Пусть она уйдет

Глава 3

Я несу с собой чашку горячего чая и по пути наверх, в детскую, задерживаюсь в коридоре, кинув еще один взгляд на загадочное письмо на полке. Беру его в руки и пытаюсь припомнить, видела ли когда-нибудь почерк Изабеллы. Но если и видела, то забыла. Мне противна собственная неуверенность, но несколько месяцев назад Ричард сказал, что Изабелла до сих пор с ним общается и что ее новые отношения не задались. Она снова была одинока.

– Думаешь, она хочет с тобой сойтись? – с подозрением спросила я.

– Нет. Конечно, нет. Просто мы были вместе столько лет. Думаю, она просто хочет поговорить с кем-нибудь, кто хорошо ее знает. Поплакаться в жилетку.

Если таким образом Ричард намеревался меня успокоить, то это не сработало. В конце концов, в свое время жилеткой была я, и посмотрите, чем это закончилось. Хотя тогда я была стройной, фонтанирующей энергией востребованной специалисткой с чистыми волосами. А сейчас? Сейчас я чувствую себя такой скучной, что заснула бы от одного разговора с самой собой.

Мне нужно показать себя в лучшем виде. Вот что мне надо сделать. Необходимо приготовить вкусную домашнюю еду. Нет, устроить ужин при свечах. А еще у нас уже несколько недель не было секса, и это моя вина. Надену что-нибудь сексуальное. У меня еще есть что-нибудь подобное? Что мне до сих пор подходит? Чтобы я не выглядела как салями, обтянутая бечевкой?

Я уже собираюсь пойти наверх, как раздается звонок. Домашний телефон. У нас они установлены буквально в каждой комнате, потому что мобильная связь тут работает в лучшем случае урывками. А еще Ричард говорит, что так я могу не бегать в поисках мобильного, когда занимаюсь с Эви. По какой-то причине все боятся, что я слишком перенапрягусь, проводя время с дочкой.

– Джоанн, дорогая! Как твой день?

– Очень хорошо! – жизнерадостно отвечаю я. – Рада, что ты позвонил, потому что я хочу приготовить на ужин что-то особенное. Во сколько ты будешь дома? – Потом добавляю: – У меня для тебя сюрприз.

Ричард смеется.

– Какой еще сюрприз?

Я кручу письмо в руках.

– Если скажу, это не будет сюрпризом. Но ладно. Раз уж ты спросил, я подумываю приготовить для нас романтический ужин… И, может… десерт?

Отлично. Теперь он, наверное, думает о желе с заварным кремом.

– Милая, извини. Это звучит восхитительно, но я звоню сказать, что мне придется поработать допоздна. Нам нужно составить проспект эмиссии к понедельнику. Джофф сказал, чтобы сегодня все были на посту.

Чертов Джофф!

– Все в порядке! – безуспешно пытаюсь изобразить бодрость. – В следующий раз. – Тут я слышу, как Эви хнычет наверху. – Мне пора. Надо кормить Эви. Позвонишь мне еще?

– Конечно, дорогая.

Понимаю, что все из-за чертовых гормонов, но слезы жгут глаза. Меня не оставляет страх, что я теряю его. Что кажусь Ричарду настолько скучной, что он предпочитает коротать вечера в офисе в компании коллег.

Я возвращаюсь наверх и проверяю проснувшуюся Эви. Она лежит на спине и смотрит на мобиль с деревянными зверями над своей кроваткой. Когда я тянусь к ней, она переводит взгляд на меня и начинает заливаться слезами, но мое сердце все равно поет. Я беру ее и целую мягкие волосы. Эви перестает плакать и зарывается носом мне в шею. Я смеюсь. Вся моя неуверенность мгновенно улетучивается. Сердце наполняется любовью и счастьем, когда я со своей малышкой.

Я беру заранее подготовленную бутылочку из маленького холодильника в углу и бросаю ее в подогреватель. Хожу по комнате в ожидании, пока он запищит. Мне бы хотелось самой кормить своего ребенка, но, к сожалению, у меня недостаточно молока.

Звонит мобильный. Это моя подруга и бывшая коллега из агентства Шелли. Я зажимаю телефон щекой, изогнув шею, и усаживаю Эви на колени.

– Шелли! Привет! Как ты? Подожди, я тебя не слышу. Я выйду на улицу. Одну секунду.

Я прохожу в нашу спальню и встаю перед французскими окнами, ведущими на балкон. Обычно в этой точке ловит лучше всего.

– Теперь меня слышно?

– Привет, мамочка! Слышу тебя отлично!

Я улавливаю на фоне трезвонящие телефоны и чувствую прилив ностальгии.

– Кажется, у вас запара, – говорю я.

– Как и всегда. Ну, ты знаешь. Но у тебя-то как дела?

– Я тоже в запаре! Ни секунды свободной нет!

– Извини, Джо! – говорит она. – Не буду тебя отвлекать, просто маленький вопрос.

– Нет, пожалуйста, отвлекай меня. Это просто шутка. Я тут умираю от скуки. Можешь хоть весь день со мной разговаривать, если хочешь.

Она смеется.

– Ну, все наверняка не так плохо. Слушай, у меня правда запара, но ты случайно не помнишь Берри Хауз, на который мы делали оценку? Клиент тогда еще решил не продавать?

– Да, помню.

– Он передумал и хочет увидеть изначальную оценку. Но я не могу найти файл. Мы все обыскали, а встреча уже в пять.

Я слегка покачиваю Эви на бедре.

– Он в шкафу, на той полке, где у нас лежат файлы с пометкой «Перезвонить через полгода».

– О господи, Джо, ты супер! У меня совершенно это вылетело из головы, но ты права!

Я слышу, как с грохотом отодвигается стул, а потом Шелли громко и триумфально кричит: «Нашли!» Она, видимо, поднимает телефон, потому что из трубки я слышу всеобщее ю-ху! Пара человек даже хлопает, и я чувствую мимолетную гордость, как будто только что спасла всю компанию от мгновенного банкротства.

– Ты просто звезда. Правда, – говорит она. – Мне пора бежать, но спасибо, Джо. Я сейчас пытаюсь управляться с тремя делами одновременно. Сама знаешь, как это бывает. У нас сейчас столько арендаторов, что пришлось создавать целый новый отдел под них, а еще мы потеряли Терри и Кимберли.

– А что случилось с Терри и Кимберли? Они уволились?

– Так точно. Они ушли и поженились. Ты не знала?

– Нет! Но это же прекрасно, правда? Ну, наверное, не для тебя… – И тут у меня в голове внезапно возникает мысль. – Слушай, я тут подумала, может, тебе не помешает дополнительная помощь? Я могла бы работать из дома раз или два в неделю, если от этого будет какая-то польза. – Я говорю очень быстро, пытаясь не упустить идею, которая формируется в голове. – Все документы в облаке. Я, конечно, не сумею показывать объекты потенциальным покупателям, но могу быть на подхвате у кого-нибудь, например, у Жаклин? Или оформлять договоры аренды, договариваться о ремонтных работах и инспекциях, всякое такое?

Очевидно, вероятность того, что Шелли сможет дать мне работу – любую работу, – примерно равняется выигрышу в лотерею. Я живу в семидесяти с лишним милях от офиса. И не заходила в агентство уже год. Более того, я все это время вообще нигде не работала. Что я знаю об их нынешней клиентуре? Не факт даже, что они до сих пор используют ту же систему.

Она молчит. Я готовлюсь в любую секунду услышать «нет, спасибо» и пожелания удачи в дальнейших делах.

– Знаешь, что я тебе скажу… – наконец говорит она. – Нам бы не помешала помощь, пока мы не наберем побольше сотрудников. Но это может быть не самая интересная работа, просто всякая тягомотина, ты же понимаешь?

– Обожаю тягомотину! Тягомотина – моя самая любимая вещь на свете!

Шелли смеется, и мы договариваемся поговорить еще через пару дней, когда она все как следует обдумает и обсудит с командой. Меня распирает от радости, когда я вешаю трубку.

– Мамочка может снова вернуться на работу! – сюсюкаю я с Эви. – Это будет что-то, правда? А ты можешь сидеть у меня на коленках и помогать. Хочешь?

Не знаю почему, но у меня неожиданно возникает ощущение, что кто-то за мной наблюдает. Я разворачиваюсь, и в дверном проеме мелькает тень.

– Роксана? – Я высовываю голову в коридор и успеваю заметить, как она быстро уходит. – Роксана? – снова кричу я. – Тебе что-то нужно? – Но она забегает за угол, не обернувшись.

Я возвращаюсь в детскую и усаживаюсь вместе с Эви в кресло. Роксана следила за мной? Конечно, нет. С чего Роксане интересоваться, чем я занимаюсь? Я просто все себе надумала. Она, наверное, просто проходила мимо и заглянула в комнату, вот и все. И, конечно, она меня не слышала, она ведь в наушниках, правда?

Я повожу плечами, пытаясь стряхнуть странное чувство.

– Пора бы уже мамочке чем-нибудь заняться, да? – шепчу я Эви. Еще одна дикая привычка, которую я приобрела в последнее время. Говорить с самой собой, делая вид, будто разговариваю с ребенком. – А то у мамочки совсем крыша поедет.