Развод. Смогу ли я простить?

Глава 2

— Ты еще не собралась? Одевайся быстрее, у меня после ужина важная встреча.

Важная встреча. Как же часто я слышала эту фразу.

И, наверное, на одной из таких встреч он встречался с ней.

Говорил, что уезжает по делам, я никогда вопросов не задавала. У Романа сложная работа, своя юридическая фирма, которая занимается вопросами по авторскому праву.

— Лен, времени мало.

— Ты думаешь, после того, что произошло, я могу так просто встать и пойти собираться?

Сжимаю пальцами подол платья так сильно, что, кажется, ткань сейчас треснет.

Поднимаю взгляд на Романа, он смотрит в сторону.

— Я пошевелиться не могу, ты меня уничтожил этой новостью. Ребенок, Ром. Мальчик. У тебя есть сын. Мы жили вместе десять лет…

— Только не надо снова приплетать прошлое. Ты сама знаешь, как всё случилось и почему.

— Снова будешь говорить, что это моя вина? — устало качаю головой, — мы же семья… А это предательство.

— Собирайся. Жду в машине.

Рома уходит, а я закрываю лицо ладонями.

Вдох. Выдох.

Я справлюсь, сейчас поедем на ужин к родителям, а дальше разберемся.

Мы едем в машине молча. Друг на друга не смотрим, будто чужие люди. Мы десять лет прожили вместе, а сейчас даже сказать друг другу нечего.

Я много всего хочу сказать, но язык не поворачивается.

Предпочитаю молчать.

Когда выходим из машины, то я натягиваю дежурную улыбку.

Здороваюсь с родителями Романа, мы обнимаемся, а затем садимся за стол.

Ужин проходит относительно спокойно, если не считать уколов свекрови в мой адрес. Она намекает, что нашей семье не хватает детей, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Свекор выходит покурить на террасу, а свекровь идет проверить пирог в духовке.

Мы остаемся с мужем вдвоем.

— Когда ты планируешь сказать родителям о сыне?

— Не сейчас. Позже. И тебя прошу пока не говорить.

— Ты же понимаешь, что я хочу развод, я не смогу так жить. Мне понадобилось очень много сил, чтобы прийти сюда и изображать, что у нас всё хорошо.

Роман молчит, и это убивает меня еще больше. Лучше бы говорил. Лучше бы кричал или просто ушел.

Я хочу, чтобы он сделал хоть что-то. Но он молчит.

— Ром, беременность — это не пара дней. Все это время ты знал и ничего не сказал? Ты постоянно с ней виделся?

— Секс был один раз.

Кратко говорит Роман, будто это что-то меняет.

— Сложная беременность, несколько раз была угроза выкидыша, я до последнего не знал, что ребенок родится.

— Надеялся, что всё обойдется и не придется говорить? — злобно выплевываю, самой противно от таких слов.

— Это мой ребенок. Как я мог на такое надеяться.

— Не знаю, — качаю головой. — Я вот твоя жена. А ты относишься ко мне… Изменяешь. Я простила тогда…

— Лен, прекрати. Ты помнишь ту ситуацию. Ты ушла от меня. Сказала, что нам нужен перерыв.

— Мне было больно, Ром, мы забеременеть не могли, и пока я рыдала ночами, ты нашел какую-то шлюшку? Теперь этим прикрываешься?

Перехожу на шепот, надеясь, что родители Романа не услышат.

Для них он примерный сын и прекрасный муж, а я непутевая невестка, которая даже ребенка родить не может.

— Ненавижу тебя, — стучу ладонью по груди, — мне противно в одной комнате с тобой сидеть.

— Не здесь, Лена. Дома поговорим.

Я украдкой вытираю слезы и улыбаюсь свекрови, которая вносит пирог.

— Смотрите какой пирог красивый получился, — говорит Марта Евгеньевна, — Ромочка в детстве очень любил мои пироги, дожить бы до внуков. Так хочется снова деткам готовить вкусности.