Extreme Trip или Как я выжил без денег в Милане

КАДР №4. Боксерская Конференция

Боксерская конференция на меня особого впечатления не произвела. Проходила она в конференц-зале отеля «Parc Hotel Billia» и ничем примечательным не выделялась. Если не знать, что это была именно боксерская, а не какая-нибудь другая конференция, скажем, по животноводству или нейропсихологии, то отличий вообще невозможно было бы и обнаружить. На телевизионном сленге подобные мероприятия называют «паркетом». Так и говорят: едем снимать «паркет», или опять снимали этот «паркет», или ещё как-нибудь, но, практически всегда, данный фразеологизм употребляется в отношении очень монотонных и однообразных съемок, способных усыпить даже самых стойких медийщиков.

Очутившись в просторном конференц-зале среди остальных участников конференции, моим глазам открылась до боли мне знакомая картина. На составленных в длинные ряды креслах сидели приглашенные гости мероприятия, перед которыми на сцене, стоя за пластиковой трибуной с двумя тонкими черными микрофонами, вещал спикер, чем-то очень похожий на актера игравшего персонажа Марселоса Уолиса в одном из фильмов режиссера Квентина Тарантино.

Осмотревшись вокруг, я прошел мимо рядов со слушателями и спустился вниз к самой сцене, туда, где по обыкновению толпились всевозможные представители СМИ. Включив свою видеокамеру, я направил её на темнокожего спикера и принялся снимать.

О чем вещал Марселос Уолис на английском языке, было совершенно непонятно, но одно было ясно: кроме него, тут снимать больше особо нечего. Всё интересное начиналось, разумеется, гораздо позже, уже в ресторане, попасть в который можно было по окончанию всех произнесенных речей и выступлений.

Вечером, в помещении ресторана людей собралось значительно больше, чем до этого днем я видел на конференции. Оказавшись здесь, я, с усилиями, стал медленно пробираться сквозь праздную толпу, держа в одной своей руке видеокамеру, а в другой бокал с бесплатным шампанским, что мне удалось раздобыть по пути. Его я взял со столика, над которым колдовал официант, разливавший по бокалам этот пенный напиток.

– Даже в самых своих отвлеченных фантазиях об этом путешествии я и представить себе не мог, что окажусь за кулисами мира профессионального бокса, – восхищенно произнес я в направленную на себя же видеокамеру.

Затем, отхлебнув из бокала изрядную дозу пенного напитка, продолжил свой репортаж:

– Удивительный мир бокса, который обычно спрятан от глаз рядового зрителя, наблюдающего всегда лишь за поединками на ринге.

Выключив камеру, я сделал еще один внушительный глоток шампанского. В стороне от меня, на противоположном конце ресторана, зазвучал громкий голос ринг-анонсера, который предвещал процедуру награждения спортсменов.

Подойдя ближе к источнику голоса, у стены, я обнаружил небольшую сцену, напоминавшую портативный боксерский ринг. На ней, с микрофоном в руке, в белом ситцевом костюме, стоял знакомый мне уже спикер – Марселос Уолис, но в этот раз он был не один. Рядом с ним находились две девушки модельной внешности. Одна девушка держала кубок, другая – огромный диплом в стеклянной рамке.

– Маааайкл Фринчер, – звучно проорал на весь зал Марселос, максимально растянув при этом первое слово и резко выпалив второе, словно объявляя боксера перед началом поединка.

Под всеобщие аплодисменты на сцену стал подниматься жилистый низкорослый парнишка лет двадцати, который до этого момента мирно что-то жевал, сидя за одним из столиков ресторана. Я включил свою видеокамеру и начал снимать происходящее на сцене. Мне определенно нравилось то, что происходило вокруг меня, но в какой-то момент я вдруг осознал, что всё это больше похоже на чей-то странный сон, может быть даже мой. И этот сон через пару дней должен будет исчезнуть, вернув меня в лапы жестокой реальности.

– А с другой стороны, зачем об этом беспокоиться? – продолжил я свои раздумья, переводя фокус видеокамеры с Марселоса на девушку с кубком. – В сущности, вся человеческая жизнь – сплошная неизвестность, и никто, ни в Италии, ни в России, нигде бы то ни было, толком не знает, что на самом деле ждет его уже завтра. Так зачем же волноваться? Какой в этом смысл? Почему бы не отключиться от всего, что беспокоит, и просто насладиться текущим моментом, ведь он уже точно никогда не повторится.

Пробираясь к официанту за очередной порцией шампанского, я наткнулся на своего благодетеля – Александра, который неожиданно вынырнул из толпы прямо перед моим носом.

– Ну что, как настроение? – спросил меня Александр.

Подняв бокал с недопитым шампанским, я ответил:

– Неплохо, неплохо. Очень неплохо.

Александр улыбнулся и затем спросил:

– Не жалеешь, что со мной поехал?

– Шутишь? – удивился я. – Я в восторге. Когда бы я ещё смог побывать на настоящей боксерской конференции.

– Ну хорошо, развлекайся, – сказал Александр, а затем добавил, – Ты бы лучше чего-нибудь покушал вместо этого шампанского. Там вон, видишь, где народ толпится, креветки неплохие есть.

Я посмотрел в ту сторону, куда указывал собеседник, и действительно заметил оживление рядом с одним из "шведских" столов.

– Работа прежде всего, – произнес я, и указал кивком головы на свою видеокамеру.

– Ну, смотри сам, я, если что, вот за тем столиком сижу, – улыбнувшись, ответил мне Александр, а затем жестом руки показал на столик, стоявший у окна, за которым сидело несколько человек славянской наружности.

Я проводил взглядом спину Александра и, заменив у официанта свой бокал шампанского на новый, решил отправиться испробовать креветок, которых минутой ранее мне так нахваливал собеседник.

Шампанское делало свое дело, и после пятого бокала я так освоился в окружающей меня обстановке, что даже стал без знания иностранных языков шутить на каком-то птичьем диалекте с официантами и всевозможными поварятами в изысканных белых колпаках, которые то и дело шныряли по залу, желая накормить всех присутствующих.

Еда была здесь повсюду: на "шведских столах", в тарелках, в руках людей, за металлической стойкой буфета, из-за которой кто-то наливал себе черпаком суп, а кто-то ронял длинные спагетти обратно в никелированную кастрюлю. С разнообразием блюд в ресторане тоже проблем не было. Например, на "шведском" столе, к которому я имел честь подойти, царствовало изобилие всевозможных явств, но креветки, действительно, как и утверждал Александр, являлись здесь бесспорным хитом. Они были огромных размеров и занимали центральное место в середине стола, главенствуя во всей ассамблее итальянских морепродуктов.

– Креветки в этом году видимо удались, – констатировал я и сделал "селфи" на телефон на фоне этих великолепных ракообразных.

Памятный снимок я затем незамедлительно выложил у себя на страничке в соцсети.

Кроме креветок, у посетителей ресторана ещё успехом пользовался огромный блестящий чан с мидиями, за которым, пощелкивая щипцами для ловли оных, даже сформировалась небольшая очередь. Немного в стороне от морских закусок находились бутылки с вином, чуть поодаль от них расположились всевозможные десерты, торты, фрукты. За кондитерскими изделиями начиналось мясное царство, которое я обязательно намеревался посетить, но уже немного позднее, дабы не переедать.

Отсняв на камеру всё изобилие угощений, я прихватил с собой бокал белого вина и вышел на веранду ресторана, где увидел своего благодетеля Александра. Он сидел в одном из плетеных кресел в окружении ребят из русской боксерской делегации.

– Лучше в сентябре, в августе рановато, – сказал один из собеседников Александра, когда я подошел ближе.

Собеседнику Александра на вид было около тридцати лет, одет он был просто, но в то же время со вкусом. На нем была однотонная рубашка-поло бордового цвета, подобная тем, что предпочитают носить игроки в гольф в фильмах про мафию. На ногах у мужчины были серые шорты, тоже однотонные, но идеально сочетавшиеся и с рубашкой, и с белоснежными кроссовками, которые были настолько чистыми, что можно было подумать, будто их владелец шел сюда не по земле, а принёс обувь в руках. Как выяснилось позднее, мужчину звали Михаил и он был матчмейкером, чтобы это не значило.

Я взял стул из-за соседнего столика и пристроился чуть поодаль от Алекандра.

– Я посмотрю, что можно будет сделать тогда на сентябрь и в Москве уже, когда буду, созвонимся, обсудим всё ещё раз, – произнес Михаил и посмотрел на собеседника.

– Хорошо, давай попробуем так, – ответил ему Александр. – Но и я тогда тоже со своей стороны ничего обещать не могу.

– Парень он хороший, перспективный, – подключился к разговору жилистый мужчина кавказской наружности, который теперь сидел по правую руку от меня.

Этого мужчину все называли Сансаныч. На вид ему было не больше пятидесяти лет, хотя журналистское чутьё подсказывало мне, что на самом деле лет этих могло быть гораздо больше. Но если насчет возраста Сансаныча ещё можно было строить догадки, то определить в нем тренера по боксу ни у кого не составило бы особого труда. Фактура Сансаныча настолько срослась с его профессией, что одного беглого взгляда на него было вполне достаточно, чтобы сразу представить его со свистком в зубах и в спортивном костюме с надписью "СССР" на груди.

– А Марат сейчас в Мексике же тренируется? – спросил у Александра, как бы между делом, молодой парень лет двадцати пяти, что сидел напротив Сансаныча.

Парня звали Арсен и как я выяснил позже, он был боксером легковесом.

– Да, в Мексике, у Санчеса, по-прежнему, – ответил Арсену Александр, а затем, усмехнувшись, по-видимому, что-то вспомнил и добавил, – Да, в спартанских условиях тренируется.

– Ничего, ничего, так оно и должно быть, – сказал Сансаныч. – Хороший там зал. Настоящий.

– Хороший, – улыбнулся матчмейкер Михаил. – Но воды горячей в этом зале нет, все и после тренировки, и вообще, моются исключительно только холодной. Такие порядки у Санчеса.

– А Санчес это, кто такой? – зачем-то влез я в чужой разговор, сразу же поймав себя на мысли, что моё любопытство может сейчас сыграть со мной весьма злую шутку.

Так оно и случилось. После произнесённых мной слов сначала вся компания дружно замолкла, а затем одновременно, как единый организм, все с любопытством принялись рассматривать случайно обнаружившегося чужака. Моё положение спас Александр, который тоже внимательно посмотрел на меня, а затем спросил: