Проза, сценки, наброски

Лигудим повертел головой во все стороны и, пятясь, вышел из поля моего зрения.

10 ноября 1937

-----------------

x x x

Такие же длинные усы, как у пана Пшеховского, были у Матвея Соломанского. Пан Пшеховский гордился своими усами и глупая рожа Матвея Соломанского приводила пана в ярость. Пан стучал каблуками и кулаками, скалил зубы и плевал в стену; пан чернел от ярости и кричал тонким противным голосом.

Я писал стихи о часах, а в соседней комнате сидел пан Пшеховский и шил на швейной машинке карманы. Машинка стучала неравномерно и мешала мне сосредоточиться. Пан шил на машинке очень плохо: слышно было, как он ругал челнок и нитку, но, когда челнок и нитка подчинялись панской воле, пан вертел ручку машинки и ругал Матвея Соломанского. Мне надоела эта постоянная ругань и стук швейной машинки. Я плюнул и вышел на улицу.

<Между 10 и 15 ноября 1937>

-----------------

x x x

-- Я не советую есть тебе много перца. Я знал одного грека -- мы с ним плавали на одном пароходе -- он ел такое страшное количество перца и горчицы, что сыпал их в кушанья не глядя. Он, бедный, целые ночи просиживал с туфлей в руках...

-- Почему? -- спросил я.

-- Потому что он боялся крыс, а на пароходе крыс было очень много. И вот он, бедняжка, в конце концов умер от бессоницы.

3 января 1938

-----------------

x x x

Когда сон бежит от человека, и человек лежит на кровати, глупо вытянув ноги, а рядом на столике тикают часы, и сон бежит от часов, тогда человеку кажется, что перед ним распахивается огромное чёрное окно и в это окно должна вылететь его тонкая серенькая человеческая душа, а безжизненное тело останется лежать на кровати, глупо вытянув ноги, и часы прозвенят своим тихим звоном: "вот ещё один человек уснул", и в этот миг захлопнется огромное и совершенно чёрное окно.

Человек по фамилии Окнов лежал на кровати, глупо вытянув ноги, и старался заснуть. Но сон бежал от Окнова. Окнов лежал с открытыми глазами, и страшные мысли стучали в его одеревеневшей голове.

8 марта 1938 г.

-----------------

x x x

У него был такой нос, что хотелось ткнуть в него биллиардным кием.

За забором долго бранились и плевались. Слышно было, как кому-то плюнули в рот.

Это идет процессия. Зачем эта процессия идет?

Она несёт вырванную у Пятипалова ноздрю. Ноздрю несут, чтобы зарыть в Летнем Саду.

Михайлов ходил по Летнему Саду, неся под мышкой гамак. Он долго искал, куда бы гамак повесить. Но всюду толкались неприятные сторожа. Михайлов передумал и сел на скамеечку. На скамеечке лежала забытая кем-то газета.

Лежала забытая кем-то газета.

Лежала забытая кем-то газета.

Михайлов садился на эту газету

И думать поспешал

И думать поспешал.

<Март 1938>

-----------------

Поздравительное шествие

К семидесятилетию Наташи

Артамонов закрыл глаза, а Хрычов и Молотков стояли над Артамоновым и ждали.

-- Ну, же! Ну, же! -- торопил Хрычов.

А Молотков не утерпел и дёрнул стул, на котором сидел Артамонов, за задние ножки, и Артамонов свалился на пол.

-- Ах так! -- закричал Артамонов, поднимаясь на ноги.-- Кто это меня со стула сбросил?

-- Вы уж нас извините,-- сказал Молотков,-- мы ведь долго ждали, а вы всё молчите и молчите. Уж это меня черт попутал. Очень уж нам не терпелось.

-- Не терпелось! -- передразнил Артамонов.-- А мне, пожилому человеку, по' полу валяться? Эх, вы! Стыдно!

Артамонов стряхнул с себя соринки, приставшие к нему с пола и, сев опять на стул, закрыл глаза.

-- Да что же это? А? Что же это? -- заговорил вдруг Хрычов, глядя то на Молоткова, то на Артамонова.

Молотков постоял некоторое время в раздумье, а потом нагнулся и дернул задние ножки Артамоновского стула. Артамонов съехал со стула на пол.

-- Это издевательство! -- закричал Артамонов,-- Это уже второй раз меня на пол скидывают! Это опять ты, Молотков?

-- Да уж не знаю как сказать, товарищ Артамонов. Просто опять какое-то помутнение в мозгу было. Вы уж нас извините, тов. Артамонов! Мы ведь это только от нетерпения! -- сказал Молотков и чихнул.

-- Пожалеете об этом,-- сказал Артамонов, поднимаясь с пола.-Пожалеете, сукины дети! Артамонов сел на стул.

-- Я тебе этого не спущу,-- сказал Артамонов и погрозил кому-то пальцем.

Артамонов долго грозил кому-то пальцем, а потом спрятал руку за борт жилета и закрыл глаза.

Хрычев сразу заволновался:

-- Ой! Что же это? Опять? Опять он! Ой!

Молотков отодвинул Хрычева в сторону и носком сапога выбил стул из-под Артамонова. Артамонов грузно рухнул на пол.

-- Трижды! -- сказал Артамонов шепотом.-- Хорошо-с!...

В это время дверь открылась и в комнату вошёл я.

-- Стоп! -- сказал я.-- Прекратите это безобразие! Сегодня Наталии Ивановне исполнилось семьдесят лет.

Артамонов, сидя на полу, повернул ко мне свое глупое лицо и, указав пальцем на Молоткова, сказал:

-- Он меня трижды со стула на пол скинул...

-- Цык! -- крикнул я.-- Встать!

Артамонов встал.

-- Взяться за руки! -- скомандовал я.

Артамонов, Хрычев и Молотков взялись за руки.

-- А теперь за-а мной!

И вот, постукивая каблуками, мы двинулись по направлению к Детскому Селу. <Я шел спереди, обдумывая ритуал поздравления.>

2 августа 1938

<Я спешу, и потому, может быть, почерк мой небрежен и слог неясен.>

* Посвящен 70-летию Нат. Ив. Колюбакиной. ГПБ. Ф. 1232, ед.хр. 290. (прим. в ГББ). В "Сочинениях в 2-х тт." фамилии персонажей: Артомонов и Хрущев. -- С. В.

-----------------

Бытовая сценка

Водевиль

Сно:

Здравствуйте! Эх, выпьем! Эй! Гуляй-ходи! Эх! Эх! Эх!

Мариша:

Да что с вами. Евгений Эдуардович?

Сно:

Эх! Пить хочу! Эх, гуляй-ходи!

Мариша:

Постойте, Евгений Эдуардович, вы успокойтесь. Хотите, я чай поставлю.

Сно:

Чай? Нет. Я водку хлебать хочу.

Мариша:

Евгений Эдуардович, милый, да что с вами? Я вас узнать не могу.

Сно:

Ну и неча узнавать! Гони, мадам, водку!

Мариша:

Господи, да что же это такое? Даня! Даня!

Даня (лёжа на полу в прихожей):

Ну? Чего там ещё?

Мариша:

Да что же мне делать? Что же это такое?

Сно:

Эх, гуляй-ходи! (пьет водку и выбрасывает ее фонтаном через нос).

Мариша (залезая за фисгармонию):

Заступница пресвятая! Мать пресвятая Богородица!

Хармс (лежа в прихожей на полу):

Эй ты, там, слова молитв путаешь!

Сно (разбивая бутылкой стеклянную дверцу шкапа):

Эх, гуляй-ходи!

Падает занавес. Слышно как Мариша чешет себе голову.

Вера, Надежда, Любовь, София.

<30 сентября> 1938 года

-----------------

x x x

Как легко человеку запутаться в мелких предметах. Можно часами ходить от стола к шкапу и от шкапа к дивану и не находить выхода. Можно даже забыть, где находишься, и пускать стрелы в какой-нибудь маленький шкапчик на стене. "Гой! шкап! -- можно кричать ему.-- Я тебя!" Или можно лечь на пол и рассматривать пыль. В этом тоже есть вдохновение. Лучше делать это по часам, сообразуясь со временем. Правда, тут очень трудно определить сроки, ибо какие сроки у пыли?

Еще лучше смотреть в таз с водой. На воду смотреть всегда полезно и поучительно. Даже если там ничего не видно, а всё же хорошо. Мы смотрели на воду, ничего в ней не видели, и скоро нам стало скучно. Но мы утешали себя, что всё же сделали хорошее дело. Мы загибали наши пальцы и считали. А что считали, мы не знали, ибо разве есть какой-либо счет в воде?

<17 августа 1940>

-----------------

Приключения Катерпиллера

Мишурин был катерпиллером. Поэтому, а может быть и не поэтому, он любил лежать под диваном или за шкапом и сосать пыль. Так как он был человек не особенно аккуратный, то иногда целый день его рожа была в пыли, как в пуху.

Однажды его пригласили в гости, и Мишурин решил слегка пополоскать свою физиономию. Он налил в таз теплой воды, пустил туда немного уксусу и погрузил в воду свое лицо. Как видно, уксусу в воде было слишком много, и потому Мишурин ослеп. До глубокой старости он ходил ощупью и поэтому, а может быть и не поэтому стал ещё больше походить на катерпиллера.

пятница 16 октября 1940

-----------------

x x x

На кровати метался полупрозрачный юноша. На стуле, закрыв лицо руками, сидела женщина, должно быть, мать. Господин в крахмальном воротничке, должно быть, врач, стоял возле ночного столика. На окнах были спущены жёлтые шторы. Заскрипела дверь, и в комнату заглянул кот. Господин в крахмальном воротничке ударил кота сапогом по морде. Кот исчез. Юноша застонал.

Юноша что-то сказал. Господин, похожий на врача, прислушался. Юноша сказал: "Лодки плывут". Господин нагнулся над юношей.

-- Что с вами, мой дорогой друг? -- спросил господин, наклоняясь к юноше. Юноша молча лежал на спине, но лицо его было повернуто к стенке.

Юноша молчал.

-- Хорошо,-- сказал господин, выпрямляясь.-- Вы не желаете отвечать вашему другу. Хорошо.

Господин пожал плечами и отошёл к окну.

-- Дайте лодку,-- произнес юноша.

Господин, стоя у окна, хихикнул.

Прошло минут восемь. Юноша отыскал глазами господина в крахмальном воротничке и сказал:

-- Доктор, скажите мне откровенно: я умираю?

-- Видите ли,-- сказал доктор, играя цепочкой от часов.-- Я бы не хотел отвечать на ваш вопрос. Я даже не имею права отвечать на него.

-- То, что вы сказали, вполне достаточно,-- сказал юноша.-- Теперь я знаю, что надежд нет.

-- Ну, уж это ваша фантазия,-- сказал доктор.-- Я вам про надежды не сказал ни слова.

-- Доктор, вы меня считаете за дурака. Но уверяю вас, что я не так глуп и прекрасно понимаю свое положение.

Доктор хихикнул и пожал плечами.

-- Ваше положение таково,-- сказал он,-- что понять вам его невозможно.

<1940>

-----------------

x x x

В трамвае сидели два человека и рассуждали так:

Один говорил: "Я не верю в загробную жизнь. Реальных доказательств того, что загробная жизнь существует -- не имеется. И авторитетных свидетельств о ней мы не знаем. В религиях же о ней говорится либо очень неубедительно, например, в исламе, либо очень туманно, например, в христианстве, либо ничего не говорится, например, в библии, либо прямо говорится, что её нет, например, в буддизме. Случаи ясновидения, пророчества, разных чудес и даже привидений прямого отношения к загробной жизни не имеют и отнюдь не служат доказательством её существования. Меня нисколько не интересуют рассказы, подобные тому, как один человек увидел во сне льва и на другой день был убит вырвавшимся из Зоологического сада львом. Меня интересует только вопрос: есть ли загробная жизнь или её кет? Скажите, как по вашему?"

Второй Собеседник сказал: "Отвечу вам так: на ваш вопрос вы никогда не получите ответа, а если получите когда-нибудь ответ, то не верьте ему. Только вы сами сможете ответить на этот вопрос. Если вы ответите да, то будет да, если вы ответите нет, то будет нет. Только ответить надо с полным убеждением, без тени сомнения, или, точнее говоря, с абсолютной верой в свой ответ".

Первый Собеседник сказал: "Я бы охотно ответил себе. Но ответить надо с верой. А чтобы ответить с верой, надо быть уверенным в истинности своего ответа. А где мне взять эту уверенность?"

Второй Собеседник сказал: "Уверенность, или точнее, веру нельзя приобрести, её можно только развить в себе".

Первый Собеседник сказал: "Как же я могу развить в себе веру в свой ответ, когда я даже не знаю, что отвечать, да или нет".

Второй Собеседник сказал: "Выберите себе то, что вам больше нравится".

-- Сейчас будет наша остановка,-- сказал первый Собеседник и оба встали со своих мест, чтобы идти к выходу.

-- Простите,-- обратился к ним какой-то военный черезвычайно высокого роста.-- Я слышал ваш разговор и меня, извините, заинтересовало: как это могут два ещё молодых человека серьёзно говорить о том, есть ли загробная жизнь, или её нет?

<1940>

-----------------

x x x

-- Да,-- сказал Козлов, притряхивая ногой,-- она очень испугалась. Ещё бы! Хо-хо! Но сообразила, что бежать ни в коем случае нельзя. Это всё же она сообразила. Но тут хулиганы подошли ближе и начали ей в ухо громко свистеть. Они думали оглушить её свистом. Но из этого ничего не вышло, т. к. она как раз на это ухо была глуха. Тогда один из хулиганов шваркнул её палкой по ноге. Но и из этого тоже ничего не вышло, потому что как раз эта нога была у неё ещё пять лет тому назад ампутирована и заменена протезом. Хулиганы даже остановились от удивленья, видя, что она продолжает спокойно идти дальше.

-- Ловко! -- сказал Течорин.-- Великолепно! Ведь что бы было, если бы хулиганы подошли к ней с другого бока? Ей повезло.

-- Да,-- сказал Козлов.-- но обыкновенно ей не везёт. Недели две тому назад её изнасиловали, а прошлым летом ее просто так, из озорства, высекли лошадиным кнутом. Бедная Елизавета Платоновна даже привыкла к подобным историям.

-- Бедняжка,-- сказал Течорин.-- Я был бы непрочь её повидать.

<1940>

-----------------

Сабля

1.

Жизнь делится на рабочее и нерабочее время. Нерабочее время создаёт схемы -- трубы. Рабочее время наполняет эти трубы.

Работа в виде ветра влетает в полую трубу. Труба поёт ленивым голосом. Мы слушаем вой труб. И наше тело вдруг легчает в красивый ветер переходит: мы вдруг становимся двойными: направо ручка -- налево ручка, направо ножка -- налево ножка, бока и уши и глаза и плечи нас граничат с остальными. Точно рифмы наши грани остриём блестят стальным.

2.

Нерабочее время -- пустая труба. В нерабочее время мы лежим на диване, много курим и пьём. ходим в гости, много говорим, оправдываясь друг перед другом. Мы оправдываем наши поступки, отделяем от всего остального и говорим, что в праве существовать самостоятельно. Тут нам начинает казаться, что мы обладаем всем, что есть вне нас. И всё существующее вне нас и разграниченное с нами и всем остальным, отличным от нас и его (того, о чём мы в данный момент говорим) пространством (ну хотя бы наполненным воздухом) мы называем предметом. Предмет нами выделяется в самостоятельный мир и начинает обладать всем лежащим вне его, как и мы обладаем тем же.

Самостоятельно существующие предметы уже не связаны законами логических рядов и скачут в пространстве, куда хотят, как и мы. Следуя за предметами, скачат и слова существительного вида. Существительные слова рождают глаголы и даруют глаголам свободный выбор. Предметы, следуя за существительными словами, совершают различные действия, вольные, как новый глагол. Возникают новые качества, а за ними и свободные прилагательные. Так вырастает новое поколение частей речи. Речь, свободная от логических русел, бежит по новым путям, разграниченная от других речей. Грани речи блестят немного ярче, чтобы видно было, где конец и где начало, а то мы совсем бы потерялись. Эти грани, как ветерки, летят в пустую строку-трубу. Труба начинает звучать и мы слышим рифму.

3.

Ура! стихи обогнали нас

Мы не вольны как стихи.

Слышен в трубах ветра глас,

мы же слабы и тихи.

Где граница наших тел,

наши светлые бока?

Мы неясны точно тюль,

мы беспомощны пока.

Слова несутся и речи,

предметы скачат следом,

и мы дерёмся в сече -

Ура! кричим победам.

Таким образом, мы завлекаемся в рабочее состояние. Тут уж некогда становится думать о еде и гостях. Разговоры перестают оправдывать наши поступки. В драке не оправдываются и не извиняются. Теперь каждый отвечает за самого себя. Он один своей собственной волей приводит себя в движение и проходит сквозь других. Всё существующее вне нас перестало быть в нас самих. Мы уже не подобны окружающему нас миру. Мир летит к нам в рот в виде отдельных кусочков: камня, смолы, стекла, железа, дерева и т. д. Подходя к столу, мы говорим: Это стол, а не я, а потому вот тебе! -- и трах по столу кулаком, а стол пополам, а мы по половинам, а половины в порошок, а мы по порошку, а порошок в нам в рот, а мы говорим: это пыль, а не я,-- и трах по пыли. А пыль уже наших ударов не боится.

4.

Тут мы стоим и говорим: Вот я вытянул одну руку вперёд прямо перед собой, а другую руку назад. И вот я впереди кончаюсь там, где кончается моя рука, а сзади кончаюсь тоже там, где кончается моя другая рука. Сверху я кончаюсь затылком, снизу пятками, сбоку плечами. Вот я и весь. А, что вне меня, то уж не я.

Теперь, когда мы стали совсем обособленными, почистим наши грани, чтобы лучше видать было, где начинаемся уже не мы. Почистим нижний пункт -сапоги, верхний пункт -- затылок -- обозначим шапочкой: на руки наденем блестящие манжеты, а на плечи эполеты. Вот теперь уже сразу видать, где кончились мы и началось всё остальное.

5.

Вот три пары наших граней:

1. рука -- рука.

2. плечо -- плечо.

3. затылок -- пятки.

6.

Вопрос: Началась ли наша работа? А если началась, то в чём она состоит?

Ответ: Работа наша сейчас начнется, а состоит она в регистрации мира, потому что мы теперь уже не мир.

В.: Если мы теперь не мир, то что же мы?

О.: Нет, мы мир. Т. е. я не совсем правильно выразился. Не то чтобы мы же не мир, но мы сами по себе, а он сам по себе. Сейчас поясню: Существуют числа: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 и т.д. Все эти числа составляют числовой, счётный ряд. Всякое число найдёт себе в нём место. Но 1 -- это особенное число. Она может стоять в стороне, как показатель отсутствия счёта. 2 уже первое множество, и за 2 все остальные числа. Некоторые дикари умеют считать только так: раз и много. Так вот и мы в мире, вроде единицы в счётном ряду.

В.: Хорошо, а как же мы будем регистрировать мир?

О.: Так же. как единица регистрирует остальные числа, т. е. укладываясь в них и наблюдая, что из этого получается.

В.: Разве так единица регистрирует другие числа?

О.: Допустим, что так. Это неважно.

В.: Странно. А как же мы будем укладываться в другие предметы, расположенные в мире? Смотреть, насколько шкап длиннее, шире и выше, чем мы? Так что ли?

О.: Единица изображается нами значком в виде палочки. Значок единицы есть только наиболее удобная форма для изображения единицы, как и всякий значёк числа. Так и мы есть только наиболее удобная форма нас самих.

Единица, регистрируя два, не укладывается своим значком в значёк два. Единица регистрирует числа своим качеством. Так должны поступать и мы.

В.: Но что такое наше качество?

О.:

Гибель уха -

глухота,

гибель носа -

носота,

гибель нёба -

немота,

гибель слепа -

слепота.

Абстрактное качество единицы мы тоже знаем. Но понятие единицы существует в нас, как понятие чего-либо. Скажем, аршина. Единица регистрирует два -- есть: один аршин укладывается в двух аршинах, одна спичка укладывается в двух спичках и т. п. Таких единиц существует уже много. Так-же и человек не один, а много. И качеств у нас столько же, сколько существует людей. И у каждого из нас свой особое качество.

В.: Какое качество у меня?

О.: Вот. Работа начинается с отыскания своего качества. Так как этим качеством нам придется потом орудовать, то назовем его оружие.

В.: Но как найти мне своё оружие?

7.

Если нет больше способов

побеждать нашествие смыслов,

надо выходить из войны гордо

и делать своё мирное дело.

Мирное дело постройка дома

из брёвен при помощи топора.

Я вышел в мир глухой от грома.

Домов раскинулась гора.

Но сабля войны остаток

моя единственная плоть

со свистом рубит с крышь касаток

бревна не в силах расколоть,

Менять ли дело иль оружие?

рубить врага иль строить дом?

Иль с девы сдёрнуть с дуба кружево

и саблю в грудь вонзить потом.

Я плотник саблей вооружённый,

встречаю дом как врага.

Дом саблей в центр пораженный

стоит к ногам склонив рога.

Вот моя сабля, мера моя

вера и пера, мегера моя!

Добавление.

8.

Козьма Прутков регистрировал мир Пробирной Палаткой, и потому он был вооружён саблей.1

Сабли были у: Гёте, Блейка, Ломоносова, Гоголя, Пруткова и Хлебникова. Получив саблю, можно приступать к делу и регистрировать мир.

9.

Регистрация мира.

(Сабля -- мера)2

всё.

19-20 ноября 1929 года

* Примечания автора.

1 Сон Козьмы Пруткова: Голый генерал. Хорошо, что генерал был в эполетах, но жаль, что он не передал Пруткову сабли.

2 "Время -- мера мира". В. Хлебников.

-----------------

Одиннадцать утверждений Даниила Ивановича Хармса

* Смотри: "Предметы и фигуры, открытые Даниилом Ивановичем Хармсом". 1927 год.

I утверждение.

Предметы пропали.

II утверждение.

Было: Числовой ряд начинается с 2. Единица не число. Единица первое и единственное совершенство. Первое множество, первое число и первое от совершенства -- это 2. (Пифагорова Единица).

III утверждение.

Вообразим, что единица -- первое число.

IV утверждение.

Новая единица подчиняется закону общих чисел. Закон чисел -- Закон масс. (Хармсова Единица).

V утверждение.

Закон единицы ложен -- такого Закона нет. Есть только Закон масс.

VI утверждение.

Предмет обезоружен. Он стручок. Вооружена только куча.

VII утверждение.

Закон больших и малых чисел один. Разница только количественная.

VIII утверждение.

И человек и слово и число подчинены одному закону.

IX утверждение.

Новая человеческая мысль двинулась и потекла. Она стала текучей. Старая человеческая мысль говорит про новую, что она "тронулась". Вот почему для кого-то большевики сумасшедшие.

Х утверждение.

Один человек думает логически; много людей думают ТЕКУЧЕ.

ХI утверждение.

Я хоть и один, но думаю ТЕКУЧЕ.

всё.

Я пишу высокие стихи.

16 марта 1930

-----------------

Предметы и фигуры, открытые Даниилом Ивановичем Хармсом.

1. Значение всякого предмета многообразно. Уничтожая все значения, кроме одного, мы тем самым делаем данный предмет невозможным.

Уничтожая и это последнее значение, мы уничтожаем и само существование предмета.

2. Всякий предмет (неодушевлённый и созданный человеком) обладает четырьмя рабочими значениями и пятым сущим значением. Первые четыре суть: 1) Начертательное значение (геометрическое), 2) целевое значение (утилитарное), 3) значение эмоционального воздействия на человека, 4) значение эстетического воздействия на человека. Пятое значение определяется самим фактом существования предмета: Оно вне связи предмета с человеком и служит самому предмету. Пятое значение -- есть свободная воля предмета.

3. Человек, вступая в общение с предметом, исследует его четыре рабочих значения. При помощи их предмет укладывается в сознании человека, где и живёт. Если бы человек натолкнулся на совокупность предметов только с тремя из четырёх рабочих значений, то перестал бы быть человеком. Человек же, наблюдающий совокупность предметов, лишённых всех четырёх рабочих значений, перестаёт быть наблюдателем, превратясь в предмет, созданный им самим. Себе он приписывает пятое значение своего существования.

4. Пятым, сущим значением, предмет обладает только вне человека, т. е. теряя отца, дом и почву. Такой предмет "реет".

5. Решающими бывают не только предметы, но также: жесты и действия.

6. Пятое значение шкафа -- есть шкаф. Пятое значение бега -- есть бег.

7. Бесконечное множество прилагательных и более сложных словесных определений шкафа объединяются словом 'шкаф'.

8. Разбив шкаф на четыре дисциплины, соответствующие четырём рабочим значениям шкафа, мы получили бы четыре предмета, представляющих в совокупности шкаф. Но шкафа как такового не было бы и такому синтетическому шкафу нельзя бы было приписать пятое значение единого шкафа. Он, смещённый во едино лишь в нашем сознании, обладал бы четырьмя сущими значениями и четырьмя рабочими. В самый же момент смещения вне нас жили бы четыре предмета, обладающие по одному сущему и по одному рабочему значению.

Натолкнись на них наблюдатель -- он был бы не человеком.

9. Предмет в сознании человека имеет четыре рабочих значения и значение как слово (шкаф). Слово шкаф и шкаф -- конкретный предмет существуют в системе конкретного мира наравне с другими предметами, камнями и светилами. Слово -- шкаф существует в системе понятий наравне со словами: человек, бесплодность, густота, переправа и т. д.

10. Пятое сущее значение предмета в конкретной системе и в системе понятий различно. В первом случае оно свободная воля предмета, а во втором -- свободная воля слова (или мысли, не выраженной словом, но мы будем говорить лишь о выраженных в слово понятиях).

11. Любой ряд предметов, нарушающий связь их рабочих значений, сохраняет связь значений сущих и по счёту пятых. Такого рода есть ряд нечеловеческий и есть мысль предметного мира. Рассматривая такой ряд, как целую величину и как вновь образовавшийся синтетический предмет, мы можем приписать ему новые значения, счётом три: 1) начертательное, 2) эстетическое и 3) сущее.

12. Переводя этот ряд в другую систему, мы получим словесный ряд, человечески БЕССМЫСЛЕННЫЙ.

8 августа 1927 года

-----------------

Нуль и ноль

Беру на себя смелость утверждать следующее:

1. Смотрите внимательнее на ноль, ибо ноль не то, за что вы его принимаете.

2. Понятие "больше" и "меньше" столь же недействительно, как понятие "выше" и "ниже". Это наше частное условие считать одно число больше другого и по этому признаку мы расположили числа, создав солярный ряд. Не числа выдуманы нами, а их порядок. Многим покажется, что существо числа всецело зависит от его положения в солярном ряду,-- но я беру на себя смелость утверждать, что число может быть рассматриваемо самостоятельно, вне порядка ряда. И только это будет подлинной наукой о числе.

3. Предполагаю, что один из способов обнаружить в числе его истинные свойства, а не порядковое значение, это обратить внимание на его аномалии. Для этого удобно 6. Но впрочем, пока я об этом распространяться не буду.

4. Предполагаю и даже беру на себя смелость утверждать, что учение о бесконечном будет учением о ноле. Я называю нолем, в отличие от нуля, именно то, что я под этим и подразумеваю.

9 июля 1931 года

5. Символ нуля -- 0. А символ ноля -- О. Иными словами, будем считать символом ноля круг.

6. Должен сказать, что даже наш вымышленный, солярный ряд, если он хочет отвечать действительности, должен перестать быть прямой, но должен искривиться. Идеальным искривлением будет равномерное и постоянное и при бесконечном продолжении солярный ряд превратится в круг.

7. Правда, это не будет основным учением о числе, но в нашем понятии о числовом ряде это будет существенной поправкой.

8. Постарайтесь увидеть в ноле весь числовой круг. Я уверен, что это со временем удастся. И потому путь символом ноля останется круг О.

10 июля

-----------------

О круге

1. Не обижайтесь на следующее рассуждение. Да тут и нет ничего обидного, если не считать, что о круге можно говорить только в смысле геометрическом. Если я скажу, что круг образуют четыре одинаковых радиуса, а вы скажете -- не четыре а один, то мы в праве спросить друг друга: а почему? Но не о такого рода образовании круга хочу говорить я, а об совершенном образовании круга.

2. Круг есть наиболее совершенная плоская фигура. Я не буду говорить, почему это именно так. Но это само по себе возникает в нашем сознании при рассмотрении плоскостных фигур.

3. Так создано в природе, что чем менее заметны законы образования, тем совершеннее вещь.

4. И ещё создано в природе так, что чем более недоступна охвату вещь, тем она совершеннее.

5. О совершенстве скажу я такими словами так: Совершенное в вещи есть вещь совершенная. Совершенная вещь вызывает в нас изумление стройностью законов её образования и как она сделана. Совершенную вещь можно всегда изучать, иными словами, в совершенной вещи есть всегда что-либо не изученное. Если бы оказалась вещь, изученная до конца, то она перестала бы быть совершенной, ибо совершенно только то, что конца не имеет, т. е. бесконечно.

6. Точка бесконечно мала и потому она совершенна, но вместе с тем и непостижима. Самая маленькая постижимая точка уже не совершенна.

7. Прямая совершенна, ибо нет причин не быть ей бесконечно длинной в обе стороны, не иметь ни конца, ни начала, а потому быть непостижимой. Но делая над ней насилие и ограничивая её с обеих сторон, мы делаем её постижимой, но вместе с тем и неосовершенной. Ели ты веришь, то подумай.

10 июля

8. Прямая, сломанная в одной точке, образует угол. Но такая прямая, которая ломается одновременно во всех своих точках, называется кривой. Бесконечное количество изменений прямой делает её совершенной. Кривая не должна быть обязательно бесконечно большой. Она может быть такой, что мы свободно охватим её взором, и в тоже время она останется непостижимой и бесконечной. Я говорю о замкнутой кривой, в которой скрыто начало и конец. И самая ровная, непостижимая, бесконечная и идеальная замкнутая кривая будет КРУГ.

17 июля

-----------------

<Голубая тетрадь>

В Альбом.

Я видел однажды, как подрались муха и клоп. Это было так страшно, что я выбежал на улицу и убежал чорт знает куда.

Так и в альбоме: напакостишь, а потом уже поздно будет.

23 августа 1936

1. Мое мнение о путешествиях кратко: Путешествуя, не заезжай слишком далеко, а не то увидишь этакое, что потом и забыть будет невозможно. А если что-либо сидит в памяти слишком упорно, человеку делается сначала не по себе, а потом и вовсе трудно поддерживать свою бодрость духа.

2. Так например: один часовых дел мастер, тов. Бадаев, не мог позабыть слышанную им некогда фразу: "Если бы небо было криво, он не стало бы от этого ниже". Эту фразу тов. Бадаев понять толком не мог. она его раздражала, он находил ее неразумной, даже лишенной всякого смысла, даже вредной, потому что в ней было утверждение явно неправильное (тов. Бадаев чувствовал, что знающий физик сумел бы что-то сказать по поводу "высоты неба" и придрался бы к выражению "небо криво". Попадись эта фраза Перль ману, и тов. Бадаев знал, что смысл этой фразы Перльман разорвал бы в клочья, как молодой пёс разрывает в клочья ночные туфли) явно враждебное нормальной европейской мысли. Если же утверждение в этой фразе было истинно, то тогда оно было слишком неважно и ничтожно, чтобы о нём говорить. И во всяком случае, услышав однажды эту фразу, её следовало бы сразу же забыть. Но вот этого-то и не получалось: тов. Бадаев постоянно помнил эту фразу и тяжело страдал.

3. Человеку полезно знать только то, что ему полагается. Могу в пример привести следующий случай: один человек знал немного больше, а другой немного меньше того, что им полагалось знать. И что же? Тот, что знал немного меньше, разбогател, а тот, что знал немного больше -- всю жизнь прожил только в достатке.

4. С давних времён люди задумываются о том, что такое ум и глупость. По этому поводу я вспоминаю такой случай: Когда моя тётка подарила мне письменный стол, я сказал себе: "ну вот, сяду за стол и первую мысль сочиню за этим столом особенно умную". Но особенно умной мысли я сочинить не мог. Тогда я сказал себе "Хорошо. Не удалось сочинить особенно умную мысль, тогда сочиню особенно глупую". Но и особенно глупую мысль сочинить тоже не мог.

5. Всё крайнее сделать очень трудно. Средние части делаются легче. Самый центр не требует никаких усилий. Центр -- это равновесие. Там нет никакой борьбы.

6. Надо ли выходить из равновесия?

7. Путешествуя, не предавайся мечтам, а фантазируй и обращай внимание на всё, даже мелочи.

8. Сидя на месте, не верти ногами.

9. Всякая мудрость хороша, если её кто-нибудь понял. Непонятая мудрость может запылиться.

7 января 1937

10. (см. цикл "Случаи", N 1)

11. У одной бабушки было во рту только четыре зуба. Три зуба наверху, а один внизу. Жевать бабушка этими зубами не могла. Собственно говоря, они ей были ни к чему. И вот бабушка решила удалить себе все зубы и вставить в нижнюю десну штопор, а в верхнюю маленькие щипчики. Бабушка пила чернила, ела бурачки, а уши прочищала спичками. У бабушки было четыре зайца. Три зайца наверху, а один заяц внизу. Бабушка ловила зайцев руками и сажала их в небольшие клеточки. Зайцы плакали и чесали задними ногами свои уши. Зайцы пили чернила и ели бурачки. Се-се-се! Зайцы пили чернила и ели бурачки!

12. (см. также стихотворение "Сюита")

Некий Пантелей ударил пяткой Ивана.

И началась драка.

Елена била Татьяну забором.

Татьяна била Романа матрацом.

Роман бил Никиту чемоданом.

Никита бил Селифана подносом.

Селиван бил Семёна руками.

Семён плевал Наталье в уши.

Наталья кусала Ивана за палец.

Иван лягал Пантелея пяткой.

Эх, думали мы, дерутся хорошие люди.

13.

Одна девочка сказала: "гвя".

Другая девочка сказала: "хфы".

Третья девочка сказала: "мбрю".

А Ермаков капусту из-под забора хряпал, хряпал и хряпал.

Видно вечер уже наступал.

Мотька с гавном наигрался и спать пошёл.

Моросил дождик.

Свиньи горох ели.

Рагозин в женскую баню подглядывал.

Сенька на Маньке верхом сидел.

Манька же дремать начала.

Потемнело небо. Заблистали звёзды.

Пот полом крысы мышку загрызли.

Спи, мой мальчик, и не пугайся глупых снов.

Глупые сны от желудка.

14.

Брейте бороду и усы!

Вы не козлы, чтобы бороду носить.

Вы не коты, чтобы усами шевелить.

Вы не грибы, чтобы в шляпках стоять.

Эх, барышни!

Посдёргайте ваши шапочки!

Эх, красоточки!

Посдёргайте ваши юбочки!

Ну-ка ты, Манька Марусина,

Сядь-ка на Петьку Елабонина.

Вы не зебры, чтобы бегать с хвостиками.

Толстенькие девочки,

пригласите нас на праздники.

15.

Ведите меня с завязанными глазами.

Не пойду я с завязанными глазами.

Развяжите мне глаза и я пойду сам.

Не держите меня за руки,

Я рукам волю дать хочу.

Расступитесь, глупые зрители,

Я, ногами сейчас шпыняться буду.

Я пройду по одной половице и не пошатнусь,

По карнизу пробегу и не рухну.

Не перечьте мне. Пожалеете.

Ваши трусливые глаза неприятны богам.

Ваши рты раскрываются некстати.

Ваши носы не знают вибрирующих запахов.

Ешьте суп -- это ваше занятие.

Подметайте свои комнаты -- это вам положено от века.

Но снимите с меня бандажи и набрюшники.

Я солью питаюсь, а вы сахаром.

У меня свои сады и свои огороды.

У меня в огороде пасётся своя коза.

У меня в сундуке лежит меховая шапка.

Не перечьте мне, я сам по себе, а вы для меня только четверть дыма.

13 января 1937 года

16. Сегодня я ничего не писал. Это неважно.

9 января

17. Жалобные звуки испускал Димитрий.

Анна рыдала, уткнувшись головой в подушку.

Плакала Маня.

II.

-- Федя, а Федя!

-- Что-с?

-- А вот я тебе покажу что-с!

(Молчание)

-- Федя, а Федя!

-- В чём дело?

-- Ах ты, сукин сын! Ещё в чём дело спрашиваешь.

-- Да что вам от меня нужно?

-- Видали? Что мне от него нужно! Да я тебя, мерзавца, за такие слова... Я тебя так швырну, что полетишь, сам знаешь, куда!

-- Куда?

-- В горшок.

(Молчание).

-- Федя, а Федя?

-- Да что вы, тётенька, с ума сошли?

-- Ах! Ах! Повтори, как ты сказал!

-- Нет, не повторю.

-- Ну то-то! Знай своё место! Небось! Тоже!

23 февраля 1937 года

20.

Я подавился бараньей костью.

Меня взяли под руки и вывели из-за стола.

Я задумался.

Пробежала мышка.

За мышкой бежал Иван с длинной палкой.

Из окна смотрела любопытная старуха.

Иван, пробегая мимо старухи, ударил её палкой по морде.

21.

С прогулки возвратясь домой,

Я вдруг воскликнул: Боже мой!

Ведь я гулял четыре дня!

И что подумает родня?

22.

Погибли мы в житейском поле.

Нет никакой надежды боле.

О счастьи кончилась мечта.

Осталась только нищета.

3 апреля 1937 года

23. Обладать только умом и талантом слишком мало. Надо иметь ещё энергию, реальный интерес, чистоту мысли и чувство долга.

24. Вписываю сюда события сегодняшнего дня, ибо они поразительны. Вернее: особенно поразительно одно событие, я его подчеркну.

1) Мы вчера ничего не ели. 2) Утром я взял в сберкассе 10 руб., оставив на книжке 5, чтобы не закрыть счёта. 3) Зашёл к Житкову и занял у него 60 руб. 4) Пошёл домой, закупая по дороге продукты. 5) Погода прекрасная, весенняя. 6) Поехал с Мариной к Буддийской пагоде, взяв с собой сумку с бутербродами и фляжку с красным вином, разбавленным водой. 7) На обратном пути зашли в комиссионные магазин и увидели там фисгармонию Жадмейера двухмануального, копию с филармонической. Цена 900 руб. только! Но полчаса тому назад её купили! 7а) У Alexandrа видел замечательную трубку. 85 рублей. 8) Пошли к Житкову. 9) С Житковым узнали, кто купил фисгармонию и поехали по адресу: Песочная 31 кв. 46 Левинский. 10) Перекупить не удалось. 11) Вечер провели у Житкова.

4 апреля

15. Довольно праздности и безделья! Каждый день раскрывай эту тетрадку и вписывай сюда не менее полстраницы. Если нечего записать, то запиши хотя бы по совету Гоголя, что сегодня ничего не пишется. Пиши всегда с интересом и смотри на писание как на праздник.

11 апреля 1937 года

27.

Так начинается голод:

С утра просыпаешься бодрым,

Потом начинается слабость,

Потом начинается скука;

Потом наступает потеря

Быстрого разума силы,-

Потом наступает спокойствие,

А потом начинается ужас.

<4 октября 1937>

28.

Тебя мечтания погубят.

К суровой жизни интерес

Как дым исчезнет. В тоже время

Посол небес не прилетит.

Увянут страсти и желанья,

Промчится юность пылких дум...

Оставь! Оставь, мой друг, мечтанья,

Освободи от смерти ум.

4 октября 1937

29.

(Амфибрахий)

И рыбка мелькает в прохладной реке,

И маленький домик стоит вдалеке,

И лает собака на стадо коров,

И под гору мчится в тележке Петров,

И вьется на домике маленький флаг,

И зреет на нивах питательный злак,

И пыль серебрится на каждом листе,

И мухи со свистом летают везде,

И девушки, греясь на солнце, лежат,

И пчёлы в саду над цветами жужжат,

И гуси ныряют в тенистых прудах,

И день пробегает в обычных трудах.

25-26 октября 1937

-----------------

Баронесса и Чернильница

Бобров (указывая на Христофора Колумба):

Христофор Колумб.

Хр. Колумб (указывая на Боброва):

Бобров.

Бобров:

Если вас интересует моё воспитание, то я скажу. Я скажу.

Христофор Колумб:

Да-да, скажите пожалуйста.

Бобров

Вот я и говорю. Что мне скрывать.

Христофор Колумб:

Очень, очень интересно!

Бобров:

Ну вот я скажу так: моё воспитание было какое? Приютское.

Христофор Колумб:

Ах, пожалуйста, пожалуйста.

Бобров:

Меня отец отдал в приют. А. (держит рот открытым. Христофор становится на цыпочки и заглядывает в рот Боброву).

Бобров:

Впрочем, я торговец (Христофор отскакивает).

Христофор Колумб:

Мне мне было интересно только посмотреть что у вас там... м... м...

Бобров:

Так-с. Я значит в приюте и влюбился в баронессу и в чернильницу.

Христофор Колумб:

Неужели вы влюбились!

Бобров:

Не мешай. Да влюбился!

Христофор Колумб:

Чудеса.

Бобров:

Не мешай. Да чудеса.

Христофор Колумб:

Как это интересно.

Бобров:

Не мешай. Да это интересно.

Христофор Колумб:

Скажите пожалуйста!

Бобров:

Если ты, Христофор Колумб, ещё что-нибудь скажешь...

Сцена быстро меняется. Бобров сидит и ест суп. Входит его жена в одной рубашке и с зонтом.

Бобров:

Ты куда?

Жена:

Туда.

Бобров:

Куда туда?

Жена:

Да вон туда.

Бобров:

Туда или туда?

Жена:

Нет, не туда, а туда.

Бобров:

А что?

Жена:

Как что?

Бобров:

Куда ты идешь?

Жена:

Я влюбилась в Баронессу и Чернильницу.

Бобров:

Это хорошо.

Жена:

Это хорошо, но вот Христофор Колумб засунул в нашу кухарку велосипед.

Бобров:

Бедная кухарка.

Жена:

Она бедная сидит на кухне и пишет в деревню письмо, а велосипед так и торчит из неё.

Бобров:

Да-да. Вот это случай. Я помню, у нас в приюте в 1887 году был тоже. Был у нас учитель. Так мы ему натёрли лицо скипидаром и положили в кухне под стол.

Жена:

Боже, да к чему же ты это говоришь?

Бобров:

А то ещё был случай.

Выходит Колбасный человек.

<11-30 ноября 1930>

-----------------

x x x

В редакцию вошли два человека.

Оба сняли шапки и поклонились.

Один был курчавый, а другой совершенно лысый.

-- Что вам угодно? -- спросил редактор.

-- Я писатель Пузырёв, - сказал совершенно лысый.

-- А я художник Бобырёв,-- сказал курчавый.

<1930>

-----------------

x x x

Иван Петрович Лундапундов хотел съесть яблоко. Но яблоко выскользнуло из рук Ивана Петровича. Иван Петрович нагнулся, чтобы поднять яблоко, но что-то больно ударило Ивана Петровича по голове. Иван Петрович вскрикнул, поднял голову и увидел, что это было яблоко. Оно висело в воздухе.

Оказывается, кто-то приделал к потолку длинную нитку с крючком на конце. Яблоко зацепилось за крючок и не упало.

Морозов, Угрозов и Запоров пришли к Ивану Петровичу Лундапундову.

<1930>

-----------------

x x x

Дорогой Саша, в этом (я для краткости говорю просто в "этом", но подразумеваю "в этом письме") я буду говорить только о себе. Я хочу, собственно говоря, описать свою жизнь. Очень жаль, что я не написал тебе предыдущего письма, а то я бы написал там всё, что и пропустил здесь.

Давай прибегнем к методу сравнения. Ты, скажем, живешь там в Ашхабаде каким-то образом. Назовем это для краткости "так". А я живу здесь, условно обозначая,-- "Так так". Это я так уславливаюсь называть то и другое для того, чтобы в дальнейшем было легче и удобнее говорить о том и об этом. Если ты находишь, что обозначения "так" и "так так" неудобны, то можно называть так: ты живёшь неким образом, а я живу неким образом, но иначе. Пожалуй, остановимся на последнем обозначении.

Допустим, что я живу не "неким образом, но иначе", а таким же образом, как и ты. Что из этого следует? Для этого вообразим, а для простоты сразу же и забудем то, что мы только что вообразили. И теперь давай посмотрим, что получилось. Чуть-чуть не забыл тебе сказать, как я купил совершенно ненужное пальто. Хотя об этом я лучше расскажу потом. У меня был в гостях Игорь.

<1930>

-----------------

x x x

Иван Фёдорович пришёл домой. Дома ещё никого не было. Кот по имени Селиван сидел в прихожей на полу и что-то ел.

-- Ты что это ешь? -- спросил кота Иван Фёдорович. Кот посмотрел на Ивана Фёдоровича, потом на дверь, потом в сторону и взяв что-то невидное с полу начал опять есть.

Иван Фёдорович прошёл на кухню мыть руки. В кухне на плите лежала маленькая чёрненькая собачка по имени Кепка. Иван Фёдорович любил удивить людей и некоторые вещи делал шиворот на выворот. Он нарочно приучил кота Селивана сидеть в прихожей, а собаку Кепку лежать на плите.

-- Что Кепка? Лежишь? -- сказал Иван Фёдорович, намылив руки. Кепка на всякий случай села и оскалила правый клык, что означало улыбку.

<1930-1931>

-----------------

x x x

В Америке в каждой школе висит плакат:

"Каждый мальчик и каждая девочка должны есть горячую овсянку."

-- Я не хочу горячей овсянки,-- сказал Том Плампкин.

-- Она такая паршивая,-- сказал Дэви Чик.

-- И вонючая,-- сказал Том Плампкин.

-- И щёлкает на зубах,-- сказал Дэви Чик.

Том Плампкин достал из кармана кусок бумажки. сложил её фунтиком, переложил туда с тарелки овсянку, и спрятал фунтик обратно в карман.

Дэви Чик достал из кармана металлическую баночку из-под зубного порошка и тоже переложив туда свою овсянку спрятал баночку в карман.

<1930-1931>

-----------------

Пиеса для мужчин и женщин

Выходит Ж., постояла и ушла.

Выходит М. постоял и ушел.

Выходит Ж. постояла и ушла.

Выходит Ж. со стороны М.

Ж. (монолог):

Люблю цветы искать на речке

плыть мимо хижин, спать в траве.

Я жду мужчину. Он в косоворотке.

Он в колечке.

Он ходит весь на рукаве.

Он живет на горе.

Мы скорей на пароходе

в Амстердам

в Амстердам

к брату милому Володе

которого нету там,

он за мною в сапогах

я в косынке от него

ахах ахах!

вы не знаете всего.

М. (входит):

бабушка

<1930-1931>

-----------------

<Дуэт. Дербантова и Кукушин-Дергушин>

Дербантова (бегая по саду и тыча пальцем в разные стороны):

Жик! Жик! Жик!

Кукушин-Дергушин:

Что-то вы, Анна Павловна, больно разошлись.

Дербантова:

Жик! Жик! Жик!

К.-Д.:

Анна Павловна!

Дерб. (останавливаясь):

Что?

К.-Д.:

Я говорю, что вы, Анна Павловна, больно разошлись.

Дерб.:

Нет.

К.-Д.:

Что нет?

Дерб.:

Не разошлась.

К.-Д.:

То есть как?

Дербантова:

Да вот так, не разошлась!

К.-Д.:

Странно.

Дерб.:

Очень.

К.-Д. (подумав):

Анна Павловна!

Дерб.:

Что?

К.-Д.:

Видите ли, Анна Павловна, вы человек уже не молодой, я тоже.

Дерб.:

Я помоложе вас.

К.-Д.:

Ну да, конечно помоложе!

Дерб.:

Ну то-то же!

К.-Д.:

(раскланиваясь в публику): Первое действие закончено.

Дерб.:

Теперь начнёмте второе действие.

К.-Д.:

Начинаем!

Дербантова (тыкая пальцем во все стороны):

Жик! Жик! Жик!

Кукушин-Дергушин:

В ваши лета, Анна Павловна, так шалить не полагается.

<1930-1934>

-----------------

Бог подарил покой

Мистерия времяни и покоя

Фараон Тут Анх-Атон:

Успею встать

Успею лечь

Успею умереть и вновь родиться

держу в руках трон, яблоко и мочь

сумею от всякого черта загородиться

<1931>

-----------------

Ссора

Куклов и Богадельнев сидят за столом, покрытым клеенкой, и едят суп.

Куклов:

Я принц.

Богадельнев:

Ах, ты принц!

Куклов:

Ну и что же из этого, что я принц?

Богадельнев:

А то, что я в тебя сейчас супом плесну!

Куклов:

Нет, не надо!

Богадельнев:

Почему же это не надо?

Куклов:

А это зачем же в меня супом плескать?

Богадельнев:

А ты думаешь, ты принц, так тебя и супом облить нельзя?

Куклов:

Да, я так думаю!

Богадельнев:

А я думаю наоборот.

Куклов:

Ты думаешь так, а я думаю так!

Богадельнев:

А мне плевать на тебя!

Куклов:

А у тебя нет никакого внутреннего содержания.

Богадельнев:

А у тебя нос похож на корыто.

Куклов:

А у тебя такое выражение лица, будто ты не знаешь, куда сесть.

Богадельнев:

А у тебя веретенообразная шея!

Куклов:

А ты свинья!

Богадельнев:

А я вот сейчас тебе уши оторву.

Куклов:

А ты свинья.

Богадельнев:

Я вот тебе уши оторву!

Куклов:

А ты свинья!

Богадельнев:

Свинья? А ты кто же?

Куклов:

А я принц.

Богадельнев:

Ах ты принц!

Куклов:

Ну и что же из того, что я принц?

Богадельнев:

А то, что я в тебя сейчас супом плесну!

и т. д.

20 ноября 1933 года.

-----------------

x x x

Володя Зайцев подошел к Васе Пирогову и сказал:

-- Вася, где находится Австралия, в Африке или в Америке?

-- Не знаю,-- сказал Вася,-- но кажется в Африке.

<1933>

-----------------

x x x

-- Вот,-- сказал Петя,-- сейчас я покажу фокус.

-- Ну да,-- сказал Коля.-- Знаем мы эти фокусы!

-- Не веришь? -- сказал Петя.-- А вот смотри. Видишь у меня в этой руке ничего нет, а в этой руке мячик.

-- Подожди,-- сказал Коля.-- Покажи-ка мне этот мячик.

<1933>

-----------------

x x x

Вбегает Рябчиков с кофейником в руке.

Рябчиков:

Хочу пить кофе. Кто со мной?

Анна:

Это настоящий кофе?

Хор:

Кофе кофе поднимает

поднимает нашу волю

пьющий кофе понимает

понимает свою долю.

Рябчиков:

Где сахар?

Хор:

Сахар Сахар

тает от огня

Сахар Сахар

любимая птица коня.

Конь:

Я сахаром жить готов. Почему же нет?

Анна:

Конь пойди сюда, возьми у меня с ладони кусочек сахара.

(Конь слизывает сахар с ладони Анны)

Конь:

Ах как вкусно! Ах как сладко!

Рябчиков:

Где молоко?

Хор:

Молоко стоит в кувшинах

Молоко забава коз

в снежных ласковых вершинах

молоко трясёт мороз

и молочные ледяшки

наше горло больно режут

Ах морозы больно тяжко

ломят кости, после нежат

от мороза гибнет зверь

запирайте крепче дверь!

чтобы в скважины и щели

не пробрался к нам мороз

мы трясёмся, мы в постели

уж и лампы нам не нужны

тьма кругом во тьме доска

мы стрекозы

гибнем дружно

света нет. кругом тоска.

Анна:

Ну садитесь пить душистый

черный, клейкий и густой

кофе ласковый, пушистый

Хор:

Мы не можем, мы с тоской.

Рябчиков:

А где, хозяйка, чайная серебряная

ложечка?

Хозяйка (все та же Анна):

Ложечка растопилась. Она лежала на плите и растопилась.

Хор:

Все серебряные вещи

Туго плавки туго плавки

вы купите воск и клещи

в мелочной дорожной лавке.

<1933>

-----------------

Пиеса

1 Действие

Кока Брянский:

Я сегодня женюсь.

Мать:

Что?

Кока Бр.:

Я сегодня женюсь.

Мать:

Что?

Кока Бр.:

Я говорю, что сегодня женюсь.

Мать:

Что ты говоришь?

Кока:

Се-го-во-дня-же-нюсь!

Мать:

Же? что такое же?

Кока:

Же-нить-ба!

Мать:

Ба? Как это ба?

Кока:

Не ба, а же-нить-ба!

Мать:

Как это не ба?

Кока:

Ну так, не ба и всё тут!

Мать:

Что?

Кока:

Ну не ба. Понимаешь! Не ба!

Мать:

Опять ты мне это ба. Я не знаю, зачем ба.

Кока:

Тьфу ты! же да ба! Ну что такое же! Сама-то ты не понимаешь, что сказать просто же -- бессмысленно.

Мать:

Что ты говоришь?

Кока:

Же, говорю, бессмысленно!!!

Мать:

Сле?

Кока:

Да что это в конце концов! Как ты умудряешься это услыхать только кусок слова, да ещё самый нелепый: сле! Почему именно сле!

Мать:

Вот опять сле.

Кока Брянский душит мать. Входит невеста Маруся.

<1933>

-----------------

Фома Бобров и его супруга

Комедия в 3-х частях

Бабушка Боброва (раскладывает пасьянс):

Ну и карта же идет. Все шиворот навыворот! Король. Ну, куда мне его сунуть? Когда нужно, ни одной пятёрки нет. Вот бы сейчас пятерку! Сейчас будет пятерка. Тьфу ты, опять король!

(Швыряет карты на стол с такой силой, что со стола падает фарфоровая вазочка и разбивается)

Бабушка:

Ах! Ах! Батюшки! Вот чортовы карты! (Лезет под стол и собирает осколки) Из этого уж не склеишь. А хорошая вазочка была. Такой больше не достать. Вон ведь куда залетел! (тянется за осколком)

(В комнату входит Бобров)

Бобров:

Бабушка! Что это вы под стол залезли?

Бабушка:

Ну, ладно, ладно. Тебе чего надо?

Бобров:

Да вот, пришел спросить: не найдется ли у вас цибика чая?

Бабушка:

Ну-ка, помоги мне из-под стола вылезти.

Бобров:

Вы что, уронили что-нибудь? Ах, вазочку разбили!

Бабушка (передразнивает):

Ва-азочку разбили?

(Бобров помогает бабушке подняться. Но как только он ее отпустил, бабушка опять села на пол)

Бобров:

Ах, опять сели!

Бабушка:

Села, ну и что же?

Бобров:

Разрешите помочь. (Поднимает бабушку)

Бабушка:

Вот карта плохо шла. Я и так и эдак... Да ты меня за руки не тяни, а возьми под мышки. Всё,, знаешь ли, король за королем. Мне пятерка нужна, а тут всё короли идут.

(Бобров отпускает бабушку, и бабушка опять садится на пол)

Ах!

Бобров:

Господи! Вы опять сели.

Бабушка:

Да что ты пристал: сели да сели! Чего тебе от меня нужно?

Бобров:

Я пришел попросить у вас цибик чая.

Бабушка:

Знаю уж. Говорил уже. Не люблю двадцать раз то же самое выслушивать. Только и знаешь: Ах, опять сели! и цибик чая. Ну, чего смотришь! Подними, говорят тебе.

Бобров (поднимая бабушку):

Я уж вас, разрешите, и в кресло посажу.

Бабушка:

А ты поменьше разговаривай, а лучше поднимай как следует. Я хотела тебе сказать, да чуть не забыла: ведь дверь-то у меня в спальной опять плохо запирается. Верно, ты всё кое-как сделал.

Бобров:

Нет, я скобу на шурупчиках поставил.

Бабушка:

А ты думаешь, я понимаю, что это за скобка да шурупчики. Меня это не касается. Мне надо, чтобы дверь запиралась.

Бобров:

Она потому и не запирается, что шурупчики в древесине не сидят.

Бабушка:

Ну, ладно, ладно, это уж там твое дело. Мне надо только... Ах! (опять садится на пол)

Бобров:

Господи!

Бабушка:

Да ты что, решил меня об пол бросать с умыслом? Издеваться решил? Ах, ты, негодяй. Ну, просто ты негодяй, и лучше уходи!

Бобров:

Да я, бабушка, честное слово, хотел вас на кресло посадить.

Бабушка:

Я тебе что сказала? Чтобы ты уходил вон. А ты чего не уходишь! Ну, чего же ты не уходишь? Ты слышишь? Уходи вон! Ну? Убирайся вон!

(Бобров уходит)

Бабушка:

Вон! Вон! Вон! Убирайся вон! Скажите, какой мерзавец! (Поднимается с пола и садится в кресло) А жена его просто неприличная дама. Дома ходит совершенно голой и даже меня, старуху, не стесняется. Прикроет неприличное место ладонью, так и ходит. А потом этой рукой за обедом хлеб трогает. Просто смотреть противно. Думает, что уж если она молодая да красивая, так уж ей всё можно. А сама, неряха, у себя, где полагается, никогда, как следует, не вымоет. Я, говорит, люблю, чтобы от женщины женщиной пахло! Я, как она придет, так сразу баночку с одеколоном к носу. Может быть, мужчинам это приятно, а меня, уж извините, увольте от этого. Такая бесстыдница! Ходит голой без малейшего стеснения. А когда сидит, то даже ноги, как следует, не сожмет вместе, так что всё напоказ. А там у нее, ну, просто всегда мокро. Так, другой раз, и течет. Скажешь ей: ты бы хоть пошла да вымылась, а она говорит: ну, там не надо часто мыть, и возьмет, платочком просто вытерет. Это ещё хорошо, если платочком, а то и просто рукой. Только еще хуже размажет. Я никогда ей руки не подаю, у нее вечно от рук неприлично пахнет. И грудь у нее неприличная. Правда, очень красивая и упругая, но такая большая, что, по-моему, просто неприлично. Вот уж Фома жену нашел себе! Чем она его окрутила, не понимаю!

<1933>

-----------------

x x x

Петр МИхайлович:

Вот этот цветок красиво поставить сюда. Или, может быть, лучше так? Нет, так, пожалуй, уж очень пёстро. А если потушить эту лампу, а зажечь ту? Так уж лучше. Теперь сюда положим дорожку, сюда поставим бу тылку, тут рюмки, тут вазочка, тут судочек, тут баночка, а тут хлеб. Очень красиво. Она любит покушать. Теперь надо рассчитать так, чтобы только одно место было удобно. Она туда и сядет. А я сяду как можно ближе. Вот поставлю себе тут вот этот стул. Выйдет, что мне больше некуда сесть, и я окажусь рядом с ней. Я встречу её, будто накрываю на стол и не успел расставить стулья. Все выйдет очень естественно. А потом, когда я окажусь рядом с ней, я скажу: "Как хорошо сидеть с вами". Она скажет: "Ну чего же тут хорошего?" Я скажу: "Знаете, мне просто с вами лучше всего. Я, кажется, немножко влюбился в вас". Она скажет... Или нет, она просто смутится и покраснеет или опустит голову. А я, с этого места, наклонюсь к ней и скажу: "Вы знаете, я просто влюбился в вас. Простите меня". Если она опять промолчит, я склонюсь к ней ещё ближе... Лучше бы конечно пересесть к ней на диванчик. Но это может её испугать. Придется со стула. Вот не знаю, дотянусь ли? Если она будет сидеть прямо, то, пожалуй, дотянусь, но если она отклонится к стенке, то, пожалуй, не дотянуться. Я ей скажу: "Мария Ивановна, вы разрешаете мне влюбиться в вас?" -- нет, это глупо! Я лучше так скажу: "Мария Ивановна! Хорошо ли, что наша дружба перешла вон во что!" Нет, так тоже не годится! Вообще надо её поцеловать, но сделать это надо постепенно. Неожиданно нельзя.

(Входит Илья Семёнович)

Ил. Сем.:

Петя, к тебе сегодня никто не придет?

Петр Михайлович:

Нет, придет, дядя.

Ил.Сем.:

Кто?

П. М.:

Одна знакомая дама.

Ил.Сем.:

А я шел сейчас по улице и думал, что бы если у людей на голове вместо волос росла бы медная проволока?

П. М.:

А зачем, дядя?

Ил.Сем.:

А здорово было бы! Ты представь себе, на голове вместо волос яркая медная проволока! Ты знаешь, тебе это было бы очень к лицу. Только не тонкая проволока, а толстая. Толще звонковой. А ещё лучше не проволока, а гвозди. Медные гвозди! даже с шапочками. А знаешь что? Лучше не медные, это похоже на рыжие волосы, а лучше платиновые. Давай закажем себе такие парики!

П. М.:

Нет, мне это не нравится.

Ил.Сем.:

Напрасно. Ты не вошел во вкус. Ах! (опрокидывает вазочку с цветком)

П. М.:

Ну смотри, сейчас ко мне придут гости, а ты всё тут перебил. И скатерть вся мокрая.

Ил.Сем.:

Скорей Петя, снимай всё со стола. Мы повернем скатерть тем концом сюда, а тут поставим поднос.

П. М.:

Подожди, не надо снимать.

Ил. Сем.:

Нет нет, надо повернуть скатерть. Куда это поставить?

(Ставит блюдо с салатом на пол)

П. М.:

Что ты хочешь делать?

Ил. Сем.:

Сейчас. Сейчас!

(Снимает все со стола)

П. М.:

Дядя. Дядя! Оставьте это!

(Звонок)

Это она.

Ил. Сем.:

Скорей поворачивай скатерть. (Попадает ногой в салат) Ох, Боже мой! Я попал в салат!

П. М.:

Ну зачем вы всё это выдумали!

Ил. Сем.:

Тряпку! Все в порядке. Неси тряпку и иди отпирай дверь. (роняет стул)

П. М.:

Смотрите, вы рассыпали сахар!

Ил.Сем.:

Это ничего. Скорей давай тряпку!

П. М.:

Это ужасно. (Поднимает с пола тарелки) Что вы делаете?

Ил. Сем.:

Я пролил тут немного вина, но сейчас вытру диван своим носовым платком.

П. М.:

Вы лучше оставьте это всё. (Звонок) Оставьте всё в покое! (Убегает)

Ил.Сем.:

Ты скажи ей, что я твой дядя, или лучше скажи, что я твой двоюродный брат... (снимает со стола тарелки и ставит их на диван) Скатерть долой! Теперь можно всё поставить. (Бросает скатерть на пол и ставит на стол блюда с пола) Чорт возьми весь пол в салате!

(Входит Мария Ивановна в пальто, а за ней Петр Михайлович)

П. М.:

Входите, Мария Ивановна. Это мой дядя. Познакомьтесь.

Ил. Сем.:

Я Петин дядя. Очень рад. Мы с Петей не успели накрыть на стол... Тише, тут на пол попал салат!

М. И.:

Благодарю вас.

П. М.:

Снимите пальто.

Ил.Сем.:

Разрешите я помогу вам.

П. М.:

Да вы, дядя. не беспокойтесь, я уже помогаю Марии Ивановне.

Ил.Сем.:

Простите, тут у нас не накрыт ещё стол. (Запутывается ногами в скатерти)

М. И.:

Вы упадёте! (Смеётся)

Ил.Сем.:

Простите, тут, я думал, ничего нет, а тут эта скатерть упала со стола. Петя, подними стул.

М. И.:

Подождите, я сама сниму ботинки.

Ил. Сем.:

Разрешите мне. Я уж это умею.

П. М.:

Дядя, вы лучше стул поставьте на место!

Ил. Сем.:

Хорошо хорошо! (ставит стул к стене)

(Молчание. Все стоят на месте. Проходит минута)

Ил.Сем.:

Мне нравится причёска на пробор.

Мне хочется иметь на голове забор

Мне очень хочется иметь на голове забор.

который делит волосы в серёдке на пробор.

П.М.:

Ну вы просто дядя выдумали что-то очень странное!

М. И.:

Можно мне сесть сюда?

П. М.:

Конечно. Конечно. Садитесь!

Ил.Сем.:

Садитесь конечно! Конечно!

П.М.:

Дядя!

Ил.Сем.:

Да да да.

(М.И. садится на диван. Дядя достает из рта молоток)

П. М.:

Что это?

Ил.Сем.:

Молоток.

М.И.:

Что вы сделали? Вы достали его изо рта?

Ил.Сем.:

Нет нет, это пустяки!

М. И.:

Это фокус? (Молчание)

М. И.:

Стало как-то неуютно.

П. М.:

Сейчас я накрою на стол и будет лучше.

М. И.:

Нет, Петр Михайлович, вы ужасны!

П.М.:

Я! Почему я ужасен?

М. И.:

Ужасно! Ужасно! (Дядя на цыпочках выходит из комнаты).

М. И.:

Почему он ушёл на цыпочках?

П.М.:

Я очень рад, что он ушел. (Накрывавет на стол.) Вы простите меня за беспорядок.

М.И.:

Я когда шла к вам, то подумала, что лучше не ходить. Надо слушаться таких подсказок.

П. М.:

Наоборот, очень хорошо, что вы пришли.

М.И.:

Не знаю, не знаю.

(П. М. накрывает на стол)

П. М.:

Весь стол в салате! и сахар просыпан! Слышите как скрипит под ногами? Это очень противно! Вы завтра станете всем рассказывать, как у меня было.

М. И.:

Ну, может быть кому-нибудь и расскажу.

П. М.:

Хотите выпить рюмку вина?

М.И.:

Нет спасибо я вино не пить не буду. Сделайте мне бутерброд с сыром.

П. М.:

Хотите чай?

М. И.:

Нет, лучше не стоит. Я хочу скоро уходить. Только вы меня не провожайте.

П.М.:

Я сам не знаю, как надо поступить. На меня напал столбняк.

М.И.:

Да да, мне лучше уйти.

П. М.:

Нет, по-моему лучше вам не уходить сразу. Вы должны меня великодушно простить...

М. И.:

Зачем вы так говорите со мной?

П. М.:

Да уж нарочно говорю так.

М. И.:

Нет это просто ужасно всё.

П. М.:

Ужасно! Ужасно! Ужасно!

(Молчание)

П. М.:

Мне всё это страшно нравится! Мне нравится именно так сидеть с вами.

М. И.:

И мне тоже.

П. М.:

Вы шутите, а я правду говорю. Мне честное слово всё это нравится!

М.И.:

У вас довольно прохладно (вынимает изо рта молоток).

П. М.:

Что это?

М. И.:

Молоток.

П. М.:

Что вы сделали? Вы достали его изо рта!

М.И.:

Он мне сегодня весь день мешал вот тут (показывает на горло)

П. М.:

Вы видите в моих глазах продолговатые лучи.

они струятся как бы косы

и целый сад шумит в моих ушах

и ветви трутся друг о друга.

и ветром движутся вершины

и ваши светлые глаза

как непонятные кувшины

мне снятся ночью. Боже мой!

М.И.:

К чему вы это говорите?

Мне непонятна ваша речь.

Вы просто надо мной смеетесь.

вы коршун я снегирь

вы на меня глядите слишком яростно

и слишком часто дышите

Ах не глядите так! Оставьте!

Вы слышите?

П.М.:

<1933>

-----------------

Объяснение в любви

Водевиль

Он:

Тут никого нет. Посижу-ка я тут.

Она:

А, кажется, я одна. Никто меня не видит и не слышит.

Он:

Вот хорошо, что я один. Я влюблён и хочу об этом подумать.

Она:

Любит ли он меня? Мне так хочется, чтобы он сказал мне это. А он молчит, всё молчит.

Он:

Как бы мне объясниться ей в любви. Я боюсь, что она испугается и я не смогу её больше видеть. Вот бы узнать, любит она меня или нет.

Она:

Как я его люблю! Неужели он это не видит. А вдруг заметит и не захочет больше со мной встречаться.

<1933>

-----------------

x x x

В Америке жили два американца, мистер Пик и мистер Пак. Мистер Пик служил в конторе, а мистер Пак служил в банке. Но вот однажды мистер Пик пришел в свою контору, а ему говорят: "вы у нас больше не служите". А на другой день мистеру Паку то же самое сказали в банке. И вот мистер Пик и мистер Пак остались без места. Мистер Пик пришел к мистеру Паку и сказал:

-- Мистер Пак!

-- Что? Что? что? что? Ты спрашиваешь: что нам делать? что нам делать! Ты спрашиваешь: что нам делать?

-- Да,-- сказал мистер Пик.

-- Ну вот, ну вот, ну вот, ну вот! Ну вот видишь, что получилось? Вот видишь? Вот видишь, какая наша история!

-- Да,-- сказал мистер Пик и сел на стул, а мистер Пак принялся бегать по комнате.

-- Сейчас у нас, сейчас тут у нас... Я говорю у нас тут в Соединенных штатах. Американских Соединенных штатах. В Соединенных штатах Америки, тут, у нас... ты понимаешь где?

<1933>

-----------------

x x x

Леонидов:

Я утверждаю, что когда мы к нему подошли, он от нас отошёл и потом ушёл.

Григорьев:

Да он ушёл, но не потом.

Л:

Он ушел именно потом. Сначала отошёл, а потом ушёл.

Г:

Ну зачем так говорить, когда он ушёл вовсе не потом.

Л:

Мы к нему подошли?

Г:

Да.

Л:

Он отошёл?

Г:

Да.

Л:

А потом ушёл!

Г:

Ну вот опять! Не потом он ушёл! Честное слово, не потом!

Л:

Клянитесь, сколько вам угодно! А он именно отошёл, а потом ушёл.

Г:

Не потом.

Л:

Именно потом!

Г:

Не потом, потому что потом он отошёл, а сначала не ушёл.

Л:

Это ваше мнение! А моё, что он ушёл.

Г:

<1934-1936>

-----------------

x x x

Нина:

Вы знаете! А? Вы знаете? Нет, вы слышали? А?

Вар.Мих.:

Что такое? А? Что такое?

Нина:

Нет, вы только подумайте! Варвара Михайловна! Вы только подумайте!

Вар.Мих.:

Что такое? А? Что такое?

Нина:

Да вы представте себе. Варвара Михайловна! Вы представте себе!

Вар.Мих.:

Да что такое, в конце концов! Что такое?

Нина:

Нет, вы послушайте, Варвара Михайловна! Ха-ха-ха.

Вар.Мих.:

Да я слушаю, слушаю! Что такое?

Нина:

Ха-ха-ха! Ну и королева!

Вар.Мих.:

Глупость какую-то несешь!

Нина:

Действительно королева!

Вар.Мих.:

Глупость какую-то несешь!

Нина:

Наш-то! Столбовой! Старый хрен! Тоже туда!

Вар. Мих. Куда туда?

Нина:

Да, всё туда же! За Елизаветой поволокся!

Вар.Мих.:

Как поволокся?

Нина:

Да влюбился!

Вар. Мих.:

Да кто влюбился?

Нина:

Да наш столбовой дворянин! Старый хрыч Обернибесов!

Вар.Мих.:

Обернибесов?!

Нина:

В том-то и шутка, что Обернибесов!

Вар.Мих.:

Аполлон Васильевич!

Нина:

Ну да! Ведь вы подумайте!

Вар.Мих.:

Просто не понимаю, что в ней хорошего! Почему все мужчины с ума сошли?

Нина:

Вы смотрите: Володя Кнутиков с ума сошел! Сергей Иванович с ума сошел!..

Вар.Мих.:

Ничего в ней нет интересного!

Нина:

Елдыгин с ума сошел!..

Вар.Мих.:

Ничего в ней нет интересного!

Нина:

В том-то и шутка! Ничего в ней нет интересного!

Вар.Мих.:

Просто не понимаю, почему все мужчины с ума сошли!

Нина:

Не такая уж она красавица!

Вар.Мих.:

По-моему, просто некрасива!

Нина:

Ничего в ней нет интересного!

Вар. Мих.:

Совершенно не интересна!

<1934-1936>

-----------------

x x x

Антон Антонович Бобров:

Я вам сейчас спою куплеты

про смерть, любовь и про рожденье

На все вопросы дам ответы.

Гасите в зале освещенье.

Алексей Кузмич Фингер (из-за кулис):

Антон Антонович! Вы не то поёте.

Ант. Ант. Бобров:

В день восторга общих масс

рассмешить хочу я вас

Но для этих разных штук

мне не хватит ног и рук

вот я сев на стул верхом

крикну в рупор петухом

вызвать смех на ваших рожах

очень трудно. Те, кто в ложах

с небольшой в руках коробкой

шоколадных бонбоньер

озарясь улыбкой робкой

рожу прячет за барьер.

<1934-1936>

-----------------

x x x

Мария и Аня обращали на себя внимание. Обе такие хорошенькие в своих красных шапочках.

-- Я видела женщину-милиционера,-- сказала Аня,-- она была в шароварах и металлическом шлеме.

-- Ах,-- сказала Мария,-- это очень смешно. Я видела вчера, как по каналу шёл милиционер и нёс на руках красный свёрток. Когда я подошла ближе, я увидела, что это он несёт ребёнка в красном одеяле. А через несколько шагов я встретила опять милиционера с ребёнком в красном одеяле. Немного погодя я встретила опять милиционера с ребёнком и опять в красном одеяле. Это было очень смешное шествие милиционеров с детьми на руках, завёрнутых в красные одеяла. Оказалось, что женщины милиционеры идут из "Охраны материнства и младенчества", где их детям выдали стандартные красные одеяла.

-- Они были в шлемах? -- спросила Аня.

-- Да,-- сказала Мария.-- Вот сейчас мы взойдем на мост и там я покажу вам, откуда Андрей Михайлович увидел в Фонтанке утопленника.

-- Андрей Михайлович говорили, что первый увидел утопленника Шагун,-сказала Аня.

-- А нет, Аня, вы все перепутали.

<1934-1937>

-----------------

x x x

Швельпин:

Удивительная история! Жена Ивана Ивановича Никифорова искусала жену Кораблёва! Если бы жена Кораблёва искусала бы жену Ивана Ивановича Никифорова, то всё было бы понятно. Но то, что жена Ивана Ивановича Никифорова искусала жену Кораблёва, это поистине удивительно!

Смухов:

А я вот нисколько не удивлён.

Ремарка. Варвара Семёновна кидается и кусает Антонину Антоновну.

<1934-1937>

-----------------

Воспитание

Один матрос купил себе дом с крышей. Вот поселился матрос в этом доме и расплодил детей. Столько расплодил детей, что деваться от них стало некуда. Тогда матрос купил няньку и говорит ей: "Вот тебе, нянька, мои дети. Няньчи их и угождай им во всём, но только смотри, чтобы они друг друга не перекусали. Если же они очень шалить будут, ты их полей скипидаром или уксусной эссенцией. Они тогда замолкнут. А потом ещё вот что, нянька, ты конечно любишь есть. Так вот уж с этим тебе придётся проститься. Я тебе есть давать не буду".

-- Постойте, да как же так? -- испугалась нянька.-- Ведь всякому человеку есть нужно. "Ну, как знаешь, но только пока ты моих детей няньчишь,-- есть не смей!" Нянька было на дыбы, но матрос стегнул её палкой и нянька стихла.

-- Ну а теперь,-- сказал матрос,-- валяй моих сопляков!

И вот таким образом началось воспитание матросских детей.

<1935-1938>

-----------------

x x x

Косков потерял свои часы.

Утром Косков сел пить кофе и выпил четыре стакана. Пятый стакан Косков не допил и поставил в буфет, чтобы потом выпить в холодном виде. До этого времени Косков был в одном халате, так что часов не нём не было, и они лежали, по всей вероятности, на письменном столе.

<1936-1938>

-----------------

x x x

-- Н-да-а! -- сказал я ещё раз дрожащим голосом. Крыса наклонила голову в другую сторону и всё так же продолжала смотреть на меня.

-- Ну что тебе нужно? -- сказал я в отчаянье.

-- Ничего! -- сказала вдруг крыса громко и отчётливо. Это было так неожиданно, что у меня прошел даже всякий страх. А крыса отошла в сторону и села на пол около самой печки.

-- Я люблю тепло.-- сказала крыса,-- а у нас в подвале ужасно холодно.

<До января 1937>

-----------------

Мальтониус Ольбрен

Сюжет: Ч. желает подняться на три фута над землей. Он стоит часами против шкапа. Над шкапом висит картина, но ее не видно: мешает шкап. Проходит много дней, недель и месяцев. Человек каждый день стоит перед шкапом и старается подняться на воздух. Подняться ему не удаётся, но зато ему начинает являться видение, всё одно и тоже. Каждый раз он различает всё большие и большие подробности. Ч. забывает, что он хотел подняться над землей, и целиком отдаётся изучению видения. И вот однажды, когда прислуга убирала комнату, она попросила его снять картину, чтобы вытереть с неё пыль. Когда Ч. встал на стул и взглянул на картину, то он увидел, что на картине изображено то, что он видел в своём видении. Тут он понял, что он давно уже поднимается на воздух и висит перед шкапом и видит эту картину. Разработка.

16 ноября 1937

-----------------

x x x

1. Семья Апраксиных состояла из четырёх членов: глава семейства Фёдор Игнатьевич Апраксин, его жена Серафима Петровна Апраксина, сестра жены Антонина Петровна Кутенина и дальний родственник Фёдора Игнатьевича Семён Семёнович Кокс... 2. Жили они в небольшой квартирке из двух комнат. Одна комната называлась спальней, а другая столовой. Жена, муж и Антонина Петровна жили в спальне, а в столовой жил Семён Семёнович Кэкс. Главным героем нашего небольшого рассказа будет именно этот Семён Семёнович, в потому разрешите описать его наружность и характер. 3. Семён Семёнович был франт. Он был всегда и гладко выбрит и хорошо подстрижен. Галстук был всегда выглажен и хорошо завязан. Семён Семёнович не носил длинных брюк, а ходил всегда в "гольфах", потому что, как уверял Семён Семёнович, гольфы не так мнутся и их не надо часто утюжить. Для стиля к гольфам Семён Семёнович курил трубку и потому на улицах его звали американцем.

<1937>

-----------------

x x x

1. Не маши колесом, не стругай колесо, не смотри в воду, не грози камнем. 2. Колесом не бей, не крути колесо, не ложись в воду, не дроби камни. 3. Не дружи с колесом, не дразни колесо, спусти его в воду, привяжи к нему камень. 4...

<1937>

-----------------

x x x

Я залез на забор, но тотчас же свалился.

-- Эх,-- сказал я и опять полез на забор. Но только я уселся верхом на заборе, как вдруг подул ветер и сорвал с моей головы шляпу. Шляпа перелетела через курятник и упала в лопухи.

<1937>

-----------------

x x x

Осень прошлого года я провёл необычно. Мне надоело из года в год каждое лето проводить на даче у Рыбаковых, а осенью ехать в Крым к Чёрному морю, пить крымские вина, ухаживать за ошалевшими от южного солнца северянками и, с наступлением зимы, опять возвращаться в свою холодную городскую квартиру и приступать к своим священным обязанностям. Мне надоело это однообразие. И вот в прошлом году я решил поступить иначе.

Лето я провёл как всегда у Рыбаковых, а осенью, не сказав никому о своём намерении, я купил себе ружье -- двустволку, заплечный мешок, подзорную трубу, компас и непромокаемый резиновый плащ: в заплечный мешок я положил смену белья, две пары носок, иголку и катушку с нитками, пачку табаку, две французские булки и пол головки сыра; на правое плечо повесил двухстволку, на левое бросил резиновый плащ и, выйдя из города, пошел пешком, куда глаза глядят.

Я шёл полем. Утро было прохладное, осеннее. Начинался дождь, так что мне пришлось надеть резиновый плащ.

<1937-1938>

-----------------

x x x

В кабинет, озаряемый темной лампой, ввалился человек на длинных ногах, в фетровой шляпе и с маленьким пуделем под мышкой.

Посадив пуделя на письменный стол, длинноногий человек подошёл к узенькому книжному шкапику, открыл его и, заглянув внутрь этого шкапика, что-то быстро сказал. Расслышать можно было только одно слово "лимон". Потом, закрыв этот шкапик, человек подбежал к письменному Столу, схватил пуделя и убежал, хлопнув за собой дверью.

Тогда дверцы шкапика открылись сами собой и оттуда вышла маленькая девочка. Она оглянулась по сторонам и, как бы убедившись, что её никто не услышит, вдруг громко чихнула. Потом, постояв некоторое время молча, девочка открыла рот и сказала:

-- Весь мир будет смотреть на него неодобрительно, если он выйдет в грязной шляпе. Но <...>

<Август 1938>

-----------------

x x x

-- Так,-- сказал Ершешев, проснувшись утром несколько ранее обыкновенного.

-- Так,-- сказал он.-- Где мои шашки?

Ершешев вылез из кровати и подошёл к столу.

-- Вот твои шашки! -- сказал чей-то голос.

-- Кто со мной говорит? -- крикнул Ершешев.

-- Я,-- сказал голос.

-- Кто ты? -- спросил Ершешев.

<14 августа 1940>

-----------------

x x x

Один графолог, чрезвычайно любящий водку, сидел в саду на скамейке и думал о том, как было бы хорошо придти сейчас в большую просторную квартиру, в которой жила бы большая милая семья с молоденькими дочерьми, играющими на рояле. Графолога бы встретили очень ласково, провели бы в столовую, посадили бы в кресло около камина и поставили бы перед ним маленький столик. А на столике бы стоял графин с водкой и тарелка с горячими мясными пирожками. Графолог бы сидел и пил бы водку, закусывая её горячими пирожками, а хорошенькие хозяйские дочери играли бы в соседней комнате на рояле и пели бы красивые арии из итальянских опер.

<1940>

-----------------

x x x

На улицах становилось тише. На перекрёстках стояли люди, дожидаясь трамвая. Некоторые, потеряв надежду, уходили пешком. И вот на одном из перекрёстков Петроградской Стороны осталось всего два человека. Один из них был очень небольшого роста, с круглым лицом и оттопыренными ушами. Второй был чуточку повыше и, как видно, хромал на левую ногу. Они не были знакомы друг с другом, но общий интерес к трамваю заставил их разговориться. Разговор начал хромой.

-- Уж не знаю,-- сказал он, как бы ни к кому не обращаясь.-- Пожалуй, не стоит и дожидаться. Круглолицый повернулся к хромому и сказал:

-- Нет, я думаю, ещё может придти.

<1940>

-----------------

x x x

А мы всегда немного в стороне, всегда по ту сторону окна. Мы не хотим смешиваться с другими. Нам наше положение, по ту сторону окна,-- очень нравится.

Тут же по этому поводу мы напишем небольшой рассказик. Вот он:

Жил был человек, у которого не было чемодана, поэтому наш герой держал свои некоторые вещи в большом глиняном горшке. Но вот однажды случилась с ним такая история: купил он себе подвязки и положил их в горшок, подумав при этом: "пусть полежат себе там, а к пасхе я их надену". Несколько дней спустя герой наш полез в горшок, кажется, за карандашом. Смотрит, а в горшке лежат подвязки. Удивился наш герой и подумал про себя так: "Откуда эти подвязки? Ведь не я же положит их туда! Каким образом они там? Вот ведь история! Пойду-ка я, спрошу соседа". И вот пошёл он к соседу, а сосед в это время ломал подсвечником свою кровать. Петр Иванович (это...

<сер. 1930-х> -----------------

x x x

Четыре немца ели свинину и пили зелёное пиво. Немец по имени Клаус подавился куском свинины и встал из-за стола. Тогда три других немца принялись свистеть в кулаки и громко издеваться над пострадавшим. Но немец Клаус быстро проглотил кусок свинины, запил его зелёным пивом и был готов к ответу. Три других немца, поиздевавшись над горлом немца Клауса, перешли теперь к его ногам и стали кричать, что ноги у немца Клауса довольно кривые. Особенно один немец по имени Михель смеялся над кривыми ногами немца Клауса. Тогда немец Клаус показал пальцем на немца Михеля и сказал, что он не видал второго человека, так глупо выговаривающего слова "кривые ноги". Немец Михель посмотрел на всех вопрошающим взглядом, а на немца Клауса посмотрел взглядом, выражающим крайнюю неприязнь. Тут немец Клаус выпил немного зелёного пива с такими мыслями в своей голове: "вот между мной и немцем Михелем начинается ссора".

Остальные два немца молча ели свинину. А немец Клаус, отпив немного пива, посмотрел на всех с видом, говорящим следующее: "Я знаю, что' вы от меня хотите, но я для вас запертая шкатулка."

июнь 1933

-----------------

Съезжаются гости

Четвёртый гость:

Каша подана.

Гость с опахалом:

Кого поцеловать хозяйку или хозяина?

Часоточный гость:

Ай батюшки! Я без рукавов!

Татьяна Николаевич:

Кхэ кхэ, я сегодня утром наболтала муки в рот и чуть-чуть не подавилась.

Дядя Воль:

Ох молодежь пошла!

Хозяин:

Идёмте гости на порог

есть лепёшки и творог

вот вам соль а вот вам грип

вот вам гвозди. Я охрип.

Гости:

Не хотим еды, хотим танцы!

Хозяйка:

Музыканты! Эть! два! ... три!

(Музыканты с размаха прыгают в воду).

Хозяйка:

Эх, совсем не то вышло.

Часоточный гость:

Нам что ли выкупаться?

Восемь гостей хором:

Ну вот тоже в самом деле!

Княгиня Манька-Дунька:

Я господа вся в веснушках, да, а то была бы красавица... Честное слово!

Гость Фёдор:

Гхе гхе с удовольствием.

Солдат в трусиках:

Разрешите вам княгиня Манька-Дунька поднести букет цветов.

Гость Фёдор:

Или вот этот гребешок.

Солдат в трусиках:

Или вот эту пылинку.

Гости: Тише! тише! слушайте!

Сейчас дядя Воль расскажет анегдот.

Дядя Воль встав на стул:

Прочёл я в одной французской книжке анегдот. Разсказать?

Гости:

Да -- да!

Татьяна Николаевич:

Безусловно!

Дядя Воль:

Одна маленькая девочка несла своей бедной матери пирожок с капустой и с лучком. Пирожок был испечен на чистом сливочном маслице и посыпан тминцем.

Гости:

Ох хо хо хо хо! Уморил!

Дядя Воль:

Постойте, это ещё не всё, ещё дальше есть! Подходит к девочке добрый господин и даёт золотую монету и говорит: Вот тебе девочка золотая монета, отнеси её твоей бедной матери.

Гости:

Ха ха ха! Ловко он её!

Дядя Воль:

А она представьте и говорит: я прачка.

Гости:

Ха ха ха!

Дядя Воль:

А добрый господин достал из кормана рояль.

Гости:

Ха ха ха ха!

Княгиня Манька-Дунька:

Ой не могу, зубы даже заболели! Честное слово!

Хозяин:

Ну пора и по домам.

Хозяйка:

Досвидание досвидание дорогие гости!

Гости:

Досвидание досвидание. Вот уйдём и дом подожгём.

Хозяйка:

Ах ты мать честная!

Хозяин:

Вот же раз!

<1931>

-----------------

x x x

Как известно, у Безименского очень тупое рыло.

Вот однажды, Безименский стукнулся своим рылом о табурет.

После этого рыло поэта Безименского пришло в полную негодность.

<Август-сентябрь 1934> -----------------

x x x

Как только Иван Яковлевич приблизился к столу, свист прекратился. Иван Яковлевич прислушался и сделал ещё шаг. Нет, свист не повторялся. Иван Яковлевич подошёл к столу и выдвинул ящик. В ящике была только грязная вставочка, которая с гохотом покатилась и стукнулась в стенку ящика. Иван Яковлевич выдвинул другой ящик. В этом ящике ничего не было, и только на дне самого ящика лиловым, чернильным карандашом было написано: "Свиньи". Иван Яковлевич задвинул оба ящика и сел на стул.

<сер. 1930-х> -----------------

x x x

Из дыма появляется Кукурузов.

Кукурузов:

Эй люди! Несите его сюда! Тут, на этом месте произойдёт кровавая расплата. Я ждал этого мгновения без малого четыре года. Час пробил! Играйте трубы! (Вынимает платок и вытирает им вспотевший лоб.) Да, если есть загробная жизнь, то ещё вопрос: всякий ли достоин её.

<нач. 1930-х> -----------------

x x x

Миронов завернул в одеяло часы и понёс их в керосинную лавку. По дороге Миронов встретил Головлёва. Головлёв при виде Миронова спрятался за папиросную будку. "Что вы тут стоите?" -- начал приставать к нему папиросник. Чтобы отвязаться, Головлёв купил у папиросника мундштук и коробку зубного порошка. Миронов видел всё это, на чём, собственно говоря, рассказ и заканчивается.

___

Миронов бил Головлёва по морде, приговаривая: "Вот тебе порох, собачий мошенник!"

20 августа <1934> -----------------

x x x

Промокнув от дождя, Сикорский дрожал и стучался в калитку. Ему открыли спустя минут двадцать. Сикорский просился переночевать. Его пустили, но с тем условием, что он уйдёт чуть свет.

Чуть свет Сикорский ушёл. И, глядя на восходящее солнце и на траву, Сикорский чувствовал прилив новых сил.

<Август 1934> -----------------

x x x

В окно влетел маленький кузнечик. Петров стал стаканом ловить этого кузнечика. Петрова салфеткой гнала кузнечика в угол, а сын Ляпунова принёс баночку с клеем и ждал приказания Петровой.

<1933> -----------------

x x x

Трактат о красивых женщинах, лежащих на пляже под Петропавловской крепостью, сидящих на Марсовом поле и в Летнем саду и ходящих в столовую Ленкублита

писан Даниилом Протопластом.

Эпиграф из тигров: "О фы! О фе!"

Кра кра краси фаси перекоси. Предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет, предмет.

1933. Июль

-----------------

x x x

Один бывший жандарм после революции стал служить кем-то в редакции в одном из южных городов России. Обыкновенно он был угрюм и молчалив, но иногда он становился в дверях редакции, крестил свои усы и сообщал присутствующим разные интересные вещи. Так например, один раз он сказал:

-- В Америке изобрели такую машинку, что её пососёшь, и на едьбу* не тянет. Совсем не тянет.

* От слова еда (прим. автора)

<Июль 1933>

-----------------

x x x

Некоторые люди путем эфира могут постигать тайны вышеположенные, но все же в черезвычайно узком аспекте, как например

img src=img_11_26.gif

Если б вся истина укладывалась бы на линии ав, то человеку дано видеть лишь часть, не далее последней возможности (с). Возможно, путем эфира можно перенести свое восприятие в иную часть мировой истины, например d, но суждение иметь о "виденном" человек вряд ли сможет ибо знать будет лишь две части мира друг с другом не связанные: ас и d. Суждение же может быть лишь путем нароста истины от a к d. В данном же случае возможного (с) охватывая целиком пройденный путь.

по поводу нанюхивания Шурки

2 ноября <1926>

-----------------

x x x

Прием А. Белого, встречающийся в прозе -- долгождан. Я говорю о том приеме, который не врывается как сквозняк, не треплет скрытый в душе волос милого читателя. О приеме говорю я таком же естественном, как. Достаточно. Уразумение наступит в тот именно момент когда не ждет того читатель. До тех пор он правильно догадывается, но трусит. Он трусит. Об авторе думает он. Автор мог предвидеть все -- как? За этим следует слово, одно (много два) -и читатель говорит, в пыль забившись скучных метафор, длинных периодов, тупых времен -- пыль. Тут, говорит он себе, так же просто как до начала чтения,-- мысль его прояснилась. Ура скажет читатель. Потом наступает уразумение. То далёко залетает каждый звук, то останавливается прямо в упор -- неожиданно. Можно вздрогнуть. Вышел А. Белый из-под тумана, прояснился и тут же отжил.1

Выражение всего мира -- перекошенной. Ухом вместо рта. Гы над щетиной всхохрилось. Жуть пошла. И в один миг пропало недоверие. Появился тот же Невский, каким знали мы его 25 лет. Дама прошла по Невскому, опять-таки знакомая вся до корней своих. Повернулись мы и трах... нет города. Мысль одна вверх другая под ноги, крест на крест.2 Пустоты да шары, ещё трапеция видна. Жизни нет. Всё.

18 июля 1927. Царское Село

1 Здесь, между двумя абзацами, написано дважды подчеркнутое слово "накрахмален".

2 крест-накрест?

-----------------

x x x

Елена Ивановна -- Ну вот, Фадей Иванович все дожди идут.

Папаша -- Да не говорите Елена Ивановна, покосы гибнут.

Елена Ивановна -- Хорошо нам под крышей сидеть, а вот каково если кто в поле? А?

Папаша -- Плохо бездомному страннику,

Елена Ивановна -- Вам ещё чаю налить?

Папаша -- Плесни ещё полстаканчика. (Пауза).

Папаша попил чаю и задремал.

Елена Ивановна -- И Ольга чего-то не пишет.

Папаша бормочет.

Елена Ивановна -- Не пишет и не пишет.

Папаша -- Как не пишет?

Елена Ивановна -- Ольга, говорю, не пишет.

Папаша -- То есть как Ольга?

Елена Ивановна -- Да Ольга, что, ты не знаешь Ольгу?

Папаша -- Ах, Ольга? Ну и что же она?

Елена Ивановна -- Да вот, не пишет, говорю.

Папаша -- Ай ай ай.

Рахтанов (проходя) -- А Сергей сделал Ольге предложение. (Уходит).

Елена Ивановна -- Сергей, да что он! А она? (Папаше). Слышал?

Папаша -- Что?

Елена Ивановна -- Сергей! Предложение!

Папаша -- Ну а он?

Елена Ивановна -- Ольге.

Папаша -- Что не пишет?

Елена Ивановна -- Вступить в брак.

Папаша -- Ай ай ай.

Елена Ивановна -- Какая пертурбация.

Рахтанов -- Коля продавил металлический диван. Вот.

Елена Ивановна -- Постой, постой, как же это?

Папаша (скоро) -- Ужасно, ужасно, какая катастрофа они продавили металлический диван.

Елена Ивановна -- Вот доверь металлический диван, так тотчас и продавить норовят.

Рахтанов (проходит и хлопает до и после) -- А Коля во вторник съел дом.

Елена Ивановна -- Ну, так и есть. Он

22 мая 1929

-----------------

x x x

Александр Иванович Дудкин:

Вот уже 7 часов утра. Петухи давно пропели.

Почему я так рано проснулся?

Никогда со мной этого не бывало.

Но что это с моей головой? Она болит ужасно.

Пил я вчера? Нет не пил.

Почему же болит голова? Так ни с того ни с сего?

Никогда со мной этого не бывало.

Попробую скорее встать и умыться. Приятно освежить голову холодной водой.

Надо разбудить Пелагею, а то она думает, что я ещё сплю. Ведь надо же было проснуться в этакую рань!

Эй Пелагея! (стучит в стену). Пелагея!

Пелагея!

Чертова баба! Дрыхнет бестолку. Нет возьму что-нибудь тяжелое сапог что ли и буду колотить в стену пока не проснется.

Черт возьми! где же сапоги?

Как же это понять? Ха ха ха. Пришел, снял их, поставил их тут, а теперь их нет.

Ого! Штаны тоже того! Так так так.

Да что я в самом деле! огурел что ли?

Никогда со мной этого не бывало!

Ну ладно, оставим это в покое. Давай мыслить.

У меня болит голова. Значит я очень рано встал. То есть у меня болит голова, значит я вчера что-то делал" Нет. Я очень рано встал. У меня болит голова. Значит я потерял сапоги.

Глупо!

Я потерял сапоги -- значит у меня болит голова?

Тоже глупо!

Ну хорошо: у меня болит голова, значит я сапоги не потерял.

Но ведь я же их потерял!

Может так: у меня болит голова -- значит я сапоги ни то и не это.

Хм.

Сложная штука!

Стук в дверь.

Дудкин -- Кто там?

Голос -- Да я, это я.

Дудкин -- Кто? Петька?

Голос- Ну да, открой скорее!

Дудкин -- Сейчас, сейчас. Подожди немного.

Голос -- Скорей, скорей, такое расскажу, что ахнешь! Черт подери! такие вещи знаю...

Валаамов -- Ты спишь еще?

Дудкин -- А час какой, много?

Валаамов -- Ссс... много?? К черту время! Ты дурак знаешь...

Дудкин -- Что? -- ...

... Ну?....

...-- Что?

Валаамов -- Ты, ты -- вот ты самый богачом стал!

Дудкин -- Ну?

Валаамов -- Что ну?! Выиграл 200 000!

Дудкин -- (стоит молча, глядя на Валаамова).

Валаамов -- Что стоишь? Дурак. Одевайся, да бежим в банк.

Дудкин -- Мне не во что одеться.

Валаамов -- Как не во что одеться?

Дудкин -- Я вчера пришел, положил все на стул и нет ничего.

Валаамов -- А где же?

Дудкин -- Я не знаю.

Валаамов -- Вот, черт возьми, выиграл 200 000! Ну идем скорей!

Дудкин -- Да во что же я оденусь?

Валаамов и Дудкин на авансцене.

Валаамов -- Так пойдешь!

Дудкин -- Так нехорошо!

Валаамов -- Ну мой костюм одевай!

Дудкин -- А ты в чем же?

Валаамов -- А я в твоем пальто пойду!

Дудкин -- Тогда уж лучше мне в пальто идти!

Валаамов -- Все равно! Иди ты в твоем пальто.

Дудкин -- А ты в своем костюме пойдешь?

Валаамов -- А я в своем костюме.

Дудкин (заикаясь)

<Конец 1920-х> -----------------

x x x

портной снял с меня мерку

и сшил мне новые синие штаны. Отдел я новые штаны и погнался за бабочкой,

но сам попался в рыболовную сеть.

сел я на солнышке пообсохнуть, а захотел встать и не могу.

стал я кричать и на помощь звать.

прибежал портной

<1930?>

-----------------

x x x

Дорогой мой, купите мне бубенчик.

Сейчас посмотрю, хватит ли у меня фиников.

А потом купите мне табуретку.

Я очень устал.

Ну у тогда бегите на станцию и купите мне четырех коней.

На которую станцию мне бежать?

Лучше всего на правую.

Далеко ли до правой станции?

Я уже не помню сколько туда шагов.

Я пойду туда пешком.

Принесите мне люстру и мешок отрубей.

Я св

<1930 -1933?>

-----------------

x x x

Веля -- Меня зовут Веля.

Мркоков -- Подожди, это ли надо было сказать?

Веля -- Сядем сядем и подумаем.

(Мркоков садится и Веля садится).

Мроков -- Ну?

Веля -- Ты ел сегодня труху?

Мркоков -- Я очень обижен. Почему я должен есть труху?

Веля -- Я не то хотела сказать. Я хотела сказать: ты видел сегодня паходу?

Мркоков -- Как можешь ты так говорить. Ты знаешь ведь, что я редька.

Веля -- Редька Мркоков. Вот это странно.

Мркоков -- Я был сегодня в магазине

там было много огруцов

они лежали все в корзине

и только восемь на полу

Я сосчитал их было восемь

и два приказчика

Ты веришь или нет?

<1930-1931> -----------------

x x x

Сейчас ещё не устоялся наш быт. Еще нет бытового героя. А если он есть, то его ещё не замечает глаз. А если его и замечает глаз, то не узнают его другие.

Либо вечно либо невечно. Почти вечно не существует, оно есть простое невечно. Но явление почти невечно возможно, хотя мы отнесем его к вечному. В наших устах оно прозвучит как только могущее совершиться, т.е. вечное, но могущее стать невечным. Как только оно совершится, оно станет нашим уже невечным. Но существует ли несовершившееся? Я думаю в вечном -- да.

Приступить хочу к вещи состоящей из 11 самостоятельных глав. 11 раз жил Христос, 11 раз падает на землю брошенное тело. 11 раз отрекаюсь я от логического течения мысли.

Название второй главы должно быть: перекладина. Это перекладина снятая с четырехконечного Креста.

<1931> -----------------

x x x

Сила заложенная в словах должна быть освобождена. Есть такие сочетания из слов, при которых становится заметней действие силы. Нехорошо думать, что эта сила заставит двигаться предметы. Я уверен, что сила слов может сделать и это. Но самое ценное действие силы почти неопределимо. Грубое представление этой силы мы получаем из ритмов метрических стихов. Те сложные пути, как помощь метрических стихов при двиганье каким-либо членом тела, тоже не должны считаться вымыслом. Это грубейшее и в то же время слабейшее проявление словесной силы. Дальнейшие действия этой силы вряд ли доступны нашему рассудительному пониманию. Если можно думать о методе исследования этих сил, то этот метод должен быть совершенно иным, чем методы применяемые до сих пор в науке. Тут, раньше всего, доказательством не может служить факт либо опыт. Я ХЫ затрудняюсь сказать чем придется доказывать и проверять сказанное. Пока известно мне четыре вида словесных машин: стихи, молитвы, песни и заговоры. Эти машины построены путем вычисления или рассуждения, а иным путем, название которого АЛФАВИТЪ.

<1931> -----------------

x x x

Вода внизу отразила все то, что наверху.

Вход закрыт. Только тому кто вышел из воды и чист, откроется вход.

Путник идет по зеленому саду. Деревья, трава и цветы делают свое дело.

И во всем натура.

Вот огромный камень кубической формы.

А на камне сидит человек и повелевает натурой.

Кто знает больше, чем этот человек?

___

неправильно.

<1931> -----------------

x x x

Числа не связаны порядком. Каждое число не предполагает себя в окружении других чисел. Мы разделяем арифметическое и природное взаимодействие чисел. Арифметическая сумма чисел дает новое число, природное соединение чисел не дает нового числа. В природе нет равенства. Есть тождество, соответствие, изображение, различие и противопоставление.

Природа не приравнивает одно к другому. Два дерева не могут быть равны друг другу. Они могут быть равны по своей длине, по своей толщине, вообще по своим свойствам. Но два дерева в своей природной целости, равны друг другу быть не могут. Многие думают, что числа, это количественные понятия вынутые из природы. Мы же думаем, что числа, это реальная порода. Мы думаем, что числа вроде деревьев или вроде травы. Но если деревья подвержены действию времени, то числа во все времена неизменны. Время и пространство не влияет на числа. Это постоянство чисел позволяет быть им законами других вещей.

Говоря два, Мы не хотим сказать этим, что это один и ещё один. Когда Мы выше сказали "два дерева", то Мы использовали одно из свойств "два" и закрыли глаза на все другие свойства. "Два дерева" значило, что разговор идет об одном дереве и ещё об одном дереве. В этом случае два выражало только количество и стояло в числовом ряду, или как Мы думаем, в числовом колесе, между единицей и тремя.

Числовое колесо имеет ход своего образования. Оно образуется из прямолинейной фигуры, именуемой крест.

<1932?>

-----------------

x x x

"Бесконечное, вот ответ на все вопросы. Все вопросы имеют один ответ. А потому нет многих вопросов, есть только один вопрос. Этот вопрос: что такое бесконечное?" Я написал это на бумаге, перечитал и написал дальше: "Бесконечное, кажется нам, имеет направление, потому что мы всё привыкли воспринимать графически. Большему соответствует длинный отрезок, а меньшему -- короткий отрезок. Бесконечное, это прямая, не имеющая конца ни вправо, ни влево. Но такая прямая недоступна нашему пониманию. Если на идеально гладком полу лежит гладкий, плоский предмет, то овладеть этим предметом мы можем только в том случае, если мы доберемся до его краев; тогда мы сможем поддеть рукой под край этого предмета и поднять его. Бесконечную прямую не подденешь, не охватишь нашей мыслию. Она нигде не пронзает нас, ибо для того чтобы пронзить что-либо, должен обнаружиться ее конец, которого нет. Это касательная к кругу нашей мысли. Ее прикосновение так нематериально, так мало, что собственно нет никакого прикосновения. Оно выражается точкой. А точка, это бесконечно несуществующая фигура. Мы же представляем себе точку, как бесконечно маленькую точечку. Но это ложная точечка. И наше представление о бесконечной прямой -- ложное. Бесконечность двух направлений, к началу и к концу, настолько непостижима, что даже не волнует нас, не кажется нам чудом и, даже больше, не существует для нас. Но бесконечность одного направления, имеющая начало, такая бесконечность потрясает нас. Она пронизывает нас своим концом или началом, и отрезок бесконечной прямой образующий хорду в кругу нашего сознания, с одной стороны постигается нами, а с другой стороны соединяет нас с бесконечным. Представить себе, что что-то никогда не начиналось и никогда не кончится, мы можем в искаженном виде. Этот вид таков: что-то никогда не начиналось, а потому никогда и не кончится. Это представление о чем-то есть представление ни о чем. Мы ставим связь между началом и концом и отсюда выводим первую теорему: что нигде не начинается, то нигде и не кончается, а что где-то начинается, то где-то и кончается. Первое есть бесконечное, второе -конечное. Первое -- ничто, второе -- что-то."

Я записал это все, перечел и стал думать так:

"Мы не знаем явления с одним направлением. Если есть движение вправо, то должно быть и движение влево. Если есть направление вверх, то оно подразумевает в себе существование направления вниз. Это закон симметрии, закон равновесия. И если бы одна сторона направления потеряла бы вторую сторону, то равновесие нарушилось бы и вселенная опрокинулась бы. Всякое явление имеет себе обратное явление. Всякая теза -- антитезу. Что бесконечно вверх, то бесконечно вниз, что конечно вверх, то конечно вниз. И до сего времени, 1932 года, в природе этот закон не был нарушен. Мы не видим предела повышения температур, но мы видим предел понижения, это абсолютный нуль, температура -- 273°. Но до сих пор мы ее не достигли. Как бы близко мы к ней ни приближались, мы ее не достигли. И мы не знаем что случается с природой, когда она достигает этого предела. Тут очень интересное положение: чтобы достигнуть нижнего предела, надо предполагать существование верхнего предела. В противном случае пришлось бы сделать следующие выводы: либо верхний предел где-то все же имеется, но пока нам ещё неизвестен, либо температура -- 273° не есть нижний предел, либо достигнув нижнего предела природа видоизменяется настолько, что фактически перестает быть, либо теорема о концах бесконечности неверна. В последнем случае положение: "что-то никогда не начиналось и никогда не кончится" не может быть рассматриваемо как "что-то никогда не начиналось, а потому никогда и не кончится", и бесконечность двух направлений перестала бы быть ничем, а стала бы чем-то. Мы поймали бы бесконечность за хвост".

Я написал это с некоторыми перерывами, потом перечитал это с большим интересом и продолжал размышлять так:

"Вот числа. Мы не знаем что это такое, но мы видим, что по некоторым своим свойствам они могут располагаться в строгом и вполне определенном порядке. И даже многие из нас думают, что числа есть только выражение этого порядка, и вне этого порядка существование числа -- бессмысленно. Но порядок этот таков, что началом своим предполагает единство. Затем следует единство и ещё единство и т. д. без конца. Числа выражают этот порядок: 1, 2, 3 и т. д. И вот перед нами модель бесконечности одного направления. Это неуравновешенная бесконечность. В одном из своих направлений она имеет конец, в другом конце не имеет. Что-то где-то началось и нигде не кончилось, и пронзило нас своим началом, начиная с единицы. Несколько чисел первого десятка уложилось в кругу нашего сознания и соединило нас с бесконечностью. Но ум наш не мог вынести этого, мы уравновесили бесконечный числовой ряд другим бесконечным числовым рядом, созданным по принципу первого, но расположенным от начала первого в обратную сторону. Точку соединения этих двух рядов, одного естественного и непостижимого, а другого явно выдуманного, но объясняющего первый,-- точку их соединения мы назвали нуль. И вот числовой ряд нигде не начинается и нигде не кончается. Он стал ничем. Казалось бы, все это так, но тут все нарушает нуль. Он стоит где-то в середине бесконечного ряда и качественно разнится от него. То, что мы назвали ничем, имеет в себе ещё что-то, что по сравнению с этим ничем есть новое ничто. Два ничто? Два ничто и друг другу противоречивые? Тогда одно ничто есть что-то. Тогда что-то, что нигде не начинается и нигде не кончается, есть что-то, содержащее в себе ничто".

Я прочитал написанное и долго думал. Потом я не думал несколько дней, А потом задумался опять. Меня интересовали числа, и я думал так:

"Мы представляем себе числа как некоторые свойства отношений некоторых свойств вещей. И, таким образом, вещи создали числа".

На этом я понял, что это глупо, глупо мое рассуждение. Я распахнул окно и стал смотреть на двор. Я видел, как по двору гуляют петухи и куры.

2 августа 1932. Курск

-----------------

x x x

Гиммелькумов смотрел на девушку в противоположном окне. Но девушка в противоположном окне ни разу не посмотрела на Гиммелькумова. "Это она от застенчивости",-- думал Гиммелькумов.

Гиммелькумов раскрасил себе лицо зеленой тушью и подошел к окну. "Пусть думают все: какой он странный",-- говорил сам себе Гиммелькумов.

Кончился табак и Гиммелькумову нечего было курить. Он сосал пустую трубку, но это ещё больше увеличивало пытку. Так прошло часа два. А потом табак появился.

Гиммелькумов таращил на девушку глаза и приказывал ей мысленно повернуть голову. Однако, это не помогало. Тогда Гиммелькумов стал мысленно приказывать девушке не смотреть на него. Это тоже не помогло.

Гиммелькумов искал внутреннюю идею, чтобы на всю жизнь погрузиться в неё. Приятно быть в одном пункте как бы сумасшедшим. Всюду и во всём видит такой человек свой пункт. Всё на его мельницу. Всё имеет прямое отношение к любимому пункту.

Вдруг страшная жадность охватила Гиммелькумова. Но на что распространялась эта жадность, было непонятно. Гиммелькумов повторял правила о переносе слов и долго размышлял о буквах ств, которые не делятся. "Ныне я очень жадный",-- говорил сам себе Гиммелькумов. Его кусала блоха, он чесался и раскладывал в уме слово "естество" для переноса с одной на другую строчку.

<1933> -----------------

x x x

Вот какое странное происшествие случилось в трамвае N 3.

Дама в коленкоровом пиджаке уронила на пол вагона 10 коп. Гражданин, стоявший вблизи от дамы, нагнулся за монетой и вдруг превратившись в свинью помчался на площадку.

Пассажиры, ехавшие в этом вагоне, были страшно поражены. И даже один старичок сказал, обращаясь ко всем и мигая при этом своими голубыми глазами:

-- Вот так каша! Это шущее хулиганство!

(август 1934)

-----------------

x x x

У дурака из воротника его рубашки торчала шея, а на шее голова. Голова была когда-то коротко подстрижена. Теперь волосы отросли щеткой. Дурак много о чем-то говорил. Его никто не слушал. Все думали: Когда он замолчит и уйдет? Но дурак ничего не замечая продолжал говорить и хохотать.

Наконец Ёлбов не выдержал и, подойдя к дураку, сказал коротко и свирепо: "Сию же минуту убирайся вон." Дурак растерянно смотрел вокруг, не соображая что происходит. Ёлбов двинул дурака по уху. Дурак вылетел из кресла и повалился на пол. Ёлбов поддал его ногой и дурак, вылетев из дверей, скатился с лестницы.

Так бывает в жизни: Дурак дураком, а ещё чего-то хочет выразить. По морде таких. Да, по морде!

Куда бы я ни посмотрел всюду эта дурацкая рожа арестанта. Хорошо бы сапогом по этой морде.

(август 1934) -----------------

x x x

Шура, Коля и Федя сломали дверь и громко смеялись своей забаве. Но вот пришел сам математик и выдрал их ремнем. Сколько тут было крика и шума! Из Вены приехала Мария Абрамовна и долго ворчала, узнав как тут, без нее, вели себя молодые люди. Но это неверно, ибо молодые люди всегда хотят кому-нибудь насолить и все делают очень быстро. А к старости все дела замедляются. Не от лени, а именно от старости. Но уж лучше, когда от лени. А когда старый человек начнет что-нибудь рассказывать, это всегда длится очень долго и рассказ конца не имеет. Только какой-нибудь случай заставляет замолчать старого человека. Пароходы идут на Елагин остров.

<Июль 1933> -----------------

x x x

Антон Антонович сбрил себе бороду и все его знакомые перестали его узнавать.

"Да как же так,-- говорил Антон Антонович,-- ведь это я, Антон Антонович. Только я себе бороду сбрил".

"Ну да" -- говорили знакомые.-- У Антон Антоновича была борода, а у вас ее нету".

"Я вам говорю, что и у меня была борода, да я ее сбрил", говорил Антон Антонович.

"Мало ли у кого раньше борода была"' -- говорили знакомые.

"Да что же это в самом деле,-- говорил разозлясь Антон Антонович -- Кто же я тогда по-вашему?"

"Не знаем,-- говорили знакомые.-- Только вы не Антон Антонович".

Антон Антонович растерялся и не знал, что ему делать. Он пошел в гости к Наскаковым, но там его встретили с удивленными лицами и спросили: "кого вам нужно?".

"Мне вас нужно Марусенька! -- сказал Антон Антонович.-- Неужели вы меня не узнаёте!"

"Нет,-- скачала Маруся Наскакова с любопытством.-- Подождите, может быть, я вас видела у Валентины Петровны?"

"Да что вы Маруся! -- сказал Антон Антонович.-- Ну посмотрите на меня хорошенько. Узнаёте?"

"Подождите, подождите... Нет, я не могу вспомнить кто вы," -- сказала Маруся.

"Да я Антон Антонович! -- сказал Антон Антонович.-- Теперь узнали?"

"Нет,-- сказала Маруся,-- вы надо мной шутите".

(сер. 1930-х)

-----------------

x x x

Василий Антонович вышел из дома, купил себе шляпу и отправился в Летний Сад. Гуляя в Летнем Саду, Василий Антонович потерял свои часы. Сильно опечаленный этим, Василий Антонович повернул к дому, но по дороге промочил ноги и пришел домой со страшной зубной болью. Василий Антонович разделся и лег в кровать. Но зубная боль не давала ему заснуть. Василий Антонович решил принять аспирин, да по ошибке принял салол.

И так промучившись всю ночь, Василий Антонович встал на другой день утром с одутловатым лицом.

(сер. 1930-х)

-----------------

x x x

Иван Федорович пришел домой. Дома ещё никого не было. Кот по имени Селиван сидел в прихожей на полу и что-то ел.

-- Ты что это ешь? -- спросил кота Иван Федорович.

Кот посмотрел на Ивана Федоровича, потом на дверь, потом в сторону и взяв что-то невидное с полу начал опять есть.

Иван Федорович прошел на кухню мыть руки.

В кухне на плите лежала маленькая черненькая собачка по имени Кепка. Иван Федорович любил удивить людей и некоторые вещи делал шиворот-навыворот. Он нарочно приучил кота Селивана сидеть в прихожей, а собаку Кепку лежать на плите.

-- Что, Кепка? лежишь? -- сказал Иван Федорович намылив руки. Кепка на всякий случай села и оскалила правый клык, что означало улыбку.

(1 пол. 1930-х) -----------------

Трактат более или менее по конспекту Эмерсона

I. О подарках.

Несовершенные подарки, это вот какие подарки: например, мы дарим имениннику крышку от чернильницы, А где же сама чернильница? Или дарим чернильницу с крышкой. А где же стол на котором должна стоять чернильница? Если стол уже есть у именинника, то чернильница будет подарком совершенным. Тогда, если у именинника есть чернильница, то ему можно подарить одну крышку и это будет совершенный подарок. Всегда совершенными подарками будут украшения голого тела, как-то ко'льца, браслеты, ожерелья и т. д. (считая конечно, что именинник не калека), или такие подарки, как например палочка, к одному концу которой приделан деревянный шарик, а к другому концу деревянный кубик. Такую палочку можно держать в руке или, если ее положить, то совершенно безразлично куда. Такая палочка больше ни к чему не пригодна.

II. Правильное окружение себя предметами.

Предположим что какой-нибудь, совершенно голый квартуполномоченный решил обстраиваться и окружать себя предметами. Если он начнет с стула, то к стулу потребуется стол, к столу лампа, потом кровать, одеяло, простыни, комод, белье, платье, платяной шкап, потом комната, куда все это поставить и т.д. Тут в каждом пункте этой системы, может возникнуть побочная маленькая система-веточка: на круглый столик захочется положить салфетку, на салфетку поставить вазу, в вазу сунуть цветок. Такая система окружения себя предметами, где один предмет цепляется за другой -- неправильная система, потому что, если в цветочной вазе нет цветов, то такая ваза делается бессмысленной, а если убрать вазу, то делается бессмысленным круглый столик, правда, на него можно поставить графин с водой, но если в графин не налить воды, то рассуждение к цветочной вазе остается в силе. Уничтожение одного предмета нарушает всю систему. А если бы голый квартуполномоченный надел бы на себя кольца и браслеты и окружил бы себя шарами и целлулоидными ящерицами, то потеря одного или двадцати семи предметов не меняла бы сущности дела. Такая система окружения себя предметами -- правильная система.

III. Правильное уничтожение предметов вокруг себя.

Один как обычно невысокого полета французский писатель, а именно Альфонс Доде, высказал неинтересную мысль, что предметы к нам не привязываются, а мы к предметам привязываемся. Даже самый бескорыстный человек потеряв часы, пальто и буфет, будет сожалеть о потере. Но даже, если отбросить привязанность к предметам, то всякий человек потеряв кровать и подушку, и доски пола, и даже более или менее удобные камни, и ознакомившись с невероятной бессонницей, начнет сожалеть о потере предметов и связанного с ними удобства. Поэтому уничтожение предметов собранных по неправильной системе окружения себя предметами, есть -- неправильное уничтожение предметов вокруг себя, Уничтожение же вокруг себя всегда совершенных подарков, деревянных шаров, целлулоидных ящериц и т. д. более или менее бескорыстному человеку не доставит ни малейшего сожаления. Правильно уничтожая вокруг себя предметы, мы теряем вкус ко всякому приобретению.