалась связь. Бамапутра сожалел об очевидной потере катера, а также о высокоэнергетическом вооружении на его борту, но такие потери ожидались в борьбе с воинственными первобытными людьми. Самое важное было, что большинство, если не все из уцелевших, вернулись в гавань Ингьяпин.

При снаряжении установки было решено, что едва ли потребуется больше одного высокоэнергетического орудия. Это решение оказалось недальновидным, хотя и преодолимым.

Император негодовал.

— Если я командую своими собственными подчиненными, я должен, по крайней мере, продемонстрировать власть над своим собственным городом-государством. — Он властным жестом указал в сторону пришвартованного в гавани корабля «Сландескри». — Почему мы не в состоянии победить тех, кто насмехается надо мной?

— Они лучше организованы, решительны, у них хорошая выучка. У них есть пара украденных у вас ручных лучевых устройств. Их люди гораздо лучше воюют, чем ваши.

Массул отвернулся и стал смотреть на парапет.

— Ты сказал, что обучишь моих солдат, сделаешь из них непобедимую боевую силу.

— Такие дела требуют времени и лучшего вооружения. — Антал кивнул в сторону ледохода.

— Тот, кто руководит обороной этого корабля, знает что делает. Я подозреваю, что с исполином надо что-то делать. Мне не нравятся его взгляды с той минуты, как мы увидели его. Нам надо было сразу подстрелить его. Ученые — не проблема. Правда, там был один, на вид ничего не представляет из себя, назвался коммивояжером. Забавный малый. Находчивый. Мне он понравился. Как его звали?

— Форчун, — пробормотал Бамапутра. — Этан Форчун, мне кажется.

— Да, он. Я совсем не могу его понять. Ты думаешь, что он у тебя во власти, и вдруг он выдает что-то неожиданное. Его надо тоже убить. Хоть забавен, но опасен.

— Почему вы не можете пролететь над ними к расстрелять их со своих воздушных судов?

— Во-первых, из-за того, что у нас остался один катер, — отвечал ему Антал. — Во-вторых, у их ручных лучевых пистолетов такая же дальность, как и у наших. Я не буду рисковать катером, пока я не увижу, что стоит рисковать.

— Это оскорбление моего королевского достоинства, — сказал разгневанный Массул. — Какая еще причина вам требуется?

Антал повернулся к управляющему и перешел на земно-английский.

— Большая часть того, что говорит этот провокатор, — тарабарщина, а остальное — суета.

— Что касается меня, — сказал Бамапутра, — то я полагаю, что один или несколько людей из тех, кто ушел на небольшой лодке, могут вернуться в «Медную Обезьяну». Я бы хотел знать это наверняка.

— Это не имеет значения: если кто-нибудь прорвется, Марквел или Нилачек позаботятся о нем.

— Я бы не полагался на средства, рассчитанные на крайний случай.

— Так что вы хотите делать? — спросил Антал.

— Я сомневаюсь, что мы сможем увеличить мощность в установке до той точки, где нагрев атмосферы и таяние морского льда возрастет в десять или двенадцать раз. Теперь, даже если поднимется тревога, мы сможем продержаться здесь еще немного. Если бы мы растопили достаточный кусок льда, процесс сделался бы неостановимым. Солнце в открытом море ускорило бы таяние льда.

Антал облизал губы:

— Я не хотел бы и пытаться сделать это. Вы включаете реакторы с такой скоростью, что добиваетесь разрушения защитного слоя. Мы не планируем такой результат.

Бамапутра показал жестом в сторону «Сландескри».

— На это тоже не рассчитывали, поэтому мы должны действовать так, как если бы произошло худшее, пока мы не располагаем другими сведениями.

— Вы никогда не убедите специалистов согласиться на это.

— У них нет выбора. Им некуда деваться, и они увязли так же глубоко, как вы или я. Даже если кто-то со спасательной шлюпки достиг «Медной Обезьяны» и даже если наши люди не сумели его обезвредить, власти начнут раскачиваться. Они будут искать подтверждения рассказа гражданских лиц, потом состоятся встречи, будут приняты совместные постановления. Пройдут голосования. Санкции будут одобрены. Пока они бездельничают, мы укрепим здесь нашу оборону, окопаемся лучше и получим соответствующее вооружение.

Мастер горько рассмеялся над ним:

— Это не военное укрепление, и наши люди — не солдаты. Машина-насос может выкурить нас из этой горы, даже не приближаясь.

— Я знаю это. Но они будут сначала вести переговоры, пытаясь избежать кровопролития. К тому времени, когда они наконец прибудут и мы окончательно согласимся сдаться, мы сможем довести таяние до такого состояния, когда будет проще приспособиться к измененному климату, чем противоборствовать процессам. Мы должны попытаться в любом случае. — Он обернулся к Массулу и объяснил, что они собирались делать.

Император отреагировал не так, как ожидалось:

— Нет, вы ошибаетесь в одном: у нас есть выбор. Вам безразлична наша планета, а транам, не безразлична. Я могу бороться со своей родней, но я не могу победить небесные лодки и световые лучи. Вы просите слишком многого.

— Вы хотите быть императором или нет? — спросил Бамапутра властно.

— Лучше быть живым ландграфом, чем мертвым императором. Я буду сражаться с транами, но я не буду воевать с небесными людьми с помощью энергетического оружия. Мы сдадимся.

— Прошу прощения, — вежливо переспросил Бамапутра. — Вы сказали, сдадимся?

— Вы принимаете меня за дурака? Если эти небесные люди, — он кивнул в сторону ледохода, — более сильные, чем вы, почему я не должен вступить с ними в союз? Вы думаете, что они не примут меня? А я думаю, примут. Ингьяпин — мал сегодня, но большие города часто вырастали из маленьких поселения. Мы все еще служим убежищем для всех разочарованных и лишенных избирательных прав. — Он помахал лапой. — Я отрекаюсь от вас. Делайте, что хотите внутри вашей горы, но с этого времени можете делать это без моей помощи.

Антал возразил ему:

— Послушай, мохнатый умник, не мы без твоей, а ты без нашей помощи не обойдешься. Вы забыли, «ваше величество», кто посадил вас на трон?

— Вы не единственные люди с небес, кто хочет помочь транам. Я теперь это вижу. Возможно, вы даже не лучшие. Я больше не верю вашим историям. — Он опять показал на ледоход. — Те траны, что сражались вместе с другими небесными людьми, не похожи на обманутых бедняков. Я начал интересоваться тем, что они пытались рассказать мне о своих изобретениях. Да, я начал интересоваться. И решил. Мы вступим с ними в союз. Я здесь все еще император.

— О да, вы правы. — Антал отступил и сделал знак.

Корфу кивнул, прошептал двум солдатам из почетной охраны, они подхватили Массула фел-Стуовика и потащили к краю парапета.

— Отпустите меня! Отпустите немедленно! — Ветер разносил его крик. — Я император. Я император Тран-ки-ки, ландграф Ингьяпина. Я приказываю вам…

Через минуту Антал отступил от края каменного парапета и огляделся. Несколько любопытных прохожих собрались внизу на льду. Через минуту они откинули капюшоны, чтобы посмотреть наверх. Потом повернулись и разбежались в разных направлениях.

Антал выразительно взглянул на Бамапутру.

— С одной проблемой покончено.

— Если бы все наши проблемы так легко решались. — Бамапутра повернулся к торговцу. — Корфу рен-Архавега, я назначаю тебя ландграфом Ингьяпина и императором Тран-ки-ки.

— К вашим услугам, господа. — Корфу отвесил странный поклон транов. — Приближенные Массула могут оказать сопротивление.

— Мы позаботимся об этом, — заверил его Бамапутра. — Вы понимаете, что мы собираемся здесь делать? Мы собираемся испытать и ускорить процесс нагрева.

— Я понимаю, сэр. Я думаю, это к лучшему. Зачем ждать, только потому, что один глупый старик ничего не понимает?

— Зачем в самом деле ждать? — пробормотал Бамапутра.

Антал положил руку на плечо Корфу:

— Попытайся взять корабль. Не рискуй большим количеством войск. Мы хотим их здесь так содержать, чтобы они не могли ускользнуть. Когда-нибудь они проголодаются и уступят. А мы вернемся к нашей работе. Мы оставим тебе коммуникатор, одно из наших переговорных устройств, так что ты сможешь связаться с нами, если случится что-то неожиданное.

Корфу выпрямился:

— Не беспокойся, друг Антал. Ты можешь положиться на меня.

— Да, я знаю. Вот почему мы сделали тебя императором. Надо было сделать это несколько месяцев назад вместо того, чтобы возиться с этим сумасшедшим старикашкой. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Минутку, — мягко остановил Бамапутра.

Антал нахмурился, обернулся к хозяину.

— Что-то не так?

— Да. Слушайте.

Наконец Корфу спросил:

— Ветер?

— Нет-нет, не ветер. — Губы Бамапутры напряглись, выражение лица стало надменным. — Это хуже проклятого ветра.


— Как долго мы сможем продержаться? — Чила Хванг облокотилась на борт, вглядываясь в далекий, овеваемый ветром город. Этан стоял рядом.

— Неделю, — сказал он ей. — Гуннар думает, две или три.

— Что тогда?

— Тогда мы попытаемся заключить с нашими «друзьями» сделку. — Он кивнул в направлении гавани. — Скажем, ты не можешь обращаться так с людьми, ты не можешь изводить их до смерти, или тогда мы перейдем на стрелы арбалета и заряды лучевого пистолета,

Она вздохнула, повернулась и пристально на него взглянула.

— Значит, Миликен не прорвался.

— Мы не знаем этого. Еще не знаем. Миликен очень находчивый. Хитрый. Еще есть надежда.

— Да, он достаточно гибкий.

Теперь был черед Этана внимательно посмотреть на нее.

— Вы разбираетесь в достоинствах нашего друга Миликена, правда? — Она изучала взглядом контуры механического заграждения у корабля «Сландескри». — Что он за человек?

Он отвернулся, чтобы она не видела его улыбки, и вдруг напрягся:

— Вы слышите что-нибудь, Чила?

Она уставилась на заграждение.

— Слышу ли что-нибудь? Только ветер.

— Нет, что-то кроме ветра. Более высокий звук.

Другие тоже услышали это. Воины и матросы поспешили на нос корабля. Этан и Хванг шли следом.

— Скиммер! — закричал он с воодушевлением. — Это, должно быть, скиммер!

— Ваше восхищение преждевременно, дружище. — Сзади подошел Септембер. Тяжело дыша, он пытался разглядеть вход в гавань. — Это наверняка скиммер, но чей? — Он держал наготове огромный боевой топор транов, подарок ландграфа Уоннома, опираясь топорищем о палубу. Септембер стоял, подбоченясь, похожий на призрак в странном одеянии, случайно материализовавшийся на бульварах Земли в Нью-Париже. Варвар, и только, подумал Этан.

— Может ли случиться так, что дьявольские хозяева горы вызовут откуда-то другую небесную лодку, чтобы она помогла им атаковать нас? — спросила Чила.

— Это возможно. — Этан уже терял первоначальный восторг, вызванный приближением скиммера.

— Если это так, мы мало что можем сделать. Скиммер будет обстреливать нас, это точно. Для нас важно, как он вооружен! Я не думаю, что у них есть другая пушка. Нет необходимости в двух тяжелых орудиях. Может быть, у них есть другой скиммер для исследований, и они отослали его назад, когда один, следивший за нами, не вернулся. Что вы думаете, Сква?

— Я не знаю, что думать. Если наш друг Антал имел доступ к более тяжелой артиллерии, думаю, нас бы угостили этим раньше. Я не могу понять, что все это означает? — Он посмотрел в сторону города. — Если готовится атака, они нападут на нас с обоих сторон.

— Увы, скиммер не с «Медной Обезьяны», — сказала им Чила Хванг. — Ведь там нет скиммеров. Только ледовые велосипеды, поскольку их присутствие нарушит…

— Ясно-ясно, — нетерпеливо сказал Этан. — Это противоречит законам об использовании усовершенствованных транспортных систем в слаборазвитых цивилизациях. Слишком большой шок для местных жителей. Меня тошнит от этого запрета.

Гул становился громче.

— Один небольшой скиммер печально и необычно окончил свое существование, — сказал Септембер. — По звуку этот гораздо крупнее, тип грузового судна. — С развевающимися белыми волосами, образовавшими нимб вокруг головы, Септембер все-таки не походил на святого. Он грозно стукнул рукой о борт. — Вот он!

— Видишь ли ты, кто на борту?

Септембер не видел, но тран разглядел.

— Много таких, как ты, — говорил им Гуннар. — Это и впрямь большая небесная лодка, чем та, которая пыталась потопить нашу спасательную шлюпку.

— Пушки, пулеметы? — проревел Септембер. — Что ты видишь?

— Я не вижу такого большого вооружения, никаких метальных снарядов. — Гуннар оперся о борт. — Я его вижу, клянусь бородой своего дедушки!

— Кого? Кого? — торопил его Этан.

— Нашего грамотея!

— Грамотея?

— Вильямса, он видит Вильямса, — весело крикнул Септембер. — Учителя!

— Это так. Уважаемый вернулся с поддержкой.

— Но это невозможно! — Хванг встала на цыпочки, чтобы увидеть их. — В «Медной Обезьяне» нет катеров.

— Держу пари, что маленький книжник вытащил его из своих ботинок! — Септембер танцевал и крутился как сумасшедший, толкая трана и людей. — Учитель вернулся, и школа в сборе!

— Я не понимаю, — Этан старался быть более сдержанным в проявлении радости. — Где он взял скиммер?

— Мы вскоре узнаем, — сказал Гуннар, — поскольку небесное судно идет прямо на нас.

Септембер правильно определил его размер. Это был большой транспортный корабль, на котором было много людей. В спецкостюмах, они держали в руках оружие, сияющее на Солнце. Никаких пушек, но множество винтовок, каждая с большей дальнобойностью и мощностью, чем многие современные лучевые устройства, и, конечно, не менее смертоносные, чем вооружение Бамапутры.

Пока они восхищенно взирали, судно перелетело через надолбы гавани и встало рядом с ледовым кораблем. Вильямс объяснил капитану, где пришвартоваться. Маленький школьный учитель осторожно поднялся на борт ледохода, подхваченный десятками рук и заключенный в объятия.

Он провел трудное двухдневное путешествие, хорошо себя чувствуя, но сейчас был немного подавлен неумеренными приветствиями и поздравлениями. Чила Хванг почти задушила его.

— Мы не собираемся мучить его вопросами прямо сейчас, — Септембер усмехнулся. — Пошли поглядим на его спутников. Кто они такие?

Этан пошел за своим другом.

— Может быть, вскоре каждый аванпост обзаведется небольшим военным контингентом. Наверное, они прибыли в наше отсутствие как раз в то время, когда Миликен просил о помощи. Они могли приехать вместе с последней месячной доставкой грузов.

— Возможно. — Септембер взбежал по трапу на палубу скиммера. Этан — следом за ним.

Женщины и мужчины разных возрастов приветливо улыбались им. Некоторые разговаривали друг с другом. Все выглядели профессиональными военными. Они не были похожи на группу добровольцев, которую Вильямс мог набрать в «Медной Обезьяне». Эти люди умели обращаться с оружием.

Этан продолжал думать, что по какой-то причине на каждом аванпосте теперь появилось небольшое вооруженное формирование, пока некто не появился из каюты. Он не мог разобрать черт лица, поскольку свет из окна почти ослепил его, но фигуру не узнать было невозможно, и голос был хорошо знаком. Через минуту он увидел ее.

— Привет, Этан. Рада увидеть вас вновь. Я не была уверена, что когда-нибудь скажу эти слова.

Септембер хмыкнул:

— Действительность превзошла, значит, ожидания.. — Он с веселой подначкой смотрел на Этана, но тот был безмолвен.

Женщина удивленно отступила.

— Разве вы не можете что-нибудь сказать? Поцелуйте хотя бы из вежливости.

Сильная рука толкнула Этана. Он уставился на Септембера, который многозначительно улыбался.

— Слышишь, что сказала леди, юный друг? Поцелуй ее!

Этан осторожно прикоснулся губами к губам женщины, о существовании которой вспоминал так редко. Она отступила назад, хмурясь.

— Лучшее, что можно сделать — это взять моих людей и отправляться прямо на «Медную Обезьяну», хотя можете оставаться здесь и играть в ледышки, пока пальцы не посинеют.

— Извините, Колетта. Я потрясен. — Он обнял ее обеими руками и крепко поцеловал. Она страстно отвечала, а команда скиммера с интересом наблюдала за ними.

Септембер подошел к высокому, худому человеку своего возраста, имевшему начальственный вид.

— Приветствую, приятель.

— И вам — салют! Как вас сюда занесло? Мисс дю Кане сказала, что у нее тут еще есть дела. Впрочем, никто не знает, что у нее на уме, — он посмотрел на Септембера. — Вы тоже ее знаете?

— Слышали вы о том, как ее вместе с отцом похитили?

— Так вы, должно быть, Сква Септембер. Конечно, все слышали об этом. — Так все это правда?

— Да. Все, все, все.

— Никто не удивился, что она выпуталась из трудного положения. — Он кивнул в сторону обнимающейся пары. — Я знаю семью дю Кане двадцать лет. Они крепки, как сталь, но работать у них хорошо. — Он протянул руку в перчатке. — Я Ириоль, Роджер Ириоль. Я командую охраной дома, хотя многие предпочитают назвать нас телохранителями.

Большая рука Септембера легла на его руку.

— Думаю, что вы и ваши люди появились в самое время. Как вы справляетесь с этими прошлыми привычками? — Он показал на мощные ружья.

Ириоль пожал плечами.

— Мисс дю Кане обычно достигает того, чего хочет. Очевидно, она знает, что представляет из себя этот мир, и она хочет быть уверенной, что справится с ним. — Он повернулся и хмуро посмотрел на город.

— Скажите, что тут происходит? Что вы здесь делаете и почему вы так рады этим пушкам? Ваш друг, Вильямс, мало что объяснил, и я, признаюсь, мало что понял.

— На самом деле все не так сложно. — Септембер объяснял кратко, насколько возможно.

В это время Этан и Колетта подошли к краю скиммера, обращенному к «Сландескри».

— Старый корабль сохранился почти таким же, каким остался в моей памяти.

— Изменилось немного. Вы отсутствовали недолго.

— Такое чувство, что прошло несколько лет. Это Гуннар Рыжебородый, не так ли? А, Эльфа Курдаг…

— Курдаг-Влата, — поправил ее Этан. — Они поженились.

— Как осуществляется идея объединения?

— Достаточно хорошо. Несколько городов-государств формально объединились, а другие думают присоединяться.

— Звучит многообещающе. — Мрачный подтекст внезапно прозвучал и ее голосе. — Миликен рассказал мне все о том, что здесь происходит. И с этим будет покончено.

— Это не ваша забота, Эльфа. Почему бы властям не приняться за это кардинально?

— Миликен беспокоился о том, сколько времени потребуется, чтобы их остановить, и об ущербе, который нанесут эти преступники. Я не живу лишь для коммерции, Этан. У меня другие ценности, как и у каждого из нас. Мы собираемся арестовать главарей немедленно. Потом законы вступят в силу. — Она показала на заполненную транами улицу.

— Траны сделали добро мне и моему отцу. Мы обязаны им.

— Как он?

— Геллеспон дю Кане умер четыре месяца назад. Если вы помните, отец был плох уже тогда. Мозг — не единственный орган, отказавший ему, и переезд через Тран-ки-ки не принес ему пользы. Он был слишком болен для любого вида пересадки органов, но я не думаю, что он согласился бы на это. Он устал. Его смерть не была неожиданностью. Я уже давно занималась его делами. Вы знаете об этом. Я говорила тебе об этом.

— Я помню.

— Прошло больше четырех месяцев. Гораздо легче было, когда был жив и внешне руководил компанией. Он был гораздо более тактичен, чем я.

Он пытался не смеяться.

— Я помню. Вы всегда говорили только то, что думаете.

— Точно. Нет других способов вести дело. Мне нужен человек, с которым можно поговорить, кто имеет опыт общения с деловыми людьми и может смягчить раздраженные чувства.

Он замер.

— У тебя есть с кем-нибудь сейчас любовная связь? — спросила Колетта с обычной прямотой и переходя на «ты».

— Связь? Здесь?

Она выглядела удовлетворенной:

— Я скажу, что много мужчин пыталось добиться моего расположения, но я знаю, их интересовали только деньги. Деньги и власть. Это необычайные средства, усиливающие влечение, Этан. Но я бы ничего не получила взамен.

Ее пронизывающие зеленые глаза притягивали.

— Я никогда не могла быть уверена ни в одном из них, так как я уверена в тебе. И все из-за того, что мы оба здесь испытали больше года назад. Ты сказал, что не можешь жениться на мне, Этан. Ты говорил, что тебе нужно время. Время оценить, время подумать. Вот почему я вернулась. У тебя было много времени подумать.

— На самом деле у меня не было времени на долгие размышления.

— Только не говори, что я напрасно затеяла эту поездку, Этан. Я имею в виду, что рада, что появилась вовремя, чтобы помочь спасти вас, спасти планету и все это. Но это не главная причина, почему я здесь. Сейчас я — формальная глава семейства дю Кане. Я не должна ни у кого спрашивать разрешения о чем-либо. Я знаю, что я хочу.

— Ты всегда знала, что хотела, Колетта. — Он нежно улыбнулся. — Я уверен, что через десять минут после того, как ты появилась на свет, ты стала говорить врачам, что делать.

Ее глаза засверкали.

— Я вынуждена так делать. Этан, мне нужен человек, который разделил бы со мной все тяготы жизни. Ты — единственный мужчина, известный мне, который принимает меня такой, какая я есть. Независимо от ситуации или других обстоятельств. Ты хорошо относился ко мне. Мне нужен друг, помощник. Мне нужен… мне нужен ты. Мне никогда так никто в жизни не был нужен. Сейчас я отложила все свои дела и пересекла расстояние в сотни парсеков, чтобы задать тебе этот вопрос. Я думаю, что после еще одного года в этом мире ты будешь готов к жизни в роскоши. Я не предъявляю к тебе слишком много требований. — Она опустила глаза, и впервые он должен был напрячься, чтобы разобрать, что она говорит. — Я все еще люблю тебя, даже если ты не любишь меня. Но если ты дашь мне возможность, я обещаю, что сделаю для тебя все, что могу. Если ты хочешь покорную женщину, то такой возможности нет. Я не так воспитана. Виновата моя семья, мой отец. — Она подняла лицо и опять пристально посмотрела на него. — Но если ты скажешь «да», я обещаю, что тебе никогда не придется продавать карманное устройство связи и ты будешь вести такую жизнь, о которой большинство людей только мечтает.

— Колетта, я…

— Что бы ты ни собирался сказать, подожди еще минуту. Это дорого мне стоило и с финансовой стороны, и в плане эмоций. Я не собираюсь умолять. Если ты скажешь «нет» и на этот раз, я обещаю, что ты никогда меня больше не увидишь. Но если ты, мальчик, скажешь «да», если ты скажешь «да», лучше подумай об этом. Я не вынесу половинчатости. Или все, или ничем, Этан. Никаких частичных обязательств.

Он отвернулся от нее и стал смотреть на «Сландескри». Его взгляд блуждал от ворот гавани по огромному ледяному океану. Что еще он мог делать здесь? Что еще он мог совершить для транов? Если он примет это предложение, он потеряет свою свободу, но Максим Малайка позаботился о нем, обеспечив его постоянным положением в «Медной Обезьяне». Если он так беспокоился о своей свободе, зачем он согласился на этот пост? Из-за того, что открывалась перспектива уйти в отставку через 10 лет вместо 20 или 30? Черт возьми, Колетта предлагала ему возможность покупать и продавать людей, подобных Малайке.

Не будет ли у него больше возможностей для помощи транам в качестве главы одного из самых представительных деловых семейств Содружества?

Хорошо, что из того, что Колетта некрасива? Что из того, что она толста? И какую роль играет физическая красота в жизни с другим человеком?

Сам он не был писаным красавцем. Жизнь — это то, что ты и твой друг сделаешь из нее, и нельзя, не следует судить об этом, исходя из представлений других людей о том, что хорошо и что плохо, что привлекательно и что безобразно.

Когда он повернулся к ней, то опять увидел эти замечательные глаза, они умоляли, хотя Колетта и слова бы не произнесла вслух. Он взглянул на Септембера, увидел, что гигант по-отечески улыбается и медленно кивает.

— О, Боги! Конечно, я женюсь на тебе.

Она бросилась ему в объятия. И оба чуть не упали за борт скиммера.

— Очень ощутимо, — сказала она, затем быстро его поцеловала и снова обняла так крепко, что ему показалось, что ребра треснут.

Ее телохранители улыбались и вежливо смотрели в сторону. Траны на ледовом корабле трудились без устали.

Наконец она отпустила его целым и невредимым и повернулась к Ингьяпину.

— Все решено.

— Есть еще один вопрос.

Она резко обернулась.

— Что такое?

— Я не хочу, чтобы это была церемония в обычаях транов.

Она смотрела озадаченно, не понимая, а Сква рассмеялся:

— Хорошо, давай позаботимся об этом слизняке, который думает, что может по-своему разорвать этот мир. Кто еще пойдет с нами?

— Чила Хванг пойдет с нами, чтобы представлять научный штат. И Гуннар, и Эльфа. А также Грурвельк Сисфар, которая, я думаю, должна узнать, что не все действуют из эгоизма. — Он отстегнул лучевое устройство от пояса.

— Я оставлю это Та-ходингу. Вместе с оружием, которое вы привезли. Я не нуждаюсь в этом.

— Хорошо. — Она посмотрела мимо него. — Роджер!

Ириоль подошел и отдал честь.

— Ты знаешь, что здесь происходит?

Телохранитель кивнул головой в сторону Септембера:

— Мне рассказывали.

— Что ты думаешь об этом?

— Если позволено сказать, мадам, это омерзительно.

— Ты вправе так говорить, это совершенно верно. Мы собираемся арестовать нескольких граждан и прекратить эту операцию. Я поняла, что они ввели в действие систему дальней космической связи в «Медной Обезьяне». Когда мы возвратились сюда, я собиралась устроить остальных чужаков вне планеты в удобные ячейки. — Потом она добавила: — Все складывается как нельзя лучше. В бизнесе ты не можешь всегда быть уверен, что делаешь правильно. Здесь же нет такой неопределенности. Это прекрасное чувство.

Гуннара, Эльфу, Сисфар и Чилу Хванг доставили на борт. Траны удивились возможности лететь по льду, а не воздуху.

— Роджер и его люди позаботятся о делах здесь, — сказала им Колетта. — Почему ты не идешь сюда вниз, пока спор не окончится?

— Я пойду с ними, — сказал ей Этан.

— Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы моего мужа подстрелили сразу же после того, как он принял мое предложение.

— Все будет в порядке. У них здесь всего несколько ручных лучевых пистолетов. Когда они увидят, какой артиллерийский огонь мы можем открыть, они не будут долго оказывать сопротивление. У нас может быть гораздо больше неприятностей с их союзниками. Они упрямые.

— Я помню это хорошо. Никакой жестокости, — сказала она Гуннару и Эльфе через транслятор в костюме.

— Постараемся, — ответил Гуннар. — Мы упрямые. — Он улыбнулся, обнажая острые клыки.

Загрузка...