Развод. Месть предателю

Глава 5

По прошествии ещё некоторого времени я почувствовала себя немного лучше. Боль в рёбрах стала тупой, а не острой, и я научилась её игнорировать. Гантели стали тяжелее — уже по три килограмма в каждой руке. Физиотерапевт говорил, что это чудо, поскольку я восстанавливаюсь быстрее всех его пациентов.

— У вас потрясающая мотивация, мадам Волкова, и сила воли, — сказал он во время очередной процедуры. — Что вас так вдохновляет?

— Жажда жизни, — ответила я. И мести. Мысленно добавила.

Ещё через две недели меня выписали. Дима прилетел за мной: заботливый муж, готовый забрать любимую жену домой. В аэропорту он катил мою инвалидную коляску, придерживал за руку, когда я пересаживалась в самолёт. Идеальная картинка для посторонних глаз.

— Как дела в Москве? — спросила я, когда мы взлетели.

— Всё под контролем, — ответил он, листая что-то в телефоне. — Вика отлично справляется. Кстати, она искренне переживала за тебя.

Конечно, переживала. Наверняка молилась, чтобы я не вернулась.

— А как компания? Финансы?

Дима наконец поднял глаза.

— Аня, ты же понимаешь, что тебе сейчас нужно сосредоточиться на восстановлении. Я всё беру на себя. Не грузи голову бизнесом.

Не грузи голову. Как заботливо.

— Но я же собственник…

— Да. Но посмотри на себя. — Он окинул взглядом мои костыли, бандаж на шее. — Тебе нужно лечиться, а не думать о работе.

— Хм-м… Дима, ты же вроде как хотел со мной развестись? — нерешительно начала я, делая вид, как мне важно услышать от него обратное. И он попался на уловку.

— Нет. Я был неправ, — начал он, убрав телефон и полностью сосредоточившись на мне. — Я так за тебя волновался, и понял, что не могу без тебя жить. Прости меня, милая. За то, что сказал и сделал. С Викой я порвал. Отныне она просто сотрудница, подчинённая.

Я глядела на этого хитрого лицемера и диву давалась — как же я была слепа и доверчива, отдала своё сердце такому подонку.

— Правда?! — вместо того, что думала на самом деле, выдохнула я лживо-трепетно. — Я… я… тоже люблю тебя.

— Мир? — улыбнулся он самодовольно. Красивый мужик, этого не отнять.

— Да, — сквозь бегущие слёзы, кивнула я.

— Ну-ну, не плачь, дорогая. Мы всё преодолеем вместе. И ещё… — он вполне натурально стушевался, после чего добавил, — прости за “тушу”. Ты прекрасна. К тому же уже сильно похудела, я едва узнал тебя увидев в холле больницы, — не смог-таки сдержаться он.

А я и правда постройнела, широкая одежда скрывала улучшения фигуры, но вот лицо визуально уменьшилось, второй подбородок стал едва заметен.

Я опустила глаза, изображая смущение и покорность.

— Я так боялась потерять тебя…

Дима удовлетворённо кивнул и снова взялся за телефон.

Дома меня встретила Лариса, наша домработница. Она всплеснула руками при виде меня и расплакалась.

— Анна Сергеевна, что же с вами стало! — запричитала она. — Как же так случилось?!

— Несчастный случай, я же вам уже всё объяснял, — коротко, раздражённо бросил Дима.

— Лариса, подготовьте для меня гостевую.

— Гостевую? — удивилась Лариса.

— Да. Я стала плохо спать, иногда сильно ноет тело и я могу стонать от боли, поэтому не хочу Диму беспокоить, — пояснила я.

Муж же равнодушно пожал плечами, его явно это устраивало.

Конечно, устраивало — не нужно будет изображать заботливого мужа в постели.

Когда мы остались одни в комнате для гостей, Лариса наклонилась ко мне и зашептала:

— Анна Сергеевна, можно вас кое о чём спросить?

— Конечно.

— Ваша сестра Виктория… в последние недели она часто здесь бывает. Иногда до поздна остаётся. Говорят, что работают. Но я… — она замялась.

— Что ты хотела сказать?

— Они как-то странно себя ведут. Слишком… близки. Не по-деловому.

Я кивнула.

— Спасибо, что сказала. Я в курсе. И, Лариса, если что-то ещё заметишь, обязательно расскажи мне. Только всё это между нами.

— Конечно, Анна Сергеевна, я всё поняла.

На следующий день пришла Вика. Ворвалась в дом с букетом цветов и коробкой дорогих конфет.

— Анечка! — она бросилась ко мне с объятиями. — Родная моя! Как же я рада, что ты дома!

Обняла так горячо, что я едва не упала с кресла.

— Привет, Вик.

— Ты выглядишь… — она окинула меня оценивающим взглядом, — на удивление неплохо. Только вот эти тёмные круги под глазами всё портят. Но это пройдёт! Главное, что ты жива!

— Да. Главное, что жива.

— Знаешь, — она присела рядом, — прости меня. Я… поддалась искушению и позволила Диме… — и замолчала. В её больших прекрасных глазах показались слёзы. — Но мы с ним поговорили, и…

— Я знаю. Что вы спали вместе, — я старалась выглядеть обиженной, но в меру, мне нужно играть роль дурочки. — Дима меня любит. Не тебя.

— Да-да, только тебя. Если хочешь, я уволюсь, чтобы не мозолить тебе глаза, — слёзы красиво текли по её алебастровым щекам. Она даже плакала идеально.

— Нет, оставайся, — я едва удержала насмешку, — просто забудем этот момент в нашей жизни, как нечто неприятное.

Ну уж нет, никуда ты не уволишься, будешь прямо перед моими глазами, и получишь сполна, шлюха.

Вика тут же засветилась от счастья.

— Расскажи как дела в моём отделе? — сменила тему я.

— О, всё просто прекрасно! Мы добавили больше минимализма в наш логотип, каталоги, чуть поправили интерьеры в салонах.

— А как финансы? — осторожно спросила я. — Бюджета хватило? За рамки не вышли?

Лицо Вики чуть изменилось.

— Ну… есть сложности. Кризис, конкуренция. Но Дима говорит, что справимся.

Сложности. Конечно, когда воруешь сто миллионов.

— Вик, а ты не знаешь… Дима просил меня подписать какие-то документы в больнице. Что-то про управление…

— А! — она оживилась. — Да, он рассказывал. Это чтобы тебе не волноваться о рабочих вопросах, пока лечишься. Очень заботливо с его стороны.

Заботливо. Украсть компанию — это заботливо.

Дима нанял для меня физиотерапевта. Екатерина была молодым энергичным специалистом.

— Будем работать каждый день, — объявила она. — Через три месяца вы забудете про костыли.

Пока Катя разминала мою ногу, я обдумывала свои дальнейшие шаги.

— Как проходят тренировки? — спросил Дима вечером.

— Болезненно, но я терплю и стараюсь следовать рекомендациям. Екатерина говорит, что у меня хорошая динамика.

— Молодец. — Он рассеянно похлопал меня по плечу. — Кстати, нужно кое-что обсудить.

Вот оно.

— Аня, помнишь, в больнице я присылал документы? Нам действительно нужно это оформить. Для налоговой, для банков… Формальности.

Я изобразила растерянность.

— Дима, что это за документы? Я плохо помню… Голова тогда жутко болела, сам понимаешь, операция была непростой.

— Да-да, понимаю. Это простой договор о временной передачи полномочий. Чтобы я мог решать все вопросы, пока ты восстанавливаешься.

Временная передача. Да, конечно.

— Я… я так потерялась без тебя, — прошептала я, опуская глаза. — Ты теперь всё решаешь за нас. И мне стыдно взваливать на тебя ещё больше ответственности.

Дима довольно улыбнулся.

— Не волнуйся об этом. Я всё смогу, хватит и сил, и опыта.

— Хорошо, я подпишу, — на лице мужа расцвела торжествующая улыбка. — Вот только можно не сейчас? — я поморщилась, потёрла виски, будто от мигрени. — Голова ещё болит, а юридические тексты такие сложные…

Лицо Димы слегка потемнело.

— Аня, это действительно важно. Чем раньше…

— Пожалуйста, дай мне ещё немного времени, — я взяла его за руку. — Я так благодарна тебе за заботу и присмотр за компанией папы, словами не передать как… Но мне нужно прийти в себя полностью. Ты же сам сказал, чтобы я для начала восстановилась. Дай мне пару недель, окей?

Он ещё плотнее сжал губы, но кивнул.

— Хорошо. Но не больше.

В тот вечер, когда Дима ушёл к себе, я позвонила Марине из бухгалтерии.

— Анна Сергеевна! — её голос звучал обеспокоенно. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше. Марина, можете говорить свободно?

— Да, я дома.

— Как дела в компании? Честно.

Долгая пауза.

— Анна Сергеевна… Творится что-то странное. Большие суммы уходят на какие-то подозрительные фирмы. Дмитрий говорит, что это инвестиции, но…

— Но?

— Фирмы зарегистрированы недавно. Я проверила. И счета. Анна Сергеевна, если так продолжится, компания может обанкротиться. И очень быстро.

Я сжала кулаки.

— Марина, вы можете собрать копии всех подозрительных документов? Так, чтобы никто не узнал.

— Это… это опасно. Если Дмитрий узнает…

— Он не узнает.

— Хорошо. Я буду осторожна, чего и вам желаю, Анна Сергеевна.