Пузырь

Здоровенная мумия

Кине вставила ключ в замочную скважину, но дверь оказалась не заперта. Плохой знак.

Папа еще не вернулся с работы, а мама, значит, уже дома. Замотивированная и замедитированная. Такой она будет до тех пор, пока не достигнет своего нормального уровня стресса. Ну что ж, чему быть, того не миновать, терять Кине нечего. Испортить этот день еще больше даже маме не под силу.

Кине вошла в прихожую и сбросила ботинки. Они шмякнулись о стену и упали на пол.

Мама стояла в кухне, наполовину скрытая дверцей холодильника. Она, как водится, говорила сама с собой. Тихо бубнила что-то про температуру, о том, что она выше на три градуса, чем следует. Мама держала кружку с чайным пакетиком, который, по-видимому, давно следовало вынуть. Бубнеж зазвучал резче, в воздухе запахло грозой: мама перевоплощалась в чайку.

Кине двинулась прямо к лестнице в надежде не попасться маме на глаза во всей своей красе. Она взялась за перила, и тут холодильник хлопнул.

– А обувь мы ставим на место не так…

Мама застыла, выпучив глаза… Словно в дом вошел зомби. Ее будто на паузу поставили. Только чайный пакетик, только что вытащенный из кружки, покачивался и ронял капли на пол.

– Кине, господи боже мой… На кого ты похожа? Что ты натворила? Что происходит?

Мамин голос резал слух. Холод от кафельного пола пробирался сквозь сырые носки, а грудь, казалось, вот-вот разорвется на тысячу кусочков.

– Ничего не случилось! – крикнула Кине в ответ. – В дурдоме все спокойно! Я избалованная капризуля, и у меня никаких забот! Все супер! No problem, мама! Окей?

Кине взбежала по лестнице и заперлась в ванной. И тут снова хлынули слезы. Ну и рева! Руки дрожали от холода, пока она срывала с себя одежду. Резкая боль в груди не отпускала. Дышать было трудно. Воздух не доходил до легких.

Кине громко всхлипнула и поспешила до упора вывернуть кран ванны, чтобы за шумом воды мама ее не услыхала. Вода в ванне прибывала и возвращала мысли Кине к бассейну и уроку плаванья. Изъеденный молью купальник, злорадный хохот Монрада, вода, которой она нахлебалась, беспомощное висение вниз головой в слишком тесном круге…

И еще эта Зараза. Кине спихнула ее в воду! Налетела на нее как бык и боднула. Интересно, полагается наказание за то, что боднешь учителя? Даже если это учитель физры? Утром явится полиция, и отправят ее в Сибирь на каторжные работы. И будет она валить лес при минус сорока, пока не выйдет на пенсию или пока пальцы от мороза не отвалятся, – смотря что случится раньше.

В известном смысле утешает. Хотя бы плавать больше не придется. Вряд ли в Сибири народ занимается плаваньем. Слишком холодно. И в школу не надо будет ходить.

В дверь постучала мама. Кине забралась в ванну и с ушами погрузилась в воду. Вода смягчила резкость маминого голоса. Звуки стали глухими, как будто мама простыла.

– Бы поговориб об этоб после, Киде. Де волдуйся, я де сержусь, слышишь бедя?

Если мама говорила, что не сердится, это верный признак того, что она в ярости. Но вот все стихло. Наконец-то.

В теплой воде тело, скованное холодом, расслаблялось. Казалось, ее покалывали сотни иголок. И за каждой из них – своя боль. В памяти оживали детали злополучного дня, словно в голове у нее опять и опять прокручивали фильм ужасов. Черт, как она дошла до такой жизни? Куда бы убежать? Есть ли такое место на земле, где принимают беглых детей?

Со школой покончено навсегда. Это яснее ясного. Маму и папу, конечно, ожидает шок, они же одержимы школой. Каждый из них убил полжизни на получение образования. А ради чего? Чтобы ковыряться в камнях и бактериях? О таком будущем они мечтали? Предсказывать людям, что их завалит камнями или убьет плесень в молоке?

Долой образование! Долой школу! Долой школьный рюкзак!

Кине вспомнила про стеклянный шар.

Она села в ванне и посмотрела на рюкзак, брошенный на пол. Когда-то красный, теперь он стал серо-буро-малиновый. Чудо еще, что мама до сих пор не запустила его в стиральную машину или не замочила в вонючем пятновыводителе. Но вряд ли даже мощный антисептик уничтожит то, что хранится в боковом кармане рюкзака.

Кине перегнулась через край ванны и дотянулась до него. Достала шар.

Интересно, он водостойкий? Похоже, да. Во всяком случае на его поверхности нет ни одного отверстия. Кине погрузила шар в воду и стала соскребать с него грязь. Грязь пристала крепко, будто краска. Но понемногу она сошла, и на ладони у Кине лежал абсолютно чистый, блестящий стеклянный шар. Теперь она смогла разглядеть его содержимое.

Кукла.

Тряпичная куколка. Или самодельный мишка, правда, с человеческим черепом вместо головы. Вся кукла была обмотана полотняной тканью. Больше всего она напоминала бесформенную мумию. Забавная…

Кине, прищурившись, разглядывала содержимое шара. На дне его виднелась застывшая темная масса, видимо обозначающая пол. А на полу было что-то еще. То ли темный порошок, то ли хлопья. Кине потрясла шар, и порошок внутри разлетелся. На шаре не было ни отверстия, ни шва. Как его сделали? Как удалось засунуть куклу внутрь? И для чего он был сделан? Кине никогда не видала подобных игрушек. Чудеса…

Она провела пальцами по стеклу. Абсолютно гладкое, ни малейшей шероховатости. Даже «Made in China» на шаре не стояло. Внутрь шара ну никак невозможно было проникнуть.

Кине вздохнула. А неплохая мысль… Вот бы оказаться внутри этого шарика. Раз уж он теперь ее. А в этом у Кине не было сомнения. Вот бы свернуться там калачиком с наушниками, слушать музыку, читать книгу. Жила бы она там одна, и никто не мог бы ее достать. Только она да еще эта мумия. Ни школы, ни Заразы, ни Ярле, ни банды. Укрыться бы от всего мира. Кине готова была на что угодно, лишь бы это желание осуществилось. На что угодно.

Она продрогла. Вода остыла, кожа покрылась пупырышками. Кине вылезла из ванны, но пробку выдергивать не стала. Иначе мама услышит, что она закончила, и тут же примчится.

Кине завернулась в полотенце и прижалась ухом к двери: нет ли кого наверху? Кажется, нет. Она повернула ключ в замке, стараясь действовать бесшумно, и высунула голову в дверной проем. Никого. Только Типси. Серая кошка шмыгнула в ванную и стала тереться о ее ноги. Хвост у Типси намок, и она недовольно мяукнула. Это не страшно, вряд ли мама услышала ее на кухне – там работало радио, звучала тягучая мелодия, исполняемая на панфлейте.

Кине повесила на шею футляр с телефоном, взяла рюкзак в одну руку, шар – в другую. Приманив Типси, она проскользнула в свою комнату и повернула ключ в двери.

Рано или поздно мама с папой начнут колотиться в ее дверь и требовать впустить их, поэтому Кине вставила в уши наушники и включила самую оглушительную музыку, которая у нее только была. Дэт-метал.

Ингеборг с четвертого этажа называет такую музыку дьявольской, хотя она глухая тетеря и вряд ли музыка ей сильно мешает. Но Ингеборг почти восемьдесят, а в этом возрасте люди верят в дьявола и он мерещится им повсюду.

Кине бухнулась на кровать. Завтра суббота, это очень кстати. У нее два выходных, чтобы выработать план, как покончить со школой. И как сообщить об этом Авроре и Виви.

Вспомнив о подругах, она вынула из футляра телефон. Так и есть, этого она и боялась. Куча сообщений от обеих. Сначала веселые, про Заразу в бассейне со смайликами и лолами. Потом более серьезные, с вопросами, где она и почему не берет трубку.

Виви написала сообщение, длинное, как школьное сочинение, о том, насколько опасно находиться на улице при минусовой температуре с мокрой головой. Сразу следом Аврора сообщала, что Виви просит прощения, если напугала Кине. Последнее сообщение снова было от Авроры.

К тебе прийти?

Только эти три слова. У Кине засвербело в глазах, она отложила мобильник. Не хотела отвечать. Не могла. Иначе пришлось бы признать все случившееся беспощадной реальностью.

Кине подозвала Типси. Но кошка сидела посреди комнаты и не двигалась с места. Кине выдвинула ящик тумбочки, бросила туда будильник и задвинула ящик обратно.

– Видела? Завтра суббота. Никакого будильника.

Типси изготовилась к прыжку, скок – и она уже на кровати, свернулась, прижавшись к животу Кине. Кине запустила пальцы в теплый мех и снова чуть не расплакалась. Любимая Типси, Типси-мурлыка, она лучше всякого человека.

Кине поглаживала Типси и пыталась разглядеть внутренность шара. Он лежал рядом на покрывале. Веки ее отяжелели, она с трудом удерживала глаза открытыми. Комнату заволокло мглой. На мгновение Кине показалось, будто внутри шара что-то шевельнулось. Наверно, почудилось. Возможно, это было начало ночного кошмара.