Психосоматика. Для тех, кто хочет всё успеть

Глава I Краткая история психосоматики

В древнейших практиках – шаманских, магико-религиозных, философских – человек воспринимался как единое существо, в котором телесное, душевное и духовное тесно переплетены. Однако по мере развития медицинской и философской мысли, особенно в античности, началась тенденция к разделению сфер: лечением тела стали заниматься врачи, размышления о разуме перешли в ведение философов, а душевные процессы чаще всего оставались под юрисдикцией религии. В результате эмоции надолго оказались вне поля системного внимания.

Лишь позднее ученые вновь стали искать взаимосвязи между психическим и физическим и пришли к выводу, что нарушения в одном неизбежно отражаются на другом.

Жан Мартен Шарко (1825–1893)

Так сформировалась психосоматика – область знания, изучающая взаимодействие между физическим и ментальным здоровьем. Она предлагает искать причины таких на первый взгляд сугубо телесных заболеваний, как мигрень, ожирение, стенокардия или язвенный колит, не только в нарушениях питания или образа жизни, но и в перенесенных эмоциональных травмах и психических напряжениях.

Психосоматика – это раздел медицины, исследующий влияние психологических факторов на возникновение и течение заболеваний. Психосоматическим считается расстройство, при котором стресс или сильные эмоциональные потрясения играют ключевую роль в развитии болезни. Такое заболевание может возникнуть даже при отсутствии явных физических причин или усиливаться под воздействием эмоционального фона.

Термин «психосоматика» происходит от двух древнегреческих слов: psyche – «душа» и soma – «тело». Впервые слово «психосоматический» употребил немецкий врач Иоганн Хайнрот в 1818 году, размышляя о двойственной природе человека, в которой физическое и психическое тесно переплетены.

Психосоматика выступает связующим звеном между медициной и психологией, позволяя рассматривать человека целостно – как единство тела, чувств и разума. Считается, что яркие эмоции – будь то страх, тревога, гнев или отчаяние – могут затрагивать наиболее уязвимые участки тела и вызывать или усиливать соматические проявления. Иными словами, телесное недомогание может быть вызвано не только внешним воздействием, но и внутренним душевным дисбалансом.

В психосоматике нет строгих схем, где каждой болезни соответствует определенное переживание. Она не дает волшебной формулы или универсальной таблицы решений. В 1953 году профессор психиатрии и психологии Джордж Ф. Маль предположил, что в возникновении психосоматического заболевания участвует не один фактор, а множество, складывающихся в сложную и индивидуальную картину. Он также отметил, что восприятие стресса различается от человека к человеку: то, что вызовет у одного серьезную психосоматическую реакцию, может вовсе не затронуть другого.

Иоганн Хайнрот (1773–1843)

Современные исследования стремятся распутать этот сложный клубок – от нейроэндокринных и нейрохимических процессов до ферментативных нарушений, выражающихся в физическом теле. Так, авторы шкалы стрессовых жизненных событий Томас Холмс и Ричард Раге выдвинули гипотезу о том, что болезни часто развиваются на фоне значительных изменений в жизни человека. Другие ученые подтверждают: даже такие, казалось бы, «обычные» события, как переезд или расставание с другом, могут стать источником серьезных физических нарушений.

Специалисты в области психосоматики признают, что пока лишь приближаются к пониманию всей сложности взаимодействия между эмоциями, мыслями и физиологией. Однако ясно уже сейчас: любое переживание оставляет след в теле. Эмоции запускают выработку биологически активных веществ – гормонов и нейромедиаторов, – которые непосредственно влияют на организм. Эти вещества регулируют автономные процессы, такие как сердцебиение, дыхание, потоотделение, моргание. К примеру, при страхе надпочечники выбрасывают в кровь адреналин, а при гневе – норадреналин.

Диагностика психосоматического расстройства – процесс не быстрый и требует индивидуального подхода. Чтобы выявить причину и подобрать эффективное лечение, необходимо учитывать множество факторов: наследственность, историю болезни, привычные механизмы борьбы со стрессом. Сегодня основой терапии таких состояний становится сочетание когнитивно-поведенческой и медикаментозной методик, которое позволяет воздействовать и на психику, и на соматические проявления. В менее тяжелых случаях пациенты способны справиться со стрессом и без лекарственной поддержки – с помощью психологической работы, изменения привычек и формирования новых стратегий адаптации.

Существует и попытка систематизировать наиболее частые психосоматические проявления. Так, в медицинской литературе часто упоминается «классическая семерка» психосоматических заболеваний: гипертония, язвенная болезнь, бронхиальная астма, ревматоидный артрит, нейродермит, тиреотоксикоз и язвенный колит. Эти заболевания, по мнению ряда исследователей, особенно чувствительны к воздействию стрессов и психоэмоционального фона, что делает их важными объектами для междисциплинарного подхода в диагностике и лечении.

При этом специалисты открыто признают: у психосоматики есть и слабые стороны. Прежде всего – отсутствие единой научной модели и точного перечня расстройств, которые можно отнести к психосоматическим. Также исследователи указывают на нехватку прикладной литературы, пригодной для подготовки практикующих специалистов. Большинство существующих пособий по психосоматике чересчур теоретичны или излишне академичны, что затрудняет их использование в реальной клинической практике.

Корни психосоматики следует искать в античности. Один из первых врачей, начавших осмыслять человека как единство тела и души, – живший в V веке до нашей эры древнегреческий медик и мыслитель Гиппократ. Он разработал учение о четырех телесных жидкостях – крови, мокроте, желтой и черной желчи, которое легло в основу будущей теории темпераментов. Гиппократ одним из первых предложил рассматривать здоровье не только как отсутствие болезни, но как состояние баланса между физическим, психическим и внешними факторами. Он проповедовал целостный подход к лечению и призывал своих коллег воспринимать душу и тело как неразделимое целое.

Важной чертой гиппократовой медицины было внимание к индивидуальности пациента. Он стремился лечить не болезнь, а самого человека, обращая внимание на образ жизни, привычки, эмоциональное состояние и даже климат, в котором жил пациент. В рамках своей практики он подчеркивал значение питания, режима сна и физических упражнений для поддержания здоровья. Кроме того, философская сторона медицины Гиппократа допускала использование речи, музыки и эстетического воздействия как средства для душевного успокоения – элементы, которые сегодня можно было бы соотнести с психотерапевтической поддержкой, хотя в его время они, конечно, не имели самостоятельного терапевтического статуса.

После смерти Гиппократа его взгляды на взаимосвязь тела и души продолжили развиваться. Греческий философ Аристотель, живший в IV веке до нашей эры, уделял большое внимание природе эмоций. Он считал, что такие чувства, как гнев, страх и радость, оказывают влияние не только на разум, но и на физическое состояние человека. Аристотель описывал эмоции как психофизиологические реакции, формирующие поведение и состояние тела, и именно у него впервые появляются попытки системно рассматривать взаимосвязь между психическим и телесным.

Эти идеи получили отклик у римского философа, оратора и государственного деятеля Марка Туллия Цицерона. Он подчеркивал, что сильные страсти и внутренние волнения способны ослаблять организм, нарушать его гармонию и подрывать здоровье. Хотя Цицерон не был врачом, его философские труды, в том числе «О долге», «О старости» и «Тускуланские беседы», содержат множество размышлений о балансе тела и духа, о нравственных основах внутреннего мира человека и их связи с его самочувствием.

Зачатки психосоматической доктрины можно найти и в трудах Клавдия Галена – выдающегося римского врача, хирурга и философа, жившего во II веке нашей эры. Он объединил идеи Гиппократа с собственными анатомическими и физиологическими исследованиями, создав стройную медицинскую систему, просуществовавшую более тысячи лет. Гален утверждал, что страсти и эмоциональные волнения влияют на работу внутренних органов, особенно сердца и печени. Он связывал темперамент с преобладанием той или иной телесной жидкости и полагал, что воспитание характера и внутреннее самообладание являются важной частью оздоровления. В своих трактатах он подчеркивал, что врач должен знать не только анатомию, но и особенности психики пациента, включая его привычки, склонности и даже социальный статус.

Интересно, что Гален также был первым, кто начал систематически описывать психосоматические симптомы, наблюдая, как у одних пациентов боли в животе появлялись в периоды гнева, а у других – сердцебиение учащалось на фоне тревоги. Несмотря на отличия в терминологии, многие из его наблюдений удивительно точно отражают суть современных представлений о психосоматических реакциях. Галена можно считать ранним предшественником современной медицины, объединяющей телесное и душевное в одном клиническом взгляде на человека.

Современные исследователи называют Абу Зайда аль-Балхи одним из мыслителей, предвосхитивших психосоматический взгляд на здоровье человека. Представитель Золотого века ислама, он интересовался взаимодействием души и тела и внес заметный вклад в развитие медицины, географии, психологии, философии и представлений о психическом здоровье. В своих трудах он подчеркивал, что эмоциональное состояние человека напрямую связано с его физическим самочувствием. Идеи аль-Балхи в области душевной саморегуляции, рассуждения о тревожности и методах ее преодоления сегодня рассматриваются как ранние прообразы когнитивно-поведенческого подхода.

В своем трактате «Благо тела и души», одном из древнейших известных трудов, где рассматривалась взаимосвязь психики и физиологии, подробно описываются различные способы укрепления психического и физического здоровья. Аль-Балхи предлагал использовать физические упражнения, дыхательные практики и техники расслабления для уменьшения тревожности. Он также подчеркивал важность сбалансированного питания, поддержания социальной активности и развития устойчивых стратегий совладания с жизненными трудностями. Эти идеи опережали свое время и предвосхитили более поздние представления о взаимодействии стресса и телесного состояния.

Взгляды Аль-Балхи нашли отклик у других мыслителей исламского мира. Так, персидский врач и философ Абу Али Хусейн ибн Абдуллах ибн Сина, живший на рубеже X и XI веков и более известный в Европе как Авиценна, продолжил традицию целостного взгляда на человека. Он подчеркивал, что телесные болезни часто возникают под влиянием отрицательных эмоций. Авиценна писал, что врач должен учитывать душевное состояние пациента наряду с физическими симптомами. Его знаменитая фраза: «Нас трое: я, ты и твоя болезнь. Чью сторону ты примешь – тот и победит», – стала афористическим выражением идеи внутреннего выбора как части процесса выздоровления.

Авиценна внес выдающийся вклад в развитие медицинской мысли, особенно в рамках своего главного труда «Канон врачебной науки», который на протяжении столетий был основным учебником медицины в христианской Европе и в исламском мире. Он систематизировал представления о взаимосвязи между эмоциями и физиологией, рассматривая, например, как сильное беспокойство может нарушить сердечный ритм, а чрезмерная радость – повлиять на пищеварение. Его наблюдения демонстрируют удивительно точное понимание психосоматических реакций задолго до появления самого термина.

О пагубном влиянии сильных эмоций на тело заговорили и в Европе. В первой половине XVII века английский священнослужитель, философ и ученый Роберт Бертон опубликовал труд The Anatomy of Melancholy («Анатомия меланхолии»), ставший одной из самых масштабных и ярких попыток систематизировать знание о психических расстройствах того времени. В этой книге, впервые изданной в 1621 году, Бертон анализировал причины возникновения меланхолии, описывал ее симптомы и обращал внимание на то, как душевные состояния способны влиять на соматические процессы. Он подчеркивал, что подавленные чувства могут ослаблять организм, нарушать сон, пищеварение, сердечный ритм и даже провоцировать болезни.

Ж. М. Шарко читает лекцию об истерии в госпитале Сальпетриер

Бертон также уделял внимание вопросам профилактики, размышляя о роли умеренности, сбалансированного образа жизни, физической активности и интеллектуального труда как способах поддержания душевного равновесия. Он предлагал, по сути, психогигиену – еще до того, как возникла сама дисциплина. Его размышления оказались удивительно близки к тем идеям, которые в XX веке станут частью основ психосоматической медицины и поведенческой терапии.

Примерно в то же время в медицинской среде Европы все чаще обсуждались идеи о том, что эмоции и воображение могут влиять не только на здоровье матери, но и на развитие будущего ребенка. В частности, высказывались мнения о том, что тревожные мысли и впечатления беременной женщины способны отразиться на состоянии плода. Эта мысль, которую сегодня можно рассматривать с позиций психоэмоционального влияния и психогенного стресса в пренатальный период, находит подтверждение в современных исследованиях, изучающих влияние стресса матери на гормональный фон и развитие нервной системы ребенка.

На рубеже XIX и XX веков особое внимание медиков и психологов, изучавших связь между телом и психикой, привлек истерический невроз. Само это состояние – загадочное и многоликое – было известно еще в глубокой древности. В египетских медицинских папирусах встречаются описания симптомов, напоминающих истерию, а в античной Греции ее связывали с нарушениями в женском организме. Школа Гиппократа объясняла подобные припадки воздействием матки на другие части тела, отсюда и название: hystera по-древнегречески означает «матка». Истерию долгое время считали исключительно женским расстройством, вызываемым, в частности, эмоциональной нестабильностью, голоданием или предполагаемым «блужданием матки».

Позже, в римскую эпоху, представления об истерии стали шире. Гален, один из самых авторитетных врачей своего времени, полагал, что подобные состояния могут возникать и у мужчин, объясняя их в том числе задержкой полового возбуждения или нарушением гуморального равновесия. В античности для лечения истерических симптомов прибегали к вдыханию благовоний, приему успокаивающих отваров и другим методам, основанным на воздействии запахов и растений. В Средние века ситуация изменилась: истерию стали воспринимать как форму одержимости. Женщин, страдавших судорогами, оцепенением, приступами плача или смеха, подозревали в колдовстве или одержимости бесами, а «лечили» с помощью молитв, экзорцизма и даже насильственных обрядов изгнания злых духов.

Смит Эли Джеллифф (1866–1945)

Лишь в XIX веке начался процесс научного осмысления этого явления. Врачи и исследователи постепенно отходили от религиозных и мистических представлений и сосредоточились на изучении психологических и неврологических причин истерии. Были предприняты первые попытки систематизировать симптомы, понять механизмы их возникновения и создать эффективные методы терапии. Особую роль в этом процессе сыграли методы гипноза и психологического наблюдения, применявшиеся для изучения пациентов, страдающих истерическим неврозом.

Одним из первых врачей, указавших на возможную связь истерии с психической травмой, стал французский невропатолог и психиатр Жан Мартен Шарко. Работая в парижской клинике Сальпетриер, он подробно документировал проявления болезни и пришел к выводу, что истерические припадки могут быть вызваны не только органическими нарушениями, но и эмоциональными потрясениями. Шарко активно использовал гипноз как способ диагностики и временного снятия симптомов. Его работы оказали колоссальное влияние на развитие психиатрии и стали отправной точкой для исследований молодого Зигмунда Фрейда, посещавшего его лекции и наблюдавшего за пациентами.

Зигмунда Фрейда, австрийского невролога и основателя психоанализа, нередко называют одним из тех, кто заложил интеллектуальные и клинические основы будущей психосоматики. Его внимание к внутренним конфликтам, вытесненным эмоциям и влиянию детского опыта на взрослую жизнь открыло новый путь в понимании болезней, в которых физические симптомы не объяснялись телесными нарушениями. Клинические наблюдения Фрейда были сосредоточены не только на сознательных мотивах, но прежде всего на бессознательных механизмах, и он рассматривал соматические проявления как форму выражения подавленных психических конфликтов.

Как отмечают исследователи, интерес Фрейда к психосоматическим процессам мог формироваться под влиянием работ Георга Гродека – врача, одним из первых заговорившего о теле как о «языке души». Гродек разрабатывал собственную теорию, в которой болезнь рассматривалась как способ бессознательного выражения душевной драмы. Хотя Гродек не входил в круг учеников Фрейда, их взгляды во многом совпадали, и известно, что в 1920-х годах они вели переписку.

Фрейд считал, что исцеление невозможно без внимания к психической стороне страдания. Он подчеркивал, что симптомы, даже физические, нередко представляют собой замаскированную форму душевной боли. Врач, по его мнению, должен стремиться не только устранить внешние проявления болезни, но и докопаться до ее внутренней – часто бессознательной – причины. Этот подход стал революционным и оказал влияние на все последующее развитие клинической психологии и психиатрии.

Интересно, что сам термин «психосоматическая медицина» вошел в употребление благодаря врачу и психоаналитику Феликсу Дойчу – личному врачу Фрейда. Именно он начал применять это определение в 1920–1930-х годах, подчеркивая необходимость целостного взгляда на пациента. Дойч считал, что никакое лечение не может быть полноценным, если игнорирует эмоции, страхи, переживания и внутренние конфликты человека.

Многие тайны психосоматики зашифрованы в человеческом мозге

Мировые войны первой половины XX века ускорили развитие представлений о связи между психикой и телом. Эмоциональные травмы, перенесенные участниками боевых действий, а также бывшими узниками концентрационных лагерей, стали предметом пристального внимания врачей и исследователей. Состояния, которые позднее получат название посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), побудили ученых искать причины физических страданий в области душевных переживаний. Эти наблюдения сыграли важную роль в формировании целостного подхода к лечению таких нарушений и стали стимулом к более глубокому изучению взаимосвязи эмоций, стрессов и телесных заболеваний.

Среди тех, кто заложил основу психосоматической медицины в США, значится американский невролог и психиатр Смит Эли Джеллифф. Живший и работавший в Нью-Йорке на рубеже XIX и XX веков, он сыграл важную роль в популяризации идей европейских врачей, изучавших неврозы и их влияние на телесное здоровье. Он перевел на английский язык и издал труды швейцарского невропатолога Поля Дюбуа и французского невролога Жюля Дежерина, тем самым познакомив американское научное сообщество с европейскими взглядами на терапию психогенных заболеваний. Позднее его вклад высоко оценил психиатр и психоаналитик Лоуренс Куби, отмечая, что Джеллифф оказал едва ли не решающее влияние на становление ранней американской психосоматики.

В Российской империи и позднее в Советском Союзе аналогичные идеи развивали такие выдающиеся исследователи, как Владимир Бехтерев, Василий Гиляровский, Александр Лурия и Евгений Краснушкин. Они изучали влияние эмоций, стресса и мотивации на физиологические функции организма. Их работы тесно перекликались с открытиями западных ученых. Особенно значимым стало влияние физиологов – Чарльза Скотта Шеррингтона, Уолтера Кэннона и Ганса Селье. Последний сформулировал концепцию стресса как универсального физиологического ответа на внешние раздражители, описав стадии адаптационного синдрома, что оказало большое влияние на развитие психосоматической теории.

Эти фундаментальные исследования в области нейрофизиологии, эндокринологии и поведенческой медицины подготовили почву для становления психосоматики как обособленного направления. Особую роль в этом сыграли американский врач и психоаналитик венгерского происхождения Франц Александер и его коллега, врач и теолог Хелен Фландерс Данбар. Именно благодаря им психосоматика превратилась из размытого философского концепта в практическую медицинскую дисциплину. Данбар одной из первых попыталась сопоставить особенности личности с предрасположенностью к определенным органическим заболеваниям, исследуя, например, связь между типом характера и сердечно-сосудистыми болезнями. Александер, в свою очередь, утверждал, что физиологические симптомы могут быть телесным выражением бессознательных конфликтов и невротических переживаний, возникающих в ответ на внутренние или внешние стрессовые факторы.

Франц Александер также составил так называемую «чикагскую семерку» – перечень заболеваний, которые, по его мнению, имеют ярко выраженный психосоматический компонент. В него вошли: бронхиальная астма, язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки, гипертоническая болезнь, ревматоидный артрит, гипертиреоз, нейродермит и язвенный колит. Ученый подчеркивал, что эти расстройства требуют комплексного подхода, включающего не только медикаментозное лечение, но и психотерапевтическую работу с пациентом.

Позднее перечень психосоматических заболеваний был значительно расширен немецким врачом и психотерапевтом иранского происхождения Носсратом Пезешкианом – основателем позитивной психотерапии. Он включил в этот список более сорока состояний, среди которых мигрень, расстройства сна, заболевания кожи, аллергии, нарушения пищеварения и ряд других функциональных расстройств. В отличие от Александера, Пезешкиан делал акцент не на конкретных диагнозах, а на типе личностных конфликтов, лежащих в основе заболеваний, и стремился интегрировать психотерапию в повседневную клиническую практику.

Во второй половине XX века психосоматика окончательно закрепилась как самостоятельная область знания на стыке медицины, психологии, нейронаук и иммунологии. В это время ученые все чаще обращались к практическим применениям психосоматического подхода в конкретных медицинских дисциплинах. Одной из таких областей стала гинекология и медицина женского здоровья. Значительный вклад в ее развитие внесла немецкий врач-психосоматолог Тилли Шмидт, работавшая в Мюнхене. Она исследовала психогенные факторы, влияющие на женские репродуктивные функции, и подчеркивала необходимость учитывать эмоциональное состояние пациенток при диагностике и лечении нарушений в этой сфере.

В это же время американский психолог Лесли ЛеКрон предложил популярную классификацию возможных причин психосоматических реакций, основанную на наблюдениях за пациентами в гипнотерапии. Этот список из десяти пунктов, охватывающих подавленные эмоции, внутренние конфликты и внушенные установки, стал широко использоваться в практической психотерапии и получил известность за пределами США.

Хотя идея о связи между разумом и телом волновала мыслителей с древности, в полном смысле медицинской дисциплиной психосоматика стала только во второй половине XX века. В то время в профессиональной среде еще использовался термин «психофизиологические автономные и висцеральные расстройства», позже замененный более точным и удобным – «психосоматические заболевания». В 1953 году в США была основана Academy of Psychosomatic Medicine – Академия психосоматической медицины, а с 1970-х годов психосоматика вошла в число обязательных дисциплин в медицинских школах ФРГ. В ряде немецких университетов начали открываться специализированные клиники и кафедры психосоматической медицины, что значительно повысило статус этого направления в научном и клиническом сообществе.

В 1970-х годах французский нейробиолог Анри Лабори провел ряд исследований, которые показали, что неспособность к действию в стрессовой ситуации – так называемое торможение поведенческого ответа – может стать триггером развития телесных заболеваний. Его работы легли в основу концепции «поведенческого торможения» как одного из механизмов психосоматического ответа организма на хронический стресс.

Хронический стресс вреден как для душевного, так и для физического здоровья

Примерно в то же время американский психолог Роберт Эйдер вместе с иммунологом Николасом Коэном положили начало новой научной дисциплине – психонейроиммунологии. Их эксперименты доказали, что центральная нервная система может напрямую влиять на иммунные реакции и что психические состояния способны как усиливать, так и подавлять иммунитет. Это стало весомым аргументом в пользу концепции единства тела и психики и дало толчок к развитию новых моделей комплексного лечения.