"Фантастика 2026-17". Компиляция. Книги 1-29

Глава 1

— Они там что, с ума все посходили? — пробормотал себе под нос мужчина средних лет.

Аккуратно свернув указ, он задумчиво поднял глаза к не по летнему хмурым, готовым разразиться грозою небесам и почесал подбородок. Доставивший приказ посланник уже давно отбыл дальше, и унося с собой возможность задать хоть какие-то уточняющие вопросы. Так что офицер имперских войск, майор Деревянко Павел Игнатович, со вздохом опустил взгляд вниз, на стоящее прямо перед ним здание — каменную коробку, возведенную и регулярно подновляемую чародеями-фортификаторами.

Служило сие здание казармой — одной из тысяч, что были созданы на скорую руку для огромного войска, что оказалось заперто в городе. Городе большом, с населением в несколько миллионов человек… Но даже так — совершенно не рассчитанном на то, что в нем разом окажется ещё почти трехмиллионное войско.

А ведь помимо солдат были ещё и огромное количеств того же провианта, без которого бы все очень быстро и не благополучно закончилось бы. Была боевая техника — артиллерия, пилотируемые големы, обычные големы, флот, как боевой, так и транспортники с грузовозами… А еще — огромное количество складов для провианта, амуниции, боеприпасов, алхимии, развернутые дополнительно здания лечебниц, в которых располагались хирургические лечебницы для солдат и офицеров…

Для этого пришлось начисто сносить целые кварталы города — в первую очередь районы бедноты, но и иные кварталы и районы тоже оказались снесены.

Деревянко командовал третьим батальоном инфантерии семнадцатого Псковского полка. Весь их полк был расположен в одном высоком, восьмиэтажном здании, созданном, как упоминалось чуть ранее, фортификаторами. Без еженедельных коррекций, вливаний маны и проверки прочности здание рухнуло бы дней за десять-пятнадцать — все же оно было возведено практически на одной голой магии, а та, если не являлась чарами уровня Архимагов, могла держать подобные жилые постройки в целости лишь при условии, что во время строительства помимо чисто магических манипуляций требовали также бетонирования, арматуры и многого другого… Того, чего в достаточном количестве под рукой не имелось. А то, что имелось, было необходимо для регулярного ремонта стен, по которым османы почти непрерывно били артиллерией и боевой магией, и возведения дополнительных зенитных башен по всему городу.

Одна такая, кстати, высилась неподалеку. Высокое, уходящее ввысь почти на две сотни метров сооружение в форме сужающегося к вершине гексагона, на верхней площадке которого было расположено мощное зенитное орудие, способное бить зачарованными снарядами седьмого ранга. А ниже, распределенные по пяти ярусам, стояли три десятка орудий попроще, каждое из которых было направлено в свою сторону — по шесть орудий на ярус. Их предназначение заключалось в поддержке главного калибра либо огне по судам среднего и низшего класса — по всему, что шло ниже крейсера…

Звезд с неба Деревянко не хватал, но и аутсайдером не являлся. В сорок семь лет он был Мастером, что для выходца из весьма среднего дворянского Рода, Глава которого был лишь Старшим Магистром и помимо которого обладателей данного ранга в данный момент насчитывалось лишь двое, это было весьма неплохое достижение. Пройдя в этой войне не одно сражение, он имел все основания полагать, что если переживет её, то годам к шестидесяти и сам станет обладателем шестого ранга — Мастером он стал в сорок, и с тех пор его прогресс почти не двигался… Первые несколько лет. А затем началась война, в которой он принимал участие вот уже третий год — и за это время добрался почти до пика ступени Мастера. Ибо, как показала практика, боевой маг, который регулярно сражается на поле боя, волей неволей выкладываясь на полную и частенько оказываясь на самой грани, он сумел развиться так быстро и качественно, как не сумел бы и с помощью дорогой алхимии, на которую у него никогда не хватило бы средств… По сути, то, что было доступно Главе, его наследнику и самым влиятельным и многообещающим членам Рода, что давало им преимущество и цементировало власть, он сумел заменить тем, что прошел путь настоящего боевого мага.

Сосредоточившись, майор отправил мысленное послание всем офицерам, что сейчас находились в расположении полка. А затем в В полученном им приказе говорилось, ясно и четко, что сегодня к ночи войска должны быть готовы к выступлению за стены города. Сегодня именно он был дежурным офицером по полку, так что до прибытия всех остальных командиров именно он отвечал за развертывание войск. В течении получаса прибудут и остальные, и тогда ему станет попроще — каждый офицер примет командование своим подразделением и сам займется всем связанным с этим делами…

— Павел Игнатович, это что ж получается — сегодня будет штурм? — прервал его размышления молодой голос. — Османы решили наконец попытать удачу⁈

Старший лейтенант Осипов, бывший сегодня в качестве помощника дежурного по полку, командир одного из взводов его батальона, старался выглядеть спокойным… Но получалось у него плохо. На щеках двадцатипятилетнего молодого человека ярко горел румянец, губы от волнения совсем побелели — но не от страха, а скорее от возбуждения.

Молодой Адепт, попавший в войска лишь перед самым началом осады Ставрополя, он ещё не успел толком поучаствовать в войне и потому, как и все молодые офицеры, горел желанием поучаствовать, наконец, в настоящем бою, проявить себя и, чем черт не шутит, заслужить награду и прославиться. Не понимая, сколь сильно отличаются настоящие сражения, особенно масштабные, от того, о чем он читал в романах и слышал в рассказах…

— Да что-то не похоже, Митя, — ответил майор. — Будь дело в штурме, нас поднимали бы по тревоге. А её неслышно… Да и высшие маги бы уже начали действовать. Да и после вчерашней трепки они даже палить по стенам и в сторону города прекратили. Так что дело тут в чем-то другом… Ну да ладно, нечего рассусоливать! Пока не прибыли остальные мы должны проследить за тем, чтобы не было бардака. Отправляйся-ка пока на склады, поторопи интендантов — велено получать боеприпасы и алхимические стимуляторы.

Глядя вслед вихрем унесшемуся исполнять приказ старшему лейтенанту, майор лишь вздохнул. Эх, молодость… Ну, ничего, если сегодня действительно предстоит сражаться, то парень быстро поймет, что такое настоящая война. И перестанет, как дите малое, верить во всю романтическую чушь, что о ней пишут. Если, конечно, переживет этот день…

Подобные картины происходили по всему городу. Офицеры спешно отправлялись к своим частям, солдаты спешили облачиться в доспехи и принять оружие со складов. Раскрывались ворота подземных ангаров, в которых стояли сотни тысяч ждавших своего часа простых пехотных големов — нового оружия этой войны, что было когда-то отброшено за ненадобностью с развитием магии и технологий, но стало вновь востребовано сейчас.

Их задача была проста — идти вперед, первыми принимая на себя удары боевой магии и артиллерии врага и выигрывая время для настоящих, боеспособных частей — ведь обученный и экипированный солдат, прошедший курс усиления алхимией, был куда боеспособнее даже четырех-пяти подобных големов — и это не говоря уж об иных преимуществах современного живого воина… А набрать и обучить нормальную пехоту, с учетом богатства магическими ресурсами и развитого техно-магического производства Империи, обходилось не сильно дороже, чем создание пары подобных бойцов.

Но вот теперь они, как встарь, вновь выходили на поле боя… Правда, лишь в качестве пушечного мяса — но тут уж ничего не поделать. Кто-то же должен принимать на себя всю ярость вражеской магии и давать возможность сойтись с врагом накоротке, верно?

Ныряли в кабины своих машин операторы пилотируемых големов, устанавливали на специальные парящие платформы свои орудия артиллеристы — новинка, появившаяся в войсках относительно недавно, вместе с идеей достать все запасы уже почти списанных обычных големов и использовать в войне.

Поднимались на борта своих судов матросы и офицеры воздушного флота, собирались особые отряды и команды боевых магов, что действовали не в составе линейных частей, готовили силы дружины Великих Родов и старшие чародеи, от Старших Магистров до Магов Заклятий… Масштаб неожиданно начавшегося движение сил и средств в городе ясно показывал — готовится нечто воистину масштабное.

Кто-то, как молодой Осипов, радовался предстоящему сражению, мечтая о подвигах и славе. Офицеры постарше и поопытнее, вроде того же Деревянко, их радости не разделяли — наученные годами войны и десятками сражений, битв, стычек и схваток, они прекрасно знали, как выглядит уродливый лик войны и как легко в безумии битвы лишиться жизни. От случайного снаряда, от удара вражеского меча или зачарованной пули, в столкновении с равным, более сильным, а иной раз даже и более слабым, но попавшимся в момент истощения сил противником, в когтях и клыках монстров, в столкновении с духами… Или вовсе бесславно сгинуть от площадных чар вражеских высших магов, мимоходом стирающих в пыль сотни, тысячи, а иной раз и десятки тысяч врагов разом. Такова была безжалостная реальность поля боя — и её знал каждый, кому довелось побывать в большом сражении.

Мрачны были и солдаты — они, эти бессловесные рабочие лошадки войны, что составляли основную массу её участников и, как следствие, были её основными жертвами — ибо на одного погибшего чародея как правило приходилось десять, а то и двадцать рядовых неодаренных.

Высшие маги доставали лучшие и сильнейшие среди своих артефактов, готовили загодя самые мощные атакующие и защитные чары, отбирали алхимию, что пустят сегодня в ход — будучи, в отличии от большинства солдат и офицер, почти полностью в курсе планов командования, они лучше других понимали, в какую бойню предстояло сегодня вступить русской армии. И потому ни экономить, ни жалеть сил и средств для максимального усиления не собирались, прекрасно осознавая, что от этого будет зависеть жизнь и смерть. Не только их собственная, но и всей армии… Да и не только армии.

Ведь если Ставрополь падет и находящиеся здесь силы будут уничтожены, то последствия этой катастрофы затронут всю Империю — в том числе их родных и близких, жен, детей, родителей, друзей и знакомых…

В городе хватало шпионов осман. Их регулярно ловила контрразведка, их сжигали, вешали и пытали, но совсем извести не смогли. Духи, люди, прирученные магией животные — в ход шло все. Впрочем, тоже было верно и в обратную сторону…

Как бы то ни было, русское командование осознавало, что с момента начала подготовки к выступлению у них будет очень мало времени до того, как враг узнает об их действиях. Всевозможные меры блокировки передачи информации приносили плоды — на то, чтобы передать сведения о начавшемся шевелении в городе даже лучшим из осведомителей понадобилось бы часов пять-шесть… Но к тому моменту их хозяева уже и сами все увидят.

Первыми двинулись вперед големы — обычные, не пилотируемые. И к удивлению многих, направились они не только к запертым сейчас воротам крепости — они шли по всем улицам и переулкам, подходили к самим стенам и там останавливались, начиная выстраиваться в колонны. На это потребовалось несколько часов, в течении которых большая часть линейных подразделений успела мобилизоваться и подготовиться к выступлению.

— И нахрена мы вообще в этом месиве будем нужны? — проворчал стоящий рядом с Деревянко комбат первого батальона Володин. — Все равно толку с нас никакого не будет — все решит исход битвы высших. Опять мы выступим в качестве смазки для чужих заклятий…

— Не скажи, — возразил Деревянко. — В том году, ещё до твоего назначения к нам, наш полк своими силами одного Архимага прикончил. Крепок, конечно, зараза оказался, мы тогда четверть полка убитыми и сотни полторы ранеными потеряли… Но таки завалили сволочь.

— Это после этого у вас комбатская должность освободилась, на которую меня взяли? — хмыкнул он. — Впрочем, я не то, чтобы жалуюсь — для меня же вышло повышение… Вот только как бы не оказалось, что сегодня мы с тобой сами станем шансом для чьего-то повышения в должности, Паш.

— Чему быть — того не миновать, — пожал плечами майор. — Деваться нам все равно некуда и мнение наше начальство не интересует…

По восприятию всех чародеев в городе ударила мощная волна магического возмущения, заставив людей умолкнуть и прислушаться к своим ощущениям. Мощнейшие чары, без всякого сомнения относящиеся к разряду высшей магии, разорвали, искривили саму ткань пространства, и люди ощутили, как потоки силы выворачивают реальность — где-то там, впереди, у стен города, под которыми сейчас скопились сотни тысяч големов…

Немногие обладали достаточными знаниями или личным опытом, позволившим им определить суть произошедшего воздействия. И уж тем более на порядки меньше людей были в курсе, что конкретно произошло.

Кристине позволили подключиться напрямую к системе магических Источников города, дабы сплести свои чары. Пущенная в ход магия была весьма впечатляющего калибра, и потому ей пришлось для этого призвать своего покровителя — Логуса, дабы суметь осуществить задуманное. Но даже с ним — без Источников города у неё не имелось бы шансов воплотить задуманное в жизнь.

Территория за стенами была под мощнейшей блокировкой пространства — как, собственно, и в самом городе. С той лишь разницей, что снаружи её держали османы, а не обороняющиеся русские… Конечно, одиночные перемещение или даже телепортацию небольших групп, если речь шла о магах Пространства, это бы не остановило, но в масштабах подобных армий небольшие группы ничего и не решали… А вот смело взятую на себя Кристиной задачу, по мнению обеих сторон конфликта, решить было невозможно. Впрочем, в том, что русские и турки ошибались, обеим сторонам сейчас предстояло убедиться лично — к вящей радости первых и растерянности с элементами хаоса в своем стане вторых.

Во все стороны, по всему кругу городских стен начали открываться порталы. Огромные и широкие, выходящие за пределы города на расстояние шести километров — дальше даже Кристина при поддержке своего покровителя их установить не имела возможности, но даже этого оказалось достаточно. Порталов было сотни — и получившие приказ выдвигаться големы потоком хлынули из них, молча устремляясь вперед — туда, где высились высокие, крепкие зачарованные стены, редуты, рвы и бесчисленные ловушки, выстроенные за месяцы осады османскими фортификаторами.

Конечно, в местах, где вчерашняя вылазка русских оставила следы в виде проломов и оплавленной, изуродованной земли, были сконцентрированы особенно крупные отряды неодушевленных боевых механизмов. Несущиеся на всей доступной скорости многочисленные порождения артефакторики былых времен, как человекоподобной, так и невероятно далекой от гуманоидной форм двигались чуть быстрее, чем бежит взрослый человек — однако преодолеть им предстояло от четырех до шести километров, в зависимости от расстояния, на котором они оказались от вражеского лагеря. И на это у них ушло бы от двадцати до тридцати минут…

А тем временем над их головами со свистом, преодолевая звуковой барьер, пронеслись вперед Маги Заклятий со свитами из Архимагов — предвосхищая волну нападающих, они собирались нанести первый удар. Смести или как минимум серьезно повредить первую линию вражеских укреплений до того, как противник успел отреагировать, расчистив проход для своих войск, создав проломы, через которые те хлынут в лагерь, уничтожить как можно больше орудий и дежурных боевых магов — вся операция во многом строилась на этом внезапном ударе. Ударе, оплошать с которым было нельзя…

Глава 2

Ребята, это первая половина того, что обещал. К трем-четырем ночи по Москве выйдет вторая половина, а пока — наслаждайтесь первым этапом битвы за Ставрополь!))

Пролетающие по небу высшие боевые маги начали действовать ещё до того, как приблизились к вражеским укреплениям. Не сказать, что османы совсем уж не успели никак среагировать — навстречу русским чародеям ударили бесчисленные лучи, снаряды, вылетели вперед духи и чудовища, спешно кинутые их хозяевами в пучину грозящего вот-вот вспыхнуть кровопролитного сражения… В общем, османы не стали покорно ждать, когда буря обрушится на их головы, предпочтя сделать хоть что-то.

Едва ли они всерьез рассчитывали на то, что подобные меры остановят пару десятков Магов Заклятий более чем с сотней Архимагов — для подобного предпринятые ими меры были абсолютно недостаточны. Но вот выиграть время эти удары и брошенные на убой твари вполне могли бы — а дальше к делу подключились бы собственные высшие маги турок. Однако летевшие, вопреки всем канонам и правилам военной науки впереди своего воинства русские чародеи изначально были готовы к чему-то подобному.

— Пробиваем ему путь! — воспользовался телепатией Гриша. — Защита и мелочь на нас! А ты готовься — по моему сигналу бьёшь!

— Понял, — спокойно ответил ему Петр.

Из сопровождающей его пятерки Архимагов было лишь двое — остальные трое тоже являлись Высшими. Как лучший тактик, Григорий командовал отрядом. Помимо него и Петра в него входила почти вся элита Николаевых-Шуйских — Петя, Темный, Светлая и пятым был Дмитрий, один из тех, кто взял седьмой ранг совсем недавно.

Вообще, сильнейшим в этой группе были либо Петя, либо Темный — первый унаследовал полный цикл молний, заклятий и боевой стиль своего учителя, вбухавшего в него столько усилий, что, по его собственным словам, и «свинью можно было бы сделать Архимагом». Второй был просто чудовищным гением, обладающим Полным Благословением Тьмы… Даже Светлая, Ольга, что была некогда Инжирской, а ныне носила фамилию Николаева-Шуйская, была слабее этой парочки, хоть и обладала Благословением Света.

Кстати, по чистому опыту Петя превосходил всех остальных, пожалуй, даже и вместе взятых. Но именно опыта командования на таком уровне и в группах подобной мощи у него не имелось, к тому же он по натуре своей, как и его учитель, больше был бойцом-одиночкой, нежели командным игроком.

Центральная роль была отведена Петру по простой причине — после удара им предстояло совместно отступить и приготовиться ко второму раунду битвы. И раз уж так вышло, что ни Темный, ни Светлая с Петей не успели проявить себя в предыдущем столкновении, то их истинные силы и способности стоило попридержать в секрете. Уловка не сказать, чтобы значимая и способная многое выгадать, но ситуация была такая — каждая мелочь важна. Пусть уж лучше кто-нибудь из осман неожиданно для себя напорется на эту троицу монстров и недооценит их, позволив отправить себя к праотцам раньше времени…

Духи от третьего до шестого ранга включительно неслись им навстречу, активные защитные системы уже разворачивались на полную, дополнительно укрепляя стены. Над лагерем раскрывались один за другим стационарные защитные купола, предназначенные для защиты от таких вот внезапных атак — они, конечно, не способны были долго сдерживать силы Высших и Магов Заклятий, но выиграть время, достаточное для того, чтобы за дело взялись высшие чародеи уже турок, могли бы. Все же от внезапных ударов высшей магии враги береглись пуще всего… Вот только в основном эти меры были предназначены для защиты от ударов с воздуха, из-под земли и из иных планов реальности. Стены же, хоть и были зачарованы, но в первую очередь должны были помогать держать оборону от бойцов и магов линейных частей…

— Мы с Димой пробиваем путь, ваша троица — защита! — рыкнул по мысленной связи командир дружины Рода.

Совместно созданное троицей Высших защитное заклинание восьмого ранга имело форму копейного навершия, в котором оказалась заключена вся шестерка. Чары стихии Воздуха с добавлением Льда и Фиолетовых Молний — каждый из троицы взял на себя по одному компоненту, в итоге сотворив чары чудовищной прочности. Гриша невольно отметил про себя, что такую защиту далеко не всякое Заклятие возьмет…

— Воздух! — приказал своему напарнику Гриша.

Шесть секунд, за которые дистанция между ордой летящих вперед и творящих боевые и защитные чары монстров и отрядом сократилась до километра — и сотни Воздушных Копий, каждое из которых обладало силой боевого заклятия пика пятого ранга, незримо оформились в ауре чародея.

— Бей прямо и вниз! Угол шестьдесят градусов!

И тут же активировал собственные чары — могучая пламенная магия влилась в сотни Воздушных Копий, поднимая мощь удара до заклятий шестого ранга. Все, как они отрабатывали ещё в Николаевске, на совместных тренировках высших магов Рода. Жаль, арсенал отработанных совместных чар у них был невелик — слишком мало было времени на подобное обучение и слаживание, жалкие месяцы вместо лет…

Шквал атакующей магии не смел, к сожалению, всю надвигающуюся орду. Часть уклонилась, сумев извернуться в воздухе, другие приняли удар на защитные чары и у немалого количества врагов, особенно тех, что сумели их свести воедино, они либо выстояли, либо, пусть и оказались разрушены, сумели достаточно ослабить удар, чтобы либо природная крепость тел либо магическая броня свели на нет весь ущерб пылающих воздушных копий… Но изрядное количество врагов все же отправились вниз изорванными, пылающими кусками пропекшейся, дымящейся плоти.

Впрочем, врага это не остановило. Грянувший в ответ шквал разнообразных чар от второго до нескольких ударов аж седьмого рангов сумел немного поколебать защиту, что выставили аж трое Высших Магов — ибо по достижении определенного числа заклятия из количества переходили в качество. В том, собственно, и была сила многочисленных, хорошо обученных и экипированных армий — большой толпой такие любого рискнувшего им противостоять в одиночку чародея просто запинают. С огромными потерями, не сразу и возможно даже потеряв большинство своих, но толпы живого мяса, если они обладают возможностями жалить хотя бы зачарованными пулями, рано или поздно даже Великого Мага похоронят. Особенно если речь об армиях Великих Держав — а османы, пусть и числились слабейшей, но все же являлись членами этого закрытого клуба по праву. Древнейшему и важнейшему во всех временах, у всех народов и рас и во все времена праву — праву силы.

Разумеется, одной лишь стаи взлетевших навстречу шестерки чародеев монстров вперемежку с боевыми магами было мало, чтобы поколебать защиту троицы Высших — вот только их поддерживали огнем с земли батареи артиллеристов и выбегающие из шатров и палаток многочисленные чародеи, солдаты и прочие бойцы османских войск. Ибо они прекрасно понимали, что сбежать достаточно далеко точно не успеют, и вся их надежда — завалить огнем надвигающегося врага…

Где-то в отдалении Петя ощутил, как напряглись потоки магии — высшие чародеи осман, чтобы о них не думали и не говорили русские, тоже дураками не были и сейчас стремительно включались в борьбу. Одни укрепляли чары над лагерем, другие готовились ударить высшей боевой магией по их группе, некоторые и вовсе успели даже нанести свой удар — в укрывающий отряд щит, который троица Высших поспешила дополнительно укрепить под градом атак, ударил протуберанец чего-то бледно-сизого, не имеющего четкой формы и очертаний. Это было явно Заклятием — неизвестный османский Маг Заклятий не поскупился, выложив козырную карту в самом начале битвы ради шанса задержать врагов.

Гриша не успел ничего скомандовать — для него, Архимага, Заклятие возникло и ударило слишком быстро, чтобы он имел возможность вовремя отреагировать и что-то приказать. Осман был силен и искусен, на голову превосходя его, Архимага…

Вот только, к счастью для него и Димы, его отряд состоял из тройки чудовищ, что будучи Высшими вполне могли бы даже поодиночке потягаться с рядовыми Магами Заклятий. А уж втроем…

Первым ответил Петя. Огромный змей из Фиолетовых Молний, усиленный Золотыми и Желтыми, что совместно составляли примерно треть двухсотметрового тела, ударил навстречу Заклятию. Разумеется, его чар не хватило, чтобы встречной атакой нивелировать удар врага, но даже так Фиолетовый Змей, растворенный сизым сиянием, ослабил чары врага примерно на треть.

Тем временем совместный щит троицы Высших засиял, накачанный силой чистейшего Света, что укрепил его практически вдвое — и удар Заклятия, хоть и смог снести чары, растратил ещё процентов двадцать своей силы… Чтобы встретиться с огромной призрачной пастью какой-то твари, от которой веяло самим первозданным Мраком — за то время, что чары османа уничтожали сперва Змея, а затем усиленный совместный Щит, Темный успел сотворить собственные чары. И Заклятие не самого слабого османского чародея не возымело абсолютно никакого действия.

Что ж… Они рассчитывали, что особенности этой троицы как можно дольше останутся в тайне — не вышло. Правда, оставался открытым вопрос, сколь многое из увиденного в этой короткой стычке враг сумеет проанализировать и понять — все же происходящее заняло считанные секунды, не более.

А дальше они, восстановив щит, приблизились на достаточную дистанцию для выполнения задуманного. И все это время тщательно, неспешно сплетавший и накачивавший свои чары силой Петр наконец нанес удар.

Это было мощно. Это было красиво. Это было эффективно — сдвоенный удар собственных чар Петра и артефакта восьмого ранга, выданного ему перед атакой из закромов защитников города. Кому именно из Великих Родов принадлежало сие творение, Гриша доподлинно не знал, но это и не имело значение — Гравитационная Волна, чары не просто восьмого ранга, а целое Заклятие, выданное им как единственной группе, в которой не имелось своего Мага Заклятий, были не слишком эффективны против одиночных сильных целей. Да и против больших масс противника тоже — с тем же расходом маны была куча разных вариантов более эффективных площадных чар… Однако в этом краю, где Османская и Российская Империя веками вели войны с опорой на крепости, замки и укрепленные города заклятия, специализированные под штурмы укрепленных магией фортификаций, издревле были весьма в ходу. И одним из штурмовых артефактов, что могли бы считаться стратегическим оружием, с ними поделились для этой вылазки…

Сперва, на три секунды раньше, чем активировался артефакт, ударили собственные чары Петра. Ветер вперемешку с тонкими, полупрозрачными порывами первородной Тьмы ударил шквалом, охватывая участок стены шириной примерно в пять сотен метров. Эта атака не предназначалась для уничтожения сверх всякой меры укрепленных фортификаций сама по себе, её цель была совсем в ином — сломить защитные барьеры и уничтожить всех защитников на стенах, нанести как можно больший ущерб барьерам и живой силе врага, подготавливая почву для последующего удара… И они прекрасно справились со своей задачей.

Считающие, что основная опасность грозит лагерю, в котором войска спешно поднимались по тревоге, османы в первую очередь крепили защиту над ними. Ну в самом деле — по логике происходящего, самым адекватным действием сейчас было бы выбить по максимуму прилегающих к стенам бойцов и чародеев, что эти самые стены защищать будут. Перебей их, и защитники стен, лишенные подкреплений, сами не выстоят. Ведь вторым ударом можно будет обрушиться уже на них…

Вот только ставка русского командования именно на такую реакцию и была. Концентрированный удар атакующей магии Воздуха и Тьмы пришелся по защитным барьерам стен, сломив их на участке более километра, и пока остальной отряд, сменив уже третий раз защитный покров и сыпля во все стороны по окружающим их воздушным бойцам османов атаками отбивался, выигрывая время, сработали чары артефакта.

Сами по себе стены лагеря османов, разумеется, тоже были укреплены магией до предела — вот только откуда бы им взять сил, чтобы выстоять против Заклятия, специально разработанного для разрушения куда более прочных стен крепостей и городов, которые укреплялись не в течении жалких пары месяцев, а десятилетиями и даже веками?

Километровый участок стены, приняв на себя удар штурмового Заклятия, просто оказался сметен вовнутрь лагеря, брызнув назад волной каменных осколков, орудий и человеческих тел, что были в тот момент на стенах. Могучие чары откинули всё это на добрых шесть-семь сотен метров вовнутрь, перекалечив и поубивав немалое количество османских бойцов…

А затем, когда вся шестерка собиралась рвануть назад, им навстречу стрелой вылетело трое чародеев — два Мага Заклятий и один Высший. Среди них человеком был лишь один из пары Магов — второй и Высший были джиннами. И пусть все шестеро летели назад стремительно, но двое Архимагов их изрядно тормозили.

— Бросайте нас! — мысленно отдал приказ Григорий. — Мы их задержим!

Конечно, ему не улыбалось погибнуть здесь, вдали от дома и родни… Но несмотря на все длящиеся веками распри в России между Императором и дворянами с одной стороны, и боярами с другой — он был имперцем.

Он родился и вырос в России и искренне, всю жизнь считал себя русским патриотом. Живя на Урале и постоянно контактируя с не титульными нациями государства, он давно привык к мысли, что русские — это не нация. Это многоэтнический, многонациональный народ, состоящий из множества различных групп и наций, объединенных в одну страну, один народ и несмотря на все распри являющийся его родичами.

Якуты, буряты, тувинцы и кавказцы, мордва и татары, множество иных, менее заметных народов — все они были гражданами единой, созданной их предками совместно Империи. Государства, которое, в отличии от всех иных государств подобной мощи и масштаба, не подавлял тех, кто вливался в его ряды, а смешивался, обогащая себя их культурой и обогащая их культуры, создавая единый, огромный плавильный котел… Ведь и правда, взять тот же Кавказ — упрямые горцы веками боролись с Империей за свою независимость. И что в итоге?

Сейчас именно кавказцы, лишенные всякой поддержки метрополии, в одиночку бились на южных границах против полчищ Надир-Шаха, персидского царя, не позволяя ему прийти на помощь османам, в чудовищном меньшинстве заманив его в свои горы и, потеряв изрядную часть не просто войск, а вообще населения, держали удар. Упрямцы, многие века не покорявшиеся Империи, войдя в её состав сохранили все свои свободы, а их знать стала частью знати Империи, имея даже собственные Великие Рода. В какой ещё империи было возможно подобное? Если приведете пример Европы, то вспомните судьбы Индии и Черного Континента, в которых весь цвет наций просто повырезали, дабы не смели мешать выжимать все соки из своих народов…

И это свойство России, поглощать, вливать в себя даже сопротивлявшиеся ей ранее народы и давать им возможность свободно жить и было её сильной стороной. Сколько бы не орали некоторые отдельные личности о том, что все национальности помимо титульной должны быть на правах рабов, Империя поступала иначе — и сейчас, в час самой острой нужды, получала свои плоды за подобное отношение. Везде, от Дальнего Востока до Кавказских гор интервенты получали по зубам в первую очередь именно от местного населения, что показало — они ценят и чувствуют себя частью чего-то большего. И даже попытки осман и персов воззвать к тем же кавказцами через религию не нашли понимания — там, где они рассчитывали на горячую поддержку, их армии сейчас увязли… И именно поэтому у Ставрополя и Юга Империи вообще оставался шанс выстоять. И по той же причине Сибирь в войне с японцами, к которым сейчас присоединились огромные силы британцев, продержалась столь долго и дождалась армий Александровской губернии и Нолдийцев под предводительством Второго Императора. Если бы Империя не сумела нормально, полноценно интегрировать народы, дав им общую цели и идею, никаких сил России не хватило бы на эту войну… Подвели лишь прибалты — но и то далеко не все. Около половины осталось верными Империи, несмотря на их вековой шовинизм и презрение к остальной Империи.

Григорий не был таким уж ярым сторонником своего нового Рода. Да, он уважал Аристарха Николаевича — как непревзойденного боевого мага и сильного лидера, но в отличии от большинства иных членов Рода он не был с ним изначально, не был обязан ему своим возвышением целиком и полностью, отчего новый Род, что должен был быть в плане единства хлипким, как сарай, возведенный пьяным вусмерть криворуким бродягой, в жизни не державшим ни единого инструмента, оказался удивительно прочным и цементированным. Хотя он и получил от нового Рода немало, да, этого не отнять… И был ему верен — но только из-за этого в подобной ситуации не стал бы жертвовать жизнью.

Однако сейчас на кону была судьба Родины — именно так, с большой буквы. Государства, что своим богатством, силой и социальными лифтами позволило ему изначально получить какое-никакое образование, кое-уже позволило выделиться и позже стать частью Рода Дороховых. Государства, где даже крестьяне, вроде как крепостные, получали хотя бы минимальное образование, где благодаря магам, так или иначе по закону обязанным заботиться о своих подданных, крестьяне не знали голода, были защищены от монстров и магов-отступников, где людей не тащили, как в Цинь и Британии на жертвенные алтари, подобно скоту, не продавали в откровенное бесправное рабство, разлучая семьи, как в той же Османской Империи, где любой человек, родившийся с даром магии, мог не переживать, что аристократы его поволокут на жертвенный алтарь, как ценную жертву, а мог рассчитывать на вполне себе неплохое, по мировым меркам даже отличное образование и статус…

Многое мог припомнить приготовившийся к смерти Гриша, за что в Империи стоило сражаться и умирать. В конце концов, будущее его детей и внуков зависело от того, устоит ли Империя во всей своей мощи и величии — и потому он сейчас был готов прикрыть более важных в разгоревшемся сражении Высших Магов ценой своей жизни. Вот только не успел он договорить приказ, как мимо него пронесся, прямо навстречу почти нагнавшему их джинну в ранге Мага Заклятий, молодой Петя.

Оседлавший Синюю Молнию боевой маг ударился во врага, закрытого каким-то блекло-серым щитом. Взрыв отшвырнул Григория и Диму на пару сотен метров, а затем, без всякого перехода, загрохотал могучий раскат грома, затрещали десятки, сотни разноцветных Молний — юный Петя давил, напирал на османского призванного духа, наглядно демонстрируя, что он не зря считался одним из лучших боевых магов в Роду, да и, наверное, в Империи среди близких ему по силе чародеев. И возраст личному ученику Аристарха, прошедшему к своим невеликим годам смертельных испытаний и схваток с более сильными врагами больше, чем девяносто процентов магов мира, привыкших к тихому болоту и отсутствию постоянного риска для жизни, перемежающемуся редкими междуособными стычками.

— Назад, мать твою! — взревел, не сдержавшись, Григорий, вкладывая в голос магию, чтобы наверняка быть услышанным. — Это приказ, сопляк! Стойте, мать, вашу! НАЗАД!!!

Луч света и оживший, лишенный всяких гуманоидных очертаний сгусток первозданного, возникшего на заре времен Мрака промчались мимо него — одна обрушилась на Высшего, второй взял на себя Мага Заклятий-человека, не обратив никакого внимания на крик своего командира. Троица Высших ввязалась в неравный, как ни погляди, бой. И вопли Григория вся троица проигнорировала…

— Давай, покажи, что можешь, мой дорогой контрактор! — расхохотался оставшийся рядом с ним Петр, удивив крайне нетипичной для него и неожиданной для Гриши опрометчивостью. — Сотворим же бурю!!!

— Да назад, вашу мать! — теряя всякое терпение и хладнокровие вновь взревел их командир. — Я приказыва…

— Не гунди, старик! — пришел к нему ответ от Пети.

— Никто тебя тут помирать не бросит, упрямый ты дед, — хохотнул в его голове Темный.

— Займитесь лучше делом и помогите удержать всю окружающую шушеру, — добавила Светлая. — Нам много времени не потребуется. Нечего попусту горланить…

Прежде, чем командир дружины Николаевых-Шуйских успел что-либо предпринять, вокруг него в жутком танце потоки воздуха, смешанного с мраком. Сила чар была столь огромна, что он усомнился, свою ли магию использует Петр или применил какой-то артефакт. Все же эта магия была на уровне весьма могучих Заклятий — значительно сильнее того, которым их пытались удержать совсем недавно османы.

Впрочем, он быстро понял свою ошибку — в магию Петра вкладывал свои знания и силы какой-то запредельно могущественный Элементаль Воздуха. Такой, что по спине старого мага невольно побежали мурашки — эта тварь, каким-то образом оказавшаяся в паре с Высшим Магом, своей силой явно превосходила Магов Заклятий. И пусть он ощущал, что некие скрепы и струны мироздания удерживали немалую часть его мощи, но даже того, что было явлено, было достаточно, чтобы создать воистину хтонической мощи и размера торнадо, в центре которого они оказались. Пространство, окружность которого была явно больше полутора километров, огородила стена бешено мчащегося воздуха, ставшего непреодолимой преградой для подавляющего большинства чар, снарядов и врагов, временно отрезанных с иной стороны разбушевавшейся стихии.

Сила торнадо, смешанного с магией Тьмы, Огня, Молний (Золотой и Желтой) и чего-то опасного, такого, что четко определить, опираясь на свои знания, чародей не мог, создала поле боя для троицы безумных Высших, выступивших против, казалось бы, на голову превосходящих их сил.

— Все, что прорвется через мою Крепость Урагана, на вас! — пришла ему мысль-послание от Петра. — Нам нужно минуты полторы-две, чтобы эти три поганца разобрались со своими врагами!

Глава 3

— Что эти идиоты творят⁈ — зло прошипел стоящий рядом со мной Леонид Романов. — Господин Николаев…

— Князь Шуйский! — сталью прозвенел голос Федора Шуйского. — Отныне он — князь объединенного Рода Шуйских, господин Романов. Попрошу не забывать об этом!

Главнокомандующий посмотрел на Федора долгим, выразительным взглядом, в котором читалось множество нелицеприятных эпитетов, коими он явственно награждал про себя главного Старейшину теперь уже моего, как он верно заметил, объединенного Рода. Однако вслух их произнести все же не посмел — Маг полутора десятков Заклятий, который даже без княжеских Регалий был, пожалуй, сильнее почти любого другого иного боярского князя, вызывал у него вполне обоснованные опасения. Понятно, что сейчас, да и в ближайшее время тот не станет устраивать с ним дуэль по поводу оскорбления, буде Романов рискнет хоть одно озвучить… Однако Маги Заклятий живут долго, а надежды выиграть битву и пережить войну у него имелись вполне обоснованно высокие. И тогда, когда в Империи утихнут нынешние потрясения, ему вовсе не улыбалось получить от этого седобородого монстра вызов на дуэль, в которой тот его гарантированно, при любых условиях её проведения показательно размажет.

Убить, возможно, и не убьёт, все же устраивать конфликт с правящим Родом практически на пустом месте явная глупость… Однако унизит прилюдно абсолютно точно. А если дела пойдут к тому, что государство расколется на две фракции — Шуйских и Романовых, то вполне возможно, что и показательно прикончит в бою. Маги такого уровня живут долго и постоянно крутятся среди интриг высшего сословия, а потому давать подобный козырь, позволяющий весьма вероятному противнику в будущем вытащить его на дуэльную площадку, он не собирался. Не говоря уж о том, что ладно бы Федор — но проигнорировать слова моего Старейшины сейчас означало бы оскорбить меня. Уже вполне себе второго человека в государстве и одного из двух Великих Магов. Оно ему надо, пусть даже и в теории, такой геморрой и риск из-за всего лишь слов?

— Прошу меня простить, князь, — с легким поклоном обратился ко мне главнокомандующий. — Но все же прошу — прикажите своим людям отступить. Мы не можем рисковать четырьмя Высшими Магами, способными потягаться с Магами Заклятий, в столь нелепой стычке! Битва только начинается, и их сила нам ещё пригодится! Пусть и жаль пару ваших Архимагов, но лучше потерять пару чародеев седьмого ранга, чем и их, и ещё четверых Высших!

В глубине души я был с ним согласен, но… Я прекрасно понимал, почему четверо моих придурков задержались. Несмотря на то, что несколько иных групп, также настигнутых при отступлении сильными врагами, бросили слабейших членов своих отрядов насмерть и отступили, мои решили спасти всех своих. И я ими невольно гордился — таким бойцам и спину подставить не страшно. Сдохнут, но не предадут. Орлы!

Вот только ситуация действительно складывалась скверно. И даже помочь им лично я сейчас был не в состоянии — благодаря инициации, пройденной у Родового Алтаря, я сейчас достиг уровня четырех Сверхчар. И теперь, при всем запасе новых артефактов, действительно имел достаточно высокие шансы пережить эту битву. И даже одержать в ней верх… Вот только сейчас я отдал создание четвертых Сверхчар на откуп Рогарду, под его руководством изо всех сил занимаясь их созданием. И мне нужен был ещё хотя бы час — но почти любые потери того бы стоили. Ибо четвертый из моих ультимативных козырей теперь строился не на том жалком подобии магии Вечных, кою я воплоти в Черных Молниях, но на основе их истинной магии. Направление которой для меня оказалось крайне неожиданным и сложным… В общем, сам я сейчас вмешаться не мог. И потому, не глядя, отдал приказ:

— Федор, иди и помоги им прорваться назад.

— Но…

— Это приказ! — жестко оборвал я любые возможные возражения Старейшины. — Действуй!

— Воля ваша, мой князь, — недовольно поджал губы старый чародей. — Будет сделано.

— Доверяю тебе этот вопрос тебе, — кивнул я. — Не подведи меня, Старейшина.

Провожая взглядом стремительно отдаляющийся росчерк пламени, которым тот обратился, я молча скривил губы в саркастической усмешке. Лети-лети, старик… Самая хитрая жаба на болоте временно покинула нас, пусть и ненадолго. Надо бы воспользоваться этим временем с умом. Те османские бедолаги вкупе с парящими вокруг схватки, к которой летел могучий волшебник, надолго его не задержат. Что серьезное испытание для моих людей, то для старика — испытание на десяток мгновений, не более. Так что нужно поспешить…

Нет, я не боюсь Шуйского. Даже если он вдруг обезумеет и рискнет напасть на меня, то все его артефакты его не помогут ему выстоять — я полновесный, из числа лучших Великий Маг, а он, сколь бы крутым не казался, таковым является лишь для Магов Заклятий. Лучший по таланту и навыкам девятый ранг в любом случае могущественнее лучшего восьмого с половиной, тут не о чем думать. Но мне требовалось кое-что сделать так, чтобы он ничего не заподозрил…

Новый статус и полная власть над Регалиями Рода давала мне многое… Например, мне не составляло никакого труда ощутить, где сейчас находиться мой двоюродный брат, бывший совсем недавно Наследником Рода. Стоило только подумать об этом и направить желание вкупе с импульсом силы в венец, как я тут же получил ответ на свой вопрос — Володя Шуйский, мрачный, злой и подавленный, готовился к предстоящему бою в рядах даже не дружины, а гвардии Рода. Видимо, парень в курсе, какая судьба постигла его отца, раз уж в Роду сменился князь.

— Отправляйся к нему. Твоя задача — защищать парня, любой ценой, — велел я телепатически своей слуге. — Помогай ему и его отряду, в случае надобности, в сражении, но в первую очередь позаботься о том, чтобы он выжил. Не справишься… Лучше тебе не знать, полукровка, что я с тобой сделаю в случае провала. Поняла?

— Да, господин, — поспешно ответила та, обрабатывая пакет информации о цели и её местонахождении.

— Отправляйся к гвардии, Тень, — велел я вслух.

Под удивленными взглядами князей и главнокомандующего моя тень отделилась от меня и стремительно рванула в город. Уловка простая, но учитывая обстоятельства большего и не требовалось. Если Федору кто и скажет о произошедшем, то вряд-ли он разберется в том, что именно я задумал. А даже если разберется… Что ж, всех сильнейших Шуйских, а именно троицу имеющихся у Рода Высших и Ярославу, тайно отправить позаботиться о бывшем наследнике он не сможет — у тех есть свои дела и задачи, и в случае чего я смогу узнать, кто чем был занят во время битвы. Он это понимает, и я это понимаю — ну а ребят поплоше, вроде группы Старших Магистров или даже Архимагов… Удачи им совладать с магией полусуккубы, способной в случае нужды утянуть их в мир Тьмы и прикончить. Эта особа даже мне в свое время проблем доставить сумела, а уж с чародеями ниже своего ранга способна справиться и не прибегая к подобным козырям. Жаль, конечно, что приходится направлять в столь важном сражении её силу на то, чтобы она поработала нянькой бывшего наследника, но тут уж ничего не попишешь. Если уж сам Леонид мне недоступен, то уж с его сыном я пообщаться просто обязан. Да и вообще…

Я дал слово не преследовать его семью. С одной стороны — если я сейчас закрою глаза на возможную попытку Федора Шуйского подчистить хвосты, формально я сдержу слово. Никто не сможет меня упрекнуть в том, что я его нарушил — речи о том, чтобы сдувать пылинки с его детей не шло. Но я не мелочный малолетка, из-за детских обид способный позволить себе закрыть глаза на своего двоюродного брата, каким бы он ни был. Плюс я тогда был бы косвенно виноват в его гибели — зная о всех рисках, закрыть глаза и сделать вид, что меня это не касается было бы свинством. Да, никто не узнает, некому будет упрекнуть, но я-то знать буду, верно?

Семена взаимного недоверия между мной и Федором посеяны. Как бы и чем бы это в итоге не кончилось, но игра началась. Мы не можем навредить друг другу прямо по целому ряду причин — но однажды этот узел придется не развязать, так спалить к чертям жаром боевой магии. Тут уж как пойдет… Видимо, своим предсмертным разговором со мной дядя нарушил планы Федора, похерил какие-то договоренности. Что ж… Я не питаю на его счет никаких иллюзий, но это тот редкий случай, когда сын уж точно не отвечает за отца.

А дальше мне осталось наблюдать за событиями на поле боя. Федор действовал четко и наверняка — один мощный удар волной бирюзового пламени смел всю мелочь. Второй удар пробил защиту противника Темного, после чего меч старого чародея просто смахнул тому голову с плеч. Быстро, просто, эффективно и без использования хоть одного Заклятия. Слишком огромной была разница в силах, таланте, опыте и всем прочем между двумя чародеями. Оставшиеся Высший и джинн бросились в бегство в тот же миг, как увидели судьбу своего товарища, вот только далеко не ушли.

Огромная, сотканная из пламени Жар-Птица — одно из Заклятий Федора, первое, слабейшее по идее, с жутким клекотом устремилось за этой парочкой. Они, разумеется, попытались защититься, Маг даже Заклятие использовал, вот только это им ничем не помогло. Мгновение — и все семеро сорвались с места, улепетывая в сторону города, ибо из лагеря поднималась могучая волна магии — кто-то из сильнейших чародеев врага, причем явно не в одиночку, уже приготовился дать могучим врагам достойный ответ. Вот только не успел — те не приняли боя, благоразумно удрав.

А големы, тем временем, все двигались и двигались вперед. Неостановимыми, равнодушными к боли и смерти колоннами. Несмотря на все усилия, приложенные нашими магами, несмотря на бреши в огораживающих лагерь стенах, потери, понесенные османами, были каплей в море. Единственное, что выделилось, что было сколь-либо чувствительным для гигантского воинства — это убийство двух Магов Заклятий и Высшего. Остальные наши так отличиться не смогли… Вернее, враги не рискнули так за ними гнаться, особенно те, кто увидели сольное выступление Федора Шуйского. Побоялись, видимо, что это тоже часть нашего замысла, выманить таким образом побольше высших чародеев и перебить истинной элитой нашей армии — князьями и Главами Великих Родов.

В общем, к моменту, когда големы достигли проломов, туда уже начинали стягиваться войска осман. Подтянулась артиллерия из глубин лагеря — не осадные орудия, не эти чудовища, от попадания которых и чародею восьмого ранга может летально поплохеть, а полевая артиллерия.

Показались и рядовые маги. Битва закипела, вспыхнула вокруг проломов, куда с упорством истинных фаталистов рвались бездушные магические машины — рвались и гибли сотнями, тысячами…

Большинство погибало, не сумев даже добраться до врага. Но те, которые умудрялись, из задних рядов, прикрываемые основной массой собратьев, не пытались устроить рукопашную врагу.

Одна вспышка, другая, третья… Десять, двадцать, тридцать — добегающие големы просто подрывали себя, активируя заранее навешанные на них зачарованные снаряды шестого и седьмого рангов. И благодаря этой тактике сухопутных брандеров схватка, наконец, начала сдвигаться вглубь вражеского лагеря — а следом за големами уже спешили линейные части, уже летели по воздуху боевые суда империи, разворачивались в отдалении кирасиры, гусары и легкая казачья конница, неприменимая в штурме, но обладающая изрядной ударной мощью в поле… Или в суматохе лагеря, где сидя на магическом животном низшему чародею в латах было так удобно рубить и поливать чарами пехоту врага.

Но их час ещё не пробил. Полки и дивизии конницы пойдут позже, а пока, выходя из ворот города, они строились под прикрытием бесчисленных барьеров — и полковых артефактов, и своих собственных, и тех, что ставили отряды боевых магов. Сейчас же вперед шла царица полей — её величество пехота.

Пока бесчисленные големы загоняли обратно войска врага, устроив бой в самом лагере, пехота шла потоками, выходя из тех же порталов, из которых до того вышли големы. С начала боя миновало уже около получаса — а он лишь входил в начальную фазу… И судя по тому, что я наблюдал, сейчас настал весьма сложный и тонкий момент.

— Успеют ли? — выразил вслух всеобщее сомнение Хмельницкий.

Големы уже заканчивались, а наша пехота только приближалась к лагерю и расширившимся проломам. Османы же, к сожалению, за это время успели относительно оправиться и начали уверенно выбивать магические конструкты, тесня их назад. Била высшая магия, снаряды и сабли вперемежку с пулями — армия турок уверенно начала возвращать позиции.

— Можем и не успеть… Если ничего не делать, — пожал плечами Романов. — Но ждать у моря погоды я не собираюсь.

От главнокомандующего пошла волна телепатии, и в дело вступил флот — не рисковавший до этого вступить в бой, не отправленный в рискованный налет на место стоянки османских кораблей, более многочисленных и отлично охраняемых, он, наконец, сказал своё веское слово.

Вниз полетели потоки ядер и боевая магия — на пехоту врага обрушился ураган всех стихий и магических школ, выбивая и его, и остатки наших конструктов. Вот только безнаказанная пальба продлилась недолго — османы быстро смекнули, к чему клонится дело. И ответили — правда, не силами флота, приберегая свои суда. В ход пошла магия — могучая, воистину масштабная, соединяющая воедино просто чудовищные объемы энергии множества высокоранговых магов.

Там, на горизонте, куда ни кинь взгляд, заклубились чернильно-черные тучи, поглощая свет уходящего за горизонт светила. Занявшее небо чернота не была единой, монолитной — её прорезали зарницы и всполохи разноцветных огней и молний, она порождала потоки насыщенного, напоенного злой силой ветра, отголоски дыхания которого я чувствовал сейчас своим восприятием.

От Романова вновь потекла волна ментальной магии и корабли начали перестраиваться. Броненосцы и линкоры выдвинулись вперед и вверх, прикрывая собой суда поменьше и послабее.

— Ты хочешь оставить флот без защиты? — спросил Долгорукий. — Это глупость, командующий. Удары стратегической…

Самоуверенности, конечно, ему не занимать. Как и спеси. В сражении лезть умничать к командующему, который итак занят, почти непрерывно передавая приказы непрерывно действующим войскам…

— Князь, вы бы поумерили пыл, — влез Шереметьев. — Нам…

— Господа, займитесь тучей, — вмешался сам командующий. — Кроме вас, господа Шуйские, Долгорукий и Морозов. Ваши силы надо поберечь. Пока пусть действуют четыре первые звезды.

Я вновь поглядел на надвигающуюся тучу. Интересно поглядеть, как будем отвечать…

Глава 4

Три звезды, три пятерки Магов Заклятий и Высших, состоящие из уже притеревшихся друг к другу, сработанных команд волшебников, что уже многие месяцы действовали совместно и отрабатывали кооперацию в процессе использования составных чар и больших кругов, взялись за дело.

Разумеется, действовали они не сами по себе — каждую команду поддерживал круг из Архимагов и Старших Магистров, два десятка первых и восемьдесят вторых на каждую звезду. А источником силы им служили Источники самого города, включая Великий — главное наше преимущество перед осаждающими, не имеющими под рукой собственных сколь-либо значимых Источников поблизости.

Как я и говорил ранее, использовать системы десятилетиями и веками выстраиваемых систем защитных и атакующих чар, служивших краеугольным камнем обороны Ставрополя, на столь значительном расстоянии не представлялось возможным. Главный минус нашего сегодняшнего дерзкого, на грани безумия плана именно в этом и заключался… Но с другой стороны — он, собственно, только потому и имел шансы на успех, что прекрасно знающие об этом обстоятельстве османы не верили, что мы можем добровольно отказаться от своего ключевого преимущества и попытать удачу в открытом поле.

Нет, они не были дураками. И не позволили успехам в предыдущих военных кампаниях прошлых лет не вскружить себе голову. Именно потому они и вложили столь много времени, ресурсов и сил в строительство прекрасно укрепленного лагеря — как бы не был мал шанс попытки осажденных добровольно покинуть хорошо укрепленные позиции, они все равно подстраховались. Впрочем, к чему повторять уже не раз сказанное касательно изначальных диспозиций?

Первая звезда занялась подготовкой своего собственного, ответного удара, и делали они это весьма пусть и поспешно, но без суеты. С чувством, с толком, с расстановкой, пропуская и преобразуя огромные объемы энергии, выделяемые как самим кругом магов, так и Источниками, более сотни чародеев плели совместный узор коллективных чар. Пятеро направляющих в рангах Магов Заклятий не только колдовали сами, но и раздавали указания своим младшим сотоварищам, подхватывая и поддерживая там, где кто-то из Архимагов или Старших Магистров не справлялись.

Меж ними шел непрерывный поток телепатического общения всех, казалось бы, со всеми — столь интенсивный, что я даже не пытался разобраться, что к чему. Но за их работой я наблюдал с большим интересом — ведь, если подумать, это первый раз в этом мире, когда я сражаюсь на поле боя, где в ход идут чары стратегического калибра.

Даже Нежатина Нива и прибалтийские приключения были битвами того уровня, когда Магам Заклятий было проще и эффективнее сражаться как одиночки, выясняя отношения меж собой.

Две другие звезды тоже работали над атакующими чарами, вот только в отличии от первой, что решила вышибать клин клином и гасить чужой удар встречной атакой, эти нацелились на вражеские войска. Впрочем, они творили свои чары медленнее и осторожнее — это только первая пятерка состояла сплошь из Магов Заклятий. Во второй было двое Высших и три Мага, в третьей — четверо и один чародей восьмого с половиной ранга… Правда, зато он был на уровне шести Заклятий и являлся Главой Великого Рода из числа дворян, что уравновешивало силы.

Тучам со стороны осман потребовалось около пяти минут, чтобы достичь нашего флота. Один из минусов коллективных, или составных чар — они работают куда медленнее, чем стандартная боевая магия в персональном исполнении. Тупо тяжелее контролировать — слишком много участников, различающихся по многим параметрам. Мастерству, личным особенностям, направлениям магии, характеристиках аур и прочем, что сильно все усложняет…

— Быстрее, судари и сударыни! — не утерпел кто-то из незанятых Магов Заклятий. — Они сейчас накроют флот, и тогда…

Я резко повернулся к говорившему и упер в него тяжелый взгляд, одновременно надавив аурой и Силой Души. Тот, старик лет двухсот уровня двух Заклятий, чуть вздрогнул от неожиданности и сердито уставился на меня в ответ. К счастью, догадавшись при этом закрыть рот. В такие моменты нельзя лезть под руку занятым делом людям — и странно, что сей аристократ дожил до своих лет, не усвоив это простое правило.

Успевшие выдвинуться на передний край линкоры и броненосцы приготовились принять на себя удар — тридцать шесть линейных кораблей и четырнадцать угловатых громадин из невероятно толстой зачарованной, огромная сила, способная стирать с лица земли вражеские столицы, они, тем не менее, не смогли бы закрыть собой всех. Просто потому, что прочих боевых судов в объединенном флоте Юга Империи насчитывалось куда больше полутора тысяч… Собственно, они закрывали собой все небо на многие километры вокруг, и на них у нас были особые надежды. У османов было множество призванных тварей и их джинны, да… Зато русские боевые суда по праву считались лучшими в мире.

Молнии и многоцветные всполохи отрицательной энергетики рухнули вниз в первом ударе. Сотни исторгнутых мрачным, враждебным к нам небом выпадов принимали различные и причудливые формы. Все в точности в соответствии с одним из основных законов чародейства — чем сложнее, полновеснее и визуально проработаннее зримые компоненты магического воздействия, тем больше в них можно вложить сил и тем изощреннее их действие.

И потому на наш флот сейчас обрушивались сотни различных образов. Огромные, уродливые головы людей и различных тварей, распахнув пасти, полные разрушительных энергий, старались если не поглотить свои цели полностью, то хотя бы укусить. Головы в большинстве своем выбрали своими мишенями не линкоры и броненосцы, а парящие ниже крейсера.

Сабли, мечи и молоты из молний либо отрицательных энергий рушились на эсминцы. Куда менее габаритные и разрушительные, но зато не поддающиеся никакому подсчету когтистые лапы, стрелы из ярко-синих электрических разрядов, шаровые молнии и разноцветные сгустки силы всевозможных форм выбрали своей мишенью фрегаты, корветы и личные небольшие яхты аристократов, что тоже были брошены в бой.

Конечно, этот удар отнюдь не разгромил бы наш флот. Но враги это тоже прекрасно понимали и потому ставили перед собой иную задачу. Потрепать судовые барьеры основной массы боевых кораблей, внести хаос в построении, сбить, при удаче, десятка два кораблей… А потом ударить также ещё пару раз — после чего их дело продолжила бы другая группа османских чародеев. И повторять так из раза в раз, чтобы их собственный флот успел сформировать боевые порядки и атаковать нашу воздушную армаду. Что к тому моменту понесет уже чувствительные потери, значительно истощит защитные барьеры и так далее — в общем, если задуманное удастся, нас поймают со спущенными штанами.

Надо признать, кто бы не командовал войском врага — он своё дело знает. Быстро сориентировался, продумал ответный ход и быстро восстанавливает управление армией.

Мне потребовался лишь краткий миг, дабы благодаря восприятию, усиленному чарами сенсорики и Силой Души определить, что куда нацелено в ударе врага. Собственно, османы и не пытались как-то защититься от возможного сканирования, предпочтя не тратить на это сил и ману.

Между флотом и шквалом этих боевых чар было три километра — суда сильно снизились, понимая, что чем ближе к небу, тем проще будет османским чарам достать. Три километра — казалось бы, ничтожное расстояние для тех же молний, которое они преодолеют за исчезающей тысячные доли секунд… Вот только связанные, преобразованные чарами турецких волшебников, эта овеществленная форма проявления карающей мощи бескрайнего неба, сильно прибавив в разрушительной силе и получив целый ряд дополнительных усилений, лишился, на мой взгляд, главного преимущества, которым обладает любая, даже слабейшая молния в дикой природе.

Того, что делает её самой вольной, самой красивой и одной из самых пугающих проявлений могущества стихий и самой природы — свою скорость. То, за что я и полюбил эту силу и сделал её становым хребтом личного магического мастерства, своего Воплощения Магии…

Разряды турок двигались с той же скоростью, что и разноцветная энергия. И потому эти три километра им пришлось преодолевать почти две секунды — которых как раз хватило нашей первой звезде, чтобы прийти на выручку нашим.

Из центра их построения, сформированного в семистах метрах от нас, на специально подготовленной ритуальной площадке, вверх устремился незримый луч могущественной магии. По мере полета луч стремительно расширялся, приобретая форму почти необъятного в своей верхне части конуса. Магия русских чародеев двигалась на порядок быстрее — и заработало сразу, как минуло крайнюю, верхнюю линию наших судов.

Свет, гравитация и третья, сложнейшая часть заклинания. Удавшаяся нашим только благодаря морю халявной энергии от источника и невероятно качественным ритуальным площадкам, на голову упрощающая плетение чар, она не относилась к привычным магическим стихиям или элементом — они напрямую вплели воплощенные неизвестным руническим алфавитом… Ну, назовем это свойством.

Под действием рун вся атакующая магия осман изменила свою траекторию и устремилась прямо в центр воронки сформировавшегося из чистого Света огромного вихря. Гравитация толкала, раскручивала по кругу снежно белое сияние и служила своеобразной защитой, прикрывая вихрь от попыток осман развеять его…

Свет и Гравитация в пару секунд поглотили и уничтожили чужие чары. Вихрь после этого секунд десять оставался в одном положении и все сильнее раскручиваясь — наши не спешили продолжить, собираясь с силами для последнего удара.

А затем вихрь рванул наверх, стремительно распадаясь на потоки света, что вливались прямо в чернильный мрак наколдованных турками туч.

Небеса вскипели, как как горячий суп, стало намного светлее — внутри, там, в самом сердце чужого колдовства, две силы отчаянно боролись за власть над постепенно укутываемым мягким покрывалом ночи куполом бездонного океана — самого аэра, самого неба…

Опасное противостояние. Создав тучи, османы вложили в них очень много маны. Благодаря этому они могли их двигать и использовать как отличный проводник своей силы, через который можно было раз за разом бить общими чарами… В общем, плюсов была масса, но была и слабость — они были ментально привязаны к тучам. И сейчас наши маги уничтожали эту гадость — в случае успеха вражеские маги окажутся недееспособны. Кто-то на тридцать-сорок минут, кто-то на несколько дней или даже неделю… Бой был жарким — турки отчаянно, упорно сопротивлялись, не желая становиться беспомощными овощами сейчас, в разгар генерального сражения всей кампании.

— А вот сейчас начнется самое интересное… — совсем не по-благородному, хищно оскалился Романов. — А то ишь, расслабились так, что без боя просрали лучшую позицию…

Наш командующий, не прекращающий получить доклады от офицеров уровня командующих дивизий и выше. И хоть самый яркий эпизод битвы сейчас произошел в небесах над флотом, но на остальных направлений тоже кипела схватка. И Романов, к моему удивлению, справлялся более чем хорошо. А я думал, у него генеральские погоны не за военный талант, а за фамилию и магический ранг. Хотя чего это я — даже на совете было несколько человек, знакомых мне по Дальнему востоку. По войне с нежитью…

Добрыкину надо памятники ставить. Вытащенные им из грязи, обученные, не обращая внимания на родословную и личную силу, штабные офицеры, стали его наследием. Думаю, Романов вовремя прибрал их к рукам и многому у них научился. Да и в целом войска, несмотря на всю разношерстность — Имперская Армия и ополчения знати, действовали на удивление слаженно и не мешаясь друг другу. Если мы сегодня победим, я первый заявлю о том, что это плоды наследия генерала Добрыкина, да примет Творец-Всесоздатель его душу.

Мои размышления прервал удар, который нанесли наши вторая и третья звезды. И когда я отвел взгляд от битвы потоков слепящего белого света и наколдованных османами на свою голову тучи, в которых были ментальные образы круга магов.

Эх, скорее бы битва дошла до пика, когда все силы обеих сторон будут брошены в бой. Момент, когда я сойдусь в бою с этими двумя затаившимися ублюдками. А пока…

— Господа, давайте создадим круг магов. Петр и Петя, Алена… Короче, всех наших в ранге Высшего и выше зовите сюда. А я кое-что подготовлю…

Напоследок я кинул взгляд в сторону снесенных и разбитых в щебень бывших стен крепости. Там, в дыму, грохоте ружей, во все стороны с ревом летела боевая магия. Там русские солдаты сошлись в схватке с предавшими Российскую Империю румынами, чей князь, за которого и вступилась Россия в эту войну, увидев несколько неудач русских в бою, просто сменил сторону. И так поступило большинство феодалов и правителей балканского полуостров. Сербия, которая и до это прямо во время войны продавала необходимые османам припасы — те платили втридорога, лишь получить желаемое… Так несколько десятков высших феодалов и сербский, открещиваясь от своих деяний, разом, при первой возможности сменил сторону. А ещё, прежде чем

болгары поступил так же, не говоря уж о феодалов этих стран.

И именно на них вышел, беспрепятственно пройдя в один из многочисленных уже проломов, которые кто-то успел любезно очистить от обломков. Пролом был огромен — от одного края до другого он достигал добрых четыре сотни метров.

— Побатальонно! Строимся атакующим колоннами. Приступайте!

Деревянко поморщился — он очень не любил обладателя этого голоса. Но свои личные офицер держал в узде и он намерен был делать так и дальше. Слова и напрасные конфликты, тем более сейчас. Странно, что целый Архимаг, с утра ещё полный сил, сейчас лежит с тяжелой формой фитах — особый вид магии чародейства, и целитель даже седьмого ранга оказался не способен сразу вылечить. Только постепенное восстановление в течении месяца-двух.

И теперь дивизию возглавлял Сашка Артюхов. Самый некомпетентный из всех вариантов, но по воинскому уставу командующий штабом дивизии становился следующим командиром в случае смерти или неспособности командира подразделения.

Мастер в свои тридцать семь, он не годился в даже писарем работать в штабе. Но Артюховы — Великий Род, и потому ни уволить, ни даже перевести было его было нельзя. Маг далеко не из главной ветви семьи, даже так оставался выходцем из Великого Рода. И потому чародей, з

прослуживший в расположенных под Петроградом частях, в которых порядку отродясь особенно не было, потому как офицеры постоянно пропадали в столице — войн давно нет, даже бояре попритихли, так чего им напрягаться?

И вот дослужившись в таких тепличных условиях до полковника и несколько месяцев назад оказался, когда армии Императора двинулись на встречу англичанам и их демонически ордам, Артюхов оказался в их дивизии. И сразу — начальником штаба, формально вторым человеком в иерархии их подразделения. И вот теперь этот, с позволения сказать, воин возглавит дивизию во время генерального сражения⁈

Но поделать было ничего нельзя. И вот они тут, во главе с изнеженным столичным франтом, по какому-то недоразумению носящему форму полковника Российской Империи…

Колонны ворвались внутрь и с ходу ударили по неосторожно подставившим свой фланг румынам. Майор был в третьем ряду, держал наготове своё сильнейшее атакующее заклятие — Пурпурный Пламень. На случай, если их батальон нарвется на сильного противника… В этом мире, в этой реальности правители и вообще все, обладающие силой, вели войны не из уютных кабинетов — нет, они лично выходят на поле битвы, дабы защитить своё… Или отнять чужое — в любом случае, воины видели своих лидеров в бою. И потому уважали…

Румыны быстро откатились назад — их командующий, кем бы он ни был, правильно понял обстоятельства и вывел своих бойцов из-под удара.

— Стоим! — вслух крикнул Деревянко, усилив голос магией. — Отставить преследование! Воины…

Внезапно замолкнув, он с прищуром оглядывая разорвавших строй имперских бойцов, он скривился и, вновь усилив голос, заорал:

— Стоять, вы***дки! Назад, сучье семя!

Да, в экстренных ситуациях высоким, чистым русским языком толпу наглотавшихся боевых стимуляторов сверхчеловеков, закованных в металл от макушки до пят, не остановить. Нужно проявить грубую мощь, уверенность в своих словах… А ещё использовать мат — ведь любой воин Империи знает, что если аристократ орет, используя этот универсальный, понятный каждому народу Империи язык солдатской матершины, значит что-то сильно не так.

И люди начали останавливаться. Не все, но многие, однако Деревянко, бросив взгляд на ротных и коллег командиров батальонов, которые последовали его примеру, но достигли куда более скромных результатов, развея своё боевое заклинание и усили голос уже по настоящему, так, что его услышали на десятка два километров, а то и три:

— Назад, х**сосы зал***головые м***ки! Мать вашу чтоб черты в ж**пу драли, п***расы тупорылые!

На сотню метров вокруг людям, оказавшимися под давлением столь чудовищного вопля, резко поплохело. Усиленные люди, солдаты Империи, коих уже уверенно можно было звать гвардейцами, причем далеко не худшие. Эти отделались шоком, легкой контузий и кровью из ушей — но по-настоящему они не пострадали.

А вот младшие чародеи, не обладающие такой силой и устойчивостью, попросту не успевшие хоть как-то защитить себя… шестеро офицеров его батальона лежали без сознания — все как один Ученики, командиры взводов. Ротные, маги-Адепты, куда более крепкие физически и магически, и когда звуковой удар обрушился на них, им хватило времени защититься. Барьеры против магии Звука были тем, чему обучался любой маг Империи с детства — а аристократы получали ещё несколько других, тоже против редких, но очень опасных видов магии. И чем сильнее, древнее и могущественнее Род, тем более совершенные средства защиты изучали их дети.

Несмотря на весь ущерб, нанесенный его величеству чарами, он был. Ибо рвушееся вперед войского оглядывалось, ища глазами кричавшего.

Получившие даже не помощь, а почти настоящее чудо, выжали из краткой растерянности бойцов. Тумаки, пинки, отборный мат и кое-где вспышки боевой магии, ослабленной, чтобы раскидать воинов, не убивая и особо не раня… В общем, полк остановился — именно они были авангардом.

Румыны не просто отступали — они откатывались, удирая изо всех сил. К их счастью, маги противников были слишком заняты своими людьми, потому ушли они почти без потерь.

Полк за полком вливались в пролом. Все это заняло пятнадцать минут. Собрав воедино свой батальон, что заняло у него лишь несколько минут. Он окинул взглядом выстроенный в боевом порядке батальон и послал мысленный приказ своему заместителю.

Капитан Краснов вышел из строя своей первой роты и подошел к майору.

Игорь, оставляю батальон на тебя, — заявил майор. — Не буду читать тебе лекции, как и что делать, ты парень уже опытный и сам все знаешь не хуже меня.

— Благодарю за доверие, господин майор, — чуть поклонился парень.

Неуспел Деревенко ответить, как ему пришло телепатическое послание от командира полка. Его вызывали на срочное совещание к командующему дивизией. И судя по всему, хвалить его за то, что он спас дивизию от больших потерь и, возможно, разгрома. Что ж…

одернув и поправив доспех, дал на прощанье своему заму несколько советов и, не теряя времени, взлетел.

Глава 5

Генеральное сражение русско-турецкой войны, идущее совсем не так, как ему предполагалось согласно всем военным канонам, представляло собой лоскутное одеяло тысяч отдельных битв, сражений и схваток, каждое из которых жило своей жизнью. Пока в одной части поля боя спешно собравшиеся командиры полков двигались вместе с несколькими комбатами к командующему дивизией, твёрдо вознамерившись разобраться в вопросах командования и не терять более времени зря, в другой его части разворачивалась схватка объединённого отряда гвардий Шуйских, Морозовых и Николаевых-Шуйских против в разы превосходящих их числом нескольких крупных отрядов осман.

Пятитысячный отряд янычар принял лобовую атаку гвардейцев Великих боярских Родов, сойдясь с ними в кровавой сшибке клинок к клинку. Русских было около трёх тысяч, из числа которых лишь полторы тысячи Шуйских схватились напрямую с турецким отрядом, но это не мешало им уверенно продавливать строй османской тяжёлой пехоты — однако происходило это не столь быстро, как хотелось бы гвардейцам.

С левого фланга схватку огибал двухтысячный отряд гвардейцев нескольких османских Родов, готовясь ударить им в спину, с правого их позиции готовились захлестнуть множество османских тварей под предводительством нескольких десятков джиннов, что, собственно, ими и управляли. Николаевы-Шуйские

Их отряд продвинулся уже довольно далеко, уничтожив и разогнав несколько десятков тысяч врагов, пользуясь преимуществом внезапности, однако начавшее оправляться османское командование уже начало предпринимать меры против дерзких, что рискнули выйти за стены, напав на их лагерь. В частности, на самые чувствительные участки уже перебрасывались ударные силы вроде тех, с которыми столкнулись ушедшие вперёд от остальных сил бояре.

Несмотря на кажущийся хаос, русские действовали вполне себе осознанно. Например, конкретно этот отряд должен был прорваться к расположенным на холме нескольким артиллерийским батареям, которые спешно готовились османами к использованию. Взятие холма имело решающее тактическое значение конкретно на этом участке сражения — если османам удастся подготовить орудия и начать огонь, они значительно усложнят любую возможность продвижения вперёд для русских, ибо артиллерия, способная бить снарядами с четвёртого по седьмой ранг включительно, здесь и сейчас была ультимативной силой.

Несмотря на то, что могло показаться, будто магов, особенно высокоранговых, было пруд пруди, это было далеко не так. Большая часть Архимагов и Высших концентрировались вокруг Магов Заклятий, дабы наносить по-настоящему чувствительные удары или же, напротив, их отражать. И любой желающий мог поднять голову и, оглядевшись, увидеть следы их противостояния по всему полю боя — только в основном на небе, а не на земле.

Русские высшие чародеи, отразив первые удары своих визави, перехватили инициативу и вынудили тех уйти в защиту. Пусть не глухую, пусть турки и их союзники огрызались, причём иногда вполне успешно, но куда чаще им приходилось спешно гасить последствия нашедших себе дорожку к цели заклятиям русских.

Таким образом, сильнейшими чародеями в битве между основными массами войск оказались со стороны что русских, что осман оказались Архимаги. Ну и совсем небольшое количество Высших у осман — банально по причине значительного перевеса в магах всех рангов. Именно своевременно вступившие в прямую схватку с русскими Высшие и сыграли важнейшую роль в том, что внезапный штурм лагеря не превратился в быстрый разгром основной массы турецких войск…

Так что сильнейшие из действующих в рядах обеих сторон на земле волшебники в основном концентрировались на самых важных направлениях. Которых было не одно, не два и не три — десятки! На второ- и третьестепенных же далеко не всегда имелась хотя бы несколько Старших Магистров.

Именно поэтому гвардейцы бояр, несмотря на почти полную безнадёжность ситуации, в которой они оказались, даже не думали о том, чтобы уйти в защиту или тем более отступить. У них было лишь два пути — победить или умереть.

Наследник, пусть и уже бывший, боярского Рода Шуйских, стиснув зубы принял грянувшую откуда-то из глубины строя янычар Ледяную Молнию на свой Огненный Полог. Вражеское заклинание четвёртого ранга, способное прикончить как минимум нескольких бойцов несмотря на всё качество доспехов гвардейцев, пролилось несколькими горячими струями воды на шлемы гвардейцев, что даже не обратили на подобную мелочь внимания. У них были гораздо более приоритетные задачи…

Стена щитов делает чёткий, синхронный шаг вперёд и крепкая, магическая древесина каменного дуба, поверх которой шёл слой зачарованной стали, встречает очередной шквал сабельных ударов, пуль, заклятий с первого по третий ранг.

Стена местами заколебалась, кое-где едва не оказавшись прорвана, однако всё же устояла, выиграв гвардейцам несколько секунд дополнительного времени. Первые ряды тут же присели на одно колено, опуская щиты на несколько десятков сантиметров.

Второй ряд бойцов метнул вперёд дорогие магические гранаты, тут же подхваченные потоками воздуха, наколдованными Учениками-десятниками. Ещё миг — и все они поворачиваются вправо, становясь боком и открывая пространство для третьего ряда.

Беглый, не прицельный огонь — по сплошной стене тел врага промахнуться невозможно при всём желании, не с нескольких шагов уж точно.

Выпущенные практически в упор пули заставляют трескаться торопливо сотворённые уже османскими Учениками магические барьеры — Шуйские не поскупились и в эту битву их воины взяли всё самое лучшее, что только можно было достать. Пули третьего уровня зачарований, предел того, что возможно производить массово, помимо стандартного набора чар вроде дополнительного ускорения и магического урона вроде стихийной магии, имели зачарование на повышенную бронебойность.

Разумеется, магические щиты всего лишь Учеников, в редких случаях Адептов, прикрывающих янычар на линии боевого соприкосновения с гвардейцами, не могли остановить десяток-полтора таких выстрелов разом.

Зачарованные пули, каждая из которых стоила добрых пятнадцать рублей, без труда пробивала доспех рядового воина, гарантированно отправляя янычара в мир иной. За первым залпом тут же следовало ещё два — не тратя времени на перезарядку, солдаты не глядя передавали ружья назад и получали новые, уже снаряжённые. Залп, затем ещё один — и вот уже командиры телепатией посылают короткий сигнал.

И тогда вторые ряды вновь поворачиваются лицом к янычарам, вновь кидают подготовленные за эти несколько секунд гранаты, после чего первый ряд смыкает стену щитов. Перед гвардейцами Шуйских ковёр из умирающих противников, где-то глубоко в их рядах взрываются магические гранаты, закинутые сильными руками бойцов и направленные воздушными потоками младших чародеев. Не все из них разрываются в рядах противника — изрядную часть успевают отбить высоко в небо собственные чародеи осман и самые ловкие из янычар, но и того количества, что громыхнули и вспучились жгучими волнами колдовского пламени, хватило, чтобы нанести изрядный ущерб врагу. Приученные к одному и тому же паттерну атаки, янычары оказываются совершенно не готовы к броску гранат — и их строй внезапно становится намного более рыхлым, чем после предыдущих стычек. Чего, собственно, и добивался командир Шуйских:

— Клин! — услышал каждый чародей-гвардеец Шуйских. — Вторая форма!

Офицеры продублировали приказ своим подчинённым и живая река закованных в сталь тел тут же начала перестраиваться. Прикрывая рядовых бойцов, в данный момент утративших монолитность построения, что их защищала, впервые за это столкновение бояре пустили в ход атакующую магию.

По и без того расстроенным порядкам турок ударило больше полусотни чар, в большинстве своём огненных. За ними ещё и ещё, в ответ полетели с той стороны чары и пули врагов — но хоть осман и было больше, воспользоваться уязвимостью Шуйских при перестроении они не смогли. Одноразовые защитные артефакты Великого Рода, имевшиеся у каждого мага в количестве хотя бы нескольких штук, выиграли достаточно времени — а затем, по ещё больше расстроенным рядам янычар прекратил бить огненный шквал, оказалось, что русские завершили своё перестроение.

Короткий рывок, столкновение лоб в лоб и турки, не выдержав напора, окончательно ломают строй и обращаются в бегство. Центр оказался прорван, и можно было бы устроить полный разгром, пользуясь суматохой в рядах врага истребить сперва одно, затем второе крыло, но гвардейцы Великого Рода, не обращая внимания на лёгкую добычу, поднажимают, разворачиваясь и начиная бежать в гору, на холм, где множество человеческих фигурок суетится у орудий. Дорога была каждая секунда…

Оглянувшись назад, на гвардию новоявленных родичей, Володя невольно поморщился — самая малочисленная группа в отряде, Николаевы-Шуйские, проявляла себя лучше, чем он готов был принять.

Пять сотен прикрывающих тыл гвардейцев Николаевых-Шуйских не просто держались против двух тысяч османских, нет — искрящиеся Жёлтыми и Золотыми Молниями воины устроили настоящую бойню. Морозовы, сцепившись с джиннами и их ручными монстрами, напротив, медленно отступали, но сдерживали врагов, позволяя Шуйским стремительно идти к вершине холма. Было очевидно, что если всё будет идти в том же духе, то свою цель бояре выполнят…

Откуда-то из-под купола небес, раздираемого молниями, огнём, незримыми энергиями, смерчами и многоцветным сиянием, что освещали землю так, будто был ещё вечер, а не ночь… Из этой какофонии высшей боевой магии камнем вниз рухнула человеческая фигурка, стремительно приближающаяся не просто к земле, но к отряду Шуйских, прошедших уже половину пути до вершины холма.

Ещё в падении человек взмахнул длинной, ярко сверкнувшей начищенной до зеркального блеска саблей, с лезвия которой сорвался небольшой сгусток света. Секунда — и то, что было крохотной точкой в нескольких километрах над головами отряда буквально за секунду оказалось на дистанции полутора сотен метров и приняв форму пикирующего сокола из Света и Огня, размах крыльев которого был не меньше полусотни метров!

Защититься Шуйские не успевали. Угнаться за внезапно напавшим Высшим Магом, специализирующемся на столь редкой, быстрой и разрушительной силе как Свет не всякий равный ему силой чародей бы успел, не то, что командующий отрядом Старший Магистр.

Никто не успел ничего осознать, когда из-под ног бывшего Наследника вверх по его ногам промчалось нечто, донельзя напоминающее жидкий, вязкий, овеществлённый Мрак, полностью поглотив Володю.

А в следующий миг сокол света достиг земли, ударив ровно по центру отряда. Холм и окрестности ощутимо и резко тряхнуло неожиданным взрывом, слепящий белый свет озарил всё на несколько десятков километров вокруг, не оставляя ни единой тени… Кроме одной-единственной, упрямо и дерзко вскинувшей свои чернильные щупальца вверх и в стороны. Подобно могучему многовековому дубу, что в угрюмой решимости встречает напор свирепого урагана, и не думая падать или ломаться, также и эта тень стояла — с развивающимися и сгорающими под напором силы-антагониста ветвями, что, впрочем, восстанавливались едва ли не быстрее, чем повреждались.

Несколько мгновений длилось это странное противостояние — а затем свет угас, схлынул, оставив после себя глубокую каверну в земле. Лишь в самом её центре парил в воздухе человек-тень, но недолго — пару мгновений спустя он устремился прочь, в направлении Ставрополя, совершенно не заботясь ни об оставшейся невредимой паре батарей, ни о своих товарищах, больше половины которых лежала изломанными куклами вокруг каверны. Изломанными, но живыми — раненые гвардейцы и маги, ошеломлённые произошедшим, пытались прийти в себя, как-то помочь себе…

— Пусти меня! — яростно взревел Владимир Шуйский.

Ну, вернее, он очень хотел бы это сделать… Вот только всё, что у него получилось — издать придушенный хрип. Как ни странно, вязкая субстанция, что спеленала его по рукам и ногам, оставила ему возможность использовать магическое восприятие. Правда, толку от этого было откровенно мало — слишком быстро всё происходило, чересчур мощные потоки энергии и хитросплетённые чары бушевали вокруг. Всё то, что имел возможность ощутить своим восприятием парень, слишком превосходило его скромные возможности. Противостояние как минимум Высших Магов, причём явно не рядовых, это не то, с чем может иметь дело всего лишь Мастер…

Сарина ар Диват, полукровка с кровью суккуба и по совместительству чародейка в ранге Высшего Мага, в который уже раз помянула про себя недобрым словом тот день, когда согласилась отправиться в этот мир, соблазнившись щедрыми посулами Арзула фир Виниттора…

И вот она сперва вынуждена оказалась в руках этого… существа, в котором от человеческого даже меньше, чем в ней самой. Она думала обмануть его, схитрить, соблазнить телом и той древней, примитивной, можно сказать пещерной магией, которой женщины издревле околдовывали мужчин. О, как же она была наивна!

Это существо, отзывающееся на небрежное прозвище Тёмный, без труда проигнорировало все её ужимки, от которых даже могучий вампир не мог столь просто отмахнуться. Из его глаз на неё глядел самый настоящий, первобытный Мрак, рядом с которым её собственная Тьма казалась не более чем бледной тенью одного дерева в сравнении с космической бездной. И она сломалась, прекрасно понимая, в отличие от окружающих это существо людей, насколько опасно быть его врагом. Да уж, воочию увидев и ощутив его возможности и огромный потенциал она понимала, почему даже целый Старший Бог так жаждал его душу.

А затем была клятва, которую ей пришлось дать сюзерену этого… Тёмного. Существу, которое пугало её ещё больше, намного, намного больше. Если что такое первый она, хоть и в самых общих чертах и из мифов и легенд представляла, то вот его господин, которому он был столь беззаветно предан… Тёмные, в отличие от лицемерных светлых, признают лишь силу. Они могут любить, защищать и даже иногда прислушиваться к тем, кто слабее, но служить — никогда, и неважно, насколько во всём остальном другая сторона превосходит тёмного. Лишь за силой они готовы идти — силой магии и силой духа.

И когда она увидела, как целый Пантеон Тёмных Богов повергается в прах, она больше всего на свете пожалела, что имела глупость оказаться по разные стороны баррикад с этой парочкой. Впрочем…

В глубине души полукровка, на самом деле, была очень довольна тем, как обернулось дело. Недовольство её было способом справиться с пережитым колоссальным стрессом — столкнуться с двумя существами, каждое из которых могло изувечить саму её душу, не то что убить, было ужасающим испытанием. Хорошо, что она поняла всю глубину бездны, по краю которой прошла, уже постфактум. И просто прекрасно, что её способности заинтересовали господина этого Тёмного. Вернее, не так — будучи верным вассалом и учеником, он счёл её уникальные возможности, дарованные смешанными родословными, полезными для господина, и предложил их ему. Как итог — она тут…

И она просто не может себе позволить исполнить хуже, чем идеально, первое стоящее поручение нового хозяина. Будучи своими моральными качествами ближе к матери, она не видела ничего зазорного в службе и даже рабстве такому господину — особенно учитывая, что человеческого в нём было больше, чем даже в большинстве людей. Она видела и слышала достаточно, чтобы понимать — сколь тот беспощаден к врагам в бою, столь и щедр к тем, кто идёт за ним. Беспрецедентно, чего уж душой кривить, щедр — она бы точно не была столь благородна.

Все, кто шёл за ним, с невообразимой скоростью взбирались по ступеням могущества. Истинного, не наносного, заключающегося в богатстве, славе, признании или ещё какой-либо чуши — а том самом, настоящем, до которого столь охочи все разумные существа в мироздании. Причём вне зависимости от происхождения, принадлежности к каким-либо силам или убеждений. Тёмные, Светлые, да хоть серо-буро-малиновые в крапинку, неважно. Могущество, что важнее даже самой власти в любой её форме — ибо даже она была лишь производной от неё. От Силы, личной мощи, выраженной в магических возможностях и знаниях. Так считал народ её матери, и многое повидавшая и вынесшая в жестоком к таким, как она, мире полукровка полностью разделяла эту точку зрения.

Оставался лишь один неясный момент — зачем тот, кто называл себя Рогардом, вообще оставляет этим ничтожествам хоть какую-то иллюзию того, что они могут ему противостоять? Впрочем, у неё имелось несколько догадок и на этот счёт, и самая простая и логичная, вытекающая из его нынешнего поведения. Всё просто — как существо, чья сила выходила за любые допустимые для смертных миров пределы, не могло не иметь ограничений Законами Творца. Весьма строгих… И тот факт, что, несмотря на это он не только был способен существовать в мире людей, ограничиваясь уровнем сил здешних обитателей. Причём верхней планки! Ну а касательно Николаевска… Видимо, в определённых обстоятельствах, когда против него выходил враг, тоже значительно превосходящий уровень смертных, то он мог обойти ограничения. Что было признаком ещё и огромных знаний и умений…

Этот мир, в отличие от неё, ещё не знал, что самое главное сражение в его истории уже отгремело — там, под Николаевском, когда эта непонятная сущность перевернула все устоявшиеся представления о границах сил отдельных индивидов. Явив силу, которая, пожалуй, не уступала сильнейшим из Князей Инферно.

Вся эта рать, сошедшаяся в бою в окрестностях города, была внушительна по меркам любого из миров, в которых она бывала. Да что там — многие миры, даже обладающие Великими Магами, сошедшиеся в противостоянии две армии, объедини они силы, могли бы и покорить. Всё же несмотря на некоторую ограниченность и выверты магического развития конкретно на этой Земле, у неё было определённое преимущество перед подавляющим большинством иных миров, в которых она бывала. А именно — количество ресурсов, позволяющее взрастить такое огромное количество чародеев. И не только — тут даже рядовые солдаты обладали артефактным оружием, имелись огромные боевые суда, сопоставимые с высшими чародеями, а в некоторых аспектах их даже превосходящие, причём это были не единичные образцы техники, а гигантские флотилии. Артиллерия, в которой само собой разумеющимся был факт того, что орудий, бьющих слабее, чем на уровне Мастера просто не производилось, бездонные моря алхимии на все случаи жизни…

Отличный мир, если задуматься. Сарина допускала, что владыка Рогард решил сперва завоевать его, чтобы использовать как базу для создания собственной, межмировой Империи. С его возможностями и знаниями да здешними ресурсами он сумеет создать воистину грозную армию, с которой двинет на покорение окрестных миров во имя своих непонятных целей… Которые её пока что не касаются. Главное — сейчас она делает первый шаг к тому, чтобы влиться однажды в ближний круг нового хозяина. Ведь она видела, что среди его ближников хватало тех, кто некогда был его врагами — значит, и у неё есть шанс стать одной из них. Сейчас, пока он ещё в явно начальной точке реализации своих планов, ибо позже, какое-то время спустя, к нему в очереди на служение будут стоять Великие и Абсолюты, не говоря уж о всяких там Высших. Главное — не облажайся, Сарина. Любой ценой!

Этот мерзкий человечишка на её хвосте и тот сопляк, которого ей велено защищать… Как же они её бесят! Причём второй, активно пытающийся ей мешать в деле собственного спасения, даже больше первого. В конце концов окутать не просто своей силой или каким-то заклятием, а целым комплексом чар высшей магии, что словно бы поместили внутрь её сущности человека, было делом нелёгким. А если этот придурок ещё и сопротивляется, то всё усложнялось в разы. И разница в силе тут не слишком спасла — он-то царапался как бы «изнутри», через своего рода мягкие ткани…

Она бы с удовольствием использовала перемещение сквозь План Тени или ещё какие-либо чары пространственного перемещения, но, к сожалению, подобное было сейчас недоступно. Сотрясающие небеса чары были не просто столкновением боевых чар, пусть и весьма мощных, нет — стороны боролись за контроль над полем боя. Контроль в буквальном смысле, а не переносном.

Соревновались за возможность напрямую управлять состоянием почвы под ногами сражающихся, воздухом, небесами, водой в подземных реках, даже пламенем глубоко в недрах земли. За то, кто именно будет контролировать возможность призывать обитателей Астрала и из какого уголка той части этого бескрайнего измерения, что прилегала к данному миру. За возможность открыть по-настоящему огромные Врата Миров для элементалей или иных духов, что обитали в отдельных магических Планах, не относящихся к Астралу, или чудовищ из других измерений… Стратегическая магия высших порядков, разумеется, а не чары, которыми начали османы — то были самые примитивные примеры её использования. Использовать высшие скопления высших чародеев, обладали непредставимой мощью — но и требовали для своего использования соблюдения ряда условностей, без которых ни о чём подобном и помыслить было нельзя. Будь иначе, и массовых армий давным-давно бы не существовало — всё решали бы небольшие группы сильнейших чародеев.

Сейчас османы и русские активно боролись за контроль над потоками вольной, принадлежащей самому миру энергии в окрестностях более чем полутора сотен километров, и потому чары, тонко воздействующие на сам мир, были недоступны. Не с её уровнем контроля — слишком нестабильны были потоки маны и эфира… Вот боевая магия была доступна практически в полной мере — только, к сожалению, открытый бой никогда не был её сильной стороной. Слабачкой она тоже не была, конечно, но не более того. Впрочем, чтобы там о себе не возомнил этот наглый турок, он тоже был далеко не самый умелый боец. Иначе бил бы чаще, да и догнал бы уже к этому моменту убегающую с грузом девушку. Впрочем, он уже достаточно сократил разрыв, чтобы она поняла — не уйдёт.

Помянув про себя Свет и всех самоуверенных кретинов, которые тяготели к этой силе, она приняла решение. Она обязана идеально справиться со своим первым заданием… И как бы ей не претили экспромты и плохо обдуманные авантюры, иного выбора ей попросту не оставалось. Нужно убить или нанести достаточно ущерба преследователю, чтобы никто не успел присоединиться к проклятому турку.

Жидкий мрак, что всё это время отчаянно убегал от османского мага Света, внезапно резко вильнул в сторону, на миг сумев его удивить — однако лишь на миг.

Врезавшись в обгорелые остатки некогда роскошного шатра, мрак распался, явив наружу пару человеческих фигур.

— Кто ты… — начал было, выхватывая из ножен на поясе длинный кинжал-артефакт, парень…

Сарина, даже не взглянув на него, лёгким мысленным усилием активировала артефакт в виде длинной, тонкой серебряной заколки для волос, выполненной в форме цветка и украшенной крупным агатом. Сильнейший её защитный предмет, который она вынуждена была использовать даже не на себе…

Алая непрозрачная пелена окружила парня, надёжно укрыв чарами восьмого ранга. Сарина же, не отвлекаясь, сплетала одно из сильнейших доступных ей заклинаний. Тьма, Кровь, Малефицизм и сила выученных ей в ином мире рун одного давно вымершего народа сплетались воедино, дополняя и усиливая друг друга. Перед девушкой, на уровне груди, вспыхнуло багровое пламя, язычки которого были словно покрыты чёрной, полупрозрачной краской.

Руки девушки, рисующие прямо в воздухе те самые руны, размывались от скорости, лицо застыло напряжённой маской. Замерев на несколько секунд, осман сплёл мощнейшие из доступных ему чар. Вокруг воина ослепительно вспыхнули сотни небольших символов арабской вязи, чтобы влиться в его ауру… А затем активировались и его артефакты, тщательно подобранные под его способности.

Не было никаких Доспехов Стихии или прочих, свойственных подавляющему большинству волшебников проявлений гигантизма. Получив возможность перестать отвлекаться на отслеживание движения противницы и необходимости в любой момент быть готовым изменить траекторию движения, он отбросил всё и сосредоточился на скорости и выделении максимально доступной, концентрированной силы Света. Он превращал себя в живой таран, что должен был ударить порождение Мрака до того, как та успеет завершить свои приготовления — и был полностью уверен в успехе. Ведь без использования магии Пространства или перемещений через магические планы, по скорости чисто в физическом мире, он был одним из лучших среди османских чародеев!

Разделяющие их полкилометра превратившийся в слепящий комок белоснежного сияния неизвестный Высший Маг Османской Империи преодолел почти мгновенно.

Двое Высших, столь разных во всём, мгновенно пришли к одному и тому же решению — поставить всё на один-единственный удар, который и решит исход их боя. Удар, который, как показалось волшебнику Света, полукровка никак не могла успеть нанести…

Вот только его противница всё же успела. Врагов разделяли всего полсотни метров, когда пришли в движении чары полукровки — причудливо переплетаясь, вперёд рвануло красное и чёрное, образуя нечто совсем неожиданное…

Розу. Алый, стремительно распускающийся бутон из тягучей, тяжёлой жидкости около пяти метров диаметром, что вырастал из метров

— Роза Проклятий! — одновременно прозвучал тонкий, мелодичный голос… Правда, никто из рождённых под этим небом не сумел бы понять смысл раздавшихся слов. Ведь говорила полукровка на том языке, к которому обращалась в минуты величайшего напряжения. На родном языке своего изначального мира, в котором она выросла и который оставила позади века назад…

— К Хасану! — воскликнул парящий в тридцати километрах человек.

Пожилой волшебник, облачённый в традиционные турецкие одежды, с зелёным тюрбаном на голове, из которого щегольски торчало длинное перо неизвестной, но явно могущественной птицы, мысленным усилием направил своё транспортное средство туда, где в одно мгновение завершилось противостояние двух столь непохожих Высших.

Летающий ковёр, являющийся артефактом восьмого ранга, нёсся, презирая все законы аэродинамики. По бокам от чародея, чуть поотстав, стремительно рассекала парочка джиннов. Оба — уровня Магов Заклятий, как и старик… Только вот если они были на уровне одного Заклятия, то пожилой волшебник, Старейшина одного из сильнейших Великих Родов Османской Империи, Арслан Михалоглу, был на уровне трёх. И сейчас он, бросив дело противостояния с презренными кяфирами, рвался туда, где только что его внук, яркая звезда их Рода и самый талантливый чародей за многие поколения, столкнулся с переполненной злом, проклятиями и кровью силой…

Глава 6

Стратегическая магия… Оружие непредставимой даже для большинства высших чародеев мощи, превосходящее, по идее, любые Сверхчары — если используются достаточным количеством волшебников, само собой. Слабейшие из этих чар, для которых нужно как минимум пятеро волшебников восьмого ранга, Высших Магов, иначе говоря, и поддержка целой толпы седьмого и шестого ранга, способны уничтожить всё живое на площади в десятки километров. Целый город одним ударом обратить в золу, если у него нет достаточной магической защиты, или уничтожить небольшую армию.

Землетрясением обрушить стены и дома, воздух обратить в ядовитый газ, устроить в море или океане бурю с волнами выше сотни метров, устроить ещё что-то на гигантских территориях… Всё, на что хватит сил, фантазии и мастерства.

— Звучит грозно? — с усмешкой поинтересовался у слушающего, приоткрыв рот, Пети.

— Ещё бы! — горячо согласился парень. — Но ведь явно есть какой-то подвох, раз этот вид магии я ни разу в бою не видел… А учитывая некоторые наши заварушки — увидеть был просто обязан!

Сразу ответить я не смог — со стороны осман на одном из участков нашей борьбы за небо внезапно кратно возросло давление, заставляя тщательно выстроенную цепь чар податься, треща и осыпаясь под напором враждебных сил.

Это тут же отразилось в физическом плане — далеко на горизонте всполохи коричневого мерцающего сияния неожиданно вспухли, разрослись, увеличились в объёме раз в десять и понеслись вперёд. Туда, где за незримой границей прямо посреди неба начинались уже наши скопления силы и плетений, в виде потоков живого, яркого белого света, что в самом начале уничтожил чёрные облака осман, изрядно ударив по возможности его создателей нормально использовать магию в ближайшие часы. Правда, на этом значимые успехи пока закончились и противостояние вот уже минут сорок напоминало вялую игру в тяни-толкай, с редкими попытками турок нанести где-то серьёзный удар.

На моих глазах коричневый и белый столкнулись, смешались — и я ощутил, как моих союзников потеснили с этого участка. Опять… Уже седьмой раз за полчаса.

Я лично в происходящее почти не вмешивался, лишь местами подсказывая где и что мои союзники не замечают в действиях врагов. Пользовался тем, что моя чувствительность к магии и сенсорные способности находились совершенно на ином уровне… Но, как османы вновь показали только что, это было далеко не панацеей.

— Так что там с этой Стратегической магией, учитель? — напомнил о себе Петя.

— Дело в том, Петя, что Стратегическая магия по большому счёту — это устаревший шлак, который в современных войнах не применим по целому ряду причин, — пояснил я. — За исключением некоторых отдельных заклинаний по нижней планке этого вида чар… И одного, очень важного аспекта — возможности захватить контроль над небесами на поле боя. Уже с землёй такое не прокатывает — именно поэтому ни мы, ни они даже не пытаемся глобально изменить ландшафт в свою пользу. Локально, отдельные маги прямо на месте — да, но не более.

— То есть?..

— Тот, кто выиграет эту борьбу, — кивнул я на раздираемые небеса. — Тот получит значительное преимущество в воздушном бою. Сможет поддерживать свой воздушный флот боевой магией напрямую — их чары будут бить точнее, сильнее, потреблять куда меньше маны… Тогда как противнику придётся тратить дополнительные силы ещё и на то, чтобы просто наразить удар. Ну или лично отправиться в небеса и оказаться на дистанции прямых ударов, рискуя получать удары с нашей стороны без особой возможности ответить…

Мы играли в шахматы, на самом-то деле. Вся суть происходящего крутилась вокруг одного вопроса — кто первым выложит все козыри на стол, кто сумеет придержать решающие ходы до самого финала партии?

Войско джиннов, основное войско, с сильнейшими из призванных тварей, ещё не вышло на поле боя. Не поднялся и не полетел в бой воздушный флот осман, не вышла на поле боя основная масса их сильнейших чародеев — Высших и Магов Заклятий. И, наконец, не вышли на поле сражения оба вражеских Великих Мага…

В свою очередь, у нас тоже оставались в загашнике два козыря. Два мощнейших козыря, как минимум об одном из которых они были не в курсе — придержанный до сих пор призыв Тёмного и войско духов Крови. Ну и я сам, собственной персоной — последним доводом обеих Империй в ходе этой резни будут Великие Маги.

Руки невольно покрепче сжали древко копья. На виске вздулась венка, по жилам вместо крови побежал раскалённый металл — я тоже нервничал. Злился, жаждал схватки и вынужденно ломал об колено своё нетерпение. Я заковывал ярость в цепи, напоминая самому себе о том, что нужно ждать. Ждать, терпеливо вглядываясь в мерзкий полумрак небес, полыхающих от магических огней…

Ах, как же легко и приятно было бы наплевать сейчас на всё! Отбросить все мучающие меня вопросы и заботы, оттолкнуться сталью зачарованных сапог и взмыть стрелой вверх! Слушать свист и стон рассекаемого закованным в тяжелую стальную броню тела, оказаться там, в самом эпицентре бушующих заклятий, пронестись, предвосхищая решающую атаку, над рядами наших воинов, щедро, не скупясь излить Силу Души — и ударить, не щадя ни врагов, ни себя, туда, где вдалеке, за пределами того, что могли бы увидеть даже самые зоркие глаза, возвышались купола магической защиты, под которыми находилась парочка выродков…

Но нельзя. Так нам не победить — как бы ни был я горд и самоуверен, но случись мне сейчас оказаться во вражеской ставке и я гарантированно погибну. Скорее всего даже безо всяких Великих — просто загасят толпой Высших и Магов Заклятий. Потеряют, конечно, многих… Но какое мне уже будет до этого дело, верно? Как говаривал мой дагестанский знакомец по Александровской губернии, из одного примечательного Великого Рода с Кавказа — толпою гасят даже льва… Очень подходящее и уместное к данной ситуации замечание.

Прерывая мои размышления, ко мне прорвалось сообщение, полное едва сдерживаемой паники. Сообщение от моей новообретённой Тени, симбиоз с которой я планировал обкатать в этом сражении, но от которого пришлось отказаться…

— Господин, прошу простить вашу недостойную рабу… Но я не могу выполнить ваше поручение — врагов слишком много!

Вместе с посланием был пакет её воспоминаний о том, как до этого дошло и в чём проблема ситуации. Чтобы всё осмыслить, мне хватило буквально мгновения, а затем…

— Петя, — обратился я мысленно к своему ученику. — У меня для тебя задание… По-настоящему сложное, сопряжённое со смертельным риском и в этот раз тебя действительно некому будет прикрыть. Ты или победишь и выживешь, одолев в бою превосходящего по силе врага, или, скорее всего, сгинешь. Учитывая риски и то, что ты мне действительно дорог, я позволю тебе выбирать — возьмёшься за него или откажешься.

— Возьмусь! — естественно, тут же ответил парень.

— Не спеши с ответом, — осадил я его. — Откажешься — я не разочаруюсь и никаких последствий для тебя не будет. Риск действительно огромен — ты нынешний, такой, какой есть, имеешь лишь десятипроцентный шанс выжить. Уверен?

Разговор происходил не просто телепатически — мы напрямую обменивались чувствами и эмоциями по нашей связи учителя-ученика. Поэтому весь разговор занял меньше десятой доли секунды… И поэтому же парень, подождав ещё две десятых доли этой же секунды, уже полностью осознавал, во что придётся ввязаться, что совершить и что я полностью серьёзен. И тем не менее он не колебался с ответом.

— Учитель, вы всегда были для меня примером. Чтобы вы ни говорили о том, что у каждого свой путь и что нужно быть собой, не оглядываясь на других… Но я всегда был далёк от власти, интриг и прочего. Мне нравилось то, каким вы были в самом начале нашего пути — воин-волшебник, не какой-то там важный лидер или аристократ, а словно бы древний вождь, идущий в бой впереди своего войска! Я не умный, не хитрый, может, и не самый сильный… Но я хочу быть сильным и смелым! Таким, как вы, когда учили меня. И если это — возможность испытать себя по-настоящему, рискуя также, как и вы рискуете всегда, не полагаясь ни на кого, ставя всё на кон и вырывая победу из пасти судьбы, то я готов. Нельзя стать по-настоящему сильным, если тебе всегда кто-то в любой момент может подтереть задницу. В начале нашего пути я тоже часто рисковал — и потому рос. В последнее время перестал и прогресс почти встал… Учитель, отпустите меня — и я вырву победу зубами, если придётся!

Османский Маг Заклятий и пара его джиннов-подручных должны были вот-вот пробить защиту полукровки. Та продержалась бы ещё секунд семь-восемь, не более… Я мог бы отправить кого-то посильнее Пети — Алёну, допустим, которая в считанные мгновения прикончила бы всю троицу. Но тогда был риск, что против неё выдвинут из тыла соответствующей силы противников, скуют боем и мы её если не потеряем, то, по крайней мере, в финальной фазе сражения её уже не будет — а она там нужна, она одна из немногих, кто может дать бой джину уровня Великого. Причём уровня двух-трёх Сверхчар, если отдастся полностью на волю своего меча…

— Иди, парень, — принял я решение. — Иди и побеждай, Петя. Ты… Ай, сукин кот, да что говорить — иди и прикончи этих тварей. Ты лучший ученик, что у меня был. Я в тебя верю!

— Р-р-а-а-а! — взревел, удивив и заставив всех отшатнуться Петя.

Объятая Жёлтыми Молниями фигура взмыла вперёд, рассекая небеса. Несколько секунд — и там, вдалеке, поднялся столп Фиолетовых Молний. Мой ученик вступил в собственную битву — самую рискованную на моей памяти, в битву, которая определит его будущее. Победит или хотя бы выживет — и будет расти дальше, питаясь полученным сегодня опытом ещё долгое время. Проиграет и падёт… Что ж, как бы для нас не кончилось это сражение, даже если лично я погибну — его убийц я тоже отправлю на тот свет.

Но сейчас я должен, скрепя сердце, отпустить его реально без малейшей страховки. В самый рискованный в нашей жизни бой — никогда ещё его задачей не было противостоять в одиночку настолько превосходящим его по всем пунктам противникам. Петя… Он был мне словно непутёвый младший братишка, которого я был вынужден сызмальства воспитывать вместо родителей. И над которым я никак не мог перестать трястись, даже осознавая умом, что он уже самостоятельная личность…

В последний раз взглянув в направлении, где сейчас бился непутёвый пацан, который как-то незаметно успел занять в моём сердце место большее, нежели просто ученик, я со вздохом отвернулся. Это его бой, повторил я себе, и его испытание. Он и раньше вместо со мной и остальными рисковал шеей… Пусть и не так, как сейчас, выступив разом против троих Магов Заклятий, да ещё и на территории, где ему, в случае чего, никто не успеет прийти на помощь. И удрать откуда он тоже едва ли сумеет… Но только так и растут настоящие боевые маги. Только ставя всё на кон и можно приблизиться к той грани, за которой начинается Великий Маг.

— И куда этот идиот рванул? — удивлённо поинтересовалась Алёна. — Может, стоит его остановить, пока не поздно?

— Нет, — покачал я головой. — У парня своя задача, у нас своя. Стоим.

Дополнительных вопросов задавать мои близкие не стали, ограничившись обменом недоумёнными взглядами. Мне же быстро стало не до того — Рогард, наконец, завершил создание четвёртых Сверхчар, о чём мне и сообщил.

— Господин главнокомандующий, — отправил я мысль Романову. — Сейчас я буду некоторое время полностью погружён в себя, от десяти минут до получаса. Прошу в это время без крайней нужды меня не отвлекать — это очень важно в контексте сегодняшнего боя. Я собираюсь усилиться, так что прошу дать мне это время… И передать остальным, чтобы меня не трогали.

Романов, и без того по горло занятый управлением происходящим, ответил коротко:

— Мне могут понадобиться твои духи Крови.

— Возможность призвать их и задать необходимое направление имеется у Алёны, — успокоил я его. — Она использует призыв по первому вашему слову.

Ответом мне стала короткая мысль без чёткой речи, но со вполне различимым посылом. Что-то, аналогичное отрывистому кивку. Поэтому, послав на всякий случай несколько слов ещё и своим людям (в том числе и Фёдору с Ярославой Шуйскими и несколькими Высшими из их числа) я погрузился в свой внутренний мир.

Море из ласковых огоньков тут же омыло меня, ласково касаясь моего духовного «тела». Я лишь коротко улыбнулся и послал им мягкий импульс Силы Души. Огоньки, весело перемигнувшись и послав мне в ответ нечто вроде… Подбадривания, наверное?

Оглядевшись, я про себя отметил, как преобразилось это место. От горизонта до горизонта теперь тянулся самый настоящий лес, в который и нырнуло большинство огоньков, на западе вздымались далёкие горы, на востоке, вдали, сверкая серебристыми отсверками, протекала какая-то река…

И лишь в центре всё осталось почти по старому. Семь столпов из Молний, которые тянулись со всего небесного свода туда, образуя моё Воплощение Магии. Гораздо более могущественное и совершенное, чем на пике сил в прошлой жизни.

— Нравится? — поинтересовался знакомый голос.

Обернувшись, я увидел его. Рогард Богоубийца, Вечный из числа Воителей — обладатель титула, признак элиты даже среди Вечных…

Высокий, чуть выше меня. Не сказать, что перекачанный, но крепкий, поджарый мужчина лет тридцати трёх-пяти, брюнет, с волевым подбородком и прямым носом. На лице — небрежная трёхдневная щетина, и лишь глаза выбивались из образа обычного человека — с ярко-красной, светящейся радужкой, глаза, в которых таилось нечто такое, что даже у меня невольно пробегали мурашки при взгляде на них.

— Это сильно отличается от всего, что когда-либо было в моём внутреннем мире, — честно признался я. — И, судя по ощущениям, такая его наполненность флорой как будто бы позволяет накапливать больший объём маны и Силы Души… Да и праны — причём в первую очередь именно её! Признаюсь, когда ты взялся изменять тут всё, я был настроен скептически… Однако вынужден признать — ты был прав!

— Прирост в семнадцать процентов от того, что должно было быть при прежней структуре внутреннего мира… Ладно, давай к делу, времени немного, — провёл рукой по воздуху Рогард. — Давай к твоим четвёртым Сверхчарам.

Я позволил его силе подхватить нас и перенести к столпам из Молний. Мы замерли прямо напротив питаемых извергающимися с небес разрядами, и, приглядевшись, я понял, что они стали массивнее, толще и выше, нежели прежде. Да, я определённо превзошёл себя прошлого по всем показателям — в прошлой жизни, даже взяв уровень четвёртых Сверхчар, я бы не обладал столь мощным внутренним миром и Воплощением Магии…

— Четвёртые Сверхчары, которые я для тебя создал, основываются не на том грубом, изувеченном подобии нашей магии, что дошла до этой эпохи и на основе которой ты вылепил… это, — кивнул он на Чёрную Молнию. — Она сосредоточила в себе разрушительную часть нашего наследия. До настоящих Молний Узуна им, конечно, очень далеко… Но ими, настоящими, и владели лишь Вечные, так что не буду придираться.

Молнии Узуна… Рогард уже рассказывал о них. Названные по имени одного из величайших умов Вечной Империи, чародея, что разработал и воплотил в жизнь концепцию этих чар. Сотворённая искусственно сила, облечённая в постоянную форму целым каскадом заклятий, что ценой огромных затрат и усилий оказались врезаны в само Мироздание, она стала оружием Вечных против ангелов и демонов высоких порядков. До того их было почти невозможно окончательно уничтожить — лишь развоплотить и отправить обратно, на некоторое время… После же шансы изрядно уравнялись.

— Основная, первоначальная сила нашей магии, как я уже тебе объяснял, покоится на Времени, — продолжил он. — И теперь у тебя в одних Сверхчарах объединены Чёрная Молния и Время. Лучше бы, конечно, сделать их целиком на основе темпоральной магии, но у тебя Воплощении вообще не имеет в себе ни крупицы магии Времени. Ладно, чего уж там — всё равно эту магию нормально использовать можно только с ранга Абсолюта. В общем, получилось, что новые Сверхчары у тебя с рядом серьёзных ограничений, но зато…

Когда спустя четыре часа по внутреннему или один час по внешнему времени я открыл глаза, вернувшись в реальный мир, первое, что я увидел — это вскинутую ладонь Алёны, из которой вперёд и вверх ударил сноп алого света, мигом сформировавшийся в сложный узор.

Моя любовница призывала Маргатона и его войско.

Глава 7

Шехзаде Селим и его союзник, испанский монарх, прибывший помочь ему разобраться с группировкой русских войск, защищавших Юг, сейчас оба находились при главной ставке османского командования, где сейчас, собственно, была собрана почти вся высшая знать и сильнейшие чародеи из тех, кто входил в великую армию шехзаде.

Главы Великих Родов, те из их Старейшин, что обладали рангами Высших или Магов Заклятий, одиночки этих рангов, те из них, что относились к скрытым талантам, что обучил лично шехзаде-реинкарнатор, а также те, что входили в Роды, не имеющие статуса Великих. Ну и, разумеется, наёмники…

Помимо них здесь же находились и двое Магов Заклятий и пятеро Высших из числа тех, что прибыли с испанским монархом. Правда, они, как и их сюзерен, держались особняком — тогда как прочие высшие чародеи принимали активнейшее участие в борьбе за контроль над небесами, что развернулась между ними и русскими. За пределами шатра, в котором находились два реинкарнатора, расположилось ещё несколько сот чародеев — в основном шестого и в меньшей степени седьмого ранга, образовавшие совместные круги силы, через которые передавали энергию нескольким кругам из чародеев восьмых рангов. Тем, что периодически били особыми чарами, выгрызая кусок неба за куском у русских…

— Мой повелитель, ситуация на земле уже критическая, — обратился к шехзаде среднего роста мужчина в комплекте тяжёлой янычарской брони. — К сожалению, на большей части направлений вражеских атак прорывы или уже случились, или вот-вот начнутся. Мы больше не можем сражаться без поддержки либо большего числа высокоранговых, либо вводить в бой резервы.

— Пусть прорываются, — заявил один из присутствующих. — Сколько их там будет, выдохшихся русских слабосилков с их пехотой? Мы их сметём, как ветер сметает солому!

— Но при этом потеряем большую часть своей армии, если продолжим игнорировать происходящее, — возразил стоящий позади первого османа чародей в похожих доспехах. — И если к нам подойдёт более миллиона солдат с боевыми магами, русскими пилотируемыми големами, артиллерией и всем прочим… Чтобы их перебить, нам придётся потратить огромное количество сил. Сил, которых нам потом может не хватить на битву с их высшими магами! Не говоря уж о том, что без армии нам дальше даже идти смысла нет — без войск, которые будут штурмовать города и крепости, захватывать многочисленные поместья русской знати, а потом оставаться в качестве гарнизонов, нам просто не удержать всё то, что мы завоюем! Если бы война была так проста, никто бы не тратил огромные ресурсы на то, чтобы собирать столь многочисленные армии, Ильхам!

После подобной отповеди его собеседник не нашёлся, что ответить, лишь побагровел и сжал кулаки.

— Господин? — напомнил о себе османский чародей в доспехе.

— Вводи в бой любые резервы на своё усмотрение, Фихруз, — кивнул ему шехзаде. — Кроме разве что войска джиннов. Их прибереги как крайний резерв, в остальном же… Действуй, мой генерал.

Коротко кивнув, Фихруз на пятках развернулся и стремительно направился к выходу. На ходу от могучего Мага Заклятий и военачальника разлетались десятками мысленные сообщения. Следом за ним ставку покинуло более полутора десятков магов высоких рангов.

Шехзаде вздохнул и, встав с удобного кресла, потянулся. Всё, что мог, он уже к этому моменту сделал — сейчас он был в максимальной боеготовности. Командовать сражением лично тоже особенного смысла не имелось — он не был великим полководцем и трезво оценивал свои способности. Выиграть сражение за счёт своих личных командирских навыков он и не думал, хотя и обладал, пожалуй, большим опытом, чем все генералы Османской Империи вместе взятые… Всё же он прожил больше двух тысяч лет в прошлой жизни.

Однако одного опыта мало для того, чтобы быть отличным полководцем. Пристойным, даже хорошим — да, но не более. Не на уровне командования многомиллионными армиями, в которых десятки разной силы подразделений и родов войск, где необходимо учитывать и оперировать объёмами информации, от которых даже у Великого Мага мигрень может разыграться… Для этого нужны талант и призвание — определённого рода призвание, которого он в себе не ощущал. Да и зачем соваться туда, где имеются более компетентные специалисты? Лучше он сосредоточится на том, в чём действительно хорош, в чём незаменим — каждый должен приносить пользу на своём месте. В этом всегда был, есть и будет залог успеха любого большого дела…

— Скажи, на что, по-твоему, рассчитывает этот русский, оставаясь здесь? — подал голос молчавший до того испанец.

Пиренейский монарх, до того лениво потягивавший вино (чем изрядно раздражал непьющих мусульман) из серебряного бокала, украшенного тонкой резьбой, изображавшей символы испанского королевского Рода, расслабленно полулежал на россыпи мягких подушек, лениво поглядывая на занятых делом османских чародеев.

— Он уже продемонстрировал в прямом столкновении, что поодиночке мы с ним справиться не способны, — пожал плечами наследник Османской Империи. — Плюс Главы боярских Великих Родов, с их артефактами и личной силой… Думаю, он рассчитывает на их поддержку в противостоянии с нами. Ну и не стоит забывать о прибывшей с ним женщине со странным артефактом — она в одиночку сумела дать бой Самруну, ифриту в ранге Великого трёх Сверхчар.

— Твои джинны по силам ниже среднего в сравнении с чародеями из людей аналогичных рангов, — заметил испанец. — Но даже так — это серьёзно… Однако у нас такой перевес в числе, что это им не поможет. Одних только джиннов ранга Великих вы сможете выставить… Скольких, кстати?

— Четверых, не считая тех троих, кого я могу призвать лично, — ответил Селим. — И вместе с твоими людьми и зверями это сражение уже выиграно. Весь вопрос лишь в том, какова окажется цена? Нужно свести потери к минимуму, чтобы потом спокойно забрать всё Причерноморье, весь русский Юг. Забрать и удержать…

Союз с испанцем, направленный против России, возник совсем недавно. Ещё вчера сражавшиеся за владычество на Средиземноморье и контроль над морской торговлей, что приносила баснословную прибыль, они внезапно оказались перед обстоятельствами практически непреодолимой силы, вынуждающими их забыть прежние разногласия. И дело тут было вовсе не в Российской Империи, а, как ни странно, в основном союзнике Осман — Британии.

Когда стало известно, какие чудовищные, невероятные силы сумел призвать кронпринц Генрих, шехзаде, как и вся верхушка их государства, осознали — после победы над Россией именно Британия станет гегемоном, заняв место поверженного гиганта. Нет, если бы борьба шла один на один, то даже призванные островитянами демонические армии не сумели бы полностью сокрушить русских — османы, сами почти двадцать раз воевавшие со своим могучим соседом, лучше других знали его силу. Империя бы умылась кровью, но сломила бы хребет демонам и их союзникам… Слишком долго Россия была самой богатой страной мира, слишком много в ней было чародеев, слишком много ресурсов и производств, к тому же их держава, строившая свои вооружённые силы с упором на превосходство в маготехническом оснащении войск. Тогда как в большинстве прочих великих держав делался упор именно на разного рода призывных монстров и духов, нежить и прочее… Поэтому у русских были лучшие летучие корабли, артиллерия и пилотируемые големы. И в отличие от разного рода прирученных, взращённых или созданных лично магических тварей и конструктов, маготехника против демонов работала отлично.

Но ни о каком противостоянии один на один речи не шло. В русских вцепились со всех сторон, а к бриттам, к тому же, шли на подмогу армии Франции — тогда как османы сковали немалую часть сил Империи на юге, а Япония со вторым флотом бриттов вторглись на Дальний Восток.

Понимали это и в Мадриде. Ставка на то, что русские переломают хребты своим противникам в прямом противостоянии, после чего союзная им Испания, всё это время воевавшая против общих врагов в лице тех же османов, сможет рассчитывать получить весомую помощь — высшими чародеями, воздушным флотом, поставками ресурсов, маготехникой — с помощью которой сумеет оторвать от соседей приличные куски и усилиться на фоне ослабления конкурентов… Ставка рискованная, амбициозная и имевшая все шансы на успех — до того момента, когда кронпринц Генрих показал, почему с демонологами не стоит связываться.

И теперь Испании оставалось лишь одно — успеть сменить сторону и войти в коалицию победителей, дабы не разделить незавидную судьбу вчерашнего гегемона. И король Алонсо продемонстрировал, насколько верна древняя поговорка: вовремя предать — значит, предвидеть.

— Наши орудия бьют на два с половиной, а то и три километра дальше, — устало сказала женщина средних лет в лёгкой кожаной броне, не стесняющей движений. — Плюс значительно точнее, не говоря уж о скорострельности — на один османский выстрел мы делаем два с половиной, а то и три наших. Да и позиция здесь у нас идеальная — с этих холмов одно удовольствие пехоте кузькину мать устраивать… Единственная проблема, ваше благородие — даже пары Архимагов хватит, чтобы нас здесь же и поджарить.

Ближайшее к ним орудие выплюнуло сноп синего пламени, послав куда-то вперёд зачарованный снаряд. Длинное, из матового металла дуло дёрнуло отдачей на полметра назад, но металлический зачарованный лафет даже не дёрнулся, легко погасив инерцию.

А две секунды спустя на противоположной стороне плоской, как столешница, сухой степи взорвался небольшой гриб такого же синего пламени. Расстояние от их позиции до места разрыва снаряда, навскидку, было никак не меньше одиннадцати-двенадцати километров. И ведь как точно — полминуты назад туда же, где сейчас полыхало синее пламя, ударило разом два снаряда из соседних орудий, просадив защитные барьеры, а сейчас, третьим, заключающим ударом поставили точку в существовании четырёх османских орудий и нескольких десятков человек артиллерийского расчёта. Вместе с каким-то Старшим Магистром, лично державшим защитные барьеры над орудиями…

Тряхнув головой, Петя отогнал лишние мысли из головы, сосредотачиваясь на важном. Там, впереди, широким строем наступала тяжёлая пехота турок — пять больших, тысяч по семь-восемь бойцов каждая квадратных баталий, состоящих из янычар.

Особенно привлекала внимание та, что шла в центре. Она состояла отнюдь не из простых, пусть отлично обученных и экипированных бойцов, коих на этом поле боя было сотни тысяч — нет, там, в центральной баталии шагала истинная элита элит, лучшие, самые верные, сильные, храбрые и злые из султанских бойцов. Сила, которая служила ударным кулаком османской армии, способным выгрызть победу даже в самом отчаянном и безнадёжном бою.

Бой с тройкой врагов уровня Магов Заклятий отнял у него много сил. И поставил на самую грань, на тончайший волосок от гибели — чтобы победить, Пете пришлось не просто выложиться на полную, нет. Ему пришлось буквально сделать шаг за пределы собственных возможностей, причём во всём сразу.

Быстрее плести чары. Лучше читать ход боя. Научиться вкладывать больше сил в заклинания, владеть копьём, использовать артефакты, действовать очень далеко за пределами привычных методов и многое другое. Эта битва дала ему действительно многое, очень многое — гораздо больше, чем могли бы даже многие годы самых интенсивных тренировок. И пусть эта схватка закончилась всего двадцать минут назад, но первые изменения в себе парень уже ощущал — его восприятие дотягивалось дальше, чем прежде, аура стала плотнее и чуть лучше проводила ману…

Глядя, как янычары, в рядах которых помимо положенных таким подразделениям по штату боевых магов шли в весьма немалом числе чародеи шестого и даже седьмого рангов, Петя невольно покачал головой. Рукопашная схватка будет страшной… И там его копью и мастерству индивидуальных схваток нашлось бы немало славной работы.

Однако он остался на месте. Несколько десятков русских орудий на этих холмах действительно играли слишком важную роль, чтобы рисковать ими, оставляя без надёжного прикрытия. Где-то там, в тылу, среди пары тысяч всадников-сипахов, неспешно двигающихся позади пехоты, находился Маг Заклятий. Он явно попробует на зуб их батареи — и тут Петя его и встретит. Разумеется, не в одиночку — здесь же, на холме, находились ещё несколько Старших Магистров и Архимаг из разных Родов.

В миг, когда небеса со стороны Ставрополя озарило алым сиянием, битва за их контроль уже подходила к концу. И, к сожалению, несмотря на все хитрости, уловки, использование накопителей и Источников Магии, верх в ней взяли всё-таки османы.

Нет, русские ещё могли продолжать борьбу, но с каждой секундой это было всё тяжелее… и бессмысленнее.

Воздушные суда турок уступали в технических характеристиках русским, но их было больше. Намного, намного больше — фактически весь сколь-либо боеспособный флот целой великой державы. К тому же численное превосходство дополнялось превосходством магическим — небо было нынче за османами…

Когда две грозные армады двинулись навстречу друг другу, многочисленные вспышки в небе стихли окончательно — ничего больше не сталкивалось и не боролось за право царствовать в бездонных глубинах тёмного эфира. Победитель этой схватки уже готовился к новой, основной. Той, ради которой и шла вся предыдущая борьба…

Лишь неяркое, тусклое и потустороннее алое сияние, не имеющее никакого видимого источника, разгоняло мрак перед высокими башнями замершего, затихшего в ожидании своей участи города. И, разумеется, полная луна, замершая в окружении бесчисленных звёзд — закрывавшие битву от взора небесных светил тучи растворились почти мгновенно, стоило стихнуть схватке, завесой которой они служили.

Первыми в схватку, стремительно набирая скорость, ворвались броненосцы русского флота. Огромные, напоминающие чугунные утюги махины, уступающие в габаритах лишь линкорам и превосходящие даже их своей прочностью, они рвались вперёд подобно стаду обезумевших носорогов, не обращая внимания на встречный огонь из всех стволов турецкого флота. Командующий воздушными силами Российской Империи решил, что пытаться действовать классическими методами при таком перевесе врага во всех аспектах боя — глупо и самоубийственно. И потому решил наплевать на любые мысли об обороне, пойдя не просто в лобовую атаку, но и к тому же сделав это со всей возможной скоростью.

Турки попытались остановить или хотя бы замедлить ход стальных великанов, но им попросту не хватило времени — броненосцы неслись вперёд не только и не столько даже за счёт своих алхимреакторов и двигателей, сколько усилиями многочисленных офицеров-магов. Каждый из них имел на своём борту до двух тысяч человек экипажа, и одних только чародеев среди них было не менее шести сотен. От Учеников до Архимагов — подобные суда комплектовались весьма тщательно… А также имели целый ряд интересных магических систем, позволяющих, например, в случае острой необходимости совершить форсированный рывок вперёд на весьма впечатляющую дистанцию. Что они сейчас и демонстрировали…

Тем временем оставшийся флот перестроился, выдвинув вперёд линкоры, что тут же открыли огонь. За огромными старшими товарищами спрятались суда поменьше, а в самом центре, на острие наступления, летела самая настоящая летающая крепость. Они тоже летели вперёд, пусть и не так быстро, как броненосцы…

Однако контроль неба у турок никуда не пропал. И они тут же показали, что понимают, как пользоваться этим преимуществом — на пути русских судов начали формироваться чудовищных размеров, прямо-таки хтонической мощи воздушные воронки, каждая из которых достигала от километра до двух диаметром. Османы вливали колоссальное количество сил в эту волшбу, что должна была изорвать в клочья вражеский флот. Всё предыдущее противостояние, в котором они упорно, не скупясь на силу и сложность, противостояли сидящим на магических источниках врагам. И всё ради второго слоя этих чар — чар, которые безо всякой натяжки смело можно было причислять к десятому рангу.

Десятки тысяч джиннов-маридов, гениев воздушной стихии, с яростными воплями и хохотом рвались из многочисленных прорех в тканях реальности — в количествах, которые призвать и на постоянной основе поддерживать не смогли бы и все османские маги.

Но здесь и сейчас, после правильно проведённого ритуала, противостояния за власть над небом с сопоставимым врагом и победы над ним — на некоторое, недолгое время они это смогли сделать. И горе всем, кто оказался в этот миг на пути войска маридов… Русский флот сам себя загнал в ловушку, решившись рвануть в эту отчаянную атаку — мощь, с которой пришли в движение воздушные массы, не оставляла никаких шансов даже броненосцам. Ни один корабль, сколь бы прочна ни была его броня, какими бы мощными чарами он ни был защищён, не продержался бы в объятиях впавшей в буйство стихии дольше нескольких секунд — и первый десяток кораблей, в числе которых оказался и один линкор, уже втянуло внутрь и начало рвать и сминать, словно они были из тонкой канцелярской бумаги, а не толстых слоёв прочнейшей зачарованной стали с сибирских шахт.

Российская Империя только что лишилась флота. И вместе с ним — любых, даже самых призрачных шансов на победу…

Так решили многие. Возможно, даже все… Но кое-кто с этим был не согласен. Тот, кого называли Маргатон.

— Никак успел соскучиться, Пепел⁈ — наплевав на все законы физики, легко и просто перекрыл рёв тысячи бешеных ураганов могучий глас, полный весёлой злобы.

Глава 8

— Есть немного, старый друг, — улыбнулся я. — Ну что, покажешь, чего ты стои́шь? Сколько пользы получил от разграбления божественных чертогов?

— С удовольствием, — ответил мне Повелитель Крови.

Или Погонщик Духов, как их называл Рогард. Впро́чем, какая разница? Главное, что он ответил на зов и явился — причём в силах тяжких, таких, что у меня невольно лёгкая дрожь по спине пробежала. Маргатон и его во́инство… Я знал пределы сил этого относительно молодого, по ме́ркам себе подобных, существа. И его подчинённых… Так что с уверенностью мог сказать — нынешний он намного, намного сильнее того, каким был ещё совсем недавно. Рост сил просто поражал — будь он столь же силён в своё время, и я бы не сумел завести с ним столь выгодного сотрудничества.

Воистину, дар Рогарда пошёл ему на пользу…

Но, к сожалению, было у меня одно неприятное подозрение… Глядя на то, что сотворили враги с миром своим чудовищным заклятием, я невольно покачал головой. Да уж… Вот это я понимаю — ритуал. Нет, не так — РИТУАЛ. Такое мне не под силу, ничего подобного лично я сотворить не способен — и это при том, что себя считаю далеко не последним ритуалистом. И это ещё мягко говоря… Но, как говорится, всегда есть рыба покрупнее, верно?

Алые духи ворвались в битву, а сам Маргатон занялся ключевой, самой главной проблемой лично — вскинул руки и ударил по самим могучим вихрям, что грозили уничтожить весь наш флот… А затем и армию. Хотя армии, думаю, в любом случае сейчас достанется.

— Багровый Рассвет!

Могучая человекоподобная фигура добрых полкилометра ростом, стоящая над крепостью, властно вскинула руку — и в потоках маны мира прокатилась тяжёлая, злая волна грязной, грубой и чуждой энергии. Пару секунд — и все воочию увидели эффект магии могучего Повелителя Магии Крови.

Алое сияние откуда-то издалека, из далёких степей за нашими спинами яростной волной прокатилось вперёд и влилось в чудовищный, не имеющий ничего общего с тем, что способна сотворить природа, катаклизм. И вовремя — признаться честно, эта сила способна была уничтожить Ставрополь вместе со всеми его Магическими Источниками и чародеями…

Маргатон, козырной туз в моей колоде, лично явившийся на битву и долженствующий её перевернуть, как пойманный на мухлёже картёжник опрокидывает стол на поймавших его за руку. Но кто же знал, что мои враги окажутся такого калибра? Столкновение в личном поединке с османским шехзаде не оставило у меня впечатления о нём как о том, кто способен на нечто подобное… Что ж, стоит признать — я зарвался, решил, что в этом мире не найти ритуалиста сильнее меня. Ну а теперь — получи и распишись, глупец!

Сила Маргатона проявилась не просто алым сиянием, что осветило многострадальную реальность вокруг. Могучие вихри, чей оглушающий рёв и вой способны были лишить слуха любого смертного, что неосторожно приблизился бы к краю стены. К их счастью, окружающий город магический барьер не пропускал этот ужасающий звук, громче которого даже я не слышал. Приходилось чарами защищать собственные уши и общаться телепатией, чтобы…

Столкновение алого и серого породило мощную ударную волну. Не физическую, то было скорее незримое колебание магической энергии, от которого и джиннов, и духов крови раскидало в разные стороны — ненадолго, да и серьёзного ущерба ни одна из сторон не получила, так что схватка быстро продолжилась.

Потоки ветра, в которых магии было больше, чем самого воздуха, прекратили надвигаться на нас, замерев на одном месте. Вернее, не замерев — просто продвигались они теперь очень, очень медленно. По несколько метров в секунду, не более, что было сущими слезами в сравнении с изначальными темпами.

Огромные смерчи сдвинулись, стали плотнее, практически соприкасаясь стенками друг с другом — магии, если это действительно Высшая, сложнейшая магия, наука, возведённая в ранг шедеврального искусства и щедро, от души напоённая могучей силой, глубоко наплевать на законы физики. На то она и магия — претворять в жизнь то, что в природе само по себе просто невозможно…

Едва заметная пелена алого свечения удерживала от дальнейшего быстрого распространения основную тяжесть вражеской магической атаки… Пока что. Однако если кто-то решил, что на этом воздействие могучей османской магии закончилось, то он ошибался. Сильно, сильно ошибался — ведь к самой грани столкновения двух титанических заклятий вышли бесчисленные корабли османского флота. Вышли с простой, понятной целью — обрушив потоки заклятий и зачарованных ядер на духов крови, что и без того, надо признать, не слишком-то и успешно противостояли бесчисленным маридам. Как-никак, те были в своей стихии, да с могучей подпиткой, а во́инство Маргатона… Ну, их надо было выпускать против врагов из плоти и крови, чтобы они могли показать себя во всей красе. Против подобных противников, да ещё и с учётом того, что по уровню исполнения и подготовленности мой призыв значительно уступал вражескому, им приходилось совсем нелегко. Если бы не усиление от поглощения целой Обители Богов, то Повелитель Крови со своей армией был бы разгромлен маридами и поддерживающим их великим ритуалом за считанные минуты.

Я мысленно застонал, сжимая кулаки. Чёрти их задери, этих османских ублюдков — они всё ещё вполне успешно теснили нас, медленно, но верно продавливая нас. И чем дольше длилось это противостояние, тем очевиднее становилось, что дела плохи.

— Есть ещё какие-нибудь козыри, Шуйский? — обратился ко мне Леонид Романов.

Командующий даже лучше других осознавал всю сложность нашего положения. Подплывшие к самому краю противостояния двух великих заклятий турецкие корабли, надо сказать, вносили свою лепту в происходящее — подданных Маргатона теснили ещё активнее. Потоки магического ветра не просто не мешали стрелять вражеским кораблям — каждый залп, каждое заклятие с турецких судов словно окутывалось пеленой, дополнительным слоем магии, что позволял им не просто пролетать сквозь разделявшую небеса пополам черту, но и изрядно усиливал — увеличивал дальность поражения, точность (ибо готов поклясться, что сами по себе вражеские канониры такой меткостью и близко не обладали) и поражающую мощь.

Не успел я ответить, как ослепительное оранжевое сияние затопило небеса, заставляя всех нас на миг прикрыть взгляды, защищая глаза магией — в дело вступили новые силы. К маридам на помощь пришли рати ифритов — и в течение нескольких минут стало очевидно, что если дело пойдёт так и дальше, то это будет окончательным разгромом.

— Ну, видимо, пришла пора выложить и твой козырь, друг мой, — обратился я к Тёмному.

Сил не было смотреть на бледные лица окружающих меня чародеев. Паника ещё не началась, но и без всякой Силы Души было очевидно, что мои дорогие сотоварищи уже прикидывают, как бы половчее слинять из надвигающегося разгрома…

— Че скисли⁈ — обернулся я к ним. — Не переживайте — у нас найдётся, чем ответить. Только портки не испачкайте, когда увидите, чем именно…

Впро́чем, последнюю фразу я сказал совсем уж тихо — и присутствующие предпочли сделать вид, что рёв чудовищного сражения в небесах напрочь заглушил оскорбительные слова.

Мой ученик, не обращая более ни на что внимания, чертил в воздухе одну за другой странные, непонятные и немного пугающие даже меня руны. Этой рунописи я не знал, как, уверен, не знал и никто из присутствующих. А даже если бы мы знали и понимали смысл всех этих знаков, что источали саму концентрированную черноту, тот самый непроглядный межзвёздный мрак, что кажется таким пустым, но на самом деле отнюдь и далеко пустым не является, то использовать эти знаки нам было бы не под силу.

Потому что это была магия, предназначенная исключительно для таких, как Тёмный. Не просто исследователей магии Тьмы, что сумели каким-то образом поставить себе на службу часть полученных знаний об этой первозданной Силе, нет — тут требовалось быть частичкой этой самой Тьмы. Причём далеко не рядовой — подавляющее большинство Её детей не сумели бы прибегнуть к этой силе.

Лишь избранные, обладающие либо Благословением, либо принадлежащие к Её своеобразной аристократии, могли использовать руны Тёмного Наречия. Ибо эти символы были своеобразным кодом к самой реальности, кодом, позволяющим повелевать Её силами и слугами. И для того нужно было быть кем-то особенным в Её глазах — иначе глупца, что воспользовался бы этими рунами, ждала бы весьма печальная участь…

К сожалению, даже такому, как мой Тёмный, этими возможностями было пользоваться совсем не просто. Цена была — и, как и в случае с Маргатоном, всё упиралось в несколько вещей. Во-первых — в жертвы, во-вторых — в силы самого призывателя.

Тёмный был слишком слаб, чтобы призвать стоящую упоминания силу на это поле боя. Однако везде можно немного схитрить, если знать как, верно?

Вот и мы схитрили, если можно так выразиться. В данный момент моему ученику помогали Боги Тьмы, с которыми он заключил договора и наладил контакт посредством моего Чертога Чародея. И делали они это, разумеется, совсем не просто так… Но цены были примерно обговорены заранее, и платить по ним предстояло в основном мне. Жаль только, что договаривались мы ещё до того, как Рогард возник в моём сознании в полный рост — тогда бы, чую, ценник был бы куда ниже…

Богам, как бы это кому ни было удивительно, тоже нужно многое. Магические артефакты, зелья, да даже разного рода знания — в конце концов, магия богов и людей сильно отличалась, и передавая своим последователям всё это ради укрепления их позиций в тех мирах, где им тайно или явно поклонялись, они сторицей возвращали потраченные за эти ресурсы усилия. В конце концов, боги могут многое… Но не всё — и разные материальные ресурсы для их последователей не берутся из воздуха. Будь всё иначе — и высокоранговым магам не оставалось бы способов заключать с ними сделки не в ущерб себе. Хотя, надо признать, эти скоты даже так умели содрать три шкуры с тех, кто оказывался вынужден заключать с ними сделки…

И глядя на то, какие силы откликнулись на зов моего ученика, я с некоторым трепетом осознавал — как же хорошо, что теперь вся казна Шуйских в моём полном распоряжении… Иначе моему Роду пришлось бы выплачивать эту цену не один год подряд — а проценты у них были конскими.

Впро́чем, это только в том случае, если всё пойдёт по худшему сценарию и мы проиграем. А так я уже предупредил Романова и Глав Родов, что в случае призыва сил Тьмы я получаю в несколько раз увеличенную долю добычи. Играть в бессребреника и брать все расходы на свой Род я не желал.

Духи Тьмы были… пугающими. Иного слова и подобрать было нельзя — эта сила и эти существа относились к существованию более высокого порядка, нежели Маргатон, его присные и даже многочисленные джинны, что уже бодро теснили духов Крови.

Слуги одной из первозданных Сил вступали в схватку, и это было зрелищно. Альясси, многоглавые призрачные твари, похожие на помесь змеи и многоножки, руглойды — чернокнижники разных рас, что заключали сделки с Тьмой и не сумели расплатиться по счетам, навеки потеряв большую часть своей личности вместе со свободой и возможностью жить в смертных мирах, бикруды — магические звери и чудовища, изначально не относящиеся к этой силе, но тоже по разным причинам ступившим на тёмную тропу и не сумевшие повернуть назад… И великое множество иных существ, имён которых я не знал и видел впервые. А самое главное — Призраки Мрака, в количестве семи штук, выглядящие как концентрированная темнота без чётких форм и очертаний. Те, кого я не ожидал здесь увидеть — ведь эти существа мало того, что обладают разумом, во многом превосходящим человеческий, так ещё и считаются чем-то вроде знати среди созданий Тьмы.

Слуги Тьмы — это, скажем так, рядовые армии тьмы. Или, если угодно, простолюдины… А вот Детьми Тьмы называют уже тех, кто является офицерами, знатью среди Её подданных. Сам я, кстати, этих деталей не знал, как и большинство полагая, что эти два понятия синонимичны. Глаза мне на это открыл уже сам Тёмный, причём не так давно.

Призраки Тьмы были далеко не сильнейшими представителями Её Детей, скорее что-то между низшей и средней знатью, да и конкретно явившиеся сюда тоже были далеки от того, чтобы претендовать на звание кого-то особенного среди Призраков, но даже так — это было семь существ уровня Великого Мага, что сильно увеличивало наши шансы.

У Маргатона таких сейчас было трое, не считая его самого — большее их количество Духам Крови привести мироздание не позволило. У врага же — пятеро маридов и девять ифритов, не говоря уж Селим явно не отправил на поле боя своих личных контрактников. А ещё оставался неизвестный Великий, у которого тоже вполне могли найтись свои козыри. Надеюсь, не такие, как те, что уже были выложены нами и османами — он тут явно совсем недавно, иначе город бы уже взяли, значит, есть немалая вероятность, что подготовиться настолько же серьёзно, но даже так он был серьёзной угрозой.

В предыдущем бою я убедился в одной очень важной вещи — призванные существа уровня Великих Магов всё ещё ограничиваются миром. Уже и близко не так строго, как прежде, но всё равно чувствительно. Им требуется значительно больше сил, чтобы творить магию, будто сами потоки магии сопротивляются их силе. Чары при этом выходят несколько слабее, чем должны быть, а ещё они очень ограничены в использовании Силы Души, а ведь это — одна из ключевых составляющих боевой мощи существ девятого ранга.

И это только то, что на поверхности. А так, думаю, есть ещё какие-то проблемы — но даже так это отнюдь не значило, что лёгкие противники. От всего перечисленного их боевая мощь падала процентов на двадцать, максимум двадцать пять — а ослабленный на четверть Великий всё ещё на голову превосходит почти любых Магов Заклятий. Исключениями из этого правила являются лишь Главы Великих Родов бояр, да старик Фёдор Шуйский. Ну пусть будет ещё Второй Император и глава Тайной Канцелярии Богдан Залесский — и то во многом благодаря тому, что обладают целыми наборами могущественных артефактов. И даже они могли лишь биться на равных с этими сущностями, без гарантий победить… Мои размышления прервало телепатическое сообщение от нашего командующего, и я немедленно перевёл внимание на главного нашего союзника.

— Маргатон! — послал я мысль своему приятелю. — Отводи своих! Пусть отправляются туда, вниз — помогут в битве на земле!

Миг — и многочисленные алые духи начали стремительно опускаться с небес, охваченных схваткой. Оставлять их в небе не было никакой возможности, причём даже не по их собственной вине. Просто призванные моим учеником порождения Мрака не делали особых различий между джиннами и духами крови, не упуская случая попробовать на зуб любого, кто попадётся на пути…

К сожалению, пусть Тёмный и сумел, хоть и не без посторонней помощи, призвать все эти великие силы нам на помощь, но вот о том, чтобы их контролировать полностью, речи и близко не шло. На наш флот не набрасывались и от Маргатона держались подальше — могучий Повелитель Крови внушал им более чем обоснованные опасения — и то хлеб.

Впро́чем… Там, внизу, шли в бой последние пехотные резервы русской армии. Начавшаяся столь успешно атака постепенно захлебнулась, застопорилась, увязла в крови и телах с обеих сторон — несмотря на всю мощь, на слаженность действий и фактор внезапности, османы, понеся чудовищные потери, всё же выправили ситуацию и теперь на многих направлениях теснили наших воинов назад.

Огромный численный перевес всё же сказал своё слово. Турки могли позволить себе менять одного нашего солдата на десяток своих бойцов. Янычары, сипахи, акынджи (лёгкая кавалерия), гвардии турецкой знати, многочисленные и разномастные творения османских химерологов, множество джиннов земли с некоторым количеством воздушных и огненных — кого тут только не было!

Пилотируемые големы, гвардейцы дворян и бояр, имперские полки — пехота, драгуны, гусары, кирасиры с нашей стороны. Присоединение большого числа джиннов и части высших чародеев врага к битве не оставляли нашим войскам почти никаких шансов, но тут в бой вступили духи крови — и положение начало выправляться.

Маргатон держал своей силой вихри и не мог больше ни на что отвлекаться. Порождения Тьмы, пусть и уступали числом джиннам, но вполне успешно с ними боролись, правда, наш флот, лишившийся уже четырёх линкоров и шести броненосцев, не говоря уж о судах рангом ниже, с трудом перестраивался, рассыпаясь из единого кулака на десяток эскадр. Не представляю, что там задумали наши флотоводцы, но главное — «Ольфир», «Змей» и ещё несколько наших судов, в том числе и один из линкоров, были целы и почти невредимы, став ядром одной из новообразованных эскадр.

Последние резервы — дружины Великих Родов, их же Главы и сильнейшие чародеи да я сам, вот и всё, что ещё не было брошено в бой. Когда и они окажутся брошены в битву и я останусь последним — только тогда, наверное, и настанет мой час…

Так я думал, наблюдая за происходящим. И оказался неправ — Сила Души, мощная, полноценная и ничем не сдержанная, она прокатилась по полю боя, вселяя тревогу и неуверенность в наших воинов и ободряя вражеских.

Шехзаде Османской Империи Селим вышел на бой.

— Ну наконец-то!

Глава 9

Могучий воин в тёмных доспехах, с пылающим мехом за плечами, клинком на правом боку и копьём в левой, увенчанный тонким, изящным княжеским венцом поверх глухого металлического шлёма, он сделал шаг с высочайшей точки города — крыши могучего бастиона, расположенного на переднем краю обороны осаждённого города.

Во все стороны ударили раскаты могучего грома, по кованым, стальным сапогам заискрились Жёлтые Молнии, многократно ускоряя своего хозяина — и человек в мгновение ока оказался на расстоянии полутора километров, на краткий миг зависнув в воздухе. Второй шаг, вернее, самое начало этого движения — и вновь человек исчез, оставив после себя лишь яростные раскаты грома.

Нескольких десятков подобных шагов человеку оказалось достаточно, чтобы удалиться от покинутого им бастиона на расстояние в семь десятков километров. Вновь появившись после очередного своего рывка вперёд, он замер, вскинув голову наверх, к небу.

Схватка джиннов и обитателей Мрака шла с переменным успехом — пусть у первых и было вдвое больше бойцов уровня Великого Мага, Призраки Мрака, сбившись в единую группу, коллективными усилиями отражали натиск. Будь джиннов не четырнадцать, а хотя бы десять, и скорее всего, уже Дети Тьмы теснили бы их… Но было как было.

Потоки сходящего с ума ветра, могущественное пламя ифритов и молнии маридов, лучи, разряды и прочие формы стихийного волшебства сталкивались с кляксами, щитами, сферами и прочим разнообразием форм, в которую Тёмные облекали свою магию. И если семёрка Призраков потихоньку проигрывала свой бой, то вот их подчинённые держались весьма уверенно, устроив настоящее хаотическое побоище.

Воин перевёл взгляд вниз. Там, на земле, насколько хватало взгляда тоже шёл бой — пехота русских билась с янычарами, разнокалиберными чудовищами, пятилась, огрызаясь изо всех сил.

— Решимость. Мужество. Хладнокровие, — казалось бы, негромко бросил парящий между небом и землёй чародей.

Во все стороны от его фигуры прошло словно бы лёгкое колебание воздуха. Несколько секунд ничего не происходило, использованная воином магия никак себя не проявляла…

А затем русские солдаты там, внизу, ощутили, как каждого из них словно омыло незримым потоком прохладной воды, возвращая им присутствие духа. Вот уже добрых десять минут находящиеся под давлением Силы Души османского реинкарнатора и потому с трудом отбивающиеся от наседающих на них турок, которым воздействие чужого Великого Мага как раз таки придавало сил, смелости, прыти и упорства, русские солдаты начали восстанавливать разрушенные порядки и строй, контратаковать, наказывать самых смелых врагов за наглость, когда те пытались вылезать из строя.

Воздействие Силы Души мага не ограничилось небольшой областью, над которой он парил. Нет, она широко, на более чем сотню километров вокруг, разошлась, впитываясь в людей и сталкиваясь с другой, враждебной Силой Души.

Вот раненая, окровавленная волшебница, что торопливо ковыляла прочь от схватки, что шла за её спиной. Не оглядываясь, она торопилась убраться побыстрее, отгоняя от себя мысль о том, что бросает собственных товарищей на смерть. Будучи лишь Адептом, она понятия не имела ни о какой Силе Души и её возможностях, и уж тем более не могла ощутить, что подверглась такого рода воздействию.

Прихрамывающая девушка не успела уйти слишком далеко, когда её накрыло ощущение прохладного ручья, словно омывшего волшебницу в своих водах. Замерев, она несколько мгновений стояла, опустив голову и сжав губы.

— Решимость. Мужество. Хладнокровие, — услышала она спокойный мужской голос.

Сжав до боли зубы, она быстро, решительно развернулась на сто восемьдесят градусов — туда, где десяток бойцов и один слабенький маг Ученик, совсем ещё молодой парень, едва закончивший магическое училище для простолюдинов, отбивались от трёх дюжин монстров.

Чуть позади стаи чудовищ стояли и те, кто их привёл — два джинна, ифрит и марид, оба в ранге Адептов. Свежие, полные сил, ещё не успевшие толком поучаствовать в битве, они посылали в выстроившихся кругом людей огненные шары и воздушные лезвия. Слабенькие, нижнего порога второго ранга, эти чары разбивались о мерцающий, почти прозрачный тоненький купол защитных чар, грозящий рухнуть в любой миг.

Любой из парочки джиннов мог без труда, одним ударом уничтожить эту защиту, но вместо этого нелюди предпочитали сковывать молодого Ученика и наблюдать, как десяток усталых латников с огромным трудом отбиваются от полных сил чудовищ.

Победитель в этой схватке был очевиден, и русские бойцы были живы лишь потому, что нелюди хотелось вдоволь наиграться с жертвами, прежде чем идти дальше, туда, где вовсю грохотали схватки не на жизнь, а насмерть. Ведь там был вполне реальный риск нарваться на тех русских, у кого ещё осталось достаточно сил, чтобы постоять за себя. Джинны не горели желанием почём зря подвергать свои жизни риску…

Девушка, Елена Бродова, понимала, что сейчас не в состоянии справиться даже с кем-то одним из джиннов, но она уже для себя всё решила. Она не побежит, бросая на смерть своих подчинённых! Не опозорит гордую дворянскую фамилию Бродовых, не запятнает честь своего мундира и не позволит страху и слабости управлять собой!

Марид, хохотнув, указал своему товарищу на приближающуюся девушку. Тот с интересом уставился на сумасшедшую, что сама двигалась навстречу своей смерти. Марид даже прокричал что-то, но не знающая турецкого Бродова, разумеется, ничего не поняла…

Сняв с пояса небольшую металлическую ёмкость объёмом около сотни миллилитров, она на ходу опрокинула в себя его содержание. Елену передёрнуло, лицо под забралом шлёма скривилось, из носа потекли тонкие струйки крови — но зато из походки исчезла хромота, а опустошённый на три четверти резерв вдруг начал стремительно наполняться.

Зелье на самый крайний случай, носящее весьма говорящее название — Последний Шанс. На короткое время придавало сил, быстро восстанавливало ману, позволяло колдовать быстрее и мощнее, чем в обычном состоянии, усиливало концентрацию и физические возможности.

Была лишь одна проблема — эффект длился около минуты, после чего рискнувшего использовать этот стимулятор ждала кома, как минимум на сутки — и это в лучшем случае. Шансы погибнуть, не приходя в сознание, от побочных эффектов, были отнюдь не нулевыми…

Вот только парочка джиннов, считающих, что перед ними находящаяся на последнем издыхании, отчаявшаяся и сломленная женщина, знать не знали ничего о Последнем Шансе. И потому когда Бродова внезапно ускорилась и выпустила в ифрита мощную ледяную волну пика третьего ранга, они на секунду растерялись — и огненный джинн оказался ранен. И теперь у отчаянной чародейки появился пусть и небольшой, но шанс на победу…

— Решимость. Мужество. Хладнокровие.

В двух десятках километров северо-западнее подполковник Михаил Ступин, Младший Магистр, командир одной из ударных групп боевых магов, стиснув зубы и выругавшись под нос, скомандовал:

— Схема — крот-охотник, третья схема!

Впереди, примерно в полукилометре от них, стоял в поле османский Архимаг со свитой. Весьма поредевшей, состоящей лишь из нескольких чародеев четвёртого и третьего рангов. И они, и их лидер выглядели довольно потрёпанными — с кем бы они ни повстречались до того, противники задали им хорошую трепку. И вот теперь турки набрели на один из расположенных в ближнем тылу полевых госпиталей, где сейчас находились несколько десятков женщин-целительниц да куча раненых. С началом продавливания врагом позиций русской армии подобные госпитали, представляющие из себя, по сути, на скорую руку облагороженные магией полянки, где оказывали экстренную помощь пострадавшим бойцам, начали быстро эвакуировать поглубже… Вот только неожиданно появившийся из ниоткуда отряд осман смешал все карты.

Отряд из Младшего Магистра, трёх Мастеров и двенадцати Адептов, специально обученный и тренированный действовать максимально слаженно, был грозной силой. Вполне способной и Старшего Магистра в прямом боу прикончить, между прочим… Вот только против Архимага, даже без поддержки, их шансы были невелики. Да их почти не имелось, говоря откровенно — и опытные боевые маги понимали расклад.

Однако никто не возразил и не попытался отговорить командира. Все шестнадцать человек, используя магию Земли, погрузились в почву и, поддерживая связь, «поплыли» вперёд, к своей цели.

И ещё сотни, тысячи примеров того, как люди, презрев риск, страх и саму смерть ставили всё на кон — не только ради победы, но и ради того, чтобы помочь своим товарищам.

Бросался в самоубийственную атаку тяжёлый пилотируемый голем, пытаясь ценой жизни не убить, так хотя бы серьёзно ранить вражеского Архимага. С безумным смехом подрывал бочки с порохом и зачарованными снарядами последний выживший из захваченной врагом артиллерийской батареи, унося десятки жизней и не позволяя убийцам добраться до трофеев.

Непроницаемый, давящий купол вражеской Силы Души, отнимающий силу духа, побуждающий в душах страх и эгоизм, заставляющий слабеть руки, держащие оружие, и трястись колени, оказался сломлен, отброшен вмешательством русского Великого Мага.

Почти никто среди рядовых солдат и офицеров не знал об этом вмешательстве, но все до единого ощутили его последствия. Охваченные страхом ощущали, как из глубин души поднимается мужество, властным окриком и добрым пинком загоняющее трусость обратно в самые тёмные закоулки сознания.

Растерянные, охваченные паникой и находящиеся во власти эмоций успокаивались, вновь обретая способность мыслить ясно и чётко. Мыслить — и принимать рациональные решения, что так важно в бою…

И, наконец, те, кто не решался поступить правильно — по совести или как велит долг, получали эту самую решимость. Решимость поступить правильно, невзирая на риски и последствия…

Это было по-своему жестоко. Многие, получив эти дары, погибли, причём быстро. И отнюдь, далеко не все сделали это с толком, очень многие погибли абсолютно напрасно… Однако почти была загнанная русская армия, на которую обрушилась вся мощь осман, изрядное количество джиннов и немалое количество Высших и Магов Заклятий, благодаря этой быстродействующей инъекции адреналина сумела не дать сломить себя окончательно, сумела встать, прекратив отступать, упереться рогом, встречным боем останавливая врага.

А за это время Духи Крови, что без прямого контроля со стороны своего Владыки Крови как армия оставляли желать лучшего в плане тактики, прекратили хаотично бросаться на всех подряд и упиваться уже пролитой кровью — и вступили в бой полноценно, уравняв шансы…

— И это всё? — поинтересовался с ног до головы закованный в сталь копейщик. — Столкновение Силы Души и чары сокрытия, под которыми ты, подобно крысе…

Договорить он не успел — внезапно прошедшая по воздуху рябь едва не задела воина. Лишь в последний миг, покрывшись Жёлтыми Молниями, он сумел уйти с траектории могущественных чар — но тут на него обрушился ещё один удар, причём абсолютно с иного направления.

Цепи из энергии бурого цвета, от которых исходили волны чистой, без единого вкрапления иных стихий или школ магии Земли протянулись к нему с четырёх сторон, стремясь обвиться вокруг рук и ног.

Над головой и под ногами копейщика вспыхнули две магические печати — абсолютно разные по форме, типам используемой энергии и относящиеся к разным школам магии, они, тем не менее, ничуть не конфликтовали друг с другом. Сверху была печать в виде шестилучевой звезды с вертикальным зрачком внутри, светящаяся багровым, снизу — синий круг с небольшой, полметра в диаметре воронкой мутно-серой воды.

Слева к телу чародея рванули длинные щупальца, состоящие, казалось, из самой овеществлённой тени. Справа — сеть из снежно-белой энергии, позади же появилась стальная клетка с распахнутой дверцей, которая сама рванула к избранной жертве, стремясь пленить воина. От серо-стальных, украшенных многочисленными символами прутьев исходила могущественная и сложная аура магии Металла…

Шесть чародеев в рангах Магов Заклятий. И столько же сильных Заклятий, предназначенных исключительно для того, чтобы сковывать противника — один наёмник из Южной Африки, трое осман и два испанца.

Фиолетовые Молнии, усиленные Жёлтыми и Золотыми, мгновенно окутали коконом чародея, яростно вцепившись во вражескую магию — однако Заклятья, особенно в таком количестве, было не тем, что можно преодолеть так просто. Даже если ты обладатель Фиолетовой Молнии…

Клетка захлопнулась, чёрные щупальца оплели верхнюю часть торса и голову, ужавшись и став ещё плотнее, белая сеть опутала воина поверх щупалец, целиком покрыв его и никак при этом не конфликтуя с путами мрака.

Руки и ноги оказались растянуты в разные стороны цепями Земли, печати сверху и снизу, парящие поверх клетки, работали в штатном режиме — та, что с вертикальным зрачком, воздействовала на ауру чародея, заставляя её пребывать в таком хаосе, чтобы у пленника не имелось шансов сплести что-то серьёзнее огненного шара первых рангов. Ну и последнее из Заклятий, печать с водоворотом, влияла на само физическое тело волшебника, подавляя связь между телом и разумом, пытаясь взять под контроль нервную систему врага.

— Так бездарно подставиться, — покачал головой появившийся в десяти метрах от клетки молодой мужчина, экипированный в богатые доспехи с гербом Рода Осман, султанов Османской Империи. — И умереть столь нелепо… Воистину, глупость людская не имеет границ.

Шехзаде не был человеком, склонным совершать дилетантские ошибки. Он не стал бы откладывать убийство врага ради того, чтобы произнести напоследок речь или просто насладиться триумфом…

И сейчас шехзаде не просто говорил — он ждал, пока древняя, потёртая и не богато украшенная сабля в его руке, выглядящая, на первый взгляд, обычной дешёвкой, полностью активируется и будет готова к использованию.

Стремясь покончить со всем наверняка, Селим вышел на поле боя с одной из главных Регалий султанского рода — саблей самого основателя державы, Османа. Могущественный артефакт имел несколько серьёзных минусов, из-за которых воспользоваться им в прямом бою было весьма непросто. В частности, необходимость ждать двадцать пять секунд, пока оружие активируется полностью, после чего использовать по назначению в течение десяти секунд. Если этого не сделать — в следующие трое суток артефакт невозможно использовать повторно… Ну а если использовать — то на восстановление оружию необходимы три недели.

При этом артефакт обладал лишь одной-единственной способностью, звавшейся Абсолютная Казнь. И даже реинкарнатор Селим был вынужден признать, что эта магия была за гранью его понимания.

— Признаться, я и сам не ожидал, что удастся тебя поймать, тем более так легко. Что ж, видимо, сами небеса благоволят мне, — продолжил Селим, глядя на то, как светящиеся красным и золотым узоры всё ярче разгораются, постепенно распространяясь по всему лезвию. — Саблю Османа не остановить зачарованной бронёй, защитными чарами или иными способами — она бьёт напрямую по связям между душой и всем, что позволяет ей существовать в этом мире. А вот уклониться возможно более чем, что делает этот инструмент столь бесполезным, что он почти никогда не использовался в реальном бою… Прощай, имперец!

Сабля взметнулась вверх и начала опускаться в косом, секущем ударе, полыхая ало-золотым, однако прежде, чем она преодолела хотя бы половину пути, не предпринимавший ранее никаких попыток освободиться Аристарх внезапно издал глухой смешок — и опутывающие его щупальца мрака истаяли, словно их и не было.

Сабля уже преодолела две трети пути, когда пленник сделал следующий шаг — тяжёлый меховой плащ, в который превратилась шуба из медвежьей шкуры, одна из фамильных Регалий Шуйских, столь абсолютными способностями, как артефакт османов, не обладал… Зато активировался мгновенно, и для этого владельцу не требовалось даже прибегать к собственной магии — хватало простого пожелания. А волю своему пленнику присутствующие были сковать не в силах — слишком уж был силён Великий Маг четырёх Сверхчар.

Шехзаде вылетел из клетки на скорости, сравнимой с пушечным ядром. Окутанный несколькими слоями защитных чар, как артефактных, так и личным плетением, которое он предусмотрительно не стал снимать даже после пленения боярина, он прошёл насквозь через металлические прутья, будто те были бесплотной иллюзией.

Не глядя на своего противника, Аристарх сосредоточился на воздействии верхней магической печати — в первую очередь он желал вернуть себе полный контроль над собственной магией. Не обращая внимания на вспыхнувшую мощью в попытке прожечь его броню Белую Сеть и на Цепи Земли, что посредством направленного гравитационного воздействия натурально пытались его четвертовать, он закрыл глаза и отрешился от всего мира, концентрируясь на одной-единственной задаче…

Тысячи золотых огоньков на несколько секунд проявились в реальности — лишь затем, чтобы силой сотен тысяч душ нанести сокрушительной мощи удар по пылающему багровым сиянием зрачку.

Могучий разряд Чёрной Молнии, приняв форму огромной зубастой пасти, рванул вверх, через оплавленные, стекающие раскалёнными оранжевыми каплями прутья, не выдержавшие столкновения с жаром Регалии Шуйских. За несколько секунд половина сдерживающих Князя Шуйского чар просто прекратила свое существование. Однако настоящий бой только начинался…

Глава 10

Подобно сосульке на жарком летнем солнце, истаяла магическая клетка. Не теряя ни мгновения, я призвал Фиолетовую Молнию, усилив её до предела, и ударил по сковывающим меня до сих пор Заклятиям в полную мощь. Как говорится — раззудись, плечо, размахнись рука…

Перевёрнутое остриём вниз Копьё Простолюдина исторгло из себя яркий разряд. На этот раз он не был каких-то колоссальных объёмов в визуальном плане — скромный на фоне моих обычных ударов разряд толщиной не более десяти сантиметров, он ударил по печати под моими ногами.

Печать не была мгновенно уничтожена — всё же разрушительной мощи Чёрной Молнии в Фиолетовой не имелось, но зато и потребляла она энергии даже не в разы, а на порядок меньше. А силы мне следовало расходовать экономно…

Печать хоть и не исчезла, но замигала, потеряв стабильность. Моя атака нарушила течение маны, водяная воронка сбавила обороты в несколько раз, в ней появились прорехи — проявления выжженных, уничтоженных участков в Заклятии. Это было явно ненадолго — почти сразу же в повреждённую печать начали поступать огромные порции маны, праны и даже Сила Души вражеского чародея, стремясь восстановить печать.

Он явно был профессионалом, причём весьма опытным, прошедшим не одну подобную переделку и прекрасно знающим, что делать в таких ситуациях. В отличие от хозяина клетки и верхней печати, что не успели даже среагировать, этот начал действовать ровно в тот момент, когда мои души только покинули меня, готовясь к атаке — именно поэтому третье по эффективности из моих заклятий, предназначенных для разрушения вражеских сковывающих чар и стационарных защит, смогло ослабить чары врага лишь на две короткие секунды.

Цепи и Сеть… Их уже отменить своими силами я не успевал — сияющая странной, непонятной энергией сабля в руках Селима, что сумел не только остановиться, но и уже летел обратно ко мне, ускоренный магией своего марида, находился уже слишком близко. Всё, что я смог — это слегка дёрнуться, изменив своё положение и заставив цепи натянуться ещё сильнее. Да и сеть сжалась, противно заскрипев по металлу доспехов…

Но этого хватило, чтобы сложить пальцы правой, свободной от оружия руки сложились в особую печать. Выплеснувшаяся мана вперемешку с Силой Души, повинуясь особой энергоформе, сформировала несложное заклятие шестого ранга, и я произнёс ключ-слово:

— Отворись!

И пространство вокруг меня пришло в движение, становясь податливым и пластичным. По спине невольно побежали мурашки — Селиму оставалось преодолеть какую-то жалкую сотню метров, чтобы достать меня. И встревоженный рев Рогаргда, в котором слышалась отчётливая паника, не оставлял сомнений — эта странная сабля гарантированно меня прикончит, если он достанет меня.

А ведь план был хорош… Выйти одному, принять на себя атаки подготовленной врагом для схватки со мной группы, продержаться некоторое время, дабы суметь определить состав и примерные возможности врагов, и лишь тогда ответить призывом уже своих бойцов. Ставка была на то, что пока я полон сил, меня нереально прикончить, во всяком случае быстро — не с моими Регалиями и Зелёной Молнией. Кто же знал, что в запасе наследника трона Османской Империи найдётся артефакт, который заставит нервничать даже великого Вечного, Воителя Рогарда Серого⁈

Оставалось уповать лишь на то, что первым из открытого по связи с созданной мной печатью-маяком портала выйдет…

— Р-ра-а!!! — пронеслась надо мной стремительная и гибкая тень.

Ах ты ж прелесть моя немёртвая, выдохнул я про себя. Единственная, у кого был шанс помочь мне сейчас и выжить, Алёна некогда Романова, а ныне Николаева-Шуйская… прекрасная и ужасная хозяйка Вдовьего Плача оказалась передо мной.

Пылающий гнилостно-зелёной энергией меч действовал явно по своей воле — Алёна просто не имела времени и возможности понять, какой ход в этой ситуации будет единственно верным. Действуй девушка сама, она, скорее всего, попыталась бы принять удар сабли на свой меч или даже вовсе положилась бы на крепость своих доспехов да поразительную живучесть, но шедевр гениальнейшего тёмного мага этого мира, само Цинь Шихуанди, явно сходу понял, чем грозит подобная дурь. И потому сделал то единственное, что имело хоть какой-то смысл…

С лезвия длинного прямого клинка сорвались четыре луча зелёной энергии, в которой чувствовалась чудовищная концентрация силы Смерти. Чары летели не по прямой — четыре зигзагообразные линии соединились на человеке, ударив на упреждение. И идеально просчитав скорость движения цели, замечу…

Разумеется, этого не хватило, чтобы убить или даже серьёзно ранить шехзаде. Но вот остановить, выиграв целых пару секунд, вполне сумело. Защитные чары и доспех врага отразили удар, но это было уже не критично — сияние сабли погасло, и смертельная опасность, от которой по моей спине табунами бежали мурашки размером с доброго слона каждая, отступила.

— ТЫ!

— Да, я, — дерзко усмехнулась моя любовница, бросаясь в безрассудную атаку.

С разных сторон уже ощущались направленные на меня могущественные атакующие чары — как минимум четыре Заклятия и ещё больше коллективных чар восьмого ранга. Полыхающий вокруг меня пламенный ад не причинял вреда тем, кто был отмечен моей Силой Души как союзник — Регалия была воистину чудесным артефактом. Куда сильнее почти всех артефактов девятого ранга, что я видел в своей прошлой жизни… И что самое удивительное — обычные Маги Заклятий не способны были проявить их полную силу, ибо они очень сильно завязаны на Силу Души. Ну, как не способны — чем сильнее маг, тем больше сил и способностей Регалии он сможет использовать. Вот только Силой Души он пользоваться способны довольно ограниченно и грубо. А вот Великие Маги — другое дело… Впрочем, заноситься я не собирался — как минимум у шехзаде Селима тоже при себе имеются Регалии, которые едва ли уступят моим. И использовать он их тоже может на полную…

Появившаяся второй Ярослава Шуйская первым делом ударила по не успевшей восстановиться печати подо мной. Не своей силой — мощный артефакт восьмого ранга, выпустил из направленного вниз указательного пальца женщины незримую волну силы, основанную на Огне, Гравитации и Свете, и не успевшее восстановиться Заклятие оказалось разрушено. Выхваченный из ножен клинок ударил по сковывающей руку цепи, появившиеся же следом Пётр, Тёмный, Светлая и тот, кого я, вообще-то, не звал и кого по замыслу здесь быть было не должно — Фёдор Шуйский, мой новый главный Старейшина собственной персоной.

Первое, что сделал Старейшина — использовал сразу два мощных артефакта и одно из своих Заклятий. Мы сразу оказались заключены в сферу защитных чар — причём не трёх отдельных, нет… Два артефакта восьмого ранга синергировали и дополняли Заклятие Шуйского, усиливая и без того мощную защиту практически до уровня слабых защитных Сверхчар. Идеальная комбинация своих способностей с артефактами… Теперь понятно, как он оказался краеугольным камнем обороны города и каким образом сумел заставить отступить Селима, когда тот ещё был на уровне одних Сверхчар. И это с учётом того, что осман обладал Регалиями!

— Цитадель Пламени! — немного пафосно бросил фразу-активатор Шуйский в момент использования Заклятия.

Молодец, не пренебрегает в сложной обстановке никакими мелочами. Проговаривание вслух — архаика по мнению магов, что почитают себя искусными… Но действительно опытные бойцы этого мнения не разделяют.

Образовавшаяся вокруг нас защита приняла на себя все удары врага. И выдержала, хоть и исчерпала примерно половину энергии и ужалась почти втрое. Я же, при помощи товарищей, оказался, наконец, полностью свободен.

— Почему ты здесь, Старейшина? — бросил я быстрый вопрос телепатией.

— Потому, что у тебя всё пошло не по плану, и я не могу допустить, чтобы едва занявший княжеский трон Глава погиб здесь, — был мне ответ. — И к тому же — именно от твоей схватки зависит исход всего сражения. А с помощью на земле и в небесах справятся и без меня…

Многое я хотел бы сказать Фёдору… Но не стал, ибо приходилось признать его правоту. Да, я в свете недавних событий доверия у меня к нему было немного, но выбора просто не имелось. Против меня сейчас выступило больше полутора десятков Магов Заклятий на стороне шехзаде, а ведь где-то ещё ждёт своего часа второй Великий. Я рассчитывал, что в бою со мной будет участвовать куда меньше их подручных — ведь затянувшееся противостояние за небеса отняли у врага на порядок больше сил, чем у моих союзников, вовсю пользовавшихся Источниками города. В конце концов, это было одним из ключевых моментов, которым мы рассчитывали свести к минимуму превосходство врага в чародеях высших рангов. Но, видимо, мы их недооценили…

В общем, приходилось смириться с тем риском, что несло присутствие Фёдора. В конце концов, во время битвы в спину он точно не ударит, ибо моя смерть означает разгром в этой битве. И немалый шанс того, что он и сам здесь сложит голову… Да и в конце концов — едва ли он приложил столько усилий к моему возвращению в Род, чтобы тут же предать и убить. Это попросту глупо.

Сила Души и восприятие показывали, что по всему полю боя вспыхивают столкновения наших и вражеских последних резервов — дружин, Архимагов, Высших и Магов Заклятий. Большая часть присоединилась к битве в небе, меньшая — к сражению на земле, некоторые столкнулись, как и мы, между этими двумя слоями битвы… Но таких было меньшинство и все они предусмотрительно держались подальше от места, где мерялись силами два Великих и их свиты.

Моё освобождение, быстрый анализ происходящего и очередная, снова безрезультатная, попытка вычислить, где находится второй враг, заняли примерно пятнадцать секунд. Немалое время в битвах такого уровня… За которое я, разумеется, подготовил несколько ходов. Пора бы выйти и сменить мою женщину — несмотря на всю помощь от своего оружия, Алёна уступала, едва-едва умудряясь защищаться.

Внезапно Селим прекратил напирать на свою противницу и метнулся назад, ударив на прощание соткавшейся из воздуха кулаком размером с добрую избу. Чары не причинили ей вреда, но зато отшвырнули прочь — и прежде, чем отчаянная чародейка вновь бросилась вперёд, я вылетел из Цитадели Пламени и оказался рядом.

Широкий взмах моего Копья заключил уже нас двоих в шаровую молнию фиолетового цвета, принявшую на себя ещё несколько чар восьмого ранга.

— Отступи к остальным и помоги им, — велел я своей любовнице. — Разберитесь с этой шушерой, чтобы они не мешались у меня под ногами.

Возражать и возмущаться моя красавица не стала и молча нырнула во вновь напитанное энергией защитное заклинание Шуйского.

— Старейшина Фёдор за главного, — бросил я напоследок им всем. — Полагаюсь на вас.

К тому моменту в сфере оказалась и сама Кристина. Четверо Магов Заклятий и трое Высших против, по меньшей мере, одиннадцати Магов и шестерых Высших… Будь речь о ком-то другом, и я бы не поставил на успех своих людей. Но учитывая, на что способны Фёдор Шуйский и моя Алёнка со своим чудовищным оружием — перевес в числе не сильно поможет их Магам. Светлая же с Тёмным вполне могут взять на себя одна двух, другой трёх Высших, оставив Петру одного противника. Да, никаких гарантий, да, риск потерять кого-то из своих, а то и сразу нескольких, весьма велик, но это война. А на войне, как известно, всегда опасно и никогда не бывает идеальных раскладов. Так что я отбросил все посторонние мысли сразу же, как отдал приказ, рванув прямо к врагу.

Там, впереди, происходило нечто необычное. Османский шехзаде стоял, выставив перед собой знакомый уже артефакт — небольшой жезл, в котором ощущалась сила Регалии. Предмет, которым он в прошлый раз блокировал мои Чёрные Молнии.

Сам же маг замер, словно позабыв, что находится в разгаре смертельного поединка. Вокруг него сияли многочисленные вязи арабских символов, составлявшие магические фигуры, из которых сейчас появлялись джинны — его личные, заключившие с ним контракт. Уже знакомая троица уровня Великих… Но где же десятеро уровня Высших, что были в прошлый раз? И почему эти трое даже не пытаются нападать на меня — ну или на худой конец защищать своего контрактора? Что ж… Уверен, с какой бы стороны я сейчас не напал, артефакт выставит щит в нужном направлении даже без участия хозяина. Попробуем же на прочность этот жезл теперь, с новыми силами и возможностями!

Прямая полоса Жёлтой Молнии рассекла небеса, устремившись к замершему шехзаде. Воин обрушил объятое Чёрными разрядами копьё на вспыхнувший перед ним щит из чистого, белого света.

Молнии, что были чернее самой Ночи, поползли змеями по поверхности снежно-белого щита. Чёрное давило, жгло и терзало белое, заставляя защиту сжиматься и терять сияние, однако несмотря на всё своё могущество молнии не сумели с первого раза пробить брешь. Ослабленный и поблёкший, щит всё-таки устоял…

Второй удар был нанесён уже Фиолетовыми Молниями. За ним последовал и третий, ими же — и лишь тогда, после трёх ударов Личной Магии девятого ранга Регалия османа уступила Великому Магу.

Однако к этому времени Селим завершил подготовку. Шехзаде и князь столкнулись взглядами — и теперь в глазах османа уже не осталось ничего человеческого. Шлем чародея венчала полупрозрачная, подёргивающая и постоянно меняющая детали корона из воздуха, а из его прорези на боярина глядели два сгустка жгучего, сияющего пламени. Ифрит и два марида девятых рангов…

— В прошлый раз ты сбежал, поджав хвост, ещё до того, как я прибег к своим третьим Сверхчарам — Единению. Но сегодня тебе такого шанса не представится! — надменно сказал шехзаде. — Твоя судьба — в моих руках, имперец!

Сила явно кружила голову магу, опьяняла его, даря чувство собственной неуязвимости и всемогущества, и обычно немногословный, предпочитающий словам действия реинкарнатор, гордость и надежда на лучшее будущее своей родины не удержался от громкого заявления. Да не просто громкого — впустивший в себя целых двух маридов девятого ранга, он обрёл невероятную власть над воздушной стихией, и одного лишь его желания быть услышанным всеми, кто сошёлся в этом великом сражении, хватило. Хватило, чтобы послушные ему ветра разнесли гордые слова на многие сотни километров вокруг.

В сёлах, небольших городах, в крепостях и военных лагерях на огромном расстоянии люди удивлённо вскидывали головы в направлении Ставрополя. Маги, которые даже за тысячу километров от места сражения ощущали отголоски пущенных в ход великих сил, невольно закрывались чарами и оглядывались в поисках говорившего, солдаты хватались за оружие, простолюдины сбивались с шага или вовсе начинали бежать в панике — сила, звучавшая в голосе, что хоть и говорил на турецком, но каким-то образом был понят даже теми, кто отродясь не знал этого языка, давила и пугала людей. Особенно неодарённых…

Вот только на русского князя эти угрозы впечатления не произвели. Маги не спешили начинать бой — осман словно привыкал к изменениям в энергетике и новым возможностям, боярин же внимательно изучал изменившегося врага и раскидывал сенсорные и сигнальные чары вокруг, дабы не дать шанс второму противнику на внезапный удар.

Ну а ещё оба готовили чары для грядущего столкновения. Так отчего бы не поговорить?

— В прошлый раз? Это когда твой дружок ударил в спину сперва моим людям, а потом и мне? — презрительно спросил Аристарх. — Знаешь, я согласен с утверждением, что на войне все средства хороши, и рассуждать о чести тоже не стану… Я позволил тебе прочесть шаххаду с умирающими. Позволил прочесть молитву по павшим, не стал нападать, дал подготовиться и сразился с тобой в дуэли — мне показалось, что ты чтишь честь воина. Это была моя ошибка, и она стоила жизней многим отличным, преданным мне бойцам. Но сегодня всё будет иначе, шехзаде… К рассвету нового дня твоя голова окажется на пике, выставленная на всеобщее обозрение посреди центральной городской площади. Как и голова твоего забившегося, как крыса, в какую-то щель дружка. Может, вам стоит с самого начала нападать вдвоём? Я, знаете ли, сильно изменился за прошедшие сутки.

— Разжился несколькими артефактами и уже возомнил, что тебе нет равных? — с высокомерной насмешкой спросил шехзаде. — Тебе…

— Кстати, я вот, помниться, ранил вчера трёх твоих сильнейших джиннов, — перебил его Аристарх. — А ещё помимо этой троицы у тебя был десяток уровня Высших… Неужели ради того, чтобы привести эту троицу в боеспособное состояние ты принёс в жертву этих бедолаг? Предал тех, с кем заключил настоящий, полноценный контракт? Да уж, действительно мусор…

— Волчья Стая!

Взвыли сотни бешеных, злобных ветров, отзываясь на зов разъярённого шехзаде. Со всех сторон к русскому боярину рванули потоки дрожащего от могучей силы, в них вложенной, воздуха — могущественные чары девятого ранга оказались сотворены буквально одним усилием воли османа.

Они навалились абсолютно со всех направлений, двигаясь волнами, подпираемые, подгоняемые своими братьями, двигающимися за ними — это было многослойное, могущественное заклятие. Направь такое на гору — и её не станет. Ударь по земле — и там возникнет огромный кратер, что со временем наполнится обнажившимися от такого безумия подземными водами, создав большое озеро.

На боярина надвигался не воздух — то был куда более тяжёлый, опасный газ. Радон, в семь с половиной раз тяжелее воздуха, сам по себе являющийся опасным ядом, при таком использовании был на порядок разрушительнее того, чем привыкли дышать обитатели этого мира…

Сотни сотканных из этого газа волков обрушились на одинокую человеческую фигурку, погребая его лавиной собственных тел. Сильные, уверенные, переполненные маной, эфиром и Силой Души, они казались, были неостановимы и несокрушимы… Разве может хоть что-то противопоставить такой мощи один обычный, жалкий человек? Пусть даже и чародей?

— Ревущий Гром!

Вот только этот человек был как угодно, но точно не обычным. И как оказалось, кое-что он действительно мог. Топнул цельнометаллический сапог прямо по воздуху, брызнули тоненькие и короткие разряды Синей Молнии — а затем чудовищной мощи акустическая атака, опрокидывая все законы физики, смела и опрокинула всю громаду волчьей стаи. Воздух и созданный Селимом радон отхлынули, создавая на несколько километров область бушующего статического электричества.

В руках шехзаде уже были сабля и круглый пехотный щит — ещё две Регалии султанского Рода. Однако вступать в ближний бой чародей не намеревался — стоило русскому князю начать движение вперёд, вбирая в себя все бесчисленные молнии, что породило столкновение двух заклинаний девятого ранга, как четыре полупрозрачных воздушных крыла пришли в движение, спиной вперёд унося его от стремительного копейщика.

— Не уйдёшь! — прогрохотал имперец.

Гром и молния столкнулись в огнем и ветром, причудливо переплелись, за несколько секунд столкнувшись в воздухе больше сотни раз. Десятки остаточных образов создавали ощущение, что сражаются не двое, а две сотни одинаковых, словно братья-близнецы, врагов.

Две Манифестации Воплощений схлестнулись, сошлись в противоборстве — грязный, мутно-зелёный, как болотная тина, столп из энергии Астрала, вокруг которого спиралью увивались Воздух и Огонь, против образующих единый фронт Семи Молний, что яростно теснили чужую силу.

— Дыхание Огненного Бога!

— Соцветие Молний!

Воздух и Огонь соединились в единую, невозможную в природе стихию. Синее пламя, чей жар превышал миллион градусов, и напоенный могучими чарами голубой ветер сплелись в диком танце, охватывая всё окружающее пространство на десять километров вокруг. Могучие такты магии Астрала, в чистом виде брошенном в это безумие, заставляли сбоить даже отточенные сенсорные чары и восприятие окутанного своими Молниями Великого Мага — энергия иного измерения, дома всего нематериального, искажала сам мир и принципы, по которым работала его магия, на всём пространстве пламенного шторма. Могучая разрушительная сила вкупе с искажающим, трансмутирующим всё вокруг воздействием Астрала то и дело оставляла широкие прорехи в самой ткани реальности — от небольших, с кулак размером, до громадных, в несколько десятков метров диаметром неровных провалов в иные пласты реальности…

Это не были Сверхчары — но учитывая, что в эту магию была вложена сила и навыки трёх джиннов и могущественного реинкарнатора, заклинание смело можно было поставить в один ряд с ними. Не самыми сильными, нижней планкой, но тем не менее…

Ответ Аристарха был впечатляющ. С небес, убивая и калеча сотни и даже тысячи джиннов, что попадались им на пути, настоящим дождём рухнули вниз бесчисленные Молнии — всех семи доступных Аристарху цветов.

Какими словами описать бой двух невозможных, невероятных стихий, порождённых магией безумной мощи? Как поведать о молниях, что бросались на пылающий синий ветер, сдавливая, заставляя потухнуть его в своих объятиях?

Какими выражениями поведать о том, как порывы синего, огненного ветра яростно давали отпор, вырывая и выдёргивая из стай-скоплений отдельные разряды — и каким-то безумным, необъяснимым привычной логикой образом умудрялись их сжигать?

Как описать Астрал, чьи грязно-зелёные потоки, словно охотник из засады, возникали ниоткуда, заставляя молнии путаться, терять направление и исчезать в бесчисленных разрывах в ткани реальности?

Чем объяснить словно бы обретшие собственную волю Чёрные разряды, что в свою очередь выслеживали губительные атаки Астрала — и бросались на него, будучи единственными, чьей яростной, разрушительной силы, отрицающей всё и вся, было достаточно, чтобы выжигать, истреблять энергию иного слоя реальности?

Безумие. Безумие, в котором потоки маны и эфира самого мира теряли способность протекать так, как им было положено Законами Мира — вот что это было. И оно лишь усиливалось, разрастаясь до всё новых масштабов, ведь в самом его сердце два существа, причислить которых к человеческому роду было уже почти невозможно, метались, постоянно сталкиваясь и обмениваясь ударами.

За первыми могущественными чарами девятого ранга последовали и другие — место их схватки превратилось в дикую мешанину из истребительной магии, однако это их не останавливало.

Шехзаде Селим проигрывал. Несмотря на все приготовления, на многочисленные Регалии, на имеющуюся в его полном распоряжении мощь трёх Великих джиннов его теснили. Русский князь давил, сражаясь холодно, обдуманно и спокойно, не допуская ошибок, не позволяя шехзаде даже на краткий миг продохнуть и опомниться. Даже искажения Астрала не помогали его запутать, сбить с толку хотя бы на самую краткую долю мгновения.

Аристарх просто не отставал от своего врага, не давал ни малейшего шанса увеличить дистанцию, навязав свой темп — и потому никакой Астрал не мог ему помешать. Он не просто сражался — он вёл шахматную партию, ход за ходом ломая сопротивление противника. Скупо, экономно, отвечая на два заклятия врага одним своим — но столь искусным, мощным и вовремя использованным, что с лихвой компенсировал количество качеством.

— Сабля Бога Ветров!

Шехзаде вынужден был прибегнуть к одним из троих своих Сверхчар. Не то, чтобы он всё это время их берёг — но за четверть часа, которые прошли с момента использования Дыхания Огненного Бога и Соцветия Молний враг просто не давал ему возможности прибегнуть к главным козырям. В отличие от обычной магии, даже девятого ранга, Сверхчары не получалось использовать без того, чтобы хоть на краткий миг снизить концентрацию на схватке. Селим никогда не думал, что ситуация, в которой сама попытка использовать главный козырь любого Великого — Сверхчары, сопряжена с риском погибнуть, не успев их активировать, вообще возможна. Что ж, теперь он не просто это знал — он испытал это крайне неприятное чувство на собственной шкуре.

Выкроить столь необходимый ему миг удалось случайно — в момент очередного их столкновения прямо под ними столкнулись огромный ком раскалённой белой плазмы и Синяя Молния в добрых дюжину метров обхватом. Случайность, непрогнозируемая и непредугадываемая в обстоятельствах боя посреди изуродованного Астралом пространства, в котором сенсорика и восприятие теряли до семидесяти процентов своей эффективности…

И одновременно со своим ударом он послал через мощный одноразовый артефакт магии Разума телепатическое сообщение выжидавшему всё это время союзнику. Сообщение со всеми подробностями, что он выяснил за этот бой, той точкой пространства, где сейчас находился Аристарх, и знанием о применённых им сейчас Сверхчарах.

Выстреливший лучом концентрированной ментальной магии амулет вспыхнул и осыпался невесомым, тут же истаявшим прахом, и шехзаде с облегчением ощутил, как откуда-то снизу стремительно начала приближаться мощная, сопоставимая с его собственной аура…

Глава 11

— Сабля Бога Ветров! — прогрохотал напряжённый голос османского шехзаде.

Десятки, сотни разных газов смешались, спрессовались в единую широкую полосу Воздуха, рванув мне навстречу. Сверхчары, причём непростые, очень непростые Сверхчары — в них смешивались силы маридов и чародея, таланты и предрасположенность к родной стихии одних и знания другого, а также общая сила…

Не знаю, кем он был в своей прошлой жизни, этот шехзаде, но одно могу сказать точно — он точно был искуснее меня. Меня былого, не обретшего нынешних сил, возможностей, знаний, нового опыта и не перековавшего в горниле новых битв своё магическое искусство…

Забавно, если задуматься. В начале своего пути в этом мире я искренне считал себя вершиной магических знаний этого «отсталого» в моих глазах мирка. Я считал, что стоит мне вернуть прежние силы и я буду абсолютным хищником, вершиной пищевой цепи. Но в итоге я не только превзошёл свой прежний уровень в рекордные сроки, проскакав по ступеням магической силы с невероятной скоростью, но ещё и сильно продвинулся в своём мастерстве как боевой маг. Собственный опыт, наблюдения и озарения, полученные в схватках с врагами и, пожалуй, главное — знания, обретённые с появлением Рогарда. Он даже не слишком-то меня чему-то учил — слишком мало времени прошло, чтобы у него была возможность именно обучать меня — просто с того момента, как он обрёл сознание я словно из ниоткуда постоянно осознавал новые знания. Будто вспоминал что-то, что знал издавна, но успел подзабыть…

Пожалуй, стоило бы спросить Рогарда напрямую, что происходит. Но… Почему-то я не хотел задавать этого вопроса. А сам мой сосед по голове, что как минимум догадывался о назревших у меня вопросах, тоже не спешил поднимать эту тему. И я уверен — моя нерешительность, столь мне не свойственная, проистекала вовсе не от того, что он как-то хитро воздействовал на меня. Нет, дело было в другом — я просто боялся ответа на этот вопрос…

В полосе воздуха, что мчалась на меня, я разглядел нечто невероятное. Тысячи, нет, больше, куда больше — сотни тысяч крохотных сильфидов, Элементалей Воздуха разной силы, но в основном довольно слабых и молодых, игрались, весело носились в потоке родной стихии, своим присутствием усиливая удар, делая структуру чар куда разрушительнее, отдавая часть себя Сверхчарам!

О том, чтобы попытаться увернуться, и речи не шло — пока я находился в воздухе, пока вокруг меня была эта стихия, то любая попытка куда-то удрать обречена на провал. Не вышло бы и сбежать магией Пространства или иными методами перемещения, ибо бесчисленные сильфиды надёжно захватили Воздух на многие километры вокруг, и они без труда разрушили бы любые подобные чары. Невероятно искусные Сверхчары, в сравнении с которыми всё, что показывал Ивар Кровавая Ладонь, казалось детскими фокусами — шехзаде Селим был достоин всяческого уважения вне зависимости от своей личности и поступков, просто за то мастерство и искусность, а также глубочайшие познания в магии, которые он демонстрировал.

Темпоральная магия, магия Великой Реки Времени, о которой я в последнее время узнал очень много нового, пришла в движение. Точечное воздействие, направленное лишь на одну-единственную задачу — замедлить ход времени для моего разума, замедлить как можно сильнее, ибо никакой скорости восприятия и ускорения от Жёлтой Молнии не хватало на то, чтобы успеть обдумать ситуацию.

Чем могущественнее чародей, тем тяжелее воздействовать ему на себя магией Времени. Тот орден-артефакт, что в своё время достался и несколько раз верой и правдой мне послужил, сейчас был для меня бесполезен — он был просто неспособен воздействовать на кого-то моего уровня. Чем ты сильнее, тем «тяжелее» ты ощущаешься для этой почти неуловимой, но всепроникающей силы, и тем сложнее обманывать саму реальность, убеждая в том, что время для этого конкретного индивида должно замедлиться… Ну или ускориться, не важно. Хотя последнее, теоретически, намного проще, чем первое, но толку мне сейчас от его ускорения?

Нужно отразить удар врага так, чтобы сохранить свои Сверхчары. В любой момент объявится второй Великий, и хорошо, если в одиночку, а не с очередной группой поддержки. Я не имею права тратить козыри раньше времени, так что самый простой вариант отбросим. Что мне остаётся?

Личная Магия… В этом случае — бесполезно. Ни одно защитное, атакующее или какое-либо ещё моё заклинание тут не справится, не помогут и выплески силы Воплощения Магии. Остаются Регалии и помощь моих душ.

Венец… У него несколько интересных свойств, но большинство из них бесполезны в данной ситуации, ибо являются не боевыми. Способность к эмпатии, возможность ощущать ложь в разговоре, огромной мощи защита от ментальных воздействий, сложная и мощная система обнаружения и защиты от магии иллюзий, возможность воздействовать на членов Рода — это всё прекрасно, но эти вещи, в основном, нужны мне как князю, а не как воину. Ну, если не считать последних двух свойств, они и в бою очень даже актуальны. Правда, кое-что полезное помимо них тоже было — венец был мощнейшим накопителем маны и праны, запасы которого были примерно равны моим собственным. И, в отличие почти ото всех подобных игрушек, обладал столь огромной пропускной способностью, что восполнять через него свои резервы было актуально даже прямо в бою.

Шуба, она же плащ… У него было несколько чрезвычайно мощных Заклятий. Три защитных и три атакующих, одно из которых я уже использовал. Плюс разные полезные свойства вроде синергии с доспехами, что повышало их защитные свойства, благодаря чему Цепи Земли и Белая Сеть и не сумели нанести мне урон. Так, активируем одно из защитных Заклятий — но этого тоже будет мало. Скорее будет подстраховкой.

Меч на боку… В нём жил очень, очень древний Дух Огня. Не Элементаль, а именно стихийная сущность из Астрала. Артефакт был самым древним из всех Регалий Рода, ему было несколько тысяч лет — это наследие ещё из тех времён, когда Шуйские были просто небольшой семьёй чародеев в одном из славянских племён.

Изначально сущность в мече не была столь могущественной, но поколение за поколением Духу скармливали магические ресурсы, относящиеся к огненной стихии, закаляли и укрепляли в Источниках Магии соответствующей направленности и делали многое другое, чтобы его усилить. Даже такое, что иначе как злодеяние не назвать — человеческие жертвоприношения, магия крови и прочее. Впрочем, не мне за подобное кого-то осуждать, верно?

Меч, кстати, уже лет шестьсот никто не мог полностью подчинить. Пять последних Князей Шуйских могли лишь частично использовать его силу — самоуверенный Дух, набравший за наш счёт огромную силу, подчинялся древнему договору, но, скажем так, следовал его букве, а не духу. Не выкладывался полностью, иначе говоря, но даже так — его мощи было достаточно, чтобы оставаться Родовой Регалией.

Что ж, есть ещё скипетр, но он, как и в прошлый раз, уже слился с Копьём Простолюдина и использовать их объединённую мощь против Сверхчар… Нет, их возможности не очень подходят под данную конкретную задачу. Остаётся Пламенный Меч…

То, что было не под силу сделать многим поколениям Князей Шуйских, я сделал без особого труда ещё до боя, когда войска только готовились к сражению. Обладая правами, как князь Шуйский, им распоряжаться, и могуществом Великого Мага, я просто Силой Души устроил наглому Духу небольшую трепку, доступно объяснив, что именно я в наших отношениях главный. Подобные сущности во многом ближе к зверям, чем к людям, в отличие от Элементалей, и потому закон силы очень уважают. Я доказал, что сильнее — и теперь предстояло испытать, на что способно это оружие. Для меня, если честно, это тоже было загадкой — испытать его в действии возможности не было, а каких-то Заклятий или отдельных чар в него заложено не было. Силой этого предмета был его обитатель и его личные возможности…

В замедлении времени быстрее работал лишь разум — всё остальное не ускорялось. Потому мой приказ, подкреплённый порцией Силы Души, достиг оружия не мгновенно — по моему субъективному ощущению времени прошло секунд пять. В реальности — один неразличимый, исчезающе малый миг.

Если ни Меч, ни защитные чары плаща не справятся — у меня есть ещё одно средство, но это уже на самый крайний случай. Его надо беречь до самого конца…

Чары Времени пришлось отменить — долго их поддерживать сложно, ведь с каждым мгновением недовольное нарушением своего течения Время всё сильнее давит на наглеца, что рискнул его обманывать. А я, помимо перебора артефактов и возможностей отражения ударов, ещё и десяток разных вещей обдумывал параллельными потоками сознания — планы на следующие удары и ходы, с учётом имеющейся информации о противнике, и подбор наиболее подходящих чар.

Сабля Бога Ветров уже преодолела треть разделяющего нас расстояния к моменту, когда я начал действовать. Ножны с мечом, висящие у меня на боку, вспыхнули жарким пламенем и выстрелили вперёд. Ножны были частью артефакта, и когда тот отправился навстречу чужим Сверхчарам, обе части Регалии просто слились.

На пути могучего удара возник состоящий из чистейшего Огня воин — тысячи лет взаимодействия с людским родом сказались на самоощущении духа, что принял облик своих контракторов как основной для себя.

В руке воина пылал, подобно кусочку самого Солнца, меч. Исчезло длинное лезвие, исписанное древними и грубыми рунами — в руках семиметрового воина было длинное, под стать его габаритам, пятиметровое лезвие из чудовищно горячей плазмы. Мы и так находились в сердце бури Синего Пламени, но жар, что исходил от Духа и его Меча, на голову превосходил порождение высшей магии девятого ранга.

Сильфиды взвыли, в ярости бросаясь на посмевшего встать на пути их силы Духа Огня. Полоса воздуха сузилась, став шириной не более десяти метров и увеличив плотность энергии и концентрацию мощи на небольшой площади. Бесчисленные элементали воздуха, те, кому не нашлось места в уменьшившихся Сверхчарах, кружили вокруг моего Духа, поднимая потоки своей стихии — не знаю, что именно сделали эти существа, но те потоки воздуха, что обрушивались на моего слугу, состояли из газа, который не раздувал, а тушил пламя.

Магия основана на принципах подобия. И потому даже когда речь идёт о чарах масштаба Высшей Магии, та же вода способна тушить хоть пламя самого солнца — было бы достаточно сил вложено… С Воздухом, вернее теми газами, что сейчас использовали элементали, всё было чуть сложнее, и действовало это и близко не с той эффективностью, что Вода, но всё же — работало…

Там, вдалеке, скрытый Астралом и буйством сражающихся Синего Пламени и моих Молний, в пляске столкновения многих заклятий девятого и восьмого ранга, был шехзаде Селим. Восприятие и сенсорика не могли его обнаружить, хотя я и знал его примерное местонахождение. Гребаная буря площадных чар и Астрал всё путали… Но интуиция, воинская чуйка, шестое чувство — оно, это мистическое начало любого мага, сейчас дрожало от напряжения. Враги скоро нанесут новый удар…

Копьё Простолюдина рвануло вперёд, рассекая Синее Пламя, в котором мы купались, и пронзило воздух в длинном выпаде. С длинного листовидного наконечника, которым можно было и колоть, и рубить, вырвалось Белое Пламя.

На самом кончике оружия стремительно сформировалась сфера из плотно упакованного огня, в который стремительным потоком вливалась сила Копья и слившейся с ним Регалии. Секунда — и из Сферы выстрелил тонкий белый луч невероятно плотного пламени и, спалив по пути несколько сотен мелких сильфидов, ударил в Сверхчары, с которыми всё ещё вполне успешно боролся Дух.

А затем по всё ещё бьющему в Саблю лучу моего оружия стремительными змеями побежали мои молнии — Чёрные, Фиолетовые, Жёлтые и Золотые.

И чары не выдержали. Могучий Дух, проявивший всю свою силу по моей воле, был чудовищно крепок, весьма силён и обладал огромным резервом маны. Да и сам артефакт, в котором он обитал, был не просто сосудом — это было мощное и прочное оружие уровня Регалии.

Сабля Бога Ветров разлетелась на бесчисленные потоки серого воздуха, которые расчистили пространство вокруг нас на добрые полкилометра. Сенсорика тут же охватила всё это пространство и смогла проникнуть дальше, в глубь — Астрала стало явно меньше.

Угроза. Нечто огромное и злое, а вместе с ним ещё более опасная аура — Великий Маг. И они стремительно приближались ко мне, на ходу готовя удар. А ещё где-то там, в ошмётках пламени и молний, вновь начала скапливаться могучая сила — враги готовились ударить Сверхчарами одновременно и с двух сторон.

— Ко мне! — приказал я Духу.

Миг спустя в моей руке уже пылал кусочек Солнца в форме длинного клинка. В правой — Копьё, в левой — меч, вокруг мощное защитное Заклятие на основе магии Земли. Я находился в центре каменной сферы, усеянной длинными, пятиметровыми шипами. Сама сфера была примерно тридцать метров диаметром, и полость, в которой находился я, была не более трёх метров. Десятки метров крепчайшего зачарованного камня, к тому же полностью прозрачного для меня.

Сверхчары нового участника нашего противостояния обрели форму, объём и мощь — на меня неслось настоящее цунами, плюющее на все законы физики и летящее снизу вверх, всё увеличиваясь в размерах. В самой воде носились десятки созданных из воды акул, что были там явно не для красоты, а сама жидкость… Никому не советую в ней купаться.

Сверху-спереди, там, где находился шехзаде, набирал силу и рос огромный клинок из кипящей, чудовищно горячей синей плазмы. Селим прибег к Сверхчарам своего ифрита… Слившись с этой троицей, он мог использовать их сильнейшие способности — призыватель духов такого уровня воистину чудовищный противник… Но по логике — он может использовать только по одной сверхспособности своих джиннов. У подобных способностей всегда есть ограничения…

Каменная сфера, несмотря на всю свою эффектность, неспособна была защитить меня ни от одного из этих ударов. Волна добралась до камня и две сотворённые магией стихии столкнулись. И, как и всегда в подобных случаях, исход решили количество энергии и её качество — вода метр за метром сносила каменье, добираясь ко мне. Пришла пора стать серьёзней, да?

— Пролейся Дождём, Ярость Забытых! — прогремел полный злой, нетерпеливой решимости голос, перекрикивая всю какофонию звуков магической битвы.

Сверхчары испанского короля, Цунами Мёртвой Воды, уже раскололи камень почти пополам, почти добравшись до центра — но в этот момент сфера лопнула, разлетевшись на тысячи осколков и на несколько секунд отбросив напирающую водную стихию.

А затем появился Доспех Стихии — только странный, куда более мощный, чем стандартные варианты, которыми на их уровне уже почти не пользовались из-за их бесполезности.

Но этот был другим. А ещё в нём, помимо самого мага, находилась ещё одна сущность, очень-очень мощная и опасная… Но им всё равно не уйти — Мёртвая Вода взяла их в кольцо, поглотила, стянула внутрь, в самый центр себя, и начала давить.

Сама жидкость была смертельно опасная, ибо являлась чистым магическим ядом. А ещё эманации стихии Воды вкупе с его Воплощением и Силой Души вовсю давили на врага, не позволяя ему нормально использовать магию…

Давление внутри здоровенного, парящего прямо в небе озера всё нарастало. Сейчас оно было на уровне шести километров на дне океана, скоро будет на семи… Максим, сколько выдержит враг — восемь. Во всяком случае, так думал испанский король, стоя на голове одного из своих монстров-контракторов. Их у него было трое — левиафан, кракен и этот — ястреб уровня Мага четырёх Заклятий, совсем недавно приобретённый.

Ястреб был размером с небольшой фрегат, внушая уважение своей мощью. Правда, сейчас зверь слегка нервничал, ощущая силу сошедшихся в бою магов.

Сверхчары испанского короля, Цунами Мёртвой Воды, уже раскололи камень почти пополам, почти добравшись до центра — но в этот момент сфера лопнула, разлетевшись на тысячи осколков и на несколько секунд отбросив напирающую водную стихию.

Доспех Стихии боролся, сыпал тысячами Синих и Фиолетовых разрядов — призванный Дух Молний, что управлял Доспехом, боролся как мог и готовил ответный ход.

Через воду, что давила русского чародея и его союзника, пролетела огромная, туго скрученная спираль воздуха, способная без труда прокладывать туннели в самом твёрдом и прочном камне — ястреб испанца подключился к делу.

Доспех уже сжался, потеряв половину своего объёма. Появилось ещё двое Магов Заклятий — и тут же ударили в пойманного в ловушку Великого Мага.

Огненный меч в небесах всё набирал мощь, но пока не шёл в ход — Сверхчары, особенно столь противоположных стихий, нельзя было использовать вместе. Потому шехзаде ждал исхода противостояния испанца и русского.

И тут, наконец, пришли в действие Сверхчары самого князя Шуйских. В небе незаметно скопились десятки шаровых молний — из Чёрной Молнии. И сейчас они наконец пришли в действие.

Первая, огромная, толщиной в два десятка метров, обрушилась на почти продавившую защиту Аристарха Мёртвую Воду. Испанец пошатнулся, скривив лицо, и сплюнул кровью — отдача от столь грубо уничтоженных Сверхчар была чувствительна даже для него.

Сокол рванул в сторону, покрывая себя сильнейшим из доступных ему защитным куполом — но Чёрная Молния всё равно настигла свою цель. Защитные чары не выдержали, мгновенно лопнув, но сам король спас ситуацию — активировав Кольцо Отпорного Купола, что уже однажды выручило его в такой же ситуации.

Артефакт справился с ударом, но испанец понимал — кольцо сможет принять ещё один, максимум два таких удара…

— Улетаем! Отдались на двадцать миль, Ястреб! — велел маг.

Аристарх же, выйдя из Доспеха, активировал вторые Сверхчары — и теперь управляемый могучим духом Доспех имел в загашнике убойный аргумент. Пока же он разбирался с мелочью — двумя Магами Заклятий и одним маридом примерно того же уровня, прибывших на подмогу шехзаде.

Огненный Меч пришёл в движение — Селим больше не мог держать чары в таком состоянии, и тот факт, что враг сам покинул свой Доспех, был просто подарком судьбы, которым он не мог не воспользоваться. Тем более ощущая, что пора озаботиться защитой — одна из шаровых молний словно навелась на него и явно собиралась угостить разрядом…

Из тела князя Шуйского внезапно начали вылетать крохотные белые и золотые огоньки. Огромный, неподдающийся подсчёту рой скоро разросся до большого облака — и в момент, когда Меч достиг окружающего чародея облака, светлячки потускнели, потеряв почти всё сияние, и слились воедино, образовав над своим благодетелем купол.

Столкновение двух могущественных, переполненных силой чар, породило взрыв, после которого в воздух километра на три вверх ударил столп пламени, образовав огромный гриб из чёрного дыма и оранжевых сполохов.

Душам пришлось отдать столько сил, что около тридцати процентов из них оказались полностью истощены и спешно вернулись назад, во внутренний мир князя. Однако дело было сделано — Сверхчары отражены.

С неба обильно били Чёрные Молнии — и пусть чары были площадными, каждая отдельная молния била слабее, чем обычные Сверхчары, но они всё равно были очень мощны… А ещё их было много, а количество частенько бывает важнее качества.

Испанец с его ястребом… В этой парочке слабое звено именно он. Усиленный джиннами Селим будет вторым, когда будет обезопасен тыл.

Чёрные Молнии сосредоточились на османе — а сам Шуйский жёлто-золотой кометой рухнул вниз, прямо на пытающуюся отступить пару.

Копьё сталкивается с ловко выхваченным клинком — кто бы ни был этот человек, сражаться лицом к лицу он тоже умел. От моего удара, нанесённого со всей набранной скоростью, Ястреб резко просел вниз на добрые полсотни метров, едва выправив полёт. Отскочив, я поднял копьё вертикально вниз — надо прикончить тварь, пока есть столь удобная возможность…

Лезвие Ветра восьмого ранга я принял на спешно созданный барьер. Тот не устоял, но ослабил чары врага вплетёнными в него Фиолетовыми Молниями так, что до меня долетел лишь лёгкий ветерок…

Как он оказался слева от меня, я совсем не понял, но чисто на инстинктах отклонился назад, попытавшись заблокировать копьём чужой клинок. И мне удалось — но меня снесло с птицы, отбросив меня метров на семьдесят вверх.

Птица усиленно взмахнула крыльями, стремясь убраться. Не уйдёшь, подумал я…

И тут я ощутил опасность — взмах копья вправо, и он столкнулся с мечом. Опять он ко мне смог подкрасться…

Укол, ещё укол, пустить пламя во время удара, отбивает удар, а магическое пламя бессильно скользит по незримой, но весьма надёжной защите.

Удар здоровенного чёрного меча на скользящий блок — древко у меня тоже из металла, причём магического и зачарованного. Удар уходит в сторону, но оставляет после себя здоровенное, мощное Лезвие Воды.

Доспехи выдержали удар, я же вдогонку отступившему мечнику всадил от всей души Синей Молнией. Тот принял удар, ослабив его щитом. Качественная броня защитила чародея.

Чёрные Молнии, сыпавшиеся всё это время на врагов, наконец закончились. Мои Сверхчары выдохлись, и теперь оба противника смогут, наконец, навалиться на меня вместе… Что ж, я готов.

Мой Дух Молний в Доспехе уже разобрался с троицей непрошенных гостей и теперь, отдалившись как можно дальше, ждал моих приказов. Отлично.

Я стоял в воздухе, держа в одной руке копьё, другой же обнажил убранный было Меч Пламени. У меня в запасе ещё двое Сверхчар, у врагов, по идее, трое — два у неизвестного мне мечника и одни у шехзаде. Отлично… Мои четвертые Сверхчары перевернут ход игры.

Осталось немного — эта стычка будет решающей.

И потому когда эта парочка начала активировать очередные Регалии, я просто швырнул в мечника Пламенный Меч, освободив Духа Огня.

— Не зевай, — усмехнулся я, глядя как отступает мечник, призывая стихию Воды.

Селим же молча, с саблей руке, неспешно полетел ко мне, на ходу активируя какую-то мощную гадость…

Глава 12

Пламенный Меч вновь принял форму Духа с Мечом. Схватив оружие и получив от меня щедрую порцию маны, он расцвел мощью жгучего, злого пламени. Дерзко и зло выступив вперед, он нанес первый удар — и всё вокруг на несколько мгновений залило ослепительной вспышкой оранжевого света.

Получивший четкие инструкции Дух Меча не стал спешить развивать наступление, ограничившись первым сильным ударом — его задачей было потянуть время, а не совершить невозможное. Победить реинкарнатора артефакту, пусть и Регалии, было невозможно в принципе. Но, благо, от него этого и не требовалось…

Аристарх, окутавшись своими Молниями, коротким росчерком пересек небосклон, обрушиваясь на шехзаде. Усиленный тремя джиннами чародей не уступил — сверкнула сабля, раскалывая, казалось бы, само пространство, опускаясь в на копейное древко и отводя выпад русского чародея в сторону.

Гром, вспышка Молний и ярко-коричневое свечение магии Земли на лезвии сабли — Селим сумел отразить удар князя Шуйского, и тут же ответил уже своей контратакой. Ладонь с плотно прижатыми друг к другу пальцами выстрелила вперед, выталкивая точную её копию, состоящую из полупрозрачных, сероватых потоков копию. С ревом и грохотом творение магии османа ударило в центр груди боярина, проминая немало перенесший сегодня зачарованный доспех волшебника и отбрасывая его самого на десятки метров.

В руке Селима появился амулет, что вспыхнул и обратился невесомым прахом — и следом за отлетевшим Аристархом устремилась двухметровая шакалья голова, сотканная из огромного количества маны и праны. Здоровенная пасть, способная без труда вместить в себя взрослого мужчину, распахнулась, стремясь поглотить чародея, но тот успел ответить своими чарами — мощнейший разряд Синих Молний, устремившийся с кончиков пальцев свободной руки воина-волшебника, пронзил чужие чары и метнулся к османскому реинкарнатору.

Резкий рывок в сторону — и плотный, могущественный поток Синих Молний промчался мимо шехзаде, даже не задев его. Сосредоточенный, убийственно серьезный маг не замедлил своего движения, ещё больше ускорив своё движение навстречу противнику. Сверкнул алый рубин на зубчатой короне, украшавшей его шлем — мощнейшая ментальная атака, в виде одиночного мощного импульса, что выжег бы разум тому, кто рискнул бы оказаться в этой битве без защиты своего сознаний. Активировался выгравированный на нагруднике рисунок — три пламенных льва рванули дымящимися кометами в атаку на врага. Взволновался воздух, передавая сквозь себя хитросплетения тонких, могущественных заклятий — и львы, настигнутые ими, резко увеличились в несколько раз.

Одного из львов схватил могучий, тоже сотканный из пламени медведь, метнувшийся с тяжелого мехового плаща русского боевого мага. Охваченное Черными Молниями Копьё Простолюдина развеяло второго, третий же столкнулся с защитными чарами, созданными вновь показавшимися Душами. Ментальный же удар… Венец Шуйских на миг ярко сверкнул, тут же погаснув — и на том все было кончено.

Распространяющая вокруг себя испепеляющий жар сабля столкнулась с копьём, заставив обоих противников на миг замереть, меряясь силой. А в следующий миг два воина сошлись в танце стали и магии.

Сыпались огненные искры вперемешку с короткими обрывками Синих и Фиолетовых разрядов, и два волшебника обменивались ударами отчаянными ударами. Аристарх явно спешил, торопясь, пытаясь навязать свой ритм и темп, поскорее подавить противника, но из-за своей поспешности совершал тут и там небольшие огрехи — будь то битва между двумя противниками более низкого уровня, и их схватку на оружии можно было бы считать эталонной… Однако даже с учетом того, что копейщик периодически совершал огрехи, его мастерство было столь велико, что шехзаде Селим все равно с большим трудом сдерживал этот бешеный натиск.

Взаимные размены магическими ударами не слишком меняли общий ход схватки — сильнейшие из чар Личной Магии оба противника растратили ещё в начале сражения, как и большую часть резерва маны, так что сейчас чаще всего в ход шли чары восьмого, изредка девятого ранга… Но последние — исключительной из числа самых слабых для данного уровня.

Где-то в стороне испанский монарх, наконец, сокрушил Дух Пламенного Меча. Впрочем, уничтожить или даже захватить Регалию ему не удалось — понявший, что больше не способен тянуть время Дух втянулся в предмет и тот на сверхзвуковой скорости устремился к своему хозяину.

Бросившийся было следом испанец, ослабивший своё внимание, не сразу ощутил неладное. Ему потребовалось несколько лишних мгновений, чтобы всем своим естеством ощутить чудовищную, невероятную опасность, что дамокловым мечом нависла над его жизнью. Восприятие тут же дало ответ на вопрос о том, откуда исходила угроза — там, в двух десятках километров, Доспех Стихии с Духом Грома, о котором он совсем забыл, списав его со счетов, уже отпустил стрелу, состоящую из Черной Молнии. Молнии совершенно чудовищной по уровню концентрации в ней силы, которая, без сомнений, являлась Сверхчарами. Непонятно, как оказавшимися у творения магии боярина, пусть и усиленного Духом Грома, но рассуждать об этом сейчас не было времени совершенно — потеряв бдительность на секунду, чародей уже безвозвратно упустил возможность маневра. И потому вынужденно применил свои вторые, защитные Сверхчары — Ледяной Кокон.

Удар Стрелы Черной Молнии саркофаг из ярко-синего льда не пережил, лопнув миллионом задорно, ярко сверкнувших осколков. Однако защитные чары все же сделали своё дело — пусть испанца изрядно встряхнуло, пусть из его губ брызнула кипящая кровь, но даже так было очевидно, что он все ещё боеспособен.

Доспех Стихии вместе с Духом Грома истаяли, исчезнув из мира смертных сразу после выстрела, а король продолжил путь — туда, где его союзник держал удар, сдерживая копейщика.

Испанец на лету ударил способностью одного из артефактов и двумя заклинаниями девятого ранга — длинное стальное лезвие без рукояти, сотворенное артефактом, было Заклятием магии Металла, вся сила и особенность которого была в одном — способности пробивать защитные чары. Оно летело первым, намереваясь проложить путь двум другим, более смертоносным ударам.

Первым летело водяное копье около двух метров длиной. Кажущееся простым волшебство несло в себе несколько компонентов — магию Пространства, Гравитацию и Тень. В небольшом на первый взгляд объёме скрывалось более полутора сотен литров жидкости за счет Пространства, Гравитация придавала ещё большие вес и огромную скорость снаряду, магия Теней же должна была зацепиться за врага в момент столкновения и хотя бы на самое кратчайшее мгновение его сковать — в то, что этот удар действительно убьёт русского князя испанец, разумеется, и сам не верил.

Третьим же летела небольшая сфера с кулак размером, оставляющая за собой снежинки и ледяную изморозь в воздухе — магия Льда в чистом виде, чьей задачей было вслед за магией Теней сковать на месте, на этот раз уже надежно, не менее чем на несколько секунд, боярина.

Магия Металла в виде серого лезвия первой настигла Аристарха. Даже не оборачиваясь, боевой маг ощутил, как в прикрывающие его спину барьеры врезается чужое Заклятие, явно специально предназначенное для подобных ситуаций.

Копьё Простолюдина во время очередного выпада впервые за всю схватку показало, наконец, собственные магические способности, дождавшись команды своего хозяина — Белое Пламя, вспыхнувшее на кончике острия, обратилось огромной пламенной сферой, в которой оказался османский чародей.

Стремительно, не оборачиваясь к приближающимся со спины угрозам, князь отвел назад правую руку и между сложенными «козой» пальцами зародился разряд Фиолетовой Молнии, мгновенно выстреливший вверх.

Водяное Копьё и Фиолетовая Молния столкнулись в полусотне метров от Аристарха — и чужие чары, хоть и потеряли около трети своей силы и объема, не поддались контратаке русского князя, продолжив свой полет.

Продолжающий гнать силу двух Живых Оружий, что соединились в Копье Простолюдина, русский боевой маг не успел среагировать. Сжатая, свернутая Пространством и утяжеленная, разогнанная Гравитацией, она ударила с грохотом взрывающегося порохового склада и мощью природного катаклизма.

Ослабленные, почти пробитые первым ударом чары, прикрывавшие спину боярина, смело, будто их и не было. Вода ударила, ломая правую руку и выворачивая плечо, опрокидывая и протаскивая несколько метров Шуйского стремительным, мощным потоком — чтобы секунду спустя сковать и остановить его падение Путами Тени.

Сине-фиолетовые разряды вскипели, пытаясь освободить своего хозяина, но не тут-то было — вода, завихрившись, сформировала кокон вокруг волшебника, в который миг спустя ударила летевшая следом ледяная сфера.

На месте Великого Мага образовался огромный ледяной кристалл полсотни метров высотой и около двух десятков толщиной. То был не просто лед — это было нечто, лежащее далеко за пределами рамок абсолютного нуля, каким его видят законы физики. То был истинно Великий Хлад, то, при чем останавливается не просто движение мельчайших частиц тварного мира — этот холод обращал льдом даже ману…

— Погоди, — бросил запыхавшийся Селим. — Дай прийти в себя. Нужно действовать наверняка, чтобы его доби…

В глубинах кристалла замелькали искры красного, золотого и фиолетового цветов, заставив обоих чародеев напряженно уставиться на заточенного внутри воина.

— Сукин сын… — выдохнул испанец.

— Совместный щит! Принцип Запертого Неба, я ведущий! — отрывисто бросил осман. — Подпираем артефактами! Это его последний выпад!

— Падение Черной Звезды! — раздался хриплый голос русского князя.

Ледяной кристалл треснул, осыпался мелким крошевом и из него ударил поток Синих и Фиолетовых Молний — переплетаясь, смешиваясь воедино они ударили в бирюзовы выпуклый сегментированный щит, выставленный двумя вскинувшими руки Великими Магами. Совместное заклятие девятого ранга, удерживаемое парой чародеев соответствующего уровня, продержалось несколько секунд и рухнуло, но за ним встали сперва один барьер-Заклятье, затем другой, потом третий… На котором продвижение Молний на мгновение встало — после чего меж двух потоков энергии промчалась вперед шаровая Молния Черного цвета. И под её натиском разом рухнули четвертый и пятый — и в ход вынужденно пошли последние козыри. Регалии, подпертые вдобавок сильнейшими защитными чарами самих могучих волшебников.

От соударения третьих Сверхчар Пепла и сильнейших защитных Регалий двух его противников на десятки километров во все стороны разошлись мощнейшие ударные волны. И даже среди той дикой какофонии тысяч больших и малых противоборствующих магических сил, что сошлись сегодня в бою, эхо этого столкновения выделилось выделилось столь же ярко и очевидно, как пылающий костер посреди ночной поляны. Молнии всех семи цветов

Когда буйство магических энергий рассеялось, в небе все так же остались стоять три фигуры. Едва стоящий на платформе из уплотненного воздуха, с опущенным вниз копьем князь Шуйский, с переломанной, демонстрирующей торчащие кости рукой с одной стороны и двумя его оппонентами, перед которыми мерно светился голубоватым мерцанием тонкий ледяной щит. Заклинание девятого ранга, ставшее последним рубежом обороны двух Великих против чудовищного в своей разрушительности удара.

— Вот теперь уже точно всё, — заметил испанец.

Шехзаде Селим промолчал, сосредоточенно перехватывая саблю поудобнее и обращаясь к силам этой древней османской Регалии. По лезвию побежали оранжевые узоры, наливаясь силой Пламени, вокруг закружил ветер в пока ещё осторожном, медленном танце — несмотря ни на что, чародей не собирался терять бдительности.

Длинный черный клинок в руках испанца исходил ледяной дымкой, вокруг чародея крутилось несколько крупных водяных сфер, а доспехи излучали золотистое сияние — несмотря на свое же заявление, расслабляться раньше времени он не намеревался.

Не сговариваясь, оба одновременно ударили по едва дышащему, обессиленному врагу чарами — и тут случилось нечто, не вписывающееся ни в какие рамки даже для них…

— И все? — раздался хриплый, злой голос с той стороны. — Все, что вы можете, парочка импотентов⁈ Вся ваша сила и мощь⁈ Всё, чем вы пытаетесь пугать меня и моих воинов⁈

Оба чародея невольно замерли. Ответ от побежденного, казалось бы, чародея вообще не предполагался, но он прозвучал — и прозвучал всерьез, так, что, никто даже не усомнился, что все вновь зависло в неустойчивом равновесии…

Багровый пузырь окружил воина, вызывая тревогу у обоих Великих, но прежде, чем они успели что-то ответить, русский князь взмахнул сломанной рукой и кости с жутким, ужасным хрустом встали на место. Рваная плоть зажила, мигом срастаясь, да и кости с сухожилиями, венами, мышцами и прочим тоже заживали…

Удары копья, наносимые из последних сил, не могли нанести серьезный урон, да и чары едва стоящего прямо Великого Мага, что уже почти лишился одной из рук, тоже не должны были представлять из себя что-то серьезное.

Но тем не менее рывок чародея на противников и взмах копья заставил врагов перейти к защите. Сабля шехзаде мелькнула в ответном высверке и столкнулась с копьём, во все стороны брызнуло пламя и молнии, но удар меча испанца, пробивший доспех и отшвырнувший чародея далеко вниз и в сторону, заставил его прибегнуть к иным чарам и способам…

Последний удар стоил мне действительно всех сил. И могу без ложной скромности сказать, что мои третьи Сверхчары — это нечто воистину убойное. Никогда прежде у меня не имелось столь разрушительного оружия, не имелось ничего, что способно на подобный ущерб, сравнимый по силе с катастрофой немалых масштабов. Будь у меня в прошлой жизни именно такой набор Сверхчар и такая сила, как нынче — я бы не погиб. Я бы продержался до атаки вражеских Великих, одолел бы их и имел бы силы сбежать от моего бывшего ученика, что пришел за моей жизнью. Но что поделать — прошлого не воротишь и не изменишь…

Моим противникам пришлось сильно выложиться. Настолько, что даже я удивился — множество Личных Чар, Заклятий из артефактов и прочего, в таком количестве, как будто я на них обрушил небеса и землю, весь мир и немного больше, а не исключительно свои навыки в направлении наступательной боевой магии, пусть и уровня Сверхчар.

Мы схлестнулись, и я активировал силу доспехов. Магия Крови, огромное количество силы крови и её же объем, заключенные в доспехи, хлынули по моей воле наружу, образуя защитный кокон из чар, заложенных в броню, и в покалеченную руку. Красная и Зеленая Молнии взялись её исцелять, преодолевая сопротивление могучих вражеских чар девятого ранга, что и покалечили её.

Держать Копье одной рукой и сражаться было очень неудобно. Настолько, что даже я сам считал мои контратаки чем-то бредовым — но мне это было неважно. Ведь сейчас к использованию готовились мои четвертые Сверхчары — самое сложное, неочевидное и неожиданное для врагов оружие. Оружие, которое вряд-ли способен был предугадать хоть кто-то…

Выпад Копьём, вспышка его Белого Пламени, чары плаща, ударившие могучим Заклятием — огромным медведем из рыжего огня, что бросился на второго чародея, напарника османа. Моё уклонение от сабли шехзаде, принять на Кокон Крови его атакующую магию, удержаться чудовищным усилием на месте и контратаковать — огромная пасть из Белого Пламени, сотворенного моим усиленным Копьем Простолюдина, заставил того отступить, уйдя в защиту… А затем я, наконец, использовал то, ради чего вообще обставил бой таким образом:

— Темпоральный Сдвиг!

Глава 13

Потоки Времени закрутились, взвихрились вокруг меня, проматывая минуты прошедшего только что боя. Я крутился, сносимый могучими чарами назад в неумолимом потоке первозданной силы, что стояла у истоков сотворения мира. Сила, в сравнении с которой все прочие, существующие в мироздании, казались мелкими и слабыми, такими, что неспособны были оказать никакого влияния ни на что…

Воистину чудовищная сила. Сила, управлять которой, будучи всего лишь Великим Магом, казалось почти невозможным — лишь сейчас, в этот момент, ощущая всем своим естеством пришедшие в действие фундаментальные законы Бытия, мне удалось осознать, сколь незначительным я был на её фоне, сколь малы и слабы были мои личные возможности в этом вопросе…

— Очнись! — раздался в моей голове яростный рёв Рогарда. — Приди в себя, глупец! Действуй!

Захрипев, зарычав от натуги, я потянул на себя туго натянутые вожжи Сверхчар — истинного шедевра прикладного и теоретического волшебства, сотворённого для меня могучим Вечным. Так, действуй, действуй…

Выдернуть один фрагмент всего сражения. Изменить лишь одно событие, сместив в потоке времени и перенеся в иной момент — всё, что я мог. И я сделал это, переписав саму книгу Бытия в данном моменте!

Как одолеть двух врагов, которые не уступают тебе в опыте, почти не уступают в боевых способностях, обладают значительно большим количеством боевых артефактов, превосходят количеством союзников и контролируют поле боя? Только одним способом — перевернув доску, на которой идёт игра. Действуя вне правил и ожиданий, за пределами вообразимого и возможного в их мировосприятии — и именно это и позволял мне сделать Темпоральный Сдвиг.

Я нарушил причинно-следственную связь, сделав так, что сразу за моими третьими Сверхчарами, на отражение которых у врага ушли почти все ресурсы, полетела Чёрная Стрела. Тот удар, что нанёс мой Доспех Стихий, управляемый Духом Молнии, и который отразил неизвестный мне союзник шехзаде своими Сверхчарами… В новом потоке времени враг впустую истратил свои Сверхчары, ведь тот удар оказался перенесён в другой момент времени.

И сейчас Стрела ударила по последнему слою защитных Заклятий врага. Я сам оказался вновь перемещён в тот момент времени и сейчас стоял, глядя, как моя атака пробивается и достигает моих врагов. Стоял не бездействуя — сила Крови, скопленная доспехом, и Зелёные с Фиолетовыми Молнии вовсю работали над исцелением моих ран, сам же я готовился активировать Кокон Крови. Последнее столкновение обещало выдаться жарким… Но на этот раз мы поменяемся ролями!

Я надеялся, что кто-нибудь из противников дрогнет, оказавшись перед ударом моих Сверхчар. Что один бросит другого и попробует сбежать, подставив союзника в попытке выиграть себе шанс на спасение — и тем самым обречёт их обоих на гибель.

Но, к сожалению, реальность доказала, что я был прав в своей оценке этой парочки — они действительно были очень, очень опытны и умны. И не тратили время на удивление, попытки отпраздновать труса или ещё какие-либо ошибки. Вместо этого они сделали единственное, что имело смысл — совместными силами попробовали принять удар почти не ослабленных Сверхчар.

Я не успел понять до конца, что именно они сделали. Шехзаде, несмотря на то, что времени уже не было, использовал последние свои Сверхчары, но они даже не успели толком проявиться и были раздавлены Чёрной Стрелой. Вспыхнули силой разом с десятка полтора артефактов разной силы — от примитивного в данных обстоятельствах восьмого ранга, даже не уровня Заклятий до Регалий, атакуя, защищая, исцеляя… И, конечно, в такой спешке и хаосе тоже не успели сработать как надо. Но выиграли хоть какие-то доли секунды и ослабили Чёрную Стрелу… Но даже так им пришлось принять удар в лоб.

Там, где стояла пара моих врагов, сейчас правили бал гром с моею Молнией. Семь с половиной секунд чудовищного буйства сошедшей с ума яростной силы, не просто потрескавшей — там самым настоящим образом была разрушена ткань Реальности, породив разлом, уродливую дыру, ведущую в неведомые мне бездны Пространства… И в отличие от обычных шрамов на полотне бытия, эта рана в живой плоти несчастного мира затягиваться будет очень долго. Века, а возможно, и тысячелетия, требуя к себе регулярного повышенного внимания высших чародеев… Мир не был готов к тому, что его сперва ослабят магией Времени, а затем дважды в одно и то же место ударят Чёрной Молнией. Силой, равной которой в чистом разрушении почти не существовало во всём мироздании.

Они пережили мой удар. Потрёпанные, израненные, потрясённые, но тем не менее живые и вполне себе боеспособные, они стремительными росчерками летели вниз и вбок, стремясь сбежать с поля боя — но кто бы им позволил это сделать теперь, верно?

К сожалению, я использовал Темпоральный Сдвиг далеко не идеально — можно было бы, например, использовать не Чёрную Стрелу, а запустить ещё раз Падение Чёрной Звезды — мои третьи Сверхчары были намного могущественнее первых, и удайся мне повторно использовать их, бой был бы уже закончен. Но, к сожалению, я был слишком неопытен в использовании Темпорального Сдвига, к тому же чересчур потрёпан для этого — мне просто не хватило бы сил на это, что я сразу и ощутил. Чем более могущественные чары нужно было перенаправить подобным образом, тем больше требовалось сил. В ход шли, кстати, все виды доступных энергий — от маны до Силы Души.

Просто откатить во времени себя до состояния, когда я был свеж и полон сил, при этом оставив врагов истощёнными… Такое тоже было возможно, но не на данном уровне. Моя аура, Воплощение Магии и качество энергоканалов просто не позволяли мне приложить достаточное для подобного подвига единовременное усилие. На уровне восьми, а то и девяти Сверхчар — может быть, но пока о подобном не имело смысла даже задумываться. Переписывать реальность, касающуюся столкновения в бою Великих Магов, было занятием слишком сложным… А магия Времени зависела от слишком многих переменных. Но когда-нибудь в будущем, если я до него доживу, Темпоральный Сдвиг обещает стать невероятно грозным оружием. И хорошо, что я получил его сейчас, а не позже, когда, по идее, смогу извлечь из него больше пользы — теперь я смогу тренироваться с этими Сверхчарами, приучать свою энергетику к магии Времени и учиться её лучше чувствовать. Но сейчас это всё не имело значения — бой был отнюдь не закончен…

Я рванул наперерез противникам, активируя всю доступную моему Копью мощь. Белое Пламя не просто покрыло оружие — оно целиком обратилось в сжатую до размеров копья горячую плазму, что не обжигала лишь меня. Ткнув в движении по направлению к удирающей парочке, я послал белый луч сжатого до предела пламени.

Взмах чёрного меча союзника шехзаде заблокировал атаку, но лишь частично — при столкновении с клинком луч просто лопнул, рванув в стороны волнами белого пламени. Это сбило им полёт, и я, ни мгновения не колеблясь, нырнул в облако огня — моему обзору и восприятию порождённая моим же артефактом магическая стихия ничуть не мешала.

К этому моменту моя рука, благодаря усилиям моих Молний и тому объёму доступной для использования крови, что имелась в доспехах, пришла в норму, не говоря уж о более мелких ранах. До полного исцеления, конечно, было далековато, но оно мне сейчас и не требовалось — главное, что оставшиеся раны никак не влияли на боеспособность.

Настал тот момент, ради которого я старался беречь силу всех своих маленьких друзей — Душ, обитавших в моём внутреннем мире. Сверху, оттуда, где бушевала схватка джиннов с порождениями Тьмы, к нам начали стремительно спускаться множество явно враждебно настроенных аур — шехзаде, плюнув на исход остальных участков великого сражения, тянул сейчас к себе всех, кого мог. И многие, очень многие отзывались на его зов, плюнув на всё и спеша на выручку Великому Магу.

Сабля сверкнула, отводя удар Копья Простолюдина. С кончика моего оружия вылетел поток пламени, что унёсся в сторону. Длинный чёрный меч ударил в бок, но я даже не стал пытаться уйти от атаки, положившись на крепость доспехов девятого ранга, усиленных Регалией. И не прогадал — броня звякнула, меня чуть отодвинуло в сторону, несмотря на все мои усилия остаться на месте, да и всё.

Тем временем со всех сторон до меня начали доноситься отзвуки множества столкновений. Ярче прочих сияла, подобно небольшому солнцу, аура Фёдора Шуйского — главный Старейшина моего Рода сберёг немало сил, плюс сейчас он активно пользовался артефактами. Разом несколькими защитными, одним непонятным мне и ещё парочка была явно атакующими — активированными, готовыми к использованию в любой миг, но пока не применяемыми.

Вокруг него кипела особенно ожесточённая битва. Надо признать, что бы я там ни таил за пазухой подозрений на его счёт, сегодня и здесь он дрался как лев — один против джинна уровня Великого Мага, пусть и одних Сверхчар, да восьмерых Магов Заклятий. Целая толпа сильных врагов, а Маги были от трёх до шести Заклятий, да ещё и с поддержкой какого-то количества Архимагов… Силён, сволочь, как же силён — в одиночку держаться против такой толпы, да не просто удерживать, сидя в глухой обороне, но ещё и вовсю огрызаться, не давая врагу сосредоточиться на совместной атаке!

Конечно, держался он не в одиночку — с ним вместе действовали Пётр и ещё двое Высших из числа Шуйских, но эта троица, даже слившись со своими Элементалями, была у старшего чародея на подхвате, не более. Колоссальная разница в силе и мастерстве не позволяла им быть в этой схватке чем-то большим, но даже так они брали на себя многие удары ниже ранга Заклятий — их, как и чары девятого ранга в исполнении джинна, Фёдор отражал сам.

Высоко над нами, перекрывая направление, где рати джиннов сошлись в бою с войском Ночи, сияли сотни тысяч огоньков — мои Души сформировали магическое построение и сейчас готовились к схватке с несущимися к ним маридами. В этой битве мои маленькие друзья собирались использовать собственные, столь долго накапливаемые силы, вкупе с полученными от Рогарда чарами и моими Молниями. Победить спускающихся сюда больше тысячи врагов, возглавляемых одиннадцатью сущностями уровня Магов Заклятий и парочкой уровня Великих, они, разумеется, не имели шансов… Но этого от них и не требовалось, а задержать врага они точно сумеют. В конце концов, и оба Великих, и все остальные сильнейшие мариды были очень далеки от пиковой формы, изрядно выложившись в бою.

Где-то на самом краю восприятия дрались Светлая и Тёмный, взяв на себя троих врагов уровня Магов Заклятий…

Невдалеке от меня во все стороны ударила могучая волна чистой магии Пламени, и я, разменявшись с парочкой своих противников магическими ударами, на краткий миг уделил чуть больше внимания на происходящее.

Ярослава Шуйская использовала свой коронный приём, свой особый и редкий дар — призвав Элементаля, слилась с ним. Не так, как это делают все остальные, соединившись во временном симбиозе частью аур и энергетики для взаимного усиления, а полностью, целиком.

Огромная огненная воительница, вооружённая мечом из чистой, яркой синей плазмы, напирала в одиночку на Мага шести Заклятий, в свите которого было двое ифритов, марид да парочка человеческих волшебников седьмых рангов, и, несмотря на то что сама была лишь на уровне трёх Заклятий, вполне себе теснила всю шестёрку. И даже порождения стихии огня, одни из её любимых детей — ифриты старались не попасть под удар использующей родную им силу волшебницы.

А где, интересно, Алёна? Надеюсь, с ней ничего…

Потоки овеществлённого Хлада, оказавшись вокруг меня и приняв форму тысяч хрупких с виду цветков, заставили меня выкинуть все лишние мысли из головы. Враги, не сумев сбежать и призвав к себе на помощь всех, кого могли, решили идти до конца, сделав ставку на этот последний бой. И чем дольше я буду здесь возиться, тем больше риск потерять кого-то из своих близких, да и не собирались они давать мне спокойно прохлаждаться.

Их главной надеждой было дождаться, когда подмога пробьётся, моей — успеть покончить с ними раньше. По идее, им бы сосредоточиться на одной лишь обороне… Но они эту мою мысль не разделяли — и потому мне пришлось спешно отвечать на вражескую Личную Магию своей собственной.

Десятки маленьких Фиолетовых шаровых Молний прыснули от меня во все стороны. Вражеские цветки начали распускаться, обращая довольно приличный кусок пространства в зону, приближенную к абсолютному нулю. Я ощутил, как буквально сам ток магических энергий замедляется, как не то что тело — чары и аура всё хуже поддаются контролю, и поспешил активировать свой ответ.

Шаровые молнии лопнули, выплёскивая из себя многочисленные тонкие разряды, что устремились во все стороны, переплетаясь друг с другом и жаля бесчисленные цветы. Полностью разрушить вражескую Личную Магию мне, разумеется, не удалось, но около тридцати процентов цветочного великолепия оказалось выведено из строя, разом ослабив давление враждебных чар на целую треть — а дальше в ход пошла сила Медвежьего Плаща — Регалии Шуйских, чья магия использовала стихию-антагонист той, с которой я столкнулся.

Небольшой огненный вихрь, взревев, с гудением уничтожил окружающую меня чужую стихию. Не теряя времени, я рванул вперёд, на сближение с парочкой противников. Вокруг них мерцал и переливался разными цветами могущественный защитный барьер — чары девятого ранга, сплетённые усталым, израненным шехзаде загодя.

Красные Молнии охватили меня целиком, и за спиной распахнулись Жёлтые Крылья. Копьё покрылось сплошным ковром Синих Молний, формируя очередное моё Личное Заклятие.

— Удар Грома и Молнии!

Я был слишком вымотан и истощён этой схваткой. Настолько, что для быстрого использования далеко не сильнейших из своих Личных Чар вынужден был прибегать к акустическим подкреплениям магии. Не ради того, чтобы быстрее применить, не ради лишних пары процентов мощности или ещё чего — а просто ради того, чтобы усталая аура выдержала нагрузку, перенапряжённые манаканалы исторгли нужную силу, а резерв маны сумел выплюнуть нужное её количество достаточно быстро. В общем, потому, что без этого чары девятого ранга могли уже и не сложиться…

Длинный язык ветвистой Синей Молнии вырвался из Копья, когда до вражеского барьера оставалось не больше метра. Разряд чистой, закалённой в горниле моего Воплощения Магии ярости самих небес ударил в чужой барьер, заставив тот затрепетать — но не пробив. Однако не успели враги порадоваться своему успеху, как в место соприкосновения молнии и мерцающей пелены ударил второй слой атаки — сжатые, сфокусированные разряды грома, магии Звука, коей я в последние год-полтора пренебрегал, показали себя как надо. Барьер лопнул, открывая мне путь к врагам…

Второй Великий Маг, вообще-то, имел в своих закромах ещё одни Сверхчары… И будь ситуация иной, вполне возможно, он бы меня ими прикончил — но сейчас неизвестный враг даже не думал пытаться пустить в ход свой главный, ультимативный козырь.

Это не было хитрым планом или попыткой выгадать более удачный момент. Нет, всё было куда проще и вместе с тем хуже для него — пропущенный удар, моя Чёрная Стрела, хоть и была ослаблена ими, хоть и пришлась потом на дорогую броню-Регалии, но всё же была Сверхчарами. Моя атака повредила их ауры слишком сильно, слишком глубоко, чтобы он имел даже самый крохотный шанс применить свою сильнейшую способность. Ибо помимо многочисленных плюсов, эта способность имела и некоторые ограничения. И главным среди них была нагрузка на всю энергетику в целом, которую несло их использование. Нагрузку, которую он сейчас был неспособен выдержать — вернее, его аура.

Копьё, меч и сабля начали свой финальный танец. Танец смерти, схватку, в которой уже не было места зрелищным, сотрясающим небесный свод боевым заклятиям, не было пафоса громких слов, не было предложений сдаться или попыток сбежать — мы все понимали, что дело зашло слишком далеко. И слишком сладким, слишком близким каждому из нас казался повисший у нас перед носом плод — победа… Победа, которая определит исход всей кампании.

Единственное, чего у нас с ними оставалось много, это Силы Души. Остальное же… Маны и эфира оставались крохи, меньше десятой доли резерва, почти все артефакты были истощены, сильнейшие приёмы давно использованы — и теперь мы бились скорее как какие-то чудовищно мощные и хорошо снаряжённые воины-гвардейцы, нежели маги.

Чёрный меч во время очередного удара внезапно удлинился, лезвие стало втрое шире — припасённое врагом Заклятие магии Металла сработало, на один-единственный удар подняв разрушительную силу и, кажется, способность к пробитию материальных преград до невероятного уровня. Я, планировавший принять удар меча на самую прочную часть брони, грудь, слишком поздно сообразил, что меня провели, усыпив бдительность, и лишь слегка отклонил корпус в сторону, но этого было недостаточно.

Лезвие пробило доспех и погрузилось мне в грудь сантиметров на семь правее сердца. Я скрипнул зубами и активировал последние оставшиеся у меня артефактные чары — Кокон Крови. Лезвие замерло в моём теле, несмотря на попытки врага продолжить движение и вдоль рассечь мне грудную клетку. Погаденько, но…

Копьё Простолюдина провернулось в руке и, вспыхнув на кончике сияющим белым пламенем, ударило прямо в шлем. В этот удар я вложил всю силу, что только мог — и острие, пробив уже изрядно уставший и побитый шлем, вошло через забрало прямо в лицо врага.

Короткая белая вспышка — и обмякшее тело Великого Мага, выпустив из враз обессилевших пальцев рукоять меча, устремилось к далёкой земле.

Шехзаде Селим пытался сопротивляться. Он боролся до конца, с мужеством яростного, обречённого отчаяния, уйдя в глухую защиту — но в одиночку у него не имелось ни единого шанса. Даже с пронзённой грудью я был в лучшем состоянии, чем страдающий от обширных повреждений ауры и физического тела Великий Маг. И немудрено — он-то пережил удар Сверхчар в лицо, а я всего лишь удар меча, усиленного обычным Заклятием, к тому же нанёсший урон в основном физическому телу…

Глава 14

— Потому я считаю своим долгом заявить, что так продолжать нельзя. Мой Император, что нам делать? — задал мучающий всех присутствующих вопрос генерал Воронов.

В императорском шатре, разбитом посреди одного из бесчисленных безымянных лесов вдоль всей линии бесконечного фронта, царила напряжённая тишина. Генерал-полковник Антон Воронов озвучил то, на что не решались куда более именитые, могущественные, знатные и приближённые к повелителю Российской Империи персоны, опасаясь монаршьего недовольства.

Ведь вопрос сей прозвучал не в пустоту, не просто так и не в попытках выказать подобострастное преклонение перед разумом правителя. Нет, вопросу предшествовал вполне себе предметный доклад, в котором прямолинейный вояка без всяких экивоков указывал на проблемы, стоящие перед армией, приводил своё видение причин тех или иных провалов и сложностей и без стеснения указывал на тех, кто, по его мнению, к этой ситуации привёл. И в числе последних он не побоялся указать и самого Николая Третьего, выделив и обосновав те его решения, кои, по мысли Воронова, оказались провальными.

И теперь многие из присутствующих мысленно хоронили чрезмерно самоуверенного, по их мнению, вояку, который позволил себе явно больше того, что мог вынести. За последние полгода все успели убедиться, что их владыка не только не является безответственным самовлюблённым нигилистом, ничего не смыслящим ни в управлении Империей, ни тем более в военном искусстве — более того, что Николай оказался человеком хитрым, решительным и циничным, так он оказался ещё и сверхмогущественным чародеем, который, помимо прочего, успел совершенно незаметно вырастить преданных лично ему весьма могущественных чародеев. Причём весьма в немалом количестве, часть из которых возглавляла мощнейшие, но до поры практически незаметные Великие Рода, а также имел личные войска огромной силы, выучки и немалой численности… И всё это он сумел создать так, что никто — никто! — не заподозрил ничего за все те десятилетия, что Император занимался сбором этих сил.

— Итак, — прервал затянувшееся молчание государь, с загадочной улыбкой оглядывая присутствующих. — Наш доблестный генерал только что озвучил весьма занятный доклад. Все ли присутствующие согласны с высказанными им доводами? Не стесняйтесь, господа — всё же у нас военный совет, и мнение столь опытных в воинском деле людей для меня весьма ценно.

И вновь ответом служила лишь тишина. Присутствующие обменивались осторожными взглядами, но на большее не решались не то что шёпотом, но даже телепатически. Некоторые из присутствующих были Магами Заклятий, да… Но в большинстве своём — начальных ступеней этого ранга. Сильнейший из них был Магом трёх Заклятий, тогда как большинство присутствующих были Высшими и Архимагами, причём последних было около семидесяти процентов.

Учитывая могущество Императора как мага, в котором успели убедиться все его подданные на деле, когда несколько раз самодержец лично принимал участие в сражениях, они небезосновательно полагали, что тому под силу перехватить чужую мыслеречь даже не слишком сильных или искусных Магов Заклятий — ведь одной из граней способностей Николая Третьего была магия Разума. В этом они тоже имели возможность убедиться, когда Император лично взломал разум пленённого британского Мага Заклятий…

И тем удивительнее был тот факт, что сам Воронов был всего лишь Старшим Магистром, причём даже не из Великого Рода. Так, один из Старейшин всего-навсего дворянского Рода даже не первой, а второй категории, из тех, чьи члены, даже самые видные, обычно и формируют большую часть служилого сословия, продолжая, в отличие от своих более богатых и знатных товарищей, следовать изначальной цели, ради которой дворянство вообще создавалось. Рода первой категории следовали этим идеям уже в меньшей степени, предпочитая концентрировать свои силы на семейных структурах, не говоря уж о Великих Родах…

Воронов был честным служакой. И учитывая порядки, принятые в обществе, поднялся очень высоко для своего ранга — обычно Старшие Магистры не могли рассчитывать ни на что большее, чем генерал-майор. Он и был им ещё несколько лет назад, командуя пехотным полком в Костромской губернии, но затем отправился вместе с генерал-аншефом Добрыкиным, приняв участие в Дальневосточной кампании и показав себя с лучшей стороны. Вернувшись, отправился с генералом Солдатовым в короткий и неудачный поход, закончившийся разгромом, гибелью командующего и пленением великого князя Михаила Николаевича, младшего сына Императора. Однако и тут он сумел проявить себя как весьма толковый офицер — командуя на тот момент уже дивизией (его успехи на Дальнем Востоке не остались незамеченными) сумел, вовремя осознав, что битва проиграна, вывести свою дивизию из сражения. Более того, собрав вокруг себя осколки разбитых подразделений имперской армии, в том числе и почти четыре десятка пилотируемых големов разных классов и пять артиллерийских батарей, увести эти силы в относительном порядке, отразив несколько наскоков преследователей.

Так он и стал генерал-лейтенантом и командующим корпусом, уже в этом звании вступив в противостояние русского Императора и британского кронпринца. И уже тут дослужился до генерал-полковника, буквально месяц назад получив новое звание и семнадцатую армию под своё командование. Предыдущий её командир, Маг Заклятий в аналогичном звании, Уваров Павел Александрович, Глава Великого Рода, проиграл сражение и понёс значительные потери, не став слушать советов назначенного ему начальником штаба армии Воронова. Впрочем, обвинить его в чём-либо и тем более как-то наказать не представлялось возможным — Павел Александрович и сам сложил голову в том сражении…

— Виталий Георгиевич, скажите же нам, что подсказывают вам опыт и разум? — не дождавшись добровольцев, взял инициативу в свои руки Император.

Невысокий, полноватый мужчина в богато украшенном мундире генерал-полковника кашлянул в кулак и бросил досадливый взгляд на Воронова — бучу поднял этот худородный выскочка-слабосилок, так как он, Старейшина одного из Великих Родов, недавно взявший, благодаря зелью Императора, ранг Мага Заклятий, оказался втянут в намечающийся скандал⁈

Однако медлить с ответом или, тем паче, как-то выражать Императору своё нежелание участвовать в данном обсуждении он, конечно, не рискнул.

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Императорское Величество, — поклонился он государю. — Но вы, право же, переоцениваете мои способности. Однако если уж говорить… Господин Воронов, конечно, многое сказал по делу, однако же ничего сам не предложил. Никаких конкретных мер, как исправить те или иные ошибки и недочёты, о которых он столь подробно сейчас рассказывал. А ведь всё это мы и сами знаем — да и нехитрое это дело, постфактум, с высоты уже случившегося рассуждать о правильности или ошибочности тех или иных решений. Принятых зачастую в ситуациях, когда времени детально прорабатывать и продумывать действия не имелось времени и меры приходилось принимать сразу и на месте, сообразно моменту и ситуации в данный конкретный момент.

Чародей на несколько мгновений прервался, но Император лишь поощрительно улыбался, никак не комментируя сказанное. Воронов тоже оставался совершенно невозмутим, безо всякого интереса глядя на своего визави.

— Так что я пока не понимаю, что здесь вообще комментировать? — продолжил он. — Да, проблемы есть. Да, обстановка на поле боя пока складывается не лучшим для нас образом. Однако всё далеко не так мрачно, как рисует нам генерал, а с некоторыми из его слов я и вовсе никак не могу согласиться. Например, с его оценкой недавнего контрудара шестой и одиннадцатой армий — да, мы понесли некоторые потери, но куда без них? Это война! Но зато были отбиты плацдармы, на которых враг накапливал силы для удара во фланг шестой армии и рассылал отряды диверсантов!

Эта операция была предпринята с прямой санкции самого Императора, и Воронов раскритиковал это решение, заявив, что достигнутые успехи совершенно не стоили понесённых потерь и затраченных материальных ресурсов. Вот за это-то и решил уцепиться Виталий Георгиевич, решивший всё же не ограничиваться нейтральными высказываниями и повернуть разговор против самого Воронова. Ведь едва ли государю могла понравиться критика его решений, верно? И пусть чародей не понимал, почему государь не поставил наглеца на место сразу и самолично, решив вместо этого сперва поинтересоваться мнением присутствующих, но какое ему до этого дело?

Поощрительно улыбнувшись, Император вновь перевёл взгляд на Воронова, что всё так же невозмутимо молчал, даже не думая вступать в спор.

— Впрочем, господа, есть одно обстоятельство, которое наш доблестный генерал, видимо, в силу своей скромности забыл упомянуть, — заговорил Николай Третий. — Как вы знаете, месяц назад семнадцатая армия потерпела серьёзное поражение и оказалась сильно потеснена с занимаемых позиций. Принявший командование Евгений Викторович, не имея под рукой ни единого Высшего или Мага Заклятий, оказавшись против более чем трёхкратно превосходящего его противника, сумел провести ряд манёвров, увлекая за собой демонов и бриттов, вынудивших врага зайти слишком глубоко, потеряв связь с основными силами и упустить возможность развить свой успех.

— Этого я действительно не знал, государь, — Виталий Георгиевич мысленно выругался, поняв, что поторопился с выводами. — К сожалению, в последние две недели на нашем участке фронта выдались горячие деньки, и я был слишком занят своими непосредственными обязанностями как боевой маг.

— Понимаю, — кивнул Император и вновь обратился к Воронову. — Итак, генерал, мне представляется, что ваш вопрос, адресованный ко мне… У вас имеется свой ответ на него, верно?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — решительно ответил тот. — Если позволите, я готов его изложить.

— Позволяю, генерал, позволяю, — усмешка Императора стала ещё шире, когда он взглянул на Виталия Георгиевича, а затем и на всех остальных присутствующих в шатре офицеров. — Более того, настаиваю на этом!

Прямо на полу, заняв всё свободное пространство, появилась невероятно искусная иллюзия, изображающая из себя карту зоны боевых действий протяжённостью в три с половиной сотни километров. Тот участок, за который, собственно, и отвечали войска, чьи офицеры собрались в шатре Императора на совет.

— Итак, предлагаю следующее…

Четырёхчасовой совет закончился буквально десять минут назад, и сейчас Император и его наследник находились в шатре лишь вдвоём. Данный шатёр был одним из двух десятков, раскиданных вдоль всей линии боевых действий, и они, вообще-то, в первую очередь служили вовсе не резиденциями российского государя, это была лишь побочная их функция.

На самом деле каждый из этих шатров был сложнейшим комплексом артефактов, основным назначением которых являлось обеспечение возможности мгновенно перемещаться в пространстве группам сильных чародеев, игнорируя любые ограничения, блокировки и помехи, что использовали враги.

За прошедшие месяцы эта сеть тайных пространственных врат множество раз выручала имперскую армию. Да, пропускная способность сети была не идеальна, и таким образом быстро перемещать большие массы войск было невозможно — порталы были ограничены диаметром в четыре метра. Что также исключало возможность отправлять подобным образом крупную технику, но даже так — иметь возможность в критический момент отправить на нужные участки фронта по группе Магов Заклятий и Высших, подкреплённых Архимагами, была бесценна. Не говоря уж о возможности отправить куда надо необходимые ресурсы, пусть и тоже в пределах разумного. Алхимия, артефакты, зачарованные снаряды высших рангов, отправка ключевых чародеев прямиком в основную ставку Императора, где находился, как в самом защищённом месте, госпиталь для чародеев в рангах от Старшего Магистра и выше… В общем, они были одним из ключевых элементов тактики имперской армии. И потому охранные системы у каждого из них были воистину на высоте — даже офицеры, что бывали здесь, не знали дороги.

Император, который и был изготовителем этих двух десятков шедевров, рассудил — лучшей защитой для его творений станут не мощнейшие барьеры и купола, а секретность. Статическую защиту достаточно сильные враги всё равно пробьют — без возможности подпитки от мощных, правильно зачарованных Источников Магии такие объекты всерьёз не защитить.

Другое дело скрытность — даже понимая, что у русских имеется некий способ почти мгновенно перебрасывать ударные группы, враги до сих пор не смогли с этим ничего поделать. Ибо целый каскад взаимодополняющих чар, привязанных к шатрам духов с соответствующими способностями и регулярно обновляемых благословений высших иерархов Священного Синода весьма надёжно берёгли шатры-порталы. Как и ментальная магия, которой по высочайшему повелению не сопротивлялись все, кто их посещал, позволяя стирать память о местоположении данных объектов…

— Отец, ты уверен, что это хорошее решение? — поинтересовался цесаревич Алексей. — Нет, я понимаю — в отличие от большинства наших генералов, Воронов действительно прекрасный тактик и стратег, но его ранг… Боюсь, эта ноша не по его плечу.

— Если оставить всё как есть — то да, — согласился Император. — Всего лишь Старший Магистр, да ещё из второсортного Рода, никакого моего указа не будет достаточно, чтобы эти спесивые индюки по-настоящему ему подчинились… Будут саботировать по мелочам, игнорировать везде, где смогут, действовать на своё усмотрение при каждом удобном случае. Не по-крупному, и ни в коем случае не нарушая прямых приказов, но война дело такое — иной раз и малейшая оплошность и промедление могут дорого обойтись. Не исключено, что они своими выходками вообще бы к полному провалу на своём участке пришли бы.

— Ну, так далеко бы дело, наверное, не зашло, — усомнился Алексей. — Всё же от этого зависят и их жизни тоже, и доводить дело до крайности они не рискнут. Одно дело пакостить по мелочи, мешать ещё сильнее выслужиться и отличиться, и совсем другое…

— Сын мой, ты всё ещё опасно недооцениваешь проблемы, которые могут принести склоки мелких самолюбий, людские спесь и гордыня, — усмехнулся Николай. — Все самые страшные неудачи разумных проистекают именно через это. Никто ведь изначально не думает, что их мелкие подлости приведут к катастрофе. Подумаешь, отправился в указанную точку на полчаса позже… Задержался с докладом на часок… Отступил чуть раньше необходимого, опоздал с помощью не слишком сильно… А потом эти недоумки сами не поймут, как так вышло, что их разгромили в хвост и в гриву. Сколько раз я видел подобное — не сосчитать!

Вопреки тщательно выстроенному образу не слишком далёкого, под стать отцу юноши-повесы, цесаревич был отнюдь не глуп. В отличие от младшего брата Михаила, Алексею доставалась толика отцовского внимания, тот занимался обучением сына — во многих аспектах. Поначалу это касалось в основном магии, но последние полтора года Николай начал учить сына и другим вещам — умению управлять людьми, разбираться в их характерах, плести интриги, даже экономике и политике. Причём последние два пункта… Цесаревич знал, что его отец реинкарнатор, и потому привык не удивляться тому, что знания Императора были будто из другой, гораздо более развитой эпохи. Однако каждый раз, когда он задумывался над тем, как могли развиваться события, если бы его отец действительно полноценно, на всю катушку занимался тем, чем положено монарху — управлял своим государством…

По всем прикидкам выходило, что Россия сейчас не то что не столкнулась бы с поставившим её на грань выживания кризисом, напротив — велика вероятность, что это Империя сейчас активно занималась бы экспансией, додавливая, а то и уже додавив почти всю континентальную Европу и примериваясь, с какого бы конца половчее взяться за Англию. При исходных данных Российской Империи, сильнейшей и богатейшей державы мира, да плюс истинных способностях Николая Третьего иначе быть просто не могло бы. Никто из противников просто не успел бы достаточно окрепнуть, чтобы представлять серьёзную угрозу Российской Империи, не говоря уж о том, что русский царь абсолютно точно использовал бы золотой принцип — разделяй и властвуй, не позволяя сколотить против себя полновесных коалиций, как сейчас…

Но Император был занят совершенно другими делами. Даже обучение учеников, создание параллельных, тайных военизированных структур и всё прочее, наличием чего он совсем недавно огорошил всю Империю, не было его тем делом, которому он отдавал большую часть сил и времени.

Эту истину цесаревич начал осознавать совсем недавно, буквально последние несколько месяцев. А вот что именно отнимало львиную долю сил и времени отца все эти десятилетия Алексей доподлинно не ведал — на в ответ прямые вопросы тот лишь загадочно улыбался и уходил от ответа.

Внезапно от Императора пошла лёгкая рябь эфира — цесаревич, будучи пока лишь Архимагом, не мог пользоваться этой загадочной энергией, но благодаря обучению у отца уже вполне мог её ощущать не хуже начинающего Высшего Мага. Благодаря этому в момент достижения восьмого ранга ему не придётся тратить время на обучение использованию эфира, да и контроль с объёмом данной энергии у него будут процентов на сорок выше и больше, чем положено…

В общем, цесаревич чётко ощутил волну эфира и даже сумел в самых общих чертах понять, что это было — откуда-то издалека Императору Всероссийскому только что пришло сложнейшее шифрованное сообщение. Пришло напрямую и в тот же миг, как отправитель послал его — у Алексея невольно пробежали мурашки по спине от осознания, сколь сложная то была задача. Незаметно, через тысячи километров, отправить запечатанное в эфир послание — это очень сложно. Даже просто сформировать его, без отправки, задача, с которой большинство Магов Заклятий никогда не справится, ибо тут важно мастерство в управлении эфиром, а не грубая сила.

Подобное послание было ценно тем, что было не просто слепком с памяти чародея, пославшего его — всё было куда сложнее. Слепок памяти нёс лишь то, что видел и ощущал тот, у кого он взят — эфирная же запись сохраняла всё в полной мере, со всеми колебаниями энергий, что происходили в момент записи, вне зависимости от того, ощущал ли их наблюдатель. И, соответственно, таким образом Император мог получить максимум информации от просмотра сообщения…

— Великолепно, — улыбнулся Николай, открывая глаза спустя несколько минут тишины. — Отличные новости, сын мой!

Хрустнув шеей, монарх протянул руку и к нему откуда-то из глубин шатра прилетела пыльная, запечатанная деревянной пробкой бутыль, мягко опустившись прямо в руку. Ещё миг — и прямо перед ним в воздухе повисли два изящных бокала из тонкого хрусталя, сотворённых Великим Магом почти незаметным усилием мысли.

— Аристарх, теперь уже князь Шуйский, полчаса назад в битве двое против одного прикончил османского шехзаде и, предположительно, испанского короля, — объявил Николай, разливая вино по бокалам. — Держи, за такую викторию мы просто обязаны выпить!

Цесаревич, чокнувшись, отпил из своего бокала терпкое красное вино.

— Это, конечно, хорошо, — осторожно заметил наследник престола. — А что с Шуйским?

— Достиг уровня четырёх Сверхчар, выжил, отделавшись тяжёлыми, но не критическими ранениями, — ответил его отец. — Он сейчас истощён, ему предстоит как минимум несколько недель восстанавливаться. Само сражение ещё не закончилось, но к моменту победы Шуйского баланс начал всё сильнее смещаться в нашу сторону — парень вынудил Селима отозвать часть сил с самого ответственного направления к себе на помощь. В итоге и себя не спас, и шансов на победу себя лишил. Там сейчас к битве ещё мои наблюдатели присоединиться — Толя, Женя и Тарас плюс их подчинённые.

Анатолий Васнецов, Маг тринадцати Заклятий, Евгения Сидоренко, Маг восьми Заклятий, и Тарас Радищев — семи Заклятий. Цесаревич знал эту троицу, особенно их предводителя — Васнецов был не просто рядовым последователем и учеником Императора, а одним из сильнейших и влиятельнейших среди них. Возможно, даже сильнейшим — ведь он был чистым боевым магом, натасканным именно на бой, и обычно отправлялся на те задания, где риск был наиболее высок. К тому же помимо своих личных навыков, он был экипирован в лучшие из имевшихся артефактов. По сути, его комплект магических предметов по совокупной мощи почти не уступал полному набору Регалий какого-нибудь Великого Боряского Рода. Возможно, не из первой пятёрки, но всё же…

— Отец, эти трое, особенно Васнецов, нам и здесь нужны, — заметил Алексей. — Зачем было отправлять нашего лучшего воина туда? Или… Он там, чтобы добить Шуйского? Момент-то действительно отличный — почти всю возможную пользу мы от него уже получили.

— Нет, — удивил сына Император.

— Почему? — растерялся тот. — Или ты хочешь, чтобы он помог нам здесь, против Генриха и подошедших к нему французских подкреплений? Да, его помощь будет не лишней, но… Если он переживёт войну, то станет прямой угрозой нашей власти! Даже с учётом того, что ты сильнее — на его стороне Вечный! Ты же сам рассказывал…

— Сын мой, поверь — когда придёт время, ты всё поймёшь, — усмехнулся Николай Третий. — Шуйского мы пальцем не тронем. Так нужно.

Глава 15

С небес одно за другим рухнули два тела. Не первые и, видят боги и демоны, тем паче отнюдь и далеко не последние в этот переполненный кровью, смертью и болью день… вернее, ночь.

Но падение этих двух ознаменовало собой самое главное — то, за кем останется победа в этом затянувшемся конфликте. Самое чудовищное, кровопролитное и разрушительное сражение из всех, что знал на данный момент этот мир, бой, в котором помимо многих миллионов людей, чудовищ, духов различных форм и природы сошлись в схватке ещё и те, кого доселе не бывало под этим небом — чародеи девятого ранга…

Трое Великих, каждый из которых был в своё время и в своём мире живой легендой, воплощением мощи и мастерства искусства разрушения, схлестнулись в беспощадном противостоянии, поставив на кон всё, что имели — и двое из них пали безвозвратно, а третий завис в сходящих с ума от буйства магических энергий и ошмётков бесчисленных мощнейших заклятий небесах.

Он стоял, устало согнувшись и тяжело дыша. Великолепные доспехи, достойные мага его ранга, были разбиты, посечены, пробиты во многих местах, шлем куда-то запропастился в горячке боя, длинные чёрные волосы свисали в беспорядке грязными, слипшимися от крови и пота лохмами.

Молодое лицо выражало крайнюю степень усталости. Кровил протянувшийся через лицо длинный шрам, оставленный саблей шехзаде, исходила багровым паром рана на груди, подаренная клинком испанского короля — даже Зелёные Молнии, несмотря на всю свою целительную силу, были не в состоянии исцелить эти травмы полностью. Во всяком случае не сейчас, когда он так устал, а остатки энергии и чар побеждённых врагов всё ещё были свежи, активно мешая попыткам самовосстановления…

Выживший Великий Маг простоял так с десяток секунд. Из его рта вырывалось тяжёлое, горячее дыхание, тут же обращаясь облаками пара, копьё, на которое он опирался, будто древний старец на посох, то и дело озарялось неяркими вспышками белых искр. Упором пятке волшебного оружия служил затвердевший по воле чародея до крепости утоптанной земли воздух — несмотря на всё буйство сил вокруг, в радиусе нескольких метров от усталого воителя ничто не решалось противиться его воле…

— Ха… аха-ха-ха… аха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Хриплый, каркающий, неприятный смех родился в пробитой груди победителя. Поднялся по глотке, прокатился по языку и вырвался из распахнутого, оскаленного рта. Запрокинулась назад голова, открывая небу, с которого внезапно хлынул самый настоящий ливень. В светящихся ярким, яростным ультрамарином глазах плясало самое настоящее безумие — безумие человека, что прошёлся по самому краю, успев одним глазом заглянуть за ту грань, где начинается долина смертной тени, успев смириться с тем, что вот-вот туда отправится и всё равно пошедшем до конца, отринув сомнения.

Он не позволял себе перед битвой думать о том, что в этот раз всё действительно может кончиться для него гибелью. Не задумывался об этом и уже вступив в бой, сосредоточившись лишь на битве. У него был план, и он ему следовал — это всё, о чём должен думать воин в бою, если хочет победить и выжить… Или хотя бы не погибнуть зря.

Аристарх хохотал весело, от всей души, от всего своего сердца. Хохотал, ощущая, как вся его могучая Сила Души, которую он столь старательно экономил в этом бою, позволяя врагу безнаказанно бить ею по себе, не контратакуя в ответ, лишь защищаясь самым минимум возможного, вырывается наружу могучим незримым ураганом.

Она растекалась полноводными реками во все стороны. Будто рябь на гладкой поверхности пруда, расходящаяся от брошенного в него камня… Хотя в этом случае это было похоже скорее на гигантские цунами, вызванные падением метеорита в океан — и без того сильно выделявшийся даже на фоне гениальнейших Великих Магов своим объёмом этой энергии, он сейчас, сам того не замечая, стремительно обретал всё больший её объём. Столь огромный, что постепенно она охватывала всё поле боя, протянувшееся почти на две сотни километров во всех направлениях.

Подобной эйфории от того, что сумел выжить в битве, Пепел не испытывал уже очень, очень давно… Собственно, ещё с тех времён, когда никто и не думал давать ему этого прозвища, со времён молодости первой жизни, когда он лишился своей семьи. Причём совсем не так, как это отражали его фальшивые воспоминания — никаких вампиров и никакой схватки в небольшом городишке, после которого он якобы и получил это прозвище, не было. Не было и второй версии, которая пришла к нему с возвращением на ранг Великого Мага…

Нет, он и прежде испытывал радость от победы над сильным врагом. И, разумеется, от факта собственного выживания при этом тоже — но то, что он ощущал сейчас, было чем-то большим, чем-то иным. Звериной, сумасшедшей радостью пещерного человека, что сошёлся в схватке с внезапно вылезшим из ниоткуда медведем — сошёлся и победил, отделавшись ранами. Достаточно тяжёлыми, но не смертельными и даже не сделавшими его инвалидом.

Он не понимал, в чём дело, да и не задумывался сейчас об этом. А вот молча стоящий во внутреннем мире чародея Рогард лишь загадочно и печально улыбался, не беспокоя своего… ну, пусть будет носителя, хотя это слово было очень далеко от того, чтобы описать истинную природу их связи. Но истину Аристарху пока что было знать слишком рано — он в любом случае всё узнает, и очень скоро, но не сейчас. А пока пусть радуется…

Рогард, в отличие от Аристарха, понимал причину радости своего товарища. Он ведь был не просто Вечным Воителем, он был ещё и человеком — со всеми присущими им слабостями и привязанностями.

Изменения в Пепле копились давно, просто происходили они постепенно, плавно и незаметно для самого чародея. Да, он был разумным с тремя веками жизненного опыта, пусть во многом и довольно однобокого, и без сомнения сам бы всё понял и осознал, как только выкроил бы хотя бы несколько месяцев покоя… Вот только у него просто не имелось этого самого времени — стоило ему только раскрыться этому миру, как чародею, и едва ли не с первого же дня испытания, приключения, проблемы и порой даже самые настоящие катастрофы посыпались на него как из рога изобилия. У него просто не имелось возможности сесть и как следует взглянуть на себя со стороны хоть в чём-то, что не касалось войны и боевых возможностей. И даже такие редкие, бесценные минуты хотя бы относительного покоя ничего не меняли — ведь их было столь ничтожно мало, что они все без остатка уходили на то, чтобы побыть со своими близкими хотя бы чуть-чуть…

Изменения копятся постепенно, но реализуются они всегда скачкообразно. И сейчас боевой маг, пройдя по самому краю пропасти, ощущал на себе действие этого хитрого правила жизни. На самом деле причина была проста и очевидна любому другому человеку — он был рад, что выжил сам и, если верить его ощущениям, все ещё были живы все его близкие… По той причине, что дорожил ими сильнее, чем готов был признаться даже себе.

У него ведь не имелось близких большую часть прошлой и первые восемнадцать лет этой жизни. И потому он был сейчас так рад — и большей частью вырвавшейся Силы Души воздействовал в первую очередь на их противников.

Он был рад, что живы они. Рад, что жив он сам, что после этой битвы они смогут сесть за общий стол в пиршественном зале и обмыть победу, устроить тризну по погибшим и воздать почести живым и мёртвым героям. Рад, что где-то там, под сердцем его возлюбленная жена носит в себе две новые жизни, которые продолжат их Род. И что сегодня он в очередной раз вырвал у жестоко швыряющей его из огня да в полымя судьбы право дожить до того дня, когда небеса этого мира услышат их первый крик.

Такие привычные, понятные миллиардам людей чувства и мысли, от которых он так давно отвык… И та радость, что он сейчас испытывал — как же она отличалась от привычной ему! От того свирепого торжества жестокого воина, взявшего верх над сильным врагом и ликующего подтверждению своего превосходства — в силе, удачливости, уме и главной его гордостью, магическим искусством!

Хотя, надо признать, эти чувства он тоже — просто они не были, как это у него обычно бывало, доминирующими.

Однако принять и осознать всё это здесь и сейчас усталый, едва удерживающийся от того, чтобы отправиться в беспамятство разум был не в состоянии. И потому он, словно зверь, словно дикое, свирепое животное сосредоточился на той, привычной и понятной радости.

— В**БАЛ Я ВАС!!! — разнеслось по волнам Силы Души хриплый, полный злобного торжества голос. — В**БАЛ, С-СУКИ МЕРЗКИЕ!!!

Тот факт, что те, о ком он говорил, были уже мертвы и не могли его слышать, чародея ничуть не волновал — он кричал это не для них, а для себя. Кричал, ревел зверем лишь с одной целью — вернуть себя к привычному ощущению мира и жизни.

Разумеется, столь сильная личность, как Пепел, ни за что не поддался бы эмоциям и уж точно не стал бы орать матом на всё поле боя, точно берсерк, обожравшийся мухоморной настойки. Но то в обычных обстоятельствах — сейчас же вырвавшаяся, резко возросшая в результате победы Сила Души обостряла, выводила на пик все эмоции и переживания своего хозяина. И не подозревавший о том, что подобное вообще возможно, Аристарх не то что не пытался взять всё под контроль — он попросту не осознавал, что что-то идёт не так.

Печально вздохнувший в его внутреннем мире Рогард лишь безмолвно покачал головой. Подумав, он решительно повернулся к изрядно побледневшему, истончившемуся Воплощению Магии. Поколебавшись несколько секунд, Вечный отбросил сомнения и решительно прикоснулся к потоку могущественных Молний.

— С учётом всех обстоятельств, такое слабое вмешательство Законы Творца точно проигнорируют…

Он не делился силой с Аристархом и уж тем более не перехватывал над ним контроль, как в бою с Тёмным Пантеоном. Он всего лишь аккуратно, используя по большому счёту лишь собственные умения Пепла касательно магии Силы Души, придал бессмысленно, почти бесполезно расходуемой энергии форму, направление и цель.

И она обрушилась на всех, до кого дотянулась. Враги теряли твёрдость духа, начинали сомневаться в себе и своих силах, колебаться… Нет, не то чтобы они все вдруг превратились в перепуганных, разбегающихся с воплями неудержимого ужаса ничтожествами — на подобной силы воздействие, особенно с учётом количества противников, не хватило бы Силы Души и пятерых таких Пеплов…

То было тонкое, почти неощутимое воздействие. Однако упало оно на весьма благодатную почву — Аристарх своим воплем-воздействием через Силу Души поставил в известность всех участников сражения о том, что предводители армий вторжения мертвы.

Там, где враг в ином случае стоял бы до конца, он теперь отступал и обращался в бегство, стремясь спасти свою жизнь — хотя если бы не поддался панике, то понимал бы, что выжить шансов гораздо больше, если держать строй и продолжать борьбу.

Там, где османы наступали, решительно тесня русских, они теперь начинали постепенно замедляться, осторожничать — а кое-где и вовсе переходить из наступления в оборону, упуская инициативу и давая врагу шанс отступить и перегруппироваться вместо того, чтобы уничтожить их.

Это действовало не на всех, конечно. Ведь мало того, что целей было слишком много, так Рогард ещё и предпочёл направить основные усилия на тех врагов, что были наиболее уязвимы конкретно против этой силы. На призванных существ — в данном случае на джиннов.

На бесплотных пришельцев из иных слоёв бытия эта сила действовала куда лучше. Сам Аристарх не сумел бы ею действовать против энергетических сущностей даже с пятой частью той эффективности, что демонстрировал Рогард — у него не имелось ни навыков, ни знаний, ни достаточного мастерства в этом разделе магии. А вот у Вечного во всём этом недостатка не имелось…

Сильнейшие из джиннов и в целом немалая их доля были связаны с павшим шехзаде Селимом — в основном не напрямую, а через ритуалы призыва, проведённые его подчинёнными. И сейчас, с его гибелью, срок их пребывания в этом мире сократился до нескольких часов — однако даже этого времени хватило бы, чтобы успеть натворить немало бед.

Несмотря на личную победу Аристарха, само сражение османы всё ещё могли выиграть, чтобы ни думал по этому поводу Император. Правда, если бы при этом им не удалось прикончить Пепла, то победа была бы довольно бессмысленной — они слишком много потеряли сегодня, чтобы иметь возможность дать оставшимися силами отпор в новом генеральном сражении войскам, с которыми будет Аристарх. Уже через несколько часов все джинны уровня Великих покинут этот мир — и не сумеют вернуться в полной силе до тех пор, пока не появится новый мастер призыва этих существ, достигший ранга Великого Мага… А уж в таких количествах — не раньше, чем он достигнет мастерства погибшего шехзаде-реинкарнатора.

Но победить они ещё могли. И потому Рогард делал всё, чтобы эту вероятность свести к абсолютному минимуму — подвластная ему энергия Аристарха воздействовала не напрямую на джиннов, а на те их нити сложнейших, тончайших чар, что позволяли им чувствовать себя в материальном мире достаточно свободно и комфортно, чтобы полноценно сражаться.

Это было возможно только с теми, кто был тесно связан именно с шехзаде — и только потому, что он был уже мёртв. Из-за этого часть этих чар уязвима к постороннему воздействию, если его осуществлял истинный виртуоз — а Рогард, как и всякий Вечный, был более чем достоин им зваться. До уровня Абсолюта во всех типах волшебства уж точно… Аристарх пришёл в себя уже через минуту после того, как его загадочный покровитель взялся управлять Силой Души, но предусмотрительно решил не вмешиваться, сосредоточившись на наблюдении — такую возможность почерпнуть бесценные знания, да ещё и в той области, в которой он никогда силён не был, ни один уважающий себя маг никогда не упустил бы.

Действия Рогарда быстро принесли свои плоды. Уже спустя меньше чем через полчаса часть джиннов начала чувствовать, как их силы истончаются, а Законы Творца всё сильнее начинают давить на них, ограничивая доступный уровень чар, маны и даже возможность продолжать оставаться здесь…

Большинство джиннов уровня Великих и Магов Заклятий из тех, что ещё уцелели, почти разом вдруг пришли к выводу, что ловить в этой ставшей вдруг неприветливой реальности им стало совсем нечего.

Как только сильнейшие из них начали в спешке покидать реальность, разрывая ослабевшие контракты и договоры, что вынуждали их быть верными данным обещаниям и отрабатывать полученную загодя плату. Да, это имело для них определённые последствия — травмы, притом серьёзные, что ещё долго не заживут, из-за которых они значительно ослабнут и рискуют потерять многое, включая даже своё бытие, уступив тем из своих родичей, что никуда не лезли и подобного ущерба не получали… Но даже это не останавливало большую часть тех, кому хватало сил пережить разрыв магической печати и не стать при этом совсем уж беспомощным инвалидом. Всё же сии нематериальные сущности мало чем отличались от смертных в своём стремлении выжить — при выборе между сильно пострадать, пытаясь позорно удрать, с риском по возвращении лишиться жизни, или остаться и умереть, пусть и героем, но гарантированно, большинство выбирало первый вариант.

Основное количество беглецов было из числа бившихся тех, кто сражался на земле — там была личная мини-армия шехзаде, тогда как призванные в небеса были коллективным творением множества османских чародеев. Среди них шехзаде отвечал только за пребывание в тварном мире тех из них, чья сила была на уровне Великих. И они, собственно, тоже принялись ретироваться…

Такое предательство самых верных и надёжных союзников стало последней каплей — османские наземные части повсеместно начали спешно отступать, пытаясь успеть оказаться как можно дальше, пока те из джиннов, что не имели возможности пойти против печатей, вместе с оставшимися ручными чудовищами вольно или невольно выигрывали им время.

Тем временем Сила Души Аристарха иссякла почти полностью, и Рогард прекратил свои манипуляции. Аристарх, почувствовав это, тут же полетел вниз — к двум телам, что стали были его законными трофеями, которыми он ни с кем не собирался делиться…

Глава 16

— Ваше состояние, Аристарх Николаевич, оставляет желать лучшего, — заявил целитель, убирая с усталым вздохом в сторону артефакт в виде амулета из огромного, с куриное яйцо бриллианта в оправе из белого золота. — Почти половина каналов маны в крайне тяжёлом состоянии, в ауре несколько крупных прорех, повреждения поверхности оболочки самой души и трещины в источнике магии. И это не говоря уже о том, что у вас проще перечислить те части тела и внутренние органы, что остались хотя бы в относительно удовлетворительном состоянии, чем повреждённые.

Вздохнув, чародей пожевал губами, в сомнении бросив взгляд на свой артефакт. Магический предмет был Регалией, причём одного из редчайших типов — предназначенной для медицинского анализа магов высших рангов. И не только для анализа, это в целом был крайне полезный инструмент в правильных руках, помогающий проводить тончайшие и сложнейшие манипуляции с энергетикой пациентов.

Принадлежало сие чудо боярскому Великому Роду — Глухарёвым. Правда, последние лет двести сей Род Великим постепенно считать перестали — последний их Маг Заклятий умер четыре столетия назад. Ещё целых два века они по праву считались Великим Родом, но постепенно, в течение двухсот лет они утратили сей статус. Без Мага Заклятий можно быть Великим Родом… Но не бесконечно — постепенно конкуренты начинают потихоньку теснить и лишать влияния. Да, вы всё ещё сильны, у вас всё ещё есть ресурсы, гвардия, дружина, может быть, даже линкор, а то и не один во владении, но…

Одной из главных опасностей, которую представляет из себя чародей этой ступени, является даже не столько то, что он способен сотворить на поле боя — это как раз наименьшая угроза, если столкновение между двумя Великими Родами. Главное — что такой чародей может сотворить с землями противника.

Это города-миллионники Империи имеют защитные системы и гарнизоны такой мощи, что им об одиночках, даже такой силы, можно было не переживать… Особенно если учесть количество знати, что проживало в подобных местах, и которая, случись что, без колебаний встала бы на защиту города. Хотя даже это не было панацеей, как показала в своё время пятёрка ублюдков, оставивших в руинах Александровск… Да, они были не одни, и да, у них на руках было множество артефактов плюс эффект неожиданности, который они реализовали на все сто двадцать процентов, ну так и речь идёт не о рядовом миллионнике, а о третьем по значимости городе Империи, верно? Хорошо хоть с Москвой и Петроградом подобный номер невозможен в принципе — эти два города были защищены на несколько порядков лучше даже Александровска…

Но всё это касается лишь подобных городов общеимперского значения. А вот небольшие городки и даже вполне себе города средней руки, в которых обычно располагались производственные мастерские и фабрики, которые имелись у любого Великого Рода, подобным уровнем защиты похвастать не могли. Как и разного рода шахты, плантации особых, магических растений, рудники… Всё это, конечно, тоже отнюдь не стояло беззащитным — но подобных объектов у фамилии, удостоенной статуса Великой, имелось множество. И обеспечить на каждом из них защиту, способную уберечь хотя бы от Архимагов, не говоря уж о Магах Заклятий, никаких средств бы не хватило.

И потому в случае конфликта, достаточно серьёзного, чтобы в ход пошли вообще все силы, более слабая сторона могла просто пойти в разнос — запереться основными силами в самых укреплённых крепостях и замках, пока сильнейший чародей Рода устраивает рейд по чувствительным тылам врага. И поди лови его — это не крупный отряд и даже не огромный линкор, одиночку отследить сложно… Именно потому Великие Рода крайне редко воевали между собой — и поэтому же большинство из тех, у кого Маги Заклятий переставали появляться на длительный срок, со временем теряли сей статус. Не все, но большинство — исключения составляли только самые мощные, древние Рода, имевшие мощнейший фундамент. Обычно боярские, разумеется…

Но у Глухарёвых была слегка иная ситуация. Сей Род никогда не отличался высокими боевыми возможностями — они всегда были целителями. Именно это сделало их со временем Великими — свои лекари, конечно, имелись у каждого действительно сильного и старого Рода, но то были, скажем прямо, средние, в лучшем случае — неплохие специалисты. А вот Глухарёвы, которые сосредоточились исключительно на лекарском деле, были чуть ли не лучшими в Империи. И именно к ним шли с тяжёлыми травмами, к ним посылали обучаться талантливых целителей другие Рода, у них заказывали целительные артефакты и самую лучшую лечебную алхимию…

Вот только когда они лишились своего Мага Заклятий, у них автоматически исчезла возможность изготавливать свои лучшие предметы и зелья восьмого ранга, а также лечить по-настоящему сложные повреждения у чародеев высшего ранга. Кое-что они всё ещё могли, конечно, и это позволяло им быть на положении одного из самых видных Родов первой категории, но связи и влияние на самую верхушку чародейского мира постепенно исчезли. Хотя бы потому, что без Мага Заклятий толком использовать свои Регалии они не могли.

И вот теперь, спустя четыре века, у них вновь был чародей этого ранга. Благодаря Фёдору Шуйскому — одним из первых, кому он помог с ритуалом Изменения Сути, или пересадки сердца, если говорить проще, был Глава Глухарёвых. Что неудивительно, учитывая уже начинавшую к тому моменту разгораться Мировую Войну…

И вот теперь моим исцелением пытался заниматься Маг Двух Заклятий Семён Глухарёв. Битва за Ставрополь завершилась пять дней назад, и под самый её конец, когда я уже опустился за своими трофеями в виде тел пары погибших Великих, меня всё-таки зацепили. Причём весьма недурно — первое вражеское Заклятие, полностью истратив вложенные в него силы, пробило защитные чары моих Душ, изрядно потрёпанные предыдущими ударами, а второе устремилось в возникшую прореху.

Как ни иронично, это была молния. Протянувшийся с высоты более десятка километров разряд белого цвета был несколько десятков метров толщиной и нёс в себе сил достаточно, чтобы прикончить меня мгновенно, учитывая моё состояние. Я не успевал защититься, да и, положа руку на сердце — не хватило бы у меня сейчас сил отбиться.

Выручили Регалии Шуйских, в который уже раз. Активировались чары медвежьего плаща — вокруг меня возник кокон из синего пламени, продержавшийся добрых шесть секунд, за которые я попытался собраться с силами и сплести Зеркало Осенних Льдов, средненькие защитные чары восьмого ранга, ибо на что-то серьёзнее я был уже не способен.

И даже его мне не удалось сотворить. Аура болезненно сжалась, по каналам маны словно раскалённая лава потекла, отдача от сорвавшихся чар поставила меня на колени — и затем молния обрушилась на меня, вышибая сознание…

Когда я очнулся в первый раз, выяснилось, что я провел без сознания трое суток. И выжил я практически чудом — успевшая вовремя заметить угрозу Алёна, наплевав на свою незаконченную схватку, рванула ко мне, поплатившись за это парой средней тяжести ран. Девушка успела почти вовремя — вражеское Заклятие терзало меня меньше трети секунды, прежде чем она встала между мной и тем, что должно было меня убить. Так я и оказался спасён…

Все эти дни мной занимался лично князь Глухарёв и его помощники — двое Архимагов и шестеро Старших Магистров, вместе составлявшие лучшую команду целителей из возможных. Я был на особом положении, так что лечили меня действительно на славу, тут не поспоришь.

После первого пробуждения я вновь отключился спустя всего полчаса, и второй раз пришёл в себя только минут сорок назад. Глухарёв как раз закончил очередной сеанс лечения и вновь провел анализ моего организма и сейчас делился наблюдениями.

— Вас крайне сложно лечить, сударь, — продолжил он. — К сожалению, для меня вы попросту слишком сильны. Как и ваши враги, что и нанесли немалую часть ваших ран — остаточная энергия их силы и заклинаний поддаются мне с огромным трудом и очень медленно, а ваша энергетическая система сложнее всего, что мне доводилось видеть, и тоже сопротивляется воздействию. Тем не менее, за минувшие пять дней нам удалось разобраться с самыми серьёзными повреждениями. Кризис преодолён, но вам нужно ещё хотя бы несколько недель максимального покоя. И главное — никакой магии выше четвёртого ранга!

— Сердечно благодарю за ваши труды, князь, — улыбнулся я. — Не смею вас больше задерживать. Я ваш должник, дорогой друг.

Едва лишь группа целителей покинула мои покои, как я ощутил волну магии, что надежно отрезала нас от внешнего мира. Колдовал Пётр — впрочем, кому ещё, как не главе Службы Безопасности Рода, заботиться о том, чтобы никто посторонний не грел уши во время нашего общения.

Вокруг моей кровати собрались Алёна, Пётр и Тёмный. Причём Алёна была здесь и во время моего прошлого пробуждения, только в компании Светлой и Пети. Похоже, моя любовница вообще не отходила от меня, охраняя меня всё это время.

— Как ты себя чувствуешь, Ари? — присела на край кровати девушка, аккуратно взяв мою руку в свои ладошки. — Может, нужно достать что-то особое для скорейшего восстановления?

— Нет, — улыбнулся я ей. — Глухарёв и его люди, хоть и слабоваты, но справляются лучше, чем это сделала бы любая известная мне алхимия. Впрочем, главное он уже сделал — не дал мне умереть от ран в первые дни и подлатал достаточно, чтобы я пришёл в себя. Дальше я уже и сам справлюсь за дня два-три Зелёной Молнией. Лучше расскажите, как идут дела.

— Османы отступают повсюду, — подал голос Пётр. — После разгрома основной их группировки и потери шехзаде они потеряли всякую волю к сопротивлению. Многие аристократы, особенно сильные чародеи, бросают раненых, большую часть обоза и рядовых бойцов, унося ноги с лучшими из подчинённых и самым ценным имуществом. По нашим прикидкам из тех, кто сейчас рвётся обратно к кораблям, уйти сумеет при самом лучшем для них раскладе около трети от общего числа. Правда, это будут в основном лучшие из них, но даже так — это конец.

— Если бы у нас была возможность прямо сейчас отправиться в погоню, у них бы тут вообще вся армия осталась, — усмехнулся Тёмный. — Удрать сумели бы лишь маги высоких рангов, и то не все…

Но ни о какой погоне всеми силами речи даже не шло. После той мясорубки, что пережила наша армия под стенами города, одних только раненых разной степени тяжести было почти две трети списочного состава войска. Особенно поредели ряды имперских полков, но и остальным досталось изрядно. А ещё мы потеряли почти сорок процентов флота, шестерых Магов Заклятий, одиннадцать Высших Магов и больше пятидесяти Архимагов. А уж ранеными… В общем, победа досталась нам громадной ценой. Радует только то, что турки потеряли гораздо, гораздо больше нас — пятнадцать Магов Заклятий и двадцать четыре Высших Мага и более сотни Архимагов. И это только подтвержденные потери, по факту их и того больше.

М-да… У меня не сразу уложилась в голове главная мысль, что вытекала из полученной информации, но когда это наконец произошло…

— Это получается, что Османская Империя в плане военной мощи вылетает из числа Великих Держав? — присвистнул я. — Сонма джиннов больше нет, почти семьдесят пять процентов армии тоже уже можно смело записывать в безвозвратные потери, треть Магов Заклятий и Высших тоже трупы, почти все их сильные Рода обескровлены, большая часть воздушного флота, артиллерии, артефактов и прочего — либо уничтожено, либо в наших руках… Они никогда не бывали ослаблены так, как сейчас.

Впрочем, всё это в данный момент не имело никакого значения. Главным было как можно скорее исцелиться и восстановить силы, и именно этим я и занялся.

Зелёная Молния, даже усиленная до предела и действующая в паре со столь же усиленной Фиолетовой, которая методично и аккуратно вычищала все остатки чужих сил в моём организме прежде, чем Зелёная начинала исцелять. Так я и провозился несколько суток, почти ни на что не отвлекаясь…

А тем временем далеко, за многие тысячи километров от места, где совсем недавно случилось самое громкое в истории Империи торжество русского оружия, разворачивались не менее судьбоносные для России и мира события.

Там, в таёжных лесах, две армии хитрыми маневрами, резкими уколами внезапных нападений небольших, но весьма зубастых отрядов из сильных боевых магов, ударов чарами стратегического калибра, тактическими и стратегическими ухищрениями противоборствующие стороны старались выгрызть себе максимальное преимущество, не решаясь вступить в генеральное сражение.

Бодрое поначалу наступление британцев, что пришли на помощь гордым, но изрядно потрёпанным самураям, едва не закончилось для русских войск полным окружением и разгромом — однако вовремя прибывшие подкрепления из Александровской губернии заставили врага разжать когти с почти загнанных в угол армий Империи. Закалённые в боях, успевшие отдохнуть и восстановить силы имперские полки, дворянские ополчения и новые вассалы Империи и лично Второго Императора — нолдийцы с их сорсами не то чтобы оказались для британцев и японцев совсем уж неожиданным сюрпризом — разведка врага не дремала и ела свой хлеб не зря — но вот скорость, с которой пришли передовые, элитные боевые группы во главе с сильнейшими магами и лучшими воздушными судами врага удивили весьма неприятно.

Спешившие разделаться с ослабленными длительной кампанией, скудным снабжением и тем разорением, что устроили сперва самураи, а затем китайцы в самых густонаселённых, прибрежных районах Дальнего Востока войсками, враги чрезмерно растянули собственные коммуникации. Да и войска были чересчур разрознены, раскиданы на значительных расстояниях в попытке успеть до прихода помощи из глубинных регионов Империи завершить разгром противника…

В общем, захватчики решили не рисковать и действовать осторожнее. К сожалению, сил Второго Императора тоже было недостаточно для одного решительного удара по врагу. Владивосток вновь оказался в сплошном кольце осады, блокированный и с моря, и с суши.

В таком же положении оказались в схожем положении — английский флот надежно блокировал порты Империи, но вот с земли… Скажем так, слишком уж больших сил на осады и штурмы на второстепенных направлениях враги выделить не могли.

Основная группа армий была сосредоточена и развёрнута в сторону имперских войск под началом Второго Императора — враги понимали, что если они попробуют сосредоточить действительно много сил именно на взятии прибрежных городов, то имперцы тут же ударят им в тыл.

Сэр Артур, герцог Нортумберленд, один из пэров Британской Империи и Глава Великого Рода Фицрой, считался одним из сильнейших чародеев Оловянных Островов и лучшим полководцем. Маг четырнадцати Заклятий, лучший гидромант государства и весьма расчетливый, хладнокровный и принципиальный чародей, страстно ненавидящий Российскую Империю и всё, что с ней было хоть как-то связано. Об истинной причине этой ненависти мало кто знал, история, стоящая за ней, случилась в пору юности Фицроя, тогда ещё никакого не Главы и даже не Наследника, а лишь третьего сына — более двух веков назад… Но, если верить передающимся шёпотом и по большому секрету слухам, гуляющим между высшей британской аристократией, в деле были замешаны некая красотка, один из достаточно высокородных членов Императорского Рода Романовых и игра в столь любимый на островах покер, в которой тридцатилетний магический гений Великого Рода проигрался в пух и перья. Настолько, что у него не нашлось и близко достаточных средств для оплаты возникшего долга. И даже для герцогского Рода Фицроев, коему пришлось возмещать образовавшиеся перед представителем Романовых финансовые обязательства сумма оказалась весьма чувствительной…

А вот чего не знал никто, кроме самых близких для Артура людей, так это тот факт, что вместе с ненавистью за тот позор и годы опалы, последовавшей за этими событиями, он испытывал и неуместное, казалось бы, чувство благодарности. Ибо как он сам признавал — именно желание восстановить доброе имя, вернуть уважение родственников и, если повезёт, однажды отомстить тому наглому выскочке-русскому послужили для него той самой мотивацией, что со временем вознесла его на самые вершины власти и магического могущества. Без этого огня он бы, возможно, просто стал бы очередным Старейшиной в ранге Мага, причём отнюдь не уровня четырнадцати Заклятий…

Вместо этого Артур Фицрой наращивал силу, обрастал связями, водил эскадры судов под своим каперским флагом грабить и выжигать морские караваны и прибрежные города врагов Британии. И, вернувшись домой спустя двадцать пять лет, обладал огромным, особенно для личной собственности одного человека, состоянием, двадцатью крупными и средними военно-морскими судами, несколькими признавшими его власть городами на побережье Африки и небольшим, но густонаселённым архипелагом, воздушным крейсером и пятью эсминцами…

А самое главное — с верными лично ему подчинёнными, которые отчётливо осознавали, что их будущее целиком и полностью зависит от того, чего сумеет добиться в метрополии их господин. Пара Архимагов и семеро Старших Магистров вкупе с более чем полусотней Младших Магистров и Мастеров, большая часть из которых была привлечена им со стороны, своим вхождением в Род изрядно его усилив, наглядно демонстрировали — Артур Фицрой обладал необходимыми лидеру Великого Рода качествами.

А потому уже через шесть лет по возвращению стало окончательно ясно — несмотря на то, что его старший брат тоже достиг ранга Мага Заклятий и по праву первородства должен был наследовать отцу, герцогская корона достанется младшему из братьев. Тот за прошедшие года подмял под себя большую часть старейшин, окончательно интегрировал своих людей, трое из которых и сами со временем вошли в Совет Рода… И Генри Фицрой со своими сторонниками постепенно оказались в меньшинстве, проиграв битву за влияние.

И когда их отец объявил свое решение о смене наследника, старый и уже дряхлеющий герцог Роберт Фицрой Нортумберлендский, поглядел на угрюмого Генри и обратился к сыну.

— Знаешь, почему я лишил тебя права продолжить мило дело, наше дело — правление, — тяжело сказал он. — Не потому, что ты не смог ничего противопоставить брату. Не потому даже за все те десятилетия, что ты был здесь, а он в море, не смог превратить это место в свою крепость. Нет, даже это всё я мог простить — это просто ошибки, пусть и грубые, поднатаскаем… Но когда ты молча принял поражение, без боя отдав то, что твоё по праву! Ты слаб духом, а вот этого я уже принять не могу.

И вот теперь он Маг четырнадцати Заклятий, глава одного из трех самых могущественных Великих Родов Британии — а ведь когда он принял бразды правления, Род был в самом низу иерархии Великих Родов…

И сейчас он, возглавляя огромную армию, на земле Романовых. А там, в семидесяти километрах, стоят укрепленным лагерем русские — вернее, основное их войско. Это были не единственные крупные лагеря противоборствующих сторон — линия своеобразного фронта растянулась на три сотни километров. Полтора десятка лагерей, фортифицированные в рекордные сроки — странные существа, невиданные ранее рогатые гуманоиды на летающих замках, крепостях и даже отдельных башнях, строили с чудовищной скоростью.

— Когда ваши ритуалы будут готовы? — обратился Артур к стоящему перед ним чародею.

Демонолог, Маг шести Заклятий, угодливо улыбнулся на вопрос герцога. Впрочем, Артур уже и забыл, когда его можно было обмануть при помощи лицедейства. Он насквозь видел скрывающееся за лицемерной улыбкой недовольство, вызванное тем фактом, что он, могущественный маг самого важного и могущественного раздела волшебства в Британии, да и, как искренне считали сами адепты этого направления чародейства, во всём мире — демонологии Инферно.

А тут давно забывший о том, что им может кто-то командовать Ричард Дурсль, был вынужден подчиняться какому-то стихийнику! Это бесило чародея, а ещё больше его бесил тот факт, что сделать ничего герцогу не мог. Не потому, что тот был назначен лично королевой командующим их флотом и всеми силами данной группировки. Нет, не это его останавливало… И даже не тот факт, что он являлся Главой Великого Рода, который просто из принципа вырезал бы как самого чародея, так и всех, кто ему дорог — и им бы вполне себе хватило на это сил…

Демонологи… Эта ветвь чародейства давала быстрый рост и большую силу, хоть и дорогой ценой. Среди минусов такого развития было то, что все демонологи как один обладали скверным, склочным и мстительным характером. А ещё плохо контролировали свой дурной нрав и могли за любую мелочь сорваться на окружающих.

Но было кое-что, что они всё же уважали — и герцог Нортумберлендский обладал тем единственным, что они признавали. А именно — личной силой. С теми, кто гарантированно мог их размазать, демонологи всегда становились покладистыми и даже проявляли вежливость. А герцог был сильнее почти любого демонолога страны — уступал он лишь кронпринцу. Но это не считалось — всё же тот был реинкарнатором…

А ещё Артур Фицрой действительно мог применить силу против того, кто рискнет ему дерзить или уклоняться от выполнения его приказов. Собственно, Магов Заклятий демонологов изначально было десятеро. Но рискнувший послать герцога туда, где никогда не светит солнце, Маг уже десятый день в руках тёмных целителей, медленно восстанавливается. И пролежит так ещё дня три, а то и четыре…

Артур впечатлил всех. Демонолог знал, что его слова и отказ выполнять приказ адмирал не спустит ему с рук. И потому был готов, успев сотворить весь комплекс своих защитных чар и вызвав Заклятием могущественного демона себе в помощь… Маг пяти Заклятий и демон примерно четырёх были сокрушены буквально двумя ударами. Мелькнула сабля в руке герцога, наискось рассекая воздух перед ним — и мгновение спустя открылось нечто вроде портала, из которого ударило настоящее стихийное бедствие. Длинный, высоко поднявшийся и узкий столб воды обрушился вниз — и пару секунд спустя защитные барьеры затрещали. Каким-то образом удар этого заклинания восьмого ранга, пусть и пиковое, сумело продемонстрировать ударную мощь, сопоставимую со слабым Заклятием.

А затем Артур сделал второй и последний ход в этом бою, поставив в нем точку. Занятый удержанием защиты демонолог не имел возможности прибегнуть к Заклятиям, и адмирал нанес второй удар.

Вокруг поднялись огромные волны, кольцом охватывая защищающихся и обрушиваясь на них. Демонолог и демон оказались в огромной водяной сфере — а затем Артур просто начал уплотнять воду и увеличивать давление. Не прошло и минуты и чудовищное давление, куда более мощное, чем в самой глубокой точке мирового океана, в конце концов сделало своё дело — и если бы герцог не остановил свой натиск вовремя, чародей бы погиб.

Он разобрался со своим оппонентом играючи, буквально походя. Не используя артефактов, алхимии, Заклятий и при этом ограничившись лишь двумя заклинаниями. И призванный демон ничем не сумел помочь своему контрактору… После этого любители пообщаться с адскими тварями сильно умерили гонор.

— У нас почти всё готово, сэр Фицрой, — ответил Ричард. — Не хватает лишь одного, но ключевого элемента.

— Какого?

— Дополнительные жертвы, — изогнулись в змеиной усмешке губы демонолога. — Нужны Старшие Магистры и Архимаги — тридцать шесть первых и шесть вторых. Убитых правильно, исподволь и нужными ритуальными предметами. В общем, прикончить в бою мага нужного уровня и посвятить эту победу кому-то из великих Лордов Инферно, дабы это посчитали жертвой, хоть и неполноценной, не выйдет. Нужны пленники, а где их взять — совершенно не ясно…

— Насколько я помню, вы были снабжены всем необходимым человеческим ресурсом, причём даже с запасом, — сузил глаза герцог. — Так каким образом вышло так, что вы сейчас просите у меня высших магов в таком количестве, что их хватило бы на укомплектование почти двух пехотных корпусов?

— Потому что рассчитывавшие энергоёмкость ритуала идиоты допустили грубейшую ошибку, — они составляли его с расчетом на четыре единицы по шкале Харбора, как было по нашим данным ещё три года назад. Но сейчас в потоках энергии мира в этой его части уровень — семь единиц! Не знаю, как русские этого добились, но здесь теперь намного сложнее открывать любые проходы в Инферно и тяжелее удерживать в нашей реальности наших союзников. А так же…

Шкала Харбора была мерилом количества разлитых в окружающей среде так энергий светлого спектра — от силы языческих богов данной направленности и Источников Магии Света до силы самих Небес, или Эдема.

— Жертвы приносить нужно обязательно здесь, у вас? — перебил его герцог.

— Что?

Ричард Дурсль на несколько секунд растерянно умолк, но затем, собравшись и подумав, всё же ответил:

— Нет, не обязательно. Можно расширить зону охвата нашего ритуального круга, а также отколоть часть адринов и раздать их тем, кто будет заниматься этим делом. Они послужат связующим звеном для души и жизненной, магической и духовной силы. Но зачем? Какой в этом смысл? Если есть возможность пленить нужных нам магов, то не проще ли и безопасней довезти их до лагеря, и уже тут…

— У русских прекрасная система сканирующих и сигнальных чар, настроенная в том числе и на обнаружение магов высших рангов. Нет, Архимаги и выше из числа тех, кто специализируются на диверсиях, разведке и прочем… Но их слишком мало, — пояснил адмирал.

Да и вообще — похищать магов шестого и седьмого ранга из военного лагеря, причём живыми и даже почти невредимыми… Затея сильно на любителя — столь сильные маги в процессе попытки их пленения живыми и вывести из лагеря незамеченными… Нет. В той части лагеря, где проживало высшее командование и старшие офицеры вместе с сильнейшими магами, всегда стояли лучшие чары и системы артефактов — никому не улыбалось, чтобы всякие ассасины и прочая шушера имела возможность во сне перерезать глотки лучшим из лучших.

— Мы добудем все необходимое в землях Цинь. Возможно, даже с запасом — вам, как я понимаю, лишнее мясо не помешает, — сказал Артур. — Мы снимем часть наших сил с осады городов, с ними пойдут трое ваших коллег ранга Магов и четверо Магов… иных специализаций. Плюс с ними отправятся семеро высших демонов и половина войск наших инфернальных друзей.

Стоявший всё это молчаливой тенью граф Бэрримор, Маг Заклятий и Глава Великого Рода, а также давний друг и союзник герцога, впервые за весь разговор подал голос:

— Не перебор ли это, Артур? — сверкнул глазами Дурсль, подозрительно уставившись на своего начальника. — Это чуть больше четверти всех наших сил, даже скорее треть — услав их, мы лишаемся стратегического преимущества.

— У нас итак его нет, этого преимущества, — пожал плечами Фицрой. — Демоны на этих землях потеряли почти треть своих сил, многие рядовые твари вообще потеряли боеспособность. Толку от них сейчас немного — я бы вообще отправил в Цинь их всех, но кое-какая польза от них всё же может быть, так что часть оставим.

— Какая именно польза? — сверкнул глазами Дурсль, подозрительно уставившись на своего начальника.

— Послужат в качестве пушечного мяса в случае, если русские рискнут напасть, — не стал скрывать своих намерений маг. — На что-то толковое способны лишь твари выше третьего ранга — а это около десяти процентов от общей массы. Так пусть принесут хоть какую-то пользу, выиграв нам время.

— Это наши союзники! — повысив голос, шагнул вперед Ричард. — Союз с ними заключал сам кронпринц Генрих, и он…

— Кронпринца здесь нет, — холодно перебил его Артур. — Но даже если бы был — он бы полностью одобрил мой план.

— Да что ты говоришь? — зло оскалился тёмный маг. — Ты не забыл, что именно он сильнейший демонолог мира и тот, кто поделился с нами этими знаниями? Тот, из-за кого Инферно протянуло нам руку помощи?

— Скорее когтистую лапу, — усмехнулся один из нескольких генералов, что присутствовали при разговоре.

Ричард бросил полный даже не угрозы, а обещания расправиться с наглецом самым жестоким образом, но английский генерал, пожилой, много повидавший чародей в ранге Архимага и не подумал пугаться или хотя бы отводить взгляд. И это взбесило чернокнижника так, что скрежет сжатых на миг зубов был слышен на добрую сотню метров вокруг.

Он внезапно ощутил, что былая вседозволенность, которой пользовались он и его коллеги, когда могли за малейший косой взгляд едва ли не вывернуть наизнанку любого, не боясь последствий, сегодня закончилась окончательно.

Потому что в тот миг, когда в его ауре только начали расходиться первые волны и завихрения энергии, готовясь сплести мощное заклятие восьмого ранга, которым он намеревался поставить на место дерзкого старика (который на самом деле ему во внуки годился), он ощутил смертельную угрозу. От адмирала на миг дохнуло огромной, неодолимой силой, и чернокнижнику на миг даже показалось, что от этой ауры пахнуло солёным морским бризом… И потому он, скрипнув зубами, прекратил.

— Я помню, кто такой Его Величество кронпринц Генрих, — заговорил Фицрой. — Вот он — настоящий демонолог, не чета вам и вашим дружкам. Такой же, какими были многие поколения английских демонологов! Демон — не друг, не питомец, не добрый сосед. Демон не понимает добра, не знает жалости даже к себе, не говоря уж о других. Милосердие для него пустой звук, честь отродясь не ведома, а уж о честности и заикаться глупо — они всегда будут искать способ обойти договор и если не убить вас, то сбежать, чтобы потом мстить десятилетиями.

Демонолог тоже был здесь не один — ещё двое уровня Заклятий, десяток Архимагов и ещё несколько десятков разномастных чародеев уровня Старшего Магистра и выше. Подошедшие товарищи вернули Ричарду крупицы смелости.

Со всех сторон тем временем стремительно прибывали чародеи — да не простые, а вся элита! Ведь разговор происходил в самом центре той части лагеря, где проживала большая часть сильнейших чародеев армии вторжения.

— Так ты намерен победить русских, Фицрой⁈ — воскликнул Ричард, явно вновь начав опасаться за свою шкуру. — Устроить междоусобицу, сейчас⁈ Ты обезумел!

— С чего ты взял, что я вообще собираюсь прибегать к силе в этом споре? — желчно усмехнулся герцог. — Я просто хочу закончить начатую речь. Демоны — враги людям. Демонологи — сторожевые псы человечества. Смиряющие демонов, подчиняющие их своей воле и после того использующие их как своих рабов, честно захваченных в битве. Ибо всякое столкновение демонолога и свободного демона — это однозначно схватка.

Артур знал, чуял чужие чары, следящие за происходящим на огромном пустыре среди лагеря, в центре которого, занимая примерно треть территории, красовалась какая-то очень сложная для понимания конструкция — кривые, изломанные линии из чёрного пламени, сияющие алым письмена на языке, которого смертным познать было не дано. При попытке присмотреться и хоть что-то разобрать рискнувшему смельчаку хватило пяти секунд, чтобы осесть на руки окружающих. У Младшего Магистра, которым являлся сей смельчак, носом вовсю шла кровь, сам же он тяжело дышал, время от времени содрогаясь всем телом.

Внутри конструкции было ещё немало разных символов, знаков и фигур, но все они были недоступны пониманию обычных магов. Причём, в отличие от символов, большинство иных знаний магии Инферно даже не было смысла пытаться замаскировать или спрятать — они работали на настолько чуждых принципах магии, что ни о какой попытке хоть как-то это повторить речи идти не могло. Ибо это означало необходимость во многих областях магии бросить все прежние достижения, признать тысячи лет развития магической науки тщетными и начинать всё с нуля. А на такое, ясное дело, идти никто не собирался…

Впрочем, сейчас герцогу не было дела до ритуального круга. Сейчас было важно другое — закончить начатое так, чтобы не пришлось проливать лишней крови. И он продолжил:

— Я учился какое-то время у Его Величества, в том числе демонологии — самым азам и тем разделам, что посвящены защите от разнообразных тёмных и демонических сил. И наш кронпринц всегда повторял — поверил демону — проиграл. Он учил нас так — с демонами можно договариваться. Для этого нужен холодный ум, трезвый расчёт, плата за их помощь и, наконец, самое главное — всегда помнить, с кем именно вы имеете дело. Ведь если они хотят, они могут быть весьма обходительны, приветливы и вообще сущими ангелами. Вот только попавшийся на крючок их силы человек всегда на стороне демонов. Даже в ущерб себе и своим близким… Или, например, тем, с кем должен был плечом к плечу сражаться на одной стороне и кто тебе верил, доверял даже, но кого ты и твои дружки подвели…

Тишина, воцарившаяся после этих слов, стала звенящей.

Сгустившуюся, подобно чёрной грозовой туче, угрозу почувствовали все — казалось, стоит вспыхнуть малейшей искре, и здесь случится побоище. Слишком многим оттоптали сапоги эти господа, слишком высокомерно себя вели и слишком много хамили, а порой и калечили офицеров, зная, что они не ответят — ибо демонологи слишком ценны, более того, именно они главный козырь против самой закалённой и победоносной армии мира — русской!

И вот по прибытию оказалось, что эти восточные дикари-русские уже каким-то образом придумали способ борьбы с этим супероружием. Оружием, только по причине которого их терпели… А теперь терпеть оказалось незачем.

— Стоять, — лязгнул сталью голос Артура Фицроя, заставив уже шагнувшего было майора в ранге Мастера замереть. — Вернись в строй. Позволь мне решить эту проблему самостоятельно.

Чародей, сжав кулаки до хруста, зашагал назад. Британский адмирал чувствовал, что демоны лишь с любопытством наблюдают за человеческим конфликтом. Ввязываться даже в перепалку, не говоря уж о прямом конфликте или хотя об угрозе им. Тем более, когда в небе несколько десятков боевых судов классов… Да те самые малые — это эсминцы. И вели их три линкора.

— Ну что, помогли вам ваши демоны? — поинтересовался герцог. — Я же чувствовал — каждый из вас слал сообщения туда, в их часть лагеря. Уверен, то мясо, что вам дали про запас, на подобный случай, вы продали этим уродам в обмен на мелкие дары. Думали, вам их тут, если что, наловят и вы устроите призыв основных сил Инферно, будто ничего и не произошло, да? Город сметут, всем будет не до всяких мелочей вроде слуха о том, что демонологи проворовались и отдавали пленников демонам вне того, что было одобрено и дозволено кронпринцем или его представителем. Война всё спишет, да?

— Чего ты хочешь? — мрачно, обреченно обратился посредством телепатии Ричард к герцогу.

— Чтобы вы выполняли свою работу нормально и на пользу нам, людям, а не этой мерзости за крохи с их стола. Чтобы прекратили цепляться к моим офицерам… Хотя, думаю, после сегодняшнего вы и без чужих советов с этим завяжете. И третье — пока сидите без дела, попробуйте разобраться с этим чёртовым энергетическим балансом, отчего он сместился в сторону Света и как это можно выправить. Всё равно ставить защитные чары и магические ловушки — не ваш конёк…

Ричард молча кивнул, без торга принимая условия, выдвинутые адмиралом. Ещё бы он торговался, подумал про себя герцог. Мягче просто некуда было, даже к этим могли бы придраться… Если бы я здесь не был главным.

И пока чародей разгонял собравшуюся толпу обратно, в свои комфортабельные, обладающие всем необходимым для культурного, а порой и не очень, отдыха походные зачарованные шатры. Разумеется, не гиганты вроде тех, в которые и до тысячи спокойно разместиться, а сильно меньше — на полсотни, максимум семидесяти человек уместится.

И за всё это время он периодически прикасался к своему перстню на левой руке. Перстню, имеющему весьма полезное свойство — определять правду и ложь вне зависимости от силы объекта…

Глава 17

— Итак, вы все ещё думаете, что эта затея — безумие, господа? — поинтересовался Павел Александрович Романов, с усмешкой глядя на своих генералов и Глав Великих Родов.

Ответом ему стало молчание. И дело было не в том, что присутствующие не решались возразить могущественному аристократу и чародею. Дело было в ином…

— Павел Александрович, буду откровенен — дело не в том, что мы не согласны с самим вашим замыслом, — все же ответил отец Сергий. — Скажу больше — лично мне он видится пусть и весьма рисковым, но вполне разумным и осуществимым. Пусть многие из присутствующих и не согласны с этим. Но в том варианте, в котором предлагаете это осуществить вы — риск из просто значимого превращается в неоправданно высокий. В случае, если реализовывать этот план именно в вашем варианте, то соотношение риска и возможной выгоды просто неприемлемо. Потому, если вы продолжите настаивать именно на таком его воплощении в жизнь — я категорически против.

Присутствующие поддержали бывшего Шуйского, а ныне самого влиятельного и прославленного представителя Священного Синода в Империи одобрительным ворчанием.

Одиннадцать Магов Заклятий из Александровской губернии, вассалов лично Второго Императора. Четверо нолдийцев-пятирогих, что превосходили силой обычных Магов Заклятий, но уступали Великим, а также ещё трое Магов Заклятий из местных — те, что получили толчок к увеличению своей силы после Нежатиной Нивы. Плюс сам Сергий и Павел Александрович — ровно двадцать чародеев высшего уровня.

Даже числом они уступали в количестве магов этой ступени объединенным японо-британским силам. Двадцать пять британских и семеро японских — у жителей островов за время войны погибло двое и появилось трое новых. Двадцать против тридцати двух — казалось бы, расклад был совершенно и однозначно не в пользу русских, но тут начинались нюансы.

У русских действительно опытных, хорошо овладевших своими силами Магов, да ещё и уровня хотя бы трех Заклятий, было совсем немного. Отец Сергий, достигший за годы, проведенные в непрерывных боях, да ещё и против врага, имевшего постоянное превосходство в чародеях данного ранга, уровня в пять Заклятий — чудовищно быстрый по обычным меркам рост. Бестужев, Воронцов — семь и четыре Заклятия, а также сам Павел Александрович со своими четырнадцатью Заклятиями. Все прочие были скороспелыми Магами уровня одного, редко — двух Заклятий.

У британцев и японцев с этим вопросом дела обстояли на порядок лучше. Почти все чародеи врага были на уровне хотя бы трех Заклятий, хватало и настоящих асов данного ранга — шести, семи и даже один девяти Заклятий, не говоря уж об их командующем, не уступающем самому Второму Императору личной силой. Ну или находящемся с ним в одной весовой категории как минимум, ибо кто из них могущественнее выяснить ещё только предстояло…

Казалось бы — количеством и качеством враги подавляюще превосходят русских. Но тут вступали в дело те самые нюансы. Нюансы, гордо, подобно коронам носящие на головах пять прямых рогов каждый и именующиеся нолдийцами.

Нолдийские принципы магии во многом отличались от человеческих. К примеру, у них не имелось никаких Заклятий или Сверхчар, как у людей. Но, как они быстро доказали, это совершенно не мешало им быть весьма грозными врагами для любого противника. Ведь, пусть они и не обладали подобными ультимативными способностями, но зато их энергетическая система и сами тела превосходили таковые у людей, причем весьма значительно. Примененное Магом Заклятие прошибет почти любые твои защитные чары?

Не беда! Там, где человек сумеет сплести в лучшем случае лишь два защитных заклинания высшего ранга, нолдиец поставит три, а если очень постарается — то и все четыре. Защита, созданная Заклятием, слишком сильна и необходимо слишком много времени и сил, чтобы пробить её обычными чарами восьмого ранга? Да не вопрос — у нолдийцев от природы больший запас маны, плюс прочнее энергоканалы, что позволяет им бить больше, чаще и сильнее этими самыми «обычными» чарами. Их рога были не просто рудиментарными костяными отростками на черепе — то были своеобразные природные артефакты, что помогали им колдовать, обеспечивая им то самое превосходство в энергетике.

Это не значило, что нолдийцы превосходили людей как вид — более того, в мироздании преобладал стандарт именно в виде Сверхчар на девятом ранге, а не нолдийская модель магии. Даже у духов, демонов и ангелов — исключением были лишь боги. А Заклятия, пусть и были суррогатом, порожденным этим миром в процессе своей эволюции, тоже относились к этой системе магии…

Если брать в целом, то в плане боевой магии как раз система Сверхчар была более удачной — при прочих равных Великий Маг имел значительно больше шансов на победу, чем шестирогий нолдиец.

Но зато в артефакторике и магомеханике уже у самих нолдийцев было заметное преимущество перед людьми. А качественные артефакты сильнейшим образом влияли на исход любого противостояния.

Вот только до взятия девятого ранга люди уступали в бою нолдийцам. Потому даже Маги Заклятий низких и даже средних уровней проигрывали пятирогим… Которые, к тому же, были представителями значительно более развитой магической цивилизации. У них были более качественные и глубокие знания в некоторых областях магии плюс артефакты, привезенные с их погибшей ныне родины. Александровской губернии и Второму Императору повезло, что нолдийцы, толкаемые вперед ограниченностью по времени возможностями управлять монстрами и своей гордыней начали войну слишком рано. Да и мир подавлял их силы, не позволяя сильнейшим чародеям действовать в полную мощь… И удивительным образом постепенно перестал давить на них после того, как они принесли присягу Империи. Словно бы это легитимизировало их в глазах мира, и он начал постепенно принимать их как часть себя. И это сильно укрепляло в них мысль о том, что они сделали верный выбор — а потому дрались за свою новую родину они отчаянно и храбро.

На тему причин подобной перемены в отношении к ним со стороны мира высказал довольно интересное предположение ещё Аристарх. По его словам, дело было, скорее всего, в том, что другие стороны конфликта, в котором участвовал сейчас, по сути, весь мир, вовсю использовали иномировые силы, что были по сути своей враждебны миру — Инферно. Да, возможно, не все это делали напрямую, как британцы или тот же Цинь в начале войны, но в любом случае — все враги Российской Империи были на одной стороне. А мир… По словам Аристарха, который признавался, что и сам слабо понимал, что это такое, не обладал разумом в привычном людям понимании этого слова. Для него не было различий между теми же османами, что использовали лишь джиннов, и англичанами, что проливали реки крови на алтарях демонов. И потому он как мог ограничивал демонов, джиннов, духов и всех прочих «гостей», и полностью прекратил подавлять нолдийцев — ведь последние сражались на стороне тех, кто боролся с этой заразой.

В общем, четверка нолдийских правителей, учитывая их личную силу, мастерство и артефакты, были достаточно сильны, чтобы сглаживать разницу в силах. Помимо них были ещё и их летающие крепости, некоторое количество которых было восстановлено после соглашения с Аристархом, увеличив общее их количество, линкоры Империи, что превосходили качеством британские и уж тем более японские, да помощь и поддержка множества священнослужителей, чьи силы так хорошо работали против демонов и демонологов…

А ещё у имперцев был неизвестный врагам козырь. Да что там врагам — даже среди самих русских о нем знали считанные единицы. Козырь в лице истинной правительницы нолдийцев, что сейчас как раз была сосредоточена на том, чтобы получить шестой рог и затем стабилизировать свою энергетику — фактически став равной по силам Великим. И на их удачу — она в своей прошлой жизни была как раз боевым магом, с соответствующим опытом и навыками…

Именно поэтому Второй Император избегал крупных сражений, сведя все к череде небольших битв, не переросших в масштабное генеральное сражение. Ведь несмотря на ослабленное состояние демонов, высшие их представители всё ещё были весьма сильны, и если добавлять на чашу весов и их силу, то ни о каком равенстве речи уже не шло. В обороне русские, сумевшие в последние дни как следует врасти в землю и укрепиться, всё ещё обладали преимуществом — перевеса сил, достаточного, чтобы штурмовать хорошо укрепленные военные лагеря имперцев у оккупантов не имелось, а вызвать дополнительно армию-другую тварей они не имели возможности. Однако это было верно в обе стороны — так что враги, как казалось со стороны, зашли в позиционный тупик. Наверняка британцы тоже имели какие-то планы по преодолению сложившейся ситуации — по донесениям разведки они явственно готовились отправить часть своих сил… куда-то. В Цинь, насколько удалось узнать — но зачем и в чем смысл, оставалось лишь гадать. Хотя предположения, конечно, имелись, самое очевидное из которых говорило — демонологи отправляют экспедицию за жертвами для своих ритуалов. Однако это вполне могла быть и попытка выманить русских из пределов хорошо укрепленных лагерей — поручиться никто ни в чем не мог.

— Снабжение группировки вторжения осуществляется с японского архипелага, — вновь напомнил Второй Император. — Наш тихоокеанский флот, рассредоточившись, занят тем, что всеми силами грабит и жжет все на путях снабжения, атакует и громит порты и крепости везде, где может, но основные линии снабжения с архипелага слишком хорошо охраняют бритты. Большая часть их флота занята либо этим, либо тем, что рыскает в поисках наших судов — возможности повлиять на морскую войну у нас нет.

Оглядев взглядом присутствующих, он продолжил:

— Пока что ни мы, ни враги не имеем достаточных сил, чтобы навязать генеральное сражение. Но в отличии от них, у нас имеется весьма значимое преимущество — мы воюем на своей земле. Да, доставлять сюда все необходимое через Сибирь дело далеко не самое простое, но мы прибыли сюда подготовленными, нагрузив все имевшиеся транспортники до отказа, так что перебои в снабжении нам в ближайшие недели не страшны. Да и путешествия над Сибирью теперь не так опасны, как прежде.

Это было правдой. Впрочем, тут дело было ещё и в том, что маршрут, по которому шли воздушные караваны, был основательно почищен от монстров сперва армией Добрыкина, потом оставшимися от неё силами, что возвращались назад… А затем всё повторилось, только в большем масштабе — этим же путем прошлась армия Второго Императора, куда более могущественная и многочисленная. Так что теперь там стало вполне возможно передвигаться караванами воздушных судов — с охраной, разумеется, причем достаточно серьезной, но уже без нужды отряжать настоящие армии и воздушные флоты. Правда, если дать Сибири года три-четыре, то этот своеобразный «коридор» вновь исчезнет — но здесь и сейчас это не имело значения.

— Господин, простите за грубость, — прервал его один из генералов. — Мы помним ваши доводы, и лично я полностью согласен — снабжение на войне имеет определяющее значение. Но я никак не пойму, как, даже в случае успеха вашего замысла, это повлияет на него? Чем поможет уничтожение столицы самураев? Сожжение Токио и снабжение группировки вторжения слишком далеки в моем представлении друг от друга…

Да, именно таково было предложение Второго Императора — одним быстрым, решительным ударом стереть с лица земли крупнейший город Японии, столицу — Токио. И сделать это собирался Павел Александрович лично, отправившись туда лишь с небольшой свитой. Тайно добраться в кратчайшие сроки, нанести удар — и после этого скрыться, незамеченным вернувшись назад, к своим войскам.

И именно против участия самого Второго Императора и возражали столь дружно все присутствующие.

— Это потому, что вы не имеете опыта управления большими территориями, — улыбнулся Павел Александрович. — Японии приходится прикладывать огромные усилия, чтобы собирать все необходимое, грузить на корабли и отправлять. Патроны для винтовок, медицинская алхимия, расходные материалы для ритуальной магии, элементы брони для солдат, снаряды для артиллерии, воздушного и морского флотов, провиант… Каждый названный мной товар поступает для отправки в порты отнюдь не из одного-единственного места. Некоторые — так вообще разом из десятка, вроде патронов и снарядов… И это не говоря о провизии — та вообще из сотен мест со всей страны доставляется. А помимо перечисленного ведь есть ещё десятки, сотни видов разного рода мелочей, от мыла и веревок до, например, табака для офицеров.

Вид наморщенного лба вояки, еще не понявшего, куда клонит генерал-губернатор, отчего-то развеселил Павла Романова ещё больше, и он продолжил:

— Вы скажете — так и причем здесь уничтожение столицы, верно? Ведь заводы и склады, на которых всё это производится и хранится, как работали, так и будут работать и поставлять всё в прежнем объеме. Верно? — задал он риторический вопрос. — Вот только есть один нюанс — весь этот колоссальный объем работы требует тщательного централизованного учета и контроля. А также координации из единого центра — это если не вдаваться в детали. Проще говоря, если удар по столице выйдет удачным, то мы запросто обезглавим чиновничий аппарат Японии. И пока они вновь выстроят вертикаль управления, пока вновь назначенные чиновники хотя бы примерно разберутся, как обстоят дела, куда сколько и чего нужно… Нет, конечно, нельзя сказать, что все мгновенно встанет — но станет на порядок сложнее. К тому же не стоит забывать — немало заводов и производств находиться в столице… И самое главное — там находится Император Японии. И я его убью.

— Гибель правителя и уничтожение столицы определенно ударят морали страны, — согласно покивал Глава Рода Бестужевых. — Вот только, Павел Александрович, это столица хоть и не Великой Державы, но все-таки довольно развитого и небедного государства. Которая и в мирное время обладает серьезной защитой, а уж сейчас, в разгар многолетней войны, меры безопасности там должны быть на серьезнейшем уровне. Сколь бы сильны вы ни были, в одиночку или с малой группой поддержки даже вам ни за что не справиться, чтобы там ни думал уважаемый отец Сергий на тему осуществимости этого замысла. В городе имеется Великий Источник Магии и девять других Источников разной мощности. Там проживает множество чародеев разной силы, там же их Император со своим личным отрядом самураев… Вы сильны, господин, несомненно сильны. Но не настолько, чтобы совладать со всеми этими силами в одиночку. И если вы все же рискнете и ввяжетесь в схватку — отступить вам уже не позволят, и вы лишь зря погибнете.

— Его отряда не будет в городе, — ответил Второй Император. — Об этом позаботятся наши моряки — в нужный день разом три из восьми крупнейших портов страны будут атакованы флотом. В каждой из атак помимо линейных кораблей будут участвовать по одному дредноуту — Император будет вынужден отправить подкрепления в каждый из них. Но сам столицу не покинет, опасаясь какого-то подвоха — он лично и небольшая группа магов личной охраны будут резервом на случай, если где-то дела пойдут совсем плохо. Плюс в городе будет большая часть его семьи…

— Вы… Вы всерьез надеетесь не только ударить по городу, но и снести замок Эдо? — удивленно спросил кто-то.

— Разумеется, — усмехнулся Павел Александрович. — Иначе зачем всё это? Всё начнется и закончится в резиденции Императорского Дома. Помимо всех проблем с разрушением крупнейшего промышленного города и важнейшего административного центра, островитянам придется ещё и разбираться с тем, кто теперь в стране власть… Впрочем, особой ставки на это делать не приходиться. У них гарантированно найдутся способы защитить и переместить как минимум важнейших членов Рода в надежное место. Но мало ли?

Прения продолжались ещё несколько десятков минут, пока Второй Император, со вздохом покачав головой, не повысил голос:

— Господа, решения здесь принимаю я. И своё решения я уже принял — так что вместо того, чтобы зря сотрясать воздух в попытках отговорить меня предлагаю заняться детальной проработкой плана…

Прошу прощения, что главы выходят так редко — параллельно пишу новый цикл, так как эта последняя книга Пепла. Но вроде с идеями нового цикла и героя определился, и теперь главы будут выходить через день.

Глава 18

Путешествие через Японское море группы боевых магов выдалось нелёгким. Чуть больше тысячи километров, если напрямую, через не самое спокойное море, а затем также прямо двигаться через крупнейший остров архипелага — Хонсю, на восточном берегу которого и стояла столица Страны Восходящего Солнца.

Но ни о каком путешествии напрямую речи, разумеется, не шло и близко. Да и передвигаться слишком уж быстро они тоже не могли — им пришлось лететь не своими силами, а на небольшом корвете. Будь в составе отряда одни лишь Маги Заклятий — и они добрались бы в течение одного дня своим ходом, однако их, Магов, в отряде было лишь двое. Сам Второй Император и его Первая Тень, глава службы внутренней безопасности генерал-губернатора. Впрочем, они были не единственными тяжеловесами в группе — также с ними отправился и один из пятирогих нолдийцев.

Помимо этой троицы в отряде находились семеро нолдийцев — пятеро трёхрогих уровня Старших Магистров и двое четырёхрогих, аналогичных чародеям седьмого ранга. И двадцать два человеческих мага — шестнадцать Старших Магистров, четверо Архимагов и двое Высших.

Небольшой корвет «Облачко» был выбран не случайно. Судно не выделялось ни бронированием, ни атакующим потенциалом или мощной абордажной командой — но ему это и не требовалось.

Основным назначением данного судна были рейды во вражеские тылы, воздушные засады на вражеские суда, разведка и перевозка диверсионных боевых групп, а не прямой бой. Случись «Облачку» сойтись в бою с любым средней руки воздушным корветом без своего капитана, являвшегося Старшим Магистром, на борту — и шансов на выживание у него было бы крайне мало… Впрочем, как уже упомянуто, капитан в ранге Старшего Магистра, опытный и бывалый «сокол», ас магии Воздуха, сильно менял расклад сил в возможных воздушных противостояниях. Ведь на корветах по штату выше Мастера чародеев в команде быть не могло.

Главными достоинствами «Облачка» были выдающиеся системы маскировки. Двухпалубный воздушный корабль был способен проскользнуть незамеченным почти везде, кроме воистину самых охраняемых мест. Таких, как столицы стран уровня Японии или мегаполисы Великих Держав, защитные и сканирующие системы которых развивали, не жалея усилий и денег, да ещё и зачастую в течение столетий. Но проникать в Токио на «Облачке» никто и не планировал — задачей судна было аккуратно и предельно быстро доставить диверсионный отряд в окрестности города и затем ждать в сотне километров над открытым морем.

Учитывая все обстоятельства, путь до окрестностей вражеской столицы занял тринадцать часов. Помимо собственных маскировочных систем судна, в ход пошли артефакты нолдийцев и магия Теней Императора — половина человеческих чародеев были именно из их числа.

— Сто́ило ли прикладывать столько усилий, учитывая, что мы и так летим на судне, предназначенном для скрытного проникновения на вражескую территорию? — поинтересовался Дмитрий Воронцов.

Высший Маг и Старейшина Великого Рода, он вошёл в состав группы в первую очередь не из-за каких-то особых личных умений и мастерства. У Воронцовых имелся весьма мощный и очень подходящий для поставленной задачи артефакт — Вскрыватель. Магический инструмент восьмого ранга весьма недурственного качества, он был предназначен как раз для борьбы со сложными барьерами — чары данного предмета резко дестабилизировали выбранную преграду и если не разрушали, то как минимум сильно ослабляли её на короткий промежуток времени. Из минусов — не более двух активаций в сутки и привязка к крови Воронцовых. И, как водится с действительно сто́ящими артефактами высоких рангов, в полную силу раскрывался он лишь в руках чародея своего ранга. К счастью, с появлением в этом мире новых рангов список тех, кто может использовать подобные предметы, заметно расширился — к Магам Заклятий добавились Высшие. И именно в этом качестве с группой был отправлен Дмитрий… Ну, и как сильный боевой маг, конечно, тоже.

— Маскировка судна не рассчитана на то, чтобы укрывать такое количество одарённых высших рангов, — ответил ему Вадим Кольцов. — Один из Архимагов-Теней как раз передал управление скрывающими чарами своему коллеге и с наслаждением хрустнул шеей. — Тем, кто проектировал и строил этот корвет, даже в самых смелых снах не приходило в голову, что кораблю придётся укрывать таких пассажиров. Так что да, сто́ило…

— Господа, через сорок пять минут мы прибываем на место, — коснулась пассажиров телепатическая речь капитана.

Разговоры тут же прервались — чародеи принялись извлекать и одно за другим опрокидывать в себя алхимические стимуляторы. Начиная с тех, которым требовалось больше всего времени на полное усвоение и активацию их эффектов и постепенно передвигаясь к самым быстродействующим.

Павел Александрович, залпом выпив немалый флакон с ярко светящейся белой жидкостью, поморщился и встряхнулся. Эликсир Белого Солнца, один из самых дорогих и сложных в изготовлении алхимических препаратов, прокатился по горлу, обжёг пищевод и осел горячим огненным шаром в желудке, медленно распространяя свой эффект по энергетической системе чародея.

Ярко-белый участок в ауре генерал-губернатора, отражающий уровень его способностей в магии Света, начал пульсировать, постепенно увеличиваясь и захватывая всё больше пространства. Находящиеся рядом немало других участков — Кровь, Пространство, Тень, Воздух и Вода и многие другие оказались полностью подавлены и поглощены Светом. Теперь он стал больше на добрых семьдесят процентов, оставив нетронутыми лишь Огонь, Землю и несколько менее значимых магических направлений.

На этом работа допинга не закончилась — тонкие нити Света стали формировать новые, дополнительные каналы маны, предназначенные для использования лишь этой стихией. Ведь чем больше каналов у чародея, тем выше общая пропускная способность энергосистемы — и, следовательно, тем больше силы можно разом вложить в свои чары.

Препараты с подобными эффектами были истинным сокровищем, даже один подобный флакон имелся в загашнике далеко не у каждого Великого Рода — а Павел Александрович использовал уже четвёртый за последние несколько лет. Вот оно, преимущество проживания на Фронтире — чего-чего, а алхимических ресурсов ему хватало… Как и понимания того, как ими сто́ит распоряжаться.

Выждав десять минут и убедившись, что Белое Солнце действует идеально, он принял следующее зелье. Затем, некоторое время спустя, ещё одно, потом ещё… К моменту, когда «Облачко» замерло в нужном месте, над густым лесом в трёх десятках километров от городских стен, Второй Император уже закончил приём всех необходимых препаратов. Сейчас в желудке плавали семь препаратов, общей стоимостью которых хватило бы, чтобы покрыть треть стоимости постройки линкора. Безумные деньги!

Но так было нужно. Иначе задуманное было не воплотить…

— За мной, — не оборачиваясь, бросил Второй Император, прямо с носа судна бестрепетно шагая в разверстую бездну, под которой скрывался ночной лес.

Мягкие потоки воздуха аккуратно подхватывали каждого из них, опуская из ночной глубины небес вниз, на землю. Минуту спустя весь отряд аккуратно завис над кронами деревьев, терпеливо дожидаясь дальнейших приказов.

«Облачко» быстро полетело на восток, ждать в условленном месте. В полном молчании отец Хельги достал из пространственного кармана небольшую пластину из чуть светящегося зеленоватого металла и вгляделся в неё. Мощный артефакт-передатчик, часть комплекта из семи предметов, совместно составлявших артефактную систему восьмого ранга, способную не просто передавать сообщения на огромные расстояния, но и делать это настолько скрытно, что его было почти невозможно даже ощутить… А если у врага и найдётся адепт ментальной магии уровня Мага Заклятий, что сумеет ощутить и перехватить, то на расшифровку этой добычи даже ему бы понадобилось не меньше недели… Если речь не о каком-нибудь гении или чудовище уровня древних и опытных Великих Магов.

— Всё идёт как задумано, — обратился спустя несколько минут Романов к своим товарищам. — Враг отреагировал даже лучше, чем мы ожидали. Тени, ваш ход. И помните — никакой самодеятельности без моего разрешения! Придерживайтесь плана, чтобы ни происходило.

Двенадцать чародеев-людей молча поклонились и отправились выполнять приказ. Миг — и все до одного смешались с ночной темнотой, растворились во Мраке и Тени и стали почти неощутимы даже для их собственного господина.

Токио, как и любой город подобного масштаба, имел мощные сенсорные системы, ориентированные на одну-единственную цель — поиск и обнаружение аур сильных чародеев. Довольно затратная по мане, в мирное время она нередко бывала отключена во многих городах, но сейчас, во время войны, ею точно не пренебрегали.

Даже столь искусному чародею, как Павел Александрович, было не под силу сокрыться от этой магии. Тут нужна была не просто сила — тут нужно было быть виртуозом, специалистом именно в магии сокрытия, эти навыки должны были быть частью тебя, чем-то столь же простым и естественным, как дыхание.

Спустя полчаса Второй Император, наконец, двинулся вперёд. Позади него двигались оставшиеся члены отряда — собранные, даже напряжённые, готовые в любое мгновение разразиться атакой или защитой. Всё же, несмотря на весь свой опыт, в подобной затее никому из присутствующих участвовать не доводилось.

Лес закончился спустя десяток километров, и один из четырёхрогих нолдийцев набросил на всю группу чары невидимости — ничего особенного, серьёзную магическую проверку подобное колдовство бы не выдержало, однако этого от него и не требовалось. Так, прикрыть от любопытных глаз и низкоуровневых сканирующих чар в пути, не более.

В шести километрах от города, по приказу Павла Александровича, отряд остановился. Дальше начиналась зона плотного контроля сенсорных чар высших порядков, которые им было не под силу обмануть. Буквально десяток метров вперёд — и во вражеской столице поднимется тревога.

Внизу, в сотне метров под ними и метров на четыреста левее, тянулась длинная дорога, ведущая к одним из многих врат Токио. Несмотря на то, что царила ночь, по ней до сих пор тут и там двигались путники.

Взгляд Павла Александровича зацепился за небольшую группу людей. Мужчина, уже в годах, согбенный от многолетнего непосильного труда, идёт, сгибаясь под тяжестью навьюченного на спину скарба. Чуть позади — не менее усталая женщина-азиатка, видимо, жена крестьянина, держит под руки мальчика и девочку — лет пяти и лет семи. Ещё двое старших детей, лет двенадцати и пятнадцати, идут последними, тоже навьюченные до предела. Идут, в надежде как-то устроиться, найти работу и попробовать наладить жизнь — и даже не подозревают, что вскоре должно грянуть…

Отец Хельги перевёл взор вперёд, туда, где за высокими крепостными стенами мерцал десятками тысяч огней полусонный город. В Токио жило не меньше десяти миллионов человек, и подавляющее большинство из них были мирными жителями. Старики, женщины, дети…

Ни в чём не повинные люди, которые не имели никакого отношения к тому, что их государство решило влезть в авантюру, начав конфликт с Россией. Где простой народ, и где Микадо и Главы Великих Родов?

Там, в Приморье, сидя в своём уютном походном шатре и планируя этот отчаянный рейд, он не задумывался о том, сколько будет жертв среди мирного населения. Вернее, не так — он отдавал себе в этом отчёт, но лишь умом, не сердцем. До этого момента они были лишь сухими цифрами, не вызывающими ни малейших эмоций. Но вот один случайно брошенный взгляд заставил его заколебаться.

Он навидался крови за годы войны. Сам пролил её немало, как своей рукой, так и чужими, что выполняли его приказы. Но одно дело — сражаться и убивать воинов, и совсем другое — устроить бойню среди гражданских…

И тут перед его глазами встала картина разрушенного Александровска. Почти погибшая Хельга, полтора миллиона погибших только в ходе битвы за город, голодная зима…

Да, здесь мирное население. И так уж вышло, что между ним и теми, кого ему обязательно нужно прикончить ради защиты своей Родины, оказались эти несчастные. Что ж… Наверняка его зять в этой ситуации просто пожал бы плечами и бросил что-то вроде:

— Жаль, конечно, этих бедолаг…

После чего в следующем же предложении не колеблясь приказал действовать, не оглядываясь на последствия для вражеского населения. Впрочем, реинкарнатора всё равно любили, ведь все знали — насколько Аристарх был беспощаден к врагам, настолько же он ценил и берёг своих.

Встряхнувшись, Второй Император отбросил все сомнения и обратился к одному из своих Высших.

— Воронцов, подготовь Вскрыватель, — поглядел на своего вассала чародей. — Когда поднимется городской барьер, первым в дело вступаешь ты. Используешь артефакт — но лишь один заряд. Дальше, вне зависимости от результата, ничего не делай. Атакуешь с дистанции три километра, не раньше.

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие, — кивнул тот.

— А вы… — приказал он двум оставшимся группам человеческих боевых магов. — Пусть обе ваши пятёрки подготовят по удару. Почти наверняка Вскрыватель не сможет сломать столичный барьер, так что вашей задачей будет ударить в ту область, куда придётся воздействие Вскрывателя.

Обе группы тут же молча перестроились в боевые формации — четверо Старших Магистров, образовывающих квадрат четыре на четыре метра, с Архимагом в центре. Давно сработанные, прошедшие вместе огонь и воду группы с небрежной лёгкостью, присущей лишь опытным ветеранам, начали сплетать свои чары, и Павел Александрович перевёл взгляд на нолдийцев.

— Этрель, — обратился он к пятирогому. — Ты и твои люди ударят следом. Сомневаюсь, что наспех поднятый первый слой защиты города выдержит атаку моих людей, но если всё же так получится — добейте барьер. Если этого не понадобится — просто ударьте по городу.

— Понял, — ровно ответил нолдиец.

— После того, как барьер будет пробит, немедленно врываемся в город и действуем, как и задумывали, — обратился он уже ко всем разом. — Помните — нам нельзя разделяться, иначе нас задавят по частям силами гарнизона. Прорываемся к замку Эдо, не отвлекаясь ни на что!

Чародей поглядел на возвышающиеся вдалеке городские стены. Каменные, с высокими бастионами, полными артиллерии и отборных войск, они могли дать достойный отпор любой армии… Если драться с ними классически, по правилам. Чего он делать не собирался от слова совсем.

— Начали!

Они рванули всей группой вперёд, пересекая незримую грань, за которой цепкие глаза и уши Токио мигом засекли и распознали чужаков. Серебристая, отчётливо видная в ночи плёнка защитного купола почти мгновенно накрыла весь город — даже быстрее, чем опасался Второй Император…

Тем не менее, сам город и его защитники ещё не успели ничего понять. Группа чародеев преодолела половину отделяющего их от города расстояния за две минуты, в течение которых на стенах начали появляться первые признаки тревоги.

Множество огоньков потекло по стенам, на башнях явно наводили в их сторону стволы, чувствовались такты боевой магии пятого и выше рангов — у каждой башни, помимо пушек, было хотя бы одно-два атакующих заклятия, которыми распоряжался офицер, командующий её обороной.

В их сторону полетело несколько заклятий шестого ранга — длинная, ветвистая жёлтая молния и нечто незримое, из арсенала магии Астрала. Однако генерал-губернатору Александровской губернии хватило лишь небольшого волевого усилия, чтобы чужие чары просто лопнули на полпути — сейчас, усиленный до предела алхимическим допингом, он мог и не такое.

Вскрыватель, короткий деревянный жезл с навершием в виде острого, вытянутого вперёд короткого чёрного шипа, выстрелил тонким лучом серого цвета, что мгновенно достиг барьера.

В месте их соприкосновения серебристое сияние дрогнуло, пошло сероватой рябью и заколебалось — и туда тут же влепили настоящим тараном из раскрученной пятиметровой сферы голубого пламени. Следом за сферой примерно в ту же область ударил поток изумрудного света — два мощных заклинания, плод усилий пары пятёрок чародеев…

Однако всего этого оказалось недостаточно — Павел Александрович ощущал, что серьёзный эффект произвёл только Вскрыватель, от ударов же двумя заклинаниями пика седьмого ранга эффект был минимален.

Он уже начал было вскидывать руку, готовясь вмешаться, но тут в дело вступил Этрель. Пятирогий нолдиец исполнил фирменный трюк своей расы — ударил разом двумя заклинаниями восьмого ранга, переплетая и взаимно усиливая их. Бить так постоянно они, к счастью, не могли, но несколько раз за бой — вполне.

Огромная птица из сиреневой энергии, со сжатой в когтях шаровой молнией добрых двадцать метров диаметром, в мгновение ока добралась до купола и, ни на миг не сбавляя скорости, протаранила его своим телом.

Оба заклятия сдетонировали одновременно, и сине-сиреневый выплеск разрушительных сил сломил купол Токио. С пронзительным звоном и треском, будто речь шла не о магической защите, а о стеклянном зеркале, серебристый барьер начал медленно осыпаться вниз сияющими осколками, что таяли, не достигая земли, подобно первому снегу, что имел неосторожность выпасть в сентябре.

И под этот жалобный звон и треск вперёд, прямиком в город, не обращая никакого внимания на отчаянную стрельбу и удары низкоранговой боевой магии со стен и ближайших к ним башен, прорвалось двадцать человеческих фигур, закованных в качественную артефактную броню.

Со всех сторон в их направлении, на перехват, с флангов, тыла и в лоб, спешно двигались разрозненные, немногочисленные чародеи атакованного города. Гарнизонные маги, местная аристократия, несколько пилотируемых големов, около полусотни разнообразных духов, спешно пробуждённых или призванных, дабы быть брошенными на наглецов, что дерзнули ничтожной горсткой магов пойти на штурм стольного Токио.

И, пожалуй, не произойди всё столь стремительно, не застань русские своих противников не просто врасплох, а буквально спящими — время было около половины второго ночи — японцы сумели бы хоть что-то сделать. Однако вышло так, как вышло — и на пути к центру города, туда, где высился замок Эдо, их отряду преградило путь меньше десяти процентов всех тех сил, что встали бы у них на пути в ином случае — ведь быстро миновав трущобы на окраинах города и районы обычных горожан, они летели над кварталами знати. Над многочисленными, укреплёнными магией особняками, в которых даже сейчас проживало немало чародеев, способных такой толпой потягаться с несколькими Магами Заклятий, особенно если подойдут к делу с умом…

Однако пока они вскакивали из тёплых кроватей, растерянно пытаясь разобраться в происходящем, русские преодолели две трети пути. Аристократы помешать им не смогли… И, едва резиденция японского монарха оказалась в зоне досягаемости, Второй Император нанёс первый свой удар в этом сражении.

Глава 19

— Меч Белого Солнца! Второе из его Заклятий. Далеко не из мощнейших, скорее даже наоборот, оно, тем не менее, обладало одним преимуществом — скоростью. На возвышающийся над городом замок в традиционном японском стиле сверху вниз остриём упал соткавшийся из чистого белого сияния меч. Оружие длиной около сотни метров и шириной лезвия добрых двадцать ударило во вспыхнувший силой купол замка — и на том не появилось даже трещины.

— Устройте здесь резню, — прогрохотал глас Второго Императора, — за всё, что они отняли у нашей Империи, за всю боль, кровь и слёзы — да познают враги ужас и смерть!

Давняя русская поговорка гласит: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Видимо, он всё же понабрался лишнего пафоса и кровожадности у своего тестя. Ну и пусть — ведь кое в чём Аристарх действительно был прав.

Мало победить врагов. Мало даже расквитаться с ними за всех погибших… Необходимо нанести им такой ущерб, чтобы они навеки запомнили, чем оборачивается столкновение с Империей. Чтобы они веками, а лучше тысячами лет, передавали потомкам леденящие кровь истории о суровом возмездии не знающих жалости и сострадания к врагам русских — таких разных, от горячих жителей гор Кавказа до хладнокровных, бьющих без промаха в глаз белке охотников-саха. О всех сотнях национальностей, от славян до чукчей, живущих на этих бескрайних просторах и составляющих единый, могучий народ. Что медленно запрягает, но зато так быстро скачет!

Слишком часто они в своей истории не добивали врагов. Слишком часто бескорыстно помогали — что Балканам, которые в итоге объединили силы с османами, что тем же странам континентальной Европы. Те же шведы — как они отплатили за то, что вместо поглощения Империя оставила их в покое после победы, оставив самостоятельность и даже не превратив в свою марионетку? А Речь Посполитая, которую ещё пять веков назад Австрийская Империя и Пруссия предлагали просто разделить на троих?

Многих и часто Российская Империя щадила и не добивала, несмотря на века противостояний. И чем это обернулось?

Больше его страна не повторит этой ошибки. В немалой степени Павел Александрович затеял сие сражение как раз для того, чтобы положить начало новой военной доктрине Империи. Он твёрдо намеревался после победы над британо-японскими силами вторгнуться на острова — и пройтись по ним огнём и мечом, сравняв с землёй как можно большее количество крупных городов, выжигая поля и леса, не щадя ничего, насколько хватит сил. И покинуть острова, оставив за спиной выжженные земли, отброшенные в развитии по всем показателям на несколько веков назад.

Но для всего этого ещё требовалось одержать победу.

— Этрель, начни подготовку. Я прикрою, — велел он.

Нолдийцы, великие искусники в артефакторике, осознав, что отговорить их сюзерена от затеянной им авантюры не удастся, снабдили отправляющегося с ним пятирогого несколькими весьма полезными вещицами.

Вокруг закрывшего глаза нолдийца закружились четыре пирамидки из чёрного металла, каждая размером с кулак взрослого мужчины. От рогатого чародея потекли потоки сиреневой энергии, впитываясь в артефакты, отчего те начали быстро расти в размерах.

Они висели в воздухе сейчас лишь вдвоём. Тени, Первая и Вторая, ждали своего часа поблизости от замка, тогда как разбитые на две звезды остальные десятеро сеяли хаос и панику в городе.

Они не лезли в особняки сильных Родов, не вступали в открытые схватки, избегали любых сколько-либо сильных противников — их стихией был вовсе не честный бой, и они совершенно не стеснялись бить в спины, нападать на слабых и поджигать город.

Остальные же, семёрка нолдийцев и ещё две звезды обычных боевых магов, единой группой сцепились с первой волной преследователей. Несмотря на многократное преимущество в числе японские аристократы, духи-защитники Родов и боевые големы, что первыми настигли вторженцев, оказались совершенно не готовы к тому, что произошло.

Дело в том, что в этой атаке участвовали самые неопытные и слабые среди всех, кто вообще мог подняться в воздух. Те, кто не разобрался, что происходит, и не раздумывая поспешил на перехват врага — в основном одиночки, что по каким-то причинам оказались на улице в нужный момент и поддались глупому импульсу…

Глупому — потому, что схватка не продлилась и нескольких секунд. Потоки боевой магии в лице аж пяти атакующих заклятий пика седьмого ранга просто уничтожили всё и всех, кто оказался у них на пути — ведь сильнее шестерых существ пятого и одного шестого рангов среди врагов просто не оказалось. И это ещё ладно — учитывая, что одних только чародеев было более трёх сотен, действуй они умело и слаженно, разбейся на отряды, слившие силы воедино, и часть японцев сумела бы пережить первый шквал атак.

В этот момент Второй Император явственно ощутил движение потоков эфира и маны со стороны замка, предвещающих могущественную атаку. Позабыв о битве подчинённых и местной аристократии, он сосредоточился на резиденции Микадо, один за другим активируя артефакты.

И вовремя — по многочисленным крышам потекли ручьи синей, сконцентрированной маны, быстро образуя многочисленные светящиеся иероглифы. Павел Александрович не знал японской письменности, но сомневаться не приходилось — это было что-то разрушительное, причём уровня вполне пристойного Заклятия.

Вместе с тем прямо в воздухе начали появляться мерцающие узоры из языков алого пламени. Множество огненных линий начали стремительно сливаться воедино, формируя магическую фигуру изрядных размеров.

Два Заклятия разом сплетались, и Микадо не спешил спускать их с цепи. Укрытые защищающим замок барьером, они были вне опасности быть разрушенными упреждающим ударом из-за чрезмерной медлительности плетения — и господин Страны Восходящего Солнца сполна использовал это своё преимущество.

Небольшая пластинка из неизвестного магического сплава, испещрённая тончайшими магометрическими узорами, полетела вперёд и вниз, зависнув между расположившимися над замком нолдийцем, Воронцовым и Романовым. Могущественный артефакт перекрывал направление намечающегося удара и тоже начал стремительно активироваться, готовясь в любой миг проявить скрытую в нём силу.

Следующим шагом был вынутый из ножен на поясе длинный, тонкий кинжал с костяной рукоятью и лезвием из фиолетового металла, что испускал слабое лиловое свечение. В отличие от прочих артефактов Второго Императора, полностью или частично связанных с силой Света, этот явственно источал ауру весьма и весьма Тёмной магии.

В правую руку чародея сам собой прыгнул его Белый Меч. Доспехи начали источать мягкий золотистый свет, как и плащ того же цвета, что обратился двумя парами крыльев, размах которых достигал шести метров.

Сейчас Второй Император выглядел, словно самый настоящий ангел Господень. Холодно глядя вниз сквозь смотровую щель опущенного на лицо забрала, он, не оборачиваясь, бросил находящимся позади него Воронцову и Этрелю телепатическую мысль:

— Что бы ни случилось — не покидайте этого места. Здесь я могу гарантировать вашу безопасность.

Пластинка уже успела активироваться, создав вокруг троицы почти полую стальную сферу в четыре десятка метров объёмом. Мощное Заклятие магии Металла и Земли, сфера была прозрачна изнутри, позволяя наблюдать за происходящим.

Внизу закончили складываться Заклятия японцев. Многочисленные иероглифы разом лопнули, словно мыльные пузыри, высвободив всю необузданную мощь, накопленную Заклятием. И оно воплотилось бешеным, шквальным восходящим потоком воздуха…

То был не просто ветер — напор стихии, рванувшей вверх… Окажись на её пути даже настоящий скальный массив, полноценная гранитная гора — её бы сдуло, смело, обратив в тучи пыли и щебня. Сила, с которой ударил ветер, была просто невозможна для стихии в естественном виде — законы физики не дали бы устроить подобного. Но магия на то и магия, чтобы обходить их, верно?

В тот миг, когда порождённый Заклятием ветер достиг начерченной из пламени магической фигуры, огонь на миг заполонил всё свободное пространство между защитным куполом и стенами замка Эдо — после чего, не причиняя самому магическому щиту замка ни малейшего вреда, слившиеся воедино стихии вырвались наружу, приняв облик десятков огромных змей, состоящих из безумного ветра, охваченного жарким голубым огнём.

И все они разом устремились к парящей в небе стальной сфере, укрывшей в своих недрах троицу наглецов, дерзнувших напасть на самую неприступную цитадель Страны Восходящего Солнца.

Два Заклятия, синергируя, увеличили свою разрушительную мощь не в два, а более чем в четыре раза. Результат, недостижимый даже для действующих командой Магов Заклятий, а также причина, почему без значительных масс войск и, самое главное, боевой техники и подготовленных ритуальных заклятий крепости такого класса взять в лоб почти невозможно.

Будь на месте Второго Императора даже четверо Магов уровня всего трёх-четырёх Заклятий, да пусть даже четырёх-пяти, у них не имелось бы никаких шансов. Но здесь и сейчас был Маг четырнадцати Заклятий, с ног до головы экипированный отличнейшими артефактами пика восьмого ранга и с несколькими Регалиями, что не уступят тем, которыми пользуются правители уровня Микадо, и его личной мощи было достаточно, чтобы бодаться в лобовую с крепостью высшего класса. Особенно с учётом катастрофической нехватки сильных боевых магов из личной дружины Микадо, тех самых, что в подобной ситуации взяли бы на себя второстепенные и вспомогательные системы замка, позволяя своему сюзерену реализовать весь потенциал, имеющийся у этой системы защитных и атакующих чар.

— Змеиная Чешуя!

Седьмое Заклятие, одно из четырёх, предназначенных для защиты. Второе по крепости, оно выглядело ложащимися друг на друга внахлёст чешуйками из коричневого света, оно всё это время ждало своего времени, заготовленное ещё минуту назад.

Нечто, отдалённо напоминающее огромную коричневую змею, возникло, кольцом обвивая стальную сферу.

Когда её товарки с телами из воздуха и пламени обрушились на коричневую чешую, Павел Александрович невольно скрипнул зубами. Его Заклятие, что по сложности, энергоёмкости, качеству использованной энергии и всем прочим показателям на класс превосходило каждое из двух вражеских, сейчас одновременно разрывало и сжигало на части. Несмотря на все недостатки чужой магии, избыток грубой мощи с лихвой компенсировал всё.

Его Чешуя продержалась около тридцати секунд, прежде чем неистовые змеи окончательно уничтожили Заклятье. Следующим слоем защиты служила уже сама сфера — и, надо сказать, артефакт обладал куда бо́льшим запасом прочности, нежели Заклятие Романова. Ибо был он творением рук отнюдь не смертных кузнецов, а одного из Старших Богов, и достался отцу генерал-губернатора ценой весьма немалого количества различных материальных ресурсов, среди которых просто деньги были наименее ценной частью платы.

Сфера Стали и Пылающие Воздушные Змеи столкнулись — и на этот раз быстро стало ясно, на чьей стороне победа. Двойное Заклятие японцев, итак потратившее около трети своего запаса мощности на Змеиную Чешую, сумело истощить чуть больше половины запаса прочности и энергии Сферы, но и всё. Но следом затем ударило Заклятие в виде мощнейшей молнии в форме кирина — существо с головой дракона, рогами оленя, копытами лошади, телом оленя и чешуёй рыбы размером с добрый крейсер протаранило своим телом Сферу и сдетонировало, оставив лишь около двадцати процентов от изначального объёма энергии артефакта.

Однако как бы жалко ни выглядела Сфера, факт оставался фактом — три Заклятия замка уже израсходованы. У врага их осталось ещё от шести до восьми, и среди них есть ещё как минимум одна пара синергирующих Заклятий. Плюс ещё собственные Заклятия самого Микадо, Мага пяти Заклятий, его регалии и артефакты попроще — сил ему гарантированно хватит на победу над их отрядом, если они также продолжат штурмовать Эдо…

Но любому было бы очевидно — когда станет окончательно понятно, что победы не одержать, Романов просто отступит. И преследовать его, тем более с такой свитой, для Микадо будет самоубийством.

И ёкай бы с ним, считал Микадо, с этим Романовым и его слугами, плевать на то, что нет возможности их изловить. Однако этот сумасшедший выродок со своими людьми наверняка перед бегством разрушит всё, до чего дотянется, и завалит город трупами. И отнюдь не только простолюдинами — тысячи семей аристократов погибнут под ударами его магии. Молодёжь, будущее нации, те, кто растёт на смену уже погибшим магам… Поэтому ему придётся пойти на решительные меры, даже несмотря на немалую цену, которую придётся заплатить за это. Таковы были мысли Микадо. Его оппонент же вновь, в последний раз прокручивал в голове запланированное…

В замысле Второго Императора было несколько моментов, где от него и его команды мало что зависело и оставалось уповать лишь на то, что спрогнозированная ими реакция противника на их действия окажется верной. Психологический портрет нынешнего Микадо говорил в их пользу, но в жизни, а уж тем более в смертельном бою дело может по-всякому повернуться…

И к мрачной радости отца Хельги всё пошло именно по тому сценарию, на который он надеялся. Нет, у них были продуманы ходы на случай всех, даже самых маловероятных вариантов решений правителя островов, благо могучий разум Мага Заклятий позволяет с лёгкостью и куда более объёмные и сложные вещи запоминать… Но в любом ином варианте его главная цель, ради которой он всё это затеял, был почти невозможен.

Что же сделал Микадо такого, что обрадовало сибирского генерал-губернатора?

Он начал призыв богини-покровительницы Японии и её Императорского Рода. От которой он, по преданию, и берёт своё начало. Аматэрасу, Богиня Солнца, одно из трёх Верховных Божеств японского пантеона, козырная карта, которую можно призвать в столице и ещё двух крупнейших городах страны в час действительно крайней нужды…

А пока Микадо, всеми силами пытаясь сокрыть возмущения в эфире от готовящегося им призыва, как мог не давал заскучать троице врагов. Чары седьмого ранга, во множестве ударившие с двух десятков крупных башен, и четыре заклинания восьмого, которыми били крупнейшие из них, были опасны… Но тут уж Второй Император использовал своё третье Заклятье, слабейшее из защитных. Его с лихвой хватило на то, чтобы выдержать этот удар, а затем в атаку перешёл уже сам генерал-губернатор и его товарищи, наконец завершившие свою подготовку.

Ещё несколько минут стороны обменивались ударами — Романов и его команда всеми силами изображали осторожность и неуверенность, показывая, что смущены тем, что Микадо резко снизил темп и мощь ударов. Хозяин замка же, наоборот, пытался делать вид, что у него что-то в управляющих чарах замковой магии имеются значительные проблемы и он вынужден не слишком умело блефовать, используя второстепенные атакующие системы на износ, но не трогая основные.

Забавно, что обе стороны, пытаясь надуть друг друга, преследовали одну и ту же цель — дождаться, когда богиня Аматэрасу начнёт Сошествие на Землю. Микадо рассчитывал, что стоит только его богине хоть на малую часть сойти на землю и получить возможность использовать часть своих сил, как побег для русских и нолдийца станет абсолютно невозможен. Из чего же исходил Павел Романов? Ответ на этот вопрос находился в руках Этреля…

Три изрядно разросшиеся пирамиды из чёрного металла со свистом рассекли воздух, занимая свои места и заключая весь замок в треугольник, углами которого служили сами артефакты. Что-то понявший Микадо попробовал ударить по одному из предметов чарами восьмого ранга, но лишь убедился, что это напрасная трата сил.

Охалак, магический сплав, из которого были изготовлены артефакты, был весьма прочным и устойчивым к магии, а уж сейчас, когда предметы запитаны маной под завязку и активированы… Их разве что Заклятиями в упор долбить было — ведь каждый из них содержал примерно треть резерва шестирогого нолдийца. К сожалению, этот артефактный набор имел ряд недостатков. Некритичных в целом, но весьма неудобных в определённых ситуациях… И главных было три.

Во-первых — заполнять их нужно было энергией строго одного чародея. Нельзя было раздать четверым по пирамидке, чтобы каждый заполнил свою — в таком случае артефакты переставали быть набором. И ещё один недостаток в недостатке — им подходила только мана нолдийцев…

Второй крупный недостаток — нельзя было заранее наполнить предметы маной. Энергия из пирамид непрерывно рассеивалась — разумеется, куда медленнее, чем их наполнял нолдиец, но отнюдь не настолько медленно, как хотелось бы.

В общем, из-за этого им даже пришлось задержаться на лишние двое суток по пути — дать Этрелю и сил восстановить, и довести уровень заполненности пирамид до предела. И даже так — сейчас ему пришлось израсходовать почти сорок процентов своей маны на клятые артефакты.

Третьим же минусом был тот факт, что финальное заполнение необходимо было проводить как можно ближе к объекту, на котором будет использован набор. Дабы те смогли проанализировать энергетический фон, естественные течения силы в округе, считать помехи и сделать ещё какие-то измерения для своей работы…

Но теперь, глядя, как четвёртая, самая крупная пирамидка стремительно взмывает высоко в воздух, занимая там своё место, Второй Император наконец немного расслабился.

— Что вы сделали, смертные черви⁈

Голос… Нет, божественный Глас раздался откуда-то из небольшого замкового храма, посвящённого, очевидно, богине-покровительнице Рода японских владык.

— Скова́ли тебя, могучая Богиня, — спокойно ответил нолдиец. — Набор из четырёх магических предметов восьмого ранга, вместе образующих артефакт девятого — Пирамиду Утпалы. А уже сама Пирамида, в свою очередь, вызывает на территории, оказавшейся в ней, Сопряжение Гифьён. Оно же, в свою очередь, распространяет особое поле, что при взаимодействии с энергетическим полем мира многократно усиливает действие Законов Творца. Причём только тех, что отвечают за ограничение Богов, ступивших в мир смертных…

В голосе пятирогого чародея были слышны нотки гордости за творение своего народа. Вполне, на взгляд Павла Романова, заслуженной гордости — ведь сегодня они сделали то, о чём даже в самых отчаянных байках никогда не упоминалось.

Конечно, они не упомянули ещё одно ограничение Пирамиды — чтобы находящийся в зоне воздействия Бог был скован полностью, Поле необходимо активировать после того, как он окажется в мире людей, и до того, как он окончательно стабилизирует своё присутствие на плане смертных. Это что-то вроде акклиматизации, и длится она у разных Богов по-разному — и чем сильнее цель, тем меньше ей нужно времени на это. Та же Аматэрасу оправилась бы минут за пять-семь — если бы не успели за это время, спастись шансов почти не осталось бы…

Но теперь всё это неважно. Ведь они подловили и сковали не абы какого Бога, а целого Высшего — причём одного из сильнейших среди своих. Да, вот так нисходя на землю, отвечая на призыв, Аматэрасу не могла использовать и двадцатой доли своей силы — но даже это был уровень мощи, с которым она была способна изменить ход почти любого боя.

— Пока стоит Пирамида Утпалу, Аматэрасу будет скована, — с усмешкой, полным самодовольства и злого торжества голосом сказал Романов, усиливая голос магией. — Я точно знаю, что возможность использовать синергию Заклятий ты мог лишь раз! А обычные Заклятия и тем более рядовая магия… Давай поиграем, Микадо! Сыграем в игру, где на кону вся твоя столица! Сможешь уничтожить одну из малых пирамид — ты победил, твоя госпожа освободится и нам всем конец. На игру отводится три часа — и к исходу третьего часа от города останется только твой замок, а от жителей — лишь ты и твои слуги!

И вот теперь она, их козырной туз, скована — и пока Пирамида поддерживает Сопряжение, можно не волноваться об Аматэрасу… Однако это было лишь половиной дела. Приманкой… Сейчас второй относительно опасный момент их плана. Вновь всё упиралось в то, какой выбор сделает государь островной державы…

И он сделал самый напрашивающийся, самый, на первый взгляд, логичный — ударил по одной из пирамидок Заклятьем. Ударил синергией Заклятий, последней, что должна была стать сюрпризом для врагов…

Молния и Вода — принявшие форму вытянутого азиатского дракона стихии ударили прямиком по парящему на высоте четырёх километров артефакту — и в один миг уничтожили предмет, не оставив от него даже пылинки.

И пока сильнейшая карта в рукаве Микадо уничтожала высоко в небе нолдийский артефакт, на барьер замка обрушились разом три удара. Вскрыватель Воронцова, дождавшийся своего второго звёздного часа. Сиреневое пламя, результат двух заклинаний восьмого ранга, использованных Этрелем.

И огромный, метров пятнадцать в обхвате, поток сжатого, ослепительного света. От парящего на четырёх золотых крыльях рыцаря в белых доспехах до одной из башен замка — по пути просто обратив в тлеющий прах часть стены, пройдя насквозь одно из крупнейших зданий замка и, собственно, саму многострадальную башню, после чего поток углубился на несколько километров под землю под углом около девяноста градусов.

Второе по силе Заклятие Павла Романова — Очищение Светом. Одиннадцатое Заклятие из четырнадцати… Именно оно сломило запитываемый напрямую от Великого и нескольких крупных Источников барьер, который иначе им было не пробить.

Собственно, даже всё это не помогло бы им пробить барьер, если бы не тот факт, что в момент их атаки Микадо отвлёкся, сосредоточившись на атаке по Пирамиде. В нормальной ситуации, будь в замке полновесный гарнизон из его личной охраны, там нашёлся бы не один и даже не два достаточно опытных и умелых чародея с доступом к Источникам, которые попросту вовремя влили бы ману в барьер и тем самым спасли бы ситуацию.

Но их не было, ведь лучшие ушли помогать в обороне атакованным русским флотом портам. А имевшиеся просто не справились…

Помимо основного барьера имелся и дублирующий, куда меньшей силы, но тоже вполне себе крепкий, способный гарантированно выдержать удар средней силы Заклятия. Вот только Павел Романов был одним из самых могущественных на планете Магов, и ни его Заклятия, ни самого чародея никак нельзя было даже в один ряд ставить со «средними» Магами. Что он и доказал.

После разрушения Пирамиды, вопреки ожиданиям Микадо, Аматэрасу освободилась совсем не сразу. У неё ушло на это пять секунд — которых как раз хватило Павлу для того, чтобы использовать своё самое могущественное, последнее Заклятие.

— Зарница.

Заклятье, созданное с активным участием Аристарха и Хельги. Созданное так, чтобы его можно было использовать вместе с его мечом, магия, где воедино сливаются Свет и Молния — оружие чудовищной разрушительной силы, если применять его с силой самого клинка. Заклятье, что, по словам Аристарха, не уступит многим Сверхчарам первой ступени.

Там, где находилась только освободившаяся Аматэрасу, на четверть минуты родилось новое солнце, осветившее всё на десятки километров вокруг не хуже настоящего светила. Столп снежно-белого света, пронизанный тысячами молний, оставил после себя кратер диаметром в километр и глубиной около трёхсот метров, по стенкам которого вниз, ко дну стекали настоящие волны лавы, в которую обратилась почва под воздействием этих чар.

И там, в самом центре, стояла невысокая женская фигурка в обожжённом платье. Острое зрение Мага Заклятий позволило ему разобрать несколько ожогов на руках и ногах, один опалил левую щеку… Но на этом всё. Сильнейший удар, на который только был способен Второй Император, Заклятье, равное Сверхчарам, сумело испортить платье Высшей Богине и оставить на её теле несколько ожогов, которые даже простому смертному безо всякого магического дара показались бы пустяком.

Аматэрасу вскинула руку, и русский чародей ощутил — это конец. От её удара не будет спасения, не помогут никакие хитрости, уловки, артефакты или хитрые чары, не будет смысла ни от попытки бегства, не говоря уж о том, чтобы пытаться прятаться — сейчас его просто обратят в невесомую горстку праха, и на этом всё закончится…

Стиснув зубы, чародей вскинул меч, расправил крылья и камнем рухнул вниз, навстречу вытянутой руке богини, на кончиках пальцев которой зажглись жёлтые огоньки.

Он ожидал, что его испепелят ещё на подлёте, он был готов встретить всей своей сущностью страшный, неодолимый жар, порождённый Высшей Богиней Солнца — но в последний момент, к его великому изумлению и неописуемому облегчению, на прекрасном, воистину божественном лице мелькнуло выражение удивления…

А две секунды спустя разогнавшийся Павел Романов всем своим весьма тяжёлым, закованным в прочнейшую латную броню телом нырнул в озеро кипящей лавы.

Спустя несколько секунд матерящийся, как пьяный боцман в портовом кабаке, Маг Заклятий вынырнул и огляделся вокруг.

— Микадо убит, Ваше Высокопревосходительство, — бесстрастно сообщил уже стоящий рядом Первая Тень.

Глава 20

Тот, кто был известен этому миру как Николай Третий Романов, Император Всероссийский и владетель ещё целого сонма различных громких титулов, молча стоял с непокрытой головой, глядя в пламя обычного, ничем не примечательного костра.

На самом могущественном монархе мира была простая солдатская шинель серого цвета, небрежно накинутая на плечи, мятый зелёный мундир лейтенанта инфантерии, того же цвета штаны и стоптанные, грязные сапоги.

Из оружия при Императоре был лишь один-единственный меч с простой рукоятью, торчащей из ничем не примечательных, потёртых ножен. И всё — ни могущественных артефактов, ни дорогих, роскошных лат, ни даже императорской короны, что являлась самой могущественной Регалией его Рода. Просто задумчивый младший офицер чуть старше тридцати, любующийся игрой языков пламени.

Если бы сейчас, у этого костра, оказался кто-то из знакомых с властелином самого могущественного государства этого мира и увидел выражение его лица, то он испытал бы изрядное удивление.

Вместо вечной самоуверенности могучего хищника — печаль и задумчивость. Взгляд чуть светящихся лиловых глаз вместо обычных насмешки и чувства собственного превосходства был наполнен сомнениями, нахмуренный лоб прорезали неглубокие морщины — одним словом, Николай Третий был сам на себя не похож.

Человек, не моргнув глазом способный отдать приказ, что обречёт миллионы, а иной раз и десятки миллионов его собственных подданных на мучительную смерть, человек, который не моргнул глазом при новостях о том, что его собственный сын попал в плен к врагу, прекрасно зная, что того могут не просто убить, но и обречь на нечто куда худшее просто ради попытки наслать на него проклятье. Тот, кто всю свою жизнь демонстрировал полное отсутствие эмпатии, сейчас выглядел необычайно… человечным.

— А ведь я просил. Уговаривал, упрашивал, спорил, доказывал и даже молил, — не нужно этого делать, — пробормотал он себе под нос. — Ну почему вы согласились с этими глупцами, мой Император⁈

Николай Третий вспоминал. Картины былого, образы прошлого, столь далёкого, что он и сам бы не взялся сказать, сколько времени минуло, даже приблизительно. Да и как бы он это высчитал, учитывая, сколько миров сменил с той поры? Сколько прожил жизней, насколько были продолжительными промежутки между смертями и возрождениями? И даже если бы он вдруг действительно захотел узнать точное число, то ничего бы не вышло — Великая Река Времени в разных областях мироздания течёт с разной скоростью. А где-то её воды и вовсе практически не двигаются, замирая и устраивая застои… В иных местах, наоборот, может нестись как сумасшедшее, а кое-где оно и вовсе закручивалось в водовороты, закольцовывая несчастных, которым не повезло там оказаться. И выбраться из подобной аномалии было делом невероятно сложным, требующим глубоких знаний и отточенных навыков. Уж он-то знал! Кому, как не ему, разбираться в Магии Времени…

Вздохнув, чародей отвёл взгляд от огня. Оглядевшись, он заметил чуть поодаль, метрах в сорока, высокий и некогда мощный, полный жизни дуб. Однако дни, когда старый исполин гордо возвышался над окружающим его подлеском, раскинув свои жадные ветви над их головами, чтобы первым получать солнечный свет, явно были сочтены. И чтобы понять это, не требовалось быть волшебником — всё было очевидно любому, у кого есть глаза.

Он ещё был жив, этот лесной исполин — последний из своих ближайших соседей, что лежали переломанным, трухлявым сушняком. В отличии от них гордый владыка этой лесной опушки боролся со вцепившейся в него смертью, не желал покорно, без борьбы становиться её добычей, упрямо продолжая тянуть влагу корнями и впитывать листвой свет… Но шансов у него не имелось.

Половина мощного, многовекового ствола уже ссохлась, отмерла, и серая, чуть светящаяся полоса, отделяющая мёртвую часть от живой, плавно пульсировала, неспешно высасывая все соки из своей жертвы.

Николай подошёл к дереву и неспешно собрал хворост — вокруг хватало сухостоя. Закончив с этим занятием, он выпрямился и, ещё раз поглядев на дуб, вздохнул.

Хитросплетения сложных, запутанных чар сплелись легко, сами собой — он даже не прикладывал к этому осознанных усилий. Просто волшебник подумал о том, чего хочет, а дальше подсознание мага само выполнило все необходимые манипуляции.

Перед внутренним взором Романова предстало то, что случилось здесь три дня назад, показав ему причину плачевного состояния дуба. Собственно, картина была вполне ожидаемой и ничуть его не удивила.

Пара русских солдат с молодым, не старше двадцати офицером-магом в ранге Ученика, столкнулась здесь с демоном. Здоровенная тварь, напоминающая шестилапую гориллу, у которой вместо шерсти была чёрная чешуя, а количеству клыков, торчащих из широкой пасти, позавидовали бы некоторые акулы.

Демон был на уровне слабого Адепта, и против такого врага троица русских бойцов имела все шансы на победу. И они почти одержали верх, вот только в самом конце боя отряд подвела неопытность мальчишки Ученика. Большую часть схватки он делал, как учили — прикрывал щитами воинов, принимая на них примитивные удары магией демона, пока слаженно действующая пара бывалых воинов хладнокровно разделывала врага. И всё бы закончилось чистой, без единой царапины победой, но тут юнец, явно совсем недавно выпустившийся из магического училища, расслабился и решил лично добить израненного демона.

Вот только парень не счёл нужным делиться своими намерениями с воинами, и пока он сплетал в тугую сферу рыжее пламя у себя между ладоней, гориллоподобный демон сумел-таки дотянуться до одного из бойцов. И на этот раз между кляксой мрака и человеком не оказалось магического щита — ведь держать два заклинания разом не каждый Мастер может, не говоря уж об Учениках.

Ну а после этого ход битвы резко изменился. Огненный шар запаниковавшего от осознания своей оплошности волшебника лишь слегка задел бок демона, после чего тот одним мощным прыжком добрался до парня и одним укусом разорвал ему глотку. А ещё через минуту, добив последнего смертного, устроил себе пир, сожрав все три тела.

Дуб же пострадал в середине битвы — в дерево несколько раз попадали те кляксы мрака, которыми швырял демон. Предназначенные для убийства разумных чары далеко не столь быстро справлялись с мощным деревом, прожившим не один век и полным жизненных сил, но уже скоро проклятье, которое всё усиливалось по мере поглощения энергии своей жертвы, должно было закончить своё дело.

Император со вздохом открыл глаза и поглядел на дуб.

— Даже в твоей беде виноват я, пусть и косвенно, — обратился он к дереву. — Ну что ж… Иногда можно побыть и альтруистом, пока никто не видит, верно?

Усмехнувшись, чародей развернулся и зашагал обратно к костру, более не оборачиваясь. Лишь взвихрился, оборачиваясь вспять, поток самого Времени, откатываясь к тому моменту, когда дуб был цел и невредим. И не только он — там, где только что валялись мёртвые высохшие стволы, вновь высились вполне себе живые деревья. Лишь те ветви, что он набрал себе в качестве дров, остались в прежнем виде, у него в руках.

Подойдя к костру, он разломал свою добычу и подкинул жадному пламени новую пищу, после чего уселся на возникший прямо позади него широкий трон из прочного серого камня.

Так, в тишине и наедине со своими мыслями Император просидел ещё час, периодически подкидывая дрова своему костерку.

Однако, как бы ни хотелось реинкарнатору махнуть рукой на все дела и проблемы и остаться здесь хотя бы до утра, но подобной роскоши он себе позволить не мог.

Лиловые радужки глаз на несколько мгновений засияли ярче пламени, на которое они смотрели, после чего вновь потухли.

— Мой Император, — раздался минуту спустя мужской голос.

Следом прозвучал второй, за ним третий… По ту сторону костра перед Императором, преклонив колено и склонив головы, стояли двенадцать человек. Четыре женщины и восемь мужчин, ближайшие, самые доверенные помощники правителя Российской Империи.

Каждый из них был его личным учеником. В каждого были вложены огромные ресурсы, много времени и усилий, но Николай Третий не испытывал ни капли сожалений по этому поводу — ведь его ученики уже давно сторицей окупили все его труды. Не говоря уж о том, что без их сил и способностей Генрих Йоркский уже давно сломил бы сопротивление русских войск — лишь наличие целой дюжины элитнейших Магов Заклятий позволяло компенсировать наличие у противника нескольких демонов уровня Великого Мага.

Титов Василий Иванович — десять Заклятий, глава Императорской Службы Безопасности, ИСБ.

Фарида Ферзалиева — семь Заклятий, Маг Пространства.

Владимир Привалов — восемь Заклятий, Маг Разума.

Анатолий Васнецов — четырнадцать Заклятий, сильнейший боевой маг среди всей дюжины.

Евгения Сидоренко — девять Заклятий, Маг Пространства.

Тарас Радищев — восемь Заклятий, артефактор.

Аркадий Кольцов — тринадцать Заклятий, командующий Тайных Войск.

Виктор Макаров — десять Заклятий, целитель.

Максим Соболев — девять Заклятий, ритуалист.

Рустам Хафизов — восемь Заклятий, Маг Пространства.

Елена Тарасова — девять Заклятий, глава Императорской Разведывательной Службы, ИРС.

Анна Дорофеева — восемь Заклятий, Маг Разума.

— Вставайте, — велел Николай. — Докладывай, Лена. Как прошло твоё путешествие в Индию?

Елена, красивая русоволосая девушка среднего роста, в отличии от большинства присутствующих была без доспехов и не носила на виду оружия.

— Коротко или с подробностями, наставник? — уточнила она.

— Время есть, так что с подробностями, — велел он.

— Цинь Шихуанди и его армия мертвецов устроила там не просто бойню, а настоящий геноцид всего живого, — спокойно ответила она. — По приблизительным расчётам они перебили от трёх с половиной до пяти сотен миллионов человек. Император Мёртвых не просто восстановился от всех ран, но ещё и усилился, встав на уровень четырёх Сверхчар. И далеко не он один — выросла в силе вся верхушка Столицы Мёртвых, от шестёрки Великих Генералов до Высших Личей и Рыцарей Смерти восьмого ранга. Также у мертвецов появился новый некродракон, который, пожалуй, является сильнейшим существом в армии мёртвых. Не считая их Императора, разумеется.

— А что с их общим количеством?

— Сейчас под его командованием тридцать два существа уровня Магов Заклятий и более четырёхсот седьмого ранга. Всех сил в целом — около семи миллионов единиц различной нежити. В основном, конечно, твари первого-второго рангов.

— Всё равно внушительно, — Император был доволен услышанным. — А британцы?

— Посланные для защиты колонии силы не рискнули дать генеральное сражение, — усмехнулась глава ИРС. — Вместо этого они укрепили и усилили гарнизоны ряда городов и крепостей на всех направлениях, по которым Цинь могла направиться. При этом основные силы, разделившись на пять частей, занялись подготовкой к предстоящему столкновению.

— Цинь Шихуанди кто угодно, но не идиот, который мог бы позволить врагу безнаказанно окапываться, — заметил Николай.

— У него не было выбора, мой Император. Нежить не могла быстро продвигаться вперёд — захватив в первые недели вторжения изрядный кусок северо-восточной Индии, мертвецы занялись его перевариванием. Построить огромное количество полевых жертвенников, связать их в единую сеть посредством мобильных алтарей, проконтролировать границы подконтрольной территории, дабы минимизировать количество тех, кому удастся сбежать, — всё это потребовало куда больше усилий и времени, чем рассчитывали правители Столицы Мёртвых.

— Как отреагировали те боги, чья паства попала под удар? — с любопытством спросил Император.

— Кроме нескольких случаев появления Младших Божеств ни о каком серьёзном сопротивлении с их стороны я не слышала, — пожала плечами Лена. — Британцам они тоже помогать не будут, явно, ведь ещё вопрос, кто в итоге оказался хуже для Индии. Нежить смела бы всех на своём пути, если бы расклад сил был бы прежним, однако в то время, когда нежить занималась своей добычей, бритты тоже время даром не теряли. Они начали устраивать массовые жертвоприношения со своей стороны, вызывая подкрепления из Инферно. В итоге сейчас я не уверена, на чьей стороне перевес… Одно могу сказать точно — если Шихуанди в ближайшие пару недель не разберётся с этой угрозой, то ему конец.

— Судя по нарастающему напряжению в верхних слоях эфира, что я ощущаю с той стороны фронта, на счёт конкретно этой ситуации он может не волноваться, — заверил Император. — Лич отлично справился со своей задачей… Теперь он и его армия понадобятся мне здесь куда раньше, чем планировалось. У вас с Максом всё готово?

— Семь Владык Пространства и пятеро Старших Богов дорог, странствий и путешествий, контракты я уже заключил. И плату за требуемую услугу они уже получили, — тут же ответил Соболев, единственный ритуалист среди них. — Так что к перемещению с нашей стороны всё готово — нужно лишь, чтобы нежить установила все Стелы Пути, и можно хоть сию минуту переправить их к нам.

— Стелы готовы, я проверяла, — заверила Лена. — Шихуанди тоже опасается, что если так пойдёт дальше, то британцы просто утопят Индию в крови, собрав орду демонов, против которой у Цинь не останется шансов.

— Он правда так думает? — усмехнулся Император. — Надо же, а я думал, что уж он-то понимает, в чём соль ситуации… Получается, я переоценил его знания.

Его ученики украдкой обменялись взглядами, но промолчали. Они хорошо знали нрав своего наставника — если тот посчитает нужным, он поделится информацией сам. Причём абсолютно не заботясь о мнении того, кому он желает её донести… Если же нет — то никакие уговоры и просьбы не помогут.

— Если не углубляться в лишние детали, то дело в следующем, — пояснил он. — Из-за того, что за эту войну количество человеческих жертвоприношений достигло невиданных масштабов, не говоря уж об ордах демонов и целой армии нежити, энергетика мира очень сильно сместилась к тёмному спектру. Законы Творца подобного не допускают, и потому сейчас они начнут ограничивать некоторые аспекты магии… Конкретно те, от которых баланс энергии пострадал больше всего — в нашем случае это магия крови и демонология. Теперь жизненной энергией нельзя будет оплачивать возможность призыва новых демонов, да и нежить новую не создашь — Закон пришёл в действие, и пока ситуация не придёт в норму, всё так и останется.

— Иными словами, вы натравили Императора Мёртвых на Индию как раз ради того, чтобы мертвяки окончательно опрокинули этот самый баланс энергии своими действиями… — покачал головой Анатолий. — Это чудовищно… но эффективно. Теперь Генриху придётся рассчитывать только на то, что у него имеется под рукой, здесь и сейчас. То, что у него имелся почти неисчерпаемый источник подкреплений, почти не оставляло нам шансов… Но как он мог упустить такую деталь? Почему не бросил все силы на то, чтобы остановить Цинь, вместо того, чтобы делить силы?

— Думаю, он просто сам был не в курсе этого Закона, — пожал плечами Николай. — Узнать о его существовании можно лишь в том случае, если хоть раз ситуация доходила до его срабатывания. А подобный опыт — штука маловероятная. Слишком много катастроф должно совпасть.

— Тогда я и мои люди займёмся разработкой плана сражения с учётом новых вводных, господин? — спросил Аркадий Кольцов.

Командующий Тайных Войск в числе прочего был и одним из главных тактиков Имперской Армии. Как и собранные им под крылом опытные офицеры, получившие свои должности не за магическую силу, а способности к военной тактике и стратегии.

— Да, — кивнул Император. — Это относится ко всем — начинайте финальные приготовления. Мы уже в двух шагах от эндшпиля… Кстати, Толя — ты и твоя команда должны обеспечить мне присутствие Аристарха Шуйского. Сам он не пойдёт, а силой давить на него не получится… Так что действуй по плану «Б».

— Слушаюсь, — послушно откликнулся Васнецов. — Мне понадобится помощь Лены или её людей.

— Бери кого хочешь себе в помощь, можешь привлекать любые силы и средства — неудача недопустима, — взгляд лиловых глаз наставника заставил сильнейшего из учеников Императора почувствовать лёгкий холодок на спине. — Любой ценой, Толя. Любой.

Дамы и господа, у меня в блоге сегодня вышло два текста, каждый из которых может стать началом нового цикла. Большая просьба — те, кому интересно, прочтите пожалуйста и дайте мне в комментариях обратную связь. Нравится, не нравится, почему, какая лучше — буду весьма признателен за вашу помощь.

Глава 21

— Эй!

— Ты слышишь звон цепей,

— И тысячи огней…

Император несчётного множества миллионов людей, великий воин, чародей и интриган, шёл по пустынным коридорам своего тайного дворца в Петрограде. Украшенные золотом и серебром покои дрожали от гулкого эха шагов правителя, что ступал по этим помещениям в полнейшем одиночестве.

Ни слуг, ни соратников, ни товарищей — Император шёл по своему тайному логовищу полностью свободный от извечного взора бесчисленных глаз, что всегда заставляли его держать ту или иную маску. Шёл, чувствуя столь редкие и сладкие минуты свободы, шагал, напевая песню, что была древнее самого этого мира — древнее даже не в разы, а на порядки. Песню, что была древнее даже самих Войн за Небеса, причём обеих…

— Ведь тает в небе яд,

— Узри свой личный Ад…

— Эй!

— Ты был простой злодей,

— Ты лжец и лицедей,

— И Дьявол будет рад, — Когда ты вступишь в Ад!

Песня, которую любил изредка, в очень, очень редкие вечера любил напевать её Отец, самое почитаемое и признаваемое всеми существо во всех бесчисленных Смертных Мирах той давно ушедшей эпохи… И сейчас Император, идущий в самое сердце своей тайной твердыни, был охвачен дрожью предвкушения.

Ни одному смертному не представить, сколько бесчисленных лет ушло на то, чтобы приблизить План к исполнению. Какие титанические, невероятные, невообразимые усилия, жертвы, страдания и лишения пришлось претерпеть, дабы древний замысел стал реализуем.

Найти того, кто из всех проигравших борьбу додревних владык, существовавших ещё на заре времён, оказался бы достаточно твёрд духом и несгибаем, чтобы пронести свою первозданную ярость и убеждения сквозь бесчисленное множество эпох.

Такого, что не согнулся бы под гнётом прошедших лет и изменившихся времён. Что был бы всё так же суров и непреклонен, прям и принципиален, дабы пройти по той тропе, что будет проложена для него сквозь всю боль, грязь и страдания, кои было необходимо претерпеть, чтобы появилась хотя бы малейшая возможность для реализации пусть крохотного, пусть крайне маловероятного, но шанса…

Того, кто, будучи уязвлён и обманут, шёл за тем, кого почитал врагом и предателем сквозь тьму миллионов лет. Того, что, не обращая внимания на поражения, потери и боль, был бы способен стискивать зубы, превозмогать страх, отчаяние и боль от потерь, дабы двигаться к намеченной цели… Того, кто стал бы Идущим По Следу.

И теперь, сквозь миллиарды лет, сквозь тысячи жизней, сквозь невообразимый ни для кого из Вечных ужас усталости и мучений, всё равно прошёл свой путь и сейчас был в шаге от того, чтобы настигнуть свою жертву…

— Хватит об этом! — тихо рыкнул сам себе под нос Император. — Не здесь, не сейчас, не сегодня… Твой час ещё не грянул, о Великий — а пока надо сделать так, чтобы все эти приготовления не прошли впустую!

Путь Императора закончился в самом центре тайного дворца — в огромном зале, исписанном бесчисленными знаками. Символы и знаки, которые мироздание не видело уже бесчисленные эоны лет, украшали всё от пола до потолка — и лишь в самом центре, заключённом в круг выбитых в полу совсем мелких букв, образующих слова и предложения, виднелся пустой, чистый участок пола.

— А-х-х…

Сорвавшийся с уст Императора стон был полон сладостного освобождения от утомительной, надоевшей ему формы. Высокая, крепкая фигура вспыхнула лиловым сиянием, что чуть светящимся туманом охватило всё немалое помещение, и облик вошедшего внутрь человека потёк, поплыл, меняя свои очертания.

Всё великое множество символов, слов и магических фигур разом вспыхнуло разными цветами. Синий, Фиолетовый, Жёлтый, Золотой, Зелёный, Красный и Чёрный — все семь цветов заполонили пространство своим сиянием, соединяясь в невероятные сочетания, соцветия яркого света, образующих сложнейшие магические конструкции.

Будь здесь Аристарх-Пепел, он узнал бы отдалённо знакомые такты привычных ему энергий — с той лишь разницей, что чары, активированные этими силами, были бесконечно сложнее, тоньше, могущественнее и изящнее его собственного магического искусства.

Магия, что сейчас активировалась и пошла в ход, была столько порядков выше, сложнее и искуснее его собственных навыков и способностей, что Пеплу пришлось бы признать себя рядом с её творцом нерадивым и бесталанным третьесортным учеником… Какого-нибудь ещё более третьесортного чародеишки, что лишь самым краем, самым боком был бы причастен к этому воистину фантасмагорическому мастерству.

В густом лиловом тумане черты мужского тела поплыли, потеряли чёткость, после чего туман стал ещё гуще, оставив лишь самые общие очертания, по которым было сложно что-либо понять. Лишь самое общее — одна голова, две руки, две ноги тёмным, чётким силуэтом выделялись в светящемся тумане…

— Ли та ур, са ин ритта вигион! — прозвучал холодный, уверенный в себе голос, по которому нельзя было понять пола говорившего.

Слова на древнем, миллиарды лет как мёртвом и забытом языке, тем не менее, несли в себе чудовищную, невероятную силу. Силу, принадлежащую не самому говорящему, — нет, это было могущество самой речи, что содержалось в его звуках. Сила, от которой трепетали демоны и боги, от которой по совершенным спинам крылатых посланников и хозяев Эдема пробегала в своё время дрожь страха — ибо те, кто её использовали, были воистину любимыми детьми Творца-Всесоздателя, что, в отличие от нынешних смертных, действительно могли с гордо поднятой головой заявить, что они унаследовали его творение по праву силы, происхождения и своего совершенства. Те, о ком говорилось в Писании, — пред ними склониться должен всякий, сотворённый Рукой Его, ибо они последние и лучшие из Его детей!

Вот только, к сожалению, даже всесильный Творец, уйдя из сотворённого им мироздания и даровав свободу воли своим творениям, не мог предсказать, как всё обернётся…

Ну да ничего, подумал тот, кого знали как Николая Третьего. Эту ошибку нашего великого Создателя мы ещё можем исправить — и непременно исправим, попомните моё слово! Клятвы, данные перед троном предвечного владыки, Вечного Императора, непременно будут исполнены! Пусть и ценой обмана и предательства того, пред кем создатель данного помещения преклонялся ещё в те годы, когда был ребёнком. Перед героем своего детства, перед существом, что было воплощением чести и благородства для него, на которого сущность, известная ныне как Император Российской Империи, стремилась равняться. Того, кто так отчаянно дрался в последнем, кровавом бою, защищая его мать и братьев с сёстрами, кто умирал, сжигая себя и свою самость во исполнение своей клятвы…

Прочь сомнения! Отринь слабость, сказала себе эта сущность. Что за глупая, непрошенная влага на моих глазах⁈ Нельзя, нельзя допускать ни малейших сомнений! Всё рассчитано и выверено многократно, и лишь так можно добиться цели.

Цели, что оправдывает любые средства. Стисни зубы и делай, что должно, — и будь что будет. Ведь так он отвечал Вельзевулу, одному из Королей Инферно, поднимая своё копьё и идя в ту последнюю, отчаянную атаку… Великий безумец, отдавший всё без остатка за свои идеалы. Обрёкший себя на участь в тысячу раз худшую, чем ад, худшую, чем окончательная и бесповоротная гибель без надежд на возрождение, — так соответствуй же своему герою!

В конце концов, участь, на которую ты собираешься его обречь, любому другому покажется ужасной — любому, но не ему… И пусть проклятье за те грехи, за те страдания, которые ему пришлось испытать по твоей злой воле, будут вечно гореть несмываемым клеймом позора на твоей душе — отступить сейчас будет ещё большим предательством. Назад пути нет, нет уже очень давно…

В многоцветном сиянии, что озаряло изнутри густой, почти непроницаемый туман, побежали миллионы искорок, переходящих в разноцветные разряды магического тока и огоньков. Семь цветов проявлялись не только в форме молний — огоньки, светлячки, колебания земли, пространства, сам воздух… Не было числа различным формам этой магии, которые даже в голову не могли бы прийти тому, кто искренне считал эту силу лишь своей.

— Равврон иссат ригетрон, мирда иссур, Аргетлан! — закончило то, что властвовало в этом месте.

Все бесчисленные знаки, руны, фигуры и письмена в этом месте служили лишь одной цели — сокрыть магические эманации того, что здесь происходило. Задавить, заглушить, не позволить вырваться наружу эманациям той Силы, что гуляла, гудела, сотрясая стены тайной твердыни, — ведь если те враги, которых опасался хозяин сего места, учуют хотя бы самую малость от того, что здесь происходит, то всё может пойти прахом.

Ещё слишком рано открывать мирозданию. Слишком рано демонстрировать сторонам надвигающегося чудовищного конфликта, с кем им воистину придётся иметь дело, — ведь тогда слишком велика вероятность того, что все усилия, все терпения и лишения окажутся напрасны. А этого допустить было ни в коем случае нельзя!

— Лай та нае аэ горт, Аргетлан! — раздался спустя несколько мгновений низкий, вибрирующий бас.

При его звуках туман и наполняющие его отсветы разных проявлений магии дрогнули, подались в стороны, почти распахнув фигуру Императора. И внимательный взгляд уловил бы, что очертания Николая Третьего сейчас сильно изменились — рост стал ниже, плечи уже, а таз, наоборот, шире… Но никакого внимательного взгляда здесь не имелось, а мгновение спустя лиловый туман вновь охватил всё пространство, скрывая в себе хозяина сей тайной твердыни.

— Приветствую вас, досточтимые, — ответил Николай Третий. — Простите, что прерываю ваш долгий сон, но приходит время исполнения моего пророчества. Обещанный день скоро грянет, и ваша поддержка будет необходима.

— Мы помним твои слова, дитя Аргетлана, — раздалось в ответ. — Мы щедро делились с тобой и избранными тобой ничтожными мирами своей силой. Мы отдавали себя, свою кровь, время, магию и жизни, напитывая их… Но так и не получили обещанного!

— Ты обещала, дитя Аргетлана, что даруешь нам бой! — раздался рык иного, могучего голоса. — Ты клялась, что наши враги вновь вступят в юдоль Смертных Миров во плоти, в силах тяжких! Обещало, что мы сумеем выйти на битву, где вновь сумеем отнимать их жизни, а не отправлять обратно в их родные Планы Бытия! Обещала, что сумеем искупить свои грехи, что сумеем смыть позор, лежащий на наших плечах кровью врагов! Обещала дать нам того, за кем мы по своей воле последуем в битву, что может стать для нас последней, — но ничего из того, о чём шла речь, мы до сих пор не видим!

Ауры сущностей, с которыми вёл разговор Император, захлестнули высокий, сокрытый магией зал. Волны дрожи прокатились по лиловому туману, заставляя его хозяина сделать шаг назад. Символы и знаки на додревнем языке магии замерцали, подобно свечам на ветру, грозя вот-вот погаснуть, — ибо в помещении разлились десятки аур существ в ранге Абсолюта. Абсолютов такой мощи, в сравнении с которыми нынешние немногочисленные чародеи данного ранга казались бледной насмешкой, тенью истинной силы этого ранга… И даже несколько тех, что были выше этой планки.

— Вам изначально было сказано, что исполнения клятвы придётся ждать долго! — не отступил Император. — Никогда мной не делалось тайны из того, что ждать придётся долго… Да и к тому же — на многое ли вы были способны раньше? Много ли сил были способны выставить на поле боя прежде?

Ответом Императору стала тишина. Тишина, в которой отчётливо смешивались неудовольствие, бессильный гнев и отсутствие аргументов. Чувствуя свою силу и правоту в разговоре, тот, кто отзывался в этой жизни на имя Николай, продолжил:

— Немного, и вы сами прекрасно это знаете. До того всё, на что вы могли рассчитывать, — сгинуть в одном сражении, не принеся никакой пользы, не достигнув никаких целей, не изменив ничего. Просто умереть в схватке — без цели, смысла, пользы и надежд на истинное искупление… Всё, чего вы могли добиться без меня, — это погубить последние надежды на возрождение того, что когда-то предали! Сгинуть без смысла и толка, просто в попытке удовлетворить свою попранную гордыню и остатки совести, что жжёт вас за проявленную трусость…

Давление возросло настолько, что Император невольно сделал несколько шагов назад и рухнул на одно колено, отхаркнув на светящийся письменами гладкий, матовый пол кровью. Но даже так он не склонил головы, и горящие лиловым светом глаза неотрывно глядели прямо в клубящийся могучим, извергающимся фонтаном чудовищной маны круг, из которого исходили голоса, с которыми их обладатель вёл беседу.

— Осторожнее со словами, дитя Аргетлана, — сухо бросили ей из магического мерцания. — Мы чтим твоего предка превыше своих жизней… И лишь потому откликнулись на твой зов, хоть ты и была недостойна того, чтобы мы доверили тебе свои жизни и сущности. Но не смей оскорблять память о нас, иначе…

— Вы путаете мой нынешний пол, причём не в первый раз, — со смешком перебил их Николай Третий. — Я не «она», а…

— Мы прекрасно знаем сущность тех, кто сумел достичь ********! — рыкнуло в ответ многоголосие тех, кто вёл беседу из неведомых далей и краёв. — Не играй с нами!!!

— Умолкните немедленно! — грохнуло так, что Император невольно обратил свой взор вниз, под ноги, с опаской глядя на многочисленные трещины, побежавшие по крепчайшему зачарованному камню пола. — Каков бы он ни был — это потомок Аргетлана, и не вам разевать на него рот!

— Но…

— Никаких «но»! — яростная мощь нового голоса… Нет, не голоса — Гласа! вынудила прочие голоса напряжённо умолкнуть. — Или вы забыли, кому присягали⁈ Забыли, кто мы такие, за что несём своё наказание и в чём наш первородный грех⁈ Если да — то скажите мне, не стесняйтесь…

Напряжённое молчание было ответом этому последнему Гласу. Мощь и ярость, заключённые в нём, даже на фоне множества Абсолютов казались чем-то из абсолютно другой категории могущества. Силы, которая была столь велика, что любые попытки возражать даже от столь могущественных сущностей, как упрекавшие незадолго до этого Императора, казались попыткой простого Адепта спорить со Старшим Магистром. И пусть многие десятки Абсолютов, прошедшие обучение и подготовку в том единственном государстве древности, где подобные им считались не царями и богами в одном лице, а лишь просто весьма заметными, но не более, аристократами и воинами, в совокупности могли уничтожать средней силы Пантеоны Богов и даже, пожалуй, некоторых существ, что стояли выше этих планок… Но всё же то существо, что сказало громкое «Ша!» своим товарищам, было одно из них. Просто наиболее могущественное, уважаемое и старшее — и потому никаких возражений не последовало.

— Прости нас, Альбигой, — ответил наконец тот самый голос, что первым высказал гнев. — Но мы и вправду устали ждать… Сколько можно насыщать мир за миром нашей мощью? Сколько можно пытаться и терпеть поражения? Сколько ещё ждать и терпеть?

— Тот, кто возьмёт на себя все наши грехи… Тот, кто поведёт вас в бой, тот, чья воля и мощь бросит вызов всему миру, ждёт и терпит в тысячи раз больше и дольше, чем вы! — яростный свет пары лиловых глаз заставил умолкнуть всех его собеседников. — Он, в отличие от вас, не спал, а проживал жизнь за жизнью. Терпел существование под меткой Эдема и Инферно, раз за разом обретая нечто дорогое для себя лишь затем, чтобы лишиться этого и испытать новые муки, — но даже так он сжимает зубы и идёт дальше! На что же жаловаться вам, что почти всё это время либо спали, либо существовали в мире и покое, из всех страданий испытывая лишь скуку и нетерпение⁈ Вам ли поднимать голос и сетовать на судьбу⁈

— Не говори так, будто ты само, дитя Аргетлана, сильно страдало! — возразил ему новый голос. — Ты-то, в отличие от нас и того, о ком говоришь, жил полной жизнью, широко вдыхая воздух вольной свободы! Жил, претворяя свои планы и замыслы в жизнь, сплетая в сотнях тысяч лет кружева своих интриг и лжи, мучая нас и того, кого нам обещал… Не тебе нас в чём-либо упрекать, дитя Аргетлана!

Воцарилось молчание, прерываемое всполохами магии и отсверками многочисленных энергий. Тяжкое, густое, тягучее, словно древесная смола, оно вязкой жвачкой обволокло всех собеседников Императора — и его самого, что, право, не знал, что ещё сказать своим собеседникам.

Он понимал их усталость и нетерпение. Это был не первый их разговор на эту тему за последние тридцать перерождений, в которых они начали проявлять и обозначать своё нетерпение, но сегодня, сейчас они впервые столь явно выразили своё недоверие и озабоченность. И это было бы плохо…

— Это всё было бы очень плохо и печально, если бы не одно решающее обстоятельство, — твёрдо заявил Император. — В этот раз речь действительно идёт о том, что всё, мной обещанное, сбудется. Всё исполнится, причём в ближайшее время… Вы будете удивлены, узнав, о насколько близком будущем идёт речь.

— И насколько же оно близко, это обещанное тобой будущее? — в спокойствии голоса самого могущественного из голосов чувствовался штиль…

Однако Император не обманывался — то был штиль, который в любое мгновение может смениться девятым валом океанского цунами, из тех, кои даже Великому Магу остановить не под силу. Тому, что сметает города-миллионники, несмотря на всю магическую защиту, — порождения стихии, вздымающиеся на многие сотни метров над уровнем моря, те, что возникают от падения огромных метеоритов на беззащитную плоть планеты…

И от его ответа зависело сейчас, останется ли самый уважаемый остальными голос на его стороне. Он и ещё несколько до сих пор молчавших, не уступающих ему в могуществе, что внимательно слушали всё это время их беседу…

— Месяцы. Два, в худшем случае — три, — ответил Император. — И тогда придёт время исполнения моих предсказаний. Явятся под небеса этого несчастного мира те, кто лишился своих ангельских крыльев, став Стражами Мира. Грянут и те, кто искренне полагают, что со дня нашего падения они обречены одержать победу в этой вселенной и подчинить её всю себе — ведь, по их мнению, грешное, куда более частое, чем святое, открывает им дорогу к победе в этой игре…

— И с одной стороны их будет вести шестикрылый Кратвиил, а с другой — уродливый выродок Мардукар, — прозвучал новый, ещё более могучий Глас, чем все прочие. — Мы могущественны, спору нет… Да и ты, учитывая твоё происхождение и истинный уровень силы, весьма силён. Возможно даже, что сильнее любого из нас, кто знает… Но ни мы, ни ты не способны дать бой ни одному из них — в лучшем случае мы можем взять на себя их армии. Нам нужен лидер, нам нужен генерал, нужен чемпион — тот, кто сможет взять на себя роль полководца и ядра нашей боевой мощи. Кто же сможет взять на себя эту роль? Ведь, судя по твоим речам, ты хочешь дать не последний, смертный бой во имя искупления давно попранной чести, а схватку, что прольёт свет надежды на судьбу всего, что было нами утеряно. Так кто же поведёт нас в этот бой? Кто сможет взять на себя эту роль?

— Тот, кого выделял даже мой великий отец, — выдохнул, подавшись вперёд и развеяв туман перед собой тот, кого звали Императором. — Маг, при звуках имени которого содрогались сильнейшие в Эдеме и Инферно! Тот, что не убоялся ни Долины Смертной Тени, ни полей Геенны Огненной! Несгибаемый, воплотивший в себе всю непреклонную решимость нашего народа, поднявшийся из великого множества себе подобных до самых вершин, тот, кого страшились не за силу, а за его ужасающую беспощадность и к себе, и к врагу — Заступник! Ярость Смертного Неба!

Прекрасное женское обличье — длинные снежно-белые волосы до колен, яростно сверкающие лиловые глаза, в которых горело фанатичное, безумное пламя, скривившийся в пугающей, сумасшедшей усмешке рот…

Молчание в этот раз отличалось от предыдущих. В нём чувствовалась новая, непривычная эмоция — потрясение. Потрясение, шок и неверие, которые постепенно, миг за мигом сменялись торжеством, радостью и восторгом.

— За Императора и Империю! — грянули сотни голосов.

— Да принесёт Ярость Смертного Неба возмездие нашим врагам! — исступлённо, яростно возопила та, кого звали Николаем Третьем.

— Норма та эль! — Ильта Ралион!

Песня вначале главы — Макс Маслов, Инферно. Советую всем — мне очень зашла и сильно вдохновила на данную главу)

Глава 22

Я парил высоко в воздухе, воздев копьё к серым, мерцающим разными цветами небесам. С острия могущественного магического оружия вверх изливались незримые, но оттого не менее могущественные потоки магии, заставляя тёмно-серые, хмурые тучи сыпать вниз неисчислимые мокрые хлопья чистого, белого снега.

Снег летом, сыплющийся в температуру плюс двадцать три. Снег, не тающий от тепла, чистыми белыми хлопьями оседающий на крышах и площадях, каким-то магическим образом не впитывающий грязь и образующий красивые сугробы. В свете северного сияния, озаряющего купол вечернего неба, он сверкал и сиял, отражаясь на лицах бесчисленных горожан, высыпавших на улицы города.

Древняя столица Руси, по улицам которой шли колонны воинов-победителей, кипела и бурлила от праздничного возбуждения. Я и Главы всех боярских Родов парили высоко над Красной площадью, куда стекались полки нашей армии, сокрушившей осман.

Здесь, на самой площади, они подходили к вратам Кремля — и одно за другим бесчисленные знамёна турок, сербов, болгар, румын и всех прочих бросались на древнюю брусчатку, помнившую первых великих князей и царей нашей земли. Единственное место, где снег, поддаваясь законам физики, таял и образовывал грязно-коричневую жижу, в которой одно за другим скопилось уже больше тысячи штандартов, знамён, гербовых флагов и прочего — символы полков, дивизий, знатных Родов и личных стягов сильнейших чародеев поверженных армад врага…

Суровые лица, полные гордости и внутреннего торжества, лица тех, кто сокрушил в чудовищном сражении всю силу и мощь одной из Великих Держав, глаза, в уголках которых у многих сверкали маленькие слезинки — это был миг триумфа и торжества всех тех, кто не щадя себя сражался за нашу общую Родину. Миг, когда мы отдавали дань памяти всем, кто не дожил до этого момента…

А ещё из любого конца города сейчас был виден огромный символ нашей Империи. Призрачный двуглавый орёл, при всех положенных регалиях, парил над Кремлём, и под его пристальным взором воины и маги маршировали, выдерживая равнение.

Усталые, раненные, в побитых, далёких от идеального состояния доспехах, они шагали под этим странным летним снегом, наслаждаясь заслуженным моментом признания своих заслуг. По пути через улицы города им бросали цветы, старались угощать, дарили улыбки и кричали здравицы, согревая усталые, истерзанные войной и смертью сердца, возвращая им вновь веру в то, что всё наладится. Что мир вернётся на земли нашей истерзанной родины, что они не забыты, что их подвиг оценён по достоинству и все принесённые жертвы были не напрасны.

На улицах городов было бесчисленное множество простых людей, стариков, женщин, детей, мужчин — всех тех, кто упорно трудился в тылу, обеспечивая фронт всем необходимым для войны.

Шли не только пехотинцы. Немногочисленная в сравнении с пехотой кавалерия на могучих магических конях, пилотируемые големы, многие из которых щеголяли пробоинами и повреждениями на броне. Артиллерия, боевые платформы, бившие чистой магией, воздушный флот, даже медики и тыловые службы — в той кровавой вакханалии принимали участие все, и всем воздавалось по заслугам…

Со дня сражения за Ставрополь минуло уже полтора месяца. После него был разгром отступающих частей осман и их союзников-балканцев… А затем случилось то, за что единодушно высказались все участники военного совета, а не я один.

На карте этого мира больше не было такого города, как Стамбул. Стремительный рывок, использование магии Пространства для переброски наиболее боеспособных частей и плюс те войска, что добрались на бортах воздушного флота в купе со всеми выжившими высшими магами с нашей стороны, которых вёл в бой лично я, окончилось закономерно. Я как сейчас помню тот день…

— Мира не будет. Не будет ни пощады, ни прощения, ни переговоров, — цедил я злые, полные ярости и гнева слова в лицо бледному, обливающемуся холодным потом посланнику султана. — Никакого благородства с нашей стороны вы не увидите, твари.

— В городе старики, женщины и дети…

— И в наших городах они тоже были, — перебил посланника тогда кто-то из Глав дворянских Родов Юга России. — Во множестве городов, сёл и деревень они тоже были, осман! Много ли милосердия они увидели от вас⁈ Много ли жизней вы пощадили, когда жгли и разрушали всё на своём пути⁈ Вы даже в рабство никого не обращали, резали, как скот на алтарях, дабы вызвать в решающий час побольше своих проклятых джиннов… Где тогда было ваше милосердие⁈ Где было ваше сострадание⁈

Они, южные дворяне, пострадали больше прочих. Многие из них вообще лишились всего, что только было, и жили сейчас лишь мыслями о мести. Мыслями о воздаянии за всё произошедшее… Да и, положа руку на сердце, был ли в нашем войске хоть один человек, в чьём сердце не пылала ярость?

Даже я, несмотря на то, что мои ближайшие товарищи все выжили, разделял эти чувства. Треть ветеранов, которых я знал лично, которые прошли со мной огонь, воду и медные трубы и отправились под Ставрополь спасать Империю от разгрома, уже никогда не вернутся в Николаевск, что стал домом всем тем, кто встал под мои знамёна. И пусть я буду проклят на веки вечные, если сам не пылал яростью.

— Если вы начнёте атаку на город, мы будем вынуждены пустить под нож всех пленников! — собравшись с духом и, видимо, отринув надежду выжить, бросил тогда стоящий пред нами Архимаг. — Всех рабов, что десятилетиями попадали на наши невольничьи рынки, всех тех, кого…

— Ваши защитные барьеры вокруг города и призванные сюда для его защиты морские и иные твари так и разят магией Крови, — перебил я его. — Не пытайся сделать из нас идиотов, осман… Я Великий Маг, одной из ключевых специализаций которого является Кровавая Магия. Вы подстраховались, понимая, что когда мы придём, у вас уже не будет времени на проведение всех необходимых ритуалов. У вас был выбор — понадеяться на то, что получится уладить дело миром и давить на наличие у вас рабов, или сделать ставку на то, что, увидев всю силу пущенной на усиление обороны города мощи, принести в жертву максимум жизней. И вы сами выбрали последнее…

Посланник султана зло скрипнул зубами. Забавно… Он сам был представителем не титульной нации — пред нами был чистокровный грек. И даже, вроде бы, христианин и православный… А ведь среди нас было как минимум два десятка Родов бывших турок, что в разное время перебрались в Российскую Империю, принесли ей присягу — и не изменяли, даже в эти тёмные времена до конца сражаясь за неё. Некоторые вообще проявляли чудеса героизма, несмотря на косые взгляды со стороны многих наших, делом, кровью доказав, что разделяют с нами одну родину.

Смешно… В Сибири отчаянные местные племена и жители проливали кровь за Россию. На Кавказе наши горцы, по сообщениям, разгромили огромную, почти пятикратно превосходящую их армию персов под предводительством Надир-шаха в своих горах, а здесь, среди нас, едва ли не самыми злыми выглядят именно турки. Собственно, тот, кто бросил в лицо османского посланца обвинения, и сам был из турок… Их османы вырезали с особой жестокостью, почитая предателями — и это притом, что они были из числа вытесненных из их Империи века назад изгоями. Теми, кого они своими руками максимально озлобили…

Вот такие интересные пироги. Наши братушки-славяне в лице всякой разной шушеры в лице румынов да болгар охотно воевали против нас, предав при первой же возможности, хотя во всём этом дерьме изначально Россия оказалась именно придя им на помощь, под эгидой защиты православия. Судьба умеет и любит выкидывать удивительные кульбиты…

Посланцу османского султана пришлось убраться восвояси несолоно хлебавши. А затем я и прочие маги потратили трое суток на подготовку к штурму. В отличие от погибших от моей руки Великих, я был в своей стихии. Я мастер прямой силы, мастер чистого разрушения, бой — это моя естественная среда. Схватка, где ни о какой обороне и речи не идёт, где я могу наступать, не думая о защите… К тому же, по словам Рогарда, в мире что-то случилось такое, что призывать существ Тьмы и Инферно стало невозможно. Учитывая, что османы, помимо прочего, были ещё и знатными чернокнижниками, это было нам лишь на руку.

Я подготовил целый каскад ритуальных чар — благо сейчас к моим услугам были воистину обширные арсеналы Великих Боярских Родов и подходящие условия. Осадная магия…

Мы взломали магические бастионы защиты врага, после чего начался прямой штурм города. Сутки шёл кровавый, жестокий бой — пришлось выложиться до самого дна, чтобы проломить магическую защиту столицы Великой Державы. Под конец, шагая к султанскому дворцу, я сам был залит кровью от кончика шлема до самых пят, кости скрипели от напряжения, плоть была иссечена, а все мыслимые резервы израсходованы…

Я не могу сказать, что горжусь совершённым. Зло есть зло, и, говоря по чести, нет нам, грязным созданиям, прощения за то, что мы совершили в тот день. Никакие слова о жестокости, проявленной врагами на нашей земле, нас не оправдывают — но даже самый сильный, самый далеко ушедший от своей изначальной смертной сути чародей в итоге остаётся человеком.

А человеку свойственны многие отрицательные черты. Мы упивались местью, выплёскивали накопленную ярость, купались в своём кровавом безумии, стремясь утопить в нём боль, обиды, потери и ненависть.

Пламень пожрал многочисленные святыни христиан и мусульман, что стояли в этом городе. Смёл Собор Святой Софии моими Чёрными Молниями, пожрало пламя Шуйских тысячи жизней простых горожан, ледяные чары Морозовых истребляли во множестве правых и виноватых — и можно долго перечислять Рода и неприглядные деяния тех, кто ворвался в город. Нас всех захлестнула ярость, и мы обрушили возмездие на тех, до кого смогли дотянуться…

Город был разграблен — а затем я, едва восстановившись, наложил самые могущественные, самые страшные проклятия, что только сумел сотворить. В этом месте веками не взрастёт ни одно растение, не смогут жить люди, тысячи лет это место будет обителью Тьмы, боли, страха и нечисти с нежитью — и на то была наша общая воля. Здесь нечем гордиться, и эти тяжкие грехи будут до конца жизни мучить всех, кто участвовал в этом торжестве греха и проклятий, но, признаться честно, повторись всё заново — и я не сомневаюсь в том, что всё повторилось бы. Слишком много было накоплено зла, потерь и страха — а мы, люди, не умеем такое прощать. Во всяком случае те из нас, у кого есть силы и злоба достаточные, чтобы отплатить за зло — злом.

А затем ещё больше десяти дней команды высших чародеев и воздушный флот носились по всей Анатолии и немалой части Балкан. Уже не ради добычи и даже не столько из какой-то особой злобы — просто мы громили, жгли и обращали в тлеющий прах как можно больше городов, Родовых поместий и прочего, дабы врагам как можно дольше пришлось восстанавливаться после нашего похода возмездия. Будь наша воля, и мы продолжали бы этим заниматься, пока не выжгли бы всё дотла, раз и навсегда покончив с возможными угрозами с этих земель — как со стороны Европы, так и осман. Но войска были истощены, да и мы, чародеи, уже начали выдыхаться — после многочисленных боёв на полное истощение даже высшим магам требовался продолжительный отдых. Восстановить повреждение энергетики, дать остыть усталому разуму и душе, восстановиться телу, перезарядиться артефактам, восполниться запасам различных расходников, отремонтировать технику и исцелиться воинам…

И даже так — слишком уж долго восстанавливаться не вышло. После пары недель отдыха большая часть Имперской Армии двинулась в направлении Петрограда — неспешно, так, чтобы иметь возможность перевести дух в пути. Там, в тех краях, армии Инферно успешно теснили наши войска, и Николай Третий, несмотря на всю силу и мощь, собранные под его рукой, оттеснялся ордами демонов, подкреплёнными полками британской и французских корон…

Он и нас звал, и нам, хочешь не хочешь, придётся выступить туда. Но не сегодня — парад, который мы даём, предварял две недели отдыха и восстановления. А после этого боярские Рода соберут уже вообще всё, что осталось, дабы бросить на чашу весов в последнем, хотелось бы верить, противостоянии в этой войне.

Ну а пока же последние полки покидали площадь. Две тысячи сто шестнадцать знамён и штандартов… Если бы магия Пространства, расширяющая тот участок каменной брусчатки, куда швырялись эти трофеи, то они могли бы и вовсе здесь не поместиться, однако места хватило. И теперь я, выдохнув, в последний раз приложил усилие к чарам — и в небеса сорвался целый шквал разноцветных Молний.

— Братья и сёстры, я не силён в цветастых речах, а потому скажу просто, — хрипло прозвучал мой голос, разносясь по городу в раскатах грома. — Мы победили. Враги мертвы, и никогда больше они не смогут угрожать Руси — ни нам, ни нашим потомкам… Хотелось бы мне всех вас заверить в том, что на этом всё кончено, но это было бы ложью.

Горло внезапно перехватило. Моя Сила Души, охватывающая всю Москву, связывающая меня со всеми каждым, позволяла ощутить, с каким молчаливым напряжением слушают меня все — воины и маги, гражданские и те, чьим ремеслом было убивать и умирать…

— Но я не могу и не хочу лгать вам, внушая ложные надежды. Впереди последняя битва в этой войне — впереди бритты и французы. Те, кто пришли в наш дом грабить, жечь, приносить нас в жертвы своим отвратительным покровителям из числа демонических тварей… Нам предстоит вновь выйти сразиться — за всех нас. За самих себя, за родных, за близких, за тех, кто не в силах сам поднять меча в свою защиту. Я не могу вам обещать, что домой вернутся все. Не могу гарантировать, что будет просто, что самое сложное позади… К сожалению, та битва, что маячит впереди, — самая тяжёлая, самая сложная из возможных. Никогда доселе под небом этого мира не сходились в бою такие силы, как те, с коими нам придётся схватиться.

Я вновь замолк, подбирая слова. Моя речь не добавила людям радости, совсем даже наоборот… Демоны тебя раздери, тупоголовый урод — ну неужели не мог просто промолчать⁈ Нет, мать твою за ногу, дёрнули клятые черти за язык!

— Я не могу обещать вам ничего, кроме одного — эта битва войдёт в историю навсегда. Наши потомки смогут гордо хвалиться, что мы, их предки, вышли на этот бой — вышли и победили, ибо не может быть такого, чтобы мы, русские, проиграли! Не печальтесь, братья и сёстры — отдохните, восстановите силы, исцелитесь и укрепите свой дух перед последним испытанием. И помните — всё, что мы делаем, отзовётся нам в Вечности! За Родину, за Россию, за Империю!

И пусть не сразу, пусть не слишком поначалу дружно, но постепенно из всех уголков города грянуло суровое, полное мрачной, непреклонной решимости — «Ура! Ура! Ура!»

Глава 23

Сегодняшний сон принадлежал не мне. Кому угодно, но не мне… Хотя чего я тут намеками раскидываюсь — вполне очевидно, что было его источником и кому он, по большому счёту, принадлежал. Ибо события, разворачивающиеся в нём, были далеко за пределами всего, что я мог себе вообразить даже в самых смелых фантазиях…

Полтора десятка крупных небесных тел, самое малое из которых было с Луну, а самое крупное — раза в три больше Земли. Звёздная система с двумя светилами-близнецами, вокруг которых было четыре обитаемых планеты — на каждой из них находились целые цивилизации, входящие в состав Вечной Империи. Общая численность населения на них достигала семидесяти трёх миллиардов разумных — одна из крупнейших провинций Империи, сектор Дзе-Ха, миры которой я обязан был защитить.

На этих планетах и в этой звёздной системе в целом располагалось множество важных производств. Здесь вербовались мастера на огромные фабрики, занятые созданием высококачественной техномагической продукции, причём не только той, что шла на фронт. Один из миров и вовсе был аграрным миром — учитывая все сложности с производством пищи, вызываемые Океаном Проклятий, которым старательно клеймили всякую органику твари из Инферно, уничтожая провизию и, что важнее, многочисленные сады с магическими растениями, нам было очень важно сохранить здешнюю агро-планету. Но и остальные миры, с обитающими на них смертными, были нам важны…

Семнадцать легионов было под моей рукой. Огромный восьмой флот Империи, состоящий из девяти огромных эскадр — с кораблями от класса «Разоритель», каждый из которых в боевой мощи мог сравниться с Великим Вечным, до неисчислимого количества фрегатов и корветов…

На пятнадцати планетах, не прошедших терраформацию и находящихся на внешнем радиусе звёздной системы, располагались многочисленные орбитальные и наземные крепости. Твердыни, чьи техномагические установки могли бить в открытый космос на расстояние от ста до двухсот пятидесяти миллионов километров, образовывали своеобразную сферу вокруг обитаемых планет и их парных светил, образуя систему, где каждая из этих небесных крепостей вполне добивала чуть дальше своих ближайших соседей — мы потратили много сил и времени, но добились того, что создали в космосе огромную крепость.

— Редкое зрелище, о великий, — раздался рядом со мной женский смешок. — Ангелы и демоны объединили силы ради того, чтобы одержать верх в сражении. Обычно они, несмотря на союз, предпочитают действовать порознь.

Стоящая рядом со мной девушка была закована в полный латный доспех, что был шедевром техномагического прогресса. Если так, навскидку, оценивать его стоимость… Боги и демоны, да он стоил больше, наверное, чем вся Российская Империя со всеми жителями и своим Разломом! Облачи в эту броню какого-нибудь слабосильного Адепта, и если доспех признает в нём своего хозяина, то и Великому Магу будет не под силу нанести ему хоть какой-то ущерб. Не говоря уж о мече, висящем на боку — несмотря на богато изукрашенную, как у какой-нибудь парадной цацки, рукоять, явственно ощущалась запредельная сила и опасность, заключённая в оружии. Я-Пепел пал бы от одного, максимум пары его ударов, даже будь он в руках Подмастерья… При условии, опять же, что сие оружие признало бы этого человека своим хозяином.

Впрочем, я прекрасно ощущал ауру самой хозяйки этого оружия. И это было… Я, Пепел, в сравнении с ней был всё равно, что человеческий ребёнок в океане против взрослой касатки. Сравнение с сухопутным хищником в общей для нас обоих среде были бы неуместной глупостью.

Однако здесь стоял не тот Я, коим себя ощущало моё существо в обычное время. Здесь и сейчас стоял Рогард Воитель, один из титулованных Вечных. И вот моя сила превосходила её настолько же, насколько она превосходила Пепла. Разница была не только в объёме и плотности моей энергетики, но мастерстве, глубине навыков и умений, в опыте… Да много в чём. Во всём том, что делало Рогарда самим собой. Но одно было несомненно — рядом со мной тоже находилась Вечная, просто не из числа титулованных.

— Что тебя так забавляет, принцесса? — хмуро обратился к ней Рогард. — Сегодня умрут десятки миллионов — и это в лучшем случае, если нам удастся победить. Иначе — десятки миллиардов…

— Господин Рогард, вы, верно, шутите? — вскинула в изумлении точеные брови прекраснейшая из женщин, что я когда-либо видел. — С нами не просто один из титулованных, с нами Воитель из числа сильнейших! С нами Рогард, победитель при Цорнофдире, убийца шести архангелов, Вечный, чья рука оборвала жизни больше сотни серафимов! Тот, кто убил четверых королей Инферно, полторы сотни Князей, тот, кто прикончил больше высших чинов Эдема и Инферно, чем даже сам Вечный Император, мой отец! А сейчас у врага лишь один король и один архангел. Чего нам бояться? Вы лишь четырежды терпели поражения, но при этом у врага всегда было огромное превосходство в силах… Лучший тактик Вечной Империи и один из сильнейших её Воителей, входящий в пятёрку сильнейших нашего народа сегодня с нами — так чего же мне бояться⁈ Победа будет за нами!

Даже мне, Пеплу, было очевидно, что принцесса слишком легкомысленна. Как бы ни был силён Рогард, но я ощущал, сколь могучие, какие великие силы пришли в движение, какая невообразимая мощь надвигалась на нас. И вообще… Она так легко произносила эти слова — Архангел Эдема и Король Инферно двигались на нас. И сколь бы велика ни была личная мощь Рогарда, он в лучшем случае мог рассчитывать сравняться лишь с одним из них… Но их тут было двое, и, что самое худшее, они принадлежали разным фракциям.

Кстати, сейчас, пребывая в шкуре Рогарда напрямую, я многое узнал и осознал о столь почитаемых мной Забытых… Или, вернее, Вечных. И с горечью мог признать лишь одно — в своём изучении их сил, конструируя своё Воплощение Магии, я пошёл по неправильному пути. Вернее не так — оно не было неправильным… Скорее оно было вторичным.

Первичным же, лежащим в самой их основе, был другой вид чародейства. Вернее не так — одна из трёх фундаментальных сил мироздания. Та, что выше четырёх общепринятых — сильного и слабого ядерного взаимодействия, а также электромагнитной силы и гравитации. Все они подчинялись, взаимодействовали и проистекали из трёх более фундаментальных параметров мироздания — Пространства, Материи и Времени.

Ангелы владели Пространством, демоны Инферно — Материей, а мы же, люди, самые короткоживущие обитатели мироздания по природе своей, став Вечными овладели тем, что было им неподвластно — Временем. Ибо они, рождённые изначально бессмертными, не способны были дойти до краёв в познании силы Времени — того, что убивало нас…

Это лишь самые базовые, основные вещи. Конечно, каждая из Трёх Великих Сил, как нас называли все остальные жители мироздания, была способна владеть и управлять и остальными видами чар и энергий… Просто у каждого была своя специализация. И когда Вечные сходились в бою с истинными представителями двух других видов, демонов и ангелов, каждый из нас делал упор именно на ту часть силы, которой владел наш род.

К сожалению, путешествовать назад во времени и менять ход уже свершившихся событий, если речь шла о противостоянии с равновесными нам сущностями было неподвластно никому из Вечных. Равно как и ни один демон был не способен своей магией заставить просто распасться саму материю, из которой мы состояли, или ангелу стянуть пространство, в котором мы находились, в единую точку, тем самым нас всех аннигилировав.

Вернее, не так — какой-нибудь Архангел запросто мог так поступить хоть с сотней тысяч обычных чародеев, не достигших ранга Вечных. Или Король Демонов… В общем, вы поняли. И именно потому армии нуждались в Вечных, особенно в крупных сражениях — ведь высшим представителям вражеских сил могли противостоять только их аналоги из числа нас, титулованных Вечных. И сейчас совместное поле чар пятидесяти девяти обычных Вечных соединялись с моим личным полем, покрывая всё пространство, в котором находились защищаемые мной планеты и войска.

И это всё приводило нас к одному — необходимости вести бой в основном силами более низких порядков. Нет, Время, Пространство и Материя тоже шли в ход во время наших битв, но уже как силы скорее вспомогательные… Если не считать моментов, когда мы сходились в поединках.

— Начинается, господин, — хладнокровно заметил ещё один Вечный, стоящий рядом. — ПК-9 под атакой. Демоны.

Флот Инферно выглядел… Отталкивающе, прямо скажем. Огромные, живые и полуразумные демонические твари, сами по себе способные бить в любом направлении Пламенем Неуничтожимым как орудиями главного калибра и сотнями видов мощнейшей демонической и тёмной магией в качестве вспомогательных, эти огромные левиафаны в основном имели форму чего-то похожего на помесь пауков и кальмаров — щупальца, сотни щупалец, хватательные жвала на «головах» и прочие ужасающие орудия плоти, их флагманы размерами иной раз достигали тысяч километров размерами… И несли в себе неисчислимые армады тварей.

Девятая Планетарная Крепость, или ПК-9, действительно подверглась первому удару. Тварь, размерами с десятую часть атакуемой крепости, устремилась к усеянному нашими цитаделями каменному шару. Огромные щупальца, охваченные тёмным сиянием, устремились вниз, стремясь ударить по поверхности, но в ответ с каменного шара ударили тысячи залпов разноцветных молний. Светом мы не пользовались — эта перво-сила была подчинена ангелам, и с самого начала войны стало ясно, что использовать Тьму или Свет против тех, кто присвоил себе право управлять Полюсами Магии, было бессмысленно. И потому Электромагнитное Взаимодействие и пик её разрушительной мощи в лице Молний стали нашим оружием… Как и Гравитация, ведь именно сила тяжести, как ни странно, более прочих влияла на Время.

Не успел я об этом подумать или, вернее, вспомнить и осознать, как помимо разрядов разрушительных энергий вверх ударили и чары Высшей Гравитации в купе с Магией Времени — и девяносто процентов щупалец, как и почти все вражеские атакующие чары завязли в потоках Времени, сталкиваясь с сопротивлением самой Вечности, которую им требовалось преодолеть, дабы достигнуть поверхности Планетарной Крепости.

Гравитационные Столбы же не пытались защищать — они скручивали, разрывали в клочья многочисленные щупальца твари, уничтожая их вместе с армадами, что готовились десантироваться на поверхность.

Но отражены оказались далеко не все. Множество щупалец всё же достигло поверхности планеты, и они были не одни — пока большая часть боевых орудий планетарной обороны были заняты флагманом, множество тварей помельче приблизились, начиная высадку.

Армии демонов скапливались в отдалении от основных узлов обороны — в отличие от привычной нам тактики и стратегии, здесь больше смысла имело высадиться подальше от основных цитаделей на планете. Просто потому, что чем ближе вы оказывались в момент высадки к любой из крепостей, тем меньше была вероятность высадиться и сформировать отряды и орды боевых подразделений, с общими магическими барьерами и защитными чарами, позволяющими дойти до них.

— Бросить на подмогу ауксилариев и три когорты двести третьего легиона, — приказал я. — Возглавишь контратаку, Ауреус. Возьмёшь с собой пятую часть второй эскадры.

— Есть, господин…

На этом сон резко прервался. Я сел в кровати, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Ощущение собственного всемогущества исчезло, и всё моё существо ныло от боли — налицо была очевидная сенсорная перегрузка. То, что я успел ощутить через сон, было слишком… Слишком много информации. Слишком мощные ощущения. Слишком, мать вашу, большая правдоподобность происходящего!

— Рогард! — рыкнул я. — Что это за херня⁈ Как ляда мне сниться… такое⁈

Ответа, к моему удивлению, не последовало. Я нахмурился и погрузился вглубь себя, пытаясь ощутить своего постоянного спутника и сожителя, и он обнаружился. В самых глубинах моего сознания, опустивший голову и словно задумавшийся о чём-то своём, далёком.

— Чего молчишь⁈ Отвечай! — потребовал я.

— Сбавь тон, Пепел, — мрачно, всё также не поднимая головы в моём внутреннем взоре ответил он. — Это моя память. Побольше почтения!

— Мне едва мозги не выжгло твоей памятью! — возмутился я. — Контролируй эту херню!

— Я тебя изначально предупреждал о последствиях того, что ты тронешь внутреннюю стену! — содрогнулся я от злости, неожиданно прозвучавшей в его голосе. — Предупреждал о том, что всё будет непросто после моего вмешательства! Ты же тогда так смело заявлял мне, что примешь всё это, помнишь? Вот и принимай, мать твою за ногу! Разнылся, как баба…

Продолжать этот неожиданный конфликт я не стал. И не только потому, что ссориться не хотелось, но и по той причине, что я вдруг чётко осознал, как это могло бы выглядеть со стороны. Будто у меня крыша поехала…

Встав, я надел штаны и накинул рубаху. На прикроватной тумбочке стоял графин красного вина, к которому я от души приложился. Сухое красное потекло внутрь, и я жадными глотками, будто воду, опорожнил в себя дорогой напиток, на который средней руки купцу пришлось бы потратить выручку за год, а то и два торговли.

Дожил… Хлещу, словно запойный пьяница, напиток, который нужно пить медленными глотками, растягивая удовольствие и наслаждаясь вкусом. Впрочем, в последнее время у меня постоянно дурное настроение, которое я пытаюсь топить по всякому.

Друзья заняты кто чем. Одни вместе с той частью моего нового-старого Рода, что отвечал за аналогичные их обязанностям вникал в новые дела и как могли сшивали имущество, власть, систему должностей и зон ответственности обновлённого Рода Шуйских, другие просто отдыхали, третьи были на финальных этапах собственного исцеления…

Не сидел без дела и я, князь. Во многое пришлось вникать, многое требовало моего непосредственного контроля и участия, отнимая массу сил и времени. Но я был не против — пока днём на меня сваливалась гора новых дел и обязанностей, удавалось отгонять тревожное чувство, что постепенно росло и укреплялось во мне. И которому, что самое поганое, я никак не мог найти объяснения. Казалось бы, дело в том, что предстоит самое тяжёлое и кровопролитное из всех сражений — схватка с демонами и их союзниками, но отчего-то я был уверен, что гнетущие меня ощущения с этим если и связаны, то лишь косвенно. Я почти не спал, спасаясь в работе, и сегодня впервые за восемь дней позволил себе провести ночь в кровати — и как оказалось, это было неразумным решением.

Так, к чёрту сомнения и тревоги! Сегодня прибывает моя Хельга, а уже завтра у нас радостное событие — свадьба Ярославы и Петра, которую эта парочка, раз уж все препятствия их союзу с моим обретением власти над Шуйскими исчезли и впереди предстоял самый опасный бой за всю историю мира, решили не откладывать в долгий ящик. Что одно, что другое — события радостные, так что хватит ходить с угрюмой рожей!

Лучше пойду, что ли, ещё раз на полигон наведаюсь… Раз уж очередная порция вывалившихся на меня откровений из жизни Рогарда принесла целую гору новых знаний, то грех будет не попробовать их освоить. Особенно магию Времени… Чую, от неё очень скоро будет многое зависеть. Ведь пусть основной спектр доступных мне в этой дисциплине чудес был довольно утилитарным и не поражающим на первый взгляд воображение, но в умелых руках этот, казалось бы, вспомогательный тип магии был опаснее той же Чёрной Молнии на целые порядки. И я раз уж у меня настроение что-нибудь погромить и вылить дурное настроение вовне — так сделаю это с пользой!

— Мог бы хоть из вежливости до конца показать сон, — проворчал я, шагая к дверям. — Мудак.

— Мудак, значит… Какая самоирония! — расхохотался внезапно повеселевший Рогард.

Глава 24

В тот день родовое поместье Шуйских в Москве, обычно хранившее величавую и несколько сонную тишину, было поглощено шумным, блестящим и радостным хаосом. Белоснежный особняк с колоннадой, утопающий в зелени старинного парка, сиял огнями всех окон, а по засыпанной гравием подъездной аллее беспрестанно катили кареты, выпуская у парадного входа нарядных гостей.

Сама церемония в домовой церкви осталась позади, исполненная торжественной строгости: лики святых в золотых окладах, густой аромат ладана, звонкие, выученные до автоматизма ответы молодых. Теперь же наступало время светского пиршества.

Да, венчалась наша парочка молодых именно по христианскому обряду. Так решили сами Ярослава и Петр, да и принято в Империи было именно так. Все же язычество было на вторых ролях не просто так… Да и как могло быть иначе? Таинство брака должно быть освящено и благословлено именем той сущности, что дала жизнь всему и вся — Творцом-Всесоздателем, единым Богом, Аллахом… Много имен у этого непознаваемого существа, разные народы зовут его по разному, но если отбрасывать шелуху внешних обрядов, выдуманных самими людьми, суть остается одной — Бог един, и лишь пред Его ликом имеет смысл скреплять столь торжественные клятвы…

Да и как могло быть иначе с учетом того, что Петр, некогда Смолов, мой ученик? Ученик, столько раз слышавший мое мнение касательно языческих богов, самолично наблюдавший, как я с ними торгуюсь и заключаю сделки, словно с купцами первой гильдии? Не говоря уж о том, что сотворил Рогард на глазах у всех представителей боярства и самого Петра, уничтожив целый Пантеон, словно овец на бойне…

В общем, церемония осталась позади, и сейчас мы находились в главном зале дворца. Расширенный магией Пространства, он свободно вмещал несколько тысяч гостей, собравшихся со всей Москвы по нашему приглашению на это торжество — самое обсуждаемое в последние дни, ибо имя Шуйских теперь мало чем уступало самим Романовым. В свете, так сказать, последних событий, молва аристократическая, да и народная тоже, как уверяли меня осведомители Рода, самостоятельно, без всякой указки с нашей стороны, поставила нас на этот пьедестал.

Зал сиял. Не в переносном, а в прямом смысле. Тысячи магических сфер, похожих на крошечные захваченные звёзды, парили под сводами зала, отбрасывая мягкий, тёплый свет, в котором переливались платья знатных дам и парча кафтанов. Воздух был густ и пьянящ, но не от ладана, а от смеси ароматов — дорогих духов, экзотических цветов, расставленных повсюду, и тончайшего дыма благовоний, что тлели в серебряных курильницах.

Роскошь, богатство, красота… Это было, на мой взгляд, несколько кичаще, показательно и броско, а я привык к более скромным торжествам. Что поделать, я слишком много времени провел в походах, среди солдат и офицеров. Привык хлестать вино, коньяк и водку за простыми столами, привык к громкому хохоту товарищей — не всегда особенно культурных, но куда более честных и открытых, чем так называемое высшее общество. Даже несмотря на то, что и они были аристократией — но вояки, так уж получилось, народ менее изысканный, но куда более прямой, чем их более изысканные сотоварищи из высшего света…

Но устроителем торжества я был лишь номинально. И да, так уж получилось — весьма забавно, кстати, — что Ярослава, которую я и сам считал такой же, как и я в этом отношении, оказалась в душе обычной девчонкой.

Такой, что мечтает блистать на своей свадьбе в красивом белом платье, видеть красоту, роскошь, манерных слуг и пусть чопорных, но многочисленных гостей из числа лучших фамилий. Ловить завистливые взгляды, бросаемые украдкой знакомыми дамами из высшего общества, некоторые из которых ещё пару лет назад считали себя если не выше нелюдимой, провинциальной Старейшины, столько лет проходившей в старых девах, но теперь стоящих бесконечно ниже неё — одной из героев Империи, победительницы осман, Мага Заклятий и входящих в число наиболее приближенных людей к новому Князю Шуйскому. Да какому Князю — тому, кому осторожными шепотками пророчили чуть ли не Императорскую Корону России!

Это был её день, и кто я такой, чтобы мешать ей праздновать его с размахом? Да, мне казалось, что все это немного глуповато, что стоит побольше времени уделять подготовке будущей кампании, а не развлекаться, но…

Людям нужен был праздник. Нужна была возможность хоть немного, хоть чуть-чуть окунуться в атмосферу торжества — петь, танцевать, пить, сплетничать, шутить, играть в карты… В общем, им нужно было отдохнуть. И я не мог их осуждать за это — сам ещё недавно едва ли не в депрессии был, морально истощенный нескончаемой войной.

Если поначалу в моей голове ещё крутились наивные мысли как-то ограничить пыл разошедшейся Старейшины, которую поддержал будущий муж, заявивший, что если меня так раздражает вся эта суета, то он готов устроить торжество на свои и где-нибудь в ином месте, то после подобного откровенного шантажа я вынужден был сдаться. Вот ведь, тоже мне, глава СБ Рода… Каблук натуральный!

Когда же не успевшая прибыть Хельга активнейшим образом включилась в этот процесс, я просто взял самоотвод.

— Ну, тогда я, как шафер, займусь самым главным во всей надвигающейся на нас кутерьме, — заявил я.

— Это чем же? — подозрительно прищурилась моя жена.

— Мальчишником, — ухмыльнулся я.

Напоить Высшего Мага дело непростое… А уж довести его до поросячьего визга и того, что он всё утро извергал из себя ужин и выпитое за ночь — тем более. Но я справился! Это была моя маленькая месть… Из-за которой потом даже я пол дня лежал с сильнейшей алхимической интоксикацией. И разъяренная супруга не отходила ни на шаг, контролируя, чтобы я не вздумал исцелять себя магией. Мол, раз уж решил повеселиться, так будь добр не жульничай и принимай последствия своих поступков.

— Может, в следующий раз дашь себе труд подумать о том, что делаешь не так! — заявила она.

Наивная… Вид позеленевшего Петра, не способного сформулировать ничего сложнее предложения из трёх слов слишком бесценной сокровище в моей коллекции счастливых воспоминаний. Как и Петя, надравшийся послабее и потому осмелевший настолько, что уверенно окучивал сразу двух девушек. И, как я понимаю, небезуспешно… Иначе чего поганец присутствует без пары и затравленно оглядывается, стараясь оставаться в тени и не смущаясь использовать даже маскировочные чары? Боится, сукин кот — ведь теперь обе пассии, показательно не глядя друг на друга, рассекают по залу с гордым и независимым видом, тщетно кого-то высматривая… Интересно, что у них там случилось?

И как вообще на таком мероприятии, как мальчишник оказались две девушки из боярских Родов первой десятки? Да ещё и военные… Музыку обеспечивал не обычный оркестр, а когорта чародеев-симфонистов. Их пальцы вычерчивали в воздухе сложные руны, рождая мелодии, которые физически было невозможно воспроизвести ни одним земным инструментом. Звуки виолончели переплетались с пением феникса и шелестом звёздной пыли, создавая звуковое полотно, от которого замирало сердце. Пары кружились в вальсе, но это был не просто танец — магии в нем было не меньше, чем в музыке вокруг. Дымные шлейфы, капельки магической росы, лёгкий туман, стелющийся по полу, настоящие язычки пламени и искры крохотных молний на зачарованной ткани… Красиво, черт возьми.

Я стоял в стороне, прислонившись к мраморной колонне, и наблюдал. С кубком дорогого, но на удивление обычного вина в руке — нарочито земной предмет в этом море волшебства.

И тут мой взгляд упал на Петра. Моего ближайшего помощника и, пожалуй, лучшего друга, а ныне — сияющего, хоть и слегка осунувшегося после вчерашнего «мальчишника», жениха. Он вёл в танце свою Ярославу, и на его лице было выражение такого безмерного, почти глупого счастья, что у меня невольно дрогнули уголки губ. В этот момент он был не Высшим Магом, не грозой шпионов, диверсантов и всей швали, которую он и его люди держали в узде на землях Николаевска, а просто влюблённым мужчиной, кружащимся в танце со своей любимой.

И видя это, все мои внутренние ворчания о «кичевой роскоши» и «показательном блеске» разом улетучились. Чёрт побери, пусть будет и кич, и блеск, и эта немного нелепая, но искренняя погоня Ярославы за «идеальной сказкой». Они это заслужили. Оба.

Внезапно музыка сменилась. На смену эту душной, возвышенной симфонии пришли весёлые, задорные ритмы русской плясовой, преображённой магией. Певицы-чародейки голосами, похожими на перезвон колокольчиков, завели шуточную, слегка фривольную песню о молодом волхве и его непутёвой невесте. Это был откровенный и весёлый «корильон» в адрес молодых.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Пётр, обычно такой сдержанный и даже чопорный, вдруг отпустил руку Ярославы, щёлкнул пальцами — и его строгий придворный кафтан мгновенно сменился на простую крестьянскую рубаху навыпуск и холщовые штаны. Он притоптал, прищёлкнул каблуками и пустился в настоящую, огневую пляску, с присядками и вертушками, от которых его рубаха взметнулась вихрем.

Зал на секунду замер в изумлении, а затем взорвался смехом и аплодисментами. А Ярослава, покрасневшая от смеха и смущения, но с сияющими глазами, тоже сделала легкое движение рукой — и её бриллиантовое ожерелье превратилось в простые, но яркие ленты, вплетённые в волосы. И она, подхватив подол своего невероятного платья, легко и грациозно пошла в пляс вокруг своего неузнаваемого переменившегося супруга.

Это было совершенно не по-светски. Это было дурашливо, немножко дико и до неприличия живо. И в этом была их настоящая суть. Не двое Старейшин Великого Рода, а Пётр и Ярослава.

Вот тогда я наконец отставил свой кубок, оттолкнулся от колонны и, поймав на лету кружащуюся в воздухе бутылку с вином, направился к ним. Все эти церемонии, блеск и условности — к чёрту. Пришло время по-настоящему поздравить своих друзей.

Но путь мой преградила фигура в скромном, но безупречно сшитом фраке. Гавриил Шуйский, Архимаг и один из Старейшин Рода, человек с лицом уставшего архивариуса и глазами старого лиса. Он почтительно поклонился, но в его поклоне чувствовалась стальная пружина.

— Ваше Сиятельство, — начал он тихим, вкрадчивым голосом. — Позвольте воспользоваться моментом и выразить восхищение организацией празднества. Истинно по-шуйски… величественно.

— Спасибо, Гавриил Степанович, — кивнул я, мысленно готовясь к неизбежному «но».

— Но, — не подвёл он. — Осмелюсь заметить, что некоторые из наших… общих знакомых из числа высокородных гостей выражают лёгкое недоумение. Мол, свадьба столь высокого уровня, а магических… аттракционов, так сказать, маловато. Ожидали большего пиротехнического шоу, что ли.

Ох уж эти старые лисы из числа тех, кто оставался в городе, так сказать, на хозяйстве… Интриганы, доморощенные политики, мать их разэдак, и тут в какие-то игры играют. Иллюминации им, видите ли, не хватает!

— Гавриил Степанович, — прервал я его, наливая ему в бокал игристым красного вина из своей бутылки. Да, мелочная мстительность, но уж такой я есть. — Скажите недовольным, что по этому поводу нужно подходить не ко мне, а к самой Ярославе или Петру. Ну или в крайнем случае — к моей жене, в конце концов, это они организовывали это празднество. А меня донимать всей этой чепухой не нужно… И пытаться показать свою важность, прилюдно подходя и о чем-то со мной общаясь, чтобы потом кому-то показать, что со мной на короткой ноге… Этого тоже не надо, дражайший родич. И всем прочим из числа Старейшин тоже об этом скажите. Мы друг друга поняли?

Гавриил Степанович слегка побледнел, но быстро взял себя в руки и даже улыбнулся тонкими губами.

— Я даже не думал ни о чем подо…

Моя аура надавила на чародея чуть сильнее, заставив умолкнуть на полуслове.

— Я прекрасно вас понял, мой князь… И непременно передам ваши… любезные слова, ваше сиятельство. В точности, как изволили выразиться.

Он отпил вина и растворился в толпе. Думаю, он больше делает вид, что проникся, старый пройдоха… Явно будет сеять новые зёрна «лёгкого недоумения» в другие уши — но на этот раз не используя меня, так что плевать. Старый интриган. Он не упускал ни одной возможности лишний раз подчеркнуть свое положение, чтобы потом пожинать плоды в их тут внутренней политической кухне. Вот уж воистину — хозяин из дому, мыши в пляс! Пока самые могущественные и влиятельные воевали, такие как он… Ай, да в задницу, черт с ними со всеми… Пусть хоть сегодня у меня по этому поводу голова не болит!

Продравшись сквозь толпу, я наконец добрался до молодых, которые, запыхавшись и смеясь, только что закончили свою импровизированную пляску. Пётр, уже снова в своём кафтане, вытирал лоб платком, а Ярослава сияла, как та самая захваченная звезда под потолком.

— Ну что, жених? — хлопнул я Петра по плечу. — Голова ещё на месте? Или там до сих пор гуляет вчерашний «Саук-Дере» в компании алхимических диковин?

— Аристарх, — застонал Пётр, но в его глазах искрилось веселье. — Напоминать запрещено. По уговору. Особенно при ней. — Он кивнул на Ярославу, которая только ехидно подняла бровь.

Мы рассмеялись, и я протянул им свою бутылку.

— За вас. Отвык я, конечно, от всей этой мишурой, но… вышло неплохо.

Мы выпили, ещё немного поболтали и я оставил сладкую парочку вдвоем, отправившись на поиски ещё одной бутылки вина.

Неподалеку, под портретом одного из древних князей Шуйских, собралась приличная компания — Петя и ещё пятеро человек играли в карты. Мой ученик был не один — с ним сидела незнакомая мне девица, смеющаяся чуть ли не при каждой фразе парня… То ли расслабился Петя, то ли рукой махнул на возможные последствия, если попадется двум рыщущим в его поисках особом, но маскировочные чары он снял. Как по мне, зря…

Праздник удался. Со всеми его глупостями, интригами, сантиментами и настоящими, не придуманными чувствами. Война, боги, пантеоны — всё это было там, за стенами этого сияющего зала. А здесь и сейчас — была жизнь. Шумная, блестящая, радостная и бесконечно дорогая.

Я отыскал глазами Хельгу, которая возвращалась с террасы. Она поймала мой взгляд и пошла ко мне, обходя танцующие пары. Пора. Пора забыть на одну ночь о том, кто мы такие и что нам предстоит. Пора просто быть здесь. На свадьбе друзей.

А потом я танцевал с Хельгой, сплясал с Ярославой, пил, веселился, поедал многочисленные угощения, наблюдал за гостями, даже подслушивал чьи-то сплетни Силой Души — телепатия чародеев ниже седьмого ранга для меня была словно произносимая вслух речь. Что, кстати, и меня самого удивляло — сейчас я был намного сильнее и совершеннее, чем в прошлой жизни, а Сила Души так и вовсе раза в три мощнее была. Приятные бонусы, надо признать… Которыми я сполна воспользовался за карточным столом.

Но всё хорошее имеется свойство кончатся. И для меня оно кончилось раньше, чем для остальных. Мы с Хельгой как раз наблюдали за разгорающимся скандалом — одна из девиц таки обнаружила Петю, и зрелище было презабавнейшее… Я давно не видел, чтобы моя жена так искренне смеялась.

— Мой князь, плохие новости, — раздался в моей голове голос Федора Шуйского. — Фронт почти прорван, и силы Императора отступают. Из ставки пришел срочный указ — нам необходимо выдвигаться не позднее, чем через три дня. Иначе все может закончится обвалом фронта.

Демоны…

— Когда будут закончены последние приготовления?

— Послезавтра.

Что ж… Недолго музыка играла.

Глава 25

И вот я опять стою на носу судна. Линкор «Ярополк Шуйский», сильнейшее судно моего нынешнего флота, флагман эскадры Шуйских и, по уверениям команды, одно из десяти самых мощных военных судов Империи, причём по прикидочным оценкам явно не из хвоста этого списка.

В голову лез последний разговор с друзьями. Ярослава и Пётр в этот раз оставались здесь, в Москве — не из-за ранений, по этому вопросу у новоиспечённой четы Шуйских проблем не имелось. Были у меня иные, собственные резоны…

— Высший и Маг Заклятий тебе точно пригодятся в этой заварушке! — кипятилась Ярослава. — Княже, ты ведь сам говорил — там, в намечающейся бойне, каждый маг будет на счету. А мы вполне здоровы, сильны и…

— И нужны мне здесь, а не там, — покачал я головой. — Причём не в последнюю очередь именно по упомянутым тобой причинам. Вы сильны, опытны, здоровы, а твой муж вдобавок ещё умен и хитр, как десяток лисиц. А самое главное — вам двоим я могу верить.

При этих моих словах Пётр кивнул. Ярослава же, возмущённо переведя взгляд с мужа на меня, напряглась, причём всерьёз.

— Ты на что намекаешь, княже? — подозрительно прищурилась она. — Здесь, в окружении родичей, доверять ты можешь каждому! Что за обиды у тебя ни были с частью Совета ещё с детства, однако поводов подозревать в нас врагов и предателей мы не давали! Наоборот, твой Род помогал тебе всегда и всюду, где только мог!

Это было во многом справедливое замечание… Во многом, но не во всём. Петру я, естественно, рассказал всё о своих подозрениях в адрес Фёдора Шуйского, но только ему — как-никак, он глава моей службы безопасности. У основного Рода был свой, отдельный человек на этой должности, член Совета, между прочим. И он, тоже являющийся Высшим Магом, оказался весьма не рад тому факту, что над ним теперь находился мой человек.

Нет, в открытую Юрий Михайлович этого, конечно, не показывал, и даже Силой Души считать его эмоции на эту тему я не сумел — глава охранки Рода был действительно тёртым калачом и опытнейшим зубром, у него оказались свои методы для сокрытия своих истинных чувств, но тут семи пядей во лбу не требовалось, чтобы об этом догадаться.

Кем был для него Пётр? Пусть и сильным, умелым и талантливым чародеем, но всё в первую очередь — человеком со стороны, едва ли не приблудой. Без прошлого, появившийся в моём окружении непонятно откуда, никому не известный и не имеющий горизонтальных связей в Роду, он был чужим для урождённых Шуйских. Да что там — я сам для многих был отчасти чужаком! Но со мной они были готовы безропотно мириться, ибо я, что ни говори, имел полное право на княжий трон по всем писаным и неписаным законам и традициям. Я был кровь от крови Шуйских, реинкарнатор и гордость…

Со временем этот холодок бы прошёл и все бы притёрлись друг к другу, в конце концов для аристократов принятие в Род человека со стороны, если он талантлив и полезен, не являлось чем-то особенным… Но наш случай был уникальным — в истории Империи не было случая слияния двух Великих Родов. Причём не поглощения одним другого после победы в войне, а истинного слияния. Слишком много новичков, притом не в подчинённом положении — людям требовалось время притереться. А времени как раз и не было.

— Может, ты и права, Ярослава, — вздохнул я тогда, взъерошив волосы. — Но со смертью моего отца связана слишком мутная история… А ещё я оставляю здесь Хельгу. Мою жену, что носит под сердцем моих детей и сейчас неспособна сама себя толком защитить. Я не знаю, чем кончится этот наш поход. Да, я тоже почти уверен, что внутри Рода Хельге ничего не грозит, но есть и другие опасности. Тот же Император, случись нам победить, вполне может послать своих людей в Николаевск заранее, чтобы похитить её и подчинить меня. Или мы и вовсе можем проиграть… И тогда Москва, которую веками готовили как сердце огромной крепости в виде боярских земель для противостояния Империи, может оказаться единственным более-менее безопасным местом. Причин на самом деле много, но суть одна — мне нужны те, кто в случае, если всё пойдёт плохо, смогут защитить мою кровь и возглавить Род на время, пока мои дети не вырастут.

— Если вы проиграете, то какие шансы могут быть у нас? — криво усмехнулся Пётр. — Османская Империя наглядно продемонстрировала судьбу, что ждёт проигравших.

— Поражение поражению рознь, — возразил я. — Даже если мы проиграем — я сделаю всё, чтобы прикончить кронпринца Британии и сделать их победу воистину пирровой. Чтобы они тоже оказались обессилены и обескровлены настолько, что продолжать войну для них станет невозможно… А дальше, со временем и сама Хельга вернёт себе полную мощь и станет Великим Магом. Если нам суждено сгинуть, то я сделаю так, чтобы она осталась последним реинкарнатором в этом мире — и тогда время будет на вашей стороне…

Внизу стремительно проносились леса, полы, реки и озёра, болота и степи — всё, чем богата Русь-матушка. Городки, сёла, деревеньки и даже хутора — несмотря на высоту, моё зрение позволяло различить их.

«Ярополк Шуйский» был в авангарде флота, летящего на выручку основным имперским силам. Положение было крайне серьёзное, и после победы над Императором и взятия Петрограда демонические орды несомненно повернули бы на Москву — владения бояр враг обошёл стороной, сужая фронт. И да, прорыв таки случился… Но опоздали мы не потому, что играли свадьбу Ярославы и Петра.

Мы объективно не могли выступить раньше, хотя подготовка и началась чуть ли не раньше, чем основные силы вообще вернулись с юга. Но помимо отдыха людей и лечения раненых существовали и иные причины. Ремонт судов, набор экипажей на трофейные корабли — а их было немало, весьма немало, не зря же мы так тщательно громили осман и грабили их государство! — освоение новых артефактов, добытых там же, формирование новых подразделений, спешное восстановление запасов амуниции, алхимических препаратов, одноразовых артефактов, боеприпасов… Будь у меня возможность выбирать, я бы отложил выступление ещё минимум на месяц, но выбора у меня не имелось. Зато как презабавно было наблюдать за тщательно скрытой паникой Гавриила Степановича Шуйского, когда я лично объявил ему, что он отправляется вместе с нами в поход. Как и все маги и войска, которым до того повезло оставаться в тылу, с безопасного расстояния «обеспечивая защиту Родовых Земель»! Лицом и аурой старый интриган владел отменно, но Силу Души Великого Мага Архимагу не обмануть…

Взамен оставались те, чьи травмы не успели излечить к этому времени. Таковых набралось весьма немало, к сожалению — османская кампания не далась нам просто…

Впереди, в паре сотен километров, есть небольшой городок, который и был целью нашего авангарда. Основной армии двигаться ещё минимум несколько дней, а то и целую неделю к обозначенным нам рубежам обороны, мы же тем временем должны были выполнить задание особой важности.

В небольшом городишке Селидово, что в Псковской губернии, находился человек, которого мы были выручить просто обязаны. Оказавшийся в окружении демонических орд, он до сих пор держал оборону, три дня как лишившись всякой помощи от основных сил, но долго так продолжаться не могло. И потому я с такой тревогой ждал скорейшего прибытия на место, ощущая содрогания в эфире, что сейчас напоминал море в разгар бури — в потоках этой своеобразной магической «памяти» мира явственно чувствовались волны столкновений могучих существ вплоть до ранга Великих Магов. Особенно остро ощущалось одно из самых далёких от нас мест — там, где, судя по всему, схватились насмерть Император Николай и Кронпринц Генрих, выясняя, чьё искусство могущественнее… Ибо только эта парочка могла сражаться сейчас безо всякого штрафа к своим силам и вдобавок обладала высочайшим уровнем личного могущества. Хотя Генрих, надо признаться, ощущался уже ближе к инфернальному спектру, чем к людским чародеям.

Час спустя, когда внизу уже можно было ощутить столкновения отступающих имперцев и демонов, моего разума коснулось телепатическое послание.

— Господин, срочное послание — Селидово вот-вот падёт! Демоны, не сумев справиться сами, отступили и дали дорогу людям, а против них святая магия почти не работает! Мы не успеваем прийти им на помощь!

— Я отправляюсь вперёд, — после секундного раздумья бросил я. — Отправить за мной по готовности Фёдора Шуйского с князьями Морозовым и Долгоруковым! С усиленными группами поддержки… Остальным Высшим и Магам Заклятий оставаться с эскадрой!

И не слушая ответа сорвался в стремительный полёт — туда, где на горизонте пылали охваченные чёрным пламенем стены Селидово. Туда, где били лучи света, разгоняя окруживший, наваливающийся на город мрак, защищая один из последних оплотов Империи на пути полчищ врага…

— Защищайте дитя любой ценой! — прокричал отец Михаил. — Чтобы ни случилось, она должна уцелеть!

Селидово пылало. Многочисленные тёмные твари, сумевшие разбить могучую военную машину Империи и вынудить Императора с Великими дворянскими Родами спешно отступать, споткнулись о небольшой городок. Городок, в котором заперлись, помимо прочих, крупные силы демоноборцев Священного Синода.

Слабоэффективная против людей, святая магия показала себя во всей красе против инфернальных орд. Сконцентрированные здесь по воле случая сотни весьма твёрдых духом священников, что показывали себя самым эффективным оружием в русско-британской войне, сумели удержать стены… Но ненадолго.

Группа из полутора десятков демоноборцев и четырёх десятков боевых магов разных рангов, от Адептов до возглавляющего их Архимага, окунулись в кровавую круговерть уличных боёв. Защитный купол давно пал, а пелена Света, что успешно сжигала большую часть инфернальных тварей, была почти бессильна против тех, кто всего за четверть часа смел всю их оборону — поляков и британцев, ворвавшихся в город.

Световой купол уже тоже пал, и в городе на равных бушевали и демоны. Порождения инферно вместе со своими союзниками из смертных давили пока ещё многочисленные очаги сопротивления. Отчаянно защищающиеся боевые маги, усиленные демоноборцами-экзорцистами, всеми силами оттягивали момент окончательного поражения, стягивая на себя врагов, пока их небольшой, но крепкий отряд пробивался к восточным воротам — хоть город и был окружён, но в отчаянной попытке прорваться они рассчитывали попробовать пробиться за город. Туда, откуда должны были прибыть спешащие, насколько им сообщили, изо всех сил подкрепления из числа бояр, брошенных им на подмогу.

Адепты, Мастера, Старшие и Младшие Магистры слитными усилиями ставили защитные барьеры, прикрывая отряд, пока единственный Архимаг при поддержке троих чародеев пятого и шестого ранга, наглотавшись алхимии до состояния, гарантирующего им гибель уже через несколько часов от банальной интоксикации, прожигали им путь вперёд.

По мере необходимости экзорцисты били святой магией, стоило только столкнуться с демонами или вражеской чёрной магией, но даже так было очевидно — шансы ничтожны…

— Гусары!.. — в отчаянии крикнул кто-то рядом с отцом Михаилом.

Стиснув зубы, опытный демоноборец вскинул голову и, не удержавшись, бросил несколько выражений, которые совсем, совсем не пристали святому отцу…

Ибо в небе вокруг отряда уже кружил целый эскадрон элиты польских войск, единственная часть их армий, что признавалась элитной даже по меркам Великих Держав — крылатые гусары.

Закованные в прекрасную броню, отлично вооружённые всадники на крылатых конях обнаружили отряд, и сверху вниз полетели целые потоки боевой магии вперемешку с гранатами и зачарованными пулями. Каждый из всадников был минимум Адептом — и навскидку над отрядом сейчас кружилось не менее трёх сотен бойцов крылатой кавалерии…

— Не сдавайтесь, братья и сестры! — взревел отец Михаил. — Помните, от нас, возможно, зависит сама судьба Империи! Прорываемся…

Его крик потонул в грохоте, затмившем даже какофонию поля боя — часть крепостной стены вместе с крепкими, окованными сталью воротами разлетелась потоком битого камня, щепок и металлической стружки, сметённые боевым заклятием. Ослабленное разрушением этих преград, оно ударило в совместный щит отряда, играючи сломив и его — и остановилось лишь упершись в воздвигнутый стоящим рядом с отцом Михаилом Архимагом Дмитрием Розиным.

И даже так сей подвиг дался чародею седьмого ранга нелегко. Изо рта волшебника полилась кровавая пена, он захрипел и рухнул на колени, едва удержав удар… Удар, отнявший жизни четверти отряда и выключивший из игры их главную ударную силу.

Впрочем, даже если бы Розин остался боеспособен, это ничего бы не изменило. Ибо заклинание, которое он отразил, несомненно было восьмого ранга, а значит…

— Попались, крысы! — донёсся до них усиленный магией голос. — Так-так-так… Значит, эта сопля и есть ваше так называемое Дитя-Чудо? Надежда вашей варварской Империи, главное оружие? Смех, да и только…

Закованный в сплошные латные доспехи, чародей, что показался перед ними, был, несомненно, Магом Заклятий. Стяги королевского дома Пястов и корона, чьи золотые зубцы украшали шлем, не оставляли сомнений — перед ними был Станислав Август Понятовский, король Речи Посполитой собственной персоной.

И шёл он не один. Над головами отряда личной охраны, состоящего из трёх десятков Архимагов и Старших Магистров, летали десятки демонов, в том числе и несколько сопоставимых силой с самим королём. Пробиться через такую ударную группу, что сама по себе была сопоставима с целой армией, у них не имелось ни единого шанса…

— Проклятые… твари… — прохрипел, выхаркивая кровь, Розин. — Сдохну… но вы победу праздновать не будете!

— Оу, вы слышали, господа? — хохотнул Станислав. — Это ничтожество нам угрожает!

— Давай, русская курва, повесели нас! — подхватил кто-то из спутников короля. — Покажи, чем ты нас пугать собрался!

— Вырвем язык этой падали!

— На кол!..

Отец Михаил покрепче сжал ладонь десятилетней девочке в аккуратном, на удивление белоснежно-чистом сарафанчике, на лице которой лежала печать истощения. Маленькая Аня, та самая Дитя-Чудо, и была причиной того, что даже с наличием инфернальных тварей уровня Великих Магов враги не сумели взять город до прибытия людских войск… Однако, во-первых, это не прошло для неё бесследно, а во-вторых — даже будь она сейчас в полной силе, сделать бы ничего не смогла. К сожалению, среди людей, преграждающих им путь, не имелось ни одного чернокнижника. Поляки хорошо подготовились к убийству маленькой святой и её защитников…

Аура Архимага вскипела, всколыхнулась, наливаясь Мощью, и отец Михаил невольно сделал несколько шагов назад — сжигающий свою жизненную силу для последней атаки чародей источал настоящий жар. Синеватое пламя затанцевало на кончиках пальцев вскинутой вверх руки, сплетаясь в тугие жгуты могучего истребительного заклятия — Дмитрий отдавал всего себя для последнего удара.

Одновременно с этим пришёл его приказ, переданный мыслью:

— Бегите, друзья!

Однако завершить плетение чар ему было не суждено — сверху прилетел ком зеленоватой энергии, выпущенной одним из сильнейших среди кружащих в воздухе демонов. Совместная защита святых отцов и кое-как собравшихся с силами чародеев содрогнулась, распавшись — однако заклинание врага так и не сумело достигнуть цели. В основном из-за усилий полутора десятков сильнейших экзорцистов… Однако даже так чародей, не выдержав эха соударения и последовавшего за этим разрушения могучих чар, не удержал контроль над своей силой. Синее пламя опало искрами, и волшебник рухнул навзничь, бессильно уставившись в небо стекленеющим взглядом. Пальцы заскребли по каменной брусчатке, ноги судорожно задергались в предсмертной агонии — не выдержав напряжения, аура Архимага стремительно таяла, подобно снегу в кипящей воде…

— А гонору-то было, — насмешливо фыркнул польский король. — Посмешище, сдохнуть так нелепо и бессмысленно… Что ж, посмеялись и хватит. Пора бы заканчивать.

Длинный прямой меч указал остриём на истощённых людей, и на его кончике стремительно сформировался небольшой комок фиолетового огня — чары восьмого ранга, что не несли в себе ни капли тёмной силы… И от того был фатален для русских…

— Ошибаешься, насекомое! — прогрохотало откуда-то из-под самой вышины небесного купола. — Это не было напрасно. Пролейся Дождём, Ярость Грозовых Облаков!

И в такт могучему гласу небо ответило раскатами могучего грома. Раскатами, не предвещавшими ничего хорошего для тех, кто пришёл за жизнью последних защитников Селидова — а затем вспыхнувшие чудовищным заревом небеса разразились настоящим потоком молний, сметающих всё и вся на своём пути.

И небольшая вроде бы фигурка, едва различимая в небесной вышине, в этот миг показалась отцу Михаилу и всем выжившим истинным исполином, попирающим сам мир. Исполином, полным гнева и ярости, явившимся в час величайшей нужды дать бой тварям, что посягнули на его родной край…

Глава 26

Отец Михаил магом был слабым, но даже он, несмотря на царящий в энергетическом фоне хаос от десятков тысяч заклятий, явственно ощутил возмущение магических сил, коим отозвались слова незнакомца. Многие сотни ярко-синих, толстых молний разом рухнули с небесного свода, на первый взгляд без разбору атакуя всех и вся подряд — летающих в небесах демонов, крылатых гусар, здания, короля и его свиту. И даже сам отряд защитников, осенённой небесной благодатью девочки, не избежал этой участи — на лишённых всякой защиты людей рухнули слепящие разряды. Инстинктивно зажмурившийся священник напоследок успел заметить, что доставшиеся им разряды энергии были не синими, а фиолетовыми…

От грохота чудовищных разрядов грома заложило уши, и прижавший девочку к груди, закрывая от опасности своим телом, отец Михаил ощутил, как из них хлынула кровь. Несколько секунд он ожидал, когда же жар могущественных разрядов начнёт обращать в прах его тело, но мгновения шли, а боль всё не приходила. Спустя шесть или семь секунд вновь раздался грохот, причём в этот раз удар грома словно бы возник прямо около святого отца. Осторожно открыв глаза и оглядевшись, он увидел стоящего в трёх шагах от него высокого, закованного в латный доспех воина, с плеч которого свисала медвежья шуба и вооружённого копьём.

Всё вокруг было залито фиолетовым сиянием, образовывающим полусферу защиты, накрывающую отряд. В воздухе, разбрасывая искры, летали короткие фиолетовые разряды. Проследив за одним таким, отец Михаил увидел, как тот достигает окраины защитной сферы и растворяется в ней, распадаясь на совсем уж крохотные разряды, что бежали по внутренней границе защитного заклинания.

Следующее, что заметил священник, — всех членов их отряда невидимая сила стянула поближе, практически в единую кучу, уменьшив пространство, которое было необходимо защищать. А ещё от ног неизвестного чародея во все стороны прямо по земле струились разряды зелёных молний, что впитывались в тела людей, в том числе и в самого отца Михаила. Как ни странно, боли и вообще хоть какого-то дискомфорта — напротив, многочисленные мелкие ранки, покрывавшие его тело, быстро заживали, а почти утраченный слух стремительно возвращался. И всё, что он при этом ощущал, — небольшой зуд.

Тем временем на закрывающий отряд купол начал обрушиваться град атак — молнии, воздушные и огненные серпы, копья, сферы, ледяные иглы и морозные молнии, гранитные валуны и колья, потоки мрака и множество инфернальных чар — всех рангов, от низших до высших.

И всю эту свирепую мощь, от одного вида которой отца Михаила мутило так, что он едва сдерживал рвотные порывы, держал один-единственный неизвестный чародей. Однако долго так продолжаться не могло — слишком много было врагов, и слишком много среди них было воистину могучих сущностей. Демонов, что были выше ранга Мага Заклятий…

Однако пришедший им на выручку волшебник, кем бы он ни был, своё дело знал крепко. Бесчисленное множество небольших светящихся сфер взмыло в воздух, создавая сплошной покров вокруг и над отрядом. Меж сферами мелькнули крошечные разряды разноцветного электричества, соединяя их в единую структуру — и уже следующую пару ударов боевой магии двух сильнейших демонов, сила которых превышала совокупную силу всех предыдущих.

Однако засиявший белым светом многогранник, напоминающий кристалл, выдержал обе атаки без какого-либо видимого ущерба. Творение армии светлячков оказалось достаточно прочным — а затем нанёс ответный удар сам боевой маг.

— Пролейся Дождём, Ярость Забытых!

И даже сквозь ослепительное белое сияние, что ограждало их от творящегося снаружи безумия, все, кто ещё был жив, увидели и ощутили, сколь могучая и сложная магия пошла в ход. Множество хлыстов Чёрных Молний обрушились вниз, разя орды врагов — и немногим из них оказалось под силу пережить эту атаку…

Ярость Грозовых Облаков, что использовал до того Аристарх, была его Личной Магией девятого ранга. Одним из сильнейших площадных ударов в его арсенале… Вот только разница меж ними и Яростью Забытых была даже больше, чем между чарами восьмого и девятого рангов. Все Сверхчары отнюдь не просто так считаются главным козырем Великих Магов, определяющим его могущество.

Среди окруживших отряд врагов было двое демонов ранга Великих Магов. Плюс пятеро уровня Высших и Магов Заклятий, больше трёх десятков равных Архимагам — и тысячи рангом пониже.

Ярость Забытых оставила от этой орды демонов лишь чуть более полусотни особей — пару сильнейших, уровня Великих, по одному Высшему и Магу Заклятий плюс некоторое количество особей седьмого, шестого и пятого рангов, которым повезло успеть составить защитные построения совместными силами. Но даже им это далось явно непросто.

Эскадрон крылатых гусар тоже понёс немалые потери, лишившись около трети своего личного состава — впрочем, это смело можно было отнести к разряду «малой крови», учитывая, что подразделение попало под удар Сверхчар. Ни у кого из небесных всадников не имелось даже теоретической возможности пережить попадание разряда Ярости Забытых — ведь даже их командир был лишь Старшим Магистром. На их удачу, основной шквал пришёлся на демонов, коих Аристарх счёл главной угрозой…

— Талд’ерин, раннаорт! — взревел один из демонов-Великих.

Вниз устремилась проекция когтистой лапы, в центре ладони которой полыхал сгусток тёмного пламени. По мере приближения к земле проекция стремительно увеличивалась в размерах, но само падение было не слишком быстрым — души Аристарха успели обновить защиту, а сам Великий Маг пошевелил плечами, активируя защитные чары медвежьего плаща. Одновременно с этим он швырнул вперёд вторую Регалию Шуйских, меч — и прямо в полёте оружие, отправленное в польского короля и его поредевшую свиту, схватила за рукоять рука из плотной, раскалённой плазмы. Вслед за рукой начало стремительно формироваться и остальное тело могущественного Духа Пламенного Меча, готовясь вступить в бой и показать всю мощь одного сильнейших артефактов Великого Рода Шуйских.

Станислав Август Понятовский уже активировал все свои Регалии и артефакты попроще — две трети его свиты выжили и сохранили боеспособность, и с этим отрядом он намеревался отбиться от новой угрозы. Правитель Речи Посполитой, совершенно не рассчитывавший, что несложная задача по устранению кучки не способных дать ему отпор защитников обернётся столкновением лицом к лицу с неизвестно откуда взявшимся русским Великим Магом, с радостью удрал бы отсюда, если бы не одно «но».

За это задание он отвечал головой, в буквальном смысле. Демонам было наплевать, что Станислав является монаршей особой, в случае провала ему грозила не просто смерть — саму душу короля ожидали вечные муки в Инферно, в качестве наказания за провал. И самое поганое в этом было то, что он сам во всём был виноват — вместо того, чтобы сразу прикончить загнанных в угол врагов, он решил поглумиться… И теперь вместо кучки потрёпанных слабосилков им приходится иметь дело с Великим Магом, с ног до головы увешанным мощнейшими артефактами.

Король и его свита столкнулись с Духом Пламенного Меча — волна ярко-жёлтого, чуть голубоватого по краям огня ударила по воздвигнутым при помощи мощных артефактов и усиленных собственными силами чародеев барьерам, с яростным рёвом пытаясь пожрать, подавить, поглотить и обратить в прах всё на своём пути.

Однако, несмотря на всю свою мощь, атака не возымела успеха — огонь растекся по бокам, огибая защиту поляков. От его жара камень и земля мгновенно обращались кипящей лавой, что растекалась во все стороны, зачарованный камень крепостной стены вспыхнул, как спичка, оплавлясь, подобно воску, брошенному в самое сердце печи.

И вот тут бы Духу пришлось худо, ибо его противники уже были готовы начать контратаку — но в это мгновение проекция лапы демона наконец столкнулась с защитой Князя Шуйского, и даже Станислав, не самый слабый Маг Заклятий, вынужден был на некоторое время сосредоточиться на укреплении окружающего поляков защитного купола. Слишком уж близко они находились к эпицентру сработавших Сверхчар демона…

Защитное Заклятие медвежьего плаща продержалось лишь несколько секунд — не Заклятью тягаться со Сверхчарами, особенно демона Инферно девятого ранга. Следом пришёл черёд синеватого, густого, как кучевое облако, тумана, что являлся Личной Магией девятого ранга — Объятия Арртара. Оно продержалось ещё меньше, но тоже сделало своё дело — выиграло полторы секунды и, пусть не слишком сильно, процентов на пять-семь, не более, но ослабило удар. Заклятье Регалии Шуйских вынудило чары врага отдать процентов десять-двенадцать мощи, так что от пятнадцати до девятнадцати сотых Сверхчары уже потеряло. Однако и оставшихся сил хватило бы любому, кому не посчастливилось бы попасть под его удар.

Но тут в дело вступил третий слой обороны — воинство духов Аристарха. Вслед за самим Пеплом, вместе с его развитием и усилением Силы Души, эти маленькие помощники тоже изрядно усилились, став сильнее как минимум на треть.

В битве невозможно предусмотреть и предугадать всё. Почти невозможно одолеть равного или уж тем более превосходящего тебя в силах врага, избегая при этом опасных ходов. Любые действия, способные быстро переломить подобные ситуации, всегда сопряжены с повышенным риском.

Аристарх начал подготовку своих Сверхчар, атакующих Заклятий Регалий и имевшихся при себе артефактов, а также собирал в кулак Силу Души, готовясь ударить даже ею. Он поставил всё на то, что души сумеют выдержать один-единственный удар Сверхчар демона самостоятельно, дав ему время на подготовку — и в случае их неудачи даже Пепел оказался бы тяжело ранен. Про остальных и говорить не стоило — никто бы не выжил…

Барьер выдержал. Души разом потускнели, утратив чуть меньше половины энергии — далеко не всю и даже не две трети, к удивлению Аристарха. Души, которые сильно зависели конкретно от его Силы Души, теперь, с её мощным усилением после битвы за Ставрополь, оказались удивительно могущественны — их сил хватило бы заблокировать как минимум ещё одни Сверхчары!

— Мой черёд, инфернальная падаль! Падение Чёрной Звезды!

Фиолетовые и Синие Молнии, переплетаясь тугими жгутами, ударили вперёд и вверх, прямо туда, где сейчас парили в воздухе двое демонов-Великих, прикрываемых всеми ещё живыми подчинёнными. Сильнейшие атакующие Сверхчары Пепла пробили все вставшие на их пути барьеры, благо что единственный демон уровня Заклятий не обладал оным Заклятием защитного толка. А множество грубых щитов шестого, несколько седьмого и пара восьмого рангов были не в состоянии остановить этот удар. Фиолетово-Синяя Молния испепелила половину выживших тварей и упёрлась в последнюю линию обороны — непрозрачный серый сегментный щит, защитные Сверхчары второго демона-Великого, предусмотрительно выставленные ещё до атаки его собрата.

Однако не успели демоны обрадоваться относительно легко отбитому удару, как ровно по той же траектории, что мигом ранее летели две переплетённые Молнии, пронеслась Чёрная шаровая Молния — основная ударная мощь этих Сверхчар. И вот уже она смела щит и, ударив в бок одного из пары главных демонов, лопнула, обдав всё на сотню метров вокруг сплошным потоком разрядов, что были темнее самого Мрака.

Первый демон погиб сразу — тварь под полсотни метров размером оказалась целиком погребена разрядами и не успела даже испугаться. Однако второй отделался пусть и тяжёлыми, но не смертельными ранами — он изначально был дальше и успел удалиться ещё немного. Плюс, в отличие от своего товарища, относившегося к неизвестному Аристарху типу высших демонов, этот второй был балрогом — истинной элитой даже среди высших. Крепкий, живучий, сильный, хороший маг и великолепный боец… И сейчас в его вспыхнувших инфернальным пламенем глазах плескалось бешенство от того, что он, гордый рыцарь ада, вместе со всеми своими подчинёнными оказался почти разгромлен одним-единственным человеком.

Длинный меч из Извечного Пламени, артефакт, что сам по себе опаснее большинства Сверхчар, мелькнул, размывшись от скорости и превратившись в сплошную полосу тёмно-зелёного цвета — опытный и сильный воин, балрог правильно и вовремя отреагировал, прочитав следующий шаг Пепла.

Чудовищный, сорокаметровой длины клинок, способный прорубать лобовую броню линкоров и даже броненосцев, буде те окажутся столь неудачливы, что позволят его хозяину оказаться на дистанции удара этим ужасающим оружием, обрушился прямо на летящего быстрее ветра и грома Князя Шуйского, перехватив того за несколько десятков метров до могучего демона.

Вспышка, рокочущий, словно сотня драконов, раскат грома — и русский боевой маг оказался отброшен далеко в сторону. Правда, пару секунд спустя он выправил своё свободное падение, затормозив и вновь нацелившись на врага. Битва Давида и Голиафа даже не думала останавливаться — балрог, ценой чудовищного напряжения и серьёзных повреждений ауры, успел активировать ещё одни атакующие Сверхчары за те краткие секунды, что у него были.

Из распахнутой пасти, в которую легко могли бы поместиться пара быков, ударил поток незримых частиц, ярко светящихся в магическом зрении — сильнейшая из возможных отрава, сконцентрированная до предела, настолько, что попади под неё даже Великий Маг без подходящих защитных чар, и он бы в считанные секунды обратился бы в ком мерзкой, дурно пахнущей слизи.

Вот только, к удивлению демона, русский боевой маг, вместо того чтобы попробовать бежать, укутавшись сплошным покровом всех защитных чар и умереть секунд через пять-семь, так как ни бегство, ни большинство обычных защит бы просто не сработали, окутался всеми семью доступными ему Молниями. И сразу же полетел вперёд, с громким хлопком на старте пробив звуковой барьер.

Сверхчары демона двигались на огромной скорости. Расширяющийся конус, захватывающий немалое пространство, захватил на миг русского Князя — однако тот летел не просто вперёд, но и вниз. Охватившие его Молнии сумели защитить на несколько секунд своего хозяина — Синие, Фиолетовые и Чёрные выжигали, разрушали всю отраву, что пыталась коснуться тела мага, пока Зелёные и Красные исцеляли его и укрепляли тело. Ну а Жёлтые с Золотыми усиливали всю предыдущую пятёрку своих товарищей, как и тело самого Пепла.

Это не было панацеей — Чёрные и Синие Молнии приходилось использовать таким образом, что они и сами ранили Аристарха. Подобным образом можно было выиграть лишь секунды, после чего, если расчёт был неверен, чародею самому бы как минимум не поздоровилось — однако ему хватило и одной секунды, чтобы миновать опасную зону. Атакующие Молнии выжгли заразу, не позволив ей проникнуть внутрь, Зелёная с Красной исцелили — и он, не теряя скорости, изменил траекторию, нацелившись прямо на огромную голову балрога.

Удар меча демона на этот раз напоролся на защитные чары сброшенного медвежьего плаща — сам же хозяин Регалии, сметя Молниями десяток разномастных чар седьмого ранга, от защитных до атакующих, в отчаянии сплетённых балрогом, добрался до цели — и Копьё Простолюдина, войдя в огромный, около метра диаметром, глаз, состоящий из тускло-зелёного свечения, исторг прямо в глазницу мощнейший поток белого пламени.

Демон умер молча, не издав ни единого звука боли — не то последнее проявление мужества, не то просто не успел, погибнув мгновенно. Остатки демонов уже разбежались, и лишь внизу, там, его Дух Меча Пламени вёл тяжёлый бой против Станислава и его свиты — последних, кто остался на этом поле боя… И не по причине какой-то особой храбрости — просто Пепел слишком быстро одолел своих могучих противников, и польский король попросту не успел удрать. Телепортация-то была заблокирована, причём весьма качественно…

— Я сдаюсь! — коснулась разума Аристарха паническая мысль-послание от внезапно осознавшего всю незавидность своего положения короля.

Однако русскому князю не было дела до попыток поляков вступить в переговоры. Город после удара первых атакующих Сверхчар демона снесло полностью, вместе со стенами ударной волной разбушевавшихся энергий — остатков разрушительной магии, разбившейся о щит Душ. Весь, целиком и полностью, он сейчас представлял собой даже не руины — перепаханную, обожжённую, местами дымящуюся, с разбросанными тут и там озерцами лавы, многочисленными аномалиями из силы Инферно, во многих местах фонящую смертельно опасными излучениями различных Тёмных Сил, от Смерти до магии Теней — битва титанов не оставила городу шансов. Будь тут на момент их боя хотя бы половина от изначального числа здешних защитников из числа святых отцов, и город уцелел бы, выдержав разбушевавшиеся инфернальные энергии… Однако вот уж ирония — поляки, ворвавшиеся в город, особенно рьяно били тех, на ком красовалась ряса, а не доспехи, дабы побыстрее дать свободу действий демонам. И именно это их и погубило — защитников к моменту катаклизма в живых уже почти не имелось.

Не слушая сплошным потоком льющуюся в его разум телепатию Станислава Понятовского, Пепел со вздохом перехватил поудобнее Копьё Простолюдина, дождался возвращения на свои плечи медвежьего плаща и камнем рухнул вниз, на головы поляков. Следовало торопиться — прибывшие с ним князья со своими отрядами сдерживали прущих к городу со всех сторон демонов, но долго это продолжаться не могло.

Спустя минуту Пепел, устало вздохнув, вернулся к оставленной под защитой Душ группе. За эти несколько минут Зелёные Молнии, которые он использовал на раненых, привели в более-менее дееспособное состояние. По крайней мере, на ногах держаться могли все — а большего пока и не требовалось.

— Ваше… Ваша светлость, — вовремя поправился держащий за руку девочку лет одиннадцати-двенадцати священник, разглядев на шлеме Пепла княжеский венец. И с низким поклоном продолжил. — От лица всех присутствующих выражаю вам глубочайшую признательность за спасение наших жизней. Позвольте поинтересоваться — всё кончено? Твари ада отогнаны?

Судя по правильной, чистой речи и тому, что святой отец с одного взгляда по венцу определил титул стоящего перед ним чародея, перед Аристархом стоял выходец из какого-то достаточно знатного Рода, до ухода в церковь получивший отличное образование. Ну или был выходцем из боярских земель…

— Не за что, — ответил чародей. — К сожалению, мы не успели спасти город… Но главное — что та, ради кого нас отправили, уцелела. Эта девчушка ведь та самая Анна, Дитя-Чудо?

— Так и есть, — кивнул священник.

— К сожалению, демоны далеко не разбиты, — продолжил князь, одно за другим плетя необходимые заклинания. — Пока что прибывшие со мной князья и Старейшины сдерживают силы врага, но долго им не продержаться…

Оглядев помрачневших магов и священников, он невозмутимо продолжил:

— Поэтому я сейчас займусь транспортировкой всех вас к нашим основным силам — в полутора сотнях километров наша эскадра, к ней и полетим. Так, вроде почти готово… Ещё минута — и мы отправляемся.

Перепроверив все узлы и скрепы своих чар, он связался с изо всех сил сдерживающими и отвлекающими демонов чародеями, порадовав их приказом готовиться к бегству.

— Ну что, малышка, страшно? — подмигнул чародей девочке, подойдя поближе. — Не переживай, я тебя в обиду не дам. Бывала когда-нибудь на летучем корабле?

Девочка молча, не мигая и не отводя глаз, глядела на Шуйского, ничего не отвечая. И что-то в этом взгляде не нравилось могущественному волшебнику, заставляя всё его нутро настораживаться.

— Ладно, не будем затягивать, — кашлянул в кулак маг. — Дай руку, малышка — сейчас полетим!

— Тебе, потомок мятежников, я руки не подам, — неожиданно резко ответила девочка, покрепче сжимая руку церковника.

Прежде чем чародей успел спросить, что имеет в виду ведомая высшими силами малявка, в его голове раздался напряжённый голос князя Морозова:

— Долго там ещё? У нас скоро разрядятся вообще все артефакты! Быстрее, у вас не больше трёх минут!

— Мы уже летим, — ответил Шуйский, мысленным усилием активируя заготовленные чары. — Продержите их ещё минуты полторы, а лучше две — и за нами, будете арьергардом!

Двое суток спустя. Ставка Императора Николая.

— Итак, дамы и господа, время пришло, — обратился к присутствующим монарх. — Всё готово к реализации плана «Мёртвый Град». Каждый из вас знает свою задачу и в повторениях не нуждается. От исхода этого дня зависит судьба России… И не только её, но и, без преувеличения, всего мира. Вообще всего, без исключения. Я в вас верю, дамы и господа, вы не подведёте ни Отечество, ни меня, ни самих себя! Можете идти.

Чуть больше трёхсот сорока человек, высшее командование Имперской Армии, отвесили низкий поклон сидящему на походном троне монарху и направились на выход из шатра. Генералы, от командиров отдельных корпусов вроде кавалерийских, тяжёлых техномагических, состоящих из пилотируемых големов, самоходных артиллерийских установок и прочих особо разрушительных творений магической инженерии, до командующих наивысшего звена — начальника Главного Штаба Имперской Армии, фактического главнокомандующего всеми войсками, подчиняющегося напрямую Императору. Были тут командующие армиями, командиры воздушных эскадр и флотилий, Главы Великих Родов, а также все Маги Заклятий… Сейчас, когда Император в приказном порядке выгреб вообще все резервы страны, включая гарнизоны крепостей и городов, в том числе и ключевых, забрав больше семидесяти процентов защитников, когда все Рода, включая боярские, вывели в поле не около половины своих войск, а семьдесят… И то лишь потому, что как раз линию обороны вокруг древней столицы Руси ослаблять было попросту нельзя. Иначе выгребли бы все девяносто процентов сил. Высокоранговых магов — сто восемь Магов Заклятий. Сто шестьдесят один Высший Маг. Шесть с лишним сотен Архимагов, тысячи Старших Магистров… Да плюс многочисленные резервисты — отставники, что вновь встали в строй, чародеи, что в обычное время никогда бы не вышли на поле боя участвовать в войне Императора — разные одиночки, изгои, представители совсем уж мелких Родов, имеющие хоть какую-то боевую подготовку маги мирных профессий — всё это позволило, несмотря на все понесённые потери, собрать под ружьё около четырнадцати миллионов бойцов. Очень разного качества, зачастую оставляющего желать лучшего, но тем не менее — то была весьма грозная сила.

Вот только напротив Имперской армии, по ту сторону изрядно ужавшегося фронта, что сейчас достигал не больше четырёхсот километров, стояло поистине почти неисчислимое воинство. Одних только низших демонов в британском войске насчитывалось больше трёх с половиной десятков миллионов — а эти твари ничуть не уступали усиленным алхимией гвардейцам, а некоторые даже низшим магам…

А ведь были ещё и миллионы солдат-людей британской и французской армий. Был сравнимый по численности с русским воздушный флот двух Великих Держав — пусть и уступающий в среднем по качеству, но ведь помимо самих флотов на стороне врага имелось огромное количество летающих демонов.

Можно было ещё долго сопоставлять параметры противостоящих сторон, но суть не менялась — не было среди них ни одного, по которому у Империи было бы не то что преимущество, но даже относительного равенства. И причина у такого расклада была проста и всем очевидна — демоны.

Не будь этих тварей на стороне британцев, и даже объединённые силы Британии и Франции были бы обречены — несмотря на то что Россия вот уже больше пяти лет не вылезала из войны, неся немалые потери, а враги были ещё свежи. Однако реальность такова, какова она есть — у врага имеются инфернальные армии и высшие демоны, и с этим необходимо было считаться.

И даже многочисленные жрецы-монотеисты, несмотря на всю свою эффективность против сил Инферно, были не способны выровнять ситуацию. Слишком уж много было обитателей самого нижнего Плана Бытия, и слишком много среди них было действительно сильных тварей, коим большинство священнослужителей просто ничего не могли сделать.

И Николай Третий осознавал всю сложность, если не сказать безнадёжность, ситуации. Осознавал лучше многих, если не лучше всех. Но в отличие от своих генералов и приближённых отнюдь не был мрачен — напротив, расслабленно откинувшийся на спинку монарх не скрывал прекрасного расположения духа.

Помимо самого Императора в помещении стояло трое человек — Анатолий Васнецов, Анна Дорофеева и Богдан Залесский.

Самый сильный боевой маг среди учеников Императора, его штатный Маг Разума восьми Заклятий, пожалуй, сильнейшая среди чародеев своей специальности на планете и тот, кого первые двое видеть здесь совсем не ожидали — давно попавший в опалу волшебник. Причём вместе со всей возглавляемой им Тайной Императорской Канцелярией.

— Смотрю, ты продвинулся в своих исследованиях, — обратился Николай к Залесскому. — Да и война тебе явно на руку — сумел набрать достаточно жертв, чтобы добраться до двенадцатого Заклятия… Признаю, ты способней, чем я полагал.

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Императорское Величество, — поклонился Богдан. — Однако я, право же, совсем ей не соответствую. Без ваших подсказок мне понадобились бы ещё десятки, если не сотня лет на разработку ритуалов для следующих двух шагов.

— Не скромничай, старый лис, — усмехнулся Император. — Я дал лишь подсказки, решения ты нашёл сам. Мало кто сумел бы так быстро осознать, на что они указывают, и создать необходимые комплексы чар… Впрочем, позвал я тебя не ради обсуждений твоего маленького, кровавого и грязного хобби. Для тебя есть работа. Очень, очень важная работа, и от того, как ты справишься, будет зависеть твоё дальнейшее будущее.

Глава Тайной Канцелярии ни единым мускулом не показал, что его хоть как-то взволновали эти слова. Залесский идеально контролировал не только мимику, язык тела и всё прочее, чем физическое тело может выдать свои эмоции. Нет, древний, опытный и весьма сильный чародей великолепно управлял и всем остальным, что могло бы выдать истинные чувства мага — колебания ауры, дрожь души, состояние энергетики… Про защиту разума и говорить не стоило — это было первое, чем он озаботился ещё в начале своего возвышения, и все прожитые семь веков совершенствовал её.

Однако, несмотря на всё это, Император в очередной раз неприятно поразил его своей проницательностью.

— Удивление, опаска, интерес и недовольство, — безошибочно перечислил его истинные эмоции Николай Третий со все той же усмешкой. — Не переживай, дело, на самом деле, не сложное. Тебе надо всего лишь…

Четырнадцать миллионов с одной стороны против почти пятидесяти с другой. Просто чудовищные, безумные цифры, особенно учитывая ограниченность размеров поля боя — полоса земли около четырёх сотен километров длиной. В обычных условиях две армии общей численностью, допустим, в четверть миллиона солдат сражаются на поле примерно в 50 квадратных километров. Или, для простоты восприятия, на прямоугольнике земли размером чуть более чем 6 на 8 километров. И это я считаю именно полностью человеческие армии, без разных гигантов, чудовищ и прочего.

Соответственно, путём простейших вычислений легко можно подсчитать, что на переднем краю одновременно может находиться по чуть более чем шесть миллионов солдат с каждой стороны, если брать именно людей. И нам это было выгодно — позволяло хоть отчасти нивелировать численное преимущество врага.

Почему враги не обошли нас с флангов, угрозой взятия в клещи вынудив спешно отойти? И почему покорно расположились на невыгодных для них позициях?

Потому что к шестому году непрерывной войны у нас, наконец, окончательно ушла в прошлое дебильная практика назначать на командные должности не за способности или хотя бы достижения, а в первую очередь за магический ранг. Старик Добрынин, пусть земля ему будет пухом, может быть доволен — то, за что он так долго и упорно боролся, посвятив этому жизнь, наконец полностью воплотилось в жизнь. Теперь дуболомы от магии не командуют, а слушают команды…

В общем, что-то я отвлёкся… Вернёмся к нашим баранам. Маневрируя, отступая, вместо больших сражений сводя всё к бесчисленным мелким стычкам, наше командование сумело занять такую позицию, что обойти нас стало не то чтобы невозможно, но очень и очень сложно. С юга — владения боярских Родов, сами по себе являющиеся много веков, не жалея усилий укрепляемой линией обороны. И что самое поганое для бриттов и французов — они упёрлись в самую крепкую, самую мощную часть окружающих Москву и прилегающие к ней Родовые владения бояр линий обороны — ведь это было предполагаемым направлением движения Имперской Армии в случае войны бояр и Императора.

Лезть через неё они не могли — для того чтобы пробиваться через неё, армии было не обойтись без высших магов. А уведи значительное количество высших, ослабив прикрытие основной массы войск — и мы этим тут же воспользуемся. Да и к тем крепостям, что будут атакованы, ничего не стоит быстро перебросить нужное количество наших высших магов — и тогда там можно неделями кровью умываться зазря…

А с севера была другая проблема — Финский залив. И вот он, как я слышал, неким неожиданным образом действительно сумел стать проблемой для врага. Демоны, вообще-то, воды совсем не боятся, не говоря уж о британском и французском флотах… Вот только соваться сейчас в залив станет лишь самоубийца.

Несмотря на то что от меня до берега залива чуть больше четырёх сотен километров, я всё равно ощущаю явственные содрогания эфира. Чудовищный шторм, такой мощи и масштаба, что даже Великому Магу не сотворить, сейчас бушует не только там, но и на доброй трети Балтийского моря. Баллов, наверное, двадцать по десятибалльной шкале — с могучими цунами, невесть откуда взявшимися в воде громадными острыми глыбами магического льда, способного при хорошем ударе пробить насквозь шкуру или броню подавляющего большинства демонов, какие-то громадные спруты, способные утягивать на дно военные суда… В общем, надо отдать должное Императору — с севера, через воду, пытаться обходить или маневрировать намного опаснее, чем через линию крепостей, магических аномалий и ловушек, расположенную на сотни раз пристрелянных дальнобойными площадными чарами.

— Учитель, а почему ты не пошёл на собрание в Императорскую ставку? — поинтересовался тихо подошедший Петя. — Тебя ведь приглашали, как и остальных князей. И они пошли.

— А что я там забыл? — ответил я вопросом на вопрос. — С роду Третьего Колю не видел, и ничего, как-то до этого дня дожил.

А ещё мне не хотелось идти кланяться и послушно изображать из себя подданного человека, который, на мой взгляд, более всех в мире виноват в том, что Империя сейчас зависла над краем пропасти. Признаться, я не был уверен, что смогу удержаться от того, чтобы хоть как-то выказать своё отношение к нему и его «достижениям» на ниве правления самой могущественной державой планеты, с огромным отрывом опережавшей ближайших конкурентов… И посмотрите, что с нами теперь!

Сколько людей погибло потому, что этот урод сидел сложа руки, позволяя врагам терзать нас по частям? Скольких я преданных товарищей и соратников потерял? Одна только битва за Ставрополь сколько жизней моих воинов унесла… А ведь никакого Южного фронта даже толком не возникло бы, направь он против осман не несколько сот тысяч солдат, а пару миллионов при соответствующем количестве Магов…

Мои кислые размышления прервал звук, что грязным, тяжёлым басовитым рёвом заставлял дрожать воздух и пытался давить на саму душу… И хоть я ни разу и не слышал его прежде, но точно знаю — это сигнал к атаке демонической орды. И его сейчас слышали все на тысячу километров вокруг…

Доброго времени суток, дорогие читатели. Простите, в очередной раз затянул с продой, и уже неловко давать обещания, потому скажу так — до конца книги и, соответственно, всего цикла осталось несколько глав. Они будут крупнее стандартных, от 25 до 35к каждая — у меня ушло очень много времени на то, чтобы продумать финал, но, наконец, во вторник я окончательно сформулировал его у себя в голове и полностью продумал. Теперь осталось дело техники — воплотить в строках и выложить его вам.

С уважением, Ваш автор.

Глава 27

За те несколько дней, что наша армия стояла на своих нынешних позициях, маги-фортификаторы успели завершить начатые ещё за две недели до отхода основных сил укрепления. Первые две линии, третья же ещё строилась и была далека от завершения.

Далеко не идеально, но гораздо лучше, чем принимать удар демонических орд в чистом поле. Которые, к слову, несмотря на прозвучавший сигнал, не спешили слепо броситься вперёд через многочисленные ловушки и глубокие, широкие рвы с каменными кольями под залпами артиллерии и удары могущественной боевой магии.

Вместо этого первыми в дело вступили чародеи врага. Заклинания восьмого ранга и сотни заклинаний седьмого, но явно созданных с опорой на целый круг магов, они летели сплошной стеной — и выглядело это впечатляюще.

Все использованные чары относились к стихии Воды — сплошная волна цунами, тянущаяся насколько хватало даже моего зрения. Высотой около полусотни метров, она несла в себе спящие до поры чары Холода и стремительно мчалась через разделяющее наши войска поле.

Я нервно хрустнул пальцами, подавляя порыв вмешаться в происходящее. У нас есть командующие, без приказа которых мне вступать в бой запрещено — и я сам на это согласился. Что поделать, в этот раз я не был центральной звездой происходящего — слишком велик масштаб происходящего, чтобы исход можно было решить силой чародея-одиночки. Даже если он — Великий Маг четырёх Сверхчар…

Ещё вчера я дал обещание подчиняться приказам генералу Чернышёву и его штабу, и нарушать своё слово не собирался. Впрочем, тут и без меня было кому заняться возникшей проблемой.

Волна двигалась не слишком быстро — армии разделяло расстояние примерно в двадцать километров, и пока она успела преодолеть лишь около половины разделяющего нас расстояния. На это у неё ушло минуты четыре, за которые наши маги уже успели составить круги и начать плести свой ответ. И ещё минуту спустя они его продемонстрировали…

Напоённый магией ветер, в первые мгновения едва ощутимый, вырвался за пределы линии укреплений, где резко набрал скорость и мощь. Поднимая целые тучи пыли, мелких камушков и прочего мусора, свирепо ревущий воздух стремительно закручивался воронками, образуя одно из самых разрушительных природных бедствий, связанных с этой стихией, — торнадо.

Причём не одно и не два — серые воронки, каждая из которых тянулась метров на двести вверх, возникали на расстоянии пары сотен метров друг от друга. Дождавшись, когда последний из них закончит формирование, они разом двинулись навстречу грязно-бурой стене.

Встреча двух стихий вышла не особо впечатляющей. Ну, по крайней мере для меня, за низших магов и тем более солдат не поручусь. Вихри, врезавшись в поток воды, нарушили целостность, слитность волны, заставив её разбиться на отдельные потоки, что разом сильно сдали в высоту и начали оседать, теряя скорость… Но порадоваться первоначальному успеху никто не успел — резко забурлившая жидкость приняла формы разнообразных морских обитателей. Акулы, киты, косатки, рыбы помельче в огромных косяках — второй слой чар, заложенный в цунами.

Минуту спустя наши ответили, заморозив всю эту красоту, после чего швырнули ответный гостинец. После чего с той стороны вновь попробовали достать похожим приёмом — примитивно спаянными воедино многочисленными площадными чарами седьмого и восьмого рангов. Это не делало их разрушительнее или опаснее, да и вообще не имело особого смысла — после цунами на нас попробовали обрушить кислотный дождь, вызвать землетрясение на наших позициях… Всё было отбито, причём без особого толка, как мне показалось сперва.

А затем на нас, наконец, пошла основная масса врагов. Сплошная масса самых разных тварей, от первого до пятого рангов, они бежали вперёд, не заботясь о том, чтобы держать хоть какое-то подобие строя, — просто неслись огромной, разномастной толпой.

Наши чародеи сходу попытались сотворить прямо в рядах врага что-то площадное, связанное с землёй, но ничего у них, разумеется, не вышло. После двух столь же бесплодных попыток наше командование окончательно убедилось, что на дурачка, парой-тройкой ударов с большим радиусом поражения, им ничего не добиться. И тут тактика тут же изменилась — вместо попыток ударить в двух-трёх точках общими силами высокоранговые маги начали бить каждый сам по себе или работая небольшими группами до десяти человек, как в случае Старших Магистров.

И это возымело эффект — чародеи врага просто не поспевали ставить барьеры везде и всюду, да и зачастую наспех поднятая защита оказывалась не в силах отразить удар. Первая кровь в этом сражении оказалась пролита — вытянутые трёхгранные шипы из чёрного металла, сотворённые каким-то Архимагом, градом обрушились на участок примерно в сотню метров, разрывая на куски десятки разномастных выходцев из Инферно.

А затем грянули орудия, присоединяясь к симфонии смерти и разрушения. Бой разгорался всё сильнее — полетели ответные удары магии, на этот раз уже не стихийной, используемой британскими чародеями, а настоящая, злобная и тёмная демоническая сила.

Не знаю, скольких они потеряли, прежде чем дошли-таки до нас, но счёт шёл явно на сотни тысяч — и это только в пределах моего восприятия, которое не охватывало даже трети поля боя. К тому же я намеренно стянул его, уменьшив зону охвата впятеро ради того, чтобы не перенапрягать разум раньше времени фоновой информацией.

Демоны дошли до позиций. Возведённые из поднятого и укреплённого магией камня стены и башенки на склонах и вершинах тянущейся с юга на север холмов. Не самых высоких и явно неестественных, образующих замысловатый, сложный порядок, в котором сражение для нападающих превращалось в настоящий ад. Ну, или должно было, по замыслу создателей.

Демоны, прорвавшись, наконец, сквозь шквал из зачарованных пуль, ядер, картечи и боевых заклятий, шагая по трупам своих сородичей, наконец получили шанс дотянуться до ненавистных смертных — и они им воспользовались сполна.

Стены высотой в пять метров не могли считаться надёжной защитой от этих тварей — немалая часть нападающих была способна просто запрыгнуть на них, что они тут же и начали делать.

Вот только внешняя мелкость и хрупкость на фоне чудовищных порождений инферно людей оказалась весьма обманчивой. Где бы демоны ни прорывались, хватало одного, редко двух рядовых бойцов, чтобы озверевшие от понесённых потерь и потерявших остатки рассудка из-за близости столь желанной, столь вкусной добычи порождения самого нижнего Плана Бытия оперативно пополняли своими телами ряды уже мёртвой разнообразной падали.

Я парил в воздухе, метров на двести выше самого высокого из наспех возведённых мини-фортов, глубоко за передним краем, где вовсю шли бои. Помимо фортов, из которых вовсю била артиллерия и боевые маги, в лощинах меж холмами хватало и иных проблем для инферналов — пехота контратаковала пытающихся втиснуться вглубь позиций людей демонов, перехватывая их на самых удобных для себя участках, на загодя подготовленных для подобных схваток ловушках, загоняя на минные поля или под удары разнообразных магических капканов.

Они гибли сотнями, тысячами, но их было больше. Настолько больше, что даже самая отлаженная машина убийства, каковой являлась наша оборона, начала давать сбои. Где-то пал небольшой редут, сметённый с лица земли сконцентрированным ударом троих демонов высоких рангов, после чего в брешь хлынула лавина рвущей плоть нечисти. Где-то не выдержали нервы у молодого бойца, и он, нарушив приказ, покинул укрытие, пытаясь спасти раненого товарища — оба были мгновенно разорваны на куски взрывом проклятой кости, швырнутой демоном-метателем. Где-то заклинило механизм орудия, и пока инженеры и маги-оружейники пытались его починить, участок стены держался лишь на штыках да редких выстрелах аркебуз.

Алел воздух от вспышек боевой магии и кровавых туманов, земля плавилась в одних местах и покрывалась инеем в других. Я слышал — даже на этой высоте — рёв демонов, крики приказов, стоны умирающих, сухой, отрывистый треск зачарованных ружей и глухие удары артиллерии. Чувствовал вибрацию пространства, искажаемого потоками чудовищной силы.

И тут все посторонние мысли резко вылетели из моей головы — я ощутил то, ради чего и парил всё это время в небесах, сокрыв себя чарами и выжидая. Страх, Зависть, Сомнение, Гнев, Гордыня — именно так, с большой буквы. Могущественные ментальные чары, способные превращать армии смертных в стадо сумасшедших животных, рвущих друг друга на части. Ритуальная магия высших порядков — без демона в ранге Великого, причём именно демона-чародея, такое не провернуть.

Моё сжатое, сдерживаемое до этого восприятие наконец развернулось во всю ширь и мощь, без труда цепляясь к потокам демонической энергии и стремительно скользя по ним — туда, через намеренно запутанные, так и норовящие обмануть, пусть меня по ложному следу, потоки энергии. Их, этих потоков, огромное количество, и мне, человеку, сложно в них ориентироваться — честно говоря, в какой-то момент я чуть не опустил руки, смирившись с неудачей, но в итоге, пусть и с огромным трудом, я всё же продрался через этот полный ловушек лабиринт.

— Я обнаружил место проведения ритуала Пяти Эмоций, — отправил я два часа спустя мысль-послание через специальный артефакт-передатчик. — Координаты прилагаю.

Информация отправилась напрямую Чернышёву — я и ещё несколько Магов Заклятий с десятком Архимагов как раз всё это время тем и занимались, что рыскали в поисках таких вот ритуалов и вообще любой информации о врагах, что может оказаться полезна. Я никогда великим специалистом в скрытности не был, но от меня этого и не требовалось — свою задачу я выполнял, не покидая наших основных сил.

А вот эта дюжина внушала уважение — даже я не видел и не ощущал их, когда они всерьёз взялись за маскировку. Из личных подчинённых Императора, его собственной, Императорской Службы Разведки, или ИРС. Маг Пространства и Маг Разума, по восемь Заклятий, мужчина и женщина. И с ними десяток Архимагов, действующих каждый сам по себе…

— Направляю к вам отряд ИРС, ваша светлость, — отозвался наконец Чернышёв. — Ваших с ними общих сил хватит для решения этой проблемы?

Я вновь прогнал перед мысленным взором всё то, что донесли мне мои Заклятия Познания и разведывательные чары. Демон девятого ранга, или Великий Демон, сидящий в центре большой, примерно трёхкилометровой магической фигуры невероятной сложности. Это был аштаз — один из видов истинных демонов, элиты Инферно. Уступает остальным в плане физической мощи — у него не столь могущественное тело, что обычное, что в форме гиганта.

Однако аштазы с лихвой компенсируют этот свой недостаток повышенным магическим мастерством. Они лучше чувствуют все типы энергии, им легче даётся контроль над ними и у них самый большой резерв энергии среди всех. Так что недооценивать этих тварей рискнёт только полный идиот. Они в первой пятёрке по уровню опасности среди себе подобных, причём не в качестве пятого номера.

Вокруг ритуальной фигуры, со всех сторон, буквально — со всех, находилась охрана. На земле, под землёй, в воздухе — демоны с шестого по восьмой ранги, магические ловушки… И это только то, что мне удалось узнать, — а сколько там ещё сюрпризов?

А самое главное — помимо всех перечисленных тварей там было ещё двое. Марилит и балрог, девятого ранга. Марилит, восьмирукие демоницы с торсом красивой женщины и змеиным хвостом, считаются третьими по силе в иерархии истинных. Про балрогов вообще молчу.

И как вишёнка на торте — эта проклятая фигура находится где-то километрах в тридцати пяти от меня, окружённая их армией.

— Нет, без шансов, — честно ответил я. — Никоим образом. Лично моих навыков сокрытия точно не хватит даже на то, чтобы подобраться к месту ритуала достаточно близко. За разведчиков говорить не буду, вполне возможно, что без меня они сумеют добраться незамеченными… Но своими силами они там ничего сделать не смогут. Да даже если бы я смог пробраться с ними — в лучшем случае мы смогли бы сорвать ритуал, но живыми оттуда нам не выбраться. Оно того не стоит, в общем и целом.

Передатчик молчал — видно, Чернышёв прикидывал имеющиеся варианты. Я терпеливо ждал — до завершения ритуала было ещё далеко, у нас имелось в запасе как минимум часа четыре, а скорее даже все шесть. К сожалению, мне сейчас нельзя действовать открыто, влезать в битву, раскрывая своё местоположение. Мне отведена роль… Ну, чего-то вроде бронебойного снаряда. И я не имею права вступать в бой до того, как вражеские демоны уровня Великих начнут выходить на поле боя. Моя задача — они…

Тем временем битва набрала обороты. Обе стороны распробовали вкус крови, с обеих сторон в бой пошли первые подкрепления и резервы — теперь там, внизу, сражались не худшие из худших демонических войск, а вполне себе нормальные середнячки. И демонов средних и высоких рангов среди них было на порядок больше, чем в уже истреблённой первой волне.

Вот тройка тяжёлых пехотинцев, оказавшихся недостаточно везучими, чтобы в ходе боя остаться со своим отрядом, но достаточно удачливыми, чтобы до сих пор выживать своими силами. Перед ними неизвестный мне демон, нижняя планка среднего ранга — примерно на уровне человеческого Мастера. Изначально четырёхрукий здоровяк двух с половиной метров ростом, закованный в грубой работы латный доспех из чёрного металла, в иной ситуации он гарантированно и без труда отнял бы жизнь этой троицы. Почти в любой другой — но дела обстояли так, как обстояли, и сослагательное наклонение тут было неуместно.

Из четырёх могучих рук две отсутствовали — верхняя левая, оторванная по самое плечо, и нижняя правая, от которой остался короткий обрубок оплавленной стали, из которой торчал опалённый, чёрный от копоти кусок кости.

Шлем монстра носил следы минимум одного хорошего, от всей души нанесённого удара чем-то вроде булавы. В ауре демона, тем не менее, было опасно много маны — примерно четверть резерва. Кираса была пробита в районе живота и со спины, под правой лопаткой…

Троица пехотинцев шла на содрогающегося от боли пополам с яростным безумием берсеркера, готовящегося к последнему своему бою. Демон щедро влил прямо в тело энергию — грубо, неправильно, не заботясь о последствиях, и на какое-то время боль отступила, мышцы налились силой, дыхание выровнялось и даже разум порождения Инферно прояснился. Во всяком случае, действовать он начал весьма разумно…

Однако тройка бойцов, что шагала по колено в крови, кишках и обгорелых, разорванных, промороженных и раздавленных ошмётках плоти и крови павших, тоже была не лыком шита. Опытные ветераны, они, как и любые воины, сумевшие пережить какое-то количество сражений и разжиться трофеями, имели свои козыри в рукавах.

Когда вдруг обретший второе дыхание инфернал стрелой помчался прямо на них, шедший в центре боец не растерялся. Сверхчеловеческие рефлексы, реакция и физические возможности позволили ему сделать три широких шага навстречу несущемуся, подобно разогнавшемуся поезду, врагу. Даже не пытаясь нанести встречный удар мечом, воин просто вскинул щит повыше и подал в него прану.

Сияющий, слегка выпуклый прозрачный магический щит четыре на три метра, словно бы очерченный тонкими нитями золотистого света, возник на пути здоровяка, и тот не успел ничего предпринять.

Тело, вместе с доспехами и оружием весящее явно больше двух с половиной сотен килограммов, словно в крепостную стену, врезалось. Человек даже не дрогнул, ибо львиную долю импульса щит просто абсорбировал.

А затем, прежде чем ошарашенный демон успел вскочить на ноги, в него впился разряд молнии толщиной в руку взрослого мужчины. Магическое электричество, бьющее из короткого металлического жезла, выхваченного одним из оставшихся позади бойцов, проходило сквозь всё ещё активный магический щит — тот обладал ещё и свойством односторонней проницаемости. Демон умер в тот момент, когда разряд молнии коснулся его и, проплавив кирасу насквозь, выжег внутренности инфернала, однако боец перестраховался, на всякий случай подержав разряд ещё пару лишних секунд.

Два артефакта четвёртого ранга у двух рядовых бойцов. Даже не Родовые гвардейцы какого-нибудь Великого Рода, а самые обычные рядовые солдаты одного из бесчисленных полков Имперской Армии.

Разумеется, эти предметы им достались не за казённый счёт. Будь у Империи возможность обеспечить… В общем, даже в лучшие дни это было невозможно. Ещё шесть лет назад, перед началом войны, боевой артефакт четвёртого ранга большинство дворян из мелких и средней руки Родов просто не имели шансов заполучить. Их производили либо на заказ, мастера-артефакторы, либо некоторое количество Великих Родов, имевших производства.

Под конец первого года войны Империя развернула серийное производство артефактов военной направленности — полные циклы производств, продукция которых, в числе прочего, помогла выправить положение. Но всё равно, даже сейчас — артефакт четвёртого ранга штука дорогая, а уж такой, что годится для использования не магами, — втройне, ибо для него нужен более дорогой накопитель со специальным зачарованием.

В иных местах тоже шли схватки. В двух с половиной километрах западнее места стычки инфернала и троицы пехотинцев вовсю шла на несколько порядков более масштабная схватка. Там, на оплавленной, дымящейся от жара земле, среди осколков битого камня всех форм и размеров, от груд щебня до здоровенных, двухэтажный дом обломков скал, сошлись насмерть отряд пилотируемых големов Империи против примерно полутора тысяч врагов под предводительством нескольких высокоранговых демонов, и за кем останется победа, было пока неясно.

Четверо демонов шестого ранга и пара седьмого, плюс около девяноста инферналов четвёртого и пятого рангов с пятнадцатью-шестнадцатью сотнями пушечного мяса, а в основном второго ранга пытались замкнуть кольцо вокруг имперских боевых машин.

Один сверхтяжёлый голем, восьмиметровый стальной великан, шедевр техномагического искусства, аналогов которому в мире не имелось. В отличие от своего собрата, обычного тяжёлого голема, он не считался ровней средней паршивости Архимагу. Нет, сверхтяжёлые считались значительно опасней средней руки чародеев седьмого ранга — лишь Архимаги из Великих Родов могли быть уверены в победе над этими чудовищами. Сверхтяжёлых на данный момент, с огромным надрывом, Империя произвела чуть больше двух сотен. И я сегодня впервые видел эту машину в бою лично.

Под предводительством восьмиметрового бога войны было три тяжёлых голема, двенадцать средних и тридцать шесть лёгких. Полный полк големов, иными словами.

Ещё недавно здесь сражался кто-то несравненно более могущественный, причём скорее всего далеко не один. С чего я так решил? Да просто потому, что живописное поле боя, на котором сошлись демоны и техномаги, ещё час, максимум два часа назад был одним из холмов, на котором стоял один из многих наших фортов. А все эти валуны, щебень и прочее — это всё, что осталось от скального основания холма… Явно порезвились восьмые ранги, а то и кто-то из Магов Заклятий руку приложил.

Инферналы креативностью не блистали, используя самую распространённую тактику своего вида в масштабных — гнали первыми, на убой, самых слабых, пока сильные с относительно безопасной дистанции били боевой магией.

Командир имперцев показал себя как великолепный тактик… Даже нет, если уж честно — у этого человека был настоящий дар, такой, который отличает гения от серых посредственностей, пытающихся с ним конкурировать.

В ситуации, которая казалась мне безвыходной, он продемонстрировал мне, что я всё сделал правильно сначала тогда, в прошлой жизни, а потом и в этой, отказавшись тратить время на попытки быть отличным боевым магом и таким же полководцем. Даже со всеми веками своего опыта, со всеми бесчисленными сражениями всех мыслимых масштабов и обстоятельств, даже со всем этим я — просто хороший, на твёрдые четыре балла из пяти военачальник уровня командира корпуса. Ладно, если не скромничать, с небольшой натяжкой — командующий отдельной армией. Хороший, не отличный и уж тем более не гений.

Полк железных болванов маневрировал среди камней, не позволяя себя сковать и замедлить. Три лёгких голема во главе со средним — рота. Двенадцать лёгких и четыре средних во главе с тяжёлым — батальон. Ну и три таких батальона, собственно, и составляли полк.

Пилот командирского голема умудрялся управлять своими людьми поротно и при этом выполнять свои обязанности в качестве главной ударной единицы полка. Прийти на помощь кому-то из подчинённых, использовать боевую магию, поставить барьер, прикрывая своих и так далее.

Конечно, бесконечно так продолжаться не могло — но бесконечности, как оказалось, и не требовалось. Хватило десяти минут, в течение которых они сперва крутились как белки в колесе, а потом их начали постепенно ограничивать в возможностях манёвра и пространстве для него же. Казалось, победа почти в руках у инферналов — скоро враг окажется в капкане, и они просто спокойно добьют его потоком боевой магии, благо у них было двое семёрок против одного имперского…

Вот только когда этот самый капкан, небольшая чистая полянка посреди остатков уничтоженного холма, уже должен был захлопнуться и стать смертельной ловушкой для големов, всё перевернулось с ног на голову.

За десять минут гонок, перестрелок боевой магией, столкновений в лобовых схватках и прочих высокоактивных развлечений полк потерял семнадцать четвёрок (лёгкие големы) и пятерых пятёрок (средние). Все три шестёрки и семёрка, разумеется, остались в боеспособном состоянии.

А вот демоны лишились всех низших, то есть около полутора тысяч бойцов, из которых добрых сотни две были на уровне Адептов. Из девяноста четвёрок и пятёрок оказались мертвы двадцать семь — и их вожаки, пара чудовищ седьмого ранга, даже не заметили происходящего. Просто потому, что, усыпивший их бдительность, и так бывшую далеко не на высоте из-за уверенности в своём превосходстве, они позволили своим четвёркам и пятёркам действовать на своё усмотрение в рамках выполнения задачи уничтожения имперцев.

И те быстро начали отделяться от основной массы — по одному или маленькими группами по трое-четверо, ведь так и преследовать, и атаковать, и даже отступать было куда удобнее.

И пока демоны дружно играли в казаки-разбойники, имперцы вырезали потихоньку вот этих одиночек. И теперь, оказавшись на полянке, зачарованной на то, чтобы не позволять никому на её территории использовать какие-либо чары левитации, инферналы с удивлением осознали, как их обвели вокруг пальца.

Первое, что сделал имперский сверхтяж, это ударил мощнейшими имеющимися площадными чарами по слабейшим звеньям врага. И ещё почти полтора десятка демонов, тринадцать четвёрок и две пятёрки, погибли.

Командир явно хотел, экономя ману, нашинковать по максимуму глупцов, подошедших к нему на расстояние удара чудовищной двулезвийной секиры, однако добровольцев, к его неудовольствию, не нашлось.

Пара лезвий, каждое из которых — добрый метр режущей кромки, исписанной магическими символами и под сто пятьдесят кило зачарованного сплава магических металлов, добываемых в Сибири. И восьмиметровый цельнометаллический столп, служащий древком, весь расписанный крестами и молитвами… Неизвестные мне артефакторы очень сильно постарались, создавая это орудие истребления всей и всяческой нечисти, нежити и демонов.

Сверхтяж явно нацелился в одиночку выйти против двух вражеских семёрок, и я бы с удовольствием поглядел, чем это кончится (я ставлю на голема), но тут артефакт-передатчик ожил:

— Враг бросил в бой воздушных тварей. С ними идут двое демонов девятого ранга!

Настал твой час, Аристарх, пришло твоё время…

Глава 28

— Я же уже сказал, господа, что это всё совершенно бессмысленно, — со скучающим взгóлодом, удерживая на лице выражение лёгкого раздражения, заметил Залесский. — Право слово, вы совершенно напрасно усложняете происходящее. Ладно бы только для меня, но ведь и для себя тоже. Может, всё же поступим так, как подобает цивилизованным людям?

— Цивилизованные люди не вламываются тайком в чужой дом под покровом ночи, как воры, — рыкнула в ответ Ярослава. — И уж тем более не пытаются похитить хозяев, раня и убивая их слуг и родичей!

Разговор происходил во внутреннем дворе дворцового комплекса Шуйских в Москве. Родовое гнёздо одного из древнейших Родов Империи и мира было окружено куполом оранжевого пламени, отрезавшим его от остального города — защитой столь могущественной, что пробить её в короткие сроки не представлялось возможным ни даже для Великих Магов. Защита, веками улучшаемая и укрепляемая поколениями лучших чародеев Великого Рода, опирающаяся на несколько огромных систем накопителей энергии, способных поддерживать её в максимальном режиме безопасности до нескольких дней кряду, сейчас играла роль захлопнувшегося капкана, отрезая всякую возможность получения поддержки извне.

Большинство тех, кто должны были защищать особняк, самые его могучие воины и защитники, сейчас были далеко на фронте. Лишь горстка дружинников обоих Родов, ныне слившихся воедино, да пара сотен гвардейцев — всё, что нашлось, чтобы попробовать защитить место, в котором сейчас находилась беременная супруга Главы Рода. И часть из них уже была перебита, другая часть взята в плен — как оказалось, среди них имелось немало предателей.

И сейчас Ярослава и Пётр Шуйские стояли вдвоём, растрёпанные, без доспехов, едва успевшие схватиться за боевые артефакты, и закрывали собой Хельгу. Здание позади них уже вовсю пылало, охваченное пожаром — кто-то из нападающих приложил Заклятьем по постройке, в которой планировали укрепиться, надеясь на персональные щиты поместья, последние защитники. И сделал это прежде, чем его системы успели полноценно активироваться — явно зная, куда, когда и как бить…

Собственно, бой защитниками уже был проигран однозначно и бесповоротно. Где-то на территории немалого дворцового комплекса родового гнёзда Шуйских ещё шли бои, но, во-первых, сам центральный особняк был захвачен нападавшими, причём в первые же минуты нападения и без особого труда, во-вторых же — из находившихся на территории поместья четверо Архимагов Шуйских трое оказались предателями, и они уже взяли под контроль все имеющиеся тайные пути, ведущие прочь отсюда. Их всего было пять, тех, что не были завязаны на магию, и все они сейчас были под контролем предателей и магов Канцелярии — четверых Магов, шестнадцати Архимагов и нескольких сотен чародеев пятого и шестого рангов. Здесь и сейчас, в этой операции, были задействованы, по сути, все имеющиеся силы Тайной Канцелярии и Рода Залесских. Вообще всё, что мог собрать Маг Заклятий, живший семь веков и всё это время тайно копивший силы…

— Я понимаю, что вы тянете время, надеясь перехватить контроль над защитными системами, госпожа Шуйская, — тем же тоном ответил глава Тайной Канцелярии. — Ничего не получается, верно? Смею вас уверить, у вас нет ни единого шанса на успех. У нас более высокий уровень допуска к этим системам, и перехватить над ними контроль смог бы разве что лично Аристарх Шуйский. Кстати, уверяю вас — он к вам на помощь тоже не явится. Сигналы наружу не пройдут, а для окружающих с особняком всё нормально — мы позаботились о том, чтобы прикрыть всё происходящее иллюзиями такого качества, что никто ничего не поймёт до самого конца. Я не хотел бы наносить большего ущерба, чем необходимо, и уж тем более убивать ближайших друзей Аристарха Николаевича — в конце концов, он уже не просто восходящая звезда на небосклоне Империи, он уже полноценное светило, причём на уровне мира. Не хочу лишних обид между мной и таким человеком… Но если вы продолжите упорствовать, я буду вынужден применить силу.

— Ты пришёл в его дом и устроил здесь разгром, собираешься похитить его жену, что носит под сердцем его наследников, а также мать и брата с сестрой, — расхохоталась Ярослава, вспыхивая пламенем и стремительно превращаясь в гиганта из пламени. — И при этом рассказываешь нам сказки о том, что не хочешь с ним ссориться? Ты за идиотов нас держишь, наглый выскочка⁈

— У меня имеется подписанный Его Императорским Величеством Николаем Третьим указ, повелевающий её светлости Хельге Павловне явиться…

Слияние с элементалем, особый талант Старейшины Шуйских, было завершено в считанные мгновения. Взмывший в воздух Пётр молчал, но отнюдь не бездействовал — паря на потоках ветра за спиной своей обратившейся воплощением яростного пламени жены, он сгущал вокруг себя потоки воздуха, тоже призвав своего элементаля. До силы и таланта своей жены он, конечно, не дотягивал, будучи лишь Высшим Магом, но даже так — его контрактор отличался огромной личной мощью, превосходя таковую любого другого представителя своего вида, заключавшего контракт со смертными магами. И сейчас, когда он сам был уже полновесным чародеем восьмого ранга, обладающим Молниями и знаниями самого Пепла, он был способен в прямом бою на короткое время сравниться с Магами двух, в крайнем случае — даже трёх Заклятий.

А внизу, укрытые защитными чарами самой Хельги, стояли сама супруга Великого Мага, княгиня Шуйская, и его родные. Молча, не вмешиваясь в разговор — Хельга явно пыталась найти выход из сложившейся ситуации, а остальные просто не могли ничем помочь и старались хотя бы не отвлекать своих защитников.

Из потоков воздуха, в ярости кружащихся вокруг Высшего Мага, стала складываться фигура огромного, в несколько сот метров размахом крыльев, орла, по которому пробегали всполохи разноцветных молний. Пётр понимал, что пытаться сражаться с этим врагом в долгую нельзя — от Богдана Залесского ощущалась ничем не прикрытая аура могущественного Мага Заклятий, такого, что не уступал некоторым Главам Великих Боярских Родов в личной силе. Он точно был на уровне десяти, а то и более Заклятий…

— Вот никак без этого не обойтись, да? — покачал головой враг. — Ну, раз уж…

Договорить ему не дали — супруги Шуйские начали синхронную атаку. Огненный великан не стал размахивать конечностями, создавать пламенные копья, мечи или размениваться на прочие эффектные внешние проявления магической силы. Вместо этого из самого центра его фигуры вниз, прямо одинокой человеческой фигурке ударил тонкий луч сжатого до предела пламени. То было её сильнейшее Заклятие, Касание Сварога. Но не только — сейчас Ярослава атаковала всей силой, что была в ней и её элементале, самой сутью, плотью той формы, которую она приняла. Каждый миг действия луча могучая фигура таяла, отдавая самое себя в качестве топлива — и такой удар был способен принести воистину ужасающие разрушения. Уничтожить всё живое как минимум в радиусе пяти-семи километров, превратив всё в озеро лавы, и прикончив вторичным эхом и волной жара всё на вдвое большем расстоянии, например… Это был уровень куда выше, чем доступная ей, как Магу трёх Заклятий, сила — подобная мощь чем-то запредельным для чародеев её уровня.

Одно из преимуществ бытия волшебником из древнего, могучéственного магического Рода, насчитывающего тысячи лет опыта и знаний предшественников — это обладание такими вот приёмами, которым не обучиться ни в какой, даже самой дорогой и престижной магической академии. Даже в Петроградской Академии Оккультных Наук… Родовые секреты, разработанные специально под своих и для своих, которые могли использовать лишь обучавшиеся по семейным лекалам и знаниям волшебники.

Ярослава была не первой среди Шуйских, кто обладал редким даром полноценного слияния с элементалем. Собственно, она была уже четвёртой, и как несложно догадаться, все предыдущие обладатели этого дара тоже были чародеями пламени — основная стихия Рода, как никак. И предшественники разработали и передали потомкам этот приём — то было даже не заклинание и уж тем более не концепт Заклятия для Магов, а скорее техникой, приёмом. Весьма сложным для изучения и тем более применения, рискованным, опасным приёмом, позволяющим усилить одну-единственную атаку в два с половиной, а то и в три раза. Доступное для использования как минимум Архимагам, но для них это было последнее средство — шанс ударить с силой Заклятия, ценой которого была жизнь пользователя. В случае же Мага Заклятий жизни пользователя сама по себе техника не угрожала, но всё равно создавала страшную нагрузку на всю энергетику. Проще говоря — мало того, что после этого чародей оставался почти без энергии, так ещё и с серьёзными повреждениями энергоканалов и даже своего источника маны.

Зато сейчас Заклятие Ярославы, усиленное втрое и достойное быть десятым, а то и одиннадцатым-двенадцатым Заклятием в арсенале сильнейших чародеев данного ранга, уверенно пробило сперва возникший на его пути ледяной щит, бывший чарами восьмого ранга, а затем ещё несколько защит. Воздушный орёл Петра, в котором воплотился его элементаль, взмахнул крыльями и обрушился вниз, прямо на пылающий филиал пламенной геенны, в которую превратилось всё вокруг незваного гостя.

Такой человек, как глава Тайной Канцелярии, многоопытный, проживший множество веков человек, не мог прийти неподготовленным — количеству могущественных артефактов на нём позавидовало бы большинство Глав Великих Родов.

Однако даже несмотря на это Богдан Ерофимович оказался в самом сердце огненной сферы, скованной по краям бешено закрученными потоками воздуха, напоёнными силой и магией как Петра, так и самого элементаля. Благодаря их усилиям Заклятие Ярославы не устроило филиал ада на всей территории поместья, сконцентрированное и усиленное воздушной сферой, что не только фокусировала всю мощь Касания Сварога на цели, но и усиливала его процентов на сорок.

Самому Петру на подобное не хватило бы навыков. Для этого требовалось отточенное веками упорных тренировок и саморазвития мастерство, на уровне владения Аристархом его собственными Молниями, не меньше — однако не зря Пепел потратил столько сил на то, чтобы устроить контракт своего друга и ученика с элементалем, которому оставалось самую малость до становления как-нибудь Повелителем Воздуха или его же божеством. И сейчас контрактор Петра делал за чародея всю работу, пока тот поддерживал призыв и держал открытыми свои резервы энергии…

Из сферы вырывались багровые отсветы, пару раз её пробивали выплёски алой энергии, но несмотря ни на что вырваться враг не сумел. Одиннадцать секунд потребовалось совместной атаке Ярославы и Петра, дабы сокрушить врага — и в тот миг, когда они закончили, Хельга с резким, гортанным вскриком завершила плетение своих чар.

— Быстрее! — крикнула она, пока перед вытянутыми руками девушки неспешно формировался лиловый портал.

Пётр стрелой сорвался вниз и подхватил осевшую на землю жену, что уже вернула себе людской облик. Ещё миг — и он уже около спасительной арки перехода через пространство, но…

— Вот уж не думал, что дойдёт до подобного. Признаю, милостивые сударь и сударыня, вы сумели меня неприятно удивить. Даже пришлось задействовать моё самое ценное Заклятие — Возрождение. Однако это ничего не меняет.

Ярослава покатилась по земле, глухо вскрикивая и постанывая. На шее её мужа сомкнулась стальная хватка пальцев главы Тайной Канцелярии, одной рукой удерживающего его в воздухе. Пусть внешне чародей и выглядел целым и невредимым, но совместная атака Шуйских не прошла для него даром. Вместо лёгкой кожаной брони с нашитыми металлическими пластинками, являющейся весьма мощным комплексным артефактом пика восьмого ранга, на Маге Заклятий красовался изукрашенный золотыми узорами и драгоценными камнями латный доспех. И пусть на первый взгляд новый доспех выглядел на порядки дороже и эффектней прежнего, сильный чародей бы без труда мог сказать, что предыдущий комплект был намного лучше, как артефакт.

Но главным свидетельством хотя бы частичного успеха супругов служило совсем не это… Впрочем, сейчас поблизости не имелось достаточно могущественного мага, чтобы оценить всю силу и глубину ауры Мага двенадцати Заклятий. Вернее, теперь уже одиннадцати — ценой использования Возрождения было временное ослабление на одну ступеньку. Причём надолго — пройдут годы, прежде чем последствия мгновенного воскрешения исчезнут.

Хельга же побледнела и вскрикнула, отшатываясь назад — неизвестная сила вмешалась в её чары, не позволив завершить создание портала. И это был отнюдь не делом рук Залесского…

— Ты⁈ Родослава⁈ — прохрипела девушка, сжимая кулаки. — Значит, Фёдор врал, говоря, что у тебя нет доступа сюда… Прав был Ари, прав. Но почему⁈ Ты ведь хранительница Рода! Как ты могла его предать⁈

Отвечать девушке могущественная сущность не стала. На месте того портала, что она пыталась открыть, возник новый, мерцающий всполохами золотистых энергий.

— Княгиня, прошу вас — пройдите в портал, — обратился к Хельге Залесский. — Мне велено доставить вас в целости и сохранности… Но это не значит, что моё терпение безгранично. Я очень не хочу и дальше применять силу, ваша светлость, учитывая, что вы в положении, однако если будете упрямиться — у меня просто не останется другого выхода.

— С твоей силой ты легко мог бы просто затолкать нас в портал, — усмехнулась Хельга, закрывая собой свёкра, деверя и золовку. — Но ты всё ещё просишь, а значит тебе нужно, чтобы мы ушли с тобой добровольно.

— Верно, — не стал отрицать маг, притягивая к себе телекинезом потерявшую сознание Ярославу. — Вы весьма проницательны, ваша светлость. Врать не стану — этот портал, открытый госпожой Родославой, завязан на магию Рода Шуйских. И пройти им могут лишь официально признанные члены Рода в ранге Старейшин или ближайшие кровные родичи князя — его семья, иначе говоря. Этот вариант — лучший и для нас, и для вас. Но если вы его не примете, я буду вынужден пойти иным путём, но в любом случае поставленную мне Императором задачу я выполню.

— И каков же второй вариант? — мрачно поинтересовалась Хельга.

— Я и мои люди будем вынуждены доставить вас собственноручно, — вздохнул Залесский. — Это создаст для нас некоторые сложности и слегка сдвинет по времени выполнение приказа государя, однако ничего, в сущности, не изменит.

Видя, что княгиня собирается что-то сказать, он слегка повысил голос:

— Но! Если вы, княгиня, намерены заявить, что не собираетесь облегчать мне задачу и предпочтёте путешествие с нами, рассчитывая выиграть время, должен предупредить — в таком случае эту парочку я прикончу здесь и сейчас. Просто из принципа — если вы не идёте мне на уступки, то и я не считаю нужным демонстрировать жесты доброй воли.

— Я согласна, — сквозь зубы пробормотала девушка. — Но они идут с нами!

— Как скажете, госпожа, — улыбнулся Залесский. — Благодарю за проявленное благоразумие…

— Ваше Величество, Залесский справился, — обратился к Императору Василий Титов, глава ИСБ и один из его самых доверенных помощников. — Княгини Шуйские, вдовствующая и нынешняя, вместе с мальчишкой и девчонкой у нас в руках. К тому же с ними Ярослава и Пётр Шуйские.

— Вот видишь, Вася, — с усмешкой ответил Николай. — Я был прав — отправить пиявку и его людей было лучшим решением. Справился даже быстрее, чем мы рассчитывали.

— Признаюсь, я до конца сомневался в вашем выборе, — склонил голову Титов. — Однако вы, как и всегда, оказались правы, Ваше Величество.

— Удачно с ним получилось, ничего не скажешь, — довольно потер ладони Император, вставая со своего роскошного походного трона. — Благодаря тому, что он заставил Шуйских воспользоваться порталом, мы сэкономили часов пять минимум, которые ушли бы на их транспортировку. Плюс исключили даже шанс, что новоиспечённый князь узнает о произошедшем и успеет что-нибудь предпринять или, не дай Творец-Всесоздатель, и вовсе перехватить своих…

Великий Маг начал отправлять телепатические послания всем своим ученикам, раздавая им приказы, и замер, заложив руки за спину. На губах волшебника гуляла лёгкая улыбка, в глазах плясали искры, аура и Сила Души Великого Мага выдавали уже нескрываемое взволнованное нетерпение — однако несмотря на это, ждал он молча и неподвижно.

— Приведи мне эту соплячку, с которой так носятся синодики, — велел он через некоторое время Титову. — Одну.

Глава ИСБ молча покинул Императора, обратившись длинной тенью, что двигалась быстрее стрелы. Оставшись один, чародей похрустел шеей, и, закрыв глаза, поднял лицо вверх, сосредотачиваясь. Аура Николая пошла волнами, порождая разом сотни изменений, каждое из которых само по себе было крошечным, почти незаметным — но все вместе они быстро преобразовывали ауру государя во что-то иное.

Василий вернулся через десять минут. Перед Магом Заклятий шагала девочка лет одиннадцати-двенадцати в простеньком, но чистом сарафанчике.

— Можешь идти, Вася, — велел Император. — Усиль охрану наших… гостей, и сам тоже будь с ними.

— Будет исполнено, мой Император, — чуть поклонился чародей и вновь унёсся стремительной тенью.

Девочка и Император. Дочь безвестных простолюдинов, оставшаяся круглой сиротой, остановившаяся в трёх шагах от повелителя сотен миллионов человек и Великого Мага, без малейшего пиетета глядя ему прямо в глаза строгим, даже суровым взором.

Картина, которую большинству жителей Империи даже вообразить было бы сложно…

— Так значит, в этом мире не одно, а целых два отродья мятежников, — голос, холодный, полный внутренней силы, был совсем не детским. — Взалкали запретных знаний, протянули руки к тому, о чём понятия не имеете… Скажи мне, смертный, скажи — сейчас, когда твой мир на грани гибели, а твари Инферно чувствуют себя настолько комфортно, что целыми армадами топчут твою Империю, стоили ли полученные тобой крупицы запретных знаний подобной цены? Стоят ли они твоей души, которую эти твари точно добудут? О раскаянии за миллионы погубленных из-за твоей алчности и гордыни даже речи не веду, знаю, что таким, как ты, подобные чувства незнакомы… Так ответь же, смертный — стоило оно того?

По мере того как девочка говорила, над её головой постепенно проступал золотой нимб из чистого Света. Глаза ребёнка превратились в два озерца белого пламени, а за спиной обозначились четыре едва заметных глазу крыла, чуть отсвечивающие золотом.

— Хорошо, наверное, быть частью высшей силы, да? — после минутного молчания заговорил Император. — Пусть там, наверху, в Эдеме ты — мелкая сошка, так, ничего особого из себя не представляющий нефилим, коих миллионы тысяч. Но здесь, внизу, всё меняется, верно? Тут ты — представитель самих Небес, хранитель примерно пары сотен миров, командующий всеми сородичами, приставленными к этим мирам. С тобой считаются Боги и разнообразные Духи, от элементалей стихий до тех, кого ныне зовут Повелителями Силы, ведь они знают, какая сила за твоей спиной. Здесь ты можешь интриговать и бороться против демонов, теша чувство собственной важности и значимости… Маленькая песочница из смертных миров на окраине мироздания, не достигших даже уровня Великих, где почти ничего не напоминает о твоём истинном месте и статусе среди равных…

Свет, исходящий от девочки, разгорался всё сильнее, заполонив всё помещение — и лишь Император возвышался непоколебимым тёмным пятном, стереть которое свету было не под силу.

— Откуда ты знаешь о моей миссии, смертный⁈

— О, я знаю больше, чем ты можешь себе представить! — с полной яда усмешкой ответил человек. — Например, я знаю твою истинную природу — ты не из числа изначальных ангелов, порождённых самим Творцом. Больше того, изначально ты сам был смертным. Магом, одним из основных аспектов силы которого был Свет. Тебе посчастливилось дорасти до ранга Великого, встать на вершину могущества в своём мире… А потом ты погиб — в бою ли, от руки врага, или в результате какого-нибудь заговора… Или, что наиболее вероятно — упустил момент, когда в твоём мире всё пошло наперекосяк, не успел вовремя его покинуть и погиб вместе с ним, верно? Ну а после гибели тебе было предложено стать частью Войска Небесного, присоединиться к великой силе, обрести могущество и власть, какая и не снилась тебе в бытность магом-человеком… Так ты и стал ангелом, верно?

В руке девочки со вспышкой возник длинный, сотканный из ярчайшего света клинок.

— Кто ты такой? — глас существа, говорящего устами ребёнка, окончательно утратил даже малейшее сходство с человеческим. — Откуда тебе всё это известно? Ты душа, что реинкарнировала с памятью о прошлой жизни — но я вижу, из какого ты мира, и ты никак не можешь знать того, о чём говоришь. Кто открыл тебе сии секреты? Поведай мне об этом, облегчи душу и, если твои сведения окажутся полезны, я уберегу её от Инферно. Говори, не вынуждай меня прибегнуть к силе!

— Хах! Как будто ты можешь! — в лицо ему презрительно бросил Император. — Пока не пришёл Судный День для мира, ты не можешь использовать свою силу против людей.

— В гордыне своей ты готов отринуть руку помощи, отказаться от спасения и стать навеки вечные, до полного поглощения и стирания всех накопленных твоей душой сил и информации, пойдя на корм инферналам? — наклонила на плечо голову «девочка». — Что ж, это твой выбор. Не пожалей о нём позже, человек.

— Я не говорил, что отказываюсь ответить на твой вопрос, светлячок, — чуть подался вперёд чародей. — Я лишь сказал, что мне не страшны твои угрозы и не нужно твоё «спасение», только и всего. Касательно же моих знаний… Видишь ли, кроме всего перечисленного я знаю, как пленить таких самоуверенных недоносков, как ты.

Одно быстрое движение, и с мизинца левой руки Николая Третьего слетело небольшое серебряное кольцо без украшений. Существо в облике девочки среагировало моментально, ещё до того, как артефакт слетел с пальца человека. Скорость нефилима была такова, что не оставляла шансов Великому Магу на перехват… Однако дальше произошло нечто странное.

Несмотря на всю свою невероятную скорость, с места пробивший звуковой барьер в первые доли мгновения нефилим, тем не менее, почти сразу резко замедлился. Он никак не мог понять, в чём именно дело, старался ускориться ещё сильнее, ещё больше — но тут кольцо оказалось ровно между ним и Николаем, и артефакт пришёл в действие.

Воронка закрученного мрака возникла прямо перед девочкой, и весь тот свет, что она излучала, резко начало затягивать прямо в голодную, жадную пасть тьмы. Хватило всего пары секунд, чтобы кольцо полностью поглотило нефилима, впитав яркий поток бело-золотого света, являющийся самой сутью посланца Небес.

— Начало положено, — пробормотал себе под нос Император, притягивая артефакт телекинезом.

Мимо бессознательной, но ровно дышащей девочки Николай Третий прошёл, не удостоив её даже взглядом…

Глава 29

В хаосе битвы, что бушевала между Империей и демоническими ордами вкупе с их человеческими союзниками в небесах, наконец, сошлись двое. Те, кто за последние несколько месяцев уже не раз сходились в схватках, но так ни одну и не довели до конца. Последняя из них была всего лишь несколько дней назад, и вот теперь всё повторялось — но с той лишь разницей, что сегодня русский император оказался в куда более сложном положении.

Кронпринц Британии Генрих, двое балрогов и один аштаз — четверка существ уровня Великих, что вели в атаку бесчисленные войска на самом сложном, северном краю судьбоносного сражения, плюс более полусотни существ уровня Магов Заклятий, были с одной стороны. Вместе с ними в бой шли и элитные силы демонов и людей — на участке шириной в пятнадцать километров шло тяжелейшее для русских войск наступление элиты врага.

Почему именно здесь? Почему сегодня, так рано, в первый же день сражения, которое по самым скромным подсчётам должно было затянуться на недели непрекращающегося ада, исход которого решило бы в первую очередь количество доступных обеим сторонам конфликта ресурсов? В которых у британцев с их союзниками имелось неоспоримое, многократное превосходство?

В том, что русские пошли на откровенное безумие, вызванное, как посчитал Генрих Йоркский, отчаянием. Император Николай вместе со своими лучшими силами, лейб-гвардией и так называемой Железной Армией, являющейся самой мощной частью русской армии, пошли во внезапную атаку. Не просто вышли на передовую, самолично удерживая оборонительные рубежи, что хоть и тоже было бы крайне неразумно, но более того — они покинули укреплённые рубежи, где стояли их войска, и пошли вперёд.

Естественно, Железная Армия, состоящая из одних лишь одарённых второго ранга и выше, насыщенная до предела лучшей военной техникой, вооружением и вообще всем, чем можно и нельзя, насчитывающая более ста тысяч солдат, смела со своего пути, почти не заметив, низших демонов вместе с их командирами. Поначалу, получив доклад о происходящем, Генрих и его командиры даже не поверили в происходящее, но прибыв лично убедились в правдивости донесения на все сто процентов.

И к их изумлению, император со своими лучшими силами, включающими, разумеется, не только пехоту, но и элитную русскую кавалерию — богатырей, один из полноценных воздушных флотов Империи и разнообразных приручённых воздушных духов, ведомых сибирскими шаманами (наличие которых в подобных количествах оказалось для британцев большим сюрпризом), не остановился на том, что очистил поле между позициями Империи и европейцев — он повёл свои силы в наступление на их позиции!

Это оказалось полнейшей неожиданностью. Русские играючи смели первые линии обороны, даже не доводя дело до прямого столкновения — тяжёлая артиллерия, техномагические комплексы на парящих платформах, атакующие площадными чарами шестого, седьмого и даже восьмого ранга — около тысячи с чарами шестого, почти двести — седьмого и, по разным оценкам, от тридцати пяти до сорока восьмого. Защищённые сферическими барьерами соответствующих рангов, парящие на высоте от трёхсот до семисот метров, прикрытые сверху духами и воздушным флотом, на глубине более двух километров от передней линии наземных войск, они не то чтобы были прямо чем-то новым для британцев и демонов, нет — эти устройства неоднократно попадались им и прежде, но весьма нечасто и были явлением штучным. Считалось, что эта новинка русской техномагии не успела получить широкого распространения. Да и платформ мощнее шестого ранга им прежде не попадалось… А тут — такое количество, причём разом!

Всё это стало неприятным сюрпризом. Не критичным — изменить кардинально расстановку сил подобное не могло, но всё же показало, что русские ещё могут неприятно удивить. Эти платформы, способные на весьма мощные площадные атаки, были весьма хороши лишь против обычных войск — низших демонов, пехоты, слабейших из чародеев… Но вот против элиты годились мало.

И тем не менее русские сейчас глубоко вклинились в позиции врага, уверенно проламывая оборону и двигаясь вперёд. Вот только это было глупо… Сначала Генрих и его генералы осторожничали, не решаясь ответить как должно лучшими силами, опасаясь ловушки, но в какой-то момент, когда русские окончательно оторвались от своих основных сил, им удалось замкнуть края окружения — и лишь когда враг начал разворачиваться, явно стремясь вырваться из окружения, Генрих решился. Это был шанс закончить всё быстро, с минимальными потерями и, самое главное, самолично поставив точку в противостоянии с Николаем.

Надо сказать, за последнее время, благодаря чудовищной поддержке своих союзников и старших партнёров из-за грани Бытия, он рос в силе, как на дрожжах. Уже сейчас он достиг уровня восьми Сверхчар — сила, которой он обладал на пике в прежней жизни. Если так пойдёт дальше, он, сделав всё как надо, возможно, даже сумеет перейти на считавшийся полумифическим десятый ранг — ранг Абсолюта!

Самоуверенный же Николай был лишь на уровне четырёх Сверхчар — а ведь в отличие от гостей в этом мире, что даже будучи на уровне Великих были ограничены в возможностях, Генрих обладал всей полнотой мощи своего уровня магического развития.

У него было больше высших чародеев, больше войск, в том числе элитных, и сам он был сильнее врага — и Генрих решился.

— А ведь ты казался мне куда разумнее, русский царь! — не сдерживая ликования, бросил он телепатически своему визави. — Нет, я в целом понимал, что ты не самый умный парень, учитывая, как ты продул ситуацию с войной, но чтобы настолько… Или ты рассчитываешь, что второй ваш реинкарнатор, этот Аристарх, придёт тебе на помощь? Тогда у меня для тебя плохие новости — прежде чем вступить в бой лично, я убедился, что его сковали боем!

— Какой предусмотрительный пёсик у инфернальных владык, — пришёл насмешливый ответ. — Всё рассчитал, всё выверил, всё предусмотрел, проверил и лишь тогда начал действовать, решив, что ухватил победу за хвост?

— Явление Меча Лорда-Якшасы!

Сверхчары под номером шесть — удар магическим оружием целого Лорда Инферно, его личным клинком, стал одним из главных козырей Великого Мага демонологии. Один-единственный удар магическим оружием в полную силу целого сверхсущества, что был сопоставим со Старшими Богами, считался для любого Великого Мага Сверхчарами огромной мощи.

Огромный, сотни полторы длиной, клинок, объятый языками чёрного пламени, возникший над Николаем, рухнул вниз с чудовищной скоростью. На пути острия клинка, летящего вниз, один за другим лопнули четыре звуковых барьера, распространяя содрогания воздуха во все стороны, прямо на зависшего в воздухе Великого Мага в лице императора России.

Оказавшийся между клинком и его целью линкор лезвие, объятое Пламенем Неуничтожимым, рассекло надвое, словно тот был обычной рыбацкой лодкой, попавшейся на пути удара злой чародейской мощи.

Ни мощный, восьмого ранга сферический барьер, ни прочнейшие, покрытые магическими рунами плиты брони из магических сплавов не послужили преградой на пути удара могучего оружия — судно, что в бою было сопоставимо с не самым слабым Магом Заклятий и по некоторым показателям могло такового даже превосходить, просто разрезало напополам, заставив две неравные половинки разом вспыхнуть чёрным, негасимым пламенем, стремительно уничтожая всякую жизнь на бортах. Не выжил никто — от рядовых матросов до Архимага-капитана, все погибли… А в следующий миг клинок угодил в защиту русского императора.

— Инверсия Магии!

Вскинутый к небесам собственный клинок императора был Регалией Рода Романовых. В этом могущественном оружии, которое более тысячи лет укреплялось и усиливалось чарами и средствами целой династии богатейшего на магические ресурсы государства, заключалась огромная сила… Но могущества заключённых в неё сил было бы абсолютно недостаточно, чтобы противостоять тому, что опускалось на её хозяина.

Однако Николай Третий и не использовал это оружие в качестве Регалии. Ему не было необходимости активировать его собственные чары, не было нужды полагаться на нечто, созданное кем-то иным, полагаться на заёмную силу — Сверхчары, что ударили навстречу Мечу Лорда-Якшасы, облеклись в толстое, напоминающее огромный неровный столп сияния, из которого во все стороны били тонкие, на фоне основной мощи, зигзаги молний.

Фиолетовых Молний. И Сама Инверсия Магии была именно могущественнейшей Фиолетовой Молнией — Сверхчарами, которые основывались на том же принципе, что и у Пепла. Вот только в отличие от того же проявления Фиолетовых у Аристарха, эта сила у Николая Третьего была несколько иной. Более глубокой, более фундаментальной, более искусной и тонкой…

Меч Лорда-Якшасы, столкнувшись с Инверсией Магией, повёл себя совершенно не так, как ожидал его творец. Шестые Сверхчары, столкнувшиеся со всего лишь вторыми Сверхчарами императора, к удивлению Генриха оказались не просто ударом единого заклятия — терпящие сокрушительное поражение ближники русского царя внезапно получили неоценимую, невероятную помощь от одних Сверхчар.

Терпящие поражение ученики Великого Мага, на которых не обращал внимания британский кронпринц, получили поддержку. С императором было около трёх с половиной десятков Магов Заклятий — и пусть они были в значительном меньшинстве, но за счёт многочисленных хитроумных, непривычных и могущественных артефактов и наличия целых двенадцати чародеев восьми и более Заклятий они пока держались без потерь. Впрочем, тут ещё роль играли и многочисленные боевые суда вместе с духами, но до первых потерь и разгрома оставалось явно недолго.

Но Инверсия Магии разошлась по небу и земле, сминая, разрушая все чары врага, не затрагивая при этом заклинаний союзников. Ошеломлённый, повергнутый происходящим в шок Генрих, не представлявший, что Сверхчары способны на столь тонкое и массовое, могущественное воздействие на реальность, сделал то единственное, что пришло ему на ум. А именно — применил сильнейшие имеющиеся у него Сверхчары:

— Пылающий Мир!

Пламень Неуничтожимый в истинной своей форме был не чёрного цвета — то было скорее ребячество, хвастливое раскрашивание своей силы в соответствующий приписываемому демонам цвета — Тьме и Мраку. В реальности у этого извечного, изначального вида огня, от которого исходило истинное могущество одной из двух Изначальных Сил Мироздания, не имелось определённого цвета — он был полностью незримым, бесцветным.

И сейчас восьмые Сверхчары, которые на семьдесят процентов были даже не его собственной атакой, а результатом воззвания к его покровителям, что откликнувшись, через него воплощали эту невероятную силу, объединяющую в себе Сильное и Слабое ядерное взаимодействие (о чём малограмотным людским чародеям было невдомёк), вспыхнули мощью, опаляя не просто всё на десятки километров вокруг — сама плоть мира начала плавиться от мощи, пошедшей в ход, а Генрих Йоркский скорчился в воздухе, едва перенося прогоняемые через него объёмы сложнейших энергий.

В его восьмые Сверхчары сейчас не просто вложил частичку своих сил один из Лордов Инферно — Якша, тот Князь Инферно, которому служил Лорд Якшаса, с которым у демонолога был контракт, вкладывал всю свою истинную мощь в эти чары, не скупясь ни с силами, наплевав на последствия, которыми ему грозили за подобную наглость Законы Творца — ибо в Инверсии Магии, что использовал русский император, он с ужасом ощутил то, чего с самых древнейших времён не должно было существовать ни в одном из миров, ни в одной из реальностей во всём многообразном, почти бесконечном Мироздании.

Силу Забытых. Не искажённую, криво скопированную и ещё кривее освоенную, неверно используемую магию тех, кто в своё время по праву считались Третьей Силой в мироздании, нет. Здесь и сейчас он, бывший обычным молодым балрогом в те времена, когда гремела Вторая Война Небес, через своего слугу ощутил присутствие того единственного, против чего Эдем и Инферно поклялись бороться вместе — Вечных…

Сознание Генриха превратилось в одно сплошное море боли — минусы бытия демонологом заключались в том, что в случае нужды хозяева, что помогали столь быстро расти и становиться сильнее, могли вот так, без спроса использовать своего слугу как всего лишь проводник своей силы и воли. Что сейчас и испытывал на себе британец, понятия не имевший, в какого уровня противостояние он втянут…

— Что, осознали, куда дело клонится⁈ — усмехнулся Николай Третий…

Нет, не Николай. Облик рослого, крепкого мужчины в императорской короне и великолепных латных доспехах поплыл, потёк, изменяясь — и вот уже в воздухе висела женщина в латах с открытым забралом.

Фиолетовые радужки миндалевидных глаз, тонкое, скуластое лицо, аккуратный прямой нос, белокурые локоны — лицо того, кого столько лет в этом мире знали как Николая Третьего, полностью преобразилось. Теперь это была прекраснейшая из женщин, которую язык не повернулся бы назвать смертной — и вслед за лицом изменилось и остальное, от доспеха до фигуры.

— Кто ты такая⁈ — прогрохотал устами Генриха Князь Якша.

— Я — Айравата Аргетлан! — гордо ответила та, что ещё недавно была императором России. — Дочь Вечного Император Роктиса Аргетлана, седьмая принцесса Аргетлан, Вечная из числа Созидающих, единственная из Вечных Империи, что избежала Печати Мёртвого Сна!

— Невозможно! — рыкнул Князь. — Из-под власти Печати Мёртвого Сна могли вырываться только Титулованные и выше, и то лишь в первые сто тысячелетий… И все Вечные были побеждены и развоплощены перед запечатыванием. Все они находятся либо в Эдеме, либо в Инферно — вы всего лишь наши батарейки, источники дополнительной энергии, не более! Ваше время давным-давно прошло!

— Ты почти прав, — улыбнулась Айравата. — Но есть два исключения. И если обо мне никто ни в Инферно, ни в Эдеме знать не мог, то о втором должно быть известно всем правителям и ангелов, и демонов. Что, не знаешь? Видимо, в те времена ты был слишком мелкой фигурой для этого знания, а к моменту твоего возвышения вы уже, видимо, окончательно уверились, что с нами покончено…

— О чём ты говоришь? — подозрительно поинтересовался демон в обличии кронпринца.

Парящая в воздухе Вечная — если существо, доселе известное как император, не обмануло — на несколько мгновений словно бы прислушалась к чему-то отдалённому, прежде чем вновь обратить внимание на своего визави.

— Спроси у своих, мерзкий паразит, — с презрением ответила Айравата. — А теперь — прочь отсюда, отродье Бездны! Это наше измерение, и тебе тут не место!

Князь в теле демонолога не просто так болтал всё это время — существо готовило свой удар, и почти успело его завершить. Однако за долю мгновения до того, как заготовленные чары были активированы, та, что назвалась Айраватой, ударила Фиолетовой Молнией.

Как и у Аристарха-Пепла, она воздействовала на тонкие магические материи… Вот только несмотря на очевидное сходство, были у них и различия. Вариант Аристарха был похож на жгучую кислоту, что разъедала при попадании слабые места в чужой магии, тем самым разрушая — и это было основным её свойством. У Айраваты же Фиолетовая Молния скорее дорогостоящей и сложной в изготовлении и применении алхимической жидкостью, что преобразовывала чары врага в уязвимых точках, позволяя не столько напрямую разрушать, сколько манипулировать энергией и векторами её приложения в заклинаниях противника. В общем, у Пепла был основательный лом, а у Вечной — целый набор отмычек.

Генрих зашёлся в кашле, выхаркивая чёрную дымящуюся жижу и даже на несколько секунд потерял контроль над левитацией, провалившись на несколько десятков метров. Князь Инферно оказался выбит из демонолога, и сейчас был идеальный момент добить противника. Демоны-Великие, люди и инферналы уровня Заклятий все разом попробовали атаковать Вечную.

Сверхчары, Заклятия и просто магия восьмого ранга — больше дюжины ударов разом, со всех сторон, обрушились на человеческую фигурку. Однако ни один из них не достиг цели — на несколько секунд все они замерли, а когда продолжили движение, их цель уже находилась за пределами досягаемости этих чар.

Длинный, закованный в сталь указательный палец нацелился на одного из балрогов, и на его кончике быстро сформировалась шаровая молния размером с человеческую голову. Чёрная Молния, такая же, как у Пепла… И в то же время не такая. Только если Фиолетовая более выгодно смотрелась у Айраваты, то её Чёрной, наоборот, чего-то сильно не доставало по сравнению с той, что была у Аристарха.

Тем не менее, одного разряда хватило, чтобы балрог лишился верхней половины своего огромного тела. Инфернал не стоял столбом, он пытался применить Сверхчары, чтобы нанести встречный удар — вот только почему-то действие, что должно было занять у него не более пары секунд, в этот раз заняло слишком много времени. Оно не успело и на десятую часть успеть активироваться — и это за то время, которое обычно требовалось на полноценное применение!

Жёлтые и Оранжевые Молнии, как и Фиолетовая, тоже оказались куда эффективнее, чем то, что демонстрировал Аристарх — остальное же было на том же уровне. Усиленные Молниями чары разили одного демона и Мага Заклятий врага за другим, и никто из них не мог дать отпор волшебнице. Боевые чары мало того что сплетались с невероятной, вчетверо-впятеро большей скоростью, чем у противников, так ещё и достигали цели в разы быстрее, чем должны были.

Вечная воочию демонстрировала, чем были так опасны люди, причину, по которой они смогли из поначалу едва ли не слабейших обитателей мироздания стать в один момент его третьим центром силы — Магию Времени. Воздействуя на его течение совсем немного, аккуратно и точечно, она растягивала необходимые ей процессы по времени — приближение вражеских атак, скорость, с которой сплетались их заклинания, замедляла их собственное время, сокращая при этом его для плетения собственных чар… Она действовала аккуратно, словно гениальный художник, наносящий быстрые, небрежные, но идеально выверенные мазки — так и Вечная, что сейчас была до сих пор скована уровнем Великого Мага четырёх Сверхчар, не прибегала ни к каким масштабным воздействиям.

И уже через двадцать секунд из пятидесяти шести противников ранга Магов Заклятий и троих демонов-Великих осталось лишь двадцать пять Магов и ни одного Великого. Это был не бой, это была бойня, и, судя по лицу Айраваты, Вечная получила от этого истинное наслаждение.

— Остальное на вас, — бросила она.

Едва-едва сумевший немного оправиться Генрих, что пытался активировать какой-то спасательный артефакт, завязанный на Пространство, получил один за другим четыре заклинания, снесшие все его магические щиты, после чего спешно начавший возводить новый барьер и активировать что-то из защитных предметов обмяк и камнем полетел вниз — вместо ожидаемого лобового удара Айравата ударила Силой Души, вышибив из противника дух.

Британцу не суждено было рухнуть вниз — Вечная ухватила обмякшего пленника за руку и стрелой помчалась вдаль — туда, где находился его личный шатёр…

Победа над парой демонов-Великих далась мне нелегко. Пришлось истратить Чёрную Стрелу — свои первые Сверхчары. Впрочем, грех жаловаться — парочка из мирилит и глабрезу была на уровне трёх Сверхчар, и с ними была весьма мощная свита высокоранговых демонов, не говоря уж о целом войске летающих тварей.

Разумеется, в одиночку я бы со всей этой оравой не разобрался бы даже ценой всех четырёх Сверхчар — ну так я оказался против них совсем не один. Со мной были Морозовы, Долгорукие, Шереметьевы и Чарторыжские — князья со своими дружинами плюс наш воздушный флот. Собственно, это не они подошли ко мне на подмогу, а я к ним, ворвавшись в схватку. Будь с нами ещё и Фёдор, мы бы вообще в одну калитку раскатали бы врага — а так бой вышел упорным, затянувшись почти на час. В какой-то момент, минуте на двадцатой, я ощутил сильнейшие возмущения эфира. Да и не я один — думаю, любой мало-мальски стоящий чародей на тысячи километров вокруг ощутил это.

Эфир и так был взбаламучен, напоминая океан в десятибалльный шторм — в таком-то сражении, ещё бы! — но то столкновение на севере… Не говоря уж о количестве сошедшихся там в одном месте существ уровня Магов Заклятий, там же схватились ещё и пятеро Великих! Причём сила одного из врагов на голову превосходила мою собственную, изрядно встревожив меня этим фактом. Чем там император занимается⁈

В какой-то момент там и вовсе случилось нечто экстраординарное — я явственно ощутил присутствие, пусть и недолгое, в этом мире Князя Инферно. Существо, относящееся к числу тех, кто занимает в иерархии демонов третью строчку, сущность, которой не составит большого труда уничтожить целую планету размером с Землю… Теоретически, разумеется — Законы Творца не позволят подобные фокусы в мире смертных. Кроме как в очень особых обстоятельствах.

Присутствие было, разумеется, далёким от полной силы — десятые доли процента, но даже это была сила, превосходящая всех участвующих в этом сражении Великих, вместе взятых. И я уже, грешным делом, решил, что битва проиграна, но через некоторое время его присутствие исчезло, но в чём там было дело, было решительно непонятно.

Впрочем, времени и возможности сильно отвлекаться на происходящее вдалеке у меня не имелось, ибо мои противники тоже были не мальчиками для битья. В конце концов, нам удалось отбросить демонов, да не просто отбросить — оба Великих демона были изрядно потрёпаны, мирилит лишилась двух правых и одной левой рук, куска хвоста и левого глаза, а глабрезу, хоть и сохранил весь комплект конечностей, но его боевая форма почти трёхсотметрового чудовища превратилась в одну сплошную рану. Боевая магия плюс зачарованные ядра сделали своё дело…

Эти ещё несколько суток минимум не бойцы. Да и летунов они потеряли процентов сорок, больше половины демонов-командиров от четвёртого до восьмого ранга… Мы бы вообще их всех прикончили, да вот только при попытке преследовать в беспорядке драпающих тварей с той стороны им на выручку хлынуло уж слишком много их товарок.

По поводу того, что делать с Ритуалом Чернышов так до сих пор и не определился. Я отошёл подальше в тыл, приземлился в лагере — хотел немного отдохнуть, и попробовал связаться с кем-то из своих. Алёной, Петей, Тёмным и Светлой… Отозвались все, кроме Пети.

Я связался с Гришей — командир дружины откликнулся быстро. Он со своими людьми находился на борту нашей летающей крепости, как и должен, и пацана не видел. Откликались и остальные — капитаны судов, командиры подразделений и вообще все, с кем я связывался. Все войска Шуйских сегодня были в резерве — если не произойдёт ничего экстраординарного, то там они и останутся. В бою участвовали в качестве поддержки многие высокоранговые чародеи, в том числе почти все наши, Шуйские. Видимо, пацан просто всё ещё где-то на передке — из сильных магов отсутствовал далеко не он один. Четверти Архимагов и Старших Магистров тоже нет на местах, как и полудемонши…

Я вздрогнул от неожиданного ощущения — меня коснулась чья-то Сила Души. Не демоническая, принадлежащая демонам-Великим, нет — то было ощущение чего-то на порядки большего, чистого, могущественного и древнего. И ощутивший её не хуже меня Рогард ощутимо напрягся, но ни слова не сказал. И мой импульс, выражающий вопрос, он полностью проигнорировал.

Коснувшись, эта Сила вложила в меня нечто вроде послания — я увидел стоящий обособленно великолепный шатёр в цветах Рода Романовых, с лейб-гвардейцами охраны, стоящими снаружи. Следующий кадр — я уже внутри, в неком широком и высоком зале. Он практически пуст, и лишь в самом его конце видно было людей, стоящих рядом с величественным жертвенным алтарём.

Стоило мне присмотреться к людям, стоящим около него, как я невольно скрипнул зубами. Хельга, Пётр, Ярослава, Петя. Следующий миг — его мать и брат с сестрой в некой роскошно обставленной комнате, довольно большой, заперты и не могут её покинуть. И знание, что они тоже, в том же шатре — императорском!

И меня туда явно и прямым текстом приглашают.

— Что скажешь, Рогард? — обратился я к своему столь молчаливому в последнее время соседу. — Ты же явно что-то понял! Не молчи!

— Лети в шатёр, — спокойно ответил Вечный. — Другого выхода нет… Все ответы будут там.

Я предельно ясно ощущал, что большего из него не выжму, даже если весь день буду стоять и упрашивать. Поэтому просто взмыл вверх и, преодолев сопротивление ставшего твёрдым и не податливым воздуха, проломил звуковой барьер и полетел на северо-восток.

— Стоять! — вскинули ружья-артефакты бойцы, беря меня на прицел, стоило мне рухнуть прямо перед входом, нарушая все мыслимые правила этикета. — Стоять, кому!..

Эти люди не сделали мне ничего плохого. Они просто несли службу, исполняя свой долг, и потому я не позволил раздражению и злости во мне выплеснуться на них. Но и терять время на расшаркивания у меня терпения не было, поэтому все восемь бойцов, даром что сплошь Младшие Магистры с предводителем Старшим, вдруг резко ощутили, что им не хватает воздуха. Моя аура, вся моя сила легла им на плечи неподъёмным горным хребтом, дополненная чарами паралича — и все препятствия исчезли с моего пути раньше, чем я дошёл до входа.

Внутри не было никого. Расширенный магией пространства длинный коридор вел к роскошным, трехметровой высоты воротам из кованной вороненной стали, украшенной затейливыми, искусными узорами.

Шаг, один, другой, третий… Рогард внутри меня молчал, молчал и я. Мне бы готовиться к бою, укрыть себя защитными заклятиями, держать дрожащими на самых кончиках пальцев свои сильнейшие Сверхчары, быть готовым в любое мгновение разродиться шквалом истребительных плетений и защитных чар, насыщать кровью и маной волокна мышц, сотканных из плоти более прочной, чем сталь, сжимая сталь древка Копья Простолюдина… Но вместо этого я спокойно шел, даже не пытаясь приготовиться к схватке.

Разум, логика и здравый смысл твердили — впереди схватка. Безумец на троне окончательно выжил из ума, захватив твоих близких и устраивая междоусобицу сейчас, в самый неподходящий для этого момент. И чтобы он не задумал, я должен пресечь это — ибо чем бы всё не кончилось, такой правитель, как Николай Третий, обязательно угробит Империю. И это в лучшем случае — психопат может утянуть в бездну даже целый мир, учитывая его силы и способности. Сделать то, на что Темной Звезде не хватило сил…

Но вместе с этим в глубине души было четкое, уверенное предчувствие — чтобы там меня не ожидало, это точно не схватка. Я… Это было как некий транс, будто бы в наркотическом опьянении — я чувствовал, что с каждым пройденным метром прежняя жизнь остаётся позади, ибо там, впереди, моя судьба. Судьба, которая больше, чем я сам, больше чем всё то, что я люблю и во что верю всю жизнь. И вот как раз это ощущение, идущее из глубин моей собственной души, пугало меня так, как ничто и никогда в обеих моих жизнях.

Стальные врата распахнулись настежь при моем приближении. На краткий миг меня охватило сомнение — может, ещё не поздно уйти?

Однако я тут же отбросил малодушный порыв. Будь что будет!

— Ну здравствуй, князь Шуйский. Вот мы, наконец, и встретились!

Глава 30

Оба Петра, Хельга и Ярослава действительно были здесь. А ещё тут был тот, кого в посланном мне видении не было — главный Старейшина Великого боярского Рода Фёдор Шуйский собственной персоной. И мне даже не требовалось использовать магического восприятия, чтобы понять — в отличие от всех остальных Старейшина был совершенно свободен.

На моих близких, конечно, не было никаких внешних атрибутов ограничения свободы — ни кандалов, ни цепей, ни чего-либо в том же духе. И даже ядом антимагии их никто не накачивал, ибо я видел и чувствовал, что их энергетика совершенно свободна и ничем не сдержана… Однако их пленителю и не требовались столь примитивные средства для того, чтобы не волноваться о том, что его пленники могут попробовать сбежать.

Ярослава и оба моих ученика были опутаны тончайшими чарами, причём такими, что я невольно восхитился тонкостью сложнейших, головоломных конструкций. Эфир, мана, прана и Сила Души сплетались в изящную вязь, и что-то мне подсказывало — без позволения того, кто их наложил, сотворить серьёзные чары жертвы не сумели бы.

Голос, что обратился ко мне, принадлежал не мужчине. К моему удивлению, прямо на меня смотрела женщина с яркими лиловыми глазами. Ни моё восприятие вкупе с чарами сканирования, ни тем более беглый взгляд по сторонам не выявили никого помимо присутствующих. Не понял…

— Я ожидал встречи с хозяином этого места, а не кем-то из слуг, — ответил я, шагая к стоящим у алтаря людям.

— Хозяином… Ах да! Тебя смутила моя внешность? — усмехнулась женщина. — Что ж, если так тебе будет удобнее — никаких проблем!

Плоть незнакомки дрогнула, потекла — и миг спустя на меня смотрело мужское лицо с аккуратно подстриженными бородкой и усами. Лицо, известное каждому аристократу Империи, глядящее с бесчисленных портретов в кабинетах чиновников, заголовков газет и кристаллов с записями иллюзий — Его Величество Николай Третий Романов, Император Российской Империи.

И это не было иллюзией — мой собеседник действительно полностью перестроил своё физическое тело. Пугающий уровень мастерства в магии Жизни… И мне показалось или в процессе я увидел несколько тоненьких разрядов зелёного электричества, так похожих на мою собственную Зелёную Молнию?

Никак не отреагировав на увиденное, я подошёл к жене и взял её за руку. Быстро брошенные чары подтвердили — с Хельгой и детьми всё в порядке. Обняв молча глядящую на меня девушку, я тихо шепнул ей на ухо:

— Всё будет хорошо.

Она не ответила, но по лицу девушки скользнула лёгкая улыбка, во взгляде стало меньше напряжения.

— Я, конечно, знал, что ты себе на уме, Фёдор, — обратился я к предателю. — Был уверен, что ты ведёшь свою игру, но готов был мириться с этим, пока твои действия не шли вразрез с интересами Рода. Думал, когда всё закончится, сесть с тобой отдельно и пообщаться по душам, вскрыв все карты. Готов был даже закрыть глаза на прошлое, если ты честно обо всём расскажешь, и помочь с реализацией твоих амбиций — в меру своих возможностей, разумеется. Но то, что ты окажешься самым обыкновенным, банальным предателем на службе у Романовых… Я удивлён. И несказанно разочарован, старик. Мне даже интересно — что он тебе может дать такого, ради чего можно настолько покрыть себя бесчестием? Ведь не банальная же власть, в конце концов — ты мог бы стать князем Шуйским ещё пятнадцать лет назад, когда умер отец. У дяди не хватило бы сил этому воспрепятствовать… Так чем тебя купили, Старейшина?

Предать свой Род — большего позора и бесчестья для аристократа попросту нет. Это даже хуже, чем предать страну — подобное ещё можно как-то понять, ситуации разные бывают. История помнит случаи, когда целые Великие Рода бросали всё, отказывались от присяги и меняли подданство — редкое явление, бросающее тень на фамилию, но всё же. Однако предать собственный Род — это предать свою кровь. Своих предков, своих потомков, самую суть, основу того, во что аристократ верит… И вдвойне, втройне позор, если ты не просто рядовой его член, а Старейшина. Тем более главный Старейшина. Подобному нет оправданий, после такого нет и не может быть прощения, это клеймо на века вперёд — не только тебе лично, но и на твоих родителей, твоих братьев и сестёр, детей, внуков и правнуков…

Фёдор не выдержал моего взгляда и отвел глаза в сторону.

— Не вини его слишком сильно, князь, — подал… подала голос копия Императора. — Старейшина Фёдор не первый и не последний, кто не устоял перед искушением получить доступ к тайнам магии и возможностям, что они даруют. Особенно если речь идёт о возможности стать сильнейшим Магом Заклятий в истории…

— Сильнейший Маг Заклятий в истории, — усмехнулся я. — Какая ирония — стать им в эпоху, когда в мире появились Великие Маги и открылся путь к девятому рангу! Обидно, наверное, осознавать, что ты сильнейший среди дефективных, неполноценных пародий на Великих? Ради этого ты предал моего отца?

— Стать сильнейшим Магом никогда не было моей целью. И я давно знал, что Маг Заклятий — это аномалия, неверный путь развития, — ответил мрачно Фёдор. — Николай… Он мне нравился. Пошёл по пути магии нашего мира, не стал пытаться прыгать выше головы. Он и объяснил мне в общих чертах, что не так с Магами.

— И в благодарность ты всадил ему нож в спину?

— Он не оставил мне выбора, — пожал плечами Старейшина. — Он затеял опасную игру — решил сменить правящую династию, считая, что Император слишком слаб и ведёт страну к краху. Заигрывал с язычниками и их богами, готовясь опереться на них в противовес Синоду, договаривался и заключал союзы с Великими Родами, готовил войска — он был готов устроить полноценный мятеж и погрузить страну в гражданскую войну.

— И вёл свою подготовку не настолько незаметно, как ему казалось, — подхватил… ну, пусть будет Николай. — Сперва заметили мои собственные люди, затем пиявка-Залесский со своей Канцелярией… Я был бы вынужден реагировать в любом случае. Но, признаюсь честно, у меня были и другие, на порядки более серьёзные мотивы, так что это было неизбежно.

— И что же это за мотивы? — поинтересовался я.

— Расскажу о них чуть позже, — покачал головой он.

— Итак? Ты вдруг преисполнился верноподданических чувств и решил доказать их искренность? — вновь взглянул я на Старейшину. — Совсем никак не преследуя личную выгоду, верно?

— Я не горжусь тем, что сделал, — вскинул голову чародей. — И, конечно, я извлёк из своего поступка максимум выгоды — личные дневники и записи Николая касательно магии и нужные мне магические ресурсы, редчайшие даже по меркам Сибири. Те, что просто не купить за деньги, будь ты хоть трижды Шуйским…

— Ресурсы… — покачал я головой. — И дневники с магическими исследованиями. Недорого ж ты оценил собственное достоинство.

— Я бы никогда не пошёл на подобное, если бы у меня был выбор! — резко ответил Фёдор. — Коля вёл Империю к расколу и гражданской войне, а наш Род — к полному истреблению. Я просил его одуматься, уговаривал, упрашивал, умолял, но он никак не хотел понимать, что времена Петра Первого прошли, и повторить Кровавый Октябрь у нас бы не вышло. В те дни, Ваше Величество, вы активно держались образа недалёкого гедониста, озабоченного лишь развлечениями. Вам удалось обмануть всех…

— Это было несложно, — прозвучал надменный ответ.

— Вся высшая аристократия Дворянских Родов, что окрепли благодаря доступу к добыче, переработке и перепродаже ресурсов Сибири, императорская армия, которая стала действительно огромна, воздушный флот Империи, что кратно превосходил наш… Времена, когда Москва была в силах в одиночку сокрушить Петроград, давно остались в прошлом, как бы большинство бояр не обманывало себя верой в обратное. И это я ещё не знал, что Его Величество тоже реинкарнатор, что у него имеются тайные ученики, сопоставимые в личной силе с сильнейшими князьями, карманные Великие Рода и мощнейшие личные структуры вроде ИСБ. Но даже без этого любому разумному человеку, понимающему расклад сил, было ясно — в случае конфликта с Императором нам не на что рассчитывать. Будет долгая, кровавая и разорительная для страны мясорубка, в которой нас просто за счёт разницы потенциалов уничтожат. Вырежут все Рода мятежников на корню — даже не ради того, чтобы пресечь риск возможного повторения мятежа, а просто из чувства мести, ведь мы достаточно сильны, чтобы бороться годами. Победа потребует огромных жертв — и за это спросят не с уже погибших в боях воинов, а с наших семей…

Фёдор был искренен. Чтобы понять это, мне не требовалось даже сканировать его Силой Души… Впрочем, это как раз было бесполезно — Старейшина был опытным и умелым Магом, и от подобного он себя закрывал идеально. Но даже без всего этого я ощущал, что он говорит правду — каким-то шестым чувством, а оно меня ещё никогда не подводило.

Он не просто говорил — Старейшина выговаривался. Кажется, он и сам не ожидал от себя такой словоохотливости, удивляясь своей горячной речи. Видимо, этот поступок, это предательство, несмотря на убеждённость в его необходимости, жёг его душу стыдом, не давая покоя. В конце концов, как бы сильны мы ни становились, кое в чём мы всё также оставались простыми смертными, и ничто человеческое нам не чуждо. Для человека, которого воспитывали в абсолютной верности Роду, что прожил на свете три века, практически четыре человеческие жизни, подобный поступок не мог пройти бесследно. И ведь о таком не расскажешь даже самым близким…

Впрочем, это меня ничуть не трогало. Я понимаю его, это верно — но не принимаю. Это его Истина, его выбор, его суждения и дела — чтобы он там ни говорил, как бы ни оправдывал себя и свои поступки, это вовсе не значит, что не было иного пути. Просто этот был проще… И выгоднее.

— Облегчил душу? — холода в моём голосе хватило бы, чтобы заморозить небольшое озеро. — Унялись остатки совести? А то ещё немного, и ты начнёшь требовать сочувствия. Тоже мне, герой-одиночка, спаситель Империи…

Старик заледенел лицом от моих слов.

— Может, я и не герой, — ответил он медленно. — Но предлагаю тебе подумать вот о чём — даже вступив в эту войну полной сил, на пике богатства и могущества, Россия оказалась на грани гибели. А чтобы с нами было, если бы всё это случилось с Империей после гражданской войны?

— Ты знать не знал, что эта война грядет — так не пытайся приплетать дела сегодняшние к поступкам прошлого, — фыркнул я. — И вообще — если бы наш венценосный правитель соизволил бы исполнить свою прямую обязанность, причём главную из всех обязанностей монарха, и защитить свою страну от врагов, то до столь плачевной ситуации никогда бы не дошло. И раз уж представилась такая оказия, то задам вопрос, которым давно задаётся каждый ваш подданный — Ваше Императорское Величество, а какого, собственно, хрена⁈

Ну действительно — пока всё не началось, чтобы там Николай Третий ни задумал, очень хотелось бы услышать ответ на этот вопрос.

— Почему я не вмешался в происходящее изначально? — уточнил тот, и, получив в ответ мой кивок и заинтересованные взгляды всех присутствующих, ответил. — Потому что задуманное мной требует большой войны. Такой, что этот мир не видел никогда — самой разрушительной, кровавой, затрагивающей как можно большую часть населения планеты. Чтобы орды мертвецов, марширующие под светом солнца на штурм городов живых. Легионы демонов, рвущие мир на куски. Святоши, вовсю использующие Святую Магию в невиданных доселе масштабах и тем привлекающие повышенное внимание Эдема к происходящему… И, наконец, десятки миллионов принесённых в жертву — на алтарях демонов, ради создания столь любимых британцами Кристаллов Крови, в ритуальной магии и в качестве пищи нежити… В общем-то, детали значения не имеют. Главное, чтобы всё перечисленное затронуло большую часть населения планеты и случилось происходило в один период времени, разом. Собственно, Четвёртый Рейх во многом моими усилиями всё же смог оформиться в единое государство — и этот паренёк, немецкий Кайзер, меня не подвёл.

— Псих… — прошептала одними губами Хельга.

— Ну, в моём душевном равновесии я и сам не уверен, — пожал плечами Николай. — В конце концов, я существую уже такое количество времени… В общем, если бы я с самого начала вмешивался всей мощью Империи, то все наши враги оказались бы очень быстро раздавлены поодиночке. А тогда — ни тебе эманаций миллиардов страдающих людей, воздействующих на магический фон мира, ни демонов, разгула магии крови и укрепления веры вкупе с усилением святош. Так что пришлось терпеливо ждать, пока события не наберут ход. И изо всех сил не позволять многим из тех, кто рвался в бой, испортить мне всё дело.

— Знавал я кое-кого очень похожего, ещё в прошлой жизни, — процедил я сквозь зубы. — Он тоже погрузил весь мир в хаос войны. Планировал принести его в жертву, дабы он и его приближённые могли отбросить человеческое бытие и стать богами, создав собственный пантеон… Какие же цели преследуешь ты? Тоже рвёшься в боги?

Несколько секунд Император смотрел на меня, едва ли не вытаращив глаза от шока. После чего сперва медленно улыбнулся, издал негромкий смешок… И громко, от всей души заливисто захохотал.

— Я⁈ Стать одним из богов⁈ Ради этого иду на жертвы⁈ Ой, не могу…

Приступ хохота длился минуты две с половиной, прежде чем чародей взял себя в руки. Как ни странно, я всё ещё не чувствовал от него никакой угрозы, да и вообще — раз враг сам, добровольно выбалтывает свои планы, как злодей из детской сказки, то этим надо пользоваться.

— Я бы скорее жабой стал, чем стал бы одним из этих бесхребетных, напыщенных и самодовольных паразитов на теле мироздания! — покачал он головой, утирая слёзинки смеха в уголках глаз. — Нет, моя цель вовсе не в этом! Всё это необходимо лишь для одного — вернуть тебя, мой господин!

— Подо мной ты имеешь в виду Рогарда? — поднял я бровь.

— Да, — подтвердил чародей, всё ещё улыбаясь. — Но совсем не в том смысле, о котором ты подумал. Позволь мне всё рассказать, расставить по своим местам? Я так долго шла к этому дню, и путь был воистину полон трудностей, опасностей и лишений… Прошу, прости эту маленькую слабость — ведь я уже отчаялась достигнуть триумфа!

Вместо Николая Третьего перед нами снова была женщина.

— Для начала позвольте официально представиться — Айравата Риттара Форг-Тувраэль Аргетлан, седьмая принцесса Дома Аргетлан, дочь Роктиса Аргетлана, Вечного Императора, — исполнила она безупречный книксен. — Вечная из числа Созидающих. Думаю, на данный момент я вполне соответствую требованиям для обладания данным титулом.

— А Николай? — уточнил я в который раз.

— Николай Романов — это тоже я, — подтвердила Айравата. — И предупреждая возможные вопросы — физиологически я могу быть любого пола, какого пожелаю. С момента падения Вечной Империи прошли миллиарды лет, большую часть из которых я прожила в виде разумной многомерной волны чистой энергии, занятая плетением целых систем сложнейших, ювелирных заклинаний, направленных на создание тех или иных эффектов в нужных мне областях мироздания. А в перерывах, отправляясь в миры во плоти, я успела пожить представителем обоих полов — в зависимости от того, чего требовала ситуация… Это, знаете ли, весьма непросто — незаметно пробираться в миры смертных.

— Насколько мне известно, Вечные не испытывали никаких проблем с пребыванием в обычных мирах, — возразил я.

Передо мной самая настоящая Вечная, во плоти… Если бы я уже не был знаком с Рогардом, если бы не успел с ним пообщаться вдоволь — то не знаю, как бы я себя вёл. Впрочем, слепо верить я тоже не собирался — мало ли, вдруг мне тупо лапшу на уши вешают, усыпляя бдительность? А так — держу маску спокойствия на лице, и делаю это, вроде как, даже убедительно.

— И да, Вечные — это те самые Забытые, о которых я тебе рассказывал, — пояснил я специально для Пети, что с недоумением поглядел на меня. — Госпожа Айравата, может, снимите чары с моих друзей? Всё равно они для вас не опасны.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Я мгновенно ощутил, что тонкие паутины чар, висевшие на всей троице, исчезли. Кстати, интересно — а почему она Хельгу не сковала?

— Верное замечание, — продолжила тем временем Айравата. — Мы, Вечные, сами изначально обычные смертные люди. Мы плоть от плоти материального, смертного мира — и потому, даже достигнув Вечности и переродившись в нечто новое, мы всё также свободны в обычных мирах. Но это не меняло того факта, что наша сила слишком велика для них. Если бы я появилась в любом из миров, это вызвало бы нечто вроде ряби на воде… Шанс, что меня раскроют и обнаружат, был слишком велик, а рисковать я не могла — от меня зависело слишком многое, и заменить меня в случае провала некому.

Чародейка на несколько секунд умолкла, словно прислушиваясь к чему-то.

— Но способ остаться незамеченной всё же был — запечатывать большую часть своих сил и, замаскировавшись под обычную душу, позволять миру провести меня через стандартный цикл. Проще говоря — я рождалась в качестве ребёнка настоящих местных жителей. Бывало девочкой, бывало и мальчиком — от меня не зависело. А менять свой пол в зрелом возрасте в большинстве миров не принято… Так что да — я родился здесь в качестве Николая, никаких подмен, двойников и прочего.

— А чем мешал мой отец?

— Пока он был жив, твоя память как реинкарнатора и силы из прошлой жизни оставались бы запечатаны. Максимум — ты бы периодически видел сны с отдельными, смутными воспоминаниями, но не более того. Ты бы постепенно сходил с ума, твоя магия с годами начала бы выходить из-под контроля и в конце концов ты либо умер в муках, сгубленный собственным даром, либо сутки напролёт пускал слюни, разглядывая стену.

— Почему? — удивился я.

— Потому, что заставить переродиться нужную тебе душу именно там, где тебе это требуется — очень сложная задача, — в голосе Вечной послышались нотки гордости. — Особенно если ты представления не имеешь, в какой части мироздания в данный момент эта самая душа. У нашей Империи были способы и сокровища, позволяющие делать это идеально, но они, как и большая часть нашего наследия, сгинули после поражения. Так что когда я готовила этот мир к предстоящему, затягивая сюда в качестве реинкарнатов амбициозных и жадных до власти Великих Магов, произошла небольшая осечка. Реинкарнатов не может быть больше одного в одной кровной линии. Судьбу второго, в данном случае тебя, я уже описала. К сожалению, моих возможностей хватало лишь на то, чтобы затягивать реинкарнаторов, определять же, кому и где рождаться, не в моей власти.

— Так выходит, что я тебе должен спасибо сказать за убийство моего отца? — желчно усмехнулся я. — Ведь если твои слова правдивы — я тебе жизнью обязан… Уж извини, скажу тоже, что и предателю — благодарности за такую «помощь» я как-то не испытываю. Кстати, раз у нас тут вечер задушевных бесед и признаний — не расскажешь, откуда в моей душе появилась печать, в которой и сидел наш общий знакомый? Я так понимаю, этот подарочек мне достался, когда я только оказался в этом мире, ещё в форме души? Почему именно я?

— Эта печать всегда была твоя и только твоя, — с улыбкой ответила Айравата. — Поверь, если бы у меня была возможность по своему желанию раздавать запечатанных Вечных — я бы добилась своего миллиард лет назад. И да — хоть мне и смешно от того, с какой серьёзностью ты признаёшь своим отцом простого биологического родителя твоей физической оболочки, но я признаю, что это твоё право. Почему ты? Тут всё просто — ибо это твоя судьба, и иначе быть не может. Ты сам выбрал эту участь.

— Не хочешь ничего рассказать, друг мой? — обратился я телепатически к молчащему Рогарду. — Как-то дополнить её слова, внести ясность в происходящее…

— Всё это время я осторожно, по кусочкам собирала всё, что осталось от нашей Империи, — продолжила, не дождавшись от меня комментариев, Вечная. — Уцелевшие артефакты, выживших магов и вообще всё, что хоть как-то могло пригодиться. По крупицам, с огромным трудом, но мне удалось выстроить организацию. Мы называем себя Помнящими… Единственной Вечной, что пережила войну, была я… Но со временем, чем больше нас становилось, тем больше появлялось тех, кто достиг и перешагнул рамку Абсолюта. Новые Вечные… У нас их семь. И триста шестьдесят восемь Абсолютов. Не говоря уж о тех, кто рангом ниже.

— Что-то не сходится, — покачал я головой. — Ты сама сетовала, что стоит тебе спуститься в какой-нибудь мир в полной силе, как тебя тут же обнаружат. А теперь говоришь, что среди вас целых семь одарённых, кто сумел достичь этого уровня — и вас до сих пор не обнаружили?

— Мы не живём в обитаемых мирах, — пояснила она. — Больше того — мы, словно крысы, прячемся по самым глухим, невзрачным уголкам мироздания. И переход ступени Вечного все мои товарищи совершали там, откуда эху не достичь наших врагов. Мир со времён нашей войны стал куда больше — сейчас раз в десять больше населённых разумными миров, и если за ними они ещё в состоянии уследить, то сканировать дальние уголки космоса, астрала или иных необитаемых, бедных на энергию задворков мироздания — уже нет. Да и, положа руку на сердце, они уже давно уверились, что мы сгинули окончательно и бесповоротно. Вдобавок они позаботились о том, чтобы рождение новой Вечной Империи стало невозможным.

И опять она к чему-то ненадолго прислушалась, после чего продолжила, как ни в чём не бывало:

— Пророчества Разрушения. Когда какой-нибудь мир сильно накреняется в сторону Инферно — ангелы получают возможность устроить ему «очищение». Законы Творца, ограничивающие их, перестают действовать в попавшем под раздачу мире, и Эдем получает возможность до него дотянуться. А дальше по классике — Войско Небесное схлестнётся с Легионами Инферно, стирая в порошок цивилизацию. Если Небеса проигрывают — мир гибнет окончательно. Побеждают — и немногочисленные выжившие, чудом не сгинувшие в апокалипсисе, вынуждены с нуля вновь заселять мир и строить цивилизацию…

— А если этот «крен» в сторону Света? — поинтересовалась Хельга.

— Тогда в дело вступают падальщики, — презрение из голоса Вечной можно было вёдрами черпать. — Боги. Пророчества открывают путь их варианту конца времён, и они на славу пируют в несчастном мирке. И это не только в случае перекоса в «Свет», это судьба для любого мира, который достиг того, что в нём могут появляться Абсолюты и магическая наука слишком далеко развилась. Хотя беда может прийти и раньше — если кто-то начинает строить межмировое государство, как ваши знакомцы нолды. Такое они не прощают. Поэтому в мироздании до сих пор нет ничего даже смутно похожего на нашу родину.

— Вы рассказываете о таких вещах… — негромко сказал Пётр, покачивая головой. — Вселенские Силы, судьбы целых миров, войны ангелов и демонов, наследие Вечных, заговор Эдема и Инферно против всех цивилизаций материального мира… Это всё выше нашего понимания. Эти игры — далеко за гранью того, на что способен повлиять Аристарх. Так что нужно Вечной, что помнит эпоху великой Империи, от простого мага девятого ранга? Что он может сделать для вас такого, что не под силу целой Вечной, способной заставлять реинкарнировать в выбранном ей мире Великих Магов? Я бы понял, если бы вы желали, чтобы он уступил свою жизнь и тело господину Рогарду, дабы он присоединился к вам, но насколько я знаю с его собственных слов — как минимум в ближайшие века любое использование сил с его стороны убьёт Аристарха. Или вы знаете, как обойти эту проблему? Хотя о чём это я — конечно знаете, иначе нет ни единой причины для всего происходящего…

Зал погрузился в молчание. Я переваривал всё услышанное, расставляя по полочкам, однако тишина оказалась недолгой.

— Я живу на свете уже очень, очень долго, — тихо заговорила Айравата. — Дольше любого существа из тех, кто не был изначально рождён бессмертным. Это тяжело для разума и духа… Я была ещё относительно молода по меркам Вечных, когда тот мир, что я знала всю жизнь, рухнул и был уничтожен врагами. По воле судьбы и ценой жертв моих товарищей мне посчастливилось выжить и остаться на свободе — и я целую проклятую вечность делала всё, что могла, дабы найти способ отомстить врагам или возродить нашу родину. Но, к сожалению, я не обладала всей полнотой знаний Империи, не являлась одной из легендарных героев или гениев, что выделялись даже на фоне других Вечных — таких, как мой отец или хотя бы сильнейшие из титулованных и тройка Верховных. Поэтому всё, чего мне удалось достичь — это жалкая, бледная тень Империи в лице Помнящих, среди которых большая часть считает меня выжившей из ума старухой…

В её голосе ощущалась такая древность, такая тоска и опустошённость, что мне стало не по себе.

— Я устала так жить, но и просто умереть не могу — я седьмая принцесса Вечной Империи, дочь Роктиса Аргетлана! Долг и честь — то единственное, что поддерживало меня все долгие эоны лет, что прошли с того дня, как я осталась последней, позже стало кандалами, оковами, не позволяющими свернуть с этого пути. Чтобы хоть как-то отдохнуть, я нередко отправлялась в спячку, как какая-нибудь вонючая русалка зимой — только за прошедшую бездну лет во сне я провела как бы не половину…

На краткий миг я ощутил, какой бездонный океан могущества тщательно замаскирован, спрятан под этой оболочкой — и меня едва не замутило от этой кипящей силы.

— Способа свершить месть не существует. Вернее, не так — с моими силами и возможностями я максимум небольшие неприятности устроить могу, которые даже до их лидеров не дойдут, — окреп её голос. — Прихлопнут, как муху, и запечатают… Тогда остаётся лишь попробовать возродить, хоть отчасти, Империю. Помнящие — это неплохо, первый шаг, но не более. Они основа, с их помощью стало возможным многое из того, о чём я прежде могла только мечтать. Как то, что местные называют Разломами — тянущиеся через сотни миров и множество областей Астрала потоки магии, берущие начало из двух с половиной десятков захваченных нами Обителей Богов…

Или, например, сложнейший ритуал, что позволит одним махом вырвать из плена всех Вечных… Всех до единого, от рядовых до Императора! Больше шестнадцати тысяч разом — это будет воистину достойное деяние, после которого я смогу уйти на покой с гордо поднятой головой!

— Выдернуть всех Вечных⁈ — не поверил я своим ушам.

— Именно, — пугающая, фанатичная улыбка озарила лицо женщины. — Сейчас все они, кроме двоих, скованы Печатями Мёртвого Сна — ведь враг так и не нашёл способа окончательно убивать нас. Но они и не особенно усердствовали с поисками — ведь каждый из Вечных это мощный источник энергии. Смысл их тогда убивать?

Есть и одно но — как только я начну ритуал, они очень быстро во всём разберутся по воздействию на Печати… И тогда сюда отправят тех, кто решит проблему на корню. Архангел с Серафимами и Король с Князьями — по такому поводу Эдем и Инферно без раздумий выступят единым фронтом.

Теперь взгляд Вечной твёрдо поймал мой.

— Будет много войск — полукровки, низшие, различные духи что Тьмы, что Света, плюс, уверена, немало богов… Но со всем этим Помнящие справятся сами. Со всем, кроме Архангела с Серафимами и Короля с Князьями. Их нужно будет сдержать кому-то, пока я не закончу начатое — иначе всё будет бессмысленно. И действовать нужно срочно — события уже прошли точку невозврата. Для того, чтобы чары сработали, мне в первую очередь необходимы открытые проходы одновременно в Эдем и Инферно. Находящиеся рядом — как во время Судного Дня, что обычно ангелы устраивают мирам, которые грозят полностью оказаться во власти демонов. Для этого я дала зайти так далеко демонологу… Надо действовать здесь и сейчас!

— Даже если забыть о том, что я не соглашался на то, чтобы кто-то другой, даже господин Рогард, которого я искренне уважаю и которому признателен за всё, что он для меня сделал, забрал себе мою жизнь, фактически убив меня с моего же разрешения, — а вот сейчас, похоже, Вечная прибегнет к принуждению. Хельга, Петры и Ярослава, благо, были под боком. — Даже если забыть об этом — тебе не кажется, что план, о своей роли в котором одно из главных действующих лиц узнаёт в последний момент, не имея возможности как следует подготовиться, имеет крайне малые шансы на успех? Почему нельзя было обсудить со мной всё это заранее? Загодя поставить меня в известность о происходящем, чтобы сейчас не было всех этих вопросов?

Терпеливо вздохнув, Айравата всё же ответила:

— До пробуждения в тебе Рогарда это было бесполезно. Наверняка ты замечал, что ещё пару лет назад даже для того, чтобы сказать не Забытые, а Вечные было необходимо преодолевать огромной силы запрет от самой реальности, верно? И как ты представляешь себе сегодняшний разговор тогда, когда сам мир будет каждому звуку сопротивляться? Имело смысл пытаться поговорить уже после — но я и представить не могла, что не успеет он пробудиться, как вы уничтожите целый Пантеон Богов! После этого за тобой гарантированно следили… Единственный момент, когда можно было затеять эту беседу — это сейчас, когда мне удалось пленить того, кто являлся наблюдателем Эдема в этом мире. В конце концов, не понимаю, чего ты тянешь — ты же не всерьёз говорил всю эту чепуху о том, что Рогард заберёт твою жизнь?

— Не…

Договорить я не успел. Произошло то, чего я совсем не ожидал — высокий потолок зала лопнул, раскололся под напором чего-то, что с безумной скоростью рухнуло на нас прямо сквозь дистабилизированное, схлопывающееся пространство, более не поддерживаемое в расширении могучими чарами шатра-артефакта.

Вечная оказалась на высоте — магический щит остановил угрозу над нашими головами. Разглядев, что именно нам грозило, я в первый миг усомнился в том, что видели мои глаза.

Острие огромного меча серо-стального цвета, одна лишь ширина лезвия которого составляла добрых шесть метров! Я бы не удивился, будь это псевдомaтерия, как, например, металл, творимый боевыми магами стихии Земли — но это не было временно воплощённой в материальную форму имитацией, это была настоящая сталь настоящего оружия! Зачарованного, надо сказать, причём весьма добротно…

А в следующую секунду, пока мы только начали плетение своих чар, верх шатра окончательно исчез, сметённый ещё несколькими такими же клинками, что обрушились прямо на закрывающий нас щит. И в тот же миг по ним сбежали вниз потоки снежно-белого, яростного света.

Пять мечей, через которые единовременно по нам ударили пять мощных Сверхчар Света. Причём совершенно одинаковых, типовых — я никогда не встречал ничего подобного. Каждые Сверхчары, даже при максимальной схожести, всё равно обладают индивидуальными особенностями, так сказать, отпечатками того, кто их использует.

Но здесь — абсолютно никаких различий. Как будто это одно и то же существо держит все пять мечей и применяет Сверхчары. Или это — работа клинков-артефактов? Но тогда получается, что все пять оружий девятого ранга — массовая, типовая штамповка из некоего завода… Что ж это за завод такой, где магические предметы уровня Великого Мага — это стандартная продукция⁈

Защита Вечной без труда выдержала совместную атаку неизвестных. Купол покрывал внушительное пространство — не только всех нас, но ещё и немаленький алтарь. Остальное просто перестало существовать — мы сейчас стояли на небольшом пятачке земли диаметром метров тридцать, что находился в центре уходящей на десятки, а то и сотни метров вглубь ямы. От центра до ближайшего её края было не меньше сотни метров — внушительная атака, не поспоришь… А ведь большую её часть впитала в себя защита Айраваты!

А ещё я теперь видел, кто именно пришёл по нашу душу, и они, надо сказать, внушали. Крылатые гиганты, от сотни метров ростом. Самый крупный из них, громадина метров под триста пятьдесят, ещё только спускался с небес, причём явно выбрав нас в качестве цели.

Стометровые малыши в плане магических способностей по ощущениям были примерно Великими одного-двух Сверхчар, здоровяк же… Это существо напоминало мне аурой Тёмную Звезду — то есть враг уровня Абсолюта…

Эти ребята были достойными противниками элите Инферно — Истинным Демонам вроде балрогов, мирилит, глабрезу и прочих. Но были они тут не одни — небеса пестрели бесчисленными фигурками неких бесполых гуманоидов. Алебастрово-белые, с длинными красными копьями в качестве оружия, они излучали ауры от Старших Магистров до Высших Магов — и в отличие от гигантов, их были тысячи. И это только тех, что я видел…

— Времени совсем не осталось! — послала мысль Вечная. — Это стоккимы и нефилимы!

Что-то свистнуло, и купол Вечной лопнул со звуком бьющегося стекла. Я не успел ничего ни понять, ни разглядеть — просто защита разбилась вдребезги и исчезла, как и её создательница. И готов руку дать на отсечение — она покинула нас против своей воли.

А дальше всё произошло мгновенно. Мои защитные чары, как и всё то, что вышло у остальных, решил попробовать на зуб худший из возможных противников — тот самый здоровяк, чья аура наводила на мысли о десятом ранге.

Его меч внешне, кроме габаритов, ничем не отличался от таковых же у его меньших сородичей. Главное отличие крылось совсем в другом — артефакт оказался явно выше рангом, чем девятым…

— И вот так мне суждено умереть? — подумал я, наблюдая, как мои ноги и левую руку отбрасывает от меня в разные стороны.

Хельга! — резанула мысль. Будь оно всё проклято, в бога, в душу, в мать… Время замедлилось до предела, растягивая мои мучения и позволяя в подробностях разглядеть, во что нас превратил всего один удар Абсолюта.

— Ты знаешь, что делать, — подал голос тот, на кого я уже не рассчитывал.

— Ты спасёшь их, если я соглашусь отдать тебе всё? — это было единственное, что меня интересовало.

— Даже не верится, что можно быть настолько слепым и глухим, — вздохнул он. — Твоя тупость ведь и меня позорит… Ну неужели тебе до сих пор непонятно, кто мы? Ну подумай, хоть немного! Сопоставь факты!

И мозаика, которая, действительно, должна была сложиться в моём разуме уже давно, наконец, со щелчком собралась воедино.

Я реинкарнатор. У меня в душе странная печать, которая ограждает от меня память всех моих предыдущих жизней, кроме последних двух. Ещё более странный мужик, который оказывается сам Вечным, тем более не абы каким. Наша схожесть — от внешности до характера и привычек. Что самое логичное просится на ум?

Он — это я. Просто мы разные концы жизненного пути одной личности — от Рогарда, с которого всё началось, до Аристарха, на котором такими темпами всё закончится…

И как только осознание этого простого факта пронзило меня, как вспышка молнии, губы на моей летящей в бездну отдельно от всего остального голове скривила кривая усмешка.

Я вспомнил всё. И вернул всё, чем обладал. Что там говорила Айравата? Ей нужен тот, кто сможет прикрыть её на время ритуала? Будет ей прикрытие… А пока пора прибегнуть к настоящему, подлинному чародейству Вечных:

— Реверс Времени!

Глава 31

— Реверс Времени!

Слова, негромко произнесённые всего одним человеком, прокатились незримой, всеохватной волной, облетев всю планету в один кратчайший миг. И после того, как их властное эхо шагнуло в какофонию гремящих всюду бурь сражения Судного Дня, мир раз и навсегда разделился на «до» и «после».

Осознать то, что происходило сейчас и здесь, не в силах были даже самые могущественные, самые умелые из чародеев. На их глазах возвращались к жизни те, кто погиб часы назад — в том числе и те, чьё воскрешение было уже даже теоретически невозможно. Те, чьи души уже стали добычей демонов…

В глубине той бездны, что поглотила тело Пепла, мрак словно стал ещё более густым. Хельга, Петры и Ярослава в этот миг, целые и невредимые, замерли, в изумлении оглядываясь — они ясно помнили, что только что были убиты окончательно и бесповоротно, сокрушённые магией непредставимой для них силы… А теперь спокойно сидели под куполом чар, природу которых они даже осознать были не в силах — но отчётливо ощущали, что пробить эту преграду не в силах ничто из того, что они хотя бы теоретически могли бы себе представить.

А в нескольких десятках километров Айравата, окончательно отбросившая попытки соответствовать своей нынешней реинкарнации, Николаю Третьему, и стремительно возвращающая себе всю полноту своего могущества Вечной, безумно расхохоталась, не обращая внимания на троицу своих противников — высоких, прекрасных мужчин, у каждого из которых за спиной торчало по две пары огромных белоснежных крыльев. Херувимы, могучие воины Эдема, офицеры Войска Небесного, каждый из которых в силах превосходил рядовых Вечных, замерли, впервые за многие эоны ощущая позабытое уже чувство. Очень неприятное, так знакомое всем, кто ходит по земле и проживает в смертной юдоли чувство — страх…

Там, в яме, оставшейся после удара нескольких стоккимов, происходило нечто такое, чего быть просто не могло. Там стремительно уплотнялась, наливаясь могуществом и преобразуясь, аура того, кого они поначалу не восприняли как помеху, посчитав рядовой посредственностью, одним из слуг их цели — настоящей Вечной. Для них Великие Маги не сильно отличались от каких-нибудь Высших или даже Архимагов — ведь каждый из них был выше Абсолютов.

— А-ха-ха-ха-ха! — в звуках голоса Айраваты чувствовались нотки истеричного безумия. — Наконец! Наконец! Что, страшно, крылатые мартышки⁈ Правильно, бойтесь!

— Это всего лишь дополнительная помеха, — сурово сдвинул идеальные брови предводитель троицы. — Исход останется прежним…

— В Вечной Империи на вершине стояли Вечные, — прервала его Айравата, чей голос, разносимый Силой Души, сейчас слышали все на многие сотни километров вокруг. — Но Вечные тоже не были равны меж собой. Империя выделяла три основных рода деятельности, три Пути — Созидание, Возрождение и Войну, или Разрушение. К Созиданию относились все направления магии, сосредоточенные на артефакторике, техномагии, строительству и всему, что касалось работы с неживой материей. Возрождение было сосредоточено на магии Жизни в широком аспекте — алхимия, исцеление, трансформация и улучшение организмов, друидизм, терраформирование планет и прочее… Ну а с Войной, думаю, всё и так понятно.

Голос Вечной теперь уже слышал, наверное, весь мир. И в такт её словам все Разломы, что имелись на планете, начали разом содрогаться, заклубились туманом, насыщенным чудовищным количеством энергии — и внезапно начали извергать её, стремительно насыщая энергетический фон планеты.

Троица херувимов разом взмыла вверх, одновременно отдавая приказ на отступление своему воинству стоккимов и нефилимов. Айравата не стала мешать тройке служителей Эдема отступать, с улыбкой глядя туда, откуда в небеса уходил настоящий столп энергии, с каждым мгновением становящийся всё мощнее.

— Третья Печать — снятие! — прозвучал голос из самого эпицентра потока невероятной мощи.

И в тот же миг мощь, излучаемая в мир, возросла в разы. Однако процесс возрождения ещё отнюдь не закончился…

— Те из Вечных, кто сумел добиться выдающихся результатов на одном из этих трёх направлений, получали всеобщее признание и становились титулованными. К своему имени и прозвищу они получали приставку, обозначающую, в чём именно данный Вечный достиг успеха. Созидатель, Возрождающий или Воитель… Самые выдающиеся из Вечных, те, кого насчитывалось лишь несколько сотен из полутора десятков тысяч, истинная элита — вот кто такие Титулованные Вечные, — продолжила рассказ Айравата.

Весь мир сейчас слышал и понимал, что говорила Вечная. В этом не было никакого особого смысла, но видевшая падение Империи и пережившая его, миллиарды лет трудившаяся ради возрождения хоть крупицы утраченного, отчаявшаяся женщина не могла сдержать раздирающих её чувств. Ведь сейчас на её глазах возрождалась одна из легенд далёкого и славного прошлого, по которому она так скучала. Сейчас её сородич, человек из её эпохи, вступал в мир, демонстрируя всем и вся славу падшего некогда величия — и даруя ей надежду на его возрождение. День, который она уже не надеялась дождаться, пришёл — и Айравата делилась своими чувствами со всеми вольными и невольными свидетелями того, что могло стать либо величайшим триумфом в её жизни, либо концом всему… Но чем бы всё ни кончилось — это будет первая яркая вспышка её народа за очень, очень долгое время, и она была убеждена в том, что этот день надолго запомнится всем.

— Выше всех Вечных стоял мой отец, Император Роктис, Первый Вечный и величайший из всех, — с ностальгией поведала она. — Так считается ныне, ибо часть древней истории была многими утеряна или позабыта… Но всё было не так просто. Лидер всех Вечных, Император — тот, под чьим руководством мы вели вперёд народ людей и Вечную Империю, наш правитель. Однако между Титулованными Вечными и Императором существовали ещё кое-кто. Те, чья сила и власть превосходили таковую у любого из Вечных, уступая лишь самому Императору. Те, кто достиг абсолютной вершины в одном из трёх путей, став на один уровень с самим Роктисом Аргетланом — а может, даже и превзойдя в своём ремесле… Верховные.

Первый из них — Отриб ди Равнатар, Верховный Созидания. Вторая — Зарга Зарина, Верховная Возрождения. И третий, тот, что появился позже всех, заслужив этот статус в последние десятилетия Войны за Небеса — Рогард Серый, Верховный Воитель. К сожалению, третий Верховный появился слишком поздно… Но даже так — он сумел стать единственным, кого враги не сумели запечатать. Израненный, вынужденный скрываться и желающий отточить до предела своё боевое мастерство, он самостоятельно запечатал свои память и силу, отправив себя в колесо непрерывных реинкарнаций. Раз за разом проживая жизнь, полную лишений и войн, раз за разом умирая и изучая Время, постигая его в этом бесконечном цикле, он долго ждал своего часа — и он, наконец, настал!

Вскинув широко раскинутые руки вверх и подняв лицо прямо к небесам, Айравата с хохотом прокричала в хмурый эфир:

— Рогард восстал! Рогард идёт! Верховный Воитель вновь взял в руки своё копьё, и Вечная Империя вновь восстаёт из пепла — так попробуйте же нас остановить!

В небесах прогремел раскат грома, вторя её словам. И словно приняв её вызов, слуги Эдема ответили — стоккимы ударили множеством Сверхчар Света, направляя их туда, где сейчас находился Аристарх-Рогард.

Однако на полпути они внезапно остановились и начали стремительно тускнеть и терять энергию. Пару мгновений — и тринадцать Сверхчар просто потухли, словно задутые свечи. И лишь немногие оказались способны понять, что именно произошло…

— Да зазвенят вновь сокровища ушедших эпох, — спокойно сказал Рогард. — Да вернутся вновь в руки своего хозяина, вынырнув из пучины Времени.

Нефилимы начали рассредотачиваться, окружая в воздухе яму, из которой так упорно не желал выходить возродившийся Вечный. С ними к ней летели и многочисленные демоны, позабыв о только что кипевшей между ними и слугами Эдема битве. Самый крупный из стоккимов, тот, что обладал силой уровня Абсолюта, прибег к своей магии — и реальность в зоне удара начала мяться и деформироваться, погибая сама и стремясь покончить со всем, что попало под эту атаку. Это была атакующая магия Пространства, причём Сверхчары — вот только в исполнении не Великого Мага, а Абсолюта.

Существа данного ранга обладали особой способностью — так называемой Властью. В прямом смысле властью — над одним или несколькими магическими элементами. Их количество зависело напрямую от Воплощения Магии — те элементы, которые были его сутью, и подпадали под власть Абсолюта. Ну а степень и глубина этой особой власти определялась качеством Воплощения…

В общем, используя Власть, можно было кратно усиливать свои чары и даже придавать им особые, неестественные свойства и возможности. Собственно, разница в силе между Абсолютами определялась именно возможностями их Власти…

— И это всё, на что ты способен, используя свою Власть? — разочарованно поинтересовался находящийся в эпицентре катаклизма Вечный. — Это даже не смешно… Вы даже стоять в моём присутствии недостойны, насекомые. На колени!

Демоны, нефилимы и даже огромные стоккимы с не уступающими им габаритами Истинными Демонами оказались буквально сдернуты с небес. Тысячи могучих существ на службе Эдема, слабейшие из которых были равны людским Старшим Магистрам, обладая при этом куда более мощными, чем у смертных магов, телами, оказались буквально вдавлены в землю. И это не говоря уж о десятках тысяч демонов, подавляющее большинство из которых были второго-третьего ранга — среди них резкую посадку пережили не более тысячи существ пятого и выше рангов, обладавших достаточно крепкими телами. И даже среди выживших с обеих сторон большинство получили весьма серьёзные травмы…

— Это всех касается!

Со стороны демонического войска, что сейчас в панике отходило от позиций людей, полетели разом тысячи разнообразных существ — демоны от шестого и выше рангов. Одновременно с этим небесный свод пробили своими телами три фигуры, окутанные неземным светом. Херувимы тщетно пытались остановить или хотя бы замедлить падение, вокруг них дрожало Пространство, лихорадочно подхлёстываемое магией существ, чья сила находилась выше любых Абсолютов — но, к их изумлению, ничего не помогало.

Ангелы, властители концепции Пространства, от рождения наделённые особой Властью над ней, впервые столкнулись с подобной ситуацией. И всё, что им оставалось — рухнуть, как и прочие, на землю. На особом, «почётном» месте — прямо у края той дыры, из которой всё никак не желал выбираться странный Вечный.

— Вторая Печать — снятие!

На этот раз скачкообразного повышения давления силы Рогарда не последовало. Наоборот, оно стало значительно меньше — чародей, наконец, сумел взять поток под свой контроль, перекрыв паразитные потери. Правда, при этом магический фон планеты, сильно повышенный резкими вливаниями из Разломов, упал в несколько раз.

— Принцесса, есть ли возможность увеличить скорость притока энергии? — пришла мысль-вопрос Айравате. — Хочу поскорее снять последнюю Печать.

— Конечно, Верховный! — ответила та.

К её разочарованию, переходящему в настоящую ярость, армии Помнящих только начинали движение по каналам, через которые текла энергия, поступающая в Разломы. Пусть Айравата и была основательницей этой организации, да ещё и самой могущественной среди её членов, она уже очень давно отдалилась от остального братства. В нём ведь были и те, кто формально превосходил её возрастом — пережившие падение Империи чародеи из числа тех, кто обладал неограниченным жизненным сроком. Великие Маги и Абсолюты… Правда, большую часть прошедших с той поры времени они проводили погружёнными в сон — не достигшим уровня Вечных требовалось регулярно погружать себя в него, дабы разум и душа смогли восстановиться. Всё же бесконечная жизнь сильно утомляет тех, кто не был изначально рождён бессмертным… Поэтому фактически принцесса была самой старшей — если считать реально прожитые годы.

И даже они последние в тысячелетия утратили веру в неё и её цели, стараясь держаться подальше. В этот раз ей удалось где уговорами, где остатками былого влияния, а где и прямыми угрозами вынудить иерархов ордена мобилизовать его силы и быть наготове, но если бы в этот раз ничего не удалось — она бы растеряла остатки влияния… Да и в этот раз ей во многом помогло то, что она обещала им Рогарда — но и она, и они понимали, что в успех почти никто не верит. Они столько раз пытались добраться до него, перехватить его реинкарнации, призвав в один из миров, где у них было влияние, — а удалось лишь сейчас…

В общем, отнесись Помнящие к делу серьёзнее, начни они подготовку ещё когда только начала этого требовать — и сейчас их армия уже была бы здесь. Причём куда более мощная и многочисленная армия, нежели та, что сейчас спешила им на помощь. Однако, к сожалению, большинство восприняли происходящее по-настоящему всерьёз лишь тогда, когда Рогард собственноручно перебил Пантеон Богов, вручив ей неопровержимые доказательства правоты.

И потому им ещё нужно было как минимум десять-пятнадцать часов, чтобы добраться сюда. А усилить приток энергии через Разломы означало замедление скорости движения подкреплений…

— Но вынуждена предупредить, господин Рогард — это замедлит наши подкрепления, — сообщила она. — Стоит ли?..

— Стоит.

Что ж… Не ей спорить в военных вопросах с Верховным Воителем.

Магические потоки начали стремительно усиливаться, насыщая мир, и Рогард вновь обратился к придавленным его силой врагам.

Из провала в земле неспешно воспарил Аристарх-Рогард. Воронёная латная броня без уязвимостей и сочленений — там, где они находились у подобной брони, у этой шёл сплошной, литой металл. Который, тем не менее, легко гнулся, будто кожа…

За плечами мужчины трепетал алый плащ до пят. В левой руке он держал угловатый, чуть выпуклый шестиугольный щит из странного материала — прозрачного стекла. В правой же покоилось цельнометаллическое копьё с длинным обоюдоострым лезвием. Всё оружие целиком было около двух с половиной метров длиной.

— На игры нет времени, — вздохнул Вечный, поднявшись на высоту полусотни метров — так, чтобы придавленные к земле враги смотрели на него снизу вверх. — Ответите на мой вопрос — отпущу. Нет — кончите, как они.

Прижатые к земле чудовищным давлением тысячи демонов и солдат Эдема разом попросту оказались раздавлены встречным потоком гравитации из-под земли. Два направленных навстречу друг другу поля давления силы тяжести сработали, как настоящие тиски, после чего по всем остаткам побежали разряды Чёрных Молний, что окончательно поставили точку в судьбе даже самых живучих жертв.

— Я знаю, что вас не пронять пытками — во всяком случае, на скорую руку — поэтому уговаривать не буду. Нет — сразу прикончу, да — также сразу отпущу, — обратился к троице стоящих на коленях ангелов, что оказались единственными выжившими.

— Спрашивай, мятежник, — подал голос центральный.

Солдаты Эдема из числа элиты, настоящие, в отличие от всяких нефилимов, стоккимов и прочих слуг Небес, они не были трусами. И готовы были без колебаний отдавать свои жизни в случае необходимости… Но это не значило, что они их не ценили. И если была возможность сохранить её, не нарушая законов Эдема и не предавая товарищей, они не колебались.

— Кто из архангелов явится сюда?

— Дариэль, — без колебаний ответил их лидер.

— Проваливайте, — потерял к ним интерес Рогард.

Давление, удерживающее могучих существ на месте, исчезло. На миг замешкавшись, троица поднялась на ноги и, обменявшись быстрыми взглядами, изящно поклонились Вечному.

— Прими нашу благодарность за твоё великодушие, Вечный, — вновь заговорил их лидер. — Почти никто на твоём месте не отпустил бы нас живыми.

— Жаль, что провидение сделало нас врагами, Вечный, — подхватил второй. — Хотя пути Господни неисповедимы — может, мы ещё встретимся не как враги.

— Пути Творца воистину неисповедимы, но подобный исход крайне сомнителен, — ответил Рогард. — Не после всего того, что вы сделали с моей родиной. Просто разойдёмся своими дорогами и забудем об этом пустяке.

— И всё же мы запомним, что в долгу перед тобой, почтенный Рогард, — твёрдо ответил третий.

— Скорее всего вы придёте сюда вместе с армией Дариэля и погибнете в сражении, — усмехнулся маг. — Так что в любом случае отдать его у вас едва ли будет возможность.

— Пути Господни…

— Да-да, неисповедимы, — отмахнулся Вечный. — Идите уже, не мозольте глаза.

Ещё раз поклонившись, вся троица просто исчезла, использовав телепортацию. Аристарх прикрыл глаза, раздумывая. К сожалению, у него было ещё слишком много дел для того, чтобы предаваться сантиментам, но несколько вещей он считал себя сделать просто обязанным. Причём не откладывая в долгий ящик…

Перед глазами чародея предстал Андрей. Верный и надёжный Рыцарь Смерти, оставленный на хозяйстве в Сибирских землях Рода, он сидел на каком-то пне в густом лесу, напряжённо что-то обдумывая. Впрочем, понятно что — слова Айраваты, которые она транслировала на весь мир своей Силой Души.

Сейчас, вернув изрядную часть былого могущества и весь багаж памяти всех своих жизней, он видел и понимал при взгляде на друга то, чего не мог раньше. Переселение его сущности в тело Великого Мага, осуществлённое ими, имело немало побочных

эффектов, которым ещё только предстояло раскрыться во всей красе. Вернее, предстояло бы — не ожидающего подвоха Андрея тряхнуло от рухнувших на него сперва Фиолетовой, а затем Красной и Зелёной Молний. Ещё одно усилие Силой Души — и всё, готово…

Бывший Рыцарь Смерти рухнул в траву, лишившись сознания. Через несколько часов он очнётся и долго будет сам себе не верить… Ведь теперь он — полноценный живой человек, маг в ранге Высшего Мага. И к тому же бессмертный — физические параметры его тела, принадлежавшего Великому Магу, я не тронул.

Ну и напоследок возвёл вокруг него прочный барьер — всё ж в Сибири лежать в беспамятстве в лесу почти гарантированная смерть. С Алёной ничего делать не стал — когда-то мы уже обсуждали этот вопрос, и девушка твёрдо заявила, что будь у неё выбор, то она осталась бы той, кто есть сейчас. Ибо почти всех минусов нежити она лишена, обладая при этом всеми преимуществами. Стань она вновь живой, и про половину её возможностей в тёмной магии можно будет забыть.

Следующим делом стали Фёдор Шуйский и Родослава. Слушать Старейшину я не собирался, поэтому сразу навесил на него паралич. Слушать его мне было неинтересно… А вот узнать некоторые вещи хотелось, и у меня был для того надёжный метод.

Мы называем эту способность Взглядом. Это возможность узреть прошлое, применимая как к живым существам, так и предметам. Правда, как и любая манипуляция со Временем, она требовала того, чтобы объект был слабее пользователя Взгляда, но с этим проблем не имелось. От меня не сокрыть ничего даже Абсолюту, что уж о Маге Заклятий говорить?

Что ж… В целом он не так уж плох, и во многом искренне радел о Шуйских, но во-первых — предательство прежнего князя. А во-вторых — приказ помочь Залесскому с пленением Хельги. Приказ, в котором было чётко приказано избавиться от лишних свидетелей — то есть как минимум о нескольких десятках чистокровных Шуйских, его же родичей. Не говоря уж о десятилетиями верой и правдой служивших гвардейцах, слуг, что во многом вообще династиями трудились в московской резиденции… Однако было и ещё кое-что, чего не учесть я не мог.

— Фёдор Шуйский, — посмотрел я ему прямо в глаза, развеяв паралич. — Как твой князь, я приговариваю тебя к смерти за соучастие в убийстве князя Николая и за организацию нападения на московскую резиденцию Рода, в результате которой была похищена моя семья и погибли наши родичи. Но не могу игнорировать и то, что ты несколько раз помогал мне из тени. Помогал бескорыстно, на начальных порах моего становления, когда я был особенно уязвим…

Решение созрело быстро.

— Сложный ты человек, Фёдор… Казни тебе не избежать, ты её заслужил. Но учитывая, что ты в целом обычно стремился ставить на первое место интересы всего Рода, да ещё и я кое-чем тебе обязан, у тебя будет шанс.

В глазах чародея сверкнула надежда.

— Я даю тебе выбор — ты реинкарнируешь в другом мире, сохранив память. Там у тебя будет целая жизнь, перед тобой будут открыты все пути… И если к моменту, когда она подойдёт к концу, ты не искупишь делами грехов прошлого, тогда до скончания веков ты будешь раз за разом перерождаться без дара магии, в самых худших из возможных условий. Будешь инвалидом с самого рождения и до смерти, и так — пока течёт великая река Времени, без возможности освободиться или хотя бы лишиться памяти.

— А второй вариант? — напряжённо спросил он.

— Просто прикончу тебя, и дальнейшая твоя участь уже не моё дело, — пожал я плечами. — Что уготовано твоей душе, то и будет — вмешиваться не стану, ты настолько не нагрешил.

Фёдор задумался. Не желая терять драгоценное время, я ускорил его течение персонально для него. В итоге через две секунды для меня и десять минут для него самого он поинтересовался:

— Если я выберу второй вариант и справлюсь, проживу жизнь праведника — какая награда меня ждёт?

Теперь я ускорил время уже для нас обоих.

— Никакой, — пожал я плечами. — Плюс, если ты вдруг решил, что пойти в следующей жизни в какие-нибудь монахи или отшельники, где, сидя на заднице, молитвами накапливать святость, сработает в случае со мной — ты сильно ошибаешься, Фёдор. Я не языческий божок и не кликуша из Эдема, которому подобное можно втюхать. Либо делами искупаешь, либо никак.

Я видел по глазам Фёдора, о чём он думает. Творец его знает, насколько честно я буду судить о его искуплении и получится ли оно у него вообще, а цена неудачи слишком непомерна. С другой стороны, просто умирать ему тоже не хочется, и я лучше кого-либо во вселенной понимаю его в данный момент.

— Лишиться памяти о себе, о том, кто ты есть и откуда — это и есть настоящая смерть, и тот факт, что душа будет всё помнить, утешает мало, — заметил я. — А тут у тебя есть шанс сохраниться как личности. Помогу тебе решиться — от тебя не требуется быть идеалом. Оберегай семью, помогай друзьям, не предавай — условия несложные. Продемонстрируй верность своим, а не своему эго… И с врагами можешь разбираться как угодно, быть воплощением рыцарства от тебя не требуется.

Первый раз безвозмездно Фёдор прикрыл меня от последствий моей дуэли с Орловым. Я тогда слишком сильно переломал поганца, и Старейшина их Рода, отец парня, вполне себе вознамерился до предела усложнить мне жизнь на новом месте. Убить бы, конечно, не рискнул — но крови выпил бы знатно.

Второй раз заключался в том, что он приказал охранке Шуйских помочь с легализацией Петра. Он недооценил хватку своих бывших коллег, и крутящиеся вокруг меня осведомители Шуйских донесли о странном шевелении вокруг моего приближённого. Мы тогда много дров наломали в первые его месяцы службы мне — все эти интриги, войны Родов и прочее, слишком засветились. И безопасники Рода каким-то образом, ценой немалого количества золота и нескольких щекотливых услуг, сумели пустить ищеек Канцелярии по ложному следу.

Поэтому чувства у меня были двоякие… И если он выберет второй вариант, то, думаю, немало хорошего сможет сделать — пусть и не здесь и не Шуйским. Ну и насчёт наказания за провал я тоже чуть приврал…

— Реинкарнация! — решился наконец Фёдор.

В мироздании едва ли найдётся кто-то, знающий об этом процессе хотя бы четверть того, что ведомо мне. Немудрено — после целой вечности перерождений-то… Отправляя по реке Времени душу Шуйского, я на неё поставил собственную печать — пока она на нём, наша сделка в силе. Контроль с моей стороны… И снять её сможет разве что кто-то из архангелов или Королей Инферно.

Родослава… Тут суд был короток. Это существо когда-то было Шуйской, причём из реинкарнаторов. Отправляться, когда пришёл её срок, в мир иной она не пожелала и пошла на смелый шаг — посредством ритуала, что она создала лично, потратив на это больше тридцати лет, попробовала стать чем-то средним между баньши или призрака и Астральным Духом.

Энергетической формой жизни, иначе говоря. Только без проблем с пребыванием в материальном мире, свойственным обитателям Астрала, и возможностью подпитываться не только от магических источников, но и жизненной силой. И опять же — при этом не иметь проблем ни со Светом в целом, ни даже со Святой Магией. Амбициозный проект…

Вот только в итоге всё пошло наперекосяк. Она оказалась прикована к месту проведения ритуала, не в силах самостоятельно его покидать, да к тому же почти не могла напрямую использовать свою новообретённую силу — а она, на секундочку, соответствовала примерно Великому шести-семи Сверхчар.

Поэтому вынужденно играла добренького духа-хранителя Рода — самостоятельно-то она только в своём тайном убежище с тоски плесенью покрываться могла. На её счастье, молодой ещё Фёдор Шуйских, исследуя тайные объекты Рода из числа заброшенных, наткнулся на неё.

Кстати говоря, именно надеющаяся с помощью талантливого помощника вырваться, наконец, из вечного плена бывшая чародейка подтолкнула Фёдора ко многим сомнительным поступкам. А ещё, после посещения мной их убежища и личного с ней знакомства в мой последний визит в Петроград она долго и настойчиво уговаривала Фёдора пленить меня как можно скорее и вытянуть из меня все имеющиеся знания. Тот факт, что я реинкарнатор, дарил ей надежду, что я могу знать выход из её ситуации.

Что ж… Я спалил её дотла Фиолетовой Молнией.

Следующим в списке был Залесский. С этим уродом я не церемонился — просто одним махом закинул его живьём в Инферно. В ту его часть, где обитает различная мерзость типа огромных инфернальных пиявок и прочих ценителей крови. Маг Крови, особенно столь сильный — это прекрасный деликатес, который местные будут жрать десятки лет, растягивая удовольствие… Чтобы потом, после физической гибели чародея, его душа была обречена страдать примерно того же, став новым типом корма для её мучителей.

Армия Британии под Владивостоком, попав под удар Силы Души Айраваты, сейчас была в состоянии вялых мух, и Второй Император сейчас вовсю пользовался ситуацией. Не буду мешать людям паковать пленных и проводить показательные казни чернокнижников…

Что ж… Подводя итоги — основные счеты я свел. Не со всеми, не совсем так, как думалось и хотелось, но тем не менее дело сделано. Есть осадочек после Фёдора — не уверен, не был ли слишком мягок… Но уж больно он неоднозначным вышел персонажем.

Теперь можно было и делом заняться. Выжившие демоны уже бежали впереди своего визга в направлении Европы — конкретно для этих тварей всё было уже однозначно кончено, ибо никаких шансов продержаться в бою с нами до прихода помощи у них, разумеется, не имелось.

— Идём к Сибирскому Разлому, — приказал я Айравате. — И мне нужны ключи доступа к его управляющему контуру.

Через несколько секунд мы уже были у огромной, неестественной раны на теле мира. Только в этот раз никакого особого пиетета я не испытывал. Более того, теперь я точно знал, что именно вижу перед собой…

— Атоф-4? Секторального класса? Ещё и весьма доработанный, смотрю. Куда лучше нашего, имперского варианта… — похвалил я её.

Атоф-4, одно из важнейших научных достижений Вечной Империи — сложнейшая система из комбинации ритуальных чар, артефактных комплексов и магии Астрала, смысл которой — регулировать и распределять энергию между соединёнными им мирами. В случае военной угрозы, например, можно было поделиться энергией с осаждённым миром — стационарные системы планетарной обороны были весьма эффективны, но жрали неприлично много маны и эфира.

— Так, ладно, — вынырнул я из воспоминаний. — Замыкаю на себя.

Огромные потоки маны, праны и эфира хлынули напрямую в меня. Я резко ускорил бег времени для себя лично и для потока энергии — не сильно, всего лишь раз в тридцать. Должно хватить, чтобы снять Первую Печать…

Глава 32

Что ж… Слияние моей первой, изначальной личности с нынешней было делом нелёгким. И пока армады Помнящих выходили из Разломов, отправляясь через пространственные врата прямиком на орбиту планеты, а затем дальше, в открытый космос, где и должны были держать оборону от надвигающихся на нас армий, я приводил свою суть, самую свою сущность в порядок.

Память неисчислимых жизней, прожитых за эти невероятные бездны времени, устаканивалась во мне. То был весьма долгий и сложный процесс, без которого даже я, сколь бы силён ни был, просто сошёл бы с ума. И хоть, учитывая мою сущность Вечного, особенного даже по меркам себе подобных, это было быстро — но сие «быстро» на деле означало века…

Благо, они у меня были — ведь я был одним из повелителей времени. И ускорить его лично для себя внутри своего разума в тысячи раз было не так уж сложно.

Эти воспоминания были неприятны. Везде и всюду я проживал одну и ту же судьбу — воина, сражающегося в бесконечных войнах. Вечно теряющего и неспособного защитить то, что ему дорого, всегда уходящего в следующую жизнь в результате насильственной смерти. Жизни, полные боли, лишений, утрат и разочарований, жизни, в которых я оттачивал лишь одно — свою сущность Воителя. Величайшего из всех, того, что был признан своими суровыми собратьями как Верховный — и от того взявший на себя самую суровую, самую тяжёлую миссию…

Одно воспоминание во всём этом вихре боли и тоски держало меня на плаву. Лишь оно одно не позволяло впасть в отчаяние, опустить руки, отгоняло от меня трусливую мысль — а что, если плюнуть на всё, схватить в охапку тех, кто мне дорог, и сбежать куда-нибудь в отдалённый уголок мироздания, где жить тихо и не высовываться?

Этим воспоминанием был мой последний разговор с тем, кто правил нами. С тем, кто был истинным Императором, владыкой всех Вечных и всего человечества, тем, чья мечта и чьё видение мира было тем, что объединяло всех нас — таких гордых, самоуверенных и властных…

Роктис Аргетлам. Единственный человек, перед кем я когда-либо склонял колено, мой Император — навсегда, сколько бы времени ни минуло.

— Я вынужден просить об этом тебя, Рогард, — сказал он тогда. — Прости, мой старый друг, прости, что прошу о столь чудовищной услуге. Прости, что не могу взять на себя эту ношу, как должен был бы поступить настоящий правитель. Прости, что взваливаю на тебя эту ношу, что обрекаю на столь жестокую судьбу…

Мы говорили в зале Совета, в дни, предшествующие падению последней крупной цитадели Вечной Империи — Тагрусу, последней развитой звёздной системы под нашей властью.

Зал был почти пуст — все выжившие Титулованные Вечные уже покинули совет. Их осталось не так уж и много — к этим мрачным временам были в активном состоянии, ещё не сокрушённые и не пойманные, лишь четырнадцать из нас. Трое Воителей, пятеро Созидающих и шестеро Возрождающих…

Здесь находилось лишь пятеро разумных. Император, наша троица Верховных и седьмая принцесса, Айравата Аргетлан. И все они сейчас смотрели на меня.

— Мой Император, я не могу… Я не хочу этого! — возразил я тогда, упрямо наклоняя голову. — Вам нет нужды просить у меня прощения, но… Позвольте хотя бы сейчас, хотя бы сегодня и здесь исполнить мой долг! Я — Верховный Воитель, моя обязанность вести в бой наши легионы! Ещё не всё потеряно, ещё можно всё переиграть — только примите мой план! Уходите вместе с Отрибом и Заргой, заберите с собой Созидающих и Возрождающих, оставив с нами лишь самый минимум, и спрячьтесь! Затеряйтесь меж бесчисленных звёзд и миров, скройтесь и начните всё сначала — но не в открытую, как в этот раз, а тайно. Постепенно нарастите силы, восстановите и преумножьте численность Вечных, армий и…

— К сожалению, это не имеет смысла, — перебила меня Зарга. — Твой план имел бы смысл в начале войны, когда нас были многие тысячи… Но сейчас? Общее количество Вечных — двести семь разумных. Что мы сможем сделать с таким количеством?

— Хоть что-то! — яростно возразил я. — Это сулит хоть какие-то шансы! Ваш же замысел — чистое безумие! Как вы можете полагаться на то, что я, тупой солдафон, как ты сама меня вечно называла, и соплячка, едва достигнувшая Вечности, сумеем провернуть подобное⁈ У меня не хватит мозгов и способностей, а чтобы достичь нужного уровня мастерства, мне потребуются бездны времени — без учителей и наставников в искусствах Созидания и Возрождения, путём проб и ошибок… Такого, как я, Верховного, точно поймают! А принцесса… При всём моём уважении — это не её уровень! Я не уверен, что на это окажется способным хоть кто-то из присутствующих, что способ вообще найдётся — а вы, вообще-то, лучшие из нас!

И Зарга Зарина, Верховная Возрождающая, одна из лидеров нашего народа, отвела взгляд, не выдержав моего напора. Не решился на прямой взгляд и Отриб, а принцесса вообще забыла, как дышать. И лишь один человек не промолчал.

— Я верю, что способ найдётся, — спокойно ответил мне Император. — В этом мироздании, в этом бесконечном множестве вселенных, порождённых Творцом-Всесоздателем, есть только одна неоспоримая, неизменная истина — и она заключается в том, что слово «невозможно» является ложью. Мы передадим Айравате все наши наработки по этому вопросу, она получит всю библиотеку наших знаний по необходимым дисциплинам — и рано или поздно ответ будет найден.

— Но на что тогда ей я⁈ Пусть ей напарником станет кто-нибудь другой! Кто-то более подходящий, более достойный, чем я! Пусть это будет Отриб или Зарга, а лучше — вы, мой Император! — всплеснул я руками. — Я же готов исполнить то, для чего я вообще нужен нашему народу — сражусь с врагом! У меня четырнадцать легионов, состоящих из ветеранов, прошедших ад тысячелетий войны! У меня под руками великолепно укреплённая звёздная система, полные склады всего необходимого, под завязку запитанные резервуары энергии, склады и…

— И всего этого недостаточно, чтобы изменить исход, — тяжко вздохнул тогда Император. — На нас идёт вся рать Ойкумены. Боги, Духи, чудовища, армии бесчисленных миров, выставленные по требованию Эдема и Инферно и, в конце концов, сами ангелы и демоны во всей своей мощи. Эту силу не одолеть и не остановить в открытом бою.

— Но я заставлю захлебнуться в крови всех этих тварей! — рычал я, потеряв всякое достоинство. — Особенно выродков, предавших собственный вид и вставших под знамёна врага! Они умоются кровью, я буду вырезать их как…

— Нет.

Мои зубы лопнули во рту, так сильно я их сжал. Кровь заполнила рот, багровая пелена встала перед глазами, горло сдавило от ярости, гнева… И бессилия. Ибо я осознавал, лучше всех присутствующих, вместе взятых, — правота не на моей стороне. Нам действительно ничего не светит в грядущем бою, и моё присутствие здесь ничего не изменит.

— Я нарушил свой собственный запрет, — тихо произнёс Император. — Я прозревал грядущее, поставив на кон свою судьбу. И увидел тысячи вариантов и возможных исходов. Среди всех был лишь один, у которого были хоть какие-то реальные шансы на благоприятный исход. И в нём, мой друг, я узрел вас обоих — свою дочь, Айравату и тебя. Ни одному из вас не достичь цели без помощи другого — и меня печалит та судьба, на которую я обрекаю вас двоих. Но лишь так у нас есть шансы на победу. Только Айравата сможет найти для нас новый путь, и ты один в состоянии будешь защитить этот путь для нас всех. Мы сможем запустить лишь один цикл реинкарнаций, привязанный к самой реке Времени, цикл, что не прервать даже всем силам Небес и Преисподней. Ни Эдем, ни Инферно не смогут остановить твой путь сквозь Вечность — и лишь такому, как ты, под силу будет пережить все страдания и не сломаться. Великая Река не любит тех, кто столь нагло попирает её законы — и каждую твою реинкарнацию рано или поздно будут настигать последствия в виде бед, утрат и смертей.

Провидеть грядущее… Вообще-то, предсказание — строжайшее табу для всех Вечных. Река Времени не терпит тех, кто заглядывает в её течение — никакого предопределённого будущего не существует, есть лишь определённые вероятности. И чем важнее событие, чем большего количества существ оно касается и чем отдалённее оно от точки, в которой заглядывают в него, тем опаснее этим заниматься.

Риск почти никогда не оправдывает себя. Да и всерьёз воспользоваться способностью прозревать реку Времени невозможно. Например, пытаться увидеть события, касающиеся нашей войны, наперёд… Чем могущественнее сущность, касательно которой прозреваются события, тем тяжелее. Чтобы заглянуть наперёд за завесу, прикрывающую нашу войну, следовало преодолеть сопротивление против таких предсказаний от всех участников этого противостояния. Архангелов, Королей Демонов, Серафимов и Князей, Херувимов и Лордов… И это не говоря уж об Архистратиге Эдема и Императоре Инферно.

Цена за попытку — ментальный ущерб. Причём огромный — откат от разгневанного Времени, которое мы почитаем как святыню, просто чудовищен. Ты можешь просто раствориться в Великой Реке, стать частью её завихрений и течений, одним из её обитателей, обречённым вечно существовать в миражах Несбывшегося Будущего и обломках Ложного Прошлого. В вещах и явлениях столь страшных и сложных для осознания, что даже мне становилось не по себе от одной мысли о них. Ну или, если повезёт, просто сойти с ума — окончательно и бесповоротно.

Прорицание запрещено не просто так. Для нас, Вечных, это сродни наркотику — и нет в истории ни единого случая, когда это не сказывалось на тех, кто занимается подобным. Все они так или иначе начинали меняться, и чем дальше — тем сложнее было остановиться, удержаться от взгляда в грядущее… А чем больше глядишь — тем больше разных изъянов в голове, которые не излечить. Ужасная судьба — и Император пошёл на этот страшный риск.

— Мой господин, но что теперь будет с вами? — тихо спросил я.

— У меня особые отношения с Великой Рекой, — улыбнулся он. — Не переживай… Я буду в порядке. Относительном. Ведь это грядущее Великая Река показала мне по своей воле — и потому цена оказалась не так страшна, как можно было предположить. Так что прошу тебя, мой старый друг — уходи. Дай врагам последний бой позже — когда ритуалы и чары для привязки твоего существования будут завершены. А мы выиграем тебе достаточно времени… И не грусти, мой друг — однажды Великая Река снова сведёт нас вместе. Иди же, Рогард Серый, Защитник Империи. Иди и верши судьбу…

И я ушёл. А позже узнал о том, какую страшную судьбу приняли защитники Тагруса и все Вечные, что были захвачены там в плен. В каких ужасных муках их развоплощали и запечатывали — напоказ, специально, чтобы сломить дух итак уже почти уничтоженных остатков Империи.

Я видел кристалл с записями того, что сотворили с Верховными. И запись того, что сделали с моим Императором… Никогда, с самого своего детства, ни при каких обстоятельствах я не плакал. До того дня.

Дариэль, Вечерняя Звезда. Тот, кто вёл тогда войско Эдема. Алорнир Мучитель, Король Инферно, лидер демонов. Сугрут, Верховное Божество… Три имени мучителей, что руководили процессом, я запомнил. Навсегда вбил в свою память и поклялся — даже если мне придётся спалить дотла эту жалкую вселенную, я отомщу.

Император был не просто предводителем. Он был тем, кто дал нам цель, кто дал нам смысл, кто учил многих из нас, помогал, защищал и строил лучший мир. Наивный дурак, полагавший, что сможет однажды объединить смертных, прогнать тьму невежества, даровать людям и иным смертным вечность, устранить войны и защитить всех, построив мир, в котором всем достанется счастье, всем, побольше и даром…

Я не такой. И если план Айраваты не удастся, пусть вселенная проклянёт тот миг, когда мои друзья вверили мне судьбу жить и нести знамя Империи.

Потому что если наплевать на цель защищать всё и вся, строить лучший мир для всех и поставить себе целью тотальную войну — я стану неостановимым чудовищем. Для меня нынешнее мироздание — это мир, в котором живут потомки предателей и победители, уничтожившие всё, что мне дорого. И щадить ни смертных, ни кого-либо ещё…

Стоп. Это не то, ради чего я здесь. Прожив бесчисленные жизни и обозревая их сейчас, я вижу, что сделали с мирозданием эти победившие твари. Механизм Конца Времён, когда каждый мир рано или поздно обнуляется, дабы не создавать угрозы нынешним хозяевам, что правят по принципу «разделяй и властвуй». Тьма невежества и бесконечной грызни меж собой, кровь и боль… Наша Империя действительно была лучшим, что случалось в мироздании. Миры под нашим управлением… Они были не идеальны, не спорю, но в них были немыслимы все те ужасы, что являются обыденностью современности. Никаких рабов, никаких постоянных междоусобных войн и прочих прелестей, никаких разрешённых жертвоприношений и прочих милых радостей…

Мы действительно строили лучший мир. И действительно были правы в своём видении — и именно за этот лучший мир сражались и умирали граждане Империи. Ради этого мира Вечные не склонили головы и приняли бой, вместо того чтобы покориться и жить как часть хозяев мироздания. Вроде тех же Богов…

Дариэль идёт сюда — вот лучшая новость из тех, что я услышал. Надеюсь, остальные двое тоже будут здесь — по логике, эта троица что-то вроде наместников всех заинтересованных сторон в мироздании, надзирающих за порядком, готовых в случае необходимости покарать любых мятежников. Потому они и были теми, кто пытал и мучил Императора и остальных — показывали всем свою власть и силу, чтобы боялись лично их.

Что касается всего остального — Хельги и прочих… Рогард, вернее, моя изначальная личность… В общем, я уже сделал всё, что мог. Я оставил истинную свою родословную, часть своего наследия в ещё нерождённых близнецов. Они родятся, имея в своей крови часть моей памяти — о магии, о развитии и прочем. И тем нарушил одно из главных правил круга реинкарнаций, отделив частичку своей истинной сути — колесо перерождений для меня остановилось. Теперь мне не переродиться в случае очередной гибели — вернее, не сделать этого за счёт Великой Реки. Только как все остальные Вечные — с теми же рисками, что меня заточат до того, как я успею переродиться. Я отрезал все мосты и сжёг их за собой — теперь для меня нет пути назад. Я не могу проиграть… И видит Вечность — то, чем я стал, никому не проиграет!

Когда минули одиннадцать часов, оборона планеты была готова к встрече врагов. Встала спешно созданная база на Луне, парили в воздухе орбитальные крепости, стояли баржи, поддерживающие защитные поля вокруг планеты, готовы были войска…

Смертные чародеи в ужасе и изумлении смотрели сквозь толщу небесного аэра, ощущая ауры и мощь готовых к битве войск. И с трепетом представляли, какой же мощи армады идут к планете, раз такие страшные, такие великие силы, откликнувшиеся на зов Айраваты, готовятся напасть на их несчастный мир.

Армии пришельцев впечатляли не только тем, что состояли сплошь из миллионов солдат, где слабейшие были Старшими Магистрами. Артефакты, могучие магические предметы, которыми каждый, даже рядовой солдат, был экипирован, — вот что внушало почтение. Самый завалящий Старший Магистр этих армий был способен без труда сокрушить нескольких Архимагов из Великих Родов — вот что поражало тех, кто был в состоянии оценить боевую мощь пришельцев.

Нет, в армиях Помнящих были и Мастера, и Младшие Магистры, и их было даже большинство — но то были сплошь экипажи боевых судов, обслуга и матросы, так сказать, операторы боевых орудий, наводчики и пушкари, если говорить языком этого мира. Каждый боец, что собирался сражаться, так сказать, «в поле» — то бишь за пределами боевых кораблей, прямо в открытом космосе, был минимум Высшим Магом. Старшие Магистры и Архимаги были гарнизонами орбитальных крепостей и лунной базы, теми, кто собирался оборонять поверхность этих громад, когда на них пойдут на абордаж враги…

Первыми прибыли рати Богов. Армады разнообразных Духов, возглавляемые ими, начали атаку прямо на серых полях Астрала — но не на территории планеты, а за миллионы километров до неё, ибо ближе им подойти было не под силу. Впрочем, в серых пределах этого измерения, в котором тоже было огромное множество войск Помнящих, быстро стало отнюдь не так уныло, как это было целую вечность, — бой вскипел кровавой пеной сразу, без долгих расшаркиваний.

Инферно и Эдем отстали не сильно — первые прибыли из мрачных бездн космоса, открыв врата так близко, как смогли, — примерно между Марсом и Землёй, и стремительно начали преодолевать оставшееся расстояние. Эдем же…

Войско Небесное прибыло прямиком со стороны Солнца — для них светило служило чем-то вроде естественного якоря для перемещений. Примерно в одно время и на одном расстоянии оказались две непримиримые в остальное время силы — и не сговариваясь, вместе рванули на крохотную голубую планету…

Глава 33

Если наступление духов и божественных ратей, пришедших первыми, Помнящие сдержали и даже потеснили поначалу без особого труда, то следующий удар, когда из мрачных глубин космической тьмы вынырнули инферналы, заставил наследников Вечных дрогнуть и начать понемногу проседать. Первая линия обороны вынуждена была начать отходить, сдавая позиции — но тут сказала своё веское слово расположившиеся на Луне крепости.

Особые, созданные по тем чертежам, что удалось сберечь со времён падения Империи, класса «Спутник-5» — не самая вершина подобных сооружений, но максимум того, что было возможно построить, имея лишь одного Вечного Созидающего, едва достигшую нижней планки Титулованной.

Впрочем, на постройку каждой из этих шести ушли даже не тысячи — сотни тысяч лет на каждую. Огромное количество ресурсов, невероятное количество энергии, а также необходимость соблюдать строжайшую секретность не способствовали быстрому строительству…

На Луне тоже имелся Разлом — но лишь один. Через него и были перемещены все шесть крепостей, после чего расположены на загодя подготовленных для них площадках. Каждая из них обладала сотнями орудийных систем, высокие, от километра и более, обелиски из кристаллов разных цветов, стоявшие группами. Чаще всего — два Золотых, Жёлтый и Красный, составляя треугольник, в центре которого находился самый крупный из них. Чаще всего — Синий, куда реже Чёрные. Между группами обелисков тянулись ввысь металлические столбы, по которым бежали разряды Фиолетовых Молний. Шестиугольные высокие башни, сложенные из зелёного камня, изредка торчащие тут и там — сооружения поражали воображение своей футуристичностью и невозможной технологичностью. В нынешнем мироздании, где технический и магический прогресс выше определённого уровня приводили к уничтожению цивилизации со стороны Эдема или Инферно, подобные сооружения были в принципе невозможны…

Самые низкие из обелисков достигали километра в высоту, самые высокие, стоящие в самом центре каждой из крепостей — пяти. И все пять были Чёрными.

Поначалу лунные крепости не принимали участия в обороне, но когда флот достаточно отступил, всё изменилось. Вспыхнули бесчисленные Жёлтые, Золотые и Красные обелиски, передавая тугими, мощными жгутами свою магию Синим и Чёрным кристаллам — и бесчисленные Синие, с редкими вкраплениями Чёрных, Молнии устремились вперёд…

Толстые, самые малые около сотни метров диаметром, каждая из них несла в себе силу уровня Сверхчар от уровня Великих до ударов Абсолютов. Каждый удар сметал врагов тысячами, а самые мощные, из Чёрных Молний, что били по крупнейшим и сильнейшим тварям, их офицерам — истинным демонам вроде балрогов, что, не сдержанные более никакими законами и ограничениями, летели в своих истинных габаритах.

А ведь были ещё живые монстры-корабли, десятки километров длиной каждый… И по ним-то и сосредоточили огонь основные калибры лунных крепостей. Демоны уже активно высаживались на спутник, готовясь к штурму крепостей. Самые могущественные, рангов Великих и Абсолютов, поддерживали огнём готовящийся десант — инферналы собирались обрушиться на сами лунные твердыни сходу, послав в атаку свои живые корабли. Те летели на таран, принимая потоки Молний, гибли десятками — но для армады, в которой таких живых судов насчитывались даже не десятки, а сотни тысяч, эти потери были каплей в море.

В Астрале положение Помнящих тоже становилось всё сложнее. Прибывало всё больше божественных Пантеонов, и каждый вёл с собой свои армии верных слуг и последователей — духов, разного рода чудовищ и бесчисленных жрецов и паладинов своих культов.

И, наконец, со стороны Солнца надвигалась угроза хоть и самая малочисленная, но несущая в себе наибольшую опасность. Стоккимы, многочисленные нефилимы, разного рода воины Небес из числа тех магов Света, что после смерти заключили сделку с Эдемом, и сами ангелы — около пятисот херувимов, шестеро серафимов и один Архангел.

Дариэль Вечерняя Звезда. Тот, кто бесчисленные эпохи, с самого падения Вечной Империи, был представителем и наместником Эдема в мире смертных, явился лично покончить с ошмётками давнего врага, обезумевшими настолько, что дерзнули открыто выступить против устоявшегося миропорядка.

Собственно, здесь сейчас собрались все самые могущественные сущности, что находились в смертных мирах. Алорнир Мучитель, Король Инферно, лидер демонов, и Сугрут, Верховное Божество, сильнейший среди Богов и один из нескольких представителей своего вида, обладавших силой поспорить с Архангелом или Королём Инферно. Правда, лишь со слабейшими представителями тех и других — а ни Дариэль, ни Алорнир к таковым среди себе подобных не относились. Оба были, как раз-таки, в числе сильнейших…

Появившись одновременно, Дариэль и Алорнир начали действовать разом. Вернее, не они сами, а их свиты. Серафимы и Князья Инферно — каждая группа нанесла собственный удар.

Шестеро Серафимов заставили, используя свою власть над Пространством, изогнули, закольцевали его таким образом, что никто и ничто не могло больше покинуть всё, что находилось в пределах орбиты Земли. Никто, даже Титулованные Вечные, ни даже другие Серафимы, не сумели бы выбраться из замкнувшейся Темницы Пространства. Ибо оно, как и электромагнитное взаимодействие, было основой сил хозяев Эдема, чистокровных ангелов.

Шестёрка же Князей, в свою очередь, прибегла к тому, что составляло основу силы высших иерархов Инферно — сильному и слабому взаимодействиям.

Апофеоз Разрушения — заклинание, создавшее сферическое поле размером с планету, внутри которого нарушались правила Стандартной модели. Оно не просто ослабляло или усиливало взаимодействия, а делало их непредсказуемыми и хаотичными.

Слабое взаимодействие теряло избирательность, заставляя любые частицы распадаться случайным образом, а сильное то включалось, то выключалось, вызывая то мгновенные кулоновские взрывы, то слияние ядер в бессмысленные, сверхтяжёлые и мгновенно распадающиеся комки.

Материя внутри сферы (т.е. вся планета) подвергалась фундаментальному разложению. Она не просто плавилась или взрывалась — она перестаёт быть структурной материей. Атомы, ядра, даже протоны и нейтроны теряли свою идентичность, превращаясь в кварк-глюонную плазму (состояние материи времён Большого взрыва), которая почти мгновенно остывала и рассеивалась в виде элементарных частиц и излучения.

Визуально это должно было выглядеть, будто вокруг планеты на мгновение появляется мерцающая чёрно-фиолетовая сфера. Внутри неё планета не взрывается, а растворяется, как рисунок на мокром стекле, превращаясь в кратковременное пятно первозданного света, которое гаснет, оставляя идеальную пустоту.

Это должно было стать даже не разрушением, а стиранием мира из реальности. Подобное мог провернуть в одиночку любой из Князей, но учитывая обстоятельства в виде огромного количества энергии, извергаемой Разломами в этот мир, они действовали совместно — для надёжности и наглядности.

Но в этот миг там, внизу, открыл глаза человек.

— Наблюдай за битвой, мой последний ученик. Обучать тебя дальше у меня возможности не будет… — пришла в голову Пети мысль-послание, и он погрузился в фантастическое видение, в котором он словно бы стал совсем иным человеком. Его собственная личность временно оказалась подавлена и он стал открытым, чистым листом, холстом, на который начала ложиться картина…

Вскинув голову к небесам, пробудившийся чародей вмиг пронзил взором небесную высь, проник взглядом сквозь сотни тысяч сталкивающихся заклятий, через материю, могучих космических кораблей и крепостей, сквозь всю материю и магию, что оказались на его пути.

И несмотря на то, что Серафимы и Князья находились по разные стороны планеты, на расстоянии сотен миллионов километров от него, он легко разглядел разом и тех, и других — ибо смотрел не столько физическим взором, сколько магическим.

— Защищай, Зеркало Чистого Неба.

Негромко, казалось бы, брошенные слова, нарушая все мыслимые законы физики, разнеслись далеко-далеко — через купол неба, мигом преодолев его постепенно разряжающуюся на высоте атмосферу, через хаос сражения, по самому Астралу и сквозь чёрную пустоту космоса, в которой никакие звуки вообще невозможны…

Лёгким взмахом руки он подбросил вверх свой странный, угловатый щит из, казалось бы, чистейшего стекла — и тот стрелой взмыл в воздух. Человек говорил и действовал не спеша — и это было странно, ведь использованное сразу шестью Князьями чародейство должно было стереть в ничто планету меньше, чем за секунду.

Но прошла уже добрая четверть минуты, а ничего не происходило. Впрочем, для всех, чья сила была на уровне Херувимов или Лордов Инферно и выше, суть происходящего была ясна. Ибо они явственно ощущали, что в ход пошла самая непредсказуемая, самая загадочная и странная сила мироздания — Великое Время.

Спокойно сидящий на невысоком холме человек каким-то образом не просто применил магию Времени — он сделал это с ювелирной, невероятной точностью. Не задев никого и ничего более в этом мире, он воздействовал ровно на использованные Князьями силы взаимодействий — не отменив, не сломив, не отведя их, нет. Лишь замедлив время, за которое они должны были сделать своё дело — но замедлив до таких чудовищно низких значений, что они фактически полностью остановились.

Тем временем щит-артефакт, Зеркало Чистого Неба, как назвал его хозяин, оказалось на низкой орбите — ниже любых судов и чародеев даже Помнящих. А затем, сверкнув, внезапно, за одно мгновение словно бы растворилось, будто кусочек сахара в кипятке…

Но так лишь показалось — ибо спустя пару мгновений Зеркало Чистого Неба стало заметно в магическом зрении всем и каждому. Артефакт слился с атмосферой планеты, став барьером, что ограждал границу между ней и космосом. Не где-то в одном месте — а по всей планете. И теперь действительно отражал в себе небеса, кои взял под контроль.

Сотни тысяч Фиолетовых Молний обрушились с небес вниз, на землю. Они били в горы, моря, озёра, равнины, леса, пустыни, льды полюсов… Били и впитывались планетой, исчезая без следа. Так продолжалось несколько секунд — и Князья в изумлении поняли, что их совместные чары больше не существуют.

Кто-то из Князей, не теряя времени, прибегнул к взаимодействиям, вызвав простейшую реакцию ядерного распада прямо там, поверх защищающего мир Зеркала. Замерцав, материя обернулась вспышкой чудовищного взрыва, вся ударная мощь которого и плазма которого была направлена строго вниз, в сторону планеты…

И не смогли пробить защиты, что окутала целый мир. А ещё за миг до начала реакции Фиолетовые Молнии успели частично ослабить процесс, уменьшив урон…

— Его не так просто пробить, — спокойно произнёс человек, всё также глядя в небо.

Тяжёлые серые доспехи — не средневековые латы, а нечто куда более совершенное, защищали могучую фигуру. С плеч ниспадал кроваво-алый плащ, что чуть волочился по земле, в руке — трёхметровое цельнометаллическое копьё с двадцатисантиметровым наконечником-лезвием…

— Расти, Змеиный Король.

И копьё стремительно рвануло ввысь, спокойно, не встретив сопротивления пройдя через Зеркало Чистого Неба — туда, дальше и выше, где Темница Пространства зажала армию Помнящих, пожирая и не пропуская атаки осаждённых, но притом никак не мешая атакующим…

Пройдя меж всеми боевыми судами, десантными баржами и отрядами боевых магов, каким-то чудом никого не задев, Змеиный Король, наконец, остановился. Длина оружия теперь достигала трёх тысяч километров в длину, а диаметр — доброй полусотни. Там, внизу, его владелец выглядел как крохотный муравей, опирающимся правой рукой на резко вздыбившуюся в бесконечную высь гору…

Невозможное, невероятное зрелище. Но это был ещё не конец…

Над самым остриём огромного копья прошла почти незримая рябь, стремительно принявшее вид многокилометровой чёрной сферы.

Сломать Темницу Пространства, установленную шестью Серафимами, обычными средствами было невозможно. Но Верховный Воитель и не собирался прибегать к обычным средствам…

Чудовищная гравитация, порождённая чёрной сферой, исказила грань Темницы, заставило дрогнуть искажённое, изменённое Пространство — и в эту-то щель и вонзился огромный, прямо-таки титанический разряд Фиолетовой Молнии, охвативший всё копьё.

Гравитация и Фиолетовая Молния разрушили Темницу Пространства, и Рогард скомандовал:

— Уменьшись, Змеиный Король.

Чуть пригнув колени, чародей оттолкнулся от земли и, вызвав мощнейшую ударную волну и с бешеным ревом расколов воздух на своём пути, взмыл вверх — к небесам и дальше, во мрак холодного космоса, мимо Помнящих, сквозь ряды Войска Небесного, туда, где парили семь фигур, осенённых особенно ярким сиянием. Шестикрылые во главе с восьмикрылым Архангелом…

Перед глазами тех, кто был безусловными владыками мироздания, повелителями самого Эдема и хозяевами Инферно, предстал тот, кто всё, что имел, дабы обратить каждый миг на протяжении неисчислимых жизней, эпох и лет в фундамент своей силы.

Тот, кто отбросил былое и грядущее, заранее смирившись с тем, что ни того, ни другого у него, вероятно, и не будет. Кто отдал всё, что мог — честь, гордость, всех, кто был ему дорог… И всё ради одного — во имя дня сегодняшнего!

И пусть сгорит в пламени сражения настоящее — но сегодня его, Рогарда день. И он твёрдо намеревался взять от него всё!

Мгновенно уменьшившееся копьё было сжато в могучей ладони. Верховный Воитель не просто летел — он пронёсся почти мгновенно, так, будто никакого расстояния между ним и врагами не существовало. Скорость, превышающая световую многократно, скорость, невозможная ни для чего во вселенной — можно было бы заподозрить, что могучий Вечный прибегает к силам Пространства…

Но использовать эту силу против её истинных повелителей, коим сам Творец отдал власть над этой силой, было бы невероятной глупостью. Безрассудством, за которое дерзнувший прибегнуть к ней был бы немедленно и жестоко наказан.

И они попытались в первый миг, когда их враг только начал свой полёт. Однако, к их изумлению, у них ничего не вышло. До находящихся на полпути между Землёй и Солнцем владык Эдема было семьдесят пять миллионов километров — чуть больше одной астрономической единицы. Четыре минуты полёта со скоростью света… И это расстояние крохотная человеческая фигурка, находящаяся в коконе Жёлтых Молний, преодолела за три секунды!

Время. Сила и слабость Вечных, то, из чего исходила вся их сила, с чем были связаны их самые могущественные способности. И от отношения к которому зависел тип способностей каждого из них…

В случае Воителей оно было самым ограниченным, самым узкоспециализированным среди всех трёх типов Вечных — то, как они видели и воспринимали Время было строго заточено на одну цель. На скорость передвижения — Жёлтую Молнию. Они сокращали не Пространство, они сокращали своё Время, необходимое для преодоления расстояния. Взамен они весьма плохо, на фоне Созидающих и Возрождающих, использовали эту силу для всех иных целей — но такова была цена их способности тягаться в скорости с повелителями Пространства. Они не могли использовать Жёлтую Молнию для того, чтобы ускорить рост самых драгоценных и могущественных магических растений, для того, чтобы ускорить или откатить время для чьего-то организма, или заставить металл, кристаллы и другие материалы срастись, слиться или контролировать различные их реакции… И также в отношении всех остальных Молний.

Рогард летел не просто сквозь Пространство — в первую очередь он летел сквозь Время, сжимая его на своём пути. И делал это столь стремительно, что сравниться с ним не смог бы ни один Вечный — даже сам Император сильно уступал ему нынешнему. Такова была плата за то, чтобы погрузиться в цикл перерождений, наполненных одной лишь войной. Плата, которую он получил, пережив десятки тысяч жизней, в каждой из которых развивал именно Семь Молний…

Могучее копьё, прокрутившись и выписав над головой хозяина колесо, обрушилось на ближайшего из небесных воителей. Длинное лезвие, тускло сверкнув, пробило спешно воздвигнутые на его пути защитные чары — Пространство, которое и должно было блокировать удар. Лишь Фиолетовые Молнии зло сверкнули, обращая в ничто усилия воина Эдема.

Однако на пути копья возникла иная преграда — два клинка, сияющих ярким белым светом, словно бы сотканные из него, скрестились на пути копейного острия, принимая на себя тяжёлый удар. Стоящие по бокам товарищи подстраховали Серафима на случай, если чары не помогут. И не прогадали…

Столкновение великолепных произведений кузниц самих Небес с грозным, разрушительным оружием, сотворённым лично Верховным Созидающим для сильнейшего воина людского рода, заставило брызнуть во все стороны разряды Чёрных Молний вперемешку с потоками снежно-белого сияния, словно бы воплощающего в себе всю красоту и мощь Света.

И, к изумлению всей крылатой семёрки, именно их клинки и сила уступили, ушли вниз — и копьё таки достало изначальную цель. Однако попытка блокирования не прошла даром — доспехи небесного создания без труда приняли на себя сильно ослабший удар. Крылатую фигуру швырнуло вниз, и стремительная белая линия прочертила путь вниз на несколько тысяч километров, но ангел сумел остановить падение и вновь устремиться вверх.

В тот же миг удар двуручного клинка, созданного из того же материала, что оружие Серафимов, но явно более могучего по своим возможностям, врезался в бок Рогарда. Вместе с этим на него обрушился могучий удар чар Света, одновременно с которым окружающее Пространство стало вязким, тягучим, не позволяющим толком пошевелиться — его враги были отнюдь не беспомощными мальчиками для битья…

Серый Страж, доспех Рогарда, замерцал бесчисленными символами, покрывающими сталь брони. По металлу прокатились волны Синих Молний — единственных, что были действительно относительно обычными разрядами энергии. Для Серого Стража они служили источником дополнительной энергии, помимо маны, праны и Силы Души. Электричеством, ибо в немалой степени Серый Страж был технологическим чудом, смесью вершин инженерной и техномагической наук. И требовал немало энергии — которую легче и проще было давать своей броне лично Рогарду, ибо генерировать гигантские объёмы, требуемые доспеху, ему почти ничего не стоило.

Удар двуручника, в котором магии было столько, что хватило бы на уничтожение целого континента, сумел оставить лишь зарубку на серой поверхности. Металл, из которого были изготовлены доспехи и копьё, был добыт из сердца нейтронной звезды и использован для создания этих шедевров.

Оружие многих Вечных содержало в себе какое-то количество этого материала, но большинство предпочитало иные материалы — имеющие больше магических свойств и не имеющих фатального недостатка в виде чудовищного веса. И лишь один безумец обладал полным комплектом доспехов и оружием из этого материала…

Могучие атакующие чары Света заставили нагрудную пластину Серого Стража слегка нагреться, но не более. Вязкое болото, вцепившееся в чародея, не позволило его телу отлететь, но долго выдерживать охваченного Фиолетовыми разрядами Вечного не смогло.

Размен ударами между ангелами и Вечным вышел в ничью. И это было невероятно, неестественно и против всех привычных для них правил — ведь даже самые могучие из Вечных в открытом бою в лучшем случае были способны потягаться со средней силы Серафимом. Но никак не с шестью разом, да ещё и под командованием Архангела!

— Ты стал сильнее с нашей последней встречи, Вечный? — удивилась одна из Серафимов.

— Сефраниэль… Воистину, Творец-Всесоздатель и Река Времени благоволят мне, — ответил Вечный. — Кавиэль, Мираэль, Арувиэль, Тормаэль и ты, Дариэль — из всех небесных уродов с окончанием имён на «эль» я более всего жаждал встречи с вашей компанией. Сегодня вы ответите мне за всё!

— Какое самомнение! Тебе повезло разок обменяться с нами ударами и уцелеть, ничтожество! Даже в лучшие дни для победы над нами тебе потребовалась бы помощь ещё хотя бы десятка Титулованных Воителей и полусотни обычных, а лучшие дни навсегда канули в столь любимую вами Реку Времени! — вспыхнул восьмикрылый.

Разумеется, здесь, в относительной пустоте космоса, никакого общения звуками и голосами быть попросту не могло. Вечный и ангелы общались посредством телепатии, и делали это ни на миг не прекращая своей борьбы.

Шесть фигур разорвали дистанцию. Тысячная доля секунды — и семь столпов света вновь собрались в крылатые фигуры, излучающие неземное сияние и силу. Магия Пространства плюс предельная физическая скорость — и вот меж ними уже полмиллиона километров…

А затем объединённая атака крылатых повелителей Эдема, принявшая форму слепящего, толстого луча снежно-белого света, устремилась вперёд.

На уровне сошедшихся в противостоянии сущностей секунда была огромным отрезком времени, за которое можно было бы слишком многое предпринять — и потому, дабы не дать врагу возможности защититься, вторым слоем шла Магия Пространства, что буквально сжимала, стягивала расстояние между лучом и его целью.

Удар должен был достичь Рогарда за десятитысячные доли секунды — и никакой реакции не хватило бы, дабы успеть вовремя. Но Верховный Воитель имел куда более совершенный, нежели восприятие, инструмент на подобные случаи. Ему было подвластно само Время — и этого было достаточно.

— Вес Времени!

Навстречу Пространству и Свету устремились Время и Гравитация. Бесконечность столкнулась, сошлась в противоборстве с Вечностью — одна всё сжимала и сжимала пространство на пути луча, позволяя ему всё быстрее и быстрее двигаться к цели… Но при этом время, за которое он должен был пройти всё укорачивающееся расстояние, растягивалось всё сильнее и сильнее.

А когда Гравитация столкнулась со Светом, то луч искривился, распался из единого, плотного потока, способного без труда прожечь насквозь несколько таких планет, как Земля, на бесчисленные тоненькие потоки и лучики, что брызнули, огибая со всех сторон гравитационный таран, куда угодно, но только не к своей цели.

От стоящего невредимым Верховного Воителя в сторону семёрки повеяло отчётливой опасностью — растерянные, они приготовились защищаться. Но тут грозный враг, сумевший их так удивить, отвернулся и устремился в противоположную сторону. Туда, к Земле и дальше, прочь от ангелов…

Прямиком к приготовившимся нанести второй удар демонам.

Итак, простите меня за долгие новогодние выходные. Книга завершена, завтра и послезавтра выходят две последние главы. Ну а параллельно им предлагаю почитать мой новый цикл Витязь. Мир в двадцать четвертом веке, триста лет назад переживший ядерную войну, после которой цивилизация откатилась в средневековье… С одним нюансом — в нем появилась магия. Главный герой, Макс Костров — бывший военный российской армии, буквально чудом переживший апокалипсис и проснувшийся спустя три века в совершенно незнакомом мире. И вот уже год постепенно в него встраивающийся, трудясь на ниве охоты на нечисть, нежить, ведьм и колдунов — весьма опасная, но очень нужная в нынешнем мире профессия.

Читать сей опус тут: https://author.today/work/422999

Глава 34

Растерянность ангелов была Рогарду только на руку. В этом танце на грани уничтожения любая секунда замешательства врага стоила целых эпох. Аристарх, чей облик сейчас больше напоминал сгусток первородной тьмы, пронзаемой синими искрами времени, нёсся к демоническому легиону.

Король Инферно, чьё тело казалось прорехой в самой ткани бытия, не стал ждать. Шестеро Князей, встав за его спиной, вскинули руки, и само пространство перед ними начало источать смертоносное сияние. Они ударили не светом и не пламенем — они ударили по основам материи.

Слабое взаимодействие.

Миллиарды нейтрино, обычно безвредно прошивающих миры, под волей демонов превратились в плотный поток, дестабилизирующий атомные ядра. Доспех Рогарда, его легендарный «Серый Страж», начал покрываться тусклыми пятнами распада. Металл, созданный лучшим из Созидающих, их собственным Верховным, улучшенный и дополнённый сложнейшими чарами и особой, артефактной алхимией Верховной Возрождающей, на глазах превращался в свинец и пыль, теряя свою структуру. Чудовищной мощи воздействие на саму структуру бытия, коего хватило бы, чтобы одним махом растворить немалый кусок Галактики, задайся они столь глупой и бессмысленной целью…

— Рано радуетесь, мерзость, — прохрипел тот, кто однажды был Пеплом.

Он не стал пытаться восстанавливать доспех — никакого серьёзного ущерба тот ещё не успел понести. Вместо этого он ударил по вектору Времени. Локальное поле вокруг него ускорилось в тысячи раз, превращая мгновенный распад в процесс, растянутый на столетия. Для демонов он оставался невредим, пока его личное время почти замерло в точке «сейчас».

В ту же секунду Рогард активировал антигравитацию.

Громадные флоты демонических созданий и армий Небес, напирающие на обороняющих орбиту Помнящих, внезапно начали терять всяческую координацию и сталкиваться друг с другом. Рогард вывернул гравитационные колодцы наизнанку, и Князья Инферно, привыкшие повелевать сильным взаимодействием, тут же попытались удержать свои (да и союзников тоже) армии, буквально «склеивая» материю кораблей и тел на субатомном уровне, превращая их в монолитные, неразрушимые глыбы.

Но именно этого Рогард и ждал.

— Схлопывание, — коротко бросил он.

Антигравитационный толчок сменился чудовищным притяжением. Сверхплотные монолиты демонов, созданные сильным взаимодействием Князей, стали идеальными ядрами для гравитационного коллапса. Тысячи существ и тонны металла начали сжиматься в чёрные точки, разрывая саму реальность.

В этот момент в спину Воителю ударил Дариэль. Архангел и его Серафимы не собирались оставаться безучастными зрителями, позволяя врагу крушить и ломать авангард ратей вторжения безнаказанно.

— Ты забыл о небесах, смертный! — голос Дариэля резонировал на всех частотах электромагнитного спектра.

Ангелы использовали Магию Пространства, сворачивая расстояние. Шесть Серафимов окружили Рогарда в идеальный гексагон. Пространство внутри фигуры превратилось в бесконечную зеркальную ловушку — куда бы ни ударил Воитель, его удар возвращался к нему же, усиленный электромагнитным резонансом. Миллиарды вольт чистой плазмы, рождённой из света и магнетизма, закрутились в смертоносный вихрь, сжимая кольцо.

Рогард оказался зажат между ядерным адом Инферно и пространственным абсолютом Небес.

— Масштабно, — Верховный едва заметно усмехнулся, хотя из-под шлема уже текла струйка крови. — Но вы всё ещё мыслите категориями трёхмерности.

Вновь вскинутый Змеиный Король устремился не к Архангелу и не к Королю Инферно. Он вонзил его в точку пересечения векторов.

Используя гравитацию как линзу, он сфокусировал всё электромагнитное излучение ангелов в одну точку, направив его прямо в зону ядерного синтеза, который поддерживали демоны. Свет встретился с распадом, сила Небес схлестнулась с мощью Инферно, две извечные, задуманные самим Творцом-Всесоздателем как природные враги друг для друга, что в кои-то веки действовали совместно, столкнулись напрямую, минуя волю своих хозяев…

Произошло то, чего не ожидал никто. Рогард создал временную петлю, в которой энергия ангелов стала катализатором для ядерной реакции Инферно. Сильное взаимодействие начало поглощать фотоны, а электромагнетизм — разрывать связи в ядрах.

— Горизонт Событий: Нулевой Час! — взревел Рогард.

Гравитационный взрыв колоссальной мощи выбросил антигравитационную волну, которая не просто оттолкнула врагов, а «выключила» их силы на мгновение. Пространство, удерживаемое Серафимами, лопнуло, как мыльный пузырь. Князья Инферно взвыли, когда их собственные тела начали самопроизвольно детонировать — без их контроля сильное взаимодействие внутри их сущностей превратило их в живые термоядерные бомбы.

Когда ослепительная вспышка погасла, в центре выжженного сектора космоса остался лишь один человек. Доспех Рогарда был разбит, копьё мерцало на грани исчезновения, но взгляд Верховного Воителя был полон яростного боевого безумия. Ни раны, ни растраченная сила, ни утекающая с каплями крови жизнь ничуть не смущали сильнейшего воина людей.

В отличие от вечно бессмертных, почти всемогущих созданий, он слишком часто видел смерть. Он плыл против течения Великой Реки времени, раз за разом теряя всё и вся, отбросив былое и грядущее к точке, где бурные потоки Вечности сойдутся в водоворот его судьбы…

Пробил час чести его, миг возмездия и воздаяния, миг, когда он мог отплатить этим неуязвимым и несокрушимым властелинам Сущего за всё — так какое ему было дело той цены, что нужно было уплатить во исполнение древнего долга⁈

— Р-р-а-а-а-а!..

Дикий рёв, нарушающий законы физики и магии, рёв идущего в последний бой чудовища, сотряс мироздание. Поднимали головы древние, старше самих звёзд духи, последние из верных погибшей империи, глядя в небеса, вслушиваясь в отзвуки великих потоков эфира и с трепетом ощущая, как в их остывших, покрывшихся коркой апатии и древности, одряхлевших душах вновь вспыхивает пламя, что горит ярче самых ярких звёзд, пробуждая позабытые воспоминания.

Бесчисленные людские чародеи, в чьих жилах текла кровь Вечных, их потомки, позабывшие свою суть и гордость своего народа, останавливались, ощущая нечто смутное, неясное, такое, от чего странно сжималось сердце в груди…

Вспенивались и закипали волны Великой Реки, бушевали в порогах, разбрызгивая яркие, наполненные сиянием Первого Дня Творения цветами брызги и пену, откликаясь на рёв последнего из своих истинных посвящённых — Вечность откликалась на зов своего вернейшего адепта. Того, кто видел время так, как не мог его видеть и осознавать даже сам великий Роктис Аргетлан…

И в этот миг истинно бессмертные повелители Ойкумены ощутили то, чего не чувствовали никогда и нигде — страх. Липкий, холодный страх перед тем, кто родился ничтожным, но сам, своими руками сотворил себя, такого, каким он есть, того, кто стал угрозой более страшной, чем далёкий и предсказанный в самый первый день бытия Конец Времён — ибо он стал его провозвестником лично для них.

Дариэль, чьи крылья изрядно поредели, и Король Инферно, потерявший треть своей свиты, замерли по разные стороны от него. Они впервые осознали: перед ними не просто один из Вечных. Перед ними стоял тот, кто сделал саму сущность смертного бытия собственным оружием — и его не остановит никакой риск, никакая опасность. Не заставит дрогнуть цена, не испугают последствия его действий и решений, призывы к разуму и логике, которые подвели в своё время род людской, не заставят усомниться в выбранном пути.

То, что забывали великие Вечные, обретая свою Вечность — способность плюнуть на всё и вся, сжигая себя в пламени ярости, кладя на алтарь своих целей и идей самое своё бессмертное естество… Качества, которыми смертные отличались от истинно бессмертных, непреклонная решимость, воля к мортальности во имя того, во что веришь, качества, которыми так пугали на своей заре армии Вечных и о которых они позабыли к своему закату — он воплощал в себе всё это. И это делало его страшнейшим из всех врагов Небес и Преисподней.

Битва не закончилась. Она только переходила в ту стадию, где ангелы, демоны и боги начинают бояться за свою жизнь. Безумие багровой приливной волной захлестнуло разум Вечного, и Кровавая Тамра, багровый плащ Верховного Воителя вспыхнул миллиардами алых молний — выжигая его жизнь и кровь в бесчисленных моментах времени, дабы отдать здесь и сейчас. Ведь слова о жертве былым и грядущим совсем не были пустым звуком…

Ради одного призрачного шанса для своего народа, для Вечных, людей и всех прочих смертных Рогард Защитник отдал Реке Времени всё и вся — и та не могла не откликнуться столь самоотверженному своему сыну, закрывая глаза на всё, что делал бунтарь, восставший против естественного порядка вещей.

Впервые кто-то столь нагло попирал Высший Закон Творца — попирал и не был немедленно им наказан. И это пугало властителей Сущего более всего — ведь они видели то, чего не мог видеть никто. Видели, как потоки Времени мягко обнимают впавшего в последний, предсмертный гнев своего буйного сына, защищая от возмездия самого Создателя. Вечность заступалась за Рогарда — и это пугало его врагов до ужаса, до судорог.

Армады ангелов, демонов и богов бросили додавливать защиту жалкой голубой планетки. Сейчас перед ними был куда более грозный враг — а с этими ничтожествами и их странными кривляниями на тему какого-то недоритуала можно было разобраться и позже. Либо так, либо эта тварь их разгромит по частям!

Король Инферно издал утробный рык, который передался через саму структуру вакуума вибрацией элементарных частиц. Потеря Князей не просто ослабила его легион — она превратила его ярость в концентрированное безумие. Повелитель мрачных бездн Инферно первым совладал со страхом, обуздал его — и прибег к столь излюбленному оружию его вида. Ответному гневу, тёмному, злому бешенству, яростной жажде крови и разрушения — не ради какой-то высокой цели, а ради самого процесса!

— Ты мнишь себя хозяином основ бытия? — Король вскинул когтистую руку, и пространство вокруг него начало наливаться тяжёлым, багровым маревом. — Познай то, что удерживает этот мир от распада, и то, что его уничтожит!

Сильное ядерное взаимодействие.

Алорнир Мучитель ударил по площади. Он не пытался попасть в Рогарда — он изменил константу связей в радиусе десяти километров. Астероиды, осколки планет Солнечной Системы, что они разрушили, пока вылетали из её пределов, оставив лишь Землю и Меркурий, звёздная пыль и даже разреженный газ мгновенно начали схлопываться, стремясь к состоянию кварк-глюонной плазмы. Материя стала невероятно плотной и раскалённой, создавая зону, где само существование атомов стало невозможным. Это был «Великий Плен» — ловушка, в которой любой объект должен был быть раздавлен до состояния субатомного супа.

Дариэль Вечерняя Звезда, понимая замысел союзника, не медлил. Его Серафимы, выстроившись в две перекрёщенные триады, активировали Электромагнитный Коллапс.

— Действуй, наконец, Сугрут!

Пространственные разломы, созданные Серафимами, сфокусировали всё рассеянное излучение звёзд этого сектора в узкие, как иглы, пучки когерентного света. Но это был не просто лазер. За счёт искривления пространства эти лучи двигались по замкнутым траекториям, создавая вокруг Рогарда сферу-клетку из бесконечно отражающихся фотонов. Внутри этой сферы температура взлетела до миллионов градусов, а магнитное поле стало настолько мощным, что начало вырывать электроны из самой оболочки «Серого Стража».

А следом в дело, наконец, вступило и Верховное Божество Сугрут. В такой битве лучшее, что он и его ближние могли сделать — это вливать свою силу в чары союзников, и они щедро делились целыми межзвёздными реками энергии, кратно усиливая атаку Эдема и Инферно.

Рогард оказался в центре адского котла: снаружи его сдавливала ядерная сила демонов, изнутри выжигала пространственная линза ангелов.

— Хорошая попытка, — голос Воителя, после его безумного, лишённого всякой осмысленности рёва прозвучал на удивление спокойно, хотя его доспех уже светился белым от перегрузки. Видимо, объятия Вечности, которые привиделись Архангелу и Королю, помогли вернуть ему немного осознанности. — Но вы забыли, что гравитация — это и есть кривизна пространства-времени.

Он закрыл глаза, и время для него почти остановилось. В состоянии Глубокого Резонанса он видел не врагов, а векторы сил.

— Гравитационный выворот: Отрицательная Энтропия!

Вместо того чтобы сопротивляться давлению, Рогард резко усилил собственную массу, превращаясь в сверхплотный объект. Но в тот же миг он активировал антигравитационный импульс по вектору времени «вчера».

Произошёл парадокс. Сила, сжимавшая его снаружи, натолкнулась на силу, которая отталкивала её из прошлого. Две фундаментальные стены столкнулись, создав зону нулевого взаимодействия. В этой узкой щели между «сжатием» и «отталкиванием» Рогард нашёл точку опоры.

Так не мог никто. Ни другие Верховные, ни даже Император Вечности не были способны воздействовать напрямую Временем на такие объёмы энергии, направляемые столь могучими созданиями… Но Рогард давно уже превзошёл пределы отпущенного любым Вечным. Хоть цена и была крайне высока…

Он сделал шаг вперёд. Для наблюдателей это выглядело так, будто он просто прошёл сквозь неразрушимую плазменную стену, как сквозь туман.

— Мой ход, — Аристарх вскинул руку, и его копьё, окутанное чёрным пламенем сингулярности, удлинилось.

Он ударил не по Архангелу. Он ударил по связи между ними.

Используя магию Времени, он синхронизировал электромагнитный резонанс ангелов с частотой распада ядер у демонов. Рогард создал «Мост Хаоса». Энергия, которую Дариэль вкачивал в свою световую клетку, внезапно начала подпитывать ядерную детонацию Короля Инферно.

— Нет! Удерживайте поле! — вскричал Дариэль, но было поздно.

Связь стала обратной. Ядерная ярость демонов потекла по световым каналам ангелов прямо в их пространственные порталы. Серафимов начало раздувать изнутри — их чистые, эфирные тела не были рассчитаны на грубую энергию деления ядер. Один из ангелов вспыхнул и исчез, превратившись в маленькую сверхновую.

Король Инферно, захлёбываясь в собственном могуществе, которое теперь работало против него, попытался разорвать контакт, но Рогард не позволял. Его Гравитационный захват держал обе стороны в смертельном замке.

— Вы хотели битвы богов? — Рогард, окутанный сиянием, которое было ярче тысячи солнц, занёс копьё для финального удара. — Вы её получили. Но боги здесь — лишь декорации для моей воли.

Пространство начало стонать, когда Воитель начал стягивать все оставшиеся силы в одну точку на острие своего оружия. Это был не просто удар — это был приговор самой реальности.

Остриё копья Верховного Воителя пульсировало мертвенно-синим светом, стягивая в себя остатки разорванных реальностей. Вокруг него образовалась зона абсолютного штиля — вакуум внутри вакуума, где не действовали законы, привычные ангелам или демонам.

— Ты безумен, Рогард! — выплюнул Дариэль, его голос теперь дрожал от статики. — Разрушив баланс взаимодействий, ты схлопнешь этот сектор пространства вместе с галактикой! Последствия выйдут из-под контроля, и цепная реакция запустит механизм, что уничтожит всё и вся! Ты не спаситель, ты — могильщик!

— Баланс — это лишь слово, которым вы оправдываете свой застой, — Тот, кто был Пеплом медленно отвёл руку с копьём назад. — Я не разрушаю мир. Я заставляю его повзрослеть.

Король Инферно, чья форма теперь напоминала бурлящий океан расплавленного свинца, решился на последний шаг. Он понял, что стандартные методы ядерного распада бессильны против того, кто управляет самим течением событий.

— Апокалипсис: Великое Объединение! — взревел Владыка Бездны.

Оставшиеся четверо Князей Инферно буквально растворились в своём Короле, передав ему всю свою массу и энергию. Король Инферно начал стремительно сжиматься, но не под действием гравитации Рогарда, а по собственной воле. Он решил довести сильное взаимодействие до абсолюта, превратив себя в микроскопическую, но бесконечно плотную частицу — своего рода «странную материю», которая при соприкосновении превращает всё вокруг в себе подобное. Это был вирус на уровне фундаментальной физики.

Дариэль, увидев это, пошёл на ответный риск. Он приказал Серафимам разомкнуть пространственные щиты и направить всю энергию электромагнетизма на одну цель — на Короля Инферно.

— Мы станем твоим вектором, демон! — провозгласил Архангел.

Ангелы использовали Магию Пространства, чтобы создать «туннель» — червоточину, соединяющую точку нахождения Короля Инферно с грудью Рогарда. Электромагнитная волна колоссальной мощности выстрелила этой «пулей» из странной материи сквозь пространство, сокращая миллионы километров до наносекунд.

Боги, бессильные в этом бою, молча отдавали всё, что могли, и даже больше — ибо здесь и сейчас воистину решалось всё.

Удар был неизбежен. Даже время, ускоренное Воителем, не могло спасти от атаки, идущей через пространственный прокол.

Но Рогард даже не шелохнулся.

— Гравитационный парадокс: Мнимая Масса, — негромко произнёс он.

В тот миг, когда снаряд из чистой ядерной смерти должен был прошить его сердце, Рогард мгновенно инвертировал гравитационный вектор своего тела. Он не просто стал невесомым — он стал «отрицательным» для этого измерения. Снаряд прошёл сквозь него, как сквозь призрака, потому что в этой точке пространства Рогард больше не обладал массой, с которой могла бы взаимодействовать материя.

Но Воитель не просто уклонился. Он перехватил «туннель» Дариэля.

— Ваша связь — ваша слабость, — Рогард сжал кулак. — Хроно-коллапс.

Он схватил нить пространства, созданную Серафимами, и наложил на неё эффект обратного времени. «Пуля» из странной материи, пролетев сквозь призрачного Воителя, внезапно начала двигаться назад, но с удвоенным ускорением, которое она получила при выстреле.

Произошла катастрофа. Король Инферно, всё ещё находящийся в состоянии критической плотности, не успел разжаться. Его же собственная атака, вернувшаяся из «будущего», врезалась в него. Сильное взаимодействие столкнулось с сильным взаимодействием.

Вспышка была такой силы, что на мгновение на ночной стороне Земли наступил день. Одного эха этого удара было достаточно, чтобы погасить Солнце, как восковую свечу, но Магия Времени, вскипев, откликнулась на зов Верховного Воителя, сумев запутать ударные волны от произошедшего в потоках Великой Реки.

Король Инферно перестал существовать как личность, превратившись в чистую энергию, которую тут же подхватила Антигравитационная воронка Рогарда. От Богов не осталось и следа, как от всей осаждавшей Землю армады, что устремилась было к месту сражения Великих.

— Теперь вы, — Воитель повернулся к Дариэлю.

Архангел застыл. Его свита была истощена, их магия пространства была взломана и использована против союзника.

— Ты… ты не можешь… — Дариэль вскинул меч, сотканный из фотонов, но клинок начал рассыпаться.

Рогард подошёл к нему почти вплотную, игнорируя электрические разряды, бьющие в его разбитый доспех.

— Я — Верховный Воитель не потому, что я сильнее, — Аристарх коснулся лба Архангела холодным металлом перчатки. — А потому, что я готов принять на себя тяжесть последствий. А вы лишь играете с силами, которых боитесь.

Он активировал Гравитацию Веков.

Для Дариэля и его Серафимов время не просто остановилось — оно стало бесконечно тяжёлым. Каждый фотон их существа стал весить тонны. Пространство вокруг них свернулось в крошечные сферы, запирая ангелов в вечном плену их собственного величия. Они не погибли, но стали частью гравитационного шума Вселенной — безмолвными памятниками своей гордыне.

Рогард остался один в тишине остывающего космоса. Его доспех «Серый Страж» окончательно осыпался пеплом, обнажая израненное, но живое тело. Он посмотрел вниз, на голубую планету, которая даже не знала, что секунду назад могла превратиться в кварковую пыль.

— Какая ирония… Я, Верховный Вечных, так толком и не прожил ни одной нормальной, счастливой жизни, — криво усмехнулся тот, кого знали в этой жизни как Аристарха Шуйского.

А затем его тело осыпалось невесомым прахом, что устремился к месту, которое он так старался защитить…

Не буду скрывать — с этой главой мне во многом помог ИИ. Что поделать, ваш автор — тупица с 11 классами образования, и описать на достойном уровне сражения с использованием фундаментальных сил мироздания мне образования не хватает. У меня из талантов значатся только умение трепать языком и фантазировать, но никак не знание физики. Надеюсь, вы простите мне этот маленький мухлёж.))

Завтра выйдет эпилог. До завтра, бояре и боярыни!

Эпилог

— Дариэль и Алорнир мертвы. Окончательно и бесповоротно, не так, как в прошлую войну умирали наши высшие, — холодно произнёс высокий, окутанный золотым светом мужчина. — Никаких надежд на воскрешение даже с помощью Первых Алтарей. Ни нашим, ни демоническим.

Говоривший сидел во главе стола на высоком, выкованном из неизвестных в смертных мирах металлов бело-золотом троне с высокой спинкой. Прямой стол из снежно-белого, чуть светящегося мрамора тянулся на добрые пять сотен метров. Тяжёлая столешница шириной была ровно десять метров — и за этим столом сидело сто двадцать пять существ с четырьмя парами крыльев.

Рост каждого из присутствующих достигал четырёх метров, на идеальных телах — белоснежные туники, совершенные лица с золотыми радужками, несмотря на мрачные новости, спокойны и сосредоточены.

В этом помещении имели право находиться лишь Архангелы Эдема. Зал Высшей Мудрости предназначался для заседаний Верховного Совета Небес. Он собирался лишь в крайних случаях, когда речь заходила о глобальных угрозах. Архистратиг Михаил, тот самый десятикрылый ангел во главе стола, в обычное время принимал решения в одиночку, обладая почти неограниченной властью, но ситуации, когда речь шла об угрозах высшего уровня требовалось собрание совета.

— Вечные вырвались на свободу, — продолжил Архистратиг. — И от нас, и от демонов. Из положительных новостей — тот, кому удалось убить Дариэля и Алорнира тоже не пережил битву. Других врагов аналогичной силы среди Вечных не имеется. Нашим Вратам Миров понадобится от полутора до двух тысяч лет для переброски первой группы армий. В первом эшелоне пойдут…

Впрочем, на Совете обсуждался не только побег Вечных — у Небес было достаточно врагов. Твари Хаоса, например — пространства, лежащего за пределами созданного Творцом мироздания, абсолютно чуждые всему, что вышло из-под руки Всесоздателя. Порождения этой странной и страшной силы регулярно проверяли на прочность Войско Небесное — именно Эдем прикрывал смертные миры от Хаоса, находясь как бы посередине. И защита Сущего от Хаоса была одной из главных задач Войска Небесного.

Впрочем, справедливости ради, Творец, поручив своему крылатому воинству столь сложную задачу, вручил им и средства для её исполнения. Например, Путеводные Реки Света — мощнейшие потоки энергии Света, пронизывающие Небеса, к которым ангелы имели прямой доступ. А также Первый Алтарь Эдема — один из главных секретов Войска Небесного, место, в котором можно было воскрешать павших Архангелов и Серафимов, элиту ангельских армий. Не всегда, но в девяти случаях из десяти Алтарь помогал…

И немало других великих тайн и козырей имелось в руках Небес — но при этом Творец-Всесоздатель позаботился о том, чтобы ими нельзя было воспользоваться в других частях Сущего. И ангелы часто сожалели о невозможности использовать всё это богатство за пределами Небес…

Об Эдеме и его хозяевах можно было сказать много всего, как хорошего, так и плохого, но одно признавали все, кто хоть что-то о них знал. А именно — железную дисциплину, особенно в вопросах, связанных с войнами. Едва Совет был окончен, как все сто двадцать пять Архангелов, не исключая и самого Архистратига, начали претворять в жизнь совместно принятые решения. Для того, чтобы отправить два десятка Архангелов и соответствующее такому количеству высших сущностей войско требовалось приложить титанические усилия.

Впрочем, во Второй Войне они могли держать в мире смертных не больше восьми Архангелов разом и втрое меньшую армию, нежели сейчас — и ничего, совместными усилиями они тогда стёрли в пыль этих наглецов с их Империей. А уж сейчас, при таком колоссальном преимуществе, сотрут и подавно. Так что пусть радуются — несколько тысячелетий свободы у них есть. Краткий миг по меркам жизни ангела и почти вечность по меркам подавляющего большинства смертных…

Пусть насладятся своим недолгим, мнимым успехом. А пока основные силы Войска Небесного будут спускаться вниз, к области смертных миров, человекоорудия и слуги Эдема на местах там, внизу, начнут действовать. Всё мироздание, сколь бы огромным, бесконечным оно ни казалось, было пронизано верующими и служителями Неба — церкви, ордена, братства, мессии, паладины и прочие отмеченные Светом разумные, что поведут за собой массы своих соотечественников. С одной лишь целью — везде и всюду, не щадя себя и не считаясь с ценой, мешать Вечным, убивать их эмиссаров и разрушать всё, к чему они прикладывают руку.

Третья Война за Небеса начинала набирать обороты по-настоящему.

В Инферно, в отличие от Эдема, никто не проводил никаких совещаний. Да, собственно, здесь и не было никаких Советов или каких-либо иных коллегиальных органов власти. Законы самого нижнего Плана Реальности были просты — власть определяется могуществом. За кем сила — тот и прав.

Сильнейшим существом в Инферно был тот, кого звали Императором Демонов. И власть его была абсолютна — и речи не шло о том, чтобы в его владениях хоть кто-то мог дерзнуть оспорить его волю. Впрочем, власть Королей над Князьями, как и самих Князей над Лордами, тоже была абсолютна. Другое дело, что в отличие от своих коллег с противоположного полюса мироздания демоны постоянно интриговали друг против друга, грызлись за власть, сводили счёты втихую или в открытую, устраивали кровопролитные междоусобные войны — словом, жили на полную катушку. Впрочем, это было в самой их природе — ведь создавая их, Творец вдохновлялся Хаосом.

И даже так их численность никогда сильно не сокращалась. Взамен погибшим быстро приходили новые порождения этого сурового мира — в основном для того, чтобы закончить так же, как их предшественники.

Однако были места в этом мире, где даже самые наглые, смелые и тупые чудовища не рисковали устраивать шум. Где даже наглые балроги не дерзали показаться без крайней на то нужды, где и Лорды, и Князья, и даже Короли Инферно вынуждены были тщательно контролировать каждый свой жест и слово.

Этими столь благотворно влияющими на поведение самых буйных в мироздании существ были резиденции Императора Инферно. Ибо это существо не терпело даже малейших признаков того, что считало проявлением неуважения к своей персоне.

Небольшая, изящная вилла из матово поблёскивающего тёмного камня стояла на самом краю могучего утёса, что выдавался далеко вперёд, нависая над огромным разломом в земле.

Снизу, из кажущегося бездонным провала вырывались языки зелёного и голубого пламени — в каждом из которых энергии хватило бы, чтобы спалить небольшой континент.

В удобном деревянном кресле, обитом мягкой тканью, сидел невысокий, щуплый мужчина лет тридцати пяти. Короткая стрижка, карие глаза, тонкие губы, впалые щёки и прямой нос — самое обычное, посредственное лицо. Не урод, но и очень далеко не красавец, каких в любом населённом людьми мире каждый пятый.

Напротив мужчины сидел существо, которое в большинстве миров смело занесли бы во все учебники как демонологии, так и демоноборцев как архетип демона — могучий, широкоплечий здоровяк под три с половиной метра ростом, с парой витых рогов, длинными, острыми алыми ушами и лицом, с крупными, гипертрофированными чертами и широким, низким лбом. Словом, лицо человеческое… Вот только не человека разумного, а какого-нибудь неандертальца. С полной пастью острых, белоснежных клыков, которыми так удобно рвать и откусывать сырую плоть с тела ещё живой добычи.

Помимо них в помещении было ещё два десятка человек, но они стояли чуть в стороне, молча наблюдая за происходящим.

Между мужчиной и краснокожим демоном на изящном столике лежала большая доска, вырезанная из цельной кости какого-то исполина. Взгляды обоих были направлены на эту доска. На первый взгляд это могло показаться странным — пустая белая доска, на которую пялится столь колоритная парочка, у которой из общего разве что тот факт, что оба относятся к гуманоидам.

Однако стоило приглядеться к доске и можно было увидеть лёгкую рябь над ней. А уже через секунду взор стороннего наблюдателя словно бы проваливался в эту рябь — чтобы осознать себя парящим на высоте, не всякому орлу подвластной.

Там же, внизу, можно было увидеть бесчисленные фигурки, с двумя типами отметок на телах — красными и синими. Среди них хватало как гуманоидных, так и не имеющих к ним никакого отношения. И сейчас между ними разворачивалось кровопролитное сражение двух армий, что раскинулись от горизонта до горизонта. Боевая техника людей, чудовища, воздушные суда, драконы, гарпии, горгульи, грифоны и гиппогрифы, великаны, кентавры, наги, демоны всех рангов вплоть до Абсолютов, нежить и многие, многие другие…

Там, внизу, бушевала великая битва, в которой одних Абсолютов с каждой стороны было не менее чем по три десятка. Битва, от ярости которой рушились окрестные горы, пересыхали реки, земля сминалась, будто тонкое одеяло в руках человека, валы пламени и хтонических размеров торнадо рвали друг друга на куски…

А снаружи два существа всё также неотрывно глядели на доску. Собственно, они были в самом разгаре напряжённой игры — ведь всем, что происходило внутри доски, управляли эти двое. Цель игры была проста, как столб — разбить вражескую армию.

В конце концов, спустя три с лишним часа, битва завершилась поражением синей армии — красные, пусть и ценой чудовищных потерь, взяли верх и рассеяли армию противника.

Игроки отвели взгляды от доски, и краснокожий здоровяк, широко усмехнувшись, гыгыкнул:

— Моя победа!

Его оппонент лишь молча вздохнув, лёгким движением руки заставляя доску исчезнуть. Могущественный артефакт Пространства, в котором был заключён огромный континент, вдвое больше Евразии, мгновенно пропал. И в ту же секунду над огромной, наполненной пламенем трещиной в земле открылся пространственный портал — весьма необычной формы, протянувшийся на добрые три сотни километров ровно вдоль пылающего разлома.

А затем туда, в бездну посыпались бесчисленные тела. Большинство из них были мертвы, многих вообще было невозможно опознать, до того изуродованы были трупы. Вместе с ними падали вниз артиллерия, остовы ещё недавно могучих летучих кораблей — крейсеры, броненосцы и даже линкоры, пилотируемые големы и многое, многое другое.

А ещё примерно четверть падающих в злое магическое пламя существ были всё ещё живы. Вот только тому, кто это сделал, было до их судьбы не больше дела, чем человеку, вытряхнувшему муравьёв из свой коробки.

И поэтому что, синие, что красные, оказавшиеся не сложной иллюзией или порождениями иной сложной магии, а самыми настоящими, живыми существами, сгинули в пламенной бездне, не удостоившись даже взгляда своего убийцы.

— Победил, победил, Моргритон, — признал человек. — Удивительно, как обладатель столь мощного разума может быть настолько неамбициозен?

— Правда не понимаешь? — ухмыльнулся частоколом клыков демон, с хитрым прищуром глядя на собеседника.

— Я понял бы, если бы ты поднялся хотя бы до положения Короля и уже потом остановился. Но ты, обладающий всем, чтобы войти в десятку сильнейших Королей, довольствуешься положением Князя. Это не просто странно, это противоречит самой сущности демонов! Вот скажи, Гархазу, — поглядел он на одного из стоящих поодаль. — Будь у тебя сила стать Императором, ты бы стал сражаться за трон?

Гархазу несколько секунд молчал, глядя немигающим взглядом нечеловеческих глаз с вертикальным зрачком. На секунду, на самый краткий миг в его взоре мелькнула жгучая, бешеная ненависть — но лишь на секунду.

— Ладно-ладно, можешь не отвечать, — махнул рукой человек. — Мы и так все помним, каков твой ответ.

Он с улыбкой посмотрел прямо в глаза тому, кого звали Гархазу, и последний не выдержал, отвёл взгляд в сторону, отчего человек, или, если быть точнее Император Инферно, ещё сильнее оскалился.

Это было его любимой темой — задавать подобные вопросы конкретно этому Королю. Всё дело было в том, что Гархазу давным-давно превзошёл одного за другим сильнейших Королей и стал номером два во всём Инферно. Более того, разрыв между ним и номером три был весьма велик и с каждой сотней тысяч лет всё рос.

А потому в Инферно упорно ходили слухи о том, что тот готовится однажды бросить вызов в борьбе за трон нынешнему Императору. А тот, прекрасно зная эти слухи, не упускал случая подразнить своего потенциального конкурента. Нынешний Император, Сатон, был абсолютно уверен в себе, а наличие пытающегося наступать ему на пятки Гархазу добавляло перчинку его существованию. Ведь он уже очень, очень давно ждал равного противника…

— Я не пытаюсь бороться за более высокое место в иерархии как раз потому, что существуешь ты, Сатон, — прервал напряжённую тишину Моргритон. — Какой смысл рвать жилы в гонке, которую тебе никак и никогда не выиграть? Зачем ставить всё на изначально проигрышную карту? Я лучше сосредоточусь на том, в чём я действительно могу стать лучшим. И кое-какие успехи у меня уже есть — по крайней мере в играх ты мне давно не противник.

По пальцам одной руки можно было пересчитать тех, кому было позволено фамильярничать с Императором Демонов, и похожий на неандертальца демон был одним из них.

— Твоя правда, — признал Император, отводя взгляд от номера два Преисподней. — Итак, вы все слышали новости — Вечные вырвались на свободу. Алорнир мёртв, причём навечно, наши основные силы в смертных мирах разгромлены. Какие предложения?

Присутствующие здесь были не только Королями — Император созвал всех, кто выделялся среди высшей аристократии Инферно своим умом. Четверо Лордов, семь Князей и десять Королей — не сказать, что советники правителя инферналов, но те, чей ум он признавал. И, надо отдать ему должное — он умел абстрагироваться от своего личного отношения к тому или иному сородичу, когда речь заходила о деле. Доказательством этому служило присутствие здесь Гархазу…

— Я считаю, что в этот раз нам не стоит помогать пернатым выродкам, — заявил Моргритон. — В прошлый раз мы помогли им одолеть людишек… И что мы получили в итоге? Наше влияние на смертные планы почти не выросло, тогда как пернатым, сумевшим монополизировать веру в Творца, поклоняется вся Ойкумена! На них втрое уменьшилось действие Законов Творца, мешающих им и нам проникать в смертные миры, а для нас почти ничего не изменилось. Мы почти не способны заставить поклоняться нам нечто большее, чем какую-нибудь кучку голозадых тайных культистов, тогда как им отдают энергию веры миллиарды миров… А стоит вере в нас где-нибудь окрепнуть — и запускается Механизм Судного Дня и они сносят всё до основания!

Краснокожий здоровяк повёл ладонью, и в воздухе появилось нечто, в чём человеческий взор увидел бы лишь кляксу чернильного мрака, пронизанную бесчисленными светящимися искорками. Однако людей среди присутствующих не было, и потому они видели карту всей ведомой Ойкумены, или мироздания.

— Предлагаю не просто не помогать крылатым, но и поддержать Вечных, — продолжил краснокожий. — И потребовать в качестве платы отдавать нам языческих божеств, помогать преобразовывать под нас их твердыни в Астрале. Людей нам Вечные не дадут, ясное дело, но… На кой нам люди, когда Астрал полон добычи куда более сытной? А заодно можно будет и расширить наш План за счёт ближайших слоёв Астрала.

— Хорошая мысль… — поддержал один из Королей. — Только всё это надо провернуть не в лоб, а тоньше, в нужный момент — чтобы получился хороший, мощный удар в спину…

Третья Война за Небеса обещала идти совсем по иным правилам, нежели первые две.

Айравата с облегчением опустила вскинутые руки, глядя, как один за другим появляются сотни, тысячи человеческих фигур. Пока бессознательные, полупрозрачные, они постепенно сгущались, становились плотнее и овеществленнее.

Исполнено. Её древний долг, ради которого она трудилась всю свою бесконечно длинную, тяжёлую жизнь, цель её существования выполнена, древнее предсказание отца воплотилось. Да ещё как!

В чудовищной битве Верховный Воитель смял и сокрушил всех и вся. Ничто не угрожало возрождению сородичей сейчас, в самый ответственный момент — остатки армад врага спешно бежали с поля боя.

Сам же Рогард пал. Как пали и многие другие — этот день выдался на редкость кровавым. Мироздание давно не видело сражений подобных масштабов и подобных потерь… В один день погибли Архангел, Король Инферно, Верховное Божество — и ещё почти два десятка сущностей, лишь на одну ступень им уступающих. А уж сколько пало Лордов Инферно, Старших Богов и Херувимов… Эту цифру ещё только предстояло выяснить, но счёт явно переваливал за тысячу.

— Отец, — склонилась она перед тем, кто пришёл в себя первым. — Я…

Пока Вечные приходили в себя, а Император спешно входил в курс дела, великие сущности вновь обретали самость, Петя тихо молчал. Перед его глазами проносилась схватка — чудовищной, непредставимой для смертного мощи… Да чего уж там — и для почти любого Вечного или иного существа схожей силы тоже. Он не мог, не имел возможности осознавать и понимать увиденное — однако же вот она, память наставника. Все приёмы, все способы применения силы, всё наследие его магического искусства — вот оно, в его разуме. Защищённое и сокрытое так надёжно, что никто и никогда не узнает о нём, если на то не будет воли Пети.

Последний ученик самого Вечного Воителя… Он и раньше восхищался своим учителем. Тот был ему не просто наставником и другом — он был для него словно отец, строгий, но справедливый родитель, что пусть и грубовато, но заботился о нём, защищал и учил, что есть хорошо, а что плохо.

Но теперь, после того, как он самолично стал свидетелем битвы, в которой сошли с ума фундаментальные силы мироздания, он окончательно осознал, сколь велик был Рогард.

Он вообще очень многое понял сегодня. Например, почему наставник не мог поступить иначе, почему он был обязан в любом случае вступить в эту битву. Почему он выбрал именно схватку лицом к лицу, бой на уничтожение, хоть и понимал, что победить в таком бою сможет лишь ценой жизни. А ведь поступи он иначе и выжил бы…

Если бы он избег битвы, если бы выбрал не пробуждаться полноценно как Рогард, отвергни он предложение Айраваты — и никакого освобождения Вечных не началось бы. Он бы так и остался Аристархом… Но тогда тот самый механизм реинкарнаций, опирающийся на Великую Реку, который неостановимо швырял его вперёд, вновь сработал бы. Сперва уничтожив всё, что ему дорого, дабы он не цеплялся за очередное бытие, а затем уже его самого. Именно так это и работало — ведь нельзя было позволить, чтобы Рогард остановился надолго, достигнув уровня Великого или Абсолюта — почти бессмертных существ. Потому сперва и гибли все, кем он дорожил…

Этим он защищал их — Хельгу с детьми, его, Петра, Алёну и Ярославу, Рыцаря Смерти Андрея и мару Алтынай, Тёмного и Светлую…

Стиснув зубы, Петя принял решение и, закрыв глаза, сосредоточился на оружии в своих руках и багровом плаще за плечами.

— Что теперь, мой Император? — спросил Роктиса высокий мускулистый блондин. — Откуда мы начнём строить новую Империю? С этого мира?

Следом за первым начали подходить и другие Вечные. Аргетлан буквально всем своим существом ощущал, что тысячи его сородичей, всё ещё далёкие от того, чтобы вернуть себе полностью ясность мысли и духа, ждут. Ждут его слов, предложений, указаний, ожидают только приказа — и он знал, какого именно. Что ж… Придётся разочаровать соратников.

— Нет, — покачал головой тот. — Мы не будем создавать новую Империю — ни здесь, ни где-либо ещё. Один раз мы уже пытались бороться в лоб. И где мы теперь в итоге? А ведь в прошлый раз у нас были армии, сотни звёздных секторов, промышленность, ресурсы… Нет, братья и сёстры, мы пойдём иным путём.

Он замолчал, оглядев стоящих вокруг него Вечных. Обменялся взглядами с Верховными — Заргой и Отрибом, Возрождающей и Созидающим. Ну, к счастью, они уже полностью оправились и вспомнили изначальный замысел.

— Эдем, Инферно и Боги снова пойдут на нас войной. И у нас нет сил выстоять даже против кого-то одного, что говорить обо всех разом? Не-е-ет, мы пойдём иным путём… Мироздание разрослось, обитаемых миров стало в десяток раз больше, чем прежде — и мы воспользуемся этим. Затеряемся в тенях Сущего, скроемся и будем избегать любых столкновений. А если подробнее…

Одним мысленным усилием Вечный Император отправил каждому из присутствующих по объёмному пласту информации. Каждый из них содержал индивидуальные данные — за то время, что прошло с его пробуждения, он, используя Время, которое замедлил для себя, изучил всю имеющуюся у Айраваты информацию — обо всём, что касалось нынешнего мироустройства, балансов сил, расположений миров и многого другого.

Существу его уровня не требовалось много времени или усилий, чтобы составить на основе изначальных наметок своего плана и столь необходимой детальной информации конкретный план — и теперь он раздавал указания своим подданным.

Группами по семь-десять, изредка больше, Вечные отправлялись в разные части мироздания. Возводить тайные базы и крепости, исподволь заниматься сбором ресурсов, подчинением потоков магии в окрестностях, вербовкой людей…

Они не будут принимать бой с открытым забралом, как в прошлый раз. Теперь они рассеются по всему Сущему, раскинут свою паутину везде и всюду, станут подпольем — и будут тянуть время, играя в кошки-мышки, столько, сколько потребуется, пока не станут достаточно сильны. В конце концов, не зря же они зовутся Вечными — во времени они не ограничены…

— Отец, здесь дети Рогарда, — пришло ему телепатическое от Айраваты. — С полным его наследием. И его последний ученик, на которого он перепривязал артефакты. Всё это нам пригодится.

— Мы не!.. — начал было Роктис, но тут произошло то, чего никто не ожидал.

Время, великое Время словно взбесилось! Все Вечные до единого оказались одним махом вышвырнуты за пределы планеты, оказавшись на орбите, а мир стремительно захлёстывало волнами Реки Времени!

Виновника Император нашёл мгновенно. Юный паренёк, сжимающий обеими руками вонзённого в землю Змеиного Короля, через его конечности перетекали чудовищные объёмы энергии в форме красных Молний — Кровавая Тамра за плечами последнего ученика Верховного Воителя работала на пределе возможностей.

Чудовищный, невиданный прежде никем, даже самим Вечным Императором, катаклизм Реки Времени поглотил планету, утягивая её внутрь, в свои воды. И в пророческом озарении Вечный Император увидел два видения.

В первом посреди межзвёздного мрака парил тот самый юноша, ученик Рогарда. В правой руке — Змеиный Король, в левой Зеркало Чистого Неба, за плечами трепещет языком алого пламени Кровавая Тамра. Сам юноша тоже изменился. Собственно говоря, перед Роктисом Аргетламом стоял уже не зелёный юнец, а зрелый, опытный муж. Пара светящихся яростным ультрамарином глаз, точь в точь как у его учителя в моменты наивысшего напряжения, короткая щетина, стиснутые челюсти — воин явно был зол, очень зол.

А вот его противники удивили чародея — трое Серафимов, от чьих распахнутых крыльев текли настоящие потоки света — которые так и норовили хоть как-то навредить человеку.

Но самое удивительное было в том, что ученик Рогарда выглядел хоть и несколько потрёпанным и явно сражающимся на пределе сил, но по большому счёту был пока цел и невредим. А вот его противники…

Один из Серафимов уже лишился правого среднего и левого верхнего крыльев, у другого отсутствовала левая нога по колено, третий же никак не мог нормально затянуть дыру в правом плече.

Так значит, парень станет не просто Вечным — биться в одиночку против троих Серафимов это подвиг, на который не был способен ни один из Титулованных Воителей. Лишь Рогарду было подобное по плечу — в те времена, когда он только стал Верховным. Да уж, яблоко от яблони недалеко упало!

Чем закончилась эта схватка, Роктис не узнал — видимо, это будущее было ещё не решено. Чёрные Молнии вкупе с мощнейшим ударом чар Гравитации столкнулись с Пространством и Светом — и Вечный Император оказался в ином видении.

Второе видение было иным. Молодой парень, брюнет лет восемнадцати, худой и измождённый, подобно берсерку кидается на какого-то высокого, пузатого верзилу — несмотря на внушительный живот, у толстяка широкие плечи и крепкие руки. По одной из них проскакивают синие искорки и кулак врезается в худого парнишку. Тот, попытавшись в последний момент неловко уйти от летящего в лицо кулака, заряженного электричеством, подставил под удар кадык.

Тощий неудачник умер, Роктис ясно это видел — но затем, буквально десяток секунд спустя он надсадно, с хрипом задышал и закашлялся. А ещё через минуту уже твёрдо стоял на ногах, глядя сквозь Вечного Императора отлично знакомым ему взглядом — угрюмым, злым, тяжёлым и оценивающим. Тем взглядом, который бывал у Рогарда за несколько секунд до атаки.

Верховный Воитель, когда-то в одиночку убивший Архангел и Король Инферно разом, на глазах Роктиса молча рванул на того самого толстяка, а Вечного Императора потащило обратно. Однако напоследок к нему пришло третье, последнее озарение.

В этой, предсказанной жизни, он не Вечный с врождённым Воплощением Магии, на каждом ранге получающий по одной молнии. Нет у него и магических знаний из прошлых жизней — почти нет, всё же немного, по мелочи иногда всплывает. Ну и самое главное — он не помнит, понятия не имеет, кто он такой. И это плохо — потому что эта жизнь всё, что у него имеется. Он больше не Вечный, нет у него в запасе и новых реинкарнаций — он теперь простой смертный, которому нужно пройти весь путь до Вечного, дабы освободить из вод Великой Реки мир, что был только что поглощён. Ибо только он, тот, чьим именем, силой и душой были наложены эти чары, может их снять.

Но это второе пророчество — дела совсем, совсем уж далёкого будущего. По силе течения Великой Реки Роктис понял — речь о сотнях тысячелетий. Кто знает, как изменится мир к тому времени? И каким чудом истощённый, погружённый в вечный сон на планете, что лежит на дне Великой Реки с остановившимся навеки временем, Верховный Воитель оказался пробуждён и вытянут в какой-то нормальный смертный мир?

Ответов на эти вопросы у него, Роктиса, не имелось. Но зато имелся долг перед своим народом, который он был намерен исполнить. Третья Война за Небеса, готовящаяся удивить каждую из сторон по-своему, уже начинала разгораться, и Вечный Император поспешил прочь…