Путешествие в Израиль

1. Предисловие

Говоря «наместничество»[9], я имею в виду два значения этого слова.

Во-первых, еврейское правление в Палестине – это своего рода наместничество, а не государство. Это правление новых наместников из числа сынов Израиля над Землей обетованной. А не правление жителей Палестины над Палестиной. И первое противоречие, рожденное существованием властей Израиля, состоит в следующем. Определенная нация, или племя, или религиозная общность, или потомки двенадцати колен[10] – называйте как угодно – в своем историческом, легендарном и священном прошлом скиталась по миру, лелея в сердце мечты, – и вот наконец мечты так или иначе осуществились, и она закрепилась на территории не очень-то радушной и не вполне «обетованной». По прихоти судьбы или по политическим соображениям, благодаря прозорливости ее правителей или экономическому расчету и интересу желающих вложить капитал, всё прошло гладко. Всё перечисленное я по отдельности рассмотрю позже. А сейчас скажу: сравнение с Другом Божьим[11] Ибрахимом, Давудом, Сулейманом и Мусой (мир им!) может показаться чересчур дерзким, но если не к пророкам, так к наместникам Божьим современных израильских политиков смело можно причислить. И сравнить их с оставшимися у сынов Израиля ста двадцатью четырьмя тысячами пророков, из которых мы выбрали Джирджиса[12], вцепились в него и ждем явления невиданных чудес. Вот чудо и свершилось, без болтовни, в чужом краю. Бен Гурион ничем не уступает Идрису, а Моше Даян – Йуаву[13]. И эти новые наместники Божьи[14], каждый – дарованным ему откровением или хотя бы прозрением – превратили Палестинские земли в наместничество, готовое принять всех сынов Израиля, из которых два миллиона проживают в Нью-Йорке и еще восемь – в других уголках мира.

И вот что самое главное в этом чуде: отныне Израиль, население которого едва превышает два миллиона человек и умещается на узкой и длинной полосе земли, хочет он того или нет, правит и действует от имени всех двенадцати миллионов евреев, рассеянных по миру. Если одного примера будет достаточно, давайте вспомним о процессе над Эйхманом, которого израильские служащие захватили в Южной Америке, привезли в Израиль, судили, убили, а прах предали воде[15]. И всё это – во имя шести миллионов евреев, погибших на бойнях терзаемой фашизмом Европы. За годы до создания Израильского наместничества и по распоряжению власти, чье имя и деяния теперь стыдятся вспоминать сами немцы.

Это я называю чудом[16]. Поступок, противоречащий привычной практике, обычному международному праву, неписаным нормам поведения властей, которые если и уничтожают Троцкого в Мексике, то молотком[17] террориста-фанатика и никуда не вывозя.

Хотя бы из-за этого поступка мы должны считать Израиль наместничеством, а его управителей – наместниками Божьими, которые действуют во имя чего-то, стоящего выше Декларации прав человека. Кажется, они вообразили себе что-то о Яхве и пророческой миссии… Ведь и Муса был возведен в сан пророка только после того, как убил человека и бежал в пустыню[18].

Таково первое значение, которое я имею в виду, говоря «Израильское наместничество».

А вот второе. Нынешняя территория Израиля ни в коей мере не похожа на страну, если вкладывать в слово «страна» привычное нам понимание: нечто близкое к материку. Израильское наместничество – это клочок земли. Где-то размером с «наместничество» Саве[19]. Менее восьми тысяч квадратных миль. А как безжалостна эта земля! Знал бы Муса (мир ему!), в какую каменистую пустыню ведет свое племя и насколько жалкое подобие Нила являет собой Иордан, он никогда не приклеил бы этому краю ярлык «Земли обетованной». И не терзал бы свой народ столь долгим путешествием.

Однако в мире, где мы живем сегодня, с его крошечными, но уважаемыми (!) странами – Швейцарией, Данией, Исландией, Катаром, Кувейтом и княжеством Монако – даже этот клочок израильской земли по соседству с нашим уголком Востока – словно грозный кулак на столе Плодородного полумесяца: от него исходит и сила, и, по той же причине, опасность.

Сила или опасность – зависит от твоего взгляда на мир.

Если смотреть глазами арабских политиков, он – источник опасности, помеха на пути к возрождению единого исламского халифата, о котором после гибели Османской империи многие мечтали. Однако…

Если посмотреть глазами восточного человека, такого как я: не склонного к фанатизму и крайностям, не мстительного, обеспокоенного будущим Востока, на одном конце которого Тель-Авив, а на другом – Токио, того самого Востока, за которым будущее, на который возлагает надежды мир, уставший от Запада и западничества[20], то в глазах такого жителя Востока Израиль, несмотря на все свои недостатки и внутренние противоречия, является источником силы. И первым шагом в грядущее, первым ростком уже не столь отдаленного будущего.

Я называю Израиль наместничеством, имея в виду эти два значения слова. В своей книге я постараюсь рассказать то, что мне удалось о нем узнать. Не ради рекламы и не в благодарность за угощения, которыми меня там потчевали. И не с целью повлиять на переменчивую политику иранских властей в отношении Израиля. И не с целью обидеть арабов – политикой я не занимаюсь. Это не путевой очерк и не обличительный памфлет. Эта книга написана только ради того, чтобы вы знали, как чувствует себя литератор из наших краев, говорящий по-персидски, при встрече с новой реальностью – правлением сынов Израиля на землях Востока, что он может сказать и что возразить.

Но с самого начала хочу заявить прямо, что, если оставить в стороне легенды и предания, древние посулы и угрозы, если забыть о событиях, в результате которых Израиль стал править этой областью – это дело историков, – то с моей, восточного человека, точки зрения, в своем нынешнем виде израильские власти, среди прочего, предоставляют надежный плацдарм для западных капиталовложений; плацдарм, вновь появившийся на Востоке после Второй мировой в новом обличье и в новых одеждах. И в этом своем качестве Израиль вызывает у меня множество нареканий. Кроме того, его существование – суровая расплата за грехи, совершенные фашистами в годы войны в Дахау и Бухенвальде, и за другие причиненные ими страдания. Обратите внимание: грешили люди Запада, а расплачиваюсь я, восточный человек. Капиталы поступают с Запада, а опорный пункт для них предоставляю я, восточный человек. Об этом мне тоже есть что сказать. И если уж по сути и начистоту, то христианство использует Израиль как завесу между собой и миром ислама, чтобы не дать мне разглядеть главную опасность. Именно так удалось отвлечь арабов.

Но и арабам мне есть что сказать. Это правда, что палестинские беженцы похожи на мячик, который гоняют клюшками[21] арабские политики; они давно привыкли к роли покорных нахлебников. Но обратите внимание: эти самые палестинские беженцы уже больше десяти лет расплачиваются за грех, который в их «адском Балхе» совершил кто-то другой[22]. Из всех косточек, оставшихся от Османских владений, этот последний, лакомый кусочек – Палестина – был отложен на потом, и теперь он булавой лежит на столе, растянувшемся от Персидского залива и до Нила. Или, может, торчит, как пугало, чтобы каждый смотрел только в свою тарелку?

Зайду еще чуть дальше и скажу: если однажды Израильской власти не станет, кого же лидеры арабских государств назначат последним препятствием на пути к арабскому единству? И разве не верно будет сказать, что именно Израилю и страху, который он посеял в сердцах арабов, мы обязаны появлением в наших краях небольших союзов и крепнущим единодушием в израильском приграничье?

Еще один момент. Верно, что в чрезмерных стараниях евреев выставить себя мучениками боев Второй мировой я вижу обратную сторону фашизма и тяготение к расизму. Но вижу и другое: если уж тебе досталась роль опорного пункта, учись у Израиля – как дорого он себя продал! И если нужно загрести жар чужими руками – тоже. И если нужно изобразить из себя демократию, да еще на территории, которую испокон веков попирали фараоны, земные и небесные[23], – тоже. Как бы то ни было, для меня, человека восточного, Израиль – в первую очередь пример того, как нужно вести дела с Западом. Как, укрепив дух мученическим подвигом, доить его промышленность, взимать репарации, направлять его капитал на благоустройство страны и ценой недолгой политической подчиненности упрочить свое поначалу шаткое положение.

И последнее. Этот человек Востока, говорящий по-персидски, наблюдает за евреями из самых глубин истории. Это я в незапамятные времена, при Дарии и Ксерксе, возвел Эстер на престол, выбрал Мордехая визирем и отдал приказ о восстановлении Храма[24]. И пусть по наущению того или иного правителя или в интересах того или иного владыки я, бывало, и побивал евреев на базарах и улицах Рея и Нишапура, но всё же в мавзолее пророка Данияла в Шуше до сих пор совершаются чудеса, а гробница Эстер и Мордехая в Хамадане ничем не уступает усыпальницам чистокровных потомков имамов[25]. Но оставим эти напоминания об оказанных услугах и не будем обременять народ Божий своим глупым самолюбованием. Мне достаточно и того, что когда-то в моей истории Даниял-пророк был визирем, а кто был его царем – и знать не хочу[26].