Я превратился в весёлую тучку,
Солнцем весенним согрет.
Нежную, пухлую девичью ручку
Я б целовал много лет.
Как я завидовал юному парню,
Ветром весенним гоним.
Я согревал эту нежную пару
Тёплым потоком своим.
Зависть, сжигающая как пламень,
Мучила сердце моё.
Парню желал я быть твёрдым как камень,
Девушке — сладкой как мёд.
Сладкой как сахар, певучей как фуга.
Сбылись желанья мои.
Парень с девчонкой любили друг друга,
И хорошели в любви.
Волосы их щекотал добрый ветер.
Губы как розы цвели.
Песни любви их звучали на свете
Звонкие как соловьи.
Была она неподдельна и мила,
И неподкупна как плёс.
Радуга жизни играла, резвилась,
В светлых лучах нежных кос.
Время настало спускаться на землю.
Я шевельнуться не мог.
Я не хотел напугать их капелью,
Капая с девичьих ног.
Я не дышал, мимо них, проплывая,
Тихо пытался стучать.
Чище и ярче любви я не знаю,
И не мечтаю узнать.
Но моих капель прозрачных и чистых,
Трудно им было вкусить.
Если смотреть в эти очи искристые,
Можно про всё позабыть.
Можно забыть и пространство, и время,
Чашу забвенья испить.
Сердца волненье, и тела веленье,
Только нельзя позабыть.
Я всё сильнее стучал по планете,
Слушая песню земли.
Вдруг неумело обнявшись, как дети,
Поцеловались они.
Сразу запело и небо, и море,
Сразу сады зацвели.
С сердцем девичьим, клокочущим споря,
Впали в забвенье любви.
Словно статуя любви беззаветной,
Замерли в струях дождя.
Искренней, сладкой, любимой, заветной,
Нежно и крепко любя.
На постамент в многолюдье не метит.
Статуя на берегу.
Сколько увижу я статуй на свете —
Эту на век сберегу.