Река времени

Я помню Москву военной поры,

В осенние дни сорок первого года.

Притихли дома, опустели дворы,

На улицах в центре не видно народа.

Редки машины, мелькнут там и тут

И быстро проедут, зато посредине

Степенно и важно за канаты везут

Аэростат – как он нужен отныне.

Полоской бумажной заклеены окна

Крест-накрест повсюду – зачем, почему?

А чтобы скрепить осколки и стёкла

И не было раны от них никому.

Затемнение вечером, свет отключён,

Занавески все плотно закрыты.

Фитилек керосиновой лампы и он,

Чтобы не был заметным, открытым.

А красное небо пылает в ночи

От зарева дальних пожарищ.

Мы молча сидим у огарка свечи,

Она друг нам сейчас и товарищ.

Бабушка шьет, как всегда, ей не спится.

Машинка стучит в тишине.

На материю ровно строчка ложится,

Гимнастерка готова к войне.

Чуть расцвело, и сирена завыла.

Репродуктор повсюду включён.

Снова налёт, снова тёмная сила

Рвется на наш небосклон.

Скорее одеться, собраться, уйти —

Звук устрашающий режет нутро.

Меня за руку держат, мне нет и пяти,

Мы бежим по Садовой к метро.

Маяковская станция – какие слова!

Мы спускаемся вниз, что я вижу:

Кажется, здесь собралась вся Москва,

Но радости я не предвижу.

Всё обито щитами, фанерой, доской,

О поездах нет помину.

Лавки, кровати, скамьи вразнобой.

Море людей, они дышат вам в спину.

Кашель надрывный, крики детей,

Какая уж тут тишина!

Мы место нашли, заснуть бы скорей,

Что делать, – война есть война.

Студенческая молодость быстро пролетела,

Время отсекая, звонками прозвенела.

Пронеслась походами, снежною лыжнёй,

Яхтой белокрылою над речной водой.

Дружбе бескорыстной верная сестра,

Песни запевала, сидя у костра.

Промчалась непокорная, словно ураган,

Проверила на прочность, развеяла туман…

Студенческая молодость с юностью простилась,

С высоты заоблачной на землю опустилась.

Выбрала дорогу и по ней пошла,

Жизненные ценности с собою в путь взяла.

И вот мы вновь в пансионате,

На три дня вырвались, ура!

Спасибо праздникам и дате,

Передохнуть давно пора.

Приехали и с ног свалились,

Устали страшно, нету сил.

Как видно, мы перетрудились,

Рабочий ритм нас подкосил.

Пошли в столовую на ужин.

Нас встретил светлый, теплый зал.

Уют, комфорт – как он был нужен!

Синдром усталости пропал.

А в парке – темные аллеи,

Дыханьем осени полны,

Величием природы вея,

Стоят недвижны и сильны.

И сразу всё ушло куда-то —

Работа, дом и суета.

Великолепием объята,

Осталась жизни красота.

В овальном зале по субботам

Танцуют старики.

Не рассказать словами, что там,

Не подобрать строки.

Не так, как в фильме несерийном

Давным-давно, —

Танцуют в стиле комедийном,

Но не смешно.

Здесь музыка звенит, играя,

Как в те года, —

То говоря, то вспоминая,

Что молода.

Торжественно танцуют пары —

Лицо с лицом.

И ничего, что они стары,

Все молодцом.

А как красиво все одеты!

Хотя, кто в чём.

Здесь сапоги и здесь штиблеты.

Всё нипочем.

– Вы так свежи в цветном берете, —

Он ей сказал.

Как хорошо, что есть на свете

Овальный зал.

Овальный зал.

Бал в институте, запахло весной.

Шутки, веселье, задор молодой.

Торжество ожиданья на радостных лицах,

Нарядные платья, гвоздики в петлицах.

Съехались гости, фанфары гремят.

Начался бал, поздравляем ребят!

Музыка танцев звучит без конца.

Кружатся пары, как в залах дворца.

Вальс и мазурка, полонез, под-играс,

Какое же время сегодня у нас?

Век двадцать первый смотрит в окно,

А кажется, будто застыло оно.

Атриум дивный с потолком из стекла.

Сколько сюрпризов нам жизнь поднесла!

Новых строителей племя растет,

Оно уходящим на смену придет.

Вперед и назад, а потом пируэт,

Но вертится в мыслях вопрос и ответ.

Кружатся пары – он и она.

Бал в институте, а в природе весна.

День рождения у дочки —

Праздник большой.

И заздравные строчки

Рвутся гурьбой.

Я тебя поздравляю,

Дорогая моя!

И счастья желаю,

А жизнь чтоб твоя

Под солнцем светилась

В лучах самоцвета

И радость спустилась

С цветами привета.

Чтоб любовь отвечала

Улыбкой взаимной,

А дружба прощала,

Была крепкой и длинной.

Я победы желаю

В труде и в бою.

Я тебя обнимаю,

Малышку мою.

Юбилей, пятьдесят – круглая дата!

Половина столетия – громко звучит!

Рождение – да, оно было когда-то,

Но сейчас уже зрелость в окна стучит.

Зрелость – такое прекрасное время!

Подсчет достижений, победы итог,

Но манит вперёд неуемное стремя

И впереди ещё много дорог.

У тебя за спиной не воздушные замки,

А реальные вещи, свершения дел.

Ты раздвинул давно привычные рамки

И вышел вперёд, ты добился, сумел.

Но пятьдесят – это лишь половина,

Значит, сейчас середина пути.

Грядущие годы, где ваша картина?

Мы хотим её в новых музеях найти.

Я дверь открываю и захожу.

Обстановку привычную я нахожу.

Аудитория – света полна,

Много людей, но стоит тишина.

Лица, глаза, и все молодые,

Как будто знакомые мне, и родные.

Смотрят, молчат, ожидания полны,

Предвкушением будущих знаний сильны.

Здороваюсь я, говорить начинаю.

Сложный, специальный предмет излагаю.

К доске подхожу, объясняю, пишу.

Спрашивать, что не понятно, прошу.

Вникаю в детали, а время летит.

Неожиданно громко звонок зазвенит.

«Придётся прерваться на этом сейчас,

Тему продолжим в следующий раз».

Бордовые розы в роскошном букете,

Как хороши создания эти!

Крупные листья, стебли с шипами —

Сочная зелень с большими цветами.

Каждый цветок в завитых лепестках,

Собранных вместе, но дивен размах.

Тон их, как бархат, насыщен, богат,

А аромат, какой аромат!

Благородная роза – царица цветов,

Сколько тебе было сказано слов!

Ты тайну скрываешь, радость, любовь,

А цвет означает вино или кровь?

Вот и сейчас этот чудный подарок,

Образ которого нежен и ярок,

Словно спустилась с небес благодать —

Наградить, защитить, силы духу придать.

Девочка гуляет

С собачкой во дворе.

Мяч она бросает

В дружеской игре.

Радостно несется

Моська за мячом

Девочка смеётся —

Все им нипочём.

Мяч у собачонки

В её открытой пасти,

И горят глазёнки

У малышки счастьем.

Ночь и луна,

Тайны полна.

За кормой теплохода серебристая мчится волна.

Ветер не спит,

Мимо летит.

А вода в темноте лунной дорожкой блестит.

Море вокруг,

Замкнутый круг.

Как хорошо, что со мною на палубе друг.

Мы с ним вдвоём

К счастью плывём

И под дивную музыку ночи тихо поём.

Дорога длинна,

Светит луна,

Как талисман, охраняет в пути нас она.

И снова в ночь

Уходит дочь,

Полна решенья.

Как будто в бой идёт она,

Идёт в сраженье.

Петушки, вы Петушки[1],

Дальняя дорога.

Только сердцу вы близки,

И любви к вам много.

Юбилей у подруги – славный, большой,

Но не припомню конкретно, какой.

Зато вспоминаются годы былые,

Когда были мы дети, подростки смешные.

В школу ходили, за партой сидели.

Унесли это время седые метели.

Но дружба осталась, она не молчит

О светлой, прекрасной поре говорит.

Как уроки учили и вместе гуляли.

Что-то важное с жаром всегда обсуждали.

В сугробы бросались, на звезды смотрели

И детские души от радости пели.

Катались на лыжах, бродили по лесу…

Память снимает забвения завесу.

Родители наши – и все молодые.

Тоже дружили, как будто родные.

А дальше, а дальше – что было, что будет.

Кто-то запомнит, а кто-то забудет.

Друзья и семья – такая большая,

А возраста нет, раз душа молодая.

Большая гостиная света полна.

Мягкая мебель, ковры, тишина.

Книги, посуда на полках витрин,

На стенах подлинники картин.

Часы, гобелен редкой работы…

На диване, в обстановке любви и заботы

Уютно и мирно собака лежит,

Голова на подушке, и сладко так спит.

Блаженством, покоем собака полна,

Да кто же такая, откуда она?

Особой породы, благородных кровей,

Или заслуг очень много при ней?

А может быть, чем-то болеет бедняжка?

Да нет, она с улицы, просто дворняжка.

Хозяин, наверное, милый чудак,

Всё перепутал и сделал не так.

Антиквар и любитель большой раритета,

И тут же собака обычная эта.

А она, между прочим, самой лучшей породы —

Произведение её величества Природы.

Помню, однажды я по улице шла

И щеночка случайно дорогой нашла.

Он был такой маленький, милый комочек,

Смешной, черноглазый, серый щеночек.

Я его осторожно на руки взяла,

Посмотрела в мордашку и домой принесла.

Дома я миску взяла по привычке

И налила из-под крана водички.

Он пил очень жадно и брызгал вокруг,

Мой маленький пёсик и будущий друг.

И так он остался и стал с нами жить

И начали все мы вместе дружить.

Щенок оказался девочкой-сучкой

И назвали мы нашу красавицу Жучкой.

У нас получилась большая семья.

Все очень довольны, особенно я.

Конечно, заботы прибавились, труд,

Но в доме с собакой тепло и уют.

Бывает, и казус может случиться,

Но есть у собаки чему поучиться.

Поучиться любви – бескорыстной, большой,

Дружбе надёжной и вере простой.

Собака молчит, но все понимает,

Она напряжение, стрессы снимает.

Даже лечит порой. И уходит недуг,

Если любящий рядом и преданный друг.

Человеку об этом не плохо бы знать

И научиться собак уважать.

Золотая свадьба – славный юбилей!

Не каждому под силу – попробуй, одолей!

Одолей невзгоды, ссоры и вражду.

Одолей обиды, ревность и нужду.

Но помощник – время шагает в ногу с нами

И разводит тучи сильными руками.

Утихают страсти, перебродит кровь.

Остаётся дружба, верность и любовь.

Остаётся крепкая, надёжная семья.

Радуются дети, внуки, ты и я.

Дорогой попутчик, будем дальше жить.

Будем дело делать и с тобой дружить.

Да и ты старайся, с нами не шути.

Пожелай нам счастья на большом пути.

Чтобы солнце в небе нам и впредь светило.

Чтобы нам терпенья и любви хватило.

Памуккале, Памуккале —

Какое чудо на земле!

Кто не был там, давно пора

Туда, где белая гора.

Где воды бьют из глубины

Целебной силою полны,

Неся с собой тепло и жар,

И над водой клубится пар.

Вода террасами стекает,

Налет, осадок оставляет.

Так склоны цвет свой обрели,

Как будто это соль земли.

Холмы, долины, травертины —

Какие дивные картины!

Недаром все сюда стремились,

Лечиться ехали, селились.

Здоровье, новых сил запал

И стар, и млад здесь получал.

И был для всех всегда готов

Приятный отдых, стол и кров.

Но факт исцеления в воде

Воздавался богам, а не среде.

Им поклонялись, шли фестивали,

Даже цари на них приезжали.

Библиотека, бани, театры

Пребывание помнит там Клеопатры.

Менялись эпохи, летели года

И белые камни создавала вода.

Люди уходят, как время, как годы,

Как опадает с деревьев листва.

Это жизни закон, это сущность природы.

Но жив человек, пока память жива.

Люди уходят, но след остаётся

В потомстве, свершениях, добрых делах.

Вспомнишь ушедших, и сердце забьется,

И теплые слезы блеснут на глазах.

Люди уходят, а души их где-то

Летают в тумане и в темной ночи.

Они памяти просят, живого привета,

Или простой поминальной свечи.

Люди уходят, а новое племя

На смену спешит эстафету принять.

Это жизни закон. Но истины семя

В том состоит, чтобы просто отдать.

Люблю я теплый вечер летом,

Когда разлита тишина.

И ровным и спокойным светом,

Как будто ласковым приветом,

Всех примирить спешит она.

Заросший сад объят дремотой,

Стоят деревья в полусне.

И солнце сбоку малой квотой,

Блестая лёгкой позолотой,

Их освещает в тишине.

Дымок в саду кружится бледный,

Там разжигают самовар.

И вот уж слышен шум победный,

Когда кипит красавец медный, —

Бурлит, дымит и пышит жар.

Стол на террасе сервирован,

Украшен сдобным пирогом.

А самовар шумит, взволнован,

А может, просто очарован —

Семья вся в сборе за столом.

Дом Исторический в центре Москвы,

На воротах ограды – сидящие львы.

Улица много названий сменила.

Пречистенка – это она возвратила.

Много событий и судеб людских

Связано с местом; мы знаем о них.

Менялись владельцы, менялась страна,

Съезжались кареты, гремела война…

Были балы, и на них танцевали,

Знатных особ в этот дом приглашали.

Были опальные, грустные дни,

Но также и быстро промчались они.

И вот Дом учёных – здесь и сейчас,

Открыл свои двери для них, в добрый час.

Общественный центр, служитель науки

Объединяет людей, их мысли, их руки.

Организует общение, отдых, досуг,

Как верный товарищ, коллега и друг.

Доклады, вопросы, научные споры,

Секций работа, переговоры.

А вечером отдых – концерт и буфет.

В зале роскошном притушенный свет.

Изящная мебель в уютных гостиных,

Скульптура, картины в рамах старинных.

А люди, а люди с блеском в глазах!

Поклоны, улыбки у всех на устах.

Музыка в зрительном зале звучит,

Связь поколений в Доме царит.

Каюта с балконом – роскошь какая!

Выходишь – и море от края до края.

И небо, и волны, и ветер морской,

И след серебристый бежит за кормой.

Огромный корабль белого цвета,

Как впечатляет конструкция эта!

Внутри – целый город, шумный, живой,

А разноликий, красивый какой!

Залы, салоны, изысканный сад,

Люди гуляют, блестит променад.

Кафе, рестораны, сияют витрины.

Лестницы, лифты, скульптура, картины.

Сверху на палубе пляж небольшой —

Бассейны, джакузи плещет водой.

Вечером музыка, песни, балет.

Театр приглашает, не нужен билет.

А море сверкает, море зовёт…

Что-то мелькнуло, похоже, плывет.

Катер несётся на полном ходу

И чалится к борту у всех на виду.

Лоцман отважный принят на борт,

Он путь уточнит, впереди скоро порт.

И вот уже берег забрезжил вдали,

Показалась в тумане кромка земли.

Мы к порту подходим, к причальной прямой,

Нас приветствуют чайки встречной волной.

И парят, и летают, и машут крылами,

И громко кричат: «Мы вам рады, мы с вами!»

В центре Москвы был храм возведён

На деньги и средства народа.

Победу в войне возвеличивал он

На фоне небесного свода.

И шли сюда люди с надеждой, мольбой,

С покаянием, верой великой,

И благовест тихо звенел над Москвой,

Как символ любви многоликой.

Но время менялось, другие слова

Звучали с трибун и в эфире.

Притаилась, затихла святая Москва,

Изменилась и роль её в мире.

Грохот стоял, и гудела земля,

Когда храм рукотворный взрывали.

Плакали люди, пощады моля,

К Богу они призывали.

Власть захотела, посмела, смогла,

Несмотря на стенанья народа,

Разрушить, взорвать, уничтожить дотла

Храм христианский победного года.

Здесь потом был бассейн, в нём стояла вода,

И пар поднимался над ямой.

Любители плавать спешили сюда,

А Чертолье смеялось упрямо.

Время прошло, и бассейн был снесён —

История так приказала.

Храм православный был вновь возведён,

И Москва прежний образ узнала.

Храм православный – Спас на Крови,

Освящённый во имя Воскресения Христова,

Символ высокой, сыновьей любви

И наречённого доброго слова.

Он не был снесён и в войне устоял,

Божья воля его для людей сохранила.

Как образ Руси, он в веках засиял —

Бессмертник, цветок и воскресшая сила.

Северный город помнит тот день,

Когда алая кровь тротуар обагрила.

Совершилось убийство, его мрачная тень

Легла на историю, её ход изменила.

Семь покушений, и вот он убит —

Прогрессивный монарх, освободитель.

Застыла страна, замерла и скорбит —

Из жизни ушёл реформатор, правитель.

Террор торжествует, силы анархии

Вместе сплотились, чтоб дальше идти.

Так и не стало просвещённой монархии,

Россия пошла по другому пути.

Храм на Крови, он блещет красою —

Мозаика, лики святых, купола.

Он Петербург украшает собою,

А аура храма чиста и светла.

Памятник многострадальной России,

Победы искусства, труда и любви.

Словно врата для прихода мессии,

Но без насилий, потерь, без крови.

Театральная площадь, вечер, огни.

Малый театр, афиши зовут.

Люди у входа, нарядны они,

Сегодня Островского пьесу дают.

Зрительный зал оживлен и сверкает.

Третий звонок всех торопит, звенит.

В люстре хрустальной свет угасает,

Занавес вспыхнул, ожил, летит.

Сцена открылась из жизни ушедшей.

Время вернулось в былые года.

Люди и нравы эпохи прошедшей,

Той, что блистала, но ушла навсегда.

Нет, не ушла, слишком много осталось —

Те же привычки, манеры, слова.

Автор здесь показал лишь самую малость.

Здравствуй, старушка, родная Москва!

Волхонка, Волхонка, ты с детства знакома,

Как шли мы к музею дорогой из дома.

И он нас встречал своей колоннадой —

Строгий фасад и сквер за оградой.

Огромный Давид исполинского роста

Сверху взирал спокойно и просто.

А экспонаты в Египетском зале!

Сколько нового там мы всегда узнавали.

А копии статуй в Греческом зале!

Мы наблюдали, как их рисовали.

Профессор Цветаев – историк, филолог

Музей создавал и был путь этот долог.

Он верил в проект и средства искал,

Педагогическим он его называл.

Поддержал император и дал одобренье.

Предоставил и площадь для такого свершенья.

Откликнулись люди, и средства пошли,

Мрамор с Урала в Москву повезли.

И вот распахнул музей свои двери

Для знаний, искусства, любви и доверий.

Открытие, праздник – светлый, большой!

Император приехал – Николай Второй.

Он выделил роль и имя отца.

Поздравления, встречи, гостям нет конца.

Толпы народа в музей потекли

И среди первых скромно вошли

Дочки профессора, подруги-сестрицы,

Они тоже вписали в культуру страницы.

А дальше все больше музей развивался,

Его статус с годами преображался

В общественный центр культуры, искусства,

Крепли связи его, отношения, чувства.

Выставки, встречи – их было немало.

Сколько лучших картин здесь побывало

Из разных музеев, стран и собраний!

Сколько эпох, сколько стилей и граней!

Волхонка, Волхонка, музей в середине,

Он в центре Москвы, он и в сердце поныне.

А искусство – оно без границ, бесконечно,

Оно многогранно, прекрасно и вечно.

Лайнер круизный волну рассекает,

Безбрежное море вокруг.

Лишь ветер с водою в барашки играет

До линии, замкнутой в круг.

Шум моря, простор, и белая пена

Бурлит за бортом корабля.

Мы одни, мы в объятьях дивного плена,

А где-то осталась земля.

Меняются виды на море, на небе —

Чудные краски, оттенки, цвета.

И каждая – быль, а может быть, небыль —

Свой облик, свой мир и своя красота.

Новый год,…