Ректор моей мечты. Дилогия (СИ)

Глава 1

Мэйлисса

— Ис-тэ Согу, задержитесь, — громыхнуло на всю аудиторию.

Я вытянула шею, проверила воротник, чтобы лежал ровно и плотно прилегал к коже, поправила идеально уложенные волосы, стянутые в хвост, отряхнула с длинных чёрных рукавов невидимые пылинки и, поднявшись со своего места, спокойно подошла к кафедре.

Посмотрела прямо в глаза ректору, искренне не понимая, что ему ещё нужно. Я ведь ответила на все вопросы по теме, даже больше. Никто лучше меня его предмет не знает. Впрочем, как и любой другой на нашем курсе.

Но так уж и быть, я никуда не спешу, внимательно послушаю очередную попытку просто и банально меня задержать.

Пока адепты выходили, ли-тэ как-то явно разглядывал моё лицо, но меня это ни капельки не трогало.

— Мэй… лисса, — запнулся он. Как всегда. — До каникул осталось несколько недель.

— У меня не будет каникул, я домой не возвращаюсь. — Присела на край студенческого стола и, сложив на груди руки, со слабым интересом разглядывала мужчину напротив.

Интересный феномен — белые-белые волосы. В одной из ритуальных книг вычитала, что изменение цвета глаз, кожи, волос — это признак изменения магической искры, другим словом, вмешательство. Что такое изменил ректор, что вдруг белоснежным стал? Кто-то говорил, что это после войны, ещё той, когда Полог прорвался первый раз несколько лет назад. Ещё до открытия мостов.

— Ты помнишь, как поступила в академию? Мэй… — откашлялся, — лисса?

— Как меня приняли, вы хотели сказать?

— Артефакт нашёл в тебе силу и призвал в нашу страну.

— Хорошо, — сухо ответила, я глядя ему в глаза. — Это всё, что вы хотели узнать? Я могу идти?

— Я не всё сказал. — Ректор сжал кулаки на столе и резко встал. — Ты совсем ничего не помнишь?

— А должна?

— Нет. — Покачал головой, поджал губы и снова всмотрелся в моё лицо. — Покажи своё запястье.

Я вытянула руку и повернула её раскрытой ладонью к ректору. Учебный браслет мягко подсветился множеством входящих сообщений и разных заданий.

— Нет, другую, — странно замялся учитель.

— Пожалуйста, — показала я.

Мужчина долго разглядывал мою кисть, изучал уродливый шрам на запястье, который я почему-то забыла, где получила, а потом вдруг приблизился. Так сильно, что я почуяла смутно знакомый аромат кофейных зёрен и горелой бумаги.

— Мэй, я должен хотя бы попытаться. — Ли-тэ вдруг перехватил мою руку горячими пальцами в том месте, где грубые завитки прятались под чёрный рукав.

Меня подкинуло от боли, я машинально замахнулась и ударила учителя по лицу. Он покачнулся, но удержался за край стола.

— Вы сделали мне больно, — заметила я без особой злости. Ну больно, и что? — Это какая-то проверка?

— Да. — Ректор потёр ударенный подбородок и прохрипел: — Реакцию проверял. Молодец. Можешь идти.

Я спокойно взяла сумочку и молча пошла к выходу, не оборачиваясь и не испытывая угрызений совести, что ударила старшего. Наверное, ему неприятно, но это бывает со всеми.

У двери меня сильно замутило. Я перехватила ручку, но открыть не смогла, поплыла внезапно вбок и рухнула без памяти.

— Что ты творишь, Нариэн? Угробить её решил? — шипел знакомый грозный голос, выплывая на поверхность сквозь тугую тьму и тишину.

Ли-тэй Ренц, учитель истории мира, очевидно злилась.

Я попыталась открыть веки, но они словно свинцом налились, пришлось слушать беседу так.

— Я не могу так больше, Дейра… — неистово шептал ректор, — умираю без её прикосновений, как больной, брежу, не сплю… помоги…

— Нельзя! Она умрёт, если ты продолжишь. Девчонка принадлежит другому, ты не имеешь права!

— Невыносимо. — Глухой подавленный голос мужчины внезапно заставил меня поёжиться. Он причинял мне физическую боль даже на расстоянии, а вспомнив, как рука ли-тэ обожгла кожу запястья, я слабо затряслась.

— Опять… — уведомила Ренц, прикоснувшись холодной рукой к моему лбу, — лихорадка. Она так долго не протянет, Нари. Сколько осталось времени до Элея?

— Полный оборот мауриса и несколько недель.

— Не успеваем.

Голос женщины был приятнее, он обволакивал теплотой и заботой, но от жалостливых нот в тембре ректора в груди сильно заныло, будто там завертелась ледяная игла.

— Спаси её Дейра, умоляю. Я на всё готов, хоть куски от меня живьём отрывай, только дай ей немного времени. Пусть без меня, но чтоб жила.

— Тогда отпусти её домой, Нариэн, не вижу другого выхода. Она пройдёт посвящение, найти пару будет проще, и выйдет замуж. Вы теперь не обручены — она свободна.

Ректор долго молчал, а потом тихо и подавленно сказал:

— Если это поможет сохранить ей жизнь, я согласен, но Мэй говорила, что не собирается в Иман. Да и ты знаешь, что сейчас в мире творится, это опасно.

— Знаю и то и другое, — покладисто ответила Дейра. — Девчонку дома вряд ли ждут, да и ещё в таком состоянии. Её одну вообще никуда отпускать нельзя. А уезжать она не хочет, потому что нашла работу в городской лавке сувениров. Маг высшего уровня, артефактор-собиратель трудится в дешёвой лавке — обхохочешься. Это только в нашей стране такое может быть, чтобы таланты так просто зарывались. Между прочим, благодаря тебе, сыночек.

— Да хватит, — шёпотом просвистел ли-тэ. — Я уже понял, что виноват, но прошлого не воротишь. — Ректор вдруг затих, а потом его низкий хриплый голос ушёл в сторону: — Кажется, она просыпается, чувствую, как тепло колышется вокруг неё. Оно душит меня, будто запрещает находиться рядом. Я пойду, не нужно Мэй меня видеть — это причиняет обоим жуткие муки. Дейра, заберёшь у меня часы их группы?

— Куда я денусь? Ты когда к королю отправляешься? И надолго?

— Завтра, вероятно. Меня должны вызвать. На сколько… не знаю. Если не отправят снова на передовую, то быстро вернусь. — Мужчина явно не хотел уходить, стоял около кровати. Я слышала, как назойливо поскрипывают его сапоги, а потом тепло скользнуло по краю одеяла, будто пальцы учителя прошлись по силуэту моей руки.

Меня затрясло сильнее, по телу пошли колючки, острее мелких иголок, которыми вышивала Сиэль.

— Нариэн! — угрожающе шикнула Ренц.

— Я осторожно, — промямлил ректор. — Не удержался. Прости…

Дверь хлопнула, шаги быстро удалились, словно ректор бежал от меня. Холодный воздух царапнул по горячим щекам, и я, открыв глаза, уставилась на стоящую у постели женщину.

— Думаешь, я позволю сыну страдать вот так пять лет? Не дождёшься. — Учительница наклонилась надо мной, поправила очки на переносице, прошептала что-то быстрое, блеснув синевой радужек, а потом пообещала:

— Будет больно, Мэй.

Нариэн

Я вышел из лазарета и устало прислонился к стене. Перед глазами всё плыло и полыхало. Знал, что будет больно, но не смог в последний раз не почувствовать её тепло.

И на мне нет обета. Мэй же в несколько раз больнее, потому она и упала в обморок.

Три дня после возвращения с войны стали для меня настоящей пыткой. Быть рядом с Мэй, слышать её мелодичный голос, видеть изгиб спины, угол плеч, вздёрнутый подбородок и не иметь права прикасаться — сродни издевательству.

Я сам виноват во всём, должен был продумать план, поговорить с невестой до ухода на войну, а теперь и жить должен ради неё, и оберегать, не прикасаясь.

Дейра предложила вызвать Енимира, но я наотрез отказался. Архимаг из Квинты за снятие с девушки запрета на чувства запросит в ответ что-то жизненно важное, не расплатишься вовек. Я не готов снова рисковать. Поищу выход сам. Мэй ведь смогла меня спасти, и я её смогу. Буду терпеть и ждать. Смотреть, гореть и любить на расстоянии. Даже если много лет.

— Нариэн! — Навстречу выплыла сияющая счастьем Ронна, по обыкновению в жёлтом роскошном платье, и внезапно повисла на моих плечах.

Я сжал её руки перед собой, но сил не хватило оттолкнуть подальше. Болевой шок от прикосновения к Мэйлиссе, к запретному плоду, до сих пор выкручивал мышцы, отдавался острой болью в челюсти и мутил под горлом горечью.

Пользуясь моей слабостью, девушка полезла целоваться. Хоть я и пытался отвернуться, чужие губы скользнули по коже, язык потёрся о зубы, пытаясь проникнуть в рот. Я зашипел от неприязни и увернулся.

— Я так скучала, — лепетала Ронна. — Знала, что ты с этой малявкой ненадолго, что придумаешь, как избавиться от неё. Теперь её сила — твоя? Правда?

Слабо потянул магичку за руки и отстранился. Меня качало: бессонница, частое пополнение оборотной силы Мэй, что будоражила кровь, а потом ещё и нарушение блока — всё играло со мной злую шутку. Я сейчас мог разве что согнуться пополам и сипло прокричать в воздух, что устал, но лишь стиснул зубы и снова отвернулся от наглости бывшей. Неужели не видит, что я к ней равнодушен?

— Ронна, не нужно, — остановил её, мягко отодвинул, но куратор настаивала, рвалась в бой, липла к губам, висла на мне, как больная.

— Хочу тебя, Нари… — возбуждённо шептала в ухо. — Ты же мой, я тебя никому теперь не отдам.

— Не твой, — тихо проговорил и отодвинулся, а когда девушка снова попыталась рвануть ко мне, выставил слабый блок. Этого хватило, чтобы её шокировать. Синяя крошка магии окропила жёлтое платье некрасивыми пятнами.

— Меня? Блоком? Нариэн! — Она истерично вскинула руки, сверкнув гранёным рианцем в кольце, и топнула ногой. — Так это не фиктивное обручение было? Ты на самом деле влюбился? — Светло-жёлтые глаза Ронны сузились до щёлок, губы изогнулись в неровную линию. — А теперь она на тебя и не смотрит? — усмехнулась она. — Бедненький. Так я утешу, Нари. — Двинулась ко мне, но я повернул ладонь и раскрыл пальцы, угрожая ударить блоком снова.

— Не подходи, Ронна, — проговорил тихо, еле-еле. Силы после нарушения обета ушли до уровня пустоты, но ведь девица этого не знает.

— Будешь хранить верность мерзавке из вражеской страны, серьёзно? — засмеялась она более открыто. — Пять лет? — Бровки-домики взлетели вверх.

— Да хоть вечность, — выдавил я, — не твоё дело. И не ляпай языком о силе Мэй, потому что великий папочка-архимаг не замолвит за тебя словечко, если я разозлюсь.

Она подступила ближе и нагло пригладила мой китель ладошкой.

— Я знаю, как вернуть твою доброту, Нари… — снизила тембр голоса до противной хрипоты. — Лаской, — провела ноготком по груди до живота, — страстью, — и ринулась ниже.

Я из последних сил дёрнулся и, будто с ледоколом, столкнулся с холодным взглядом Мэй за плечом Ронны. Моё сердце треснуло, в груди загудело, а кончики пальцев закололо. В глубине её взгляда ни капли ревности, ничего — лишь равнодушие.

— Ли-тэ, — обратилась ко мне Дейра, что вела Мэй под руку. — Я могу вас отвлечь?

— Он занят, — вдруг неосторожно встряла Ронна и даже не повернулась к коллеге. — Не видите, ли-тэй Ренц, мы заняты?

— Постой здесь, детка, — тихо попросила мама, обратившись к моей… невесте.

Мэй, послушно кивнув и закрыв глаза, устало прислонилась к противоположной стене.

Ренц подошла ближе, внезапно дёрнула Ронну за патлы и оттянула назад, освободив меня. Девица заверещала, а я со вздохом облегчения отшатнулся, прилепил спину к стене и с жаждой уставился на Мэйлиссу. Сейчас она была похожей на прежнюю девочку, которая обнимала меня в библиотеке, перечила и отстаивала свои права, растрёпанная, румяная. Моя.

— А теперь слушай, дерзкая поганка! — зашипела Дейра на Ронну. — Ещё раз подойдёшь к моему сыну и вылетишь отсюда, как пробка из бутылки игристого вина. Завяжи свои волосатые сопли в узел, — отряхнула брезгливо руки, скидывая тонкие пряди девушки с пальцев, — и платье найди попристойнее, — ткнула в глубокое декольте бывшей. — И скромнее будь, никакого рианца в академии, — намекнула на дорогие украшения куратора. — Негоже рядовой учительнице без особых магических навыков расхаживать по элитной академии, как куртизанке. Твой высокий статус и толстый кошелёк здесь ничего не решают!

Я хотел запретить маме так жёстко обращаться с моей бывшей, сам бы разобрался с обиженной женщиной, но не мог. Мой взгляд прикипел к застывшей напротив Мэй. Она осознанно смотрела на меня распахнутыми голубыми глазами и… плакала. Она плакала!

А потом вдруг поехала по стене, падая головой вниз. Я, не осознавая, что творю, бросился к ней, подхватил на руки, и мы рухнули в темноту вместе.

Глава 2

Мэйлисса

Вырывая плечи из моря острой боли, я вскинулась на кровати. Упёрлась ладонями в постель и задышала часто-часто. В груди крутило и ломало, влажные волосы тяжёлой сбруей облепили голову, а тихие голоса за приоткрытой дверью показались набатом.

— Енимир, что скажешь? — шептала Дейра.

— Ей мы помочь не можем, — ответил незнакомый мне мужчина. — Я не в силах разорвать связь такого уровня. Метка на плече девушки — воля богов, смиритесь.

— Ты же архимаг. Помоги найти пару.

— Нариэн ли-тэ тоже архимаг, — парировал собеседник. — Пусть ищет, если ему это так необходимо. Только что потом? Убьёт избранного, не позволив им встретиться и связать метки, чтобы самому жениться на адептке?

— Мир, разве ты не видишь, что с ним происходит? Он сломается так. Нельзя же…

— Ис-тэ Енимир, — холодно поправил маг. — От любви ещё никто не умирал, ли-тэй Ренц. Переживёт. Всё пройдёт и забудется.

— Ты тоже забыл, да? — мрачно спросила Ренц, и показалось, что мужчина в ответ грозно рыкнул.

Я думала, они уже поговорили, потому что в помещении долгое время было тихо. Устало легла на подушку, чтобы снова уснуть, но женщина вдруг протяжно взмолилась, заставив меня насторожиться:

— Ты мой сын, Мир. Неужели тебе всё равно, что я чувствую? Неужели ты думаешь, что душа за тебя не болит?

— У тебя есть Нариэн, заботься о нём, а обо мне забудь. Десять лет прошло, никак не смиришься, что я выбрал не твой путь жизни?

— Но… разве это лучший выбор?

— Это мой выбор! — прикрикнул он, но тут же погасил пыл. — Ты и Нариэна лишаешь выбора своими выходками. — Понизил тон и спокойнее добавил: — Не удивлюсь, если он последует моему примеру и…

— Нет, я не допущу, — зашипела женщина. — Ты не заберёшь у меня и второго сына, не смей заикаться.

— Хватит, ли-тэй Ренц. Вы переходите границы, а это незаконно. Стать архимагом высшего уровня и спасать мир — то, к чему стремится ваш сын. И вы не посмеете вмешиваться в это право, иначе знаете, что будет.

— Казнишь родную мать?

Мужчина помолчал, чтобы холодно и жёстко отчеканить:

— Если у вас больше нет причин меня задерживать, я вынужден откланяться. Ваш вызов могут посчитать нарушением первой степени, не стоит так подставлять ректора. Квинта давно думает над закрытием академии, потому что роста магического войска нет, результата тоже, с риском для страны пришлось открыть мосты, чтобы увеличить количество адептов. Вы идёте по тонкому льду, ли-тэй, и создаёте ненужные колебания в период разрухи. Энтар гибнет, а вы думаете, как выгодно пристроить младшего сына и женить его на родовитой девушке. Нариэн ли-тэ это не одобрит.

— Академия существует по воле Нэйши! И я не пытаюсь женить Нариэна, я хочу его спасти, — взвилась Ренц. — Заметь, делаю это не по приказу твоих собачонок и приспешников короля, а по любви.

— Хороша любовь, пока сын не знает, что вы задумали…

— Енимир, — устало выдохнула Дейра, — речь сейчас не о политике и спокойствии в стране. Даже не обо мне и наших отношениях с тобой и младшим. Ты всегда недооценивал Нари, но он всегда любил и равнялся на тебя. Прошу, — свистящий шёпот женщины заставил меня поёжиться, — сними с девушки обет на чувства. Ты же можешь… Проси взамен что хочешь.

Повисла тяжёлая пауза. Я чуть не уснула, расслабившись и вытянувшись на постели, а когда маг заговорил снова, прислушалась.

— Не слишком ли высокая цена за неродного сына? — Голос мужчины звучал низко и безэмоционально, но я почувствовала лёгкую нервную дрожь на окончаниях слов.

— Другого у меня теперь нет, — выдохнула Ренц. — Говори, что нужно?..

Ответ я не услышала, потому что рядом кто-то слабо застонал. Я не испугалась, только в груди больно дёрнулось от неожиданности. Повернула голову и столкнулась с зеленью глаз ректора. Попыталась вспомнить, когда видела его в прошлый раз — кажется, он пытался схватить меня за руки после уроков, а потом нас накрыла тьма. Больше ничего не помню.

Почему мы здесь, в мрачной комнате без окон, и кто нас сюда принёс?

Магические лампы почти не горели, слабо пульсируя, помещение разрезалось пополам полоской света из коридора, но я хорошо вижу в темноте, потому ничуть не растерялась.

— Мэй… — протянул ли-тэ, шевельнув сухими губами. Кожа на щеках ректора выделялась особой бледностью, а под глазами залегли тёмные круги. — Как ты?

— Всё болит почему-то. — Я повела плечом, переместила спутанные волосы за спину и спустила босые ноги на холодный пол. — Что происходит?

Руки и ноги мага были привязаны к кровати, на распахнутой груди активно сиял кулон в виде ключа.

Я с трудом сползла со своего места и, хватаясь за кровать, подобралась к учителю.

Ли-тэ вдруг заметался, захрипел, в глазах загорелась паника.

— Нельзя, Мэй… — прошептал он, дёргаясь в путах. — Не трогай меня…

— Зачем вас связали? — Меня это искренне удивило.

Ректор поджал губы и снова дёрнулся.

Чтобы не шуметь, я говорила едва слышно:

— Дейра правда ваша мать?

— Мачеха, — кивнул мужчина, отвечая так же тихо. Он судорожно вдохнул и, видя, что я осторожно ступаю ближе, замотал головой. — Отойди, Мэйлисса, не приближайся. Это опасно.

— Зачем Ренц нас сюда приволокла? — уточнила я и, потянувшись к ремням, всё-таки замерла в миллиметре от его кожи. Смуглой, глянцевой, с выступающими венами. Что-то будто тормозило моё желание освободить мужчину, но и немыслимо тянуло не отступать.

Ректор окаменел, его губы зашевелились, и слабый шёпот заставил меня отшатнуться:

— Мэй, не делай этого. Нельзя… Не прикасайся. — В сияющих малахитовой крошкой глазах плясало что-то необъяснимо горячее. — Прошу тебя…

— Почему? Я хочу вас освободить. Мать удерживает вас силой?

— Я попросил её сам. — Он снова дёрнулся, а я настойчиво потянулась и отпустила первый узел, аккуратно, чтобы не задеть кожу мужчины — я не очень терплю чужие прикосновения. — Мэйлисса, не смей…

Почувствовав укол на расстоянии, нахмурилась. Странные колебания магии шли от мужских рук, стоило лишь приблизиться. Я попробовала ещё раз, и горячий ток упруго ударил в ладони, настойчиво отталкивая.

— Что-то мешает. Вас будто околдовали. — Провела руками поверх тяжело вздымающейся груди мужчины, подцепила другой узел и развязала вторую руку ректора.

Через щель распахнутой рубашки проглядывали крепкие мышцы и глубокие шрамы. Я не стала изучать их — он ведь только с войны вернулся, единственный выживший из отряда магов, ничего удивительного. Тело мага восстанавливается медленнее, чем у оборотня. Я-то знаю. Залечить раны можно, но шрамы всё равно останутся.

Стоило мне наклониться над ним, ли-тэ со стоном снова дёрнулся.

— Не делай так…

— Лежите спокойно, попробую убрать защиту. — Нащупав магические нити, связывающие ректора туго по груди, я поймала самую толстую и осторожно потянула жгут на себя. Они будто проникали в сердце, сдавливали его и привязывали к невидимому предмету. Наверное, к кулону, потому он и мигает. Какое странное явление.

— Что ты делаешь? — Нариэн выгнулся в спине, сжал крепкими руками края кровати, разрывая волокна покрывала, и вытянуто простонал. — Это невозможно… Не издевайся…

— Вы можете лежать спокойно и не болтать? — зыркнула с упрёком на ректора и перекрутила блокирующую нить его пут в своих пальцах. Хорошо натянула её, закрутила вокруг запястий, чтобы не сорвалась. Попыталась сжечь, но она не поддавалась, дрожала и почему-то причиняла боль. Я умею работать с разными артефактами и материей, но с такими мощными не сталкивалась — это что-то потустороннее, будто некромантия. Или защиту поставил кто-то выше архимага. Но это ведь невозможно — выше только боги. — Какой странный блок, ли-тэ. Вы уверены, что на вас нет проклятия?

— Мэй… — простонал ректор и без сил откинулся на подушку. Он тяжело дышал, приоткрыв губы, дрожал, будто в лихорадке, на высоком лбу и крыльях трепещущего носа выступили бусинки пота.

Я не собиралась отступать, прошептала заклинание: «Ри-ип». Нить блока активно задёргалась, перепутала пальцы, сильно стянула кисти и вдруг ярко загорелась. Моя магия плавно перетекла по ней, как искра, погасла на груди учителя, юркнув под цепочку, и засверкала на кулоне-ключе маленьким лотта.

Нариэн что, слопал сейчас мою силу? Я ведь не позволяла!

Я даже выпустила нить от удивления и шока.

Ректор распахнул глаза, зрачки его максимально расширились, утопив меня во тьме и, приподнявшись на локтях, отчаянно прошипел:

— Мэй, отойди. Прошу тебя. Умоляю. Иначе тебе будет плохо.

— Хватит меня пугать, ли-тэ, — зашептала, осторожно оглядываясь. Не хватало, чтобы шальная мамаша вернулась. Что у неё на уме, мы потом разберёмся. — Не пейте мою магию без разрешения, и всё будет хорошо.

— Если бы я мог… не пить.

— А вы держите себя в руках. — Потёрла ладони и приготовилась снова схватить магическую нить, что зримо сдавливала ректору грудь и, поднимаясь спиралью по плечам, обвивала крупную шею и не давала ему свободно дышать.

— Остановись, малыш… — устало прошептал ректор. Бредит мужик, совсем зажало его в этом блоке, я должна помочь.

Меня почему-то напрягала скрытность Ренц, а ещё больше пугали заговоры с одним из архимагов Квинты. Какую девицу она просила вернуть в чувство? И при чём тут Нариэн ли-тэ? Нечистые дела творятся в этих стенах, и связаны они с нашим ректором и академией. Поэтому я торопилась, нить срывалась, и я начинала заново, не оглядываясь на причитания мужчины.

Я никогда не испытываю страх, тем более из-за такой мелочи, как боль, потому смело взяла очередную нить и сильно дёрнула её на себя. Ренц не появлялась, как и её странный собеседник, которого я никогда не видела и особо не желала знакомиться.

Наклонившись к ли-тэ, глубоко вдохнула, чтобы собраться с духом. От него пахло кофейными зёрнами и горячими камнями. Ноздри затрепетали, живот скрутило приятным узлом, но я быстро отмахнулась от этих нелепых ощущений. Всё это физиология, не более. Для волка такое нормально, но я научена отцом сдерживать свои желания.

— Мэй… — С губ ректора сорвался стон.

— Я пытаюсь вас вызволить. — Снова потянула нить, но она стала значительно крепче, зазвенела в руке и сильно ужалила. Я с рыком откинула руки.

— Шэйс! Не понимаю! — Поймав другую, более тонкую, но такую же чёрную нить, потянула снова. — Что это за странный блок на вас? Вы прокляты, ли-тэ?

— Проклят… — тяжело выдохнул мужчина, опал на кровати и перестал дёргаться. — Поэтому тебе лучше держаться подальше.

Глава 3

Нариэн

Моя смелая и отважная Мэйлисса, услышав о проклятии, на мгновение замерла, хлопнула густыми ресницами, а потом сосредоточенно продолжила вертеть надо мной ладонями и щёлкать пальцами. С них с эффектным блеском падали искры, в полутьме они подсвечивали бледное личико невесты золотом и теплом, а меня так сжало диким животным желанием, что я еле дышал.

— Мэй… — Приподнялся, потянулся, тут же сжал руку в кулак. Оттолкнуть девушку побоялся — не хочу делать ей больно. Нельзя прикасаться. Нельзя. — Остановись…

Но она была осторожной, будто сама не хотела тактильной встречи наших рук и кожи. Будто чувствовала.

Разве это возможно?

— Да это простой блок, — бормотала, трудясь над магией. Упёртая. — Только плетение какое-то странное и завязано на вашем ключе-артефакте. Сейчас. — Девушка усиленно зашипела, снова и снова читая заклинание разрыва блока, но магия вспучилась, заскрипела под тонкими пальцами и снова погасла, оставив нас в темноте. — Не получается. Кто-то сильный ставил.

Щелчок, и в воздухе засветился маленький огонёк, как фонарик. Девушка переместила его в сторону взглядом, заставив повиснуть над моей головой. Иманская магия была особенной, притягивающей взгляд. И тёплой.

— Ты ставила этот блок, Мэй… — Я опустил глаза и прикрыл ладонью взбитое возбуждением одеяло. Девушка перевела взгляд на мою руку и, догадавшись, что со мной, спокойно отвернулась. Даже не смутилась.

— Я не могла поставить, — уверенно кивнула она, разминая пальцы. — Помнила бы тогда плетение и узлы. Я хороший артефактор. — Поджала губы. — Лучший в своём городе. Так папа всегда говорил.

— Это не блок, Мэйлисса. — Чтобы не рисковать и случайно не прикоснуться к девушке, я отодвинулся на кровати, спустил ноги на пол и потянул к себе одеяло, чтобы накрыть позор. По телу прошла волна протеста — руки дрогнули в попытке ухватиться за маленькие ускользающие пальчики, но я стиснул зубы и отшатнулся. Буквально отбежал от девушки подальше, прижимая к себе комок одеяла.

— А что это? — прошептала ис-тэ и вдруг с опаской оглянулась на коридор.

Я не успел ответить. Полоска света разбилась на сегменты чужим движением снаружи.

— Она идёт… — шепнула Мэйлисса и поёжилась. Выставила руки и быстро сплела ударный магический шар.

— Дейра не причинит тебе вреда. — Я выставил ладонь, успокаивая девушку, и на всякий случай накрыл Мэй защитным куполом. Словно почувствовал что-то тёмное, необъяснимое. Мощное.

Когда в комнату зашёл тот, кого я не ожидал увидеть, меня с потоком воздуха откинуло в стену, а из груди вырвался отчаянный крик.

— Не-е-ет! Не смей её трогать!

— Если хочешь защитить свою женщину, сделай всё, что в твоих силах. — Енимир легко отодвинул купол — моя защита рассеялась с тихим треском, а боевой шар девушки осыпался золотой крошкой под ноги магу. Тот лишь сверкнул пустыми бесцветными глазницами, белые, почти прозрачные волосы приподнялись в воздухе и разлетелись в стороны, как кинжалы.

Мэй отшатнулась, вскинула руки, чтобы ударить снова, но не успела.

Енимир раскрыл пальцы, в его ладонях раскрутились тугие огненные спирали. Он повернулся ко мне и проскрипел нечеловеческим голосом:

— Надеюсь, что всё не зря, Нариэн, потому что перед богиней за всё это ответишь ты.

Магия брата всегда была сильнее моей, а после его ухода из семьи возросла в несколько раз. Наверное, отчаянные поиски усиления дара и столкнули нас с Мэйлиссой. Если бы я не почувствовал её мощь, никогда бы не обратил внимания.

Вру. Обратил бы. Узнал в толпе. Присвоил опять.

Енимир замахнулся и, выпустив спирали в мою сторону, вмиг оглушил. Чернота схлопнулась, выключив и свет, и звуки.

Когда я очнулся, придавленный к стене невидимыми путами, Мэй стояла напротив архимага, вытянувшись на носочках, руки заломлены назад, а Енимир стискивал её шею и тихо, неразборчиво читал заклинание. Я чётко чувствовал его предназначение по уходящим в пол сгусткам энергии, видел рассекающие воздух синие ленты и сияющие искры, летящие по спирали под потолок.

Пять лет обета — не просто срок, это чьи-то часы жизни, песок из которых будет сыпаться до последней песчинки. Нельзя отменить обет, но кто сказал, что архимагу не под силу переписать его на кого-то ещё?

Рядом, опустив руки — признак магической покорности, — стояла Дейра. Высокая, мужественно выпрямившая спину, уверенная в решении, судя по блеску в глазах. Тёмные волосы мамы развевались в стороны, в груди, пульсируя, мерцала эссаха, выталкивая из тела женщины магию. Она волнами крутилась у края мантии брата и плавно перетекала в зерно его магии, пока не вытащила всё до последней капли.

Я попытался закричать, но путы сжались и прострелили каждую мышцу, ошеломив болью. С трудом перетерпев, перевёл мутный взгляд на невесту.

В груди Мэйлиссы проснулась тьма. Завертелась. Зашумела. Накопившиеся чёрное облако метнулось к Дейре, полетело вокруг женщины. Оно внезапно растворилось в груди мамы, вырвав у неё из уст невыносимо отчаянный крик.

Мэй, словно ей подбили колени, не удержалась и плавно опустилась под ноги брату. Как нежный лепесток мальвы, что сорвал ветер.

Мантия Квинты, бархатная, белоснежная, приподнялась от мощных потоков магии, и Енимир с хлопком исчез в возникшем портале. Кольцо перемещения ещё какое-то время висело в воздухе, а потом так же внезапно исчезло, как и брат.

Следом за Мэй на пол упала Дейра, будто из неё вытащили позвоночник и все кости разом, а меня наконец отпустило. Я смог подползти к обеим, но побоялся прикасаться. Я всё ещё не понимал, что сделал маг.

— Мама… что ты наделала?

Она не ответила. Лежала безжизненным комочком передо мной и не дышала.

Мэйлисса

— Дейра! — Ректор навис над ли-тэй Ренц и тряс её за плечи. Я ещё никогда не видела его в таком отчаянии. Над мужчиной ворочалась странная темень, силуэт отдалённо напоминал крылатое животное — то ли дракона, то ли гигантскую летающую мышь. Нариэн перевёл на меня стеклянный взгляд, аккуратно опустил мёртвую женщину на пол и склонился ко мне. В его зелёных глазах по ободку радужки переливались не объяснимые логикой огни — у ректора магия кританца, должно быть синее сияние.

Протянув ладони, мужчина трогательно обвёл ими вокруг моего лица, словно хотел прикоснуться, но не мог. Его пальцы дрожали, губы сжимались и разжимались, удерживая крик или вой.

— Мэ-э-эй… жи-и-ива… жива… — Выдохнул, задрожал, пальцы дрогнули у границы скулы, но не прикоснулись, руки снова ушли вверх, оставив тепло над волосами. — Я так испугался, сердце словно остановилось, когда ты упала. Скажи хоть что-то. Можешь даже грубость, я не обижусь, но дай знак, что всё не зря… Скажи, как ты ненавидишь меня за своеволие и за то, что принял решение за нас двоих. Ну же… Мэй.

— Вы… — шевельнула губами, но не смогла даже вдохнуть. Гортань пережало спазмом, грудь обтянуло горячими тисками, а в глаза будто бросили горсть стеклянной крошки — слёзы побежали по щекам, обжигая кожу.

— Прости, моя девочка. — Нариэн, согнувшись передо мной практически пополам, сжал кулаки до белых косточек. — Всё это из-за меня…

Я заполошно моргнула, втягивая носом тяжёлый воздух с ароматом кофейного дерева и горячей кожи. Лицо ректора пошло волнами, темень, что нависала над его плечами, рассеялась, а мою грудь до сильной боли стянуло так сильно, что пришлось выгнуться и закричать.

И я всё вспомнила.

— Ты жи-и-ив… — Обхватила его пылающие и мокрые щёки ладонями, потянула на себя. — Нариэн… мой…

— Если это можно назвать жизнью, — пролепетал маг. В зелёных глазах вспыхнуло удивление, радость, счастье. — Ты помнишь? Помнишь меня? Нас…

— Помню, мой милый ректор. — Заулыбалась и, плача, обвила руками его сильные плечи. — Но… какой ценой? — Повернула немного голову и, закусив до крови губу, посмотрела на бездыханное тело Дейры. — Зачем она так, Нари? Я не заслуживаю таких жертв. Это был мой выбор, зачем она на это пошла?

Ли-тэ протянул руки мне под колени, перехватил плечи и, поднявшись, вынес из странного помещения. Целовал в висок и шептал:

— Ты заслуживаешь большего, Мэй.

— Она же твоя мать.

— Неродная. Я любил её и уважал, но она никогда не была мне родной. Я попозже всё тебе расскажу. Сначала нам нужно привести себя в порядок и отдохнуть. Слишком много сил ушло на разрыв обета, у тебя кровь носом пошла.

Я машинально потёрла губы, посмотрела на пальцы. И правда, кровь, и в сон тянуло, будто я вечность бодрствовала, а теперь мне позволили расслабиться. Как бы я выдержала пять лет, не представляю. Вечность буду обязана Дейре за такую жертву.

— Ты всё расскажешь мне. Всё-всё… — Прижалась к горячей груди мужчины и доверчиво прикрыла глаза. Слушать в темноте, как звонко бьётся его сердце, — настоящая радость. Счастье. Такое тихое, верное. Моё уютное счастье.

Я помнила, сколько прошло времени после нашей разлуки. Помнила, что делала без него, сколько училась и поглощала информации, но и прекрасно помнила пустоту, которая заполонила душу после активации обета.

Я даже не испытала горя от потери друга, Эвериса… И теперь всё нутро сжималось от боли и горечи.

Эрика все эти месяцы была рядом, поддерживала, направляла, помогала искать книги. Но как отвязать метку, мы так и не нашли.

Наверное, подружка хотела отвязать от меня Эвера больше, чем я, потому что каждый раз, когда о нём заходил разговор, она краснела и смущённо закусывала щёку. И снова искала и искала. Жаль, я не могла провести её в библиотеку на высший уровень, но мы научились читать через учебный браслет. Я отсылала ей в сообщениях важное, всё, что получалось найти, а она переписывала и систематизировала.

Мешала нам только Алисия, что вечно шаталась рядом, путалась под ногами и вынюхивала, но хотя бы не трогала. Мы научились прятаться от неё на балконе, укрываясь куполом тишины, как подсказал Эвер.

Потом случилось то, что случилось. И с войны вернулся только Нариэн, а я перестала чувствовать любовь, ушло сострадание, исчезли привязанность, дружба, доверие. Всё ушло. Я будто стала живым трупом без эмоций. Могла бы легко убить, перерезать глотку родному человеку, и рука бы не дрогнула.

Меня заколотило, когда я осознала, в какую опасность втянула нас с Нариэном. Сердце бухнуло в груди, выбивая воздух.

А Эрика… Как она плакала вечерами, прячась в подушку, а мне было всё равно. Девочка лишилась поддержки, подруги, любимого, всего сразу.

— Нари, — прошептала я, когда мы добрались до двери его комнаты. — Я хочу к Эрике. Она ведь потеряла Эвера, а он ей был дорог. Прошу. Позволь ей прийти. Я не могу её сейчас оставить.

Ректор поставил меня на пол, открыл заклинанием дверь и, придерживая за локоть, пропустил внутрь.

Я передвигала ноги, чувствуя, что физическая слабость подбирается быстрее обычного. Кровь всё ещё шла, я держала руку у носа и собирала капли в ладонь.

— Я приведу её, — тихо промолвил ректор, — а потом отлучусь. Нужно побеспокоиться о похоронах Дейры. — Он вытащил из кармана кителя платок, помог мне вытереть кровь и тихо прошептал знакомое заклинание: «Проиберекруэнти». Кровь остановилась, хотя давящее ощущение оставалось. Он прав — нужно полежать и набраться сил.

Я осторожно кивнула, соглашаясь с его словами, а потом в порыве придвинулась. Нариэн немного дёрнулся. Знаю, что он переживает. Помню, как ему было тяжело. Помню его взгляд, наполненный отчаянием и болью, когда вышел навстречу из портала и увидел в моих глазах пустоту. Не представляю, что чувствовала бы на его месте.

— Нари, мне жаль. — Перехватила руку, сплела наши пальцы, показывая, что мне ничего не угрожает. Что теперь я могу к нему прикасаться. Потянулась второй ладонью и прижала её к щеке мужчины. Как же он осунулся за эти дни, совсем исхудал и потемнел. А эти шрамы… новые, те, что ещё не затянулись после войны.

Маг накрыл мою руку своей, медленно наклонился.

— Мама дала нам шанс, давай не загубим его.

— Обещаю. Я буду драться до конца. За тебя и за нас. Сколько смогу. Веришь?

— Верю. — Слабо улыбнувшись, он приблизился, но не коснулся губ, будто всё ещё боялся, что мне будет больно.

— Это так странно. Ещё минуту назад я думал, что схожу с ума, что эту боль ни за что не преодолею.

— Какую?

— Быть без тебя, бояться коснуться… До дикого отчаяния хотеть тебя и не получать. Что может быть больнее?

— Да ты влюбился, ректор? — заулыбалась я и провела губами над его губами, чувствуя, как горячий воздух жадного дыхания согревает кожу.

— Как мальчишка.

Глава 4

Нариэн

Поцелуй как вдох. Прикосновения как выдох.

И так бесконечно, пока не заныло под рёбрами и не свело бёдра.

Я отстранился от Мэй, обнял её до тихого стона и уткнулся носом в маленькое плечо. Не могу. Не могу отпустить. Кажется, будто выйду за дверь, и этот флёр удушающих чувств развеется, она снова уйдёт в себя, забудет меня, выключится.

— Я никуда не денусь, Нари-и… — Будто услышав мои мысли, девушка завела руки за спину, обняла, погладила осторожно, пальчиками пощекотала ложбинку позвоночника, стиснула объятиями, безмолвно говоря, что тоже не может отпустить. — Тебе нужно решить, что делать с мамой. Мы в академии, нельзя это так оставлять. У тебя могут быть проблемы, а я не хочу.

— Ты права, — прошептал я осипшим голосом. — Но когда вернусь, ты… скажешь мне то, что не договорила в послании.

Мэйлисса приподняла голову. В полыхающих синевой глазах загорелись слабые огоньки, зрачок расширился, засверкал.

— Обещаю… Только возвращайся скорее.

Я кивнул ей на дверь, ведущую в купальню.

— Ты успеешь принять душ.

Мэй поджала губы и опустила ресницы.

— Не хочу сама, — сказала трепетно-тихо, будто прикоснулась словами к моим губам. — Я дождусь тебя.

Меня бросило в жар. Я ведь не удержусь, зря даёт надежду, смотрит так, будто согласна на всё. А нам нельзя… И что с этим делать?

— Ещё упаду от слабости, — добавила Мэй, видя моё замешательство. Осторожно отступила, но всё ещё держала руки на моём поясе, обжигая теплом. Царапая, стискивая до боли. В уголках чувственных губ застыла лукавая и многообещающая улыбка. — Беги, — шёпотом. — Я без тебя теперь никуда.

— А как же, — кивнул на плечо, — твой оборотень?

— Разберёмся, — отрезала Мэй. — Сейчас ведь его нет рядом? Морду тебе не набьёт за то, что меня украл.

— Украл. — Снова прижал её к себе. Рывком. Всем телом. Плечами, грудью, животом. Чувствуя, как нагревается, как дрожит под моими руками.

— Бессовестный ректор мечты… Подчинил девушку. — Мэй смочила языком пересохшие губы, судорожно сглотнула, заставив меня задержать дыхание. — Вот теперь расплачивайся, ли-тэ… — Заулыбалась ещё шире. — Едой, конечно же…

— Сейчас устроим. Тебе с компотом? В кувшине?

— А как же без него? И столик поближе к окну, чтобы было кого лечить, ухаживать, переживать… эм… если вдруг разговоры перейдут в категорию острот и мне придётся в тебя что-нибудь запустить.

— Ты ведь подружку призывала тогда на помощь? — Я заулыбался, разглядывая светлое лицо моей загадочной иманки. Какая она красивая. Необычная. Родинки россыпью на щеках, как тёмные звёздочки. Глаза большие, распахнутые, глубоко-синие, как океан. И волосы. Шелковистые, мерцающие серебристой тьмой, манящие — так и хотелось перебирать пряди пальцами, испытывать настоящее блаженство. И сильная. Такая сильная, что подпитки её магии мне с лихвой хватало на поле боя. Только вот она одна, а монстров тысячи, десятки тысяч.

— Эрику, да… — Мурлыча от прикосновений, Мэй прижалась к моей груди. — Она хороший лекарь. Быстро сообразила, что делать.

— А я не спас её парня, — подавленно ответил я и отстранился, чтобы посмотреть Мэй в глаза. — Это он меня спас. И ты…

— Эверис. — Ласково погладила меня по щеке и, будто я ребёнок, который говорит глупость, добавила: — Жив.

— Откуда знаешь?

— Позже расскажу. — На густых ресницах появились огоньки золотой магии. Мэй была волшебной в этом обрамлении контурного света. — Тебе нужно сейчас идти, — шепнула в губы, провела пальчиком по моей шершавой скуле и вдруг прижалась к груди, обняла сильно-сильно и выдохнула: — Я так скучала, На… риэн…

— Заставь меня уйти. — Я поцеловал её в висок, зарылся носом в волосы, вдохнул и… не надышался. — Прогони.

— Я не могу, но ты должен пойти. Дейра дала нам шанс. — Заглянула мне в глаза. — Она эти три месяца была мне и мамой, и строгой учительницей, и наставницей. Поблажек не давала, словно знала, что ты вернёшься и спросишь. А ты ведь спросишь?

— Не сомневайся.

— Ты сильно был привязан к матери? — вдруг поинтересовалась Мэй.

— У нас с ней сложные отношения. Были. Позже об этом поговорим. Ты права, нужно закрыть этот вопрос. Вызову магов из госпиталя, чтобы констатировали смерть, оформлю вывоз тела, а потом вернусь к тебе.

— Я буду ждать. — Мэй опустила взгляд, огладила моё лицо нежностью и теплом, а потом отстранилась, но я не отпустил.

— Жди Эри, — пробормотал я, вылавливая ещё секундочки нашей близости, — я её с надёжным человеком пришлю. В боковой части спальни есть дверь в гостевую, пусть там отдыхает, а потом решим, что делать.

— Спасибо, — прошептала Мэй.

— Я скоро. — Поцеловал девушку в губы, невесомо коснулся кожей кожи. Мне нужно было больше и глубже, но если продолжу, то не смогу её оставить, а сейчас не время для нежностей. И никто не отменял привязку к мёртвому оборотню. Осознавать, что моя Мэй — не моя, было очень больно.

Я с трудом оторвался от девушки и, не смея больше выхватывать у судьбы минуты щемящей радости, вышел в коридор.

Было тихо. Коридор, прилегающий к учебной части, вывел меня в нужное место. Дейра оставила нас с Мэй тут не случайно — здесь точка телепорта для срочных вызовов королевской Квинты. Как она смогла вытащить Енимира в академию, не представляю, но это мама. Если упрётся… Хотя однажды она упёрлась и в итоге сломала своему кровному сыну жизнь. Мир тогда ослушался и сделал всё ей назло. Только кому стало хуже? Ведь он закрыл себя от всех обетом принадлежать Квинте — никаких семейных связей, никакой дружбы и любви. Ничего. Только служба.

Если бы у меня не было Мэй, я, наверное, тоже согласился бы на это. Раньше даже хотел подать прошение на испытание воли, но сейчас, когда у меня есть надежда на счастье, я не вправе отступать. Теперь моя судьба в руках юной девочки, способной перевернуть ход истории. Я в это верю.

Я вышел в затемнённую комнату и присел к лежащей на полу маме, провёл пальцами по её бледному каменно-мёртвому лицу.

— Дейра, Дейра, ты сделала всё по-своему? Увела меня от тяжёлого выбора, да? Не спасла его, так спасла меня? Я всё понимаю. — Сдавил до хруста зубы — боль немного приводила в чувство, однако старые раны-гнойники всё равно нарывали и время от времени вылезали наружу. — Но я всё ещё помню, как ты убила мою мать, и не могу простить…

Я развернул браслет проверить время. Уроки несколько часов как закончились, маурис вышел на небо и покрыл Энтар магической оболочкой с привкусом ночи. Я это чувствовал каждый раз, когда лотта прятался за горизонтом.

Каждый вечер в лагере ждал нежного прикосновения к моей эссахе, вливания сил маленькой непокорной волчицы. Наверное, мы и не разлучались тогда, будто всё время были вместе, рядом. Будто у нас на двоих один кровоток.

Перехватив ладонью кулон-ключ, чуть не рухнул от нового потока оборотной магии — в глазах потемнело от мощи и возбуждения. Расторжение обета должно было разрушить нашу с Мэй привязку, но артефакт всё ещё работает.

И мне это не нравилось.

Мэйлисса

Стоило Нариэну выйти, я припала к стене спиной и, дрожа всем телом, выдохнула в потолок. Долго-долго смаргивала набежавшие слёзы, пока не отпустила их в свободное плавание по щекам.

Как же я скучала по его запаху эти несколько месяцев! Как же болела, желая прикоснуться к плотной коже, почувствовать тепло! Да хотя бы просто посмотреть в ясные малахитовые глаза и увидеть там вселенную. Вплести пальцы в шёлк белых волос. Так хотелось слышать его мягкий обволакивающий голос, спрашивать о личном, о прошлом, о том, что мучило все эти тревожные дни и долгие ночи.

И рассказать, что ни метка, ни время, ни расстояние не способны разрушить мои чувства.

Я не считала время. Дышала глубоко, глядя куда-то вверх, и пыталась осознать, что пять лет обета стоили моему мужчине слишком много — матери. Да, неродной, но всё равно не могла такое даже представить. Тоска по родителям сжала грудь, я невольно прижалась плечами к стене и, повернувшись, съехала на бочок. Так и застыла в тёмном углу, свернувшись калачиком.

Когда готовилась к обету, я изучала правила и знала, что будет обратка. Что эмоции, которые накапливались за прожитые дни, выплеснутся все разом. Но я же была не в себе несколько дней… Что было бы, пробудь я в забытье положенное время?

Дейра знала и понимала, с чем я столкнусь. Не просто так она приходила ко мне в тот вечер.

Как сейчас помню.

— Мэй, ты сильно занята? — Учительница поправила очки и, заглянув в библиотеку, странно заулыбалась. Скупо так, сдавленно. Хотя улыбка на её худом бледном лице вообще была редкостью, но я ей доверяла и после нескольких недель поддержки всецело полагалась на её доброту и внимание. Она по-настоящему в эти дни заменила мне маму. Подкармливала нас с Эрикой вкусными пирогами с ягодами, договорилась с лавочником о моей работе на каникулах. Да, она всегда была рядом, когда оказывалась нужна, словно чувствовала.

Если бы не она, я бы не справилась с обязанностями старосты, потому что четверо моих напарников жутко выводили из себя и мешали сосредоточиться на учёбе и проблемах посерьёзнее.

— Я уже закончила. — Захлопнула книгу обетов и накрыла её листом, на обратной стороне которого ровным почерком написала нужные слова. Заклинание, активирующее обет и освобождающее Нариэна, я уже давно прочитала, оно ввязано в его и мой амулеты. А эти несколько прощальных строк для него лично я отправила сообщением через учебный браслет, и теперь ждала последнего хода Эвера. После упрямого молчания ректора столько дней боялась, что он вообще не станет читать мои послания, ведь сам так ни разу не написал.

Я верила ему, понимала его раны, знала, почему ограждает себя от меня. Очень верила, но… сердце ныло всё равно. Беспрестанно.

Мой ректор будет жить дальше, и мне хотелось, чтобы знал, почему я на это иду. Он меня тогда не выслушал, но теперь придётся.

— Я тут краем уха услышала, — женщина присела на стул напротив, потёрла переносицу и убрала волосы за ухо, — что ты готовишься к обету на пять лет…

— Кто вам сказал? — испуганно выдохнула я и внутренне сжалась. Никто не отговорит меня. Я должна защитить то, что дорого. Мне всё равно не выжить, пока не снята метка, но Нариэн должен идти дальше. Я хочу, чтобы он жил.

— Никто не говорил. — Дейра немного наклонила голову набок, волосы царапнули узкие острые плечи, в стёклах очков замерцало отражение мауриса. Есть болезни, которые не подчиняются магии, и слабое зрение — одно из них. — Я чувствую немного больше, детка, чем дано другим. По основной специальности я менталист. Вижу трепетание твоей эссахи, она изменила цвет, как только Нариэн уехал на войну. У вас что-то случилось?

— Вы же с ним связываетесь каждый день. Почему не спросите?

Женщина пожала плечами.

— У нас рабочие отношения, не стану лезть в личное. Неэтично это.

— Он хотя бы спрашивает обо мне? — Я с надеждой посмотрела в её холодные выцветшие глаза.

— Только по учёбе. — Ли-тэй развела руками и поджала губы, будто сожалея. Строгая одежда была неприметной, тёмной, придающей её худобе ещё более жуткие плоские формы. Сама ли-тэй Ренц была изысканно красивой, но ощущение, что она намеренно прячет свою красоту за стёклами круглых очков, портит простой рубленой причёской до плеч, не покидало меня.

— Обет — сложное плетение, и отменить его действие нельзя, — наставляла учительница. — Ты понимаешь ответственность?

— Понимаю. Но почему вы интересуетесь? Обеты запрещено использовать в академии?

Я испугалась, что мне запретят исполнить задуманное, выгонят с учёбы, заставят вернуться домой, а я должна быть здесь и дождаться моего ректора. Он сможет вытащить меня из темноты. Такие чувства не исчезают на окончаниях фраз обета. Нариэн найдёт способ вернуться ко мне. Он сильный маг и никогда не сложит руки.

— Нет, что ты… Это дело сугубо личное, — дёрнула уголком тонких губ Дейра. — Уверена, что тот, ради кого ты идёшь на это, достоин? Ведь ли-тэ старше тебя, ниже по статусу, да и знакомы вы немного, чтобы вот так загубить свою жизнь ради мужчины.

Я опустила взгляд, на миг представила светлое лицо Нариэна. Тяжёлые скулы и острый прямой взгляд. Вспомнила, как он заставил меня быть своей невестой, до безумия выводя из себя этим поступком, а потом чуть не умер на руках, и я тогда впервые почувствовала холод от мысли, что с ним что-то случится. Вспомнила, как здесь, в этом кабинете, ректор ласкал меня, мучаясь от возбуждения, и обещал, что найдёт выход, заберёт у оборотня, отвезёт на море… А потом перед внутренним взором возник балкон, где я стояла перед мужчиной на коленях и умоляла его не спешить с решением. Умереть на войне всегда успеется, просила дать нам время. И его глаза были полны невысказанной боли, спрятанной печали, потому что он понимал, что выхода нет.

Он прав. Его нет. Открыть книгу я не успею.

Я не смогла найти способ оторвать метку, и это мучило так же сильно, как и ежедневное ожидание исчезновения брачного браслета с руки. Чтобы Нариэн жил, я отдавала максимум магических сил, оставляя себе лишь крохи, но их с лихвой хватало на учёбу. Зато не было всплесков, и волчица ни разу не проснулась в груди и не подставила меня.

Я разлепила губы и твёрдо сказала:

— Он не просто достоин. Он мой жених. Я не отдам его никому. Даже богине.

— Мэй. — Учительница долго ждала, пока я подниму голову, и как-то вяло пролепетала: — Это серьёзный шаг. Ты понимаешь последствия?

— Да, я изучила.

Дейра вдруг встала, а я дёрнулась назад и ударилась плечами о спинку стула.

— Тогда могу пожелать тебе только терпения. — Она протянула мне худощавую руку, и я неосознанно коснулась прохладных пальцев. На миг показалось, что что-то чёрное перепрыгнуло с её ладони на мою. Я моргнула, но учительница крепко пожала мне руку и поспешно ушла из библиотеки.

Глава 5

Мэйлисса

Короткий стук заставил меня вынырнуть из воспоминаний. Я приоткрыла дверь и, не раздумывая, бросилась обнимать рыжую подружку.

Эрика испуганно приподняла руки, но тут же опустила их мне на плечи и сжала так сильно, будто не видела сто лет.

— Мэй? Ты… чувствуешь? Правда? Но как?

— Да. — Я отпрянула, заглянула в её тёплые глаза и снова обняла маленькие подрагивающие плечи, чтобы и самой убедиться, что не сплю. Только после этого отстранилась и затащила девушку в комнату. — Ты не представляешь, что случилось!

— Расскажи. — Рыжая окинула меня лекарским взглядом, на ресницах вспыхнула золотистая магия, капельки слёз спрятались в уголках, как бисеринки. — У тебя резерв на нуле, ты уверена, что в порядке?

— Это амулет, наверное. Чувствую себя терпимо. — Я потянула её к столу, заставила сесть на стул со спинкой и сама разместилась напротив. Вдохнула поглубже, чтобы сказать: — Эри, он жив… Эверис жив!

— Что?! — Она поднялась, словно ей в ягодицу угодила игла, но снова села. Смяла на коленях нежное кремовое платье, уронила голову. Медово-золотые кудри соскользнули с плеч и спрятали корсет платья. По бледному лицу подруги тенью пробежала печаль. — Нам сказали, что никто, кроме ректора, не выжил. Я… — она отвернулась и бегло осмотрела помещение, сморгнула набежавшие слёзы, — думала, ли-тэ позвал меня поговорить об этом, а тут ты…

— Метка жжёт, значит, не умерла, значит, оборотень жив. — Я тоже оглянулась, проверила, что дверь закрыта и никто не ворвётся. Даже Нариэну не нужно знать об этом. Я не решилась ему поведать, что моя пара — это его близкий помощник на войне. — Эверис жив. Смотри.

Я расстегнула высокий воротник и, немного спустив чёрное платье с плеча, перевела взгляд на стигму. Она активно пульсировала, переливалась и вторила ударам моего сердца. От центральной звезды, которая во время обручения совсем погасла, теперь разрослись синие лозы и веточки, спустились к груди и, спрятавшись под тонкой тканью белья, вплелись в эссаху.

Не дыша, я осторожно провела пальцем по контуру рисунка. Метка активно отозвалась, вспыхнула, заплясала неоновыми огнями под кожей.

— Она изменилась, — прошептала я испуганно, чувствуя растекающийся по венам жар. — Что-то изменилось, Эри…

— Но почему Эвер тогда не вернулся в академию? — спросила подруга, разглядывая стигму.

Я поджала губы и покачала головой.

— Не знаю, но, видимо, разрушение брачной связи помогло метке снова ожить. Будь Эвер мёртв, стигма бы растворилась и освободила меня от связи. Только она изначально не была такой большой и широкой, — я провела пальцем по веточке, что уходила под одежду. — И что теперь?

Подруга всё-таки поднялась, подошла ближе. Смущённо заломила перед собой руки и потянула пальчики к моему плечу.

— Можно? — заглянула в глаза, а я, подрагивая, смогла лишь кивнуть. Её прикосновение было горячим, но не болезненным.

— Она будто укрепилась. — Эрика быстро отстранилась, присела на стул и сцепила перед собой пальцы. — Укоренилась. Значит… — длинно выдохнула, — Эверис жив, но не мой.

— Эри… — тяжело вздохнула я. — Мне нравится другой мужчина, ты ведь знаешь. Помоги порвать связь. — Я показала на отметину и быстро спрятала её под платье.

— Но как?! — Девушка вскинула голову, в золотисто-янтарных глазах застыли искренние слёзы. — Мы же с тобой перечитали половину библиотеки и ничего даже близко не нашли! Только та книжонка, которую мы не можем открыть. Кто-то будто насмехается над нами. Сплёл пустую книгу и дал задание — ищите! А мы, как верные собачонки, ищем.

Я заулыбалась, потянулась к графину с водой, что стоял на подоконнике, наполнила два гранёных стакана и подвинула один подруге.

— Осталась ещё половина библиотеки, подумаешь, — хихикнула я. — Разве есть что-то, что может нас остановить?

— После твоего обета на пять лет мне кажется, ты можешь всё… И даже то, чего от себя не ожидаешь.

— Точно, — отсалютовала я ей стаканом. — Нариэн тоже говорит, что я могу спасти мир, ага. Только для начала хотя бы себя… — Я прижала холодное стекло к губам, но Эри вдруг подалась вперёд и выбила сосуд из моих рук.

Вода выплеснулась на ковёр и, соприкоснувшись с высоким ворсом, испустила тёмный пар. Но он тут же исчез.

— Вода отравлена. — Эрика присела около пятна, провела ладонью над ним и нахмурилась. — Кританская магия. Смотри. — Она очертила пальцем окружность, слегка присыпала её пыльцой лечебной магии, и пол ярко засиял синеватым огнём.

Я с опаской покосилась на графин.

— Здесь всегда была вода. Нариэн не раз наливал мне. Думаешь, ректора кто-то хотел отравить?

Эри вернулась на своё место, подняла стакан и повернула его к магическим лампочкам на стене.

— Или того, кто придёт сюда с ректором. — Вытянув из причёски шпильку, Эри уколола палец и позволила капельке крови сорваться в стакан. Вода тут же окрасилась чёрным, забурлила и снова посветлела. — Странно. Это не яд. Какое-то зелье. И на нас с тобой оно не будет влиять. Заговорено на конкретного человека, точнее мага.

— На ли-тэ?

Подруга закивала. Рыжие кудри заплясали на хрупких плечах.

Я взяла в руки графин, принюхалась. Ничего особенного, разве что немного пахло ванилью.

— Если я выпью, ничего не будет?

— Совершенно верно. — Эри приподняла руку, будто произнося тост, и залпом выпила всю воду. Опустила стакан на стол и, задумчиво разглядывая капельки внутри сосуда, сдержанно проговорила: — Другой вопрос, почему архимаг этого не заметил? Ощущение, что заговор не лекарский… Яды обычно подвластны только им. Кто ещё может сделать такое?

— Как ты это почувствовала? — Я всё-таки не стала пить, обняла себя и поёжилась от мысли, что кто-то мог влиять на ректора через воду.

— Не я, — пожала плечами Эри и перевела взгляд мне за спину. — Он.

Я обернулась. Холод толкнулся в лицо, но сзади никого не оказалось.

— Эри, он похож на Эвера? — Я наклонилась к подруге и ещё тише добавила: — Хоть немного напоминает силуэт? Ты лучше знаешь парня. Можешь спросить у призрака, где искать его физическое тело?

Подруга заполошно моргнула и, глядя за моё плечо, грустно сказала:

— Он просто пятно. Кивает, перемещается, точнее перетекает. Может указать рукой на что-то, но вряд ли осознанно… скорее, интуитивно. И всё. У него ограниченные действия, он будто в вакууме и вряд ли понимает, почему находится рядом с тобой. Иначе бы привязался и реализовал метку, Мэй.

— Ты думаешь, что Эвер из-за этого не смог найти меня сразу?

— Не знаю. — Эри тяжело выдохнула и спрятала руки под столом. — По старым талмудам ясно, что истинные связи на Крите не особо важны, однако если пара сталкивается, а тем более прикасается друг к другу, стигмы активируются, и разорвать эту связь уже невозможно. Даже обет не поможет. Умирает один — умирает и второй.

— Почти как наши иманские узы, — пробормотала я, задумчиво разглядывая деревянную столешницу.

— Странно, как так получилось, что кританин прицепил стигму на иманку? Такое бывало только до Полога. После же Нэйша запретила любые связи между странами, хотя мосты… многое изменили.

— Слушай, а ведь этот… сводный брат ректора, Енимир, говорил, что моя метка — воля богов.

— Тогда нам вообще ничего не светит, Мэй. Мы не в силах противостоять такому уровню магии. Когда найдём Эвера, тебе придётся за него выйти.

— Нет. — Я чуть не встала, но загнанный взгляд подруги остановил. — Я не сдамся, слышишь? Эвер будет твоим мужем, а Нариэн моим! Точка.

Мы второй час сидели в комнате ректора, обсуждали последние события и думали, как отвязать метку, а я никак не могла отделаться от чувства, что скована по рукам и ногам этой «волей богов». Шэйс, удружили!

Ничего нового в голову не приходило, а новость о том, что Дейра вмешалась в наши с Нариэном отношения и пожертвовала своей жизнью, ничуть не удивила Эри. Мне это показалось странным, но я промолчала.

— Но он точно что-то чувствует, — настаивала я на своём. — И подаёт знаки. Мне же подавал…

— Это всё совпадения и случайности, — покачала рыжими кудрями подруга.

— Призрак находил мне нужную книгу, — обернулась я снова. Холод ласково погладил по щеке и морозной тяжестью лёг на спину, опустился ниже, свёл нежным прикосновением низ живота. Я с трудом обернулась и посмотрела в румяное лицо Эри. Её потряхивало, когда она бросала взгляд на мои плечи, а после того, как метка снова ожила, подружка совсем поникла.

Эрика повела подбородком и, опустив взгляд, поморщилась.

— Всё, что я нашла о разделении звериной сущности — это то, что такой ритуал был запрещён Квинтой ещё до появления Полога, а потом о нём просто забыли. Несколько раз встречала подобные ритуалы в художественных романах нашего времени, хотя верить им бы не стала, а в научных и магических учебниках всё очень коротко, поверхностно и размыто. Это же некромантия. Она — порождение тьмы, по мнению большинства, то есть энтарцы считают её злом, как и оборотней. С такими вещами не шутят, и папа Эвериса очень рисковал, проводя его.

— Но зато он спас парня от казни. — Я бессознательно потянулась к кулону и, вытащив цепочку, сжала его в кулаке. Мягкий толчок магии, и по телу разлилось приятное знакомое тепло. Я не передавала силу, это случилось немного раньше, на закате, но связь с ректором каким-то образом сохранялась, даже после того, как обет аннулировался.

— И теперь ты погибнешь из-за его особенности, — скривилась Эри.

— Слушай. — Я погладила кончиком пальца рубин. Снова толчок. Сильнее прежнего. Пришлось отпустить кулон, потому что жар настигал быстрее, чем я могла его контролировать. Закусила губу и как ни в чём не бывало продолжила диалог: — Если Эверис разделил сущности, почему ты видишь человека, а не оборотня?

— Мэй, — заулыбалась подруга, — ты же знаешь, что перевоплощение — это всего лишь магическое зерно. Ты ведь не настоящая волчица. Разделяя эссаху, отец Эвера отрезал лишь оборотную магию, оставив остальное.

— А вдруг это не Эвер? — прошептала я, коснувшись ладонью плеча. Под тканью слабо трепыхнулась стигма, завертелась и обожгла сильнее прежнего.

— Уже неважно кто. — Девушка посмотрела на магические лампы, и её бледный лик нежно осветился золотистым ореолом. — Мы должны найти ответы и спасти тебя. Твоей паре ничего не угрожает, пока вы толком не связаны.

— И что ты предлагаешь?

— Выиграть время.

Глава 6

Нариэн

Когда я вернулся, девушки всё ещё беседовали. Тихо, будто в моих покоях есть магические прослушки, а они обсуждают не менее чем государственный переворот.

Мэй привстала, заметив моё появление. Ринулась вперёд, словно хотела обнять, но почему-то на полпути остановилась, а Эрика увела смущённый взгляд в сторону.

— Я, наверное, пойду… — поднялась рыжая, заломив руки перед грудью.

— Я проведу, — сказал, а сам смотрел на румяную Мэй. Её горящие глаза и порочно прикушенная губа сводили с ума. Не стоит оставлять подружку в соседней комнате, лучше верну её в общежитие.

Прощались быстро. Я заметил, как они перебросились какими-то только им понятными знаками, после чего разорвали объятия, и Эри плавно выскользнула в коридор. Я окинул взглядом Мэй — она была встревожена и возбуждена, волосы пышной тёмной копной струились по плечам, ясно-синие глаза горели, а губы манили. Девушка вдруг прошептала:

— Я жду тебя…

И мне пришлось вытолкать себя наружу, чтобы не наброситься и не выхватить хоть один поцелуй. Я понимал, что одним поцелуем всё это не закончится.

По коридору мы с Эри шли молча, перелетали по этажам тоже. Лишь у двери комнаты она повернулась и вдруг сказала:

— Не делайте ей больно и не предавайте.

Я слегка опешил. Что за недоверие? Я готов был ждать Мэй пять лет и не собирался её бросать.

Глубоко вдохнул, чтобы сдержанно ответить. Но Эри перебила и быстро прошептала:

— Кто-то пытается вас отравить. Проверьте воду в своих покоях.

— Вы пили? — Я дёрнулся в сторону, заметался. — Там же Мэй одна осталась.

— Это заговорённая только на вас вода, нам бы она вреда не причинила, — покачала головой Эри. — Я думаю, что это сделала ваша мать.

— Дейра? — Я оттянул Эри в тёмный угол и накрыл нас куполом тишины. — Зачем ей это?

— У неё теперь не спросишь, — поёжилась рыжая. — Хотя… — Она подняла на меня пытливый взгляд. — Вы умеете хранить секреты?

— Сомневаешься? — приподнял я бровь.

— Я некромантка, — выдохнула девчонка. — Но не всегда могу увидеть умершего. Я вижу лишь тех, кто застрял между явью и миром тьмы. Возле вас Дейры нет. Странно, но возле вас никого нет — словно все нити жизни и родственные связи оборваны…

— Мэй говорила, что ты видела её оборотня, — покладисто озвучил я, что в курсе её особенности. — А у меня нет связей… Отец ещё жив, а мать — настоящая — давно погибла.

— У любого живого всегда есть помогающие духи, у вас их нет. Я ещё в первый день учёбы заметила, а теперь ещё эта вода… — Девушка задумчиво потёрла подбородок. — Я взяла немного на пробу, но мне нужны реагенты, не смогу их достать сама.

Я распахнул рабочий браслет и ввёл несколько изменений.

— Дал доступ тебе в лабораторию и в библиотеку. Знаю, что пригодится. И ещё… — Я поднял взгляд и поджал губы. — Прости за Эвера… Я пытался его спасти, но он же упёртый, лез в самое месиво.

Девушку сильно тряхнуло, она покачала головой, отчего рдяные волосы плавно переместились на плечи, засверкали в свете магических ламп золотом.

— Он жив.

— Будем верить. — Я осторожно сжал её плечо, заглянул в медовые глаза.

— Возвращайтесь, ли-тэ. Мэй слишком долго ждала и пылает желанием побыть с вами наедине. Но помните, если вы её обидите, — радужки Эри потемнели, налились тяжестью, — я вас не пожалею.

Я слабо заулыбался. Настоящий друг не тот, кто бьёт себя в грудь и кричит, что всегда поможет, а тот, кто молча спешит на помощь и готов голову сложить ради другого. Вот они, искренние чувства — в переливах ясных глаз, в действиях и поступках.

К себе я спешил так, будто за мной гнались сотни кришей. Почему-то вдали от Мэй меня мучили страхи. Я боялся за её жизнь, как за свою. Нет, больше.

Влетел в комнату, но она была пуста.

Из купальни лился тихий голос, мягкими звуковыми волнами разливался по комнате, бархатился на низах и звенел высокими нотами. Я встал возле приоткрытой двери и прислушался. Сердце подпирало горло, пульс барабанил в виски, а дыхание частило и вынуждало меня приоткрывать губы и выпускать хриплый свист.

Мягко толкнув створку, замер. Так и не смог вдохнуть. И выдохнуть.

Обнажённая Мэй сидела на краю ванны и ласково гладила лазурную поверхность ладонью. Смотрела в воду и напевала иманскую колыбельную. Я застыл, как изваяние, жадно впитывая её силуэт, изучая формы, поглаживая взглядом манящие изгибы. Нэйша, как же я её хочу… Невыносимо.

Мой тихий стон заставил Мэй обернуться. Её взгляд из-под ресниц обжигал желанием, но нам нельзя… Она ведь знает и всё равно искушает.

— Я немного замёрзла… — Девушка пошевелила губами и повернулась так, чтобы я видел её грудь. Вишнёвые вершинки сжались, вытянулись, призывно оттопырились, и я шагнул ближе, забывая дышать, забывая обо всём. О том, что ещё несколько часов назад между нами была пропасть в пять тяжёлых лет. О том, что я не имел права к ней прикасаться. О том, что она всё ещё не моя.

Мэйлисса

Одежда упала на камень с тихим шорохом.

Я не слышала шагов, лишь считала удары своего заболевшего любовью сердца и пыталась дышать. Почему Нариэн тянет? Я так хочу его прикосновений, его ласки. Хочу его…

Ли-тэ вдруг опустился за моей спиной на колени и обнял ширью мощных рук.

— Что ты делаешь, Мэйлисса? — Шелест его низкого голоса утонул в моём сиплом и дрожащем выдохе и таком же судорожном вдохе. — Нельзя же…

— А когда тебя это останавливало, жестокий ректор? — Я не вкладывала в слова холод и злость, потому что их не было. Только нежность. Только сжигающая меня страсть. — Ты ведь сам меня к себе привязал. Сам приручил.

— Но для тебя это опасно. — Лёгкие, как касания крыльев бабочки, поцелуи побежали по плечам и проникли теплом под волосы на затылке.

— А ты будь осторожен. — Я приподняла руки и запустила пальцы в его мягкие волосы, растрепала их, потянула вниз, чтобы втянуть кофейно-терпкий запах, прикусить кончики, услышать, как мужчина стонет и дрожит, прижимаясь к моему телу.

— Я заберу тебя у него… — прошептал он густо-хрипло, завёл руки вперёд и нежно-томно сжал мою грудь крупными ладонями. Упругие вершины упёрлись в горячие чаши и напряглись сильнее. Нариэн мял их, щекотал, пощипывал, а когда пропустил между пальцами, я запрокинула голову и задрожала от невозможности сопротивляться этому. Я сходила с ума ещё больше, чем раньше. Ещё больше, чем с обручающим браслетом.

— Я и так твоя, Нариэн, — хотелось озвучить, но ласки не давали, сжигали во мне все звуки, превращая их в вытянутый стон.

— Не вся, но… я найду выход. — Голос ректора переместился вправо, горячие губы коснулись уха, обжигая, заставляя трепетать ещё больше. Безумные ласки груди вызывали по всему телу пламенные волны. Нариэн сместил одну руку и, соскальзывая по животу, коснулся волос ниже пупка. Прижал пальцы к пульсирующей жаждой точке, подождал, позволяя мне привыкнуть к его настойчивости. Я давно дала согласие на эти безумные игры. Не понимаю, что со мной творится, но не хочу останавливаться и идти назад. Только вперёд.

— Мы… — прошептала, еле шевеля языком от возбуждения, — найдём выход, потому что я не согласна терять тебя ещё раз.

— Никогда, Мэй…

— Обещай, — на выдохе.

— Обещаю. — Будто мои слова могли его напитать силой и властью. Нариэн словно ловил их губами и жадно глотал, выпивая всю до конца.

Когда я не могла сдерживаться от дикой звериной жажды, когда перед глазами потемнело от желания и тоски по мужской тяжести, по его силе, я осторожно отстранилась и соскользнула в каменную ванну. Отплыла на другую сторону и, не оглядываясь, почувствовала, как Нариэн, будто привязанный, следует за мной.

Вода колыхнулась, заволновалась, выплеснулась через край, разливая тёплую воду по купальне, поднимая над нами пар, наполняя помещение ароматами.

Я стояла спиной к мужчине и понимала, что не могу жить без его рук и минуты. Не могу дышать без его губ. И разучилась говорить, когда он так сумасшедше близко.

Сначала маг просто очутился рядом. Стоял и дышал в затылок. Я немного повернула голову и обожглась о зелень голодных сияющих глаз.

— Не бойся, — прошептал Нариэн. — Мы справимся.

— Только бы не сгореть раньше времени. — Я обвела губы кончиком языка, и взгляд ректора потемнел, застыл, затянул меня в чёрную глубину, откуда нет спасения.

Руки под водой огладили мои ягодицы. Одна рука поплыла по спине, разливая по мышцам сладкую дрожь, вторая нырнула глубже и, немного раздвинув бёдра, вклинилась между ног. Чтобы не упасть, я вцепилась в край ванны.

— Что ты хотела сказать, Мэй? — Тихий настойчивый голос коснулся моих губ, а длинные пальцы прошлись по чувствительным точкам и остановились на грани. — В том послании. Что ты не озвучила?

Я замотала головой, заскулила. Чувствуя, что сейчас завою от желания, буду умолять, чтобы он продолжил, прикрыла глаза и сильнее прикусила губу. До крови.

Движения стали плотнее, пальцы нежно теребили узелок, но не проникали в меня, водили по лезвию меча.

— Нариэн… — выдохнула я.

— Скажи, прошу, скажи… Я хочу это услышать.

Язык немел от желания, заплетался, движения между ног усилились, стали плотнее, а я совсем откинулась на грудь Нариэна и отдалась власти его рук, но всё ещё цеплялась за ванну, боясь, что уплыву на дно и не смогу подняться.

Ли-тэ вдруг резко убрал руки и, развернув, приподнял меня под мышки и усадил на край. Одним движением заставил отклониться, ожесточённо смял грудь, до томной боли. Наклонился и, проведя языком по мокрой коже живота, зацепил зубами вершину соска. Покатал её, прикусил, чтобы спуститься, раздвинуть мои дрожащие ноги, чтобы коснуться клитора и ударить по нему с такой силой, что я выгнулась от взрыва и заметалась в его ладонях, будто светлячок в закрытой банке, и простонала:

— Я люблю тебя…

Сильные руки потянули меня на себя, окунули снова в тёплую воду. Мне казалось, что она сейчас закипит от моей разрядки. Мужчина тяжело дышал, с его губ и волос капала вода, а в сияющих зеленью радужках вздрагивали звёзды.

Нариэн наклонился ко мне, заглянул в глаза, провёл ласково пальцами по виску, убрал мокрый локон волос. И снова ударил, но теперь — губами по губам. Так страстно и жадно, что я не устояла на ногах, обвисла в мужских руках, запуталась пальчиками в белых волосах, застонала.

Нариэн оторвался, чтобы прошептать:

— Ещё… Скажи…

Я хлопнула ресницами.

— Не дождёшься… Сначала ты, — потянула его за руку, — сядешь на край.

— Мэй… — Длинно выдохнув, ли-тэ покачал головой. Он дрожал, я чувствовала, как напряжены его мышцы, и понимала, что то, что прячется под водой, всё ещё не получило желаемого.

— Или не услышишь больше… — прищурилась и похлопала по камню. — Не бойся, — вторила я его словам.

Нариэн легко подтянулся, вынырнул из-под воды и сел на ванну.

Я подплыла ближе, встала на ноги и поднялась над мужчиной. Он дышал тяжело, жадно хватал воздух, расширял ноздри, стискивал челюсти. Боролся с собой.

Пальчики коснулись его напряжённого органа, отчего ректор ещё сильнее задрожал и выдал сквозь зубы что-то нечленораздельное. Увитый венами, он казался огромным, переливался капельками влаги, манил изучить его, потрогать.

— Я… — хрипло выдохнула наклоняясь, — никогда этого не делала, но читала…

— Остановись, если страшно, — дрогнув, промямлил Нари.

— И оставить тебя без вкусненького? Я ждала три месяца и мечтала это сделать. — Провела пальцем вверх и, лаская по кругу, изучая ложбинку, спустилась до основания. Сжала ладонь, отчего мужчина шумно застонал. — А теперь ты скажи… — И, качнувшись вперёд, лизнула головку.

Нариэн дёрнулся, будто его ударили хлыстом, а когда я испробовала его на вкус полностью и накрыла губами, ударяя головкой в нёбо, сильно смял мои волосы, потянул на себя. Неосознанно, срываясь с обрыва, шепча что-то несвязное, изгибаясь назад, содрогаясь массивным телом.

Я старалась не укусить, щекотала языком, потягивала, как леденец, и водила кулачком вверх-вниз. Так делали куртизанки в одном любовном романе, что приносила мне Сиэль. И, чувствуя, как мужчина подходит к краю, я понимала, что делаю всё верно.

Ректор затрясся, зашипел над головой, чтобы горячо запульсировать у меня во рту. От него пахло морской водой и лавандой, а сладко-солёный привкус, оставшийся на языке, нисколько меня не оттолкнул.

Только Нариэн промолчал… не ответил на моё признание, и это обожгло грудь тягучей болью.

Глава 7

Нариэн

Слова рвались наружу, щекотали язык. Грудь сдавливало тисками, будто на меня свалился буйвол и раздробил кости.

Я не могу сказать, что люблю. Не имею права.

А если Мэй придётся выйти замуж за другого? А если это последние часы, когда мы спокойно лежим рядом, обнимаемся крепко-крепко, но чувствительно, чтобы можно было дышать? Хотя рядом с девушкой я разучился делать и это.

Что в ней особенного? Почему я смотрю на неё, и вены рвутся от кипящей крови?

— Расскажи, какими они были раньше? — Мэй повернулась бочком, погладила узкой ладонью мою грудь, улеглась на плечо горячей щекой и, ласково пробежав прикосновениями по только выбритой скуле, запустила пальцы в волосы на виске. Вытянулась вверх, прижала ко мне колено, неосознанно распаляя, мучая физической жаждой. Но я не оттолкнул, не подал вида, нежно огладил ладонью угол маленького плеча и поцеловал любопытный носик.

— Рдяные, темнее, чем у Эри.

Мэй вытянула прямую белоснежную прядку и посмотрела на неё сквозь свет лампы.

— Не верится. Темнее… будто кровь, наверное.

— Я коротко стригся. Мне они никогда не нравились. Казалось, что я в семье лишнее звено из-за внешнего отличия.

— Дейра любила тебя, как сына. Я слышала, как она защищала тебя от Енимира…

— Ей не стоило лезть к Квинте. Это всегда опасно.

Девушка перевернулась, легла на живот и, согнув ноги в коленях и задорно покачав стопами, подпёрла голову кулачками.

— Расскажи мне всё.

— Мэй, не время… — Я ласково приподнял её подбородок пальцами, потянулся всем телом и коснулся ее губ.

Она была отзывчивой и податливой, и мы распалялись невыносимо быстро, словно эти поцелуи стали нашим воздухом. С трудом оторвался и притянул её к себе.

— Я хочу знать о тебе больше, — взмолилась Мэй, вырываясь из объятий. — Не уходи от ответа, пожалуйста.

— Мэйси… пойми, наши отношения всё ещё подвешены в воздухе. Если мы слишком сблизимся, будет больнее расставаться.

Она хитро заулыбалась и поиграла бровями.

— Кажется, ближе некуда, милый ректор.

— Есть куда. — Изучать линии идеального лица, тонуть в синеве глаз и слышать женский особенный запах было отчаянно приятно. Заставь меня сейчас оторвать руку от желанного, я бы свернул шею посягнувшему.

— Нари, ты держишь меня на расстоянии, словно не веришь в успех. — Мэй перехватила мою руку, которая нахально сорвалась с подбородка девушки и поползла под свободный ворот сорочки.

— Думаешь, мне легко лежать с тобой, такой аппетитной и доступной, и не сорваться?

— Мне ведь тоже непросто. — Девушка закусила губу, перебралась на меня, медленно царапнула по груди ноготками и потёрлась бёдрами, вызывая неуёмное желание притянуть её ближе.

— Потому и считаю, что нам нужно быть осторожнее. Подлей мне сейчас немного зелья желания, и тебя не спасти, Мэйси, ты понимаешь? — Я сильно сжал её плечи, прижал к себе, обнял, стараясь не лопаться от жара, распирающего пах и грудь.

— Но… тогда зачем ты привёл меня к себе? — Она запротестовала, дёрнулась, но силы оборотня, что перетекали по амулету и попадали в эссаху, не дали ей вырваться.

Я сумел выдохнуть и вдохнуть, но голос всё равно растворился в хриплой мольбе:

— Соскучился…

Мэй помрачнела, уголки губ, секунду назад игриво загибавшиеся вверх, дёрнулись вниз.

— Как думаешь, что могло быть в воде?

— Не забивай себе голову. — Потянувшись, захватил густые тёмные волосы около виска, пропустил пряди сквозь пальцы, замер ладонью на затылке девушки, желая наклонить её и вырвать ещё один поцелуй, но она упёрлась в мою грудь и нахмурилась сильнее. Синие глаза потемнели, губы истончились в кривую линию.

— Ты что-то не договариваешь, ли-тэ… Ты знал, что с водой что-то не так?

Я увёл взгляд. Не хочу выглядеть обманщиком в её глазах.

— Это лекарство, Мэй. Только и всего.

Она шумно выдохнула, наклонилась и повернула мою голову так, чтобы я смотрел на неё.

— Ты болен?

— Да, — выдохнул я. Резко приподнялся и захватил её губы в плен. Целовал до одурения, перевернув нас на кровати, прижал девушку к матрасу и, вытянув худые руки над головой, пил её страсть и желание. Но мне было мало. Оторвавшись от её рта, с трудом проговорил: — Тобой болен, Мэй… Там зелье для понижения либидо.

— Не особо оно тебе помогает, — засмеялась ученица и, порочно проведя ладонью по моей спине, сжала ягодицу. Притянула к себе, будто чувствовать, как я её хочу, для неё особый вид наслаждения.

— Вообще не помогает, — с губ сорвался хрип. Я наклонился, чтобы снова и снова целовать ту, о которой думал, что не посмею коснуться её пять лет, но рабочий браслет вдруг завибрировал входящим сообщением. И этот особенный звук не сулил ничего хорошего. Пришлось отстраниться, прикоснуться ко лбу Мэй своим лбом, чтобы разлучиться вновь.

— Мы совсем не поспали, Мэй, а уже пора вставать…

— Ничего, — мягко заулыбалась она. — В старости выспимся.

— Дожить бы… — вырвалось у меня.

Радужки Мэй засверкали тёмным золотом, зубы слабо скрипнули, а пальцы на моей спине до сильной боли впились в кожу. Она сама отстранилась, попыталась вырваться из-под меня. Я не удерживал. Сам не знаю, как смог оторвать её от себя, но знал, что обязан хоть немного отдалиться, поскольку не собирался повторять прошлые ошибки. Наше обручение уже вылезло боком, и неизвестно, примет ли король мои объяснения по поводу смерти ведущего профессора академии. Вряд ли Енимир меня прикроет, но Мэй не должна об этом узнать.

Скинув ноги с кровати, я быстро поднялся, набросил на плечи халат и удалился в кабинет, оставив ис-тэ одну.

Мэйлисса

Нариэн ушёл, а я повернулась на бок, туго замоталась в одеяло и пыталась уснуть. Так крепко, чтобы проспать все занятия.

Но не смогла.

Сердце билось в груди, словно сошло с ума. Я прижимала к себе руку и старалась удержать беспокойство в кулаке. Умоляла эссаху усмирить волнение, убаюкать волчицу.

Ничего не помогало.

Я лишь сильнее расходилась. Даже дышать стало тяжелее. Перевернулась на спину и уставилась в потолок. Тошно-то как…

Издали послышался приглушённый голос Нариэна, но, как только я попыталась разобрать слова волчьим слухом, всё стихло.

Ректор накрыл себя куполом, догадалась я. Значит, есть что-то, о чём он не желает говорить и делиться со мной.

Я понимала, что должно быть личное пространство. Что мы не настолько близки, чтобы раскрывать государственные тайны. Что все отношения строятся на доверии, но… это маленькое «но» очень царапало грудь, мучило, заставляя нервничать и трястись. Ведь, по сути, мы с Нариэном теперь друг другу никто.

Осознание нашей долгой разлуки в несколько месяцев и фактического разрыва стискивало виски и обжигало щёки ненормальным румянцем. Вдруг мне придётся уйти от него? Вдруг он не уверен, что я ему нужна? Да, лепетал раньше что-то о любви в чувственном порыве, но прямо в глаза ничего и не сказал. Так просто… Три слова. Но не осмелился.

Я закусила губу до крови и застонала. Зря ему сказала, что люблю… Зря. Ведь возможно, я должна буду остаться с оборотнем, который ко мне привязан. С Эвером. Пока связь не реализована, тяги особой нет, её перекрывают привязанности и чувства, что зародились ранее.

Хотя метка была первичной. Странно всё это. И мои чувства к ректору тоже странные. Слишком стремительные и мощные. Разве так любят люди? Вдруг я банально очарована и завтра всё пройдёт?

Скинув одеяло, голышом метнулась к сложенной на кресле одежде. Быстро привела себя в порядок, даже в купальню спустилась на несколько минут, чтобы умыться и чуть не сгореть со стыда, увидев ванну, в которой мы с ректором ночью… Назад метнулась, будто меня пчела ужалила, но тут же наткнулась взглядом на смятую постель, где мы обнимались до утра. Кое-как заправила ложе и подступила к окну, чтобы успокоиться. Лотта вышел на горизонт и щедро разрисовал небо алым и оранжевым, только лента сине-фиолетовой Черты оставалась холодной и жуткой. Полог. Смерти. Нариэн вернулся оттуда едва живым. И больше никто…

Меня сильно тряхнуло, словно кто-то тронул ледяными руками плечи. Я неосознанно обернулась, показалось, что синяя дымка ушла в сторону и исчезла.

— Ну хватит… Если ты хочешь помочь мне, не прячься.

Но призрак не ответил.

На руке вдруг ожил браслет. Тепло завибрировал и заколол. Я плавным движением раскрыла сообщение и почти сразу метнулась к двери.

Эри попала в беду. Пора просыпаться и возвращаться к своим хлопотам и обязанностям.

«Я… сорвалась. Мэй, ведьма следит за мной… Прошу. Помоги».

Омар пропустил меня на нужный этаж без лишних вопросов. Общежитие знакомо гудело. Студенты сонно перемещались по коридору, спеша на уроки. Никто даже не заметил, что я спала не у себя. Но у двери комнаты меня ждал сюрприз.

— Согу, ты не знаешь правила общежития? Все учащиеся должны спать в своих кроватках. Ты не исключение.

Ох, и кривая же у неё рожа, когда она разливает яд. Алисия туго сплела на груди руки и оценила мой вид с головы до ног.

— Не думай, что шашни с ректором спасут тебя от выговора.

— Алисия, доброе утро. Ты снова без настроения?

— О… — Девица подобралась, застучала пальцами по локтям. — Ты вдруг заговорила! Три месяца молчала как рыба, а тут… Явно что-то случилось. — Ведьмочка прищурилась, и её красивые кофейные глаза спрятались за веерами ресниц.

— Настроение хорошее, — открыто заулыбалась я, сдерживая беспокойную дрожь по телу. — Надеюсь, что таким и останется. — Подошла к девушке ближе, взглядом требуя отступить от двери. Какая она высокая… И почему я раньше этого не замечала? Не приближалась так. Амулет на груди слабо потянул энергию и, чтобы не выдать слабость, я нарочно скривила недовольную рожу и отстранилась от девицы. — Потому что портить его другим я не люблю.

— Слушай, Мэй, с тобой явно что-то не так. — Алисия принюхалась, как лиса, махнула широким рукавом чёрного платья и всё-таки отошла в сторону. — Твоя разлюбезная Эрика в ду́ше, — вдруг бросила она и показала подбородком направление. — Сколько можно намывать свои прелести? Я уже полчаса жду очереди.

— В соседнее крыло сходи. — Я всё-таки зашла в комнату и окинула взглядом помещение. Постель Эри была жутко измята, будто она всю ночь крутилась юлой и не могла уснуть, или по её матрасу пробежалось стадо бегемотов. — Игита и Ульса уже ушли на занятия, я видела.

Алисия молча стояла на границе коридора и спальни и разглядывала меня. Я чувствовала, как по спине ползёт её ведьминский взгляд, как ложится острыми прикосновениями на лопатки. Но за три месяца я научилась не реагировать на её придирчивость, а ведьма она не особо сильная, только строит из себя важную, хотя на самом деле ни разу ничего не заподозрила.

— Думаешь, что если трахаешься с ректором, тебе всё позволено? — вдруг зашипела она мне в спину. — Встретимся на собрании старост сегодня вечером. Посмотрим, как ты запоёшь, когда нужно будет выгонять своих подружек…

Я глянула на неё через плечо.

— Что значит выгонять?

— Ты что, с мауриса свалилась, Мэй? — оскалилась ведьма. — Нам вчера дали три дня на отсеивание половины учащихся первокурсников. Помнится, твоя подружайка на лекарский метит, а я хорошо знакома с Траном… Так что недолго вам с ней шушукаться. Опоздания и пропуски без причины — отличный повод включить рыжую в список аутсайдеров.

— Алисия, — повернулась я. — Ты же не станешь этого делать?

— Ой, на жалость и на совесть давить не стоит. Вы мне обе с самого начала не нравились. Да и я вам, очевидно, тоже. Так что, — она вяло повела острым плечом, — я сегодня сделаю всё, чтобы вас выбросили к ведьминой бабушке из элитной академии.

Она крутанулась на месте и, величественно шагая и красиво двигая бёдрами, ушла из комнаты. Ну хорошая же девчонка… но увы, только на вид, внутри же гнилая, как переспелая слива. От таких магичек стоит держаться подальше.

Когда цокот каблуков ведьмы затих, я бросилась в коридор и, перебежав по ответвлению к душевым, прислушалась.

— Эри… это я. Где ты? Я одна здесь, не бойся.

Тихий всхлип ударился в стену, и дверь второй кабинки со скрипом приоткрылась. Первая давно стоит заколоченная, комендант говорила, что там кран сломан. Вот мы и купались по очереди, вечно споря с Алисией. Хотя чаще всего пропускали её вперёд, чтобы избегать конфликтов. Сегодня явно что-то случилось.

Я метнулась к Эри, забралась во влажную кабинку и ахнула от увиденного.

Глава 8

Нариэн

Секретарша короля была довольно приветлива. Говорила тихо, размеренно, но я чувствовал, как нагнетались над моей головой проблемы — буквально искрили и щёлкали.

— Ин-тэ Дэрий вызывает вас к себе.

— Когда?

— Как можно скорее. Я на вашем месте уже отправилась бы в дорогу.

— Всенепременно так и сделаю. Спасибо за совет.

Прислужница короля отключилась, а я, прежде чем вызвать своего помощника, укрылся под куполом тишины. Не нужно Мэй слышать лишнее, будет волноваться.

— В'ирс, приготовь портал.

— Куда, гошподин? — уточнил слуга. Он всегда шепелявил, но я уже привык. Мы пробовали исправить его дефект речи, но он снова возвращался, так что оставили как есть.

— В замок короля Дэрия.

— Шлушаюсь. Череж чаш вшо будет готово. Што-то ешо прикашете?

— Вызови ко мне профессора лекарского факультета ли-тэйс Исенти и смотрителя комнат ли-тэй Рииз. Не хочу использовать браслет, это будет неофициальный разговор.

— Шделаю. Ешо Ронна ли-тэ прошила вашей аудиенции. Ража четыре приходила к вашим покоям.

— Она подождёт, — отсёк я и отключил связь. Только бывшей мне сейчас и не хватало. Вчерашнего отказа было недостаточно? Дейра всегда сдерживала её пыл, а теперь девица решит, что преград нет и можно продолжать меня доставать? Мы с ней расстались. Точка.

Сначала проведу Мэйлиссу на занятия, а потом решу, что делать с влюблённой в меня коллегой, которая не понимает прямого «нет». Нужно будет — уволю, хотя Ронна прекрасный учитель и хороший маг. Пусть тогда держит эмоции при себе, я не позволю кому-то лезть в мою личную жизнь. Тем более обсуждать и вредить Мэй.

Когда я вернулся в комнату, моей желанной иманки внутри уже не было. Постель наспех заправлена, а в воздухе остался лишь тонкий флёр женского тела. Ушла, не попрощавшись?

Я присел на край кровати и провёл ладонью по ещё хранившему тепло девушки одеялу.

Как мне отказаться от неё, если она вынужденно выйдет за другого? Как отдалиться, если не могу без неё дышать?

Мы будто связаны. Жестоко и неправильно, но связаны.

Сначала сделаю всё, что в моих силах, и если ничего не выйдет, решу, как быть дальше. А пока буду верить и надеяться, что всё получится.

Хотелось пить. Я поднялся на ноги и машинально потянулся к графину, но, прежде чем пригубить, замер.

«Это заговорённая только на вас вода, нам бы она вреда не причинила».

Отставил сосуд на подоконник и провёл над ним ладонью, считывая ауру жидкости. Вода слабо заискрила синим и выпустила в воздух чёрное облако. Похоже на зелье забвения, смешанное с чем-то ещё. Странно.

Перехватив пузырь, вернулся в кабинет и какое-то время колдовал с опытами, но ответа так и не нашёл. Если зелье сделала Дейра, она понимала, что я легко прочитал бы подвох. По вкусу, запаху и силе магии. Лекарские способности у меня очень сильные, но, видимо, не сильнее, чем у малышки Эри — лишь она заметила, что с водой что-то не так. Стоит к ней присмотреться. Девушка только кажется хрупкой, а ведь она излечила меня тогда по просьбе Мэй. Сделала это качественно и быстро. И это первый курс. Что же она будет вытворять, когда закончит академию?

Разглядывая разноцветные колбы перед собой, я в который раз мучился вопросом: почему Квинта и король обозлились на оборотней? Чем они им мешают и за что такое гонение? Нет в Мэй ничего злого и тёмного. Как можно назвать её монстром Полога, если девушка совершенно безобидная? Чуткая, справедливая. Даже под обетом, без эмоций и чувств, пыталась меня спасти от опасности. Как можно сравнить её с кришами, что рвут кожу одним прикосновением, или невилем, от дыхания которого умирает живая плоть? Безумие какое-то.

В дверь постучали. Я быстро убрал колбы в стол, поднялся на ноги и попросил посетителей войти.

Женщины, переглядываясь, расселись по предложенным местам. В дверях замаячила Ронна, которая явно ослушалась моего помощника и решила всё-таки настаивать на личной встрече. Я махнул В'ирсу, чтобы меня не беспокоили, и громила, тут же оттеснив магичку в коридор, захлопнул за собой дверь.

Быстро сформировав новый купол тишины, я вернулся к столу.

— Доброе утро, дамы.

— Если оно доброе, — сжав ладони на коленях, буркнула лекарка, ли-тэйс Исенти. — Сочувствую вашей утрате, ли-тэ.

— Очень жаль, что Дейра не сказала нам о своей болезни вовремя, — подхватила смотрительница комнат ли-тэй Рииз.

— Всё в порядке. — Я опустил взгляд к сложенным на столе рукам. — Все мы смертные.

Женщины покачали головами. Они дружили с мачехой, и я доверял им настолько, насколько это было возможно.

— Меня некоторое время не будет в академии, — начал я. — Скорее всего, я буду вынужден вернуться на границу.

— Мы понимаем, — хором пролепетали коллеги.

— Хотите, чтобы мы присмотрели за вашей невестой? — спросила Лора ли-тэй и поправила плохо сидящий на ней наряд. Ткань сильно натянулась на пышных формах.

— Мы разорвали помолвку. — Озвучивать это было болезненно. Я потёр ноющую грудь и пояснил: — Нам пришлось расстаться, но… — Понимал, что не могу им всё говорить. Это опасно для Мэй. Никто не должен знать, что она оборотень.

— О, такая была пара замечательная, — всплеснула пухлыми ладошками смотрительница. — Эта девочка мне с самого начала понравилась. Что же случилось?

Я нахмурился, выждал, пока женщина успокоится.

— Лора, достаточно. Это лишнее. Из-за наших отношений на Мэй идёт давление со всех сторон. Я прошу во время моего отъезда присмотреть за студенткой, чтобы она никуда не влипла.

— Ли-тэ, она важна для вас? — мягко спросила лекарка.

Я окинул вторую женщину цепким взглядом, и её проницательные глаза заставили меня стушеваться.

— Важна, — выдохнул я и поджал губы. Ли-тэйс — лекарь посильнее меня и владеет ментальной магией, умеет распознавать ложь. — С ис-тэ Согу в комнате есть ещё девочка, Эрика, обратите внимание на её силу. Нам такого лекаря очень не хватало в бою. Стоит подготовить иманку по усиленной программе. По другим первокурсникам пока всё.

— Сделаем, ли-тэ, — кивнула смотрительница, снова глянув на подругу. Пышные волосы смешно съехали на маленький лоб и перекрыли румяные налитые щёки.

— А что делать с организацией похорон? — перевела тему Исенти, будто поняла по взгляду, что я не могу говорить о Мэй открыто. — Вы решили, где предадите матушку земле?

— Пусть её муж и родной сын решают. — Я поднялся с места и, сложив руки за спиной, отвернулся к окну. — Да и не всё чисто с её смертью, я хочу провести расследование. Оставим Дейру в покое в холодном хранилище, пока всё не выяснится, или не вернётся её супруг.

— Насколько знаю, посол ли-тэй… с… Ренц сейчас в Имане.

— Вот и подождём его возвращения. — Я повернулся на каблуках, браслет подсветился, уведомляя, что нужный мне портал подготовлен. — Дамы, я вынужден срочно уйти. Надеюсь, что вы разберётесь с заменами и, — я тяжело выдохнул, — нам нужен учитель по истории миров.

— Найдём, — качнула головой смотрительница. — У меня есть один хороший историк на примете, молодой и горячий.

— Доверяю вашему выбору. — Я всё-таки снова сел, ноги совсем не держали. От близкой разлуки с Мэй снова горчило во рту, но я не имею права отказать королю. Снова поднял взгляд на женщин:

— Если призовут, что, скорее всего, и случится, я не вернусь уже сегодня, так что… ли-тэйс Исенти, вы заместитель по учебной части, вам и пост принимать, профессор.

— Конечно, Нариэн ли-тэ, — сухолицая женщина скупо улыбнулась. — Главное, возвращайтесь живым.

Порталы на дальние расстояния или в защищённые магией места Криты готовятся по-особенному. Их открывают специально обученные маги. Они слабые по уровню или редко выше нижнего статуса, но по доступу секретности им нет равных. Им доверяют жизни. Как, впрочем, доверяют их воинам или страже.

В'ирс один из них. Он может настроить перелёт в королевский замок, в храмы Нэйши, в нужные точки страны: рынки, порты, госпитали… Магия телепортеров не редкая, как и бытовая, но довольно важная и высокооплачиваемая, потому что почти каждый уважающий себя маг пользуется быстрыми перемещениями, а тратить свои силы на подобные вещи нецелесообразно. Всё равно что прибираться в доме, когда есть прислуга.

Стационарных телепортов на короткие расстояния, типа Омара, очень мало — нужен слишком серьёзный артефакт, камень Холодной пустоши, а на его создание уходит очень много магии. Но оно того стоит и помогает внутри комплексов, крупных сооружений или школ, благо артефакторы у нас ещё не перевелись, хоть и крайне редки, а такие, как Мэй — собиратели — на вес рианца.

После перелётов на сотни километров обычно мутит. Мышцы ещё сутки выкручивает, будто после хорошего забега, поэтому, ступив на каменный пол дворца, я не сразу смог сфокусировать зрение. Помощник поддержал за локоть, отвёл меня в сторону и выждал несколько минут, только потом отступил от меня и захлопнул портал. Пути нужно закрывать, потому что перелетать через разорванные пространства могут не только живые и маги. Монстры Полога, не дай Нэйша, если доберутся до такой перемещающей точки, окажутся в академии за несколько мгновений и уничтожат всё, что попадётся им на пути.

— Ли-тэ Лавин, прошу следовать за мной. — Навстречу выступила молодая девушка в длинном приталенном платье тёмно-синего цвета с наглухо закрытым воротом и покатыми плечами. Узкие рукава заканчивались широкими манжетами с переливающейся вставкой из крошечных камней рианца — единственного акцента в её наряде. Густые каштановые волосы были аккуратно заплетены назад и прятались за спиной. На ней я не увидел никаких украшений или опознавательных символов, глаза чистые, без признаков выгоревшей магии, хотя в королевском замке меньше архимага не встретишь. И защита на таком уровне, что мышь не проскочит.

В'ирс остался в холле, брать на аудиенцию личного помощника мне всё равно не позволят, да и пройти в зал переговоров может только приглашённый или допущенный.

Меня ждали. Военачальники Западного, Восточного и Северного районов сидели тесно друг к другу, будто их нарочно сдвинули на креслах, потому что стол не рассчитан на такое количество душ. Боевой архимаг Улрис стоял у окна, сцепив короткие руки за спиной, его место пустовало, а рядом с ним сидели несколько неизвестных мне магичек-боевиков с выстриженными висками и длинными косами посередине головы. Женщины — в том, что это были они, я не сомневался — расположились за круглым столом ко мне спиной. Король Дэрий ин-тэ привычно сидел во главе, величественно осматривая большой просторный зал, и, заметив меня, слабо улыбнулся. Четыре места пустовали, на последнем, по правую руку от правителя, сидел Енимир. Оставленное же по обычаю место слева было для меня.

Секретарь молча провела меня к нему и взглядом попросила сесть.

— Енимир? — обратился к брату ин-тэ. — Остальные будут?

— На границе восстание оборотней — все силы брошены туда.

Король сдержанно кивнул, поправил упавшую на высокий лоб тёмную прядь и опустил ладони на полированный стол из чёрного дерева.

— Тогда приступим. — Он слабо кивнул своей помощнице. Девушка, учтиво поклонившись всем, бесшумно покинула зал и закрыла за собой дверь.

По стенам снизу вверх плавно расползлась матовая волна купола тишины, сомкнулась под высоким сводом и замерцала перламутром.

Енимир поднялся, белый балахон расправился на широких плечах и слабо вспыхнул высшей магией Квинты. Пять магов связаны навечно, пока один из них не уйдёт за пределы жизни. После этого перебирают состав Безликой пятёрки, а силы оставшихся магов переходят новобранцам. До капли переходят, то есть вступление в Квинту — это работа до смерти.

Брат обвёл присутствующих холодным бесцветным взглядом, но миновал меня, словно я — нечто прозрачное.

Уронив взгляд на стол, я непроизвольно сжал кулаки на коленях. Давно привык к его безразличию, но сейчас, когда он лично убил свою мать, понять такое отношение не получалось. Ему что, совсем плевать? У него что, сердца нет? Было же когда-то. Он даже любил больше жизни — ту, с которой не имел права быть. И пусть это было много лет назад, должно же в Мире остаться хоть что-то человеческое?

Но судя по тому, что он сказал, не осталось ничего:

— Ли-тэ Лавин, как проходит подготовка новых магов? Через сколько вы сможете выйти в бой на границе?

Я натянулся до предела, мышцы зазвенели, а зубы заскрипели.

— Прошлая кампания провалилась. Сил не хватает… — Я запнулся и посмотрел Енимиру в глаза, теперь чужие, бесчувственные. И лицо такое же, мёртвое. Ни эмоций, ни сопереживания.

— Вам дали лучших архимагов, — грубо отрезал брат. Его сложно было сейчас так называть. — Вы приняли адептов из разных уголков мира, даже иманцев привлекли, получив разрешение Квинты и короля, и не можете показать результат?

— Иманцы учатся в элитной академии несколько месяцев. Этого мало, чтобы выпускать их на бойню. — Наверное, мой жёсткий тон показался королю перебором, потому что ин-тэ резко вскинул руку и потребовал тишины.

— Они ещё не адаптировались, это и так понятно, — вдруг поддержал меня правитель. — Енимир, не думаешь же ты, что мы будем пренебрегать жизнями во имя победы? Победа любой ценой — не победа, а безвыходность.

— Насколько я знаю, среди первокурсников есть очень сильные маги, способные не только вести бой, но и наполнять магов мощью, а это значительно повысило бы исход кампании, но… — Брат снова посмотрел на меня. В упор, пронзительно и с некоторой ненавистью, будто кинжал в лоб вставил. — Ли-тэ решил пожертвовать отрядами необученных боевиков и приберёг силы.

Я чуть не подскочил, ведь воинов предоставляла Квинта, а мои несколько десятков студентов академии никак не могли бы помочь в битве. У них мало опыта, да и отправлять совсем юных парней и девчонок на смерть — не то, к чему я стремился всю жизнь.

Дэрий покачал головой, посмотрел на меня с пониманием, передвинул ладони, что всё ещё лежали на столе, и туго сплёл пальцы.

— Ли-тэ, месяца будет достаточно, чтобы подготовить лекарей, боевиков и артефакторов? Сейчас любые силы могут решить исход… не битвы. — Он тяжело выдохнул. — Мир разрушится, если Полог расколется, и надеяться, — король вдруг полоснул горячим взглядом по мертвенно-белому лицу Енимира, — на помощь свыше не приходится. Богиня занята другими, видимо, более важными вещами.

Остальные участвующие вдруг загудели, закивали, соглашаясь, но безликий маг окинул их таким пронизывающим взглядом, что все вмиг умолкли.

Только я не смолчал:

— Можно собрать всех, кто способен высечь хоть искру, и отправить необученных магов к Пологу, да только это не поможет. Монстры не разбирают, молодой или старый, всех рубят и жрут, а плодятся быстрее, чем критане и иманцы нарожают новых детей с магией. Вы предлагаете геноцид своего народа, безликий!

Остальные охнули от моего заявления.

Енимир не шелохнулся. Не скривился, не сжал зубы и даже не уличил меня в неуважении к Квинте, магам, поцелованным самой Нэйшей. Он оставался таким же камнем, как и раньше, непробиваемым.

Первым отмер король.

— Достаточно. Ли-тэ Лавин сделал всё возможное и сам чудом выжил в той битве. Не думаю, что мы имеем право обвинять его в недостаточном усердии, давайте лучше решать, что делать дальше. Монстры сами себя не уничтожат.

Дэрий повернулся к военачальникам.

— Какова численность немагического войска?

— Около полутораста тысяч, — ответил один из вояк. — Здоровые мужчины, подготовленные и обученные. И несколько десятков тысяч новобранцев.

Я покачал головой, а девица-боевик с выбритыми висками вдруг грубо сказала:

— Смеётесь? Этого не хватит даже на один район. Брешь Полога разрослась так, что за сутки в провалы попадают сотни тысяч нечисти. Окраинные города уже разрушены, жители, кто уцелел, стекаются в столицу.

Я невольно усмехнулся. Ещё год назад, когда был первый прорыв кришей, я говорил, что это серьёзно, просил открыть порталы в Иман, привлечь магов для обучения. От меня отмахнулись. А теперь, кажется, поздно метаться, нам поможет только чудо и милость богов. И на последнее я бы не рассчитывал. Судя по метке Мэй, нашим покровителям давно не интересно, чем закончится жизнь на Энтаре.

Глава 9

Мэйлисса

Стоило открыть дверь в душевую, как Эрика подалась назад. Её кожа покрылась густой шерстью, кости затрещали, выдались вперёд, глаза стали крупными и засияли оборотной магией, уши вытянулись, лицо почти превратилось в морду. Ещё чуть-чуть, и она перевоплотится.

Душ был выключен, но в воздухе отчётливо чувствовался плотный пар.

Я бросилась к подруге, заперла кабинку изнутри и, не боясь быть укушенной, закрыла ей ладонью рот.

— Позволь мне взять твою магию? — прошептала неистово.

Девушка рычала и пыталась вырваться. Ёрзала и, до крови вцепившись в мои руки, мотала головой.

Я не могу потянуть дар, чтобы успокоить её эссаху, если она не разрешит, а Эри почти в беспамятстве и вряд ли вообще осознаёт, что происходит. Сущность завладела разумом. Это происходит, когда посвящённый зверь долгое время не выходит на свет. Ей хоть изредка необходимы полные переходы, иначе она будет неожиданно приходить в ярость и попадать в ужасные ситуации. Прямо как сейчас.

Эрика оттолкнула меня к стене, выступившие когти вспороли ткань платья и пробили ключицу, как раз с той стороны, где залегла стигма оборотня. Резкая боль прокатилась по всему телу и подогнула ноги, но защита метки сработала в обратную и ударила подругу волной магии. Эри слабо покачнулась, а потом, вернувшись в прежний девичий облик, рухнула на колени, прямо на поддон душевой. Девушка опустила голову и, позволив густым, тёмным от влаги волосам накрыть ноги, задышала часто-часто. Она ещё какое-то время дрожала и дёргалась, а потом осторожно приподняла голову и заглянула мне в глаза. Зрачки изменились, стали обычными, жёлто-горячими, а на лице проявилась паническая бледность.

— Мэй, со мной что-то происходит, — прошептала Эри синеватыми губами. — Меня бесконечно словно зовёт что-то… или кто-то. Этот голос сводит меня с ума. Он так далеко, что я не слышу слов, но каждую секунду он гудит внутри, мучает.

— Может, это Эверис? — предположила я.

— Маловероятно. Зачем ему меня звать? — Девушка поникла плечами и, согнув колени, опустила на них голову.

Я присела около подруги, потрогала её плечо и, сместив ладонь на эссаху, спросила:

— Могу я взять твою магию?

— Мэй. — Рыжая покачала головой. — Тебе нельзя брать её. Ты свою едва выдерживаешь. Да и дар некроманта тебе ни к чему — это может испугать.

— Но ты переполнена, нужно что-то делать. Где твой амулет?

— Он не помогает в последние дни, будто объём дара у меня стал больше. Нужен артефакт помощнее.

— Я бы отдала тебе свой, но он привязан к ректору, и сомневаюсь, что смогу сейчас быстро разобраться, как перебросить нить.

Эри с трудом поднялась на ноги, осмотрелась и грустно покачала головой. Её нежно-кремовое платье порвалось, и вряд ли бытовая магия восстановления поможет ему теперь.

— Извини за рану. — Она провела ладонью над моей ключицей, пытаясь залечить, но её снова оттолкнуло защитой. Кровь медленно сползала по плечу на грудь и растекалась жутким пятном на одежде.

— Ничего, я перевяжу, и всё будет в порядке. А позже к лекарю схожу.

Эри поджала губы.

— Нельзя, Мэй. Она архимаг. И поймёт, что тебя оборотень ранил, а потом и меня найдут… Хорошо, если никто из лекарей не бродит здесь в это время, потому что запах шерсти ни с чем не спутаешь.

— Точно, нельзя к лекарю. — Я слабо повела плечом — больно. Ощущение, будто под меткой, которая и так в последнее время вела себя неадекватно, разрослась ядовитая роза. Колючая и горячая.

— Почему я не могу тебя полечить? — Эри наклонилась ближе, чтобы рассмотреть поражение ткани, но стигма снова ужалила её, выпустив тонкие синие лозы и откинув девушку к противоположной стене. — Тьма! — вскрикнула Эрика. — Да такого быть не может. Мэй, ректор прикасался к тебе вчера или сегодня? К голой коже?

Я смущённо поджала губы и, чувствуя, как к щекам приливает кровь, коротко кивнула.

— И его не отталкивало магией пары? — Подруга всё ещё заинтересованно разглядывала стигму, но держалась на расстоянии.

Я замотала головой.

— А что не так?

— Не кажется ли тебе, что это странно? — Эри аккуратно выглянула из кабинки, проверила, что в коридоре никого нет, и обернулась ко мне. — Посиди здесь, я проверю, свалила ли Алисия.

— Но… ты в рваном платье. Вдруг она не ушла?

— И что? Скажу, что парень не рассчитал силы в порыве страсти.

— Будет допытываться, какой парень.

— Хочешь сказать, эта недоинквизиторша всех тут знает?

— По крайней мере, многих. Это негодная легенда, Эри, ведьма заподозрит. Девка и так цепляется к нам больше всего.

— Не переживай. Я быстро. Если она там, вернусь, и будем ждать вместе. Держи, — она протянула мне полотенце, — приложи, пока не придумаем, что делать дальше. И, кстати, мощная вещь твоя стигма, хорошо отрезвляет.

Эри быстро удалилась, а я закрыла дверь на замок и, включив воду из лейки, вымыла окровавленные руки. Убрала ошмётки ткани с ключицы и зашипела от неприятного жжения под израненной кожей. Было ощущение, будто под ней что-то живое.

— Мэй, идём. — Эрика взяла меня за локоть и осторожно вывела в коридор. Пока её не было, пришлось держать рану рукой, чтобы остановить кровь, но от боли мутило и кружилась голова.

— Что-то не так, Эри… Я не регенерирую, и кровь хлещет.

— Вижу. — Подружка сильно дрожала и виновато кусала губы. Она переоделась, но, видимо, сильно спешила — пуговки на лифе застегнула криво. — И я не понимаю, что можно сделать. Возможно, ректор бы помог, но его вызвал король, а я в академии больше никому не доверяю.

Мы зашли в комнату, и Эри усадила меня на кровать. Стоило больших усилий не свалиться набок, но я боялась запачкать всё кровью, потому прижалась к изголовью здоровым плечом. Рыжая с опаской выглянула в коридор и, убедившись, что никого в холле нет, заперлась, а после опустила на нас купол тишины. Он замерцал на стенах лёгкой дымкой.

— Мэй, тебе придётся что-то сделать. Я не могу прикоснуться к метке, она запрещает. Вот тёплая вода, чтобы промыть рану, — она показала на миску на стуле рядом, — и волшебная исчезающая нить. Другого выхода нет, придётся зашивать.

— Левой рукой не смогу, — поменяв положение, прошептала я. — Ох, как мутит. Меня будто отравили.

— Прости, Мэй. — Эри свела брови и присела рядом. — Мне так жаль, что я тебя в это втянула.

— Перестань, сердце не съела. — Вымученно улыбнувшись, я потянулась за белой тканью на табурете и окунула её в воду. — И на том спасибо.

Трогать открытую рваную плоть было ужасно неприятно и больно. Кровь, не прекращая, сползала по плечу на платье.

— Слушай, ты заклинание крови знаешь? — следя за моими руками, спросила Эри.

Чтобы ответить, пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, откинуться затылком на стену и дождаться, пока в голове станет яснее.

— Оно у меня в одном случае из десяти получается, — прошептала я, глянув на подружку.

— Значит, пробуй десять раз, иначе ты не сможешь её зашить.

— Боюсь, что у меня на столько попыток… — я вдохнула, — не хватит сил.

— Должно, Мэй. Меня ректор четвертует, если с тобой что-то случится.

Я прикрыла глаза и уронила руку. Мокрая ткань сползла по плечу и шмякнулась на пол.

— А мне кажется, всем станет без меня легче. Я ведь притягиваю неприятности. Нариэна чуть не потеряла…

Глаза слипались, мир сужался до маленькой крошечной точки.

Подружка фыркнула.

— Глупости! Давай-давай, не отключайся. Ты почти справилась. Вдохни. — Холодные пальцы коснулись виска, а в нос влетел острый перечный запах.

Я зачихала, из глаз брызнули слёзы, но в голове появилась ясность.

— Быстрее, синий перец довольно слабого действия. Поможет на несколько минут. Нам ещё с тобой сегодня в лабораторию попасть нужно. Ты же хочешь понять, что с ректором не так?

Я всё-таки прочитала заклинание «Проиберекруэнти», и с третьего раза кровь перестала активно вытекать, но край раны всё ещё выглядел пугающе. Три глубоких полоски залегли на ключице, исказив стигму до неузнаваемости.

Эри вдруг дёрнула головой, повела плечом, встала и заходила по комнате.

— Опять эти голоса. — Сильно сжав уши, подруга пригнулась. — Они сводят с ума.

Рыжая вдруг замерла на месте, словно её заставили, а потом медленно, как будто под воздействием принуждения, повернулась ко мне и могильным мужским голосом протянула:

— Ищи меня в подземелье… Мэй-ли-сса… Ключ… откроет…

Глаза Эри сверкнули синевой. Она махнула рукой, окатив меня брызгами кританской магии. От рывка холодного воздуха я отлетела в стену спиной, в плечо будто воткнули кинжал, кровь из метки пошла снова, и слабость утянула меня во мрак.

Очнулась я поздно ночью. В комнате пахло травами и печёными булочками. В общежитии было тихо, сквозь стекло слышалось завывание ветра и шорох капель.

По силуэтам на соседних кроватях я поняла, что Алисия и Эрика давно спят. Может, мне всё приснилось? И срыв Эри, и рана, и голос призрака…

Я хотела повернуться, но резкая боль в плече вынудила отказаться от затеи и осторожно спустить ноги с кровати. Приподняв одеяло, стащила с плеча ночную рубашку. Рана была плотно забинтована, правая рука почти не двигалась, даже пальцы онемели.

Не приснилось, значит. Как же я теперь на уроки пойду? Мне нужны обе руки для заклинаний.

И что за ключ я должна найти? У каждой двери есть ключ. Да и какое подземелье ты, мой истинный, имеешь в виду?

Лёгкий холод опустился на плечи, перекатился вниз по позвоночнику, заставив поёжиться от страха. Я не боюсь призраков, но когда он так делает — до жути неприятно. Зримую опасность проще победить, а незримое добро невозможно принять.

Приложив ладонь к израненной стигме, я беззвучно пошевелила губами:

— Отпусти меня, я уже не твоя…

Мёрзлое прикосновение метнулось к шее и сковало горло. Сдавило так, что я едва могла дышать. Упала на подушку и тихо задрожала, но не сдавалась его воле.

— Можешь убить, — выдохнула с трудом, — но твоей не буду.

Эри зашевелилась в кровати, и тихий низкий шёпот из её уст подтвердил мои опасения:

— Не отпущу… Ты моя…

В постели резко подкинулась Алисия. Светильники на стене вспыхнули от её приказа, Эри тоже заворочалась, приподнялась на локтях и слепо уставилась на соседку. Пока они переглядывались, я успела сомкнуть веки и притвориться, что сплю. Надеюсь, Эри не сглупит и выкрутится.

— Какого мрака ты орёшь, рыжая?! — недовольно вскрикнула ведьмочка.

— Кошмар… — Эрика запнулась и заговорила тише, — приснился. Не кричи, Мэй разбудишь.

— Нам нельзя находиться под лучами мауриса, — ворчала Алисия. Её шаги переместились по комнате, прошли мимо меня и затихли у окна. Голубое свечение ночного светила потускнело. — Шторы не закрыли на ночь. Совсем сдурели обе. Одна днём не даёт учиться, бредит и стонет, а вторая ночью.

— Да спи уже, — зашипела Эрика. — Мэй что-то не то съела, приболела, а от тебя шума больше, чем от паровоза.

— С отравлением в лазарет нужно идти, — фыркнула ведьма и двинулась по проходу к своей кровати. Я не видела, только слышала её шаркающие шаги. Они неожиданно застыли около меня, отчего пришлось задержать дыхание. — Странная эта Мэй. — Алисия стояла надо мной и явно рассматривала. — Была любимицей ректора, а теперь… выброшена, как рыба на берег. Тяжело, наверное, остаться ни с чем… Вся академия насмехается, что она — брошенка.

— Отстань от неё, — яростно прошептала Эри. — Твоё какое дело?

— Да никакого. Если она не оборотень, мне вообще плевать. — Ведьма ещё немного постояла надо мной, а потом щёлкнула пальцами, и свет в комнате погас. — Просто от неё мужчиной и кровью пахнет. Принесёт в пелёнках ректорского отпрыска, о, потеха будет.

— Нюх у тебя, как у собаки. Может, это ты оборотень?

Алисия неприятно проблеяла ругательство, а Эри продолжала шептать:

— Спи уже, а то маурис все твои силы сожрёт.

Алисия умолкла довольно резко. Мне даже показалось, что она уснула и посапывает, но открывать глаза я не рискнула. Сжавшись в комок от мёрзлой дрожи, сцепила зубы. Дыхание рвалось наружу, будто я настоящий дракон, которого заперли в клетке. Всё тело колотилось, знакомые тиски сковывали мышцы и скручивали поясницу. Чтобы удержаться от стона, я коснулась пальцами метки и мысленно взмолилась:

«Твоя. Только не издевайся».

И напряжение погасло, оставив в теле приятную ломоту.

Глава 10

Мэйлисса

С утра я проснулась почти в порядке. Рана чесалась и ныла, но я хотя бы могла спокойно поднять руку и переодеться.

Эрика выглядела удручённой, сидела на кровати и долго смотрела в одну точку, пока Алисия, будто случайно, не пнула её ногой.

— Извините, — протянула ведьмочка, проплывая к зеркалу. Её роскошные тёмно-русые волосы до поясницы притягивали взгляд. Стройная, по обыкновению облачена в тёмное, с длинными рукавами.

Она долго причёсывалась, нарочито медленно заплетала косу, словно никому больше привести себя в порядок не нужно. Я справилась и так, без зеркала. Заплелась и собиралась уже уходить на уроки, когда поняла, что Эри даже не переоделась, а так и сидит на кровати.

Неужели у неё опять срыв? Из-за того, что произошло ночью?

Я непроизвольно повела плечом, будто смахивая тяжесть привязанного ко мне призрака. И мысль, звонкая и чёткая, заставила меня почти присесть. Это не может быть Эверис. Он был увлечён другой девушкой, а этот, властный нахал, явно не собирается меня отпускать.

Предположения ютились в голове, сбивались в кучи, но сама я не смогу ничего проверить, мне нужна Эри, а она совсем расклеилась. Осунулась, подрагивает и с опаской поглядывает на ведьмочку, что всё никак не отлипнет от зеркала.

— Эри, ты так побледнела. — Беспокойство Алисии сквозило презрением и явной фальшью.

— Всё в порядке, — севшим голосом сказала Эри и зыркнула на меня. — Мне нужно зеркало. Ты скоро? — обратилась она к соседке.

— Я уже ухожу. — Ведьма бросила взгляд на браслет и посмотрела на меня в упор. — Сегодня вечером сбор старост, не опаздывай.

— Конечно, — привычно буркнула я и отвернулась от неё, делая вид, что складываю учебники и конспекты в сумку.

Когда Алисия ушла, мы какое-то время переглядывались с Эри, выждали ещё несколько минут и опустили на комнату купол тишины.

— Мэй, — первая заговорила Эри. — Этот, — перевела взгляд на моё плечо, — поговорить с тобой хочет.

— Передай ему, что я всё сказала. И пусть оставит тебя в покое — нашёл же способ общаться.

Эри вдруг потёрла виски, будто ей больно.

— И это жутко неприятно. Я всё понять не могла, откуда голоса, а это он в сознание бился. Наглый и настойчивый…

— Совсем на Эвера не похож, — подхватила я, а Эри ошарашила:

— Да не он это. Этот старше и хитрее, чем паренёк с четвёртого курса. Да и я вчера вычитала в одной книге, что истинная связь слишком прочная, невозможно полюбить другого. Даже тянуть не будет.

— Можно было бы поверить, если б не мои чувства к Нариэну. — От воспоминания о ректоре заныло под грудью. Я потёрла наболевшее место и отступила к окну. — Видимо, из-за того, что мы с Эверисом из разных стран, всё вот так и происходит.

Эрика хмыкнула. Я оглянулась через плечо. Подруга качала головой и смотрела перед собой.

— Это не он. А вот ли-тэ вполне может быть.

— Да глупости, — отмахнулась я и снова посмотрела в окно.

Пелена Полога сегодня была особенно кровавой. Сиреневый цвет почти потерялся в алых росчерках неба. Было ощущение, что сейчас там что-то пылает, но расстояние не позволяло увидеть.

— И не он. Почувствовала бы это. — Пока выговорила, губы словно онемели. Я бы и мечтать не посмела, чтобы ли-тэ был моим единственным, но всё слишком сложно.

— Это можно проверить.

— Как? — Я снова обернулась, теперь уже всем корпусом. Эрика всё ещё рассматривала стену, будто там кто-то стоял.

— Меня всё волнует вопрос, зачем Дейра отравила воду сыну, а потом так легко пожертвовала собой ради ваших отношений?

Я слабо пожала плечами. Настолько замучили эти вопросы, что я уже не знала, о чём думать и как из этого выпутаться.

— И ещё, — продолжала подруга, шевеля пальцами, будто что-то пересчитывала в воздухе, — питьё она травила не один день.

— Что ты имеешь в виду? — Не удержавшись, я присела на подоконник. Сложила руки на груди, заметив по часам, что мы с Эрикой уже опоздали на первый урок. Даже интересно, выгонят ли нас теперь за прогулы? Учитывая, что мы обе теперь под крылом ректора.

— А то, что, скорее всего, это не отрава, а что-то нужное, важное. Заговорённое, понимаешь?

— Не очень.

— Что-то, о чём и Нариэну знать нельзя было.

— Он архимаг. От него не скрылось то, что мы с тобой оборотни, а какое-то заклинание на воде не смог прочитать? Не верю.

— Если это заклинание создал архимаг Квинты — не смог бы. — Эри посмотрела мне в глаза и снова перевела взгляд на стену. — Тебе придётся взять немного моей силы. Этот властный привязанный требует с тобой поговорить. Спать не давал всю ночь, вился вокруг. Назойливый призрак попался. Был бы телесным, уже бы стукнула. — И Эри махнула в воздухе кулаком, будто метила в кого-то.

Я заулыбалась — такой она была серьёзной в этот миг.

— Слушай, а ведь брат Нариэна мог прочитать такое заклинание, — озарило меня догадкой.

Рыжие волосы запрыгали на плечах подруги. Она активно закивала.

— Я ночью долго не могла уснуть, всё крутила в голове случившееся, а потом пазл внезапно сложился. Енимир не просто так появился в академии. Ты вообще слышала, чтобы маги из Квинты столь свободно приходили по мирским делам?

Я мотнула головой. Эти таинственные безликие маги почти как боги. С ними даже король встречается только по важным государственным делам.

— Но Нариэн ведь не оборотень, — пожала плечами я.

— Уверена? — Девушка прищурилась, немного наклонила голову, разглядывая нечто невидимое у меня за спиной.

— Он в составе архимагов Криты. Это просто невозможно.

— А если ректор и сам не знает, кто он на самом деле?

— Что? Как это?

— Забыл, например.

— И что теперь?

— Помнишь, как я привязывалась к твоей эссахе? — Подруга встала напротив, размяла пальцы, будто пыталась их согреть.

— Но тогда это получилось на несколько секунд, — удивлённо посмотрела я Эрике в глаза.

— На дольше и не выйдет, но призрачный оборотень всё равно требует, а я уже устала от давления. Вспомни, какой он упрямый и сильный. Я так легко сорвусь.

— Это не опасно? — Я протянула ей руку и позволила нацепить на запястье золотую нить. Дала вторую, и Эри проделала с ней то же самое.

— Опасно быть парой мертвецу, который по ночам влезает в голову твоей подруги и управляет её голосом, — покачала она кудрями. — А ещё опаснее, когда из-за его баритона просыпается соседка-ведьма, которая может отправить нас на казнь.

— Он меня ночью мучил, пока я не дала обещание, что буду с ним.

— А как же Нариэн? — Дёрнув уголком губ, рыжая натянула волшебные нити так, что в ладонях защипало.

— Я не соображала, что делаю, — пожала я плечом, отчего золотая нить качнулась и зазвенела. — Да и что стоит брошенное во сне слово?

— Как же ты ошибаешься, Мэй, — прошептала Эри и, зацепив петельки пальцами, перевязала свои руки с моими, но оставила расстояние, чтобы можно было прочитать заклинание. — Если что-то пойдёт не так, придётся выбить меня из сознания. Умеешь?

— Эри… — Я задрожала всем телом. — Мне страшно.

— Он твой суженый, вреда не причинит.

— А тебе?

— Ха, я ему ещё нужна, не тронет, а вот, — подруга повернула голову и посмотрела на выход, — в дверь войти могут, а моего блока надолго не хватит.

— Подхвачу, — кивнула я понимающе.

— Тогда начнём.

С этими словами Эрика перекрутила перед грудью пальцы, перевернула руки ладонями вверх и тихо прочитала ведомое лишь ей заклинание, смутно напоминающее чтение молитв на погребении. От загробного мрачного голоса подруги по телу пробежали мурашки, волоски на коже приподнялись, а по спине ужом завился холодный ужас. Он опустился на поясницу и замер там ледяным камнем.

— Не шевелись, Мэй, — прошептала девушка. Развела в стороны руки и прикрыла глаза. — Связь очень нежная, разрушить легко.

Я долго не могла дышать, всматривалась в её лицо, слышала стук пульса в висках, но ничего не происходило. Только щёлканье какое-то над ухом. Только шелест, будто листва качается от ветра, просыпая в волосы частички сухих веточек и пыли.

Но я слушалась и не двигалась. Через несколько осторожных вдохов поняла, что всё вокруг странно изменилось, приобрело сияние. Мебель, шторы, стекло, даже волосы подруги покрылись золотистой магической пыльцой.

Мелкая россыпь вдруг вспыхнула, приподнялась в воздухе, закружилась вокруг нас, закутывая в кокон, а потом опустилась на голову пелериной. Лицо Эри размылось перед взором, пошло кругами, вытянулось, очертилось тяжёлыми скулами, выделило глазницы и крупный нос.

— Мэй… — прошептало существо в теле подруги. — Освободи меня…

Я не могла говорить, во рту будто ядовитый ёж застрял. Я хватала воздух, пытаясь разглядеть знакомые черты, и следила за каждым движением призрака.

— Ключ. Найди его. Открой темницу и выпусти меня.

— Хде… — Чтобы сказать, пришлось сжать горло, от этого золотая нить связи затрепетала, а лицо призрака пошло рябью.

— Поспеши. — Шёпот, протяжный, крошащийся, невесомый. — Времени у меня мало. Я погибаю и потяну тебя за собой…

— Где темница? — с трудом промолвила я. Чужеродная магия, что толчками входила в мою эссаху, вызывала протест сущности. Она бесилась в клетке груди и ярилась.

— Ищи… Ты рядом. Я рядом. — Призрак плавно поднял руку, потянулся к моему лицу, кончиком пальца коснулся нижней губы, рассыпая невероятные ощущения тепла и холода, жара и льда. Невыносимо острые. — Я всегда с тобой рядом…

— Кто ты? Как тебя найти?

— Я не знаю. Не помню себя.

Хотелось оказаться ближе, заглянуть в настоящие глаза своей пары, узнать его, но иллюзия не позволяла — она подрагивала, менялась, перетекала по лицу подруги, которое сейчас трудно было увидеть сквозь магию. Передо мной качалась некая субстанция, живая, но и неживая одновременно.

— Но я люблю другого, — невольно выдохнула я правду.

Лик истинной пары вдруг потемнел, перекосился, оскалился, из глубины его крупной груди вырвался мощный рык. Золотая пыльца, что окружала его очертания, сорвалась вниз и обожгла кожу плеч. Я попыталась отстраниться, но призрак вскинул руку и перехватил моё запястье, второй рукой вцепился в волосы на затылке и потянул к себе. Его размытое лицо в золотом сиянии оказалось внезапно близко, и он яростно прошептал:

— Ты навсегда моя… — Дёрнулся вперёд, горячие губы впились в мои, а потом всё рассеялось, и Эри упала без чувств, соскользнув под ноги.

Глава 11

Нариэн

Круглый стол закончился, можно сказать, ничем. Всё, что обсуждали, и так было известно.

Я поднялся последним, но не добрался до выхода — был остановлен.

— Нариэн ли-тэ, минуточку, — окликнул король и устало потёр ладонью лицо. Остальные, не оглядываясь, посеменили прочь.

Я присел и с раздражением, катившимся по венам, откинулся на спинку стула. Дождался, пока ин-тэ опустит на нас двоих купол тишины, и только после этого спросил:

— Чем могу помочь?

— Мне нужна… — Правитель суматошно встал, заходил из угла в угол, будто обеспокоенный чем-то. — Помощница…

— Разве секретарь не справляется?

— А. — Он отмахнулся, снова присел. — Не в этом дело, Нариэн…

Он показался мне совсем измученным, бледным, под глазами залегли тяжёлые круги. Дэрий замер у высокой полки и, отвернувшись и сложив руки за спиной, долго разглядывал цветные корешки книг.

— Ин-тэ, поясните, — подтолкнул я правителя.

— Нариэн, можно без официоза, мы ведь дружим с тобой много лет. — Он прошёл вдоль стены, мягко и бесшумно ступая высокими сапогами по ковру. Светлый камзол лежал на крупных плечах как влитой, но взглядом лекаря я смог определить, что у короля учащено сердцебиение и странные хрипы в лёгких.

— Я слушаю. Ты болен?

— Пока нет, устал немного, — повёл он плечом. — Донесли, что планируется покушение. Кто-то пытается свергнуть меня с престола. Не знаю кто, но план настолько продуманный, что я не смогу избежать участи павшего правителя.

— Военное время — самый удачный момент для нападения, — проговорил я.

— Найди мне личную модистку, чтобы у неё не было магии, желательно попаданку, не особо знающую наши традиции и историю. Любую. Уродину, толстую. Да хоть жабу! Но чтобы она, даже невзначай прикасаясь к моему телу, не имела надо мной власти.

— Охо, — выдохнул я и нелепо откинулся на стул, чуть не завалившись назад. — У тебя гардероб обеднел? Почему именно модистку?

— Слушай, Нари, не задавай глупых вопросов. Мне нужна личная швея. И доверить её поиск могу только тебе.

— Сколько времени у меня есть?

— Месяца два-три, максимум полгода. — Правитель присел на своё место и сложил перед собой ладони. — Ты же знаешь, что весной я должен найти себе будущую королеву. Будет отбор, скорее всего, совет ещё точно не решил, как это выполнить.

— До весны дожить бы, — пришлось шумно выдохнуть, потому что близость элея всё больше пугала. Я не смогу жить без Мэй.

Король тяжело кивнул, длинные тёмные волосы опустились на очерченные скулы и почти спрятали строгие губы.

— Нариэн, сейчас на границе бойня. Отправляйся туда, поможешь придушить восстание.

— Чьё? — По коже прошёл мерзкий холодок.

— Оборотней, мы же обсуждали за столом. — Друг вскинул горячий взгляд и поджал губы, мол, мне жаль, но я должен. — Шумиха вокруг этого зверинца мне сейчас совершенно не нужна. Тут не знаешь, какие дырки в Пологе латать, удружила Нэйша с мостами, очень вовремя открыла.

— Дэрий, оборотни не опасны, сколько можно повторять?

— Да откуда ты знаешь?! — нервно вскрикнул он.

Я сжал кулаки под столом и, стиснув зубы, сдержал многоярусную брань, но всё-таки сказал:

— Квинта слишком много на себя берёт, ин-тэ… — Покосился на друга, но он стал темнее тучи.

— Не перегибай, ли-тэ. — Король хлопнул ладонью по столу, заставив меня вытянуться по струнке. — За эти слова можно…

— Казнишь меня? Дэрий, ты глупец, если не видишь очевидного, и я тебя давно не боюсь. Особенно после кришей и нэвилей в обнимку. — Хотелось поговорить о законах и мировой несправедливости, доказать ему, что можно победить в войне с помощью магов посильнее, но кто меня будет слушать…

Король наклонился и яростно прошептал:

— Вижу я всё, вижу! Но ничего сделать не могу. У безликой пятёрки слишком много власти. Стоит мне пойти против них, и мой род прервётся.

— За свою шкуру переживаешь, вот как? А мы умираем на поле боя ради тебя!

— Хватит! — Друг раскраснелся, встал и обжёг меня таким беспомощным взглядом, что я отклонился. — Хочешь на моё место, ли-тэ? Давай, — показал он на трон, — я не против. Готов рискнуть всем ради страны? Родными, любимыми, друзьями? Моя семья каждую секунду в опасности. Все. Мама, сёстры, племянники, дяди, тёти… даже те, с кем я почти не общаюсь и вижусь на приёмах один раз в год.

— Ты поэтому не женишься на ин-тэ Жиэль? — выпалил я догадку.

— Я не могу, не смею, понимаешь? Если женюсь, то только по расчёту, чтобы никаких чувств и не жаль было потерять супругу. Жить в ежедневном страхе за родных и детей — это хуже, чем быть оборотнем. Они хотя бы свободны от обязательств.

— Они тоже живут в страхе.

— Нариэн, все в нём живут в какой-то степени. Отправляйся на границу и успокой народ. Сможешь что-то сделать для них, — он повёл подбородком в сторону, — сделай…

— Даже невозможное? — приподнял я бровь.

— Даже это. — Дэрий протянул мне ладонь для рукопожатия. — И не забудь про мою просьбу, а я закрою глаза на некоторые твои особенности и идеи.

Я крепко сжал его руку, накрыл другой ладонью, передавая лёгкую магию лекаря для улучшения его состояния.

— До встречи, ин-тэ Дованн, — и, поклонившись, удалился из зала. Лопатками ещё долго чувствовал взгляд правителя, старого друга, с которым мы учились в академии магии. Беседовать, как раньше, когда были студентами, мы не имеем права, но какие-то вещи остаются неизменными. Такие как доверие и признательность.

Выдержать за сутки несколько перелётов на большое расстояние не каждому архимагу под силу. Меня немного покачивало от слабости, пришлось на несколько часов задержаться в заброшенной таверне. В'ирс с небольшим отрядом, который снарядили из королевского дворца, отдыхал в темноте под навесом, несколько воинов держали пост по периметру.

В воздухе слышался запах палёной кожи, солоноватый привкус крови и горечь сожжённых лесов. Чёрный дым всё ещё валил со стороны разломанного Пологом горизонта, где недавно придушили новую порцию кришей. Чудом придушили. И пока генералы совещаются, решая, куда дальше вести войско, мы зачищаем и проверяем пути, по которым прокатилась волна нечисти. Вдруг что-то пропустили. Да и восстание, о котором говорил король, всё ещё где-то там, впереди, и мне страшно представить, во что выльется совет «придушить его».

Я руки не подниму на оборотня, не смогу. Как представлю, что кто-то в будущем так же замахнётся на Мэй, на мою страстную девочку… Нет, мы найдём другой выход, насилие тут не поможет, тем более если перевёртыши помогали в сражении — уже нужно сделать выводы.

Я прижал затылок к старому дереву и провёл пальцами по месту на руке, где раньше был обручальный браслет. Сейчас на коже лишь грубый след, будто от ожога.

Как там моя невеста? Что делает и вспоминает ли меня?

Рабочее украшение пришлось снять, связаться с ней я сейчас не мог. Здесь, в гиблом месте за чертой города, слишком много магических осадков — это создаст помехи и нарушит чтение заклинаний. Потому я деактивировал браслет и положил его в дорожную сумку ещё на границе, выжженной, будто дальше нет ничего живого, мёртвой земли.

Только бы это задание не затянулось, побыстрее бы вернуться назад, в академию. Предчувствие сдавливало горло и уже не первый час травило, выкручивало. Мэй грозит опасность. Под сердцем бесконечно ныло, а в груди разливалась такая тоска, что хотелось выть волком.

— Ли-тэ, нужно выдвигаться, — выступил вперёд один из воинов из королевской армии и слегка качнул головой в сторону. — Погода портится, снег пойдёт, а нужно ещё добраться до перевала. Там остальные отряды.

— Минуту. — Я приподнялся на ноги и, отряхнувшись от ошмётков травы, окинул взглядом поляну и зацепился им за темечко ярко-рыжего паренька. Он выделялся среди наших особой стрижкой, виски искусно выбриты неведомым мне узором, а в ушах сверкали тёмные серёжки. Почему-то его лицо показалось смутно знакомым, но времени знакомиться и выяснять его личность не было — по сигналу мы выдвинулись дальше и несколько часов шли по пересечённой местности, без разговоров и передышек.

К закату сильно похолодало. Под завывание ветра с неба стал сыпать розовый снег. Он растекался на пожухлых листьях бурыми пятнами, а мы всё равно шли. Если остановимся — замёрзнем в лесу.

Какое-то время, чтобы оградить нас от стихии, путевой лекарь накрывал группы куполами, но через несколько километров он выдохся и бросил это дело.

Пальцы мёрзли, а изо рта вырывался белёсый пар.

— Ли-тэ. — Рыжий парнишка подобрался справа и, поправив оружие на бедре, договорил: — Вы правда ректор элитной академии?

— Правда. — Я шёл спокойно, стараясь не сбивать шаг, чтобы силы не закончились раньше времени. Телепортироваться в эти зоны нельзя, всё из-за кришей, что могли перемещаться по магическому следу, а это опасно для мирян.

— Сестрёнка там учится на первом курсе, — гордо заявил парень. Вытащил из нагрудного кармана формы свёрнутый бумажный пакет и, выудив две соломки, протянул одну мне. — Закурим?

— Ты не кританин? — переспросил я, догадываясь, что рыжий не просто так здесь оказался. В нашей стране сигареты — привилегия богачей, а бедняки, вроде наёмных вояк, скручивают курительные палочки из разных трав, которые тоже довольно сложно достать. А вот соседи, что жили вольно и на природе, знаются на лекарственных и прочих растениях.

— Иманец. — Парень протянул мне ладонь для рукопожатия. — Райли ли-тэ Линс.

— Брат Эрики? — Удивившись, я пожал его ладонь в ответ и принял предложенную сигарету. Не курю, но стало интересно, что он ещё мне расскажет. Да, сходство с подружкой Мэй было очевидным, вот кого он сразу напомнил.

— О, вы знаете мою малявку? Талантище она у меня! Согласитесь?

— Согласен. Артефакт просто так не отобрал бы её на учёбу.

— Да я всегда говорил, что Эри крутейшим магом станет. Только бы в проблемы никакие не влезла, она любопытная до жути. И хорошо бы замуж раньше времени не выскочила. А то попадётся муж, которому только постель подавай, сгорит её запал в бытовухе и семейных дрязгах.

— Мужья разные бывают, — усмехнулся я.

— Вот папка наш, строгий, с нами не церемонился, я особенно часто по ушам получал, но матери он разрешил магазинчик трав открыть. Вот, она мне в дорожку особенный сбор дала. — Парень сжал сигарету губами, щёлкнул длинными пальцами, высекая из пустоты пламя, и потянул воздух. Крошечный огонёк засверкал в темноте, а в нос ударил пряный, немного островатый аромат.

— Не бойтесь, они не вызывают привыкания. Это лечебный сбор — сил прибавляет, и только. Мама мне дала, чтобы я в дороге не уснул, а я всё равно отключился — после трёх суток без сна кто не вырубится на месте? На границе криши чуть не сожрали, во какой шрам оставили на память. — Рыжий повернул голову и провёл ладонью по затылку, где уродливо бугрилась кожа и не росли волосы. — Ваши вояки и маги меня отбили, согрели, накормили и к себе взяли, мол, я неплохо с огнём управляюсь — нечисть ой как хорошо плавится.

Он замолчал, долго тянул сигарету и выпускал мутно-молочный дым в тёмное небо, а потом загадочно произнёс:

— Чудеса. Раньше иманцев бы на месте казнили за переход границы, а теперь вот дружим, общаемся, скоро свадьбы гулять будем. Всё как раньше, когда Нэйша с Шэйсом вместе были.

— Если доживём, Райли. — Я всё-таки прижал курительную палочку к губам и благодарно кивнул рыжему за огонь, который тут же появился на кончике его пальца и позволил мне зажечь фитилёк.

— С вашими знаниями да с нашей неукротимой силой обязательно доживём. Это же вы и нашу Мэй знаете? — вдруг приободрился он.

Я прищурился, по телу пошла волна необъяснимого жара. Не то от дыма, который попадал внутрь и обжигал лёгкие, не то от внезапного упоминания моей невесты. Бывшей. Но моей.

— Знаю. — Голос сел, я прочистил горло и отвернулся, чтобы снова затянуться. Сладкий сбор получился. Малиновые листья, черника и что-то ещё… Сразу и не разберёшь по вкусу.

— Дочка нашего мэра, — закивал парень, потрясая густой рдяной шевелюрой, и сладко затянулся. — Люблю её, как больной — с детства за ней бегал. И сейчас найти хочу. Обязательно женюсь, как вернётся, хотя… хрен там её папаша разрешит. Тот ещё с детства соседскому… — рыжий шумно откашлялся, — барону дочку приготовил. Да только Мэй внезапно ваша академия призвала, вот и пришлось обручение отложить.

Я потёр грудь, чтобы унять ноющую боль. Невыносимо ведь думать, что моя девочка достанется кому-то другому. Да, наша борьба за счастье ещё не окончена, но сердце её я уже отвоевал, осталось вымолить у богов прощение, чтобы и тело мне принадлежало.

— А ты не годишься в женихи? — спросил я осторожно.

— Сын стража и продавщицы? — Улыбка иманца превратилась в оскал. — Та! Не ровня я для ис-тэ.

— Насколько знаю, у вас нет таких ограничений на браки.

— Официально нет, но негласно всё равно богатые с богатыми, а бедняки… Ну и так понятно.

— Так ты сюда попал из-за Мэй?

Он швырнул на землю окурок и агрессивно вдавил его тяжёлым ботинком.

— Можно и так сказать. — И сверкнул белоснежным рядом зубов.

«Моя» — хотелось крикнуть ему в лицо. Да хоть размазать кулак по довольной, усыпанной рдяными веснушками, роже. Ревность уже за то, что парень знал Мэй дольше, чем я, съедала до дна, грызла душу, как насекомое.

— Скорее! — Навстречу из темноты леса выбежал наш вояка, облачённый в королевские доспехи, и, махнув рукой в сторону, отчитался: — Лагерь весь в огне, кришей отбили, но погибших слишком много. А ещё… — он ударил тяжёлым сапогом по коряге, выбив из трухлявого дерева едкую пыль, и плюнул в землю, — оборотней казнить собираются, вас требуют, ли-тэ.

Глава 12

Мэйлисса

— На прошлом уроке мы разбирали с вами некоторых монстров Полога. — Ронна ли-тэ прохаживалась по рядам учеников, и нежно-жёлтый шлейф её платья извивался по полу как ядовитая змея.

Учительница остановилась напротив моего стола и долго смотрела в тетрадь, куда я усердно записывала каждое сказанное ею слово. Перевернув несколько страниц, ли-тэ задержала взгляд на быстрой зарисовке ракли, безобразной летающей нечисти, после чего неприятно фыркнула и брезгливо отвернулась. Эти несколько дней, пока ректор отсутствовал, Ронна особенно придиралась, но я терпела и старалась не привлекать к себе внимания.

— Кто напомнит, каких тварей мы уже изучили?

Меня внезапно замутило. Так резко, что я подалась вперёд и столкнула именную деревянную ручку на пол — прямо под ноги учительнице. Тяжело дыша, склонилась над столом, сжала пальцами край и попыталась взять себя в руки. Связь с Нариэном, которая до сих пор тянула из меня силы по чуть-чуть, внезапно зачерпнула очень много, нагрелась под рёбрами толстым канатом, и поток оборотной магии быстро потёк в чужую эссаху. Я понимала, что Нариэн берёт мою силу, чтобы сражаться, поэтому не сопротивлялась, а наоборот, приоткрывалась ещё больше. Только бы он жил.

Последние дни не спала не только из-за частых приходов навязчивого призрака, но и из-за страха за жизнь любимого. И пусть мой истинный хоть сто раз злится, я не могла приказать сердцу не стучать. Рабочий браслет не отвечал, а мои отправленные сообщения Нариэн так и не открыл.

Меня поддерживали только слухи, мол, после круглого стола с королём Дэрием и Квинтой ректора отправили на границу для подавления восстания. Остальное я не слушала. Студенты очень любят насочинять лишнее. Жив, слава Шэйсу, а я дождусь, у нас ещё есть время. Пока Нариэна нет рядом, я усиленно училась, пропадала в библиотеке, вместе с Эри искала в лаборатории возможность отцепить связь с призраком. Но ничего не выходило. Мой истинный только сильнее злился, мы с подругой не высыпались. Эрика пыталась выяснить состав воды в графине ректора — она, хитрюга, успела тогда немного отлить для исследования. В итоге толком мы так и не смогли понять, чем Дейра травила сына, как долго это происходило и насколько продлится действие яда или заклинания, которое поддерживало зелье.

Разбираться, почему обет частично снялся с меня, но оставил перелив магии в эссаху ректора, я сейчас не желала. Меня больше волновало наше с Нариэном будущее, чем прошлое мужчины. Я молилась, чтобы мой белоликий любимый вернулся целым и невредимым с войны.

Видимо, сегодня я перестаралась с передачей силы, или кто-то ненароком глотнул очень много — стало совсем плохо, потемнело в глазах, лоб коснулся холодной столешницы.

Темноту перед взором рассекли алые всплески и чей-то высокий голос:

— Ис-тэ Согу, подскажешь нам, кто такой невиль? — Ронна нависла над головой, как ураганная туча, но это помогло отрешиться от слабости и даже выпрямиться.

Учительница нервно бросила мою упавшую ручку на стол и зло изогнула губы.

— Вижу, тебе скучно на уроке, как раз и будет возможность проснуться. — Она сложила руки на груди и постучала длинными пальцами по острым локтям.

Слабость немного отступила, темень выпустила из объятий. Я смогла осторожно подняться на ноги и, вцепившись рукой в спинку стула, хриплым голосом начала рассказывать:

— Считается, что невиль — это неупокоенный бесполый дух. Он отличается нежно-бирюзовой перетекающей формой с ярко выраженным запахом горячей смолы и вечернего мха. Безопасен, если не агрессивен и находится довольно далеко, не менее чем в десяти метрах от живого существа, но смертелен, если столкнуться с ним лицом к лицу и заглянуть в глазницы-провалы. Сам он не нападает. Говорят, что невили обычно охраняют места силы, потому не стоит лезть туда, куда не просят.

— И чей же это неупокоенный дух? — кивнула Ронна, явно недовольная тем, что я не растерялась и нашла ответ.

— Сложно сказать. — Новый рывок силы вытолкнул из груди свистящий воздух. Я откашлялась, бессильно цепляясь за стульчик, и всё равно продолжала, хотя и еле шевелила губами. — Эти… п-призраки н-не умеют разговаривать. Прежде чем напасть, они инструкцию не выдают.

— Почти как ты, — съязвила Ронна. Так тихо, что услышала только я и ещё паренёк на соседней парте, который откликнулся коротким смешком. — Ты же говоришь, что невили, если не агрессивны — безопасны.

— Так… и есть. Не вставайте у них на пути и не трогайте их — будете живы.

— Но всё-таки если столкнулся? — Ронна явно заметила, что я побледнела и осунулась, почти вдвое согнулась над столом. Учительница приподняла бровь, шагнула ближе и шумно принюхалась.

Нельзя выдать себя. Будет много лишних вопросов, что за силу тянет из меня ректор. А если не поймут, что это он, меня всё равно отправят к лекарю, и тогда не избежать проверки на сущность. Потому я до белых косточек сжала руки на высокой спинке стула и продолжила выдавливать из себя слова:

— Не двигаться и не смотреть, наверное. — Я честно не знала ответа. О невилях мне рассказывала бабушка, да и то какие-то размытые легенды, которые я сейчас и вспомнить не могла, слишком мутило. — Но н-не думаю, что… — тяжело вдохнула я, — это поможет.

— Не поможет, — отрезала ли-тэ и, чеканя каблучками по каменному полу, вернулась на учительское место. — Садись, Мэйлисса ис-тэ, — почему-то её лицо скривилось, когда она назвала моё имя, — очень неплохо, но хотелось бы лучшей подготовки от самой сильной ученицы потока. Открываем конспекты. — Ли-тэ вытянула шею, встала в центре аудитории и, продолжая смотреть на меня с очевидным презрением и ненавистью, принялась читать лекцию.

Ученики, как зачарованные, слушали и записывали всё сказанное, хотя были и те, что посматривали в мою сторону с долей зависти и перешёптывались с соседями, явно насмехаясь.

Я знала причину: всё оттого, что новость о нашем разрыве с ректором — одна из интереснейших бесед среди молодёжи за последние сутки. Их не так сильно волновала смерть учителя истории миров, как наша с Нариэном личная жизнь.

Совладать с собой было сложно, но какое-то время у меня получалось. Я записывала лекцию, почерк испортился, на белой бумаге появились разводы от слёз и кляксы чернил. Выжатая почти до дна, я не сразу услышала сигнал конца занятия.

— Ис-тэ Согу повторит, что я задала на следующий урок, — прорвался вдруг сквозь гул в ушах свистяще-писклявый голос Ронны.

Да что ей, студентов мало? Почему снова я? По классу полетел шепоток — не только я заметила, что учительница уделяет мне слишком много внимания.

— Я не услышала, ли-тэ. — Говорить получалось с трудом, от усталости онемел язык и ужасно кружилась голова. — Повторите, пожалуйста.

— Для особо невнимательных и глухих повторять не стану. Всем хорошего дня, а тебя, Мэйлисса, попрошу задержаться.

Я кивнула. В поисках поддержки пошарила взглядом по рядам учеников, но Эри одна из первых выскочила в коридор и даже не оглянулась.

Новый толчок в грудь, и магия щедро потекла к Нариэну, заставляя меня задрожать от бессилия и ужаса. Что там происходит, что ректору нужно столько сил?

Я выдержу, даже если рухну в обморок, а он? Сердце будто замерло, крутилось в груди вьюнком, лупило в клетку, пытаясь вырваться. Наклонившись над столом, я стиснула зубы до сильной боли. Не сейчас. Не сейчас. Нужно как-то отделаться от Ронны и набраться сил. Уроки, видимо, придётся снова пропустить.

Моё состояние не особо волновало в этот миг, я тревожилась за Нариэна. Наверное, от этого сильнее вело и качало, будто маленькую лодочку в бушующем море.

— Ты что, не слышишь?! Мэй, я с тобой говорю.

Развеяв рукой муть перед глазами, я сфокусировалась на румяном лице учительницы.

— П-повторите ещё раз.

— Ты издеваешься? Я что, птица-говорун, чтобы тебе по триста раз напевать?

— Я не услышала, — прошептала я, пытаясь оставаться покорной и спокойной, но Ронна разошлась не на шутку, а то, что она мне сказала до этого, явно было для неё невероятно весомым.

— Ты уже не под крылышком ректора, дорогуша. — Она замерла рядом, посмотрела свысока, сморщилась, и её красивое лицо исказила гримаса ненависти. — Я сделаю всё, чтобы ты поскорее вылетела из академии, ис-тэ Согу.

— Но я же хорошо знаю ваш предмет, ли-тэ. — Её заявление придало немного сил, однако встать у меня всё равно не получилось. Нужно время, чтобы эссаха остыла. Нариэн не рассчитал с глотком магии, и что будет, если он потянет ещё, я не представляла.

— А ты докажи, что хорошо знаешь. — Ронна, усмехнувшись, присела на край стола и скрестила на шикарной груди ухоженные руки. На среднем пальце сверкнуло дорогое колечко с рианцем в оправе.

— Вы не можете так, — я с опаской отклонилась от неё, — поступить. Я вам ничего плохого не сделала.

Хоть она и читает монстрологию, я не очень в курсе, какая у неё основная специальность и какой она маг. Цвет её силы я никогда не видела.

Ронна наклонилась так близко, что в нос ударил острый запах гвоздики, и прошипела в лицо:

— Правда? Ты, залётная дива из Имана, думаешь, что имеешь право отбирать моё?

— Я ничего не брала. — Перечить в моём состоянии оказалось очень тяжело. Я посмотрела на неё, не в силах сказать что-то ещё, но Ронна расценила это по-своему.

— Поверь, если тебя внезапно выгонят из академии, никто плакать не будет, а Нари, мой Нари, — она ударила себя ладонью в грудь, — вернётся с войны, и мы поженимся!

— Мы расстались, — прошептала я, сглотнув горько-солёную слюну. — Вам не о чем беспокоиться.

— Не ври. — Она бесцеремонно вцепилась в воротник моего платья и потянула наверх. Пришлось встать, но ноги подворачивались, утягивая на пол. Сильные руки Ронны удержали меня на весу, её раскрасневшееся лицо стало ещё страшнее, потемнело, а в чайно-карамельных глазах заметалась вьюга.

— Отпустите. Прошу вас. У меня нет сил с вами пререкаться. Вам стоит поговорить об этом с ли-тэ Лавином.

Ронна поставила меня и хорошо встряхнула за плечи. В шее что-то захрустело от её рывка.

— Что ты вялая такая? Где же твоя сила, о которой он бесконечно твердил? Ради неё ведь с тобой связался. А ты, дура иманская, поверила, что чувства настоящие, да?

Мир стал сужаться в чёрное кольцо, я замотала головой, безмолвно умоляя её оставить меня в покое, но Ронна всё продолжала:

— Удивлена? Я докажу, что говорю правду!

Оттолкнув меня, отчего я чуть не рухнула между столами, но удержалась за спинку стула, Ронна выбросила кисть вверх и, отодвинув воланы рукава, развернула на браслете магозапись. Голограмма замерцала в воздухе и раскрылась чёткой картинкой.

Нариэн стоял в лазарете около застеленной кровати и с интересом разглядывал больного, покрытого плотным одеялом. Я вспомнила, что это было в первый день учёбы, когда испортила ему первую рубашку и от прикосновения к стигме упала в обморок.

Это я лежала там у его ног.

— Проверила её, Охра? — тихим вкрадчивым голосом спросил ректор и перевёл холодный взор на женщину, что сидела рядом с кроватью.

— Да, ли-тэ. — Знакомая лекарка, чем-то напоминавшая мне мою бабушку, заулыбалась. — Очень сильный маг. То, что вы искали, ли-тэ. Артефактор-собиратель, с некоторыми особенностями. Даже мощнее, чем у архимагов. Назвать уровень её дара точнее я не могу, тут нужен менталист и время для тестов.

— Инквизиторов нам здесь только не хватает, без них разберёмся, — отмахнулся Нариэн. — Не спускайте глаз с иманки и приставьте невидимую охрану. Мне нужен её дар. Больше никого интересного не попалось?

— Пока это всё. Около десяти магов из другой страны, но эта девочка, — лекарка окинула меня спящую нежным, почти материнским взглядом, — она наша лучшая находка. Чудо, что получилось такую вызвать.

— Нариэн, дальше действуем по плану? — Это уже сказала Ронна, что всё это время стояла за спиной ректора. Куратор подошла к нему ближе, привычным движением обвила локоть мужчины тонкими пальцами, любовно положила голову на крупное плечо и заглянула в его глаза.

— Да, заселяй собирательницу с рыжей лекаркой и ведьмочкой, — сухо подтвердил ректор. — Той самой, да. Остальное сам сделаю.

— Я буду скучать, Нари. — Ронна приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. И он, не мешкая, ответил. Поцелуй был настоящим, сладко-тягучим, раздирающим мою душу на куски.

— Три месяца быстро пройдут, но мы победим, — оторвавшись от девушки, прошептал Нариэн. Тот, что смотрел в мои глаза, что целовал и ласкал, вдруг поднял руку и нежно провёл пальцами по щеке другой женщины.

У меня будто выбили воздух из груди, а сердце затрепетало в предсмертных судорогах. Я захрипела от отчаяния, и новый забор магии оказался последней каплей.

Мир почернел и рассыпался пылью.

Глава 13

Нариэн

Казнить нельзя помиловать… В голове крутились странные неведомые слова, пока я шёл к площади и судорожно вдыхал тяжёлый запах гари. Внутри всё клокотало от неправильности, от желания остановить процесс, но я не имел права — меня казнят рядом с ними, если выступлю против.

На миг перед внутренним взором встала картина, будто среди выставленных в ряд оборотней, покорно опустив голову, стоит моя хрупкая Мэй. И я покачнулся на подходе, едва удержался на ногах.

Да они же все молодые ребята. Окровавленные, потому что бились с нашими воинами на равных, многие ранены, ведь нечисть не щадит никого. И что теперь? Убить всех?

Куда катится мир? Нэйша, останови это!

Инквизитор вышел вперёд и, сложив перед собой сплетённые руки, прочитал известную только ему молитву — особенную, которая якобы отбирает у оборотней возможность попасть в лучший мир, уничтожая их душу навсегда. Воздух наполнился ароматом плавленых свечей и вихрями особенной магии — сияющей серебром и белизной. Со стороны казалось, что просто идёт снег, но нет, это магия инквизитора набирает обороты, чтобы лишить жизни ни в чём неповинных перевёртышей.

Я застыл впереди толпы, на положенном мне, как представителю короля, месте. Все мы пришли засвидетельствовать казнь. Рядом, возле правого плеча, с диким блеском в глазах, стоял брат Эрики. От лёгкого ветерка его густые медовые волосы накрывали высокий лоб и добавляли образу некую небрежность. Он ведь тоже перевёртыш — от этой мысли похолодело в груди. Парень смотрел на своих сородичей нейтрально и даже холодно. Я знаю, что такое отрешаться от эмоций, выключать чувства, и очень понимаю его. Наверное, на моём лице сейчас похожее выражение — стылое и каменное, будто мне всё равно. Выдавать недовольство нельзя, за непослушание перед Квинтой можно последовать во тьму за оборотнями.

Ох, Квинта… Разрубить бы этот узел и изменить правила, но как? Это могла бы сделать только эна Нэйша или эн Шэйс, но разве боги снисходят по таким пустякам до простых смертных?

Инквизитор, приподняв над головой ритуальный кинжал, выкрикнул знакомый сокрушительный клич. Последние месяцы в Антиале, столице Криты, не было казней. Мэр выловил всех оборотней, как он думал. Несколько десятков удалось спасти и спрятать, но вот другие города бесконечно страдали от нападок инквизиторов, а я не мог спасти всех, ведь человеческое предательство безгранично. Маги сдавали своих родных, соседей, друзей без сожалений и сомнений, и меня это искренне удивляло. И злило. Поэтому я продолжал искать выход. Жаждал сохранить хоть небольшую популяцию этих сильных и очень одарённых людей, но последние несколько лет войны всё тяжелее и тяжелее было держать это в тайне.

Да, я не инквизитор, но знаю всех оборотней в академии, их можно по пальцам пересчитать, потому что сам призывал их на учёбу, брал под защиту и опеку. Мэй одна из них, и я найду способ защитить её, даже ценой своей жизни.

Первым от удара клинком в грудь упал высокий чернобородый мужчина, смотрящий на толпу с толикой презрения и гордости. Меня отбросило немного назад от сковывающей грудь боли. Показалось, что между рёбрами появилась холодная сталь, пронзив сердце.

Инквизитор холодно и безэмоционально протёр кинжал от крови, отдал помощнику алую шёлковую ткань и перешёл к следующей жертве — молоденькой кудрявой девушке, чуть старше Мэй. Она держалась рукой за окровавленный живот и смотрела мне в глаза, будто читала мысли. Я видел, сколько в них непокорности и ярости, даже дёрнулся от накатившего на плечи трепета. Кто-то придержал меня от падения. Обернувшись, я скользнул взглядом по знакомому веснушчатому лицу и подавленно опал на подставленные руки.

— Ли-тэ, спокойнее, вы ведёте себя неподобающе для законопослушного кританина, — прошептал на ухо Райли и пихнул меня в спину, заставляя выровняться.

Я не ответил. Взгляд прирос к девушке, к которой подступил инквизитор. Пока он читал новое заклинание, та ещё сильнее выпрямилась, гордо развернула плечи и даже отпустила рану, уронив руки, сжатые в кулаки, вдоль фигуристого тела. Чёрная волна заструилась по бедру. Она и так не жилец, я видел это лекарским зрением, чувствовал по запаху крови, но палач решил довести дело до конца.

Развернувшись так, чтобы все видели казнь, он поднял руку и плавно приставил клинок к груди девушки.

И все молчали. Никто не смел даже дышать. Все воины, что час или два назад бились плечом к плечу с отрядом оборотней, и многие из них выжили благодаря их мощи, беспомощно смотрели перед собой, соглашаясь на расправу.

— Вас отравили страхом! — вдруг выкрикнула кудрявая, обжигая толпу сиянием крупных глаз. — Подонки! Подло смотрите на беззаконие и молчите. Мы же защищали вас, как своих! Жизни за вас отдавали. Твари, всем вам гореть в ядовитой и бесконечной тьме! Мы же такие же, как вы! Опомнитесь!

Инквизитор замахнулся, наконечник кинжала сверкнул, но воздух внезапно сплюснулся, расширился, и синий поток бурной магии, что вырвался из груди кудрявой, снеся палача с постамента, швырнул его, как мокрую тряпку, на каменную стену, будто он ничего не весил. Послышался неприятный хруст костей, а у меня в груди что-то взорвалось, и я облегчённо выдохнул и согнулся.

Толпа позади не шевельнулась. Все были словно околдованы происходящим.

Тошно от бессилия. Тошно от себя и остальных, которые знают, что оборотни сражались на нашей стороне, а предатели теперь молчат. Все боятся расправы. Каждый печётся о себе.

И я в том числе.

Чёрный дым взвился от земли, юркими змеями окутал площадь, сметая на своём пути преграды и стражей, расставленных по периметру. Он ринулся на безмолвную толпу, что стояла позади меня, отравляя, бросаясь лентами тьмы в лицо, забираясь в ноздри, наливая глаза воинов чернотой. Зрители, которых принудительно заставили смотреть на это сумасшествие, падали навзничь без чувств.

Это расплата за бездействие.

Кудрявая шевелила губами и, оседая на колени и придерживая открытую рану на животе, продолжала читать загробным голосом неизвестное мне заклинание. Её волосы метались вокруг головы, как ураган, глаза горели, как настоящий маурис, а тьма, вытекающая из её ладоней, клубилась и кипела. Но обходила меня, будто я неприкасаемый.

Я оглянулся через плечо. Тьма обходила и Райли. Он ошарашенно переступал с ноги на ногу, качал мечом из стороны в сторону и поглядывал на постамент.

— Вы… — протянула из последних сил девчонка, показав на нас пальцем. — Своих же… суки. — И рухнула вниз головой, замерев навсегда.

Я очнулся от ступора. Быстро оценив ситуацию, бросился к пленённым оборотням. Магией смахнул с них заклятие обездвиживания, которое всегда используют инквизиторы.

— Быстрее! — закричал я, показывая на тропу, что уводила в лес. — Бегите!

— Ли-тэ. — Райли вдруг оскалился и тормознул группу оборотней барьером. Они падали друг на друга, сбивали с ног, что-то кричали, шокированные и измождённые.

— Райли, уйди с дороги. — Я повернулся к пацану, вытянув оружие из ножен.

— Мы не можем их отпустить. — Остриё его меча прочертило в воздухе дугу и нацелилось в мою грудь, но я отмахнулся и с выпадом подсёк паренька ногой.

— Мы отпустим их! — приставив к его горлу меч, прокричал в лицо. — Они дрались на нашей стороне. Я не стану убийцей своих.

— Нас казнят за это! — вызверился парень. С его крупных губ сорвались капли слюны.

— Плевать, но сейчас я их отпущу, с тобой или без тебя.

Освобождая рыжего от меча, я отошёл назад. Он ещё молодой, совсем зелёный, не умеет толком защищаться. Вряд ли парнишка с такой реакцией переживёт эту войну.

Но я был жестоко неправ. Холодное остриё разрезало воздух, и я, на непонятном чутье, отмахнулся и избежал удара в спину.

— Я вас сдам! — заорал рыжий. — Мы должны их связать и ждать другого инквизитора. Вы не можете пойти против закона Энтара.

Выпад. Затем ещё. Мечи скрещивались, высекая искры. Рыжий бился отчаянно, зло, скрипя зубами и подбрасывая мне под ноги пучки мутной магии, но она снова и снова отступала, как будто боялась меня.

— Какого мрака? Почему вас тьма не берёт?! — заорал рыжий, набрасываясь с мечом справа. Последний выпад достиг цели, лезвие обожгло плечо.

— Ты же тоже оборотень, Райли, — шипел я, продолжая отбиваться, не наступая. Всё-таки он же брат Эри, нельзя переступить черту.

— И что? Если их не сдам, сам сдохну, а у меня другие планы. Помните Мэй? Я её ищу, я её найду и сделаю своей… самочкой.

Последнее вывело меня на доселе неизвестные эмоции, злые, чёрные. Я чудом держался на тонкой грани и старался не переходить её, придерживая опасный взмах мечом до последнего. Да только пацан не сдавался, рубил воздух, подсекал и резал мою кожу так яростно, что я понял — он пойдёт до конца.

— Райли, остановись! Никто не узнает! Мы их просто отпустим. — Я придержал меч, толкая противника от себя, в очередной раз сваливая его на спину, но он тут же подбирался и вскакивал на крепкие ноги. Зашипел мне в лицо, как кот, глаза изменились, уши вытянулись, а лицо превратилось в морду.

— Я знаю, — зарычал он, с новой силой бросаясь в атаку. — Вы не остановите меня. Мне нужны заслуги, чтобы попасть в столицу, и я не упущу возможности.

— Ради девушки убьёшь своих?

Лязг, искры, рык.

— Ради Мэйлиссы, которую хочу присвоить уже много лет, и не на такое пойду.

— А её спросил? — Поворот, маленький перерыв на вдох и выдох, прежде чем противник снова набросится.

— Ещё я бабу забыл спрашивать, — огрызнулся рыжий. — Нагну, и будет моей. Или вы против, ли-тэ Лавин?

Это было предпоследней каплей.

— О, я знаю, — безобразно скривился парень, ударяя в очередной раз по стали моего оружия. — Вы её сами хотите, ректор-извращенец. Ведь она аппетитная девочка. — И мерзко облизнулся.

Последняя капля сорвалась в бездну.

Я выбросил левую ладонь перед собой, на несколько секунд парализуя Райли. Он выпрямился, а когда действие яда закончилось, бросился вперёд, натыкаясь на мой меч. Остриё вошло глубоко под рёбра, как в масло. Рыжий дёрнулся, ошарашенно моргнул, его оружие зазвенело, упав на камень.

— Вы ответите за это… — пробулькал он и рухнул на колени. — Я знаю больше, чем вам кажется. Вы… будете страдать. Я… вам… слово. — Тяжёлый вдох, кровь потекла из его губ, и он упал лицом вниз, так и не договорив, но я и сам догадался.

Обернулся на притихших пленников. Блок со смертью оборотня рассыпался, но они не спешили убегать, будто наш поединок ошарашил их больше, чем желание жить.

— Бегите же, — гаркнул я на остатке сил. Рана в плече саднила, кровь заливала рубашку. — Уходите… Спасайтесь…

И темнота сожрала свет, утащив меня за собой.

Глава 14

Нариэн

Сумрак казался бесконечным. Гулким, рычащим, давящим на виски. Мне чудились чужие голоса. И через какое-то время в голове не осталось места такой желанной тишине. Я метался в этой ловушке, как загнанный в клетку зверь, и не мог найти выход. Тело горело, кости трещали, и я не мог сопротивляться внутренней и наружной боли, словно каждый вдох и выдох разрывали меня на куски.

— Он не знает, — выделился один из голосов. Высокий женский, незнакомый.

— Может, и не стоит? — отвечал обеспокоенный мужской голос. — Если разделён, значит, защищён.

— Если он не свяжется со своей сущностью в ближайший месяц — умрёт.

— Время есть, Алания, не перегибай. Всё зависит от обстоятельств…

— Знаешь, папа, что меня пугает? Что он вообще не сможет соединиться с самим собой, ведь много лет сущность человека и зверя была врозь. Он сам себя не знает. Это ведь очевидно, как и то, что ночью на небе властвует маурис, а лотта лишь ему завидует.

— Ты когда-нибудь видела такое раньше?

— Никогда, папа. Какой-то жуткий эксперимент с риском для жизни, но ведь работает… Только магия явно не энтарская… вот что удивительно.

Голоса внезапно оборвались. Долгое время я лежал в тишине и силился что-то ещё разобрать в фоновом гуле. Казалось, будто я помещён в огромный улей, но ничего услышать не получалось. Никто больше не говорил. А может, это были сны, и я наконец проснулся?

Тело не слушалось, сколько ни силился подняться, разбудить себя, я плавал в необъяснимой мутной неге. Через долгое время бросил попытки выбраться, и вдруг перед глазами появился свет. Тяжёлые веки разлепились, раскрывая перед взором небольшое, слабо освещённое помещение, похожее на полигонную палатку.

— Он пришёл в себя, — прошептал низкий голос.

Я повернул голову на звук и увидел на расстоянии вытянутой руки мужской силуэт. Пришлось долго моргать, чтобы настроить зрение, но кто-то потянул меня вверх, заставляя привстать.

Затылок тронула горячая рука, губ осторожно коснулось что-то холодное. Жидкость потекла в пересохшее горло, обжигая, вызывая приступ кашля и тошноты.

— Тише-тише, — прошептала девушка над ухом и сильнее прижалась ко мне, погладила по волосам, успокаивая. — Сейчас станет легче.

Губы вытолкнули наполненный гарью воздух, а меня скрутило пополам и вывернуло в сторону тёмной жижей. Откашлявшись, откинулся на подушку и согласился ещё выпить горькой гадости. Чтобы снова исторгнуть её в посудину около кровати.

— Да-а-а, тьма должна выйти, — прошептала помощница, потянула меня снова к себе, так близко, что я услышал стук её сердца, и попросила: — Последние глотки.

— Не могу, — хрипнул я, отталкивая маленькую руку с кружкой.

— Если не сделать этого, — в светлых глазах молодой девицы сверкнула синяя магия, — вы никогда не узнаете правду. Вы ведь себя не помните.

— Помню. С чего вы так решили? — Я повёл плечом, отстраняясь. Под одеждой должна быть глубокая рана от меча Райли, но мышцы не болели, кожа не зудела.

— Пейте. — Девушка всё-таки словила мои губы, влила в глотку ещё гадости и только после этого договорила: — С того, что вы один из нас.

Я моргнул, поднял голову и вгляделся в лицо говорившей.

Девчонка с большими жёлтыми глазами, может, чуть старше Мэй, светловолосая, стриженая под идеально ровное каре, лицо миловидное, округлое, немного рябое от родинок, крыло носа с левой стороны проколото — на смуглой коже сверкало кольцо из белого золота. Спортивная и невысокая, одета в военный наряд с нашивками и множеством карманов. Костюм подчёркивал не только её женские формы, но и принадлежность к армии Криты. Только отличался немного — на плечах сверкали заклёпки из рианца. Скорее всего, артефакты для сохранения одежды после перевоплощения, я о таких слышал много раз.

Рядом, сложив сильные руки на груди, возвышался поджарый мужчина, жутко похожий на девушку внешне, видимо, тот самый «папа». У них был одинаковый раскос и цвет глаз, а обилие родинок зеркально повторялось. Волосы незнакомца стянуты в низкий хвост, на лице густая русая борода, над крупными губами аккуратные усы. Одет в такую же, как у дочери, тёмно-зелёную форму и так же подчёркнуто отличие — заклёпки на плечах, только «звёздочек» у него насчитывалось больше.

Они — оборотни, что ждали казни на площади. Их нетрудно узнать.

— Спасибо, конечно, что спасли… — попытался промолвить я, но меня снова и внезапно вывернуло в миску. Переждав волну горечи, отплевался от вязкой слюны и обессиленно рухнул на кровать. Устало прикрыл глаза, желая тишины и забвения. В такие моменты хочется остаться одному, но эти двое не собирались уходить. Да и услышанное в полудрёме заинтриговало. Речь ведь не обо мне шла? Или?..

Мужчина, подойдя к лежанке, положил сухую ладонь мне на лоб, и ощутимое тепло побежало по коже, проникая через поры. Запахло мелом и сухой горчицей. Клановый лекарь, догадался я. Довольно сильный. Легко может заставить здоровое сердце остановиться, и никто никогда не найдёт меня в этом лесу. Но я понимал, что эти страхи необоснованны — не было смысла меня лечить и выхаживать, хотели бы избавиться — уже убили бы и закопали возле старой сосны. Или хотят пытать, выведать государственные тайны?

— Всё. Вывели заразу, — тихо подытожил оборотень и, убрав ладонь от моего лба и обернувшись через плечо, посмотрел на дочь, а потом довольно добродушно обратился ко мне: — Как звать?

— Нариэн ли-тэ…

— Ректор элитной академии? — Восторженно всплеснув руками, девушка чуть ли не подпрыгнула. Жадно втянув воздух, расширила ноздри, сверкнула глазищами и засмеялась. — Папа, я тебе говорила, что это…

— Ала, помолчи, — оборвал оборотень и хмуро перевёл на неё взгляд. — Выйди. Приготовь горячий бульон для больного.

— Конечно.

Девушка присела и, захватив миску с гадостью, что выходила из меня, быстро сбежала из-под брезента палатки. Лучи лотта резанули по глазам, пришлось отвернуться, пока полы выхода не сошлись снова.

— Вы понимаете, где находитесь, ли-тэ? — Мужчина встал чуть поодаль, окинул меня напряжённым взглядом.

— В лагере оборотней. — Я смело посмотрел ему в глаза. Обычно перевёртыши убирают свидетелей, не разбираясь, потому что один такой спасённый вроде меня может загубить весь род или клан, ведь наши власти не щадят ни женщин, ни детей. И эта жестокая война внутри народа идёт сотни лет, многие уже привыкли прятаться и никому не доверять.

— Вы спасли нас, рискуя всем, — добавил лекарь. — Я, как альфа Заречного клана, Ивон ли-тэйс Донелли, обязан вам жизнью. Просите что угодно, мы выполним.

— Пустяки. Бо́льшую защиту я вам предложить не могу, к сожалению. Сейчас хотелось бы вернуться в столицу.

— Ала проведёт вас до ближайшего города. — Его глаза говорили многое, я понимал — меня отпускают только с условием, что о них никто никогда не узнает.

— Спасибо. Я унесу вашу тайну с собой. Жаль, что не могу помочь чем-то ещё… — Не стоит откровенничать, что в столице я беру под свою защиту таких, как они, не время и не место, потому просто замолчал.

Мужчина сложил руки за спиной, отчего крупные мышцы натянули ткань мундира, заклёпки замерцали в полумраке, как звёзды.

— Вы можете помочь. И сделаете это, но не сегодня.

Я ждал, что оборотень объяснит смысл сказанного, но незнакомец долго молчал и разглядывал меня с прищуром, пристально изучая.

— Вы пользуетесь чужой силой, ректор, — вдруг обронил он. — Силой одного из нас. Или одной.

— Как вы узнали? — Я машинально перехватил кулон в виде ключа, что всё ещё висел на шее, сжал до боли кулак. Не глотнул ли я слишком много, когда дрался с Райли?

— Я вижу на вашей эссахе пятна, необычные. Напоминают обет, но отличаются. Словно не вы давали обещание.

— Не я, — прошептал, чувствуя прилив жара по всему телу. Магия моей девочки всё ещё прибывала, будто пыталась поднять меня из могилы, наполняла, лечила и восстанавливала. Нэйша, останови её, ведь отдаст больше, чем нужно.

— И не кулон передаёт вам силу, — лекарь кивнул на мою руку, что стискивала украшение, — а добровольная воля вашего напарника. Чья-то жизнь тесно привязана к вашей, но… — мужчина вдруг опустил голову, будто сокрушаясь, — вы умрёте быстрее, чем думаете, потащив за собой второго оборотня.

— Не понимаю. — Я подтянулся, спрятал ключ под одеждой, дёрнул завязки рубашки. — Какого второго оборотня? Кто первый? Почему умру? Вы пророк?

— Нет. Для того чтобы понять очевидное, не нужно предсказывать.

Силы стремительно возвращались, получилось даже скинуть ноги с кушетки и потрогать больное плечо. Стянув хлопковую рубашку с одной стороны, я удивлённо всмотрелся в чистую кожу — раны не было и следа. Ни один из простых лекарей не сможет заживить так быстро, всё равно нужно время для восстановления. Либо это должен быть архимаг, либо что-то другое. — Сколько я пролежал здесь?

— Несколько часов, — хмыкнул оборотень и, протянув мне кувшин с водой, кивнул на рукомойник у стены. — Мы не лечили ваши раны, если речь об этом, вы сами себя заживили, ли-тэ.

— Быть не может. — Я встал.

— Если вы оборотень, очень даже может. Называется регенерация.

Я тут же сел, ошарашенно уставившись на альфу.

— Что вы сказали?

— Мы выгнали отраву из вашего тела с помощью трав, теперь память вернётся.

— Глупости какие… не терял я память. — Вновь поднялся и, набрав в ладони побольше воды, щедро вымыл лицо, сполоснул рот. Только после этого выпрямился и посмотрел на своё отражение в небольшое зеркало, что висело над умывальником. От увиденного едва не попятился. Волосы потемнели, набрали густой рдяной краски. Я будто вернулся в свои двадцать пять. С правой стороны всё же осталась белоснежная прядь, напоминающая о жестоких боях с нечистью.

— Это невозможно…

— Зелье забвения иногда очищает не только память, — высказался оборотень, глядя на меня в зеркало. — Что-то изменилось, ваша сущность пытается связаться с телом, хотя это не так просто.

Каждый день, прибираясь в комнате, потому что я никому, кроме мачехи, не доверял свои покои, воду в графине меняла Дейра. Вот что она подливала — зелье памяти. Она пыталась скрыть от меня правду и унесла её во тьму. Но прятать мою сущность… Зачем? Чтобы спасти от инквизиторов? И как давно это случилось?

— Почему тогда я раньше не регенерировал?

— На вас было мощное заклятие разделения, для любого инквизитора вы были обычным рядовым магом-лекарем. Такие мощные вещи умеют создавать только архимаги-некроманты, которых в нашем мире нет, насколько я знаю. Вам лучше знать, кто мог сделать с вами такое. Недавно часть заклятия по какой-то причине разрушилась, и советую быть осторожнее с проверками. Любое подозрение, и вы окажетесь на площади с клинком в груди.

— И что теперь? — спросил я отражение. — Какой я оборотень? Ничего не помню. — Потёр подбородок.

— Вам придётся найти себя, — спокойно рассуждал Ивон, — потому что вашу звериную сущность кто-то отрезал от тела и хорошенько спрятал.

— Получается… — Я подался ближе к зеркалу, провёл влажными пальцами по тёмно-медовым волосам и судорожно выдохнул: — Я могу быть её парой…

— О чём вы?

Но я не смог ответить. Жар ударил по груди, заставляя согнуться, задышать, будто в панике. Мэй может быть моей…

Стало дурно от того, насколько близко мы с ней были к разгадке. Я уверен, что она моя. Уверен. И даже страх перед казнью не затмевал мои чувства, а желание вернуться в академию, обнять свою маленькую волчицу, признаться, как скучал и как хочу сделать её своей женой, усиливалось с каждым вдохом. Пусть нам придётся всю жизнь прятаться. Мы справимся.

Отряхнувшись, я поблагодарил оборотня за воду, туго завязал рубашку, пряча шею и грудь под колючей тканью, и потянулся к сложенной на табурете форме.

Долго думал, как правильно ответить. Они ведь помогли мне, но можно ли доверять личное? Ведь это безопасность Мэй, а я не хочу рисковать.

— Вы можете не отвечать, ли-тэ, — вдруг догадался Ивон. — У каждого свои секреты.

— Это не моя тайна, извините.

Глава 15

Мэйлисса

Со мной творилось что-то жуткое. Я будто плавала в трясине, ныряла в мутную толщу, не в силах удержаться на плаву, чтобы снова вырываться и хватать губами воздух. И так тысячи раз, пока дрожащая вязкая жижа не сомкнулась над головой настолько плотно, что я не смогла её одолеть.

И пошла на дно.

Горечь полилась в горло, грудь полоснуло болью, а в глаза ударил яркий свет. Я по инерции развела руками, будто продолжала плыть, и вскинулась на кровати.

— Тише, Мэй, тише, ты в безопасности. — Надо мной склонилось знакомое лицо лекарки академии, а плечо придавила тёплая рука. Я, на свою бедовую голову, не вспомнила имени женщины, что была так похожа на мою бабушку Эми.

— Охра, что с ней? — С другой стороны кровати сидела краснощёкая смотрительница комнат. Она крепко держала меня за руку и взволнованно поглядывала на коллегу.

— Ничего особенного. — Лекарка поправила седые, туго завязанные в хвост волосы, поднялась с табурета и удалилась к стеклянному стеллажу. — Ис-тэ передала нашему мальчику много магических сил, вот и упала в обморок. Нариэну нужно аккуратнее с подобными вещами — так и до дна выпить может.

— Что с ним? — тихо спросила я. Во рту пересохло, хотелось пить.

Женщины, услышав мой голос, подобрались, переглянулись и синхронно поджали губы.

— С ректором что-то случилось? — Я приподнялась на локтях, но от слабости рухнула назад. — Вы ведь всё знаете. Не молчите.

— Судя по той силе, что он из тебя вытянул, что-то явно случилось. — Лекарка распахнула дверцу и долго смотрела на ряды колб и пузырьков.

— Но он жив? — Голос совсем сел. Я сухо откашлялась в кулак и с благодарностью приняла стакан воды из рук Лоры.

— Только не волнуйся, Мэй. — Смотрительница, будто мама, погладила меня по голове, заулыбалась тепло. — Тебе нужно набраться сил. Ты сутки без сознания была, теперь бы на ноги встать.

Пока я пила воду, маленькими глотками проталкивая её в пересохшее горло и пытаясь снова не уплыть в забытье, лекарка выставила на стол несколько пузырьков.

— Это тебе лучше знать, жив он или нет, — твёрдо сказала она. — Ты же к нему до сих пор привязана.

Я ничего не ответила. Знала, что силы уходят теперь не из-за амулета — он лишь проводник. Нариэн пьёт меня по другой причине, но я не в состоянии понять сейчас ещё и это, хватит с меня предательств. Прикрыла глаза и прислушалась к себе.

Силы не восполнялись — амулет нагревался на груди, снова и снова пытался подпитаться, буквально вылизывал последние крохи из эссахи, чтобы отдать магию другому. И хотя я была обижена на ректора за ложь и подлость, но всё-таки смерти ему не желала. Более того, знаю, что не смогу жить, если с ним что-то случится. Это больно даже представить. Пусть пьёт, сколько нужно.

Я с трудом приоткрыла веки. Женщины хмуро переглядывались, будто осталось что-то ещё, чего я не знаю.

— Обет не снялся полностью, Мэйлисса, — вдруг сказала смотрительница, тряхнув копной тёмно-вишнёвых волос. На её пухлых щеках залегли глубокие ямочки, а губы тронула осторожная улыбка — так улыбаются, когда говорят, что ты смертельно болен, но не стоит унывать. — Дейра своей смертью сняла блок на твои чувства, остальное всё ещё держит связь с ли-тэ.

— То есть моя жизнь навсегда привязана к Нариэну?

— Именно, — подхватила Охра. Слив содержимое двух пузырьков в пустую колбу, она тщательно всё перемешала и выставила перед собой, чтобы оценить насыщенно-рубиновый цвет зелья.

— Не ради этого ли он вызвал меня учиться? — зло проскрипела я. — Чтобы подло использовать? — Отвернулась, кипящие слёзы на глазах размывали помещение, делали очертания мебели тусклыми и мутными.

— Ректор сам выбирал магов на этот год обучения, — спокойно пояснила Охра. — Искал по всему миру самых сильных, потому что одарённых критан в последние годы всё меньше. Он делал это ради одной цели — победить тьму Полога.

— Всё равно ради цели… — выдохнула я. — Я — лишь способ её достижения. Удобно так. Насильно обручил, хитро привязал мою жизнь к себе, а теперь… можно и…

— Деточка, что ты такое говоришь? Он же тебя…

— Лора! — Охра жёстким взглядом из-под аккуратных белых бровей заставила смотрительницу замолчать. — Не влезай. Это их отношения. Нариэн вернётся и сам всё объяснит.

— Если вернётся. — Меня выгнуло в груди, амулет нагрелся до раскалённого металла, пытаясь снова связаться с пустой эссахой. — Мне больше нечего ему дать, а он требует…

— Снова, да? — Охра наклонилась надо мной, растопырив тонкие пальцы, распылила алую пыльцу из приготовленной колбы, прочитала какое-то заклинание и укрыла меня прозрачной пелериной. — Это сила маурис. Она быстрее наполнит тебя. Видимо, Нариэн сильно ранен…

— Вы даже это знаете? — опала я.

— Что ты питаешься ночным светилом? — Лора снова перехватила мою руку, сжала нежно. — Знаем. И сохраним твою тайну, не переживай.

— А… — я с опаской оглянулась на запертую дверь, — Ронна?

— Она тоже ничего не скажет. Мы все связаны обетом молчания.

Силы медленно наполняли вены, мышцы расслабились, а тело согрелось. Волчица слабо, но всё-таки трепыхнулась в груди, будто пытаясь что-то передать мне ментально, но после наплыва магии я смогла лишь смежить веки и крепко уснуть, надеясь, что ещё хоть раз увижу свет. И загляну в ясные, но такие лживые глаза ректора — ради этого стоит ещё пожить.

Меня освободили на три дня от учёбы, но встречи старост никто не отменял. Я и так прошлую пропустила, потому сейчас решила взять себя в руки и всё-таки сходить, пока меня не выгнали из ученического совета за недостойное поведение.

Заранее погладила с помощью магии простенькое синее платье в пол из иманского бархата, заплела волосы в косу, на бледные щёки нанесла чуть-чуть румян, чтобы не казаться болезненной. Я не особо люблю прихорашиваться, наверное, сказывалась вольная натура, но сегодня почему-то захотелось выглядеть лучше всех — как говорится, всем врагам назло. Потому я подчеркнула веки краской, что подарила мне бабушка Эми, как она сказала — «для особых случаев», и хорошенько распушила чернильными щёточками ресницы. И словно преобразилась в отражении — чем-то стала похожа на соседку-ведьмочку, разве что по краям моих радужек не мерцала тьма, а перламутр на веках отдавал золотистой пыльцой.

Всё-таки после нескольких ночей в лазарете под пелериной из лучей маурис я чувствовала себя намного лучше, и хотя слабость изредка ещё накатывала, а неловкая жажда к предателю крутила мышцы, но, слава благодатному Шэйсу, силу из меня больше не пили, а в душе стало намного спокойнее. Словно затишье перед бурей.

Застёгивая наглухо воротник и поправляя рукава, я всё думала о магии, что применила Охра. Никогда не сталкивалась с подобным. Эния бы удивилась, что восполнять эссаху оборотней можно в любое время суток. Многие из наших воинов не лежали бы сейчас в могилах, если бы у наших врачевателей были такие знания. А всё Полог виноват, что выстроила Нэйша много лет назад, заперев две страны по разные стороны баррикад. А теперь ещё и гадость всякая из него лезет.

Вот только зачем магам Криты восстанавливать перевёртышей? Загадка, которой нет объяснения. И Охра явно делала это не первый раз. Неужели у них в стране всё ещё остались оборотни? Неужели их всех, как говорилось в новостях и годовых сводках, не перебили власти? Кто защищает их? Король? Не думаю. Квинта? Очень сомневаюсь. Эта пятёрка не щадит никого, даже своих родных, смерть Дейры тому доказательство, а бездушный Енимир никак не походил на защитника оборотней. Хотя и не убил меня — ему ли не знать, кто я такая.

Очень странно. И я должна всё выяснить, а значит, притвориться, что у нас с ректором всё по-прежнему. Именно он знает правду. Именно он собирал оборотней из Имана, чтобы позже жертвовать нашими жизнями во имя великой цели!

До собрания ещё было время заглянуть в лабораторию, где в последние дни пропадала Эрика — она искала возможность выяснить, кто же ко мне всё-таки привязан. А именно — проверить, ректор это или нет. Я уверена, что не он, ведь… видела своими глазами, как этот подлец использовал меня в своих целях. Разве такие могут любить? Не подпущу к себе предателя, но придержу свою ненависть какое-то время, чтобы всё выяснить. Пусть сердце и ворочается в груди от понимания, что нам не быть вместе, я настроена решительно. Защитничек. Сначала сам втянул меня в опасность, спровоцировал на обет, без сомнений, а потом красиво так вывернул в свою пользу. Зачем только Дейра вернула мне чувства и эмоции? Вот кто её просил?!

Раньше, когда опасности и моя связь с оборотнем мешали нашим отношениям с ли-тэ, я жаждала, горела своей любовью, теперь же мечтаю от неё избавиться. И в этом мне поможет только истинный. Я найду ключ и освобожу его, чтобы раз и навсегда уйти от Нариэна, ректора моей наивной мечты… бессовестного архимага.

Которого люблю.

Довольно! Истинная пара поможет мне изгнать предателя из своего сердца.

Я решительно сжала кулаки и, подхватив сумочку, вышла из комнаты.

Пока перемещалась через проводника, пока шла по коридору к нужной аудитории, пока дышала через раз, меня почему-то бросало в немыслимую дрожь. Словно Нариэн рядом. Словно я вот-вот его увижу. И не смогу ненавидеть.

Эрики в лаборатории не оказалось, потому я спустилась на этаж ниже и поспешила на собрание. В этот раз хоть не опоздаю.

Сразу войти в приоткрытую дверь, когда сердце зашлось в галопе по непонятным причинам, я не решилась. Постояла немного перед входом и невольно прислушалась к голосам.

— А этой, — голос Бойзиша, элементалиста, звучал насмешливо, — бедовой невесте ректора можно пропускать наши встречи? Ей что, даже после разрыва обручения привилегии выписали? Так сказать, за заслуги перед руководством?

— Она просто особенная, — съехидничала Алисия. — Говорят, хороша в постели, вот наш ректор и оберегает её от вылета. Оберегал, вернее. Теперь-то малина закончилась. Наигрался, видать, наш блондинчик.

— Проверить, что ли, такая ли жаркая ис-тэ в постели, как её нахваливают? — похабно заржал боевик. — Она же теперь свободная. А так… аппетитная тёлочка, есть за что подержаться. Наверное, и на язык умелая, недаром же ректор её выбрал.

— Как выбрал, так и убрал, — насмешливо вставил Бойзиш. — Видимо, объездил хорошенько, а она взбрыкнула. Норов же у неё и запросы ого-го, дочка мэра, видите ли. Чего они расстались-то? Никто не слышал?

— Слухи ходят, что ректор к Ронне вернулся, — спокойно добавил боевик. Стук его набоек приблизился к двери.

Я отодвинулась от щели и прижалась лопатками к холодной стене. Задержала дыхание.

— Фуэ… — неприятно выразился элементалист. — Костлявая же баба эта училка. И старая. Наша Мэй получше будет.

— И чем же она лучше? — ласково, даже очень интимно, спросила Алисия. Я представила, как она подошла к парню и нагнулась к нему, чтобы принюхаться. Ведьма часто так делала, но я давно подозреваю, что ментальный дар у неё не развит, обделила матушка-природа девицу. Видимо, в слабого отца пошла, а не в мать, известную убийцу оборотней.

— Ну… сиськи у Согу однозначно зачётные. Получше твоих, Алисия. — И на грубую отповедь соседки кудрявый заржал так, что стены завибрировали. — А где это наша пышечка Инсель? — спохватился Бойзиш. — Хотел поприставать к ней сегодня, а она опаздывает.

— А вы не слышали? — тем же уравновешенным тоном выдал боевик. — Её исключили из академии за прогулы и недостаточные данные — я видел объявление в учительской. Толстушечку жаль, мне она тоже нравилась, не болтливая, покладистая, а… — Тран многозначительно хмыкнул, а Бойзиш поддакнул, — что нужно, очень даже с самоотдачей выполняла.

— Ты что, успел уже к ней под юбку залезть? — возмутился напарник.

— Тебе скажи, так тоже захочешь.

— Не мог с другом поделиться, — гыгыкнул стихийник. — Там же места и двоим хватило бы. Жадина.

— Я не из таких, извини, Бой. Слишком уж единоличник. — Он протяжно свистнул. — Мне баба нужна одна, без прицепа. Жаль, что Инсель выгнали, да, но не всем так везёт, как нашей подстилке ректора. Алисия, ты же живёшь с Мэй.

— И что? — вякнула соседка.

— Устрой нам встречу, а? Поиграю немного с нашей прогульщицей. Проверю, настолько ли она хороша, как слухи ходят.

— Легко, сотня нитов — и она твоя на всю ночь. Я даже дверь вам придержу закрытой до утра.

— Губа не дура, — мерзко засмеялся боевик. — Но чернявая того стоит. По рукам. Сегодня встреча — завтра деньги.

— Не-не, дорогой, сегодня деньги — сегодня встреча. И никак иначе. Знаю я вас, голодных стервецов, обещать умеете, а как до дела, так в кусты.

Я до боли сжала губы и прикрыла глаза. Так не хочется идти внутрь, к этим бессовестным языкотрепам. Они давно обсуждают меня за спиной, но вот так нагло, будто нарочно, чтобы все проходящие мимо аудитории слышали, ещё не было.

И что я им могу противопоставить? А ничего. Ребята в чём-то даже правы. Всего лишь подстилка Нариэна. Я, ис-тэ Согу, дочь альфы, опустилась до такого унижения, позволяла ему многое, поддавшись соблазну, поверив, что любовь может преодолеть всё.

Враньё. Ничего любовь не может. Особенно если она не взаимная.

Глава 16

Нариэн

Я желал вернуться в академию. Немедленно. Моя б воля, перенёсся бы телепортом, но на землях Полога это невозможно. Несмотря на то что нужно ещё решить некоторые вопросы с военными, которые пришли в себя после казни оборотней и ничего не вспомнили об этом, я уехал в столицу с первыми лучами мауриса и теплящейся в груди надеждой. Обязан проверить, есть ли у нас с Мэй истинная связь. Пока не знал, как это сделать, но верил, что всё получится. Я её пара. Могу быть таковым и хочу этого больше всего на свете.

Несколько дней буквально гнал лошадь через чащу, по выжженной боями пересечённой местности, не щадя животное. Девушка, дочь лекаря, что вызвалась меня проводить, вела себя более чем учтиво и осторожно. Много не болтала, держалась достойно и скромно. Не надоедала вопросами, а на загубленной тварями территории ориентировалась лучше обученных мужчин-проводников.

Я ушёл в себя, каждую минуту думая о Мэй. Скучал безумно, словно мы год были в разлуке. Грезил в тревожном сне, что обнимаю её, прижимаю к себе.

Разве могут такие чувства появиться без поддержки богов? Осталось только не умереть, попавшись в лапы первому встречному инквизитору.

Алания у костра всё-таки прервала наше затянувшееся молчание и поделилась:

— Я тоже в детстве мечтала поступить в академию. Когда исполнилось восемнадцать, даже подавала заявку, но отца… — она нервно переломила ветку, подбросила её в огонь и уронила голову на грудь, — чуть не казнили в тот год. Мы уехали из родного дома, прятались в лесах. Всё изменилось, и мечты… пришлось, — она хлопнула слипшимися от влаги ресницами и совсем тихо договорила: — Убить.

— Мне жаль, — выдохнул я.

Это всемирное гонение на оборотней теперь коснулось не только моей души, но и тела, потому тревога нарастала, зрела, как проснувшийся вулкан.

Я повёл зудящим после ранения плечом. С утра кожа немыслимо горела, будто меня взрывчаткой начинили. Лекарь сказал, что так и должно быть, это раскрываются внутренние резервы оборотня, доселе запечатанные. Сил было предостаточно, не приходилось даже подпитываться даром Мэй, но это-то меня и пугало. Как моя девочка справится с переизбытком, пока меня нет рядом? Как справлюсь с ним я, если перегреюсь?

Кто же мог меня разделить? Да так, что я ничего не помню. Неужели мачеха? Или брат? Кто вмешался в мою судьбу? А главное, зачем?

Эверис… Что-то в воспоминаниях постоянно крутилось вокруг покойного паренька, а я никак не мог понять, что именно пыталась подсказать память. Но чувствовал, безрассудная жертва ученика явно что-то значила. Вернусь в академию — нужно изучить его семью, найти связи. Вдруг там есть нужные ответы. Только сначала я должен понять, как контролировать своего зверя, что собирался взять надо мной верх, а ещё лучше найти его и привязать к себе назад.

Но пока ни единой зацепки, куда доброжелатели могли спрятать мою сущность.

— И как вы скрывались? — спросил я девушку, когда она снова надолго замолчала. Обняла тонкими пальцами кружку с чаем и, не моргая, смотрела на пламя, словно уснула с открытыми глазами.

— Клан помогал, — дрогнув, продолжила Алания. — Они научили всему. Альфой был ещё мой прадед, а дедушка умер лет двадцать назад. Папу тогда… изгнали за связь с пустой немагической девушкой ан-тэ.

— Ничего себе правила… — присвистнул я. В нашей стране таких глупостей нет, жениться и выходить замуж можно без оглядки на магическую принадлежность, но у оборотней свои причуды. Это напомнило мне иманские законы, где ис-тэ девушку никогда не отдадут за ли-тэ парня, а ин-тэ могут надеяться разве что на работу в сфере обслуживания, не более. Варварские законы, да, но пока Мэй в моей стране, я могу ничего не бояться. Да и если докажу, что я её пара, мэр ис-тэй Согу обязан будет поженить нас с дочерью. Истинную связь никто не станет опровергать, она безусловна, нерушима.

— Ещё наши предки боролись за чистоту крови, потому что пустые дети без переворотной магии в семьях оборотней рождались всё чаще. Прадед будто знал, что Полог откроется и из него польётся тьма, поэтому как мог увеличивал нашу популяцию.

— Он жив? Твой прадед? — Я согрел руки над костром, проверил кинжалом куропатку, которую Алания поймала на закате. Мясо ещё кровило, я потянулся к куче хвороста и подбросил немного веток в огонь.

Я до сих пор под впечатлением от перевоплощения магички. И хотя у меня есть девушка сердца, это зрелище было весьма возбуждающим. Я на миг представил, какой прекрасной волчицей будет Мэй — наверное, чёрной, с лоснящейся в лучах мауриса шерстью, с сияющими синими глазами и величественной осанкой хищника.

Какой же я зверь? Кританские оборотни мне встречались разные: волки, пантеры и львы. Они ведь, по сути, не животные, а люди с капелькой магической силы природы. Почти как стихийники, в которых живёт огонь или вода, так и в перевёртышах есть дар, способный менять облик и сокрушить монстров Полога.

Если король и Квинта этого не поймут — Энтар падёт. Трудно представить, что будет с миром, если тьма и нечисть вырвутся за пределы установленных границ. Если же монстры доберутся до главных порталов в другие миры, вселенная содрогнётся от ужаса и наша участь настигнет всё живое. Нельзя такое допустить.

— Дед умер весной, — через некоторое время вяло проговорила Алания.

Тени от костра выплясывали по поляне, окрашивая светлые волосы девушки оранжевыми пятнами. Накормленные лошади уже задремали, тишину нарушали только наши голоса и треск горящих веток.

— Как это случилось? — Я смахнул со щеки назойливую ночную букашку и повернулся к девушке.

— Криши разорвали его, будто тонкий шёлк, — судорожно сглотнула она. — Я видела это, он меня спасал. — В её глазах, что переливались золотым отражением костра, появился глянцевый блеск, но Алания тут же подобралась и тряхнула головой, откинув ровные пшеничные пряди назад. — Это заставило отца вернуться в клан, принять правление, ведь… мамы давно не было в живых, умерла от белой лихорадки, а защитить свой народ — папина обязанность. И моя.

— Как вы так долго скрывались от инквизиторов? — спросил я и снова проверил готовность птицы. В самый раз — мясо сочилось прозрачным соком, а запах скручивал кишки.

— Я научу вас. — Девушка вытянула из-за пазухи кожаный ремешок, сняла его через голову, вздыбив волосы, дёрнула деревянную бусину из связки, затем ещё одну и перевязала их на новую верёвку. — Это, — показала на украшение, — никогда не снимайте. Как только не сможете сдерживаться — вы поймёте, когда это случится, — раздавите одну из бусин. Зверь успокоится на несколько дней, но не в полный маурис… — Она бросила на меня прямой взгляд, полный напряжённости и страха. — Вы же знаете о его силе?

— Поверхностно. Магов-перевёртышей, что попадали под моё попечение, я предусмотрительно вывозил в полный маурис в личное имение, где есть несколько специальных комнат. В академии такие тоже подготовлены, но мы их пока не использовали, не было нужды. Оборотней на Крите по пальцам можно посчитать.

— И помогало? — с усмешкой вскинула бровь Алания.

— Не особо, — ответил я грустной улыбкой, потому что было не до смеха. — Многие вырывались, приходилось усыплять на три дня, а потом приводить в чувство. Мы так некоторых очень сильных магов потеряли, их быстро находили местные менталисты и сдавали властям.

— Все ваши протеже теряли контроль? — уточнила девушка, заинтересованно поглядывая на поджаренную куропатку, которую я перетянул на её тарелку.

— Нет. Это меня всегда и удивляло. Кто-то срывался, но были и те, кому полный маурис — что коту ромашка.

— Потому что хороший контроль над зверем — это умение, а мы вместо обучения всю жизнь прятались.

Никогда я ещё так не спешил домой. Кровь кипела в жилах, сердце барабанило в груди, желая побыстрее сократить расстояние до академии. Но телепорт с первого раза не раскрылся, пришлось ожидать, пока у В'ирса, который встретил меня в ближайшем городе, восстановятся силы.

Мы зашли в ближайшую таверну выпить морса и перекусить с дороги. Девушка тревожно оглянулась на помощника, который откланялся после обеда и поспешил в комнату — ему нужна пара часов отдыха, иначе магии на перенос не хватит.

— Я хочу напоследок дать вам совет.

— А я с удовольствием его приму. — Приподнял кружку и, отсалютовав, выпил содержимое.

— Всё, что вы рассказывали о своей девушке, до сих пор тревожит меня. — Она немного наклонилась и, перекрутив пальцы в воздухе, ловко опустила на наш столик купол тишины. — Время элея слишком близко, боюсь, что вы не успеете.

— Ещё неизвестно, я ли её пара…

— Это можно проверить, но довольно рискованно и болезненно.

— Я выдержу. Расскажи.

Девушка покачала головой, убрала шелковистые пряди за ухо и продолжила:

— Больно будет не вам, а ей…

— Тьма! — вырвалось у меня. Поджал губы и сложил на столе дрожащие руки. Что-то после антидота совсем нервный стал, хотя память о том, кто я и где спрятана моя сущность, так и не вернулась.

— Мэй и так натерпелась, я должен сделать всё, чтобы уберечь её от лишних нагрузок. Теперь и облегчить ей состояние не могу, — пояснил я свою реакцию, потому что дочь альфы сидела напротив и молча жевала губы, будто сомневалась, стоит ли делиться со мной знаниями.

— Я понимаю, что вы пытаетесь её защитить, но проверить принадлежность метки без сущности не так просто. И с её стороны это сделать практически невозможно. Вы хотя бы посвящённый оборотень, это очевидно, а она ещё не привязана к сущности. Если до выхода элея не получится ничего сделать, отправляйтесь на остров Амисса и найдите там заброшенный храм Нэйши. Не гарантия, что поможет, но попытаться стоит. Вы должны сделать это сначала сами, без девушки. Я расскажу как…

И мы почти час потратили на беседу, пока не вернулся помощник, готовый отправить меня домой.

Когда мы прибыли в академию, я первым делом попросил В'ирса привести ко мне Мэй. Помощник удалился, а я прилёг на кровать. После перелётов на такие дальние расстояния всегда голова гудит, нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

Через мгновение я дёрнулся и подпрыгнул в кровати. Лотта уже прятался за горизонтом, уступая место великому ночному светилу, а Мэй так и не пришла.

— Дейра. — Я подошёл к окну и взял в руки пустой графин. Грани стекла переливались в голубоватом свете, расстилая по полу синеватые полосы. — Куда ты меня спрятала, мама? Хоть бы подсказку оставила…

Я решил всё-таки подождать до утра и не лететь к моей девочке на ночь глядя, не тревожить лишний раз. Присел на кровать и уже собрался отдыхать, потому что с утра намечалось очень много дел в академии. Новые правила должны были озвучить на собраниях, но всё это ещё нужно упорядочить, согласовать расписания и набрать молодых учителей. Очень много работы. За несколько месяцев нам придётся обучить отряды сильнейших магов, иначе Энтар… погибнет.

Я лёг на постель прямо в одежде. Комната незримо кружилась, будто пыталась меня раскачать. Горло пересыхало, в груди непривычно тянуло и гудело. Мэй испытывает это каждое утро — переполненность, напряжение, которое никуда не смахнуть и не деть. Распирающее чувство беспомощности, ведь обратиться в стенах академии означает подписать себе приговор. Менталисты и лекари учуют запах звериной плоти, запах чужеродной хищной магии. Тот самый запах, что я почуял от Мэй, когда увидел её впервые. Я знал, что среди призванных обязательно будут оборотни, на то и был расчёт, но не ожидал, что одна из них украдёт моё сердце с первого взгляда.

Я помню те дни. Отчётливо. Ярко. Ронна ещё бесилась, что я уделяю адептам слишком много времени, а должен, по её мнению, на неё засматриваться. Я тогда гаркнул, чтобы не распускала слухи и не надеялась на будущее, потому что наши отношения закончились несколько месяцев назад.

И до сих пор тот наш спор с бывшей не даёт мне покоя. Вдруг Ронна не сохранит тайну оборотней? Вдруг навредит Мэй? Я из-за этого и попросил наш совет присмотреть за ис-тэ. Влюблённая женщина может натворить глупостей, а брошенная влюблённая женщина может испепелить мир. Как поступила Нэйша, когда узнала об измене возлюбленного — расколола Энтар на части, а теперь эта брешь, как гнойник, распространяет гадость по своему миру. Мы погибаем из-за ненависти. Именно она способна на многое. И даже любовь здесь не поможет.

Я почувствовал неладное, когда Мэйлисса так и не ответила на десятки моих сообщений в течение того получаса, что я созерцал потолок. Хоть и прочитала. Я пробовал снова и снова, браслет то и дело подсвечивался и вибрировал, но моя невеста… бывшая невеста упорно молчала.

«Мэй, что-то случилось?» — набрал я, но это сообщение она не прочла, а следующее — «Я так соскучился» — наткнулось на блокировку.

Это было последней каплей. Я быстро переоделся и, не обращая внимания на тяжесть в груди, поплёлся к Омару, но так и застыл возле зачарованного камня. А если он узнает во мне оборотня? Я совсем забыл об осторожности.

Нужно как-то защититься. Теперь я понимал своих подопечных, что всю жизнь прятались и боялись доверять. И даже понимал тех, кто убирал свидетелей, чтобы их тайна не раскрылась.

Эссаха в последние дни зудела очень сильно, я чувствовал, как сжимается нутро от новой неведомой магии. Но я не мог больше ждать, Мэй мне нужна здесь и сейчас. Хочу рассказать, что у нас есть надежда. Что мы можем быть парой.

Глава 17

Мэйлисса

Я зашла в кабинет, когда услышала приближающиеся шаги в коридоре. Точнее, забежала. Не знаю, что меня напугало, может, сильное шарканье, может, удвоенная ритмика, но встречаться с человеком, что шёл в мою сторону, хотелось меньше, чем смотреть на перекошенные лица старост. Они, заметив меня, тут же умолкли и таинственно заулыбались. Даже смешно стало. Хотите мне что-то сказать — в глаза скажите, так нет же, за спиной судачат. Придурки. Так и хотелось огрызнуться, послать всех во тьму, но я гордо прошла по проходу и заняла одно из свободных мест вдали от остальных.

— Неужели нас посетила знаменитая артефакторша ис-тэ Согу? — послышался едкий голос рыжего ненавистника оборотней. — На твои услуги поступило так много заказов, что ты задержалась? — Бойзиш до скрипа отклонился на стуле, выставил перед собой ноги и вперился в меня, будто я ему тысячу нитов должна.

Тран, что сидел по его правую руку, вдруг пнул напарника, отчего стихийник чуть не свалился головой вперёд, а рдяная копна, как мочалка, рухнула ему на глаза.

— Закройся, Бой, — шикнул боевик.

— Или что? — выпрямился маг и попытался пальцами распутать тёмно-золотые кудри.

Тран зыркнул на меня и быстрым движением ладони вытер выстриженный висок. Глядя другу в глаза, сказал угрожающим тоном:

— Или я тебя сам закрою.

— Понял. — Рыжий примирительно поднял руки, оставив в покое волосы, но ещё долго морщил нос и смотрел на меня исподлобья, обещая, что не отстанет просто так.

Алисия, что сидела рядом с ребятами, ехидно скалилась и не сводила глаз с боевика. Неужели он и правда заплатил, чтобы она нас свела?

Совсем страх потеряли. Хотя мысль отомстить Нариэну за предательство терзала меня уже не первый час, разогревала грудь и заставляла сжимать кулаки от ярости и ревности. Может, сходить с боевиком на свидание, чтобы позлить ректора? Бессмысленно, ведь ему, ненавистному бывшему жениху, будет всё равно.

Близился вечер. По гуляющим карамельным лучам лотта на паркете, что падали из стрельчатого высокого окна, можно было прикинуть, сколько часов осталось до заката. Эссаха уже переполнилась, чувствуя приближение мауриса, кулон не забирал лишнее, и мне вдруг стало не по себе, вспомнились первые дни учёбы в академии, когда я потеряла артефакт. После полного иссушения теперь к ночи меня ждёт перегруз. Я боялась этого больше, чем обмороков от слабости и тихой смерти из-за пустого средоточия.

Почему кулон перестал работать? Даже если ректор не нуждается сейчас в моей силе, камень всё равно должен забирать лишнюю магию, накапливать мощь. Именно так он настроен.

Но артефакт лишь нагревал кожу на груди, а сила оставалась во мне, распирая, бросая в жар.

У меня есть несколько часов выяснить, в чём причина, но для этого нужно уйти с собрания. Я даже дёрнулась, чтобы это сделать, но была остановлена острым взглядом ведьмочки. Алисия даже рот открыла, чтобы что-то сказать, но не успела.

Дверь в аудиторию плавно открылась, и к нам, смешно перебирая короткими толстыми ножками, вышла смотрительница в длинной чёрной юбке и мятой блузке непонятного оттенка коричневого. За ли-тэй Рииз, смущаясь и краснея, ступала Эрика, как обычно в светло-кремовом нежном наряде.

— Доброго вечера, дорогульки-старосты, — тепло начала Лора. — Садись, Эри, — и показала рыжей на свободное место рядом со мной.

Подруга слабо заулыбалась. Напряжение, исходившее от присутствующих, можно было резать ножом. Что происходит? Почему Эрика здесь?

Смотрительница вышла вперёд, долго рассматривала раскрашенную диковинными узорами стену аудитории, потом провела пухлой ладонью по доске около стола, стирая пыль и каракули, и взяла мел.

— Сегодня собрание проведу я. — Женщина повернулась к нам и медленно обвела взглядом собравшихся. Задержала его на мне, кивнула почему-то и снова вернулась к доске. — Инсель, к сожалению, не сможет больше быть старостой, мы её понизили до обычной студентки. Теперь вашей напарницей по лекарскому направлению будет Эрика ли-тэ Линс, способная и очень сильная врачевательница Имана. — Смотрительница снова повернулась к нам лицом и перевела взгляд на рыжую. Девушка слабо дёрнула уголками губ, пытаясь улыбнуться.

— Так пышечку не выгнали? — поинтересовался Тран, глядя почему-то на меня, подмигнул игриво.

— Нет, не выгнали. — Смотрительница развернулась, юбка смешно обняла её крупные бёдра и расправилась по полу крупными воланами. — Из-за недостатка магических сил изменились учебные правила. Теперь никого не выгоняют, а вы будете следить, чтобы студенты прилежно учились и проявляли себя.

— Но исключение было лучшей мотивацией учиться, — неприятно заржал Бойзиш.

— Это только для тебя оно было мотивацией, — огрызнулась Алисия. — Некоторые и так учились… — Ведьма перевела взгляд на меня. — И учились неплохо. Кому повезло с талантом, конечно, а вот лентяи вроде тебя, — она снова глянула на стихийника, — не отличались успеваемостью.

— Я хорошо учусь, ведьма, — гаркнул Бой. — Не зарывайся, красотка, а то укорочу твои шикарные патлы за ложь. — Щёлкнув пальцами, стихийник вызвал небольшой фитилёк пламени и закачал рукой, будто угрожая швырнуть его в Алисию, отчего языки огня затрепетали в воздухе. Ведьма на это лишь фыркнула и сложила руки на груди. Мол, не сильно я тебя и боюсь.

— Бой прав, — встрял Тран, прерывая перепалку старост. Фитиль в руке огневика тут же погас. — Стоит только сказать студентам, что за прогулы и плохие оценки никого не выгонят, начнётся хаос.

Лора вдруг хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание и останавливая спор.

— Я понимаю, что это звучит странно и непривычно, но этого требуют обстоятельства. — Её взгляд ушёл вниз, будто она чувствовала себя виноватой.

— Значит, нас готовят к войне, — догадалась я. Откровенно злясь, сжала пальцами край стола и почувствовала, что волокна дерева вот-вот разойдутся от моей силы. Пришлось приподнять руки, расправить ладони на полированной поверхности и медленно выдохнуть.

Глупость и несправедливость всегда вызывала во мне бурные эмоции. Когда отец шёл с отрядом на защиту земель от Хоруша, альфы Восточного клана и отца Эсмиона, за которого папа планировал выдать меня замуж, я каждый раз порывалась в бой. Потому что видеть, как год за годом не все соклановцы возвращаются домой, а многие остаются калеками на всю жизнь — это больно. Ис-тэйс был жестоким, как белый медведь, кровавым убийцей, и его наследник не лучше — сколько он наших оборотней убил, не счесть. Я не позволю сестре выйти за него, должна её спасти, а пока даже себе помочь не могу. Никогда не понимала, почему мужчины такие жестокие. Ведь можно же жить мирно, дружить народами и кланами, но великим всегда мало крови, мало власти. Каждый год где-то да вспыхивали недовольства, восстания, кто-то да покушался на наши плодородные поля Восточного района и кристально-чистые воды Оливии, реки жизни, как называла её Эми. Чего стоила многолетняя вражда со Свирепыми, от которых нас удачно защищала пустыня Забвения. Через неё переходили лишь небольшие отряды отшельников и зверья, но и они доставляли отцу множество хлопот и уносили жизни наших соплеменников. А королю и Квинте Имана будто было плевать на нас, они занимались обустройством столицы, закупали тоннами золото и серебро с наших рудников, и, поговаривали, что жизнь во дворце полнилась развратом и похотью. Поэтому отец никогда и не прислушивался к настоящей власти, сам отстаивал свои территории. Но всё это конфетки в сравнении с надвигающейся опасностью — нечистью Полога. Нам придётся объединить силы, иначе погибнет всё.

Я отмахнулась от прямого взгляда смотрительницы и продолжила возмущаться:

— Молодняк без опыта на поле боя — это безрассудно. Нас, первокурсников, бросят на передовую? Чем думает ваша Квинта и ли-тэ ректор? Да многие из пятисот поступивших и факел нормально не зажгут, не говоря уж о том, чтобы дать отпор смертельной опасности. Как они выступят против кришей и раклей, если ничего не умеют? А что будет, если жигусы и азохусы переплывут Мортем и нападут на южные земли? Там ведь и до столицы рукой подать, а курортная зона и побережье Левия не сильны в защите. Не так ли?

— Мэй, я понимаю твоё волнение, — мягко начала Лора. — Но Энтар не выстоит, если мы все не объединим сейчас силы. Нужно собраться с духом и слушать указания свыше, им оттуда виднее, что нужно делать. А мы должны исполнять волю.

— Чью? Квинты? Безликих магов, которые бросают нас в лапы нечисти, лишь бы сохранить свою власть?

— Мэй, — покачала головой смотрительница.

— Или его величеству Дэрию, беспомощному правителю, что своими приказами загубил тысячи сильных магов? Ведь можно было подготовиться ко всему этому! Полог трещал уже много лет, были предпосылки, и архимаги давно трубили об опасности. Видимо, ваш король не справляется с обязанностями, не пора ли его менять…

— Побойся богини, Мэй, — буркнула Лора.

— Я молюсь не вашей богине! — взвизгнула я раздражённо. — А Шэйс давно оставил нас, в него никто не верит!

— Ну хватит… — строго взглянула на меня женщина. — Мэй, я прекрасно понимаю, что ты злишься. И знаю почему, но сейчас это не решит наши проблемы. Король дал указание подготовить больше магов — мы выполняем. Школы магии тоже уже подключились. Я лично прошу вас ответственно подойти к этому…

— Я слышал, что вчера кришей видели на границе Агоса, — серьёзно и как-то глухо поведал Тран. Выбитый на его висках рисунок на мгновение подсветился кританской магией. Парень сжал кулак, синие искры и молнии оплели его руку до локтя, затрещали. — Стражи города отбили небольшую группу, но теперь весь город гудит и трясётся, что пришёл конец. Пророчество сбывае…

— Только давайте без этого! — встряла Алисия и нахмурилась. — Слова больного человека никак нельзя принимать за правду. Да и было это много лет назад. Тран, ты что, настолько глупец, что веришь в такое?

— Нет, но… криши в Агосе! Ты что, глухая? Или тупая? — Боевик стряхнул магию, рассыпав синюю пыльцу по аудитории, и сложил сильные руки на груди. — Если нечисть пройдёт ров с усиленной защитой, ей до нас медленным шагом минут пять добираться. А здесь, в академии, одни малолетки и истерички собрались. Лучше бы учились и тренировались, чем базары разливать. Если начнётся бойня, всем придётся брать вилы в руки и драться. Даже пустым анам, людям без магии.

Я невольно кивнула, соглашаясь с боевиком. Зачем тогда нас учат теории, устраивают какие-то собрания, если нужно срочно приступить к практике?

— Прорывы в сотне километров от нас, — выдохнула Эри. — Возле Полога всю ночь громыхало и сверкало… Я уснуть не смогла, — слабо пожала она плечом.

— Если не удержим защиту и здесь, — смотрительница присела на край стола и упёрлась ладонями в столешницу, — Энтар стремительно расколется. Нельзя подпустить врагов к Агосу, а тем более к столице, особенно к крупным порталам. Представьте, что будет, если эта гадость прорвётся в зеркальные миры. Наша задача подготовить новых боевиков, лекарей, стихийников, менталистов. Всех, кто сможет защищать Криту и Иман. Всех, кто способен высечь хоть искру магии и царапнуть монстра. Хоть что-то. Хоть как-то. И собирать силы придётся в короткие сроки, для этого я вас и собрала.

— А как же старшекурсники? Они опытные и сильные. — Кривясь, будто съела что-то горькое, Алисия договорила: — Почему мы?

— Да потому что! — Бойзиш раскраснелся, волосы беспорядочно торчали в разные стороны. — Мало кто из выпускников остался в живых после боя около Риуна. Забыли, что наши друзья там погибли?! Лауронский лес выжжен дотла, а озеро Влас, куда мы с мамой ездили лечить сестрёнку в прошлом году, высохло! Вы что, новости не читаете? Наш ректор один выжил тогда, чудом выжил! Его отбросило волной и накрыло трупами, иначе хоронили бы и его. Вы будто в другом измерении живёте, народ! Очнитесь, Крита давно горит и плавится, теперь не ругаться нужно, а собираться в кучу и делать всё возможное.

При упоминании Нариэна я дёрнулась, и Алисия это заметила — растянула губы, будто порадовалась моей боли.

— Всё верно, ли-тэ, — подняла руку смотрительница, поблагодарив стихийника за речь. — Чтобы не допустить кровопролития, подобного случившемуся под Риуном, мы должны собрать всех, кто способен биться. Король уже привлёк военных без магии. Пришлось поднять всех.

— Пф… — хлопнул ладонью по столу Тран, снова рассыпав перед собой искры магии — он явно, когда нервничал, не мог удержать её в себе. — Эти пустые людишки для кришей — как клопы для гориллы. Пусть они и самые способные военные на Энтаре.

— Есть старая мудрость, — спокойно парировала смотрительница. — Мураха может сдвинуть гору, если позовёт всех своих.

— Короче, — гневливо выплюнул Бойзиш и тут же изменился в лице, расплывшись в безумной улыбке. — Всем нам пришёл конец. Рыжая, не хочешь отпраздновать последние деньки в моих объятиях? А потом я и умереть не против, — подмигнул он Эрике. Девушка боязливо отодвинулась от парня и зацепила меня локтем.

— Спасибо, обойдусь.

— Что мы должны делать? — обратилась я к притихшей смотрительнице. Выровняла спину, вдохнула поглубже. — Мы готовы к переменам и сделаем всё, что от нас зависит. Так ведь? — обвела я взглядом студентов.

И старосты, все до одного, даже Алисия, закивали.

Лора показала на меня рукой, словно хотела что-то сказать, даже рот открыла, но тут же захлопнула его и, поднявшись на ноги, вернулась к доске.

Быстро начертила несколько линий, поставила цифру 1 и написала кривым почерком: «Введено военное положение на Крите и в Имане, поэтому студенты без разрешения администрации не имеют права покидать академию».

После бурного обсуждения в аудитории повисла могильная тишина. Никто не смел шевельнуться или переглянуться. Мы словно окаменели. Военное положение? Ещё час назад казалось, что война где-то там, за пределами наших судеб, где-то за горизонтом, на границе, не рядом с нами, но вот… Внезапно все осознали, что она уже дышит в затылок.

Глава 18

Мэйлисса

Мы долго были на собрании, до поздней ночи. Я чувствовала, что скоро наступит момент, когда придётся сбега́ть без объяснений, потому что эссаха насквозь прожигала грудь, но нас наконец отпустили домой.

Озвученные смотрительницей правила казались чем-то невероятным. Теперь никого из академии не выгоняли, напротив, студента могли жестоко наказать за побег, даже казнить. Война — не шутка, как нам хотелось бы, и теперь все силы, даже крохи, собирали для наступления.

Я вырвалась из кабинета первой, не дождавшись Эри. Летела по коридору, как будто за мной монстры гонятся, и ожидаемо врезалась в прохожего. Каким же разочарованием было увидеть перед собой Ронну.

Я тихо извинилась, подхватила юбку и посеменила дальше, но учительница и по совместительству невеста ректора не могла промолчать:

— Только посмей к нему приблизиться, Мэйлисса, — зашипела она на ухо, схватив меня за локоть. — Узнаю, что крутишься около ректора, всем расскажу твою тайну. Ты меня услышала?

— Какую тайну? — Вырвавшись, я отстранилась, но не рассчитала поворот и ударилась плечом о каменную стену.

Куратор ехидно оскалилась, сузила ярко накрашенные глаза и ещё тише прошипела:

— У тебя их несколько? Хотя… — сладкая улыбка растянула её красивые тонкие губы, — чтобы убрать тебя с дороги, хватит и одной.

— Вы несёте чушь, — я вздёрнула подбородок. Даже если она знает обо мне, но не говорит об этом вслух, значит, её что-то сдерживает. Иначе эта стерва давно бы уже сдала меня властям.

— Не выделывайся, Мэй. Даже если обет заставляет меня молчать, это не значит, что я не могу влиять на слухи или не смею подкинуть нужную информацию одному из городских инквизиторов.

— Кто вам мешает? — Мне нужно просто от неё отделаться. Обет не позволит ей выйти за черту просто так — не стоит и бояться её, тем более что я и не претендую на её жениха.

В коридоре появились другие старосты, с ними была Эри. Она шла впереди и первой заметила наш разговор с куратором.

Чтобы меня не услышали, я шагнула ближе к Ронне, отчего девушка отшатнулась и захлопала пышными ресницами.

— Я не претендую на ваше блондинистое счастье, можете забрать себе ректора без боя, но угрожать себе не позволю. Ещё раз подойдёте ко мне, пожертвую собой, но отомщу. Не забывайте, что я ис-тэ и кое-что умею. — Выставив руку и перехватив тонкую кисть учительницы, я слегка нагрела её кольцо из рианца. Да, много магии так не передашь, нужно больше времени, но глоток оборотной силы она сделает. Как прекрасно, что драгоценные камни способны вмещать достаточно много дара без подготовки и зачарования. И удачно, что украшение соприкасается с её кожей, не нужно приоткрывать эссаху для глотка.

Я бегло оглянулась. Студенты были в десятках шагов от нас, но я успела шепнуть последнее:

— Бибере донум меум[1], — и отпустила пальцы, почувствовав быстрое облегчение. К вечеру у магов, что пьют силу лотта, эссахи почти пусты. Повезло, что Ронна достаточно сильна, чтобы принять мою силу, но и недостаточно мощна, чтобы её отвергнуть.

Куратор заверещала как курица, которой собираются отрубить голову. Она раскраснелась, задышала часто-часто и, осознав, что не меня, а её сейчас могут принять за оборотня, сорвалась с места и побежала прочь.

Когда Эрика оказалась рядом со мной, я уже успела выровняться и даже поправить платье.

— Что случилось с куратором? Её словно шмель укусил. — Подруга внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Так и есть, — засмеялась я. — Разлетались тут жалящие, а у Ронны, оказывается, аллергия жуткая.

— Но сейчас же начало никса, скоро снег завалит города бесконечным покрывалом, — удивилась рыжая. — Какие насекомые в такой сезон?

— Да вот один залетел, наверное, перепутал никс с игнисом. — Я пожала плечом, словила заинтересованный взгляд Алисии, но спокойно пошла дальше, будто ничего не произошло. Пусть ведьмочка помучается вопросами. Парни обогнули нас с Эрикой и, помахав рукой, ушли дальше, а вот дочка известной борцуньи с оборотнями, странно щурясь, держалась рядом с нами.

Провожала Алисия нас до камня телепорта, где, не прощаясь, исчезла в пелене. Куда направилась ведьмочка, мне было неинтересно — лишь бы подальше от нас.

— Фух, — выдохнула Эри. — Думала, Кранс никогда не отстанет.

— Да, у ведьмочки есть привычка надоедать. — Я окинула подругу изучающим взглядом. Показалось, что девушка чем-то сильно расстроена, алые пятна украшали её бледные щёки, а на крыльях носа выступили серебристые капельки пота. — Ты как?

— Устала, — рыжая потёрла лоб тыльной стороной ладони, — но нашла кое-что интересное и даже приготовила нужные реагенты в лаборатории. Мы можем проверить ректора, Мэй, только дождёмся его возвращения. Вдруг он и правда твой истинный?

— Не стоит. — Я поджала губы, не в силах сдержать эмоции и ноющую боль в груди. — Он мне никто, и узнавать я ничего не буду.

— Как это? — Узкая тёмно-медовая бровь подружки метнулась вверх, рот округлился от удивления, а Эрика прижала ладошку к груди, будто её сердце сейчас выскочит. — Что-то случилось?

— Не спрашивай, — отмахнулась я и обратилась к Омару: — В библиотеку.

— В библиотеку, — пискнула то же самое Эри.

Прозрачная пелена окрасилась нежно-розовым и задрожала, приглашая нас ступить в проход.

— Давай, — махнула я соседке, понимая, что та всё равно последует за мной, раз уже задумала что-то, как бы я ни отказывалась.

Двигаясь навстречу Омару, я думала, что буду сильной, — никто не заподозрит, что страдаю, что душа корчится, будто её терзают демоны Полога. Я не позволю Нариэну разрушить мою жизнь и ещё отомщу за предательство. Смотрел в глаза и лгал, подонок. Я в силах принять другого мужчину, тем более истинную пару, что предназначена мне богами.

Прохлада переходной магии огладила щёки и немного взъерошила волосы, однако при стуке шагов в знакомом коридоре мне стало невыносимо тоскливо. Может, зря я возвращаюсь туда, где было хорошо с Нариэном? Только память тревожить.

Но я должна.

Библиотека — единственное место, где мой истинный мог показываться мне без помощи Эрики.

Я не ждала подругу, она осталась на проходной, чтобы уточнить уровень. Всё равно на мой этаж ей не пройти, а объясняться сейчас, что и как получилось с Нариэном, совсем не хотелось. Я нуждалась в уединении, мечтала на часик-другой спрятаться от всех и попытаться поговорить с парой. Найду его и завершу связь, больше мне ничего не остаётся. Никогда не поверю, что ли-тэ Лавин может быть моим истинным, и проверять не стану, ведь если любят — не выбрасывают, если любят — не предают.

Хотя можно ли навязанную богами связь назвать любовью, я пока не представляла. Вряд ли. Но эти их шутки со мной не пройдут. Всё до приторности ванили просто: откажусь от пары, если это окажется ректор. Да, погибну, ну и плевать.

Что-то будто изменилось во мне после разрушения обета. Или это случилось раньше? Изнутри грызла какая-то темнота, растекалась ядом по венам, а голограмма, которую показала Ронна, взяла и выплеснула всю дозу отравы в кровь. И я стала другой. Ещё не понимала какой, но чувствовала перемены.

Злясь и кусая губы до красноты, я переступила на платформу, ведущую на высший уровень. Эри в последний момент тоже на неё запрыгнула, чем вызвала слабое удивление, но не более. Нервы до того были вымотаны, что хотелось взвыть по-волчьи, потому уточнять, как подруга это провернула, не стала. Она призналась сама:

— Ли-тэ дал доступ, — и смущённо убрала кручёные локоны за ухо, будто предала меня — не меньше чем переспала с ректором. Да во тьму всё! Мне плевать.

Я показала кивком, что услышала, но не удержала взгляд — отвернулась и вцепилась холодной рукой в движущиеся перила.

— Мэй, ты хорошо себя чувствуешь? — На подходе к этажу Эри слабо коснулась моего локтя. Резко отстранившись, я бросила на неё холодный взгляд, и соседка отшатнулась.

— Всё прекрасно.

— Ты ведёшь себя… — замялась рыжая, — будто чужая.

— Я и есть чужая. — Не дожидаясь её, прошла вдоль узкого коридора и быстро подобралась к нужной комнате. — И хочу побыть одна. — Не поясняя больше ничего и оставив ли-тэ Линс в сумраке библиотечных стен, захлопнула за собой дверь. На высшем уровне достаточно интересных мест, пусть идёт куда-то ещё. Если моя пара — пропавший Эверис, Эрика вряд ли будет мне подругой, так лучше отсечь её сейчас, чтобы потом не было больнее нам обоим.

Да и хотелось полной тишины — голову немыслимо сдавливало, словно на неё надели невидимый железный обруч. Удивительно, что эссаха до сих пор мягко грела грудь и не просыпалась, хотя маурис полноценно завладел небом. Значит, Ронне будет очень плохо от моей силы — перелила прилично. Выдержит ли куратор? Да не всё ли равно?

Я спокойно подошла к окну и выглянула во двор академии. Синеватый свет ночного светила очертил статуи на центральной площади, размыл верхушки деревьев в саду и ярким бликом замёрз на поверхности приготовленного к празднику озера. Скоро каникулы, близится студенческий зимний бал на льду. Общежитие последние недели гудит из-за этого события, а меня не цепляло — я не планировала развлекаться. Не собиралась даже платье подбирать для танцев, мне не перед кем красоваться.

Да и как повернётся ход военных действий, отпустят ли учеников домой хотя бы на семиденье — ещё неизвестно.

Глава 19

Мэйлисса

Стоять и глядеть на снег, который крупными мухами кружил по площади академии, можно вечно, но я не забыла, зачем пришла.

Оторвавшись от окна, прошла вдоль стеллажей, перебрала книги, что уже перечитывала на прошлой неделе, и вернулась к столу. Здесь было очень тихо, мои шаги разносились по комнате, замирая в углах.

— Где ты? — шепнула осторожно. Тёплый воздух скользнул по щеке, я поёжилась и обняла себя руками. — Нам нужно поговорить.

Прошло ещё несколько минут, но ничего не изменилось, призрак не возник перед взором. Только шею пережало сильнее, будто там удавка появилась.

— Я знаю, что ты злишься, но мне нужна твоя помощь. Помоги себя найти. Подскажи, где искать ключ? Кто тебя спрятал?

Никто не ответил. Да и он не смог бы, но так хотелось попробовать.

Присев на стол, вытянула ноги перед собой и погладила шею ладонью. Всё время чудилось, будто кто-то держит, словно за поводок.

— Когда я была маленькой, у меня был щенок, Шаас. Золотистый такой, как лис, с высокими ушками и пушистым хвостом. Он был очень активным и весёлым, мы много бегали в лес вместе, но он часто своевольничал, мотаясь за зайцами без меня и надолго задерживаясь в чаще. Полгода он был моим настоящим другом — единственным, можно сказать, хоть и немного вредным — сгрыз пару моих книг, порвал прикроватный коврик. Младшая сестра тогда много болела, а брат ещё не родился, вот папа для утешения и развлечения и подарил мне живую игрушку. Однажды я проснулась в холодном поту и не дозвалась Шааса, хотя он обычно спал у моих ног. Искала весь день, бегала по округе, до хрипоты звала его в лесу, привлекла слуг и вояк, но и через неделю мы ничего не нашли, а папа развёл руками и предложил купить новую собаку. Я наотрез отказалась. Мне нужен был только Шаас. После пропажи я внезапно слегла с краснулькой и весь холодный сезон цеплялась за жизнь, но страдала не из-за недомогания, а от тоски. Эми всё крутилась вокруг меня, но я не хотела жить… Эссаха тогда таяла, не наполнялась магией, как сейчас.

Затихнув, прислушалась. За спиной скрипнула половица, но я не обернулась. Страшно не было, немного бросало в волнительную дрожь, но не от ужаса, а от горечи, что я собиралась сделать — предать своё сердце, отказаться от того, чего хочу больше всего на свете, но не имею на это права.

— Ты говорил, что я только твоя, что не отпустишь меня, но я, мой истинный суженый, устала ждать. Безумно. Кажется, что в жизни не осталось ничего светлого, что душу втянуло во мрак, что магия на исходе, ещё шаг, и я покроюсь пеплом. Так же плохо было, когда пропал пёс. Так же я мучилась, когда краснулька почти выпила мои силы.

Чувствуя, как в волосах путается чьё-то невесомое дыхание, я дрогнула, крепче стянула руки на груди и качнулась вперёд. Холодный амулет, который делала Эми, царапнул по коже, и я перехватила его пальцами. Даже не вибрирует, как обычно. Все магические нити словно оборвались, а маурис, что заглядывал в окно, больше не наполнял меня силой. Что-то изменилось. Что-то попало в кровь и холодило её, замедляя кровоток и пульс. Как знакомая мне болезнь. Сколько я так протяну?

— Шаас нашёлся через несколько периодов. К папе приехала делегация из соседнего Восточного клана, и мой верный друг был привязан уже к другому — Эсмиону, наследнику Хоруша. Именно за него отец планировал выдать меня замуж, а теперь заставляет сделать то же самое Сиэль. Как так получилось, что пёс оказался у ис-тэ Расми, не знаю, но… мне было невыносимо больно, когда мой друг отзывался совсем на другое имя, а на меня бросился с лаем, стоило попытаться подойти и погладить — я тогда была очень слаба из-за болезни, и Эми вывозила меня на коляске на свежий воздух. Пёс внезапно стал чужим. Как же тогда было больно…

Я выдохнула, потёрла переносицу и, чтобы сбросить холодные объятия с плеч, встала и развернулась. Воздух полоснул по щеке, но призрака рядом не было. Или был, но не показывался.

И я всё-таки договорила:

— Папа убил его на месте за предательство, а я упала в обморок, — прошептала мёрзлыми губами, даже пар пошёл изо рта. — Моего Шааса. — Сжала губы ладонью и всхлипнула. — Убил одним движением, и рука не дрогнула. Я не хочу, чтобы он сделал то же самое с тобой или с тем, кого люблю. Я не переживу. Лучше уж я, чем вы.

Что-то хлопнуло, я зажмурилась и вжалась в стену плечами. Воздух будто ожил, закачался, дверь распахнулась, и чьи-то шаги разбередили плотную тишину. Я узнала эти шаги. Всё тело покрылось мурашками, сердце зашлось в панике, а горло стянуло узлом.

— Мэй. — Голос, который и любимый, и ненавистный, опустился на губы, тёплая ладонь скользнула по щеке. — Нэйша, как же я скучал…

Распахнув глаза, я отпихнула ректора от себя и блокировалась руками. Он чудом не кувыркнулся через стол и потёр ударенное место.

— Мэй? Ты… Что случилось? — В зелени его глаз было искреннее удивление, но меня не обманешь — всё на виду. Его предательство, его подлость и ложь. Да только изменившийся облик, потемневшие волосы, медовые кудри ошарашили меня не меньше, и я долго не могла набрать воздух, чтобы ответить. Только когда Нариэн дёрнулся ко мне, прошипела:

— Не приближайтесь. Или я вас ударю.

— Да что произошло, Мэй? — Будто не слыша меня, ректор приблизился, запер руками с двух сторон, и я не смогла его оттолкнуть — сил не хватило. Разглядывала его как полоумная. Что его так изменило? Бесцветные волосы набрали рыжины, глубоко кровавого оттенка. Так разве бывает? Моя магия не вернулась, а мужчина показался крупнее, чем обычно, и мощнее, чем раньше.

— Это вас нужно спросить! — выплюнула слова ему в лицо. — Или лучше у Ронны узнать…

— Куратор? — вздёрнул он густую тёмную бровь. — А она при чём?

— Твоя ненаглядная показала мне всё, раскрыла правду.

— Какую правду, Мэй? — Будто привлекая внимание, ректор провёл пятернёй по тёмным волосам, расправил спутанные длинные пряди. — Я летел через тысячи километров, чтобы увидеть тебя, Мэй, чтобы прикоснуться. — Он потянулся пальцами к моим волосам, наклонился, но я дёрнулась в сторону. — Чтобы рассказать…

— Не прикасайтесь. — Если бы голосом можно было убить, давно бы это сделала. — Я не ваша пара, не ваша невеста. Никто. Уберите руки и не приближайтесь.

— Но… — Он всё-таки отступил и даже поднял руки, показывая, что не тронет меня без разрешения. — Что изменилось, пока меня не было?

— Ли-тэ Финерин любезно показала, как вы, уважаемый ректор, вызывали нужных вам адептов, как решили обманом забрать мою силу, чтобы усилить свою. Всё просто — цель одна — победить в войне, неважно, какой ценой. Или будете отрицать?

Он дёрнул подбородком, скрипнул зубами, поджал губы и резко отвернулся. Пол свистнул под его каблуками. Всё правда. Нариэн кивнул, подтверждая, а я зарычала от негодования.

— Как я могла быть такой слепой? Верить… тебе… ждать… Ненавижу!

Он выпрямился, посмотрел в глаза совсем иначе — холодно и зло.

— Имеешь право, Мэйлисса ис-тэ.

— Ты не станешь отрицать? Не объяснишься?

— Нет. — Ли-тэ отвернулся к окну и, сложив руки за спиной, чеканно произнёс: — Мне нужна была сила, я ею воспользовался.

Предполагать, догадываться — это одно, а знать наверняка, что тебя предали, — совсем другое.

Я отлепилась от стены, подступила к ректору, потянулась рукой. Не знаю, ударить или прикоснуться напоследок, но, чувствуя, что задыхаюсь от ярости, сжала пальцы, стиснула до боли зубы и метнулась к двери.

— Мэй… — хрипнул он, но голос заглушился, будто ректор закрыл себе рот ладонью.

Дверь с хлопком закрылась, я побежала по коридору, задыхаясь от слёз. Через несколько секунд за спиной что-то грохнуло. Машинально пригнулась, чтобы уйти от нападения, но в голову ничего не прилетело, слава Шэйсу. Я прыгнула на переход и нажала на рычаг. Пока платформа двигалась, я еле держалась на ногах — хотелось сползти на пол и закричать, но нельзя. Никто не узнает, что мне плохо, я, дочь Беона ис-тэй Согу, я сильнее их всех и смогу взять свои эмоции под контроль.

Внизу столкнулась со смеющейся Эри. Она общалась с одним из старшекурсников с лекарского курса — высоким, худым, остроносым и в тёмной форме. Они оба обернулись на мои суматошные шаги, и подруга обратилась ко мне:

— Мэй, что-то случилось?

— Прошу, — мне хотелось её обнять, разреветься на плече близкого человека, но я не смогла — это ведь унизительно. Не буду подкармливать слухи, и так несладко учиться после всего, что было с ректором. — Не лезь ко мне. Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.

— Да что с тобой?! — Рыжая всё-таки вцепилась в мой локоть и, растопырив вторую ладонь перед глазами, без разрешения считала мою эссаху. — Да ты… Петро, прости, мне пора, в следующий раз почитаем историю твоего города.

— Договорились. — Паренёк уважительно поклонился нам и поскакал на своих тощих граблях к платформе, а я, не став дожидаться Эри, поспешила прочь из библиотеки. Я боялась, что ректор выскочит из комнаты и догонит. Брехливый подлец даже сегодня пришёл с конкретной целью — продолжать цирк, продолжать меня обманывать, путать мои чувства.

Домой мы с рыжей добрались молча, но в коридоре общежития Эрика перехватила меня за плечи и потащила на балкон, водрузила нам на головы купол тишины и припечатала:

— Если ты думаешь таким образом меня защитить — не получится. Я слишком хорошо тебя знаю, ис-тэ Согу, и слишком сильно люблю, Мэйлисса, чтобы оставить в беде. Заруби себе на носу, что от меня так просто не отделаешься, а внутренний лекарь прекрасно разбирается во лжи — особенно когда кто-то врёт про самочувствие.

— Эри, не стоит. — Я покачала головой, на ватных ногах подступила к перилам и выглянула вниз, на площадь перед академией. С этой точки она казалась другой, не такой сверкающей, как из библиотеки. Зато Полог отсюда был виден чёткой фиолетовой лентой на горизонте, что будто запуталась в чёрных волосах девчонки. И даже маурис спрятался за тучами, не мешая черте красоваться своим сиянием, но мы-то знаем, что за этим светом скрывается…

— Мэй, мы сможем проверить, ректор твоя пара или нет, я всё подготовила.

— Я не буду проверять. Я хочу оторвать его. Хочу остановить связь.

— Так нельзя… — Эри отшатнулась. — Ты ведь умрёшь без пары.

— Кому нельзя? Богам, что привязали ко мне оборотня-призрака? — Я ткнула пальцем за спину, и Эри перевела взгляд на стену. — Или отцу, который хотел выдать замуж за изверга? — я повысила голос. — Или ректору, который обманывал и использовал в своих целях? Кому нельзя?! — закричала, срывая связки.

— Тише, тише… — Эри подошла ближе, сплела на груди пальцы и ласково согрела меня лечебной магией, успокоила, подлила в кровь колючей холодности, что быстро усмирила нервы. — Ты опустошена, подруга, потому эмоции на пределе. Но почему маурис тебя не напитал? — Она вскинула бровь, поправила рдяные волосы и нахмурилась. — Уже часа два, как сила ночного светила должна напоить тебя.

— А мне откуда знать? — Я тряхнула плечами и головой — мир на мгновение разорвался на чёрные куски и, сплетаясь в комок, снова стал нормальным и чётким.

— Явно что-то не то. А ректор, что, не заметил?

— Он подлец. — Ноги вдруг подкосились, и я, боясь свалиться через парапет, прижалась к стене. — Нариэн теперь с Ронной. Я ему больше не нужна.

— Да враньё, быть такого не может, — прошептала Эри, придерживая меня за руку, но я всё равно съехала по камню и села на пол, не боясь испачкать одежду.

— Ему нужна была моя сила оборотня, только и всего.

Когда эта правда сидит внутри, не так больно, но стоило произнести вслух, как в груди будто взорвался ком из ядовитых иголок. Я слабо застонала и потёрла кулаком грудь — там, внутри, словно дыра. Гудящая, звенящая, убивающая.

— Мэй, выпей немного из меня, а завтра выясним, почему твоя эссаха не принимает магию.

— Не хочу. — Меня клонило в сон, глаза слипались, а душевная боль не проходила. Я сползла ещё ниже, почти клюнула носом квадратик покрытия.

— Ты должна. Ты ведь умрёшь без дара, а я не позволю.

— Живут же пустые люди как-то… — Но я знала, что рыжая права, а разбираться, что со мной случилось, совсем не хотелось. Состояние, похожее на то, что было на уроке монстроведения, повторилось. С той лишь разницей, что не ректор пил из меня, а я сама подарила силу врагу.

— Эй, не засыпай! — Щёки обдало жаром, голова ушла в сторону, я с трудом приоткрыла веки. — Я не могу перелить, Мэй, я не артефактор, ты должна сама взять.

— Могу переборщить. Эри, не рискуй.

— Я доверяю тебе, как ты мне. Пей! А то пойду сейчас твоему блондинчику морду бить.

От осознания, что всё неожиданно изменилось, я перехватила её ладонь.

— Точно! — зажмурилась, справляясь со слабостью. — С Нариэном что-то случилось. Его волосы, Эрика, его седина, вернее снежная белизна, ушла. Они цветом почти такие, как у тебя, только темнее.

— Ты бредишь. — Тёплая ладошка коснулась моего лба. Пришлось отдёрнуться, отчего краски вокруг снова потускнели и изображение поехало в сторону, но я собралась и, раскрыв средоточие магии, потянула из Эри немного сил. Двух глотков хватило, чтобы жилы наполнились мощью, а в глазах появилась прежняя чёткость.

— Я не вру, — оторвалась от подруги. — Ли-тэ вернулся изменённым, а ещё… на уроке монстрологии он выпил из меня слишком много, будто там, на поле боя, что-то случилось. Из-за этого я попала в лазарет. После долго восстанавливалась, а потом вот… совсем стало плохо. Словно его близость забрала из меня остатки сил. Эри, — я повернулась к побледневшей и задумчивой подруге, — а если дело не в амулете? У меня такое чувство, что всё-всё было спланировано, даже обет, который я произносила сама. Неужели он настолько хитёр, что нашептал мне эту мысль? Или, может, нанял менталиста?

— Нет в академии менталистов такого уровня, не смеши, а ректор нам не враг. Он любит тебя, и я никогда не поверю в обратное. Здесь явно что-то другое.

Я фыркнула:

— Любит! Я видела голограмму, где он обнимается с куратором и обещает, что вернётся к ней через три месяца, когда завладеет моей силой.

— Ты уверена? — Эри наклонила голову. — Ты проверила?

— Представь, даже у него спросила! — Я поднялась на ноги.

— И он, конечно же, сказал, что это правда?

Я, зло стиснув губы, кивнула. К чему она ведёт?

— Нариэн мой враг, и я о нём больше слышать не хочу. Проверим, кто мой истинный, а потом решим, что делать дальше. Мне надоела эта канитель, хочу вернуться домой. Без жениха. Может, хоть так сестре помогу, выйду за Эсмиона. Мне уже всё равно.

Глава 20

Мэйлисса

— Получилось?

Сжав кулаки, я откинулась на спинку кресла и часто задышала. Плечо крутило от магического вмешательства, но ничего более. Ни ответов, ни уплотнения привязки, ни облегчения.

— Мэй, не молчи, — позвала Эри. Сегодня она заплела волосы назад, чтобы не мешали, пока мы ищем возможность узнать, кто же ко мне привязан. Но уже вторую неделю никаких результатов, я только выматываюсь, а рыжей приходится каждое утро подливать сил в мою пустую, как бочка, эссаху. Создать артефакт, способный уравновесить нашу с подругой магию, я не смогла, всё-таки дар Эрики отличается от моего и нет нужных способностей. Зато научилась останавливать кровь и даже заживлять мелкие порезы. Это бы пригодилось, когда ректора чуть не убило осколком.

— Ничего. — Я покачала головой и, чтобы не расплакаться от отчаяния, посмотрела в потолок. — Почему он больше не приходит, Эри? Что могло случиться? Я ничего не понимаю, и с каждым днём всё тяжелее искать выход — я утомилась, если честно.

— Мэй, — знаю я этот взгляд, сейчас запоёт знакомую песню, — стоит признаться и рассказать обо всём ректору.

— Да пошёл он в… Не хочется грубо выражаться! — Я встала, заходила по лаборатории, размахивая руками и справляясь с очередным провалом. — Он прекрасно живёт без меня. — Горькая усмешка коснулась моих губ, а подружка покачала головой. — А ты говорила — любит. Враньё его любовь. Он бессовестно использовал мои чувства ради наживы. Хватит выгораживать предателя.

— Я этого и не делаю. Меня другое волнует. Почему твоя метка такая непокорная? Шэйс ведь должен помогать паре найти друг друга, а тебя словно высшие силы покинули. Да и сам оборотень странный, если честно. Так обиделся на тебя за непослушание, что решил убить вас обоих, не показываясь? Глупо ведь.

— Боги давно оставили Энтар, разве не заметно, а истинный — просто призрак, Эри! Он не помнит ни своего имени, ни свою жизнь. Чем бы он помог? Какой-то ключ просил найти от подземелья, но вариантов ведь тысячи. Хоть бы в карту плюнул, чтобы сузить поиски. Тоже мне, помощник!

— Ну… — Рыжая скинула рабочий халат на стол и снова села на своё место. — Разве он не намекал, что находится в академии?

— Не помню такого. Хотя говорил, что всегда рядом… — Я призадумалась, присела на край стола и, раздражённо дёрнув локтем, случайно столкнула чернильницу. Рыжая только ахнула, словно давно ждала от меня чего-то подобного. Вчера я сломала вычислитель магии в предметах — к счастью, он был старенький, и нас не наказали за это. А сегодня вот дорогие чернила опрокинула. Именно такими критане печатают книги, которые в Имане почитать нельзя. Клякса растеклась под ногами и нарисовала причудливую рожу, а брызги испортили моё алое платье.

— Интересно, на ткани чернила тоже спрячутся, если пересечь границу?

— Если только ты прочитаешь нужное заклинание, чтобы зачаровать пятна.

Эри засопела, она как чувствовала, что стоит держаться подальше от меня. Даже отъехала на кресле от стола и покраснела. Ей последние дни за меня сильно достаётся. Мне откровенно стыдно, но я не специально, руки дрожат и ведут себя будто чужие.

— Мэй, мне кажется, что на тебя повлияло состояние призрака, — ожила Эри после минутного молчания и созерцания очередной устроенной мною катастрофы. — Он же говорил, что времени мало, что погибает, и нам бы пригодилась помощь. Мы сами ничего не найдём. Давай обратимся к ли-тэ? Как ученицы, не более…

Я бросила на неё гневный взгляд и выставила указательный палец.

— Нет! Я не стану просить о помощи предателя. И ты не пойдёшь. Я запрещаю. Если посмеешь, — палец качнулся, увлекая взгляд Эри за собой, — мы с тобой прекратим общение и дружбу.

— Да помню я. — Подруга вздрогнула и с грустью посмотрела на чёрную лужу на полу. — Но не хочу тебя потерять. — Рыжая вдруг опустила голову, и кристально-чистые слёзы поползли по румяным щекам. — Мне Эвера очень не хватает, словно душу вынули.

— Но он ведь жив.

— Сомневаюсь, ведь не отзывается. И доказать, что Эвер твоя пара, мы не смогли. Ни тогда, ни сейчас. Я уже согласна, что ты будешь его женой, но вот так… бесславно пал в бою. Жестоко. Если ещё и ты погибнешь из-за стигмы… — Она замолчала и долго жевала губы. — Я не переживу, Мэй. Продолжим завтра. — Смахнув слёзы, Эри выпрямилась. — Времени осталось совсем мало.

— Найдёшь себе другую подружку, подумаешь, — я повела затёкшим плечом. — Более расторопную и правильную.

От очередной неудачной пробы под кожей будто плавился металл, но я уже даже привыкла к этой боли. Другая всё равно оказалась сильнее — та, что мучила каждую ночь. Каждый вдох и выдох без Нариэна был бесполезным.

— Молчала бы уже, — всхлипнула рыжулька, вытирая остатки слёз пальцами. — Но знаешь, есть в твоём состоянии и что-то хорошее. Я уже дней десять не перегреваюсь и даже не тянет перевоплощаться.

— Вот видишь, рада помочь. — Я заулыбалась сквозь горечь, что ни на секунду не отпускала моё сердце, подкралась к рыжей бочком и крепко её обняла. — Мы справимся, верь мне.

— Если получится отвязать метку, тоже вернусь домой, — буркнула подружка. — После войны, конечно. Не хочу больше учиться, открою лечебницу дома, буду принимать больных — на это знаний мне хватит. Кстати, видела Нариэна в холле, чуть морду ему не расцарапала, только ради тебя сдержалась.

— Ты слово дала его не трогать и не подходить.

— Да помню. Забудешь тут.

Я тяжело выдохнула, но всё-таки спросила:

— Сам был?

— С этой жёлтой курицей. Ты была права, Мэй. Прости, что не поверила сразу. — Эри шмыгнула носом, посмотрела на меня и перевела взгляд на пятно на полу. — Надо бы прибрать, а то нас больше сюда не пустят. И то хорошо, что ли-тэ мой доступ не аннулировал.

Я осторожно качнула головой. Сложно понять, почему ректор продолжал покровительствовать. Омар всё так же не отслеживал меня и рыжую, мы оставались старостами, Эри занималась в лаборатории, а доступ в библиотеку для нас обеих был открыт — только я в ту самую комнату больше не ходила, боялась столкнуться с прошлым, которое и так ржавым гвоздём бередило душу. Я игнорировала предупреждения о наказаниях и штрафах, сбегала в общежитие с занятий по лечению и восстановлению, пряталась под одеялом и, как дура, ревела. Ради чего Нариэн продолжал свою игру и прощал мне пропуски своих лекций? Ради силы, которой у меня теперь нет? Хотя он ведь не знает, что я бесконечно пуста. Или знает? Дар ведь больше не переходит к нему через амулет.

Но больше всего меня волновал не ректор, меня волновало, что мой истинный не подавал признаков жизни. Вообще. Не приходил в сны, не показывался Эри, не отзывался на ритуалы вызова. Словно мы опоздали и он уже окончательно погиб. Возможно, у меня остались минуты до встречи с тьмой, и очень хотелось напоследок увидеть семью. Хотя бы разок. Попросить прощения у Сиэль, что не смогла помочь. Поцеловать в лобик малыша Лиана, пожелать ему вырасти добрым и смелым мужчиной. Маму и папу обнять, а ещё сказать спасибо Эми за чай.

Поговаривали, что нас всё-таки отпустят на каникулы, чтобы мы перед возможными боями увиделись с родными. Словно в последний раз. Оставался месяц, и всё решится — теперь бы только дотянуть до праздников и пережить бал на льду.

Пока я вычищала пол от чернил, рыжая изучала новые ингредиенты и готовила зелье на завтра, два опыта в день я не выдержу. Она перепробовала много вариаций раскрытия привязки, но ничего не работало. Хотя для избавления от лишнего веса это питьё точно подошло бы — я за несколько дней превратилась в скелетину, щёки впали, под глазами залегли тёмные круги и аппетит пропал напрочь. Эри принуждала меня жевать безвкусное мясо кританской курицы с салатом из южных томатов и запивать всё морсом, напоминая, что я обязана бороться за жизнь. Знать бы ещё — ради чего.

На уроки мы ходили вместе, сидели тоже рядом, ну, кроме лекций у ректора, которые я обходила десятой дорогой. В столовой мы разместились с Эри вдали ото всех, у самого дальнего стрельчатого окна за отдельным столиком, но всё равно часто слышали насмешки в нашу сторону. Мол, я променяла ректора на хилую ржавую девчонку. Совсем ополоумели, но отрицать и бороться со слухами не хочу и не буду.

Я ковыряла вилкой полную тарелку еды и справлялась с тошнотой, когда учебные браслеты вдруг засигналили тревогу у всех студентов. Мы с Эри переглянулись. Такое уже бывало — тогда нас собирали в общий зал в виде тренировки и проводили инструктаж на случай нападения монстров. Но всё это не воспринималось всерьёз, шум в зале и смешки всё больше убеждали в том, что пока опасность не заползёт в комнату и не прыгнет на постель, никто не поверит в реальность беды.

— Общий сбор опять, — шепнула Эри. — Снова тестовый прогон?

Я заозиралась. Народ посмеивался над оповещением, но большинство студентов всё-таки гуськом потянулись в сторону актового зала.

Мы с Эри тоже поднялись со стола, подхватили тарелки, её пустую и мою нетронутую. На что Эри скрипнула зубами и почти гаркнула:

— Завтра, значит, пропустим день опытов. Так не годится, Мэй. Ты скоро от сквозняка будешь качаться.

Я пожала плечами и слабо заулыбалась.

— Не успела просто, не злись. Поужинаю точно, обещаю. — Оставила тарелку на мойке и повернулась к выходу. Толпа стремительно оттеснила меня к стене. Не заметив впереди высокую фигуру, я впечаталась со всей дури в могучую грудь.

— Ис-тэ Согу, — знакомый голос заставил вздрогнуть, а горячее прикосновение к локтю выжгло все эмоции, — осторожнее. Смотрите, куда идёте.

Я отдёрнулась, вырвавшись из цепких пальцев ректора, и молча пошла прочь, не подарив ему и взгляда. Да, это унизительно, ведь все студенты поняли, что до сих пор страдаю и мучаюсь, но я не могла лебезить и притворяться. У меня не осталось на это сил.

Глава 21

Мэйлисса

Закрытая площадь, предназначенная для боевой практики, была забита учениками с разных курсов. Тех, кто постарше, совсем мало, они кучковались на верхних трибунах и поглядывали на остальных свысока, отличаясь особенной тёмной формой с нашивками из сверкающего эсма и особенно мрачными взглядами. Они уже прошли военные действия, кто-то из их друзей не вернулся домой.

Вторые и третьи курсы растянулись посередине плотной стеной, словно студенты уже приготовились идти в бой — выправка солдатская, взгляды понимающие, острые, но слегка наивные — вряд ли они сознаю́т, что их ждёт. Среднего звена учащихся тоже немного, все они в сером и голубом, как и положено.

Первокурсники столпились внизу амфитеатра хаотичной массой, больше всех отличаясь растерянностью и разноцветными нарядами: шумели, качались, кто-то даже успел подраться и случайно выпустить в магический купол огненный шар.

Золотые искры посыпались на голову, когда в центр, из тёмного прохода посередине круглой площади, заглушая шум взмахом руки, вдруг спокойно вышел ректор, и тишина накрыла пространство, словно пуховым одеялом.

Я спряталась за Эри и, дрожа всем телом, представила, что передо мной стоит не тот, кого люблю всем сердцем, а чужой холодный человек — просто прохожий, просто… никто.

Мне придётся это принять. Он не мой теперь. Я не его. Мы далеки друг от друга и никогда не сблизимся.

Но сердце не слушалось — колотило в грудь, заставляя сжимать кулаки и стискивать зубы. Я выстою. Упаду позже, но сейчас выдержу.

— Как вы все уже знаете, некоторые правила в академии изменились, — начал ли-тэ, скользя цепким взглядом по рядам. Будто искал кого-то.

Я немного присела и опустила плечи. Ни взглядами, ни прикосновениями сталкиваться с ним не хочу. Это больно.

К ли-тэ со стороны учительской братии вышла, виляя бёдрами, розовощёкая Ронна. Шикарное лимонно-золотистое платье переливалось от выверенных движений, а небольшое меховое болеро покрывало узкие плечи, пряча от сезонного холода. Пусть мы и защищены под куполом от осадков и ветра, здесь всё равно не жарко, как в Алунте. Я никогда там не была, но читала, что курортный город Криты славится тёплым побережьем и там отдыхает даже королевская семья. Наши южные земли — пустыни, выжженные лотта, где золотой песок ближе к полюсам стремительно темнеет, поглощая цвета, превращая грунт в чёрный бисер. Мёртвая зона, дикая и не обузданная ни человеком, ни магом.

Куратор окинула ректора ласковым взглядом и встала возле его плеча, как верная жена.

— Мэй, — видя, что я совсем согнулась, Эри вцепилась в мою ладонь и немного повернулась ко мне, — держись за меня. Не смей сдаваться. Ты сильнее этого дерьма. Он ещё пожалеет, что предал.

Я замотала головой. Вряд ли он вообще обо мне вспоминает. Постаралась выпрямиться и бросила вперёд яростный взгляд. Зря. Тут же наткнулась на зелёный, пронзительно сияющий взор, способный расплавить быстрее дневного светила. Ректор смотрел на меня всего лишь миг, но за это время я успела воспламениться и рассыпаться пеплом. Лучше бы он никогда не подходил ко мне, я бы так не заболела, не мечтала бы о том, что недостижимо.

— Что, Мэйлисочка, истекаешь ядом, глядя на чужое счастье?

Я обернулась на скрипучий голос, сдерживая пронзившую спину молнию трепета. Алисия нескромно вытерла уголок губ тонкими костлявыми пальцами и показала на трибуну.

— Думала, что он всерьёз с тобой? Бедная. Мне тебя искренне жаль. — Но на лице девушки была искренняя радость вместо сочувствия, а худая рука ведьмочки вдруг протянулась ко мне, кулак раскрылся, и на ладони девушки оказалась карамелька, завёрнутая в пищевую фольгу. — На, съешь леденец. Другой сладости ведь не получишь.

— Алисия, да замолчи ты, — огрызнулась на соседку Эри, притянула меня к себе и оттолкнула руку ведьмы. Конфета соскользнула и упала на каменный пол с громким стуком.

— Ты хоть отдала ему свою драгоценную невинность или пожадничала? — усмехнулась ли-тэ Кранс.

— Тебя забыла спросить! — не выдержала я и поздно поняла, что сказала это слишком громко.

— Я вам не мешаю, ис-тэ Согу? — Ректор метнул в нашу сторону гневный взгляд.

Жар прилил к щекам. Хотелось убежать, спрятаться, потому что все, даже последние ряды, что шушукались и не обращали внимания на речь учителя, тоже обернулись и уставились на меня.

— Ис-тэ? — повторил Нариэн. Он словно желал унизить меня при всех, растоптать.

И я решилась. Сейчас или никогда. Должна же у меня быть хоть какая-то гордость.

— Ли-тэ Лавин, мы знаем, что война близко. Мы готовимся изо всех сил, стараемся, учимся, но… — я оглянулась на притихших студентов, — отпустят ли нас хотя бы на два дня домой? Увидеть родных, попрощаться с ними, обнять… Не все ведь вернутся живыми, когда начнутся бои…

Толпа студентов восприняла моё обращение активно. Зашумела. Заклокотала согласием, а ректор дёрнул уголками губ вниз и ещё больше вытянулся по струнке. Его тёмно-медовые с переливом огня волосы были стянуты в тугой хвост и немного завивались на висках. Он словно стал другим, выше ростом и шире в плечах. Что за странные метаморфозы?

Нариэн взволнованно провёл ладонью по виску, убирая непослушные прядки за ухо. Я заметила крупные капли пота на его коже и странное сияние в глубине малахитовых глаз. Что с ним?

Дёрнулась назад, но Эри не позволила.

— Мэй, не двигайся. Стой тихо и больше ни слова. Поняла?

Я коротко кивнула и уронила голову на грудь, чтобы позволить ректору ответить. Но не полыхать под его взглядом у меня не получалось. По рукам пошли волны странного тепла, не магия, что-то другое, словно он не смотрел, а касался кончиками пальцев. Эссаха слабо отозвалась, нить, что связывала меня с оборотнем, вдруг сильно дёрнулась, причинив томную боль, и в плечо будто плеснули пламенем. Я зашипела и почти рухнула на подругу, сильно сжала её маленькие ладошки. Но всё быстро прошло, отпустило, как по велению чьей-то руки, получилось выровняться и снова поднять голову.

Нариэн смотрел на меня в упор, стиснув губы до блёклой линии, но быстро, словно боясь разоблачения, перевёл взгляд на Эри и сипло проговорил:

— Через неделю закроем полугодие, отметим приход холодного периода балом на льду, а затем… — Он тяжело выдохнул, крупные руки сжались, а капли пота на крыльях носа и лбу выделились сильнее. Засверкали, будто в кожу мужчины вживили камушки рианца. На тренировочной площади всегда прохладно, даже пар идёт изо рта, но ли-тэ явно жарко.

Это заметила и Ронна, она подобралась к ли-тэ и что-то тихо сказала ему на ухо. Нариэн лишь отмахнулся, не глянул, не улыбнулся ей. Ничего. Словно она для него пустое место.

— Ли-тэ Финерин подсказывает, что сначала нужно сдать промежуточные оценки по теории и магической практике, а потом уже готовиться к танцам. — Он вымученно улыбнулся, и жилка на его скулах судорожно задёргалась. Ректор, быстро отвернувшись, прикрыл ладонью щёку. И по обескураженному выражению лица куратора стало ясно, что ничего подобного она не говорила.

— После бала мы всех отпустим домой на неделю! Порталы уже настроены, вас доставят на место и вернут назад по истечении срока. А сейчас прошу меня извинить. — Нариэн быстро сошёл с трибуны, покачнулся, будто сейчас рухнет и не встанет, и поспешил к выходу.

Ожившие радостные студенты сместились со своих мест, столпились в проходе, собравшись живой рекой.

Я ловила взглядом сутулую спину ректора и не верила своим глазам. Неужели он нарочно не оправдывался, признал свою вину без вины? Но голограмма… Можно ведь и подделать, если уметь создавать иллюзии. Но зачем это Ронне? И почему Нариэн не сказал мне, что он не предавал? Там было что-то другое? Не знаю, что именно, но чувствую — они говорили о другом у моей постели и не целовались. Всё это ложь.

На выходе с площади, в той точке, где выход чернел провалом, Нариэн обернулся и посмотрел прямо на меня. Так, как смотрел раньше. Жадно. Долго. Будто, протянув руку и огладив щёку, обнял.

— Так надо, — шевельнулись его губы.

Показалось, или он правда так сделал — не поняла. Кто-то из студентов перекрыл видимость цветастой холщовой курткой, и сколько я ни пыталась поверх голов рассмотреть что-то ещё, ли-тэ Лавин скрылся в коридоре академии.

— Идём, — прошептала Эрика и потянула меня к проходу.

Алисия держалась рядом. Ведьма будто следила за нами, но и я, и Эрика понимали, что сейчас поймать нас на горячем почти невозможно. Силы рыжей хватало на двоих с лихвой, но, распределяясь, она совсем не проявляла себя как оборотная. Да и Эри научила меня управляться с лекарскими способностями, и теперь я много чего умела, хотя без своей привычной магии было тяжело.

— Говорят, что наш ректор опять уходит, — бросил кто-то за спиной тревожную новость. — Туда… ну, ты понимаешь…

— Возле Полога вчера ужас творился, я читала магосводку в газете, — подхватила вторая девочка — маленькая, с двумя тёмными хвостиками. — Писали, что граница уже сместилась на тысячи километров, и нечисти столько, что удерживают её чудом.

— Сейчас уже и простых воинов приобщили к кампании, потому что магов совсем мало. На все разрывы не хватает сил, вот нас, первокурсников, и держат здесь, и готовят. Я вчера слышала, что теперь вызывают всех, кто когда-либо был отобран в студенты академии. Создают лагеря по подготовке, но… надежды мало.

— Не выстоят, — прошептала вторая. — Слишком много гадости лезет в наш мир. В прошлый раз ректору повезло, но теперь явно во тьму заглянет. Видела же, что он весь был напряжённый, как игла. Не к добру. Ой, как страшно…

— Идти на смерть — не шутки, Нори. — Невысокая повернулась и слабо улыбнулась мне. — После Новогодия и мы испытаем этот ужас.

— Как же не хочется. — Вторая девочка с ямочками на щеках поправила взъерошенные, коротко стриженные русые волосы. — Сказали, что дезертиров казнить будут на месте, так что никто не посмеет избежать войны.

— А не знаешь, почему у ректора волосы вдруг такие… тёмные стали?

— Так это… — Девушка снова обернулась и посмотрела на меня, но я не почувствовала от неё злобу, потому слабо кивнула, здороваясь. Она отвернулась к подруге и договорила: — Ли-тэйс Исенти вчера на уроке рассказывала, что отравили его, один из оборотней восстания — их всех казнили по приказу короля. Лекарка наглядно показывала, что цвет волос, глаз и кожи может очень меняться в зависимости от силы воздействия. Чудо, правда? Я думала, что такое возможно только в салоне красоты.

Девушки повернули раньше нас, и их голоса затихли.

— Мэй. — Когда мы оказались в коридоре, Эри потянула меня в сторону Омара, но вдруг завернула за угол и прижала меня к стене. — Ты видела?

— Что?

— Он врёт. Ты же видела?

Я потёрла озябшие плечи и ударилась лопатками в стену, потому что ноги не держали.

— Зачем только?

— Не знаю, но причина есть. Выше нос, подружка, выясним.

— Если он обманул меня намеренно, значит, понимает, что погибнет, Эри. Понимает, что не вернётся. Он отрезал себя от меня сейчас, чтобы я меньше страдала.

— Так и есть. Я сразу заподозрила это, потому что так на любимых, как он смотрел на Ронну, не смотрят. А вот на тебя… да. Проникающе, больно, по-настоящему. Я опытный лекарь, Мэй, и прекрасно вижу, как он на тебя реагирует, пусть и пытается обмануть других. Из-за тебя его качало, из-за тебя бросило в жар и дрожь, а сердце грохало, как молот наковальни. Из-за тебя, дурёха.

— Может, мы ошиблись, и это всего лишь лёгкое недомогание? Или… Эри, он всё-таки на войну уходит. Тревожится, боится… Всё может быть.

Рыжая качнула головой, осторожно расправила нежные воланы на рукаве кремового платья.

— Ректор — и боится идти на войну? Чушь! Идём. — Она вцепилась в мою руку и потащила к Омару. — Успеем. Ты всё у него спросишь в лоб. Пусть признается, а то голову морочит.

Мы перелетели на нужный этаж, бежали так быстро, что я ног не чувствовала, а в груди развернулась настоящая огненная вьюга, выжигающая воздух.

Я увидела его первой. Нариэн стоял ко мне спиной — широкой, но сильно сгорбленной. Дёрнувшись, побежала к нему. Пелена приготовленного портала развернулась, задрожала. Ректор внезапно обернулся. Увидев меня, удивлённо вскинул бровь и… шагнул в туман.

— Нариэн! — Закричав, я отчаянно метнулась вперёд, потянулась, но сквозь пальцы прошла лишь остаточная дымка. Ли-тэ растворился за пределами пространства. Ушёл не прощаясь.

Я не устояла на ногах, упала на колени, взбивая пыль на пятачке, что ещё отдавал тепло магии, и взвыла белугой. Теперь у него нет со мной связи, он не сможет потянуть из артефакта силы, не сможет себя вылечить и защитить. Как же я сразу не поняла, что Нариэн творит? Глупая ревность и беспричинная злость затмили глаза.

— Дура! — Зарычав, спрятала лицо в ладонях, но тут же поднялась и бросилась к Эри. Затрясла её плечи, не соображая, что творю. — Он понял, что мы развязались, и я больше не отдаю ему силы, знает, что обязана буду выйти за другого или умру. Это всё фарс. Нет никакой Ронны. Была — возможно, но сейчас… он… Да я лучше погибну, чем без него!

Я задыхалась от осознания, что могу больше не увидеть, не услышать, не почувствовать Нариэна.

— Тише, не шуми, а то сбегутся стервятники. И так слишком много слухов по академии ходит. Вставай. Он ещё жив, не хорони раньше времени. Стоит всё-таки его проверить, Мэй. Не просто так вас друг от друга так ведёт. Но чтобы проверить, ли-тэ нужен рядом.

Глава 22

Мэйлисса

— Да что ж такое?! — Эри вскочила. На её бледном и всегда спокойном лице неожиданно проявилась звериная ярость, алые пятна покрыли кожу бледных щёк. — Мы уже всё перепробовали! Такого не может быть. — Она суматошно заходила по лаборатории, шаркая сапожками и высоко поднимая длинную юбку. — Ни отвязка, ни призыв, ни увеличение времени до закрепления стигмы — ничего не работает. Тьма! — Пышные воланы на рукавах её платья взлетели вверх и снова опали.

Я встала у стены, чтобы отдышаться. Мы пробовали теперь по несколько раз в день, боясь не успеть, но ничего не получалось. Стигма либо не отвечала, либо пробивала меня острой болью из-за внедрения в её суть. Моя магия не возвращалась, я уже подозревала, что причина именно в истинной паре — он вытаскивает мой дар, чтобы хоть как-то выжить. Не возвращался и ректор. Не приходил призрак. Словно холодное время года не только заморозило землю, но и забрало надежду, растащило моё счастье в разные стороны.

Я уже не просто устала, а хотела всё завершить побыстрее и даже записалась в первые отряды борцов с нечистью. Поскольку магия не вернулась, на поле боя я протяну недолго. Наверное, это выход. Хотя… если мы не отсрочим привязку, я и послужить на благо мира не успею. Печально.

— На сегодня хватит. — Стиснув зубы, Эри собрала со стола бумаги и спрятала реагенты на место, за стекло на одной из полок стеллажа. Руки у неё тряслись, а взгляд, сверкающий слезами, она безуспешно прятала.

— Эри, перестань. Сама говорила, не хорони раньше времени. Ни его, ни меня.

— Так осталось дней… всего ничего… — Она повернулась на каблуках и с тихим шёпотом, похожим на крик отчаяния, произнесла: — Я не хочу тебя потерять, Мэй. На ректора, прости, мне совсем плевать.

Я кивнула. Понимаю её, хотя от брошенных в пылу слов стало не по себе, защемило в груди, сдавило рёбра. Я не могу его потерять. Не теперь, когда нахожусь в одном прыжке от бездны. Пусть не услышала признания, но буду верить до конца, что он — мой ректор мечты. Только мой. И плевать, кто предназначен мне богами.

— Люди смертные, всё равно нас ждёт единственный финал, — выдала я размышление. — Магия не продлевает век, а лишь укорачивает.

— Чтоб её, эту магию. Лучше без неё. Жили бы где-то в тихом городке и горя не знали, а тут метки, зелья и нечисть. Взять бы и убить волшебство на Энтаре.

— Ха, — прыснула я. Собирая осколки колбы, что случайно скинула во время эксперимента, скупо заулыбалась. — Мы учили по истории, что есть параллельные и зеркальные миры, в которых магии совсем нет. Только туда телепорты не настраивают, мол, опасно для жизни одарённых, но, наверное, там очень красиво и спокойно. И точно нет монстров и проклятий.

— Слу-ушай. — Эри присела на край стола и взмахнула воланом рукава, будто отгоняла от себя мух. — А если найти такой телепорт? И тебя туда… фить!

— Непредсказуемо. Вдруг с миром случится беда? Или мгновенная смерть? Не просто так же энтарцам закрыли туда дорогу.

— Погоди. — Она выставила указательный палец и надолго застыла на одном месте. — Я где-то читала об этом.

Рыжая заметалась по лаборатории в поисках своей сумочки. Нашлась та под горой свёрнутых в рулоны бумаг, где Эри мелким почерком выводила формулы эликсира отвязки и увеличения срока, стараясь не отравить меня заодно. Её питьё и заклинания мне хуже не делали, но метка явно сопротивлялась и наказывала за вмешательство. Один раз даже откинула Эрику мощной волной, до того ей не нравилось, что кто-то пытается нарушить закон природы. На плече расцвела настоящая алая роза из ран и тонких жил, что вытекали из сердцевины. Сама же сердцевина почернела и очень тянула, особенно во сне. Я старалась не ложиться теперь на этот бок и, прежде чем выходить из комнаты, плотно перематывала спину и плечо бинтом, потому что жжение и ноющая боль не прекращались ни на секунду.

Долго копошась в бездонной сумочке, где вмещается, наверное, половина библиотеки академии, Эри победно выкрикнула и села прямо на пол. Полистала в самый конец, пробежалась глазами по строчкам и, покачав головой, снова вернулась к началу.

— Есть! Вот, смотри. Это что-то типа хроники, она о наших параллелях — Ялмезе и её зеркальной копии, Земле. — Рыжая скрестила перед собой ноги и воодушевлённо прочитала:

«Зал перемещений разбит. Пластины зеркал превратились в чёрные провалы, кроме одного уцелевшего — единственного шанса на спасение. Над головой полыхает беспощадное лиловое пламя междумирья».

Рыжая вскинула голову и заулыбалась.

— Видишь! Похоже ведь на наш мир! Только телепорты иные, используются зеркала. Почему наши телепортеры не пробуют такое? Возможно, сил на перемещения уходило бы меньше. И у междумирья лиловый цвет… Полог напоминает. Но тут дальше… — Эри быстро произносила слова, загадочно улыбаясь и закручивая на палец рыжий локон: «Ещё несколько секунд, и Ялмез, наш многострадальный мир, а вместе с ним и тысячи других зеркальных параллелей, будет поглощён».

— Ох, ничего себе! — Подружка хлопнула в ладоши и засияла изнутри, как лотта. — Может, Лимия, главная героиня истории, пыталась спасти и наш мир? Что ещё интереснее… — Эри, склонившись, снова уткнулась в раскрытую книгу, на обложке которой золотыми крупными буквами было выбито название «Хозяйка моего сердца», а имя автора прикрывали тонкие пальцы лекарки.

Какая странная летопись…

«Я хочу позволить ему умереть, только бы спасти…» Эри судорожно выдохнула, словно произнесённые слова цепляли за живое.

«— Мой дракон ведёт ладонью по щеке, обжигая кожу лаской, и цепляет кончиком горячего пальца уголок моих дрожащих губ.

— Один поцелуй, и освободи меня. Возьми моё сердце, Ли.

— Я не могу. — Голос исчезает, только губы шевелятся, выпуская порывистый выдох.

— Ты должна. Другого выхода нет.

— Я. Не. Могу».

Эрика затихла, а я ошарашенно уставилась на неё.

— Не понимаю, к чему ты ведёшь?

— Как же! — Суматошно приподнявшись, рыжая снова села. Платье же испортит, но рыжая словно не замечала, что сминает тонкую ткань. — Драконы существуют в зеркальных измерениях, а значит, у нас они тоже могут быть!

— Скажешь тоже. Драконов на Энтаре нет. Может, тысячи лет назад и были, но сейчас… вряд ли. Тем более после такого геноцида, который устроили инквизиторы. Волка и пантеру ещё можно как-то укрыть или спрятать в лесу, а вот дракона — сомневаюсь. В небе они очень заметны будут, не держать же их на цепи, в подвале? — Кивнула на книгу, но сказанное вдруг подлило в кровь огня, и я откинулась лопатками на стену.

«Ищи меня в подземелье… Мэй-ли-сса… Ключ… откроет».

И его тихий бархатистый голос, волнующий и тревожный. Будто он всегда рядом, всегда со мной. Самый родной.

— И чем всё закончилось? — Я сглотнула подступивший к горлу ком.

Эри поджала тонкие губы и, сморщив покрытый веснушками нос, покачала головой.

— История не дописана, потому что всё происходит в реальном времени — это настоящая волшебная книга. Хроники и летописи все так создаются. Прикасаться к подобным древним манускриптам, которые словно пронзают время — какое-то особое чувство. — Рыжая любовно провела кончиками пальцев по обложке. — Такие шедевры умеют создавать только истинные волшебники слова.

— Но звучит жутко. — Я потёрла зажатые плечи — на них словно камни нагрузили. Всё это волновало до судорожного дыхания. — Будто история творится где-то там, за пределами разума, а мы — маленькие насекомые, которые могут исчезнуть с карты миров только потому, что где-то разбилось зеркало и междумирье захватило пространство.

— Остаётся лишь верить, что найдётся тот, кто победит тьму. Да, не кажется ли тебе, Мэй, что недописанная катастрофа как-то связана с нашим расколом Полога и войной с нечистью?

— Эри, я немного устала, а ты задаёшь такие сложные вопросы… Спроси что полегче. Пойдём домой?

— Ты иди, я ещё побуду немного, пороюсь. — Рыжая листала книгу туда-сюда, явно не собираясь сдаваться. Она продолжит искать до последнего вздоха, а я не могу. Мне нужно поспать или хотя бы полежать в тишине.

Осторожно выбравшись в коридор, прислонилась к стене. Тело бросало в жар, и холодный камень обжигал кожу, словно к спине приложили лёд.

Я смутно помню, как добиралась до комнаты. Меня сильно вело. Эти дни нас не только выматывали на уроках и зачётах, но и заставляли много тренироваться на полигоне. Я уже не смотрела на себя в зеркало — мой облик многих отпугивал. Ко мне перестали подходить, устали бросать в спину гадости — я всё равно не реагировала, прекратились насмешки и шушуканье. Хоть какая-то польза от моего убогого вида и тяжёлого состояния. Даже Алисия отстала — она днями пропадала с ребятами со второго курса и появлялась только на встречах старост, а в комнату приходила глубоко ночью, чтобы поспать. И то не каждый день. Мы с Эри уже и привыкли к ней — как-то научились общаться, хотя несколько раз ведьмочка всё-таки подставила рыжую. Вчера Эрике пришлось отрабатывать часы за опоздание, и мы задержались в лаборатории до полуночи.

Я дёрнула дверь в комнату и не сразу смогла открыть. Пришлось выдохнуть, набрать в лёгкие побольше воздуха и снова дёрнуть.

Чтобы наткнуться на бледное знакомое лицо и отшатнуться. Чёрные волосы перекрывали сверкающие серебром глаза. Парень протянул руки и попытался поймать меня в объятия.

— Чернушка…

Глава 23

Мэйлисса

— Как ты выжил? — Я с опаской разглядывала лицо Эвериса, который будто из подземелья выбрался — таким безжизненным казался цвет его кожи, а глаза потеряли оттенок, побелели, лишь по краям радужек мерцали едва различимые переливы некогда голубого и золотистого. Из-за этого парень пугал, и я влипла в боковую стену академии, с паникой поглядывая на перегнувшуюся через парапет балкона высокую фигуру. Он словно вернулся из тьмы.

— Я не помню, Мэй. — Хмыкнул, ловко выпрямился, отряхнул руки от побелки и, подобравшись ко мне, нагло провёл ладонью по щеке. Я отшатнулась от неожиданности и неверия, что это происходит на самом деле. — Ты же моя пара. Забыла? Чего дёргаешься, как коза? Не веришь своему счастью? Живой я. Не околел, как видишь.

— Ты уверен, что мы с тобой истинные? — Я повела плечом и болезненно поморщилась. — Связь между нами так и не образовалась. У тебя метка появилась?

— Да-а-а. Но она-а-а, — Эвер загадочно откашлялся и ухмыльнулся, как ехидна, — в тако-о-ом месте… Инти-и-имном, понимаешь? Я тебе показывать не стану. Пока.

— Эри, — вспомнив о подруге, выдохнула я и прикрыла ладонью губы. — Как же она обрадуется!

— А что Эри? — Парень вскинул густую бровь, переплёл пальцы между собой, хрустнул ими неприятно, вытянул из воздуха чёрную нить и, играя, продолжал вести себя совсем не так, как должен. Это было странно. Я растерялась и не знала, что предпринять. Усталость и недосып брали своё — колени подгибались, норовя утащить меня на холодный пол, слегка присыпанный снегом.

— Ну, она же ждала, беспокоилась и очень тяжело перенесла твою… гибель. — Я поёжилась и сильнее закуталась в шубку, которую прихватила из комнаты. Говорить там, куда в любой момент могла примчаться соседка-ведьма, мы не рискнули, потому выбрались на привычное место. Хотя я уже немного жалела, что осталась с Эвером наедине и без свидетелей. Он меня откровенно настораживал.

— Та! — небрежно бросил парень, словно пригоршню снега в лицо. — Переживёт твоя рыжая прилипала. Лучше скажи… — Он резко подвинулся и почти вжал меня в стену. Купол тишины над нами угрожающе заскрипел, словно кто-то пытался нас подслушать или пробить блок. — Ты, Мэйлисса… дочь альфы Беона ис-тэй Согу, скучала? — И нахально наклонился к губам. Я не успела его оттолкнуть или отреагировать. Горячая кожа соприкоснулась с моей. Вихри необузданной энергии завертелись вокруг нас, в плечо вонзилась игла знакомой боли, и я не смогла уйти от поцелуя. Влажный язык скользнул в рот, настойчиво, подло. До ломоты неприятно. И что-то горькое пролилось в горло.

Это отрезвило. Сил хватило отвернуть голову, отчего влажное дыхание Эвера скользнуло по щеке. Сотрясаясь от неприязни и тошноты, я промямлила:

— Пожалуйста… не нужно.

— Хочу тебя, — прошептал парень на ухо, лизнул кожу, как ящерка, и толкнул меня сильнее к стене, вбивая лопатками в холодный камень. Я захлебнулась возмущениями, но не смогла отстраниться, он крепко держал меня с двух сторон. Эвер распахнул мою шубку, дёрнул лиф платья вниз, пытаясь его разорвать — к счастью, ткань не поддалась, но края больно врезались в плечо. Я глухо вскрикнула, ударила наглеца по ладоням, но мир затрясся в судороге, силы вытекали из тела, как из сита мука. Эвер продолжал шарить по телу, лапать грудь, задирать юбку и нести бред: — Ты моя пара, не брыкайся. Завтра же поедем к отцу, он соединит меня с моей сущностью. И тебе посвящение проведём. Мы с тобой будем вместе. Он дал согласие на наш брак. — Парень возбуждённо тряхнул меня за плечи, а я устало повисла на его руках. Горечь каталась по языку, мышцы ломило от неприятных ощущений, а в груди выло раненое сердце. Я не хочу быть с ним. Не хочу его!

— Эвер, ты хороший парень, но я люблю другого…

— Что-о-о? — протянул он, кривясь и хмурясь, в бесцветных глазах закружились ниточки тьмы. — Этого белобрысого? Он ведь никто, твой ректор. Наёмный работник, слабый маг. Лекаришка, возомнивший себя великим воином за счёт твоей силы!

— Я дала её добровольно!

— Не верю. А обет… — Светлые мёртвые глаза сузились, бескровные губы искривились. — Ты выполнила обещание не любить никого пять лет, не чувствовать ничего, кроме равнодушия?

— С меня его сняла мачеха Нариэна, Дейра, пожертвовав своей жизнью.

— О, приёмного сыночка выгородила. Молоде-е-ец. А родного не смогла спасти? Того, кто до смерти останется в составе Квинты и никогда не посмеет прикоснуться к женщине?

— Хватит! Это не твоё дело. Да и откуда ты столько знаешь?

— А это. — Он некрасиво, зло усмехнулся и нарочито подчеркнул: — Не. Твоё. Дело.

Я не узнавала Эвера. Того юношу, что поддерживал нас с Эрикой, юморил, был тёплым и добрым. Тот, что сопереживал нашей с Нариэном любви, защищал моего жениха на поле боя, поставляя свою спину. Передо мной стоял будто чужой человек.

— Что с тобой, Эвер? — Я немного отодвинулась и приготовила локоть, чтобы, вдруг что, блокироваться от нападения и хоть как-то спасти свою честь и достоинство. Просто так не сдамся.

— Со мной всё прекрасно! — Он помпезно вскинул руки, будто взывал к богам, обернулся вокруг себя, красуясь изысканным и явно дорогим нарядом. Плотные белые брюки и китель с алой вышивкой подчёркивали стройную, немного худощавую фигуру. На плечах чёрной волной лежала накидка, застёгнутая дорогой брошью из платины с рианцем в оправе.

— Где ты был столько времени? — попыталась отвлечь его я. Вдруг прекратит лезть и выпустит меня? Нужна моя сила, срочно, без неё я могу разве что кровь из царапины остановить, но никак не защитить себя. Я по-настоящему боялась и едва сдерживала дрожь.

— Мэй, я валялся в лазарете, штопал смертельные раны и вспоминал о тебе.

— Так долго? — Я отклонилась в сторону и, сделав вид, что смотрю на горизонт, зыркнула на выход. Если Эвер снова полезет целоваться, придётся бежать. Какой же он неприятный стал. Если это моя пара — лучше на войне погибнуть, чем терпеть такое чудище. Куда боги смотрели? Это шутка такая?

— Для меня не особо долго. Я всё это время был без сознания. Очнулся и ни хрена не помню. Зато чувствую себя будто заново родился.

— Я заметила.

На лице парня появились чёрные росчерки, как ветки мёртвого дерева хини. Они паутиной украсили блёклые щёки, заползли в глаза как змейки и затопили мраком светлые радужки. На миг. Короткий и едва заметный.

Он чем-то заражён.

Эверис будто понял, о чём я думаю. Перевёл на меня жуткий взгляд, отчего я вмялась в стену и приготовилась дать отпор. Парень взмахнул пальцами, перекрутил их в воздухе. Чёрная лента метнулась ко мне, сковав по рукам и ногам, словно параличом.

— Не рада, да? Хочешь, чтобы я ушёл? — Он криво усмехнулся и приблизился. Запах тины и гнили влетел в ноздри. Парень потёрся холодным носом о мой висок, спустился ниже и цапнул зубами подбородок. Я замычала и слабо дёрнулась. Маг лишил меня способности говорить и двигаться, это безумно унижало и выматывало. Где моя сила, когда она так нужна?

— Дам тебе времени до завтра. Подумай, как себя вести с будущим мужем. Терпеть твои выходки не стану. До выхода элея на небо осталось очень мало времени. Ты станешь моей, потому что мне плевать на твои чувства. Помни, по магическим законам Криты нереализованная метка — лишь рекомендация, могу и не жениться, а вот ты… без меня, — заулыбался довольно, — сдохнешь. — Он шептал спокойно, без ярости и злости, но я чувствовала, сколько ненависти было в этих фразах. Будто он желает моей смерти и сделает мне одолжение, если женится.

Вкладывая во взгляд всё, что думаю о нём, замычала снова, затряслась всем телом, пытаясь преодолеть влияние, но не смогла сдвинуться и на сантиметр или разлепить губы. Будто превратилась в камень.

— Ты привыкнешь, — жёстко отрезал Эверис и грубо провёл большим пальцем по губам. — Красивая… Вкусная… Пахнешь, — шумно потянул воздух, зажмурился, — как зрелая самочка… Только, — парень склонился, и я замычала активнее, бессмысленно пытаясь вырваться, — где твоя сила, Мэй? Я её не чувствую. В тебе что-то инородное. — Он принюхался. — Оу, рыжая поделилась с тобой, да? А твой дар куда подевался, собирательница?

Глаза резало от невозможности моргнуть. Склеры покрылись корочкой, и чудилось, сейчас потрескаются, словно лёд.

— Пустая ты мне не нужна. Куда ты спрятала силу, Мэй?

Он вдруг вскинул голову, прислушался, посмотрел на дверь и быстро прошептал:

— Ничего, позже разберёмся. Мне пора. — Неприятный поцелуй обжёг губы, парень отстранился с довольной улыбкой, обернулся вокруг себя и чёрной дымкой соскользнул с балкона.

Путы ослабились, и я без сил рухнула на пол. Дверь на балкон распахнулась, окатив меня теплом и спёртым воздухом.

— Мэй, что случилось? Почему ты здесь?

Я захрипела, перевернулась на четвереньки, сжала ладонью горло в попытке удержать кашель.

— Эри… он… вернулся.

— Кто? Ректор?

Я с бульканьем откашлялась. Тяжесть отпускала постепенно, но горечь, которой напоил меня парень, явно попала в кровь. Стало тошно до темноты перед глазами. Я содрогнулась, и меня вырвало на пол чем-то чёрным и мутным.

Эри придерживала моё плечо и ласково гладила по голове, терпеливо ожидая, пока я приду в себя.

— Эверис вернулся… — с трудом смогла проговорить я, прежде чем упасть на пол и отключиться.

Глава 24

Мэйлисса

Пришла в себя почти сразу. Эри завела меня, шатающуюся от малейшего колебания воздуха, в комнату, напоила ромашковым чаем, пыталась накормить беконом с булкой, но я отказалась. Подруга передала мне много своих сил, от этого в груди стало тепло, но неуютно. Ведь чужая энергия не восстанавливает так, как делал мой дар. Свет мауриса ласково лёг на щёки и, скользнув по комнате в сторону, очертил хрупкую фигурку рыжей. Она сидела рядом и задумчиво смотрела в пол.

— Вернулся и не зашёл ко мне? — тихо спросила Эри, дрожащей рукой поправив золотые кудри.

— Мне так жаль, — устало прошептала я. Потянулась к девушке, сжала её руку. — Он вёл себя… неадекватно. Будто в него что-то вселилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Был грубым, неприятным, пугал меня… — Я откашлялась, а Эри терпеливо выждала. — Сорвался с балкона, как клубок чёрных нитей, когда услышал тебя за дверями. Я такого никогда не видела, но он же некромант, вдруг вы такое умеете. А перед этим… — Я стыдливо отвернулась, но Эри накрыла мою ладонь своей рукой.

— Это он наставил тебе синяков и губы исцарапал? — Дождавшись моего кивка, свела брови. — Понимаю, что приставал насильно, чую его запах на твоей коже, терпкий, чужой. Значит, я ему неинтересна. Ещё тогда, до боя, подозревала, что нам с ним не по пути. Так распорядились боги. Но Эвер хороший, я верю в это. Мэй, судя по остаточной магии, он был во тьме, за Пологом. И ты не можешь за него выйти, потому что парень уже обречён. Никто не выживает после встречи с тьмой. Даже некроманты. Считай, что он давно мертвец. Мы с тобой должны вернуться в Иман, чтобы провести твоё посвящение. Если бы прочитать книгу «Истинные узы» — там должен быть ответ, как оторвать метку.

— Там условие странное, но важнее, что я не успею по сроку. Элей уже близко…

— Кажется, я поняла, почему у нас не получалось влиять на стигму и отсрочить связь. Все заклинания работают на магах или реализованных оборотнях, а ты находишься посередине. Понимаешь?

Я очень осторожно мотнула головой. Комната завертелась юлой. Стиснув зубы, я дышала ровно и пыталась не потерять связь с реальностью. Совсем не хотелось снова уплыть в подсознание, ведь прекрасно знала, что меня там ждёт. Чувствовала жжение очнувшейся метки на плече и горячие назойливые прикосновения в области поясницы.

— Эвер предлагал провести посвящение завтра, — вспомнила я тихим голосом. — Собирался познакомить меня со своим отцом. — Усмешка, что коснулась моих губ, явно не понравилась рыжей. Эри нахмурилась, отодвинулась.

— Правда? — Подруга убрала руки и спрятала их в складках платья.

Ночник, что слабо потрескивал от магического огня, не бил светом в глаза, а лишь позволял разглядеть очертания предметов и никуда не врезаться в темноте, выхватил её горестные эмоции.

— Я не хотела тебе говорить… и не собиралась ехать с ним.

Эри скупо отмахнулась, а потом прищурилась, словно догадалась о чём-то.

— А он не знает, что посвящение может разрешить только твой отец? Без согласия альфы такой ритуал невозможен.

— Видимо, у критан нет таких правил.

— Он сделает только хуже, ни за что не соглашайся.

— Если бы я могла защититься от него, противостоять. Он сильный. Невероятно сильный. Парализовал меня щелчком пальцев, и я не смогла вырваться. Захотел бы — сегодня легко утащил бы в свою берлогу. Ты помешала.

— Это из-за того, что твоя магия куда-то утекает, кто-то жрёт её ложками. — Эри наклонилась и приложила ладонь к моей холодной эссахе, прикрыла глаза, прислушалась, как обычно делала. — Но меня не отпускает ощущение, что твоя сила в коконе и накапливается, чтобы бахнуть. Она ведь там ещё, теплится, но не растрачивается, внутрь идёт.

— Я ничего не чувствую, кроме слабости и опустошения.

Подруга поджала губы, будто боялась ляпнуть лишнее, и увела взгляд в сторону окна.

— Засыпай, Мэй, тебе нужно набраться сил. — Она встала, поправила одеяло, чтобы мне было не холодно, и молча пошла к своей постели, но, вспомнив что-то, вернулась и быстро проговорила: — И ещё, Мэй. Я вычитала в той книге, что зеркала используют не только для перемещений, но и для заключения преступных магов или тех, кого боятся власти. Там есть неизученное подпространство, в нём время течёт иначе. И материя другая, и магия ведёт себя по-другому. Необъяснимо, конечно, как это работает, но я докопаюсь до истины. Мне кажется, что нам нужно искать на Крите зеркало, способное спрятать сильную сущность. Или помещение такого рода.

— Но кто мог такое провернуть?

— Тот, кто не родился на Энтаре. Тот, кто знает, как это работает.

Догадки ещё больше запутали нас с Эри, но сил обсуждать у меня больше не было. Глаза слипались, руки немели, их покалывало от невозможности пошевелиться. Из меня будто выпили всю жизнь. И хотя Эри полечила немного, я всё равно рассыпалась на кусочки, уплывая в сон.

Провалилась в темноту незаметно, чтобы вынырнуть с криком в тумане. Он внезапно расступился, и мягкий свет скользнул по моему обнажённому телу.

И ничего вокруг. Большая кровать, застеленная серебристой простынёй, словно усыпанной звёздами, а над головой белёсый тюль, развевающийся, как волосы Нэйши.

Благословение богини чувствовалось в воздухе. Делаешь глоток и будто оживаешь, хочется дышать и жить. Всё тело горело, кожа стала чувствительной, а дыхание — порывистым и возбуждённым.

Чтобы не задохнуться от нахлынувших эмоций, я прикрыла веки и прислушалась.

У подножия кровати стоял призрак. Я почувствовала его каждой клеточкой тела. Не глядя, не открывая глаза, знала, что он рядом.

— Моя… — зашелестел обволакивающий голос, приближаясь, опускаясь к виску, скользя по коже губ. Горячие ладони обернули плечи, тепло убежало выше, и крепкие пальцы вплелись в волосы.

Я распахнула глаза, чтобы узнать мужчину, но увидела лишь очертания, светящиеся синей магией.

— Я умираю… — сказал фантом. — Нэйша позволила нам увидеться в последний раз. Прости, что не нашёл тебя. Ты чувствовала, как я тянул твои силы, пытаясь вырваться из тьмы, но ничего не вышло. Я лишь убиваю тебя быстрее…

— Я жива. И ты ещё жив. Не сдавайся.

— Поздно. Время заточения прошло, меня забирает тьма.

— Кто ты? Как твоё имя? — Я подалась вперёд, огладила его крупные плечи, пытаясь узнать хоть что-то родное. — Нариэн, это ты? Пусть это будешь ты… прошу тебя, Шэйс, умоляю, Нэйша, сжалься! Я не приму иное.

— Я… — Силуэт задрожал, словно ему было больно. — Увы…

Я не узнавала голос и, как ни пыталась выхватить в образе хоть какое-то сходство с ректором, ничего не получалось.

— Чем я могу тебе помочь? — Приблизилась к нему, глядя в тёмные глаза, наполненные мерцающей синевой.

— Подари мне эту ночь, истинная. Стань моей хоть в иллюзии. — Его прохладные пальцы обожгли нежную кожу бёдер, немного развели ноги, потянули на себя.

— Скажи, ты бы смог меня обидеть? — Я обняла ладошками его лицо. Фантом напоминал сгусток тонких светящихся нитей, но у него была плотность, он не просачивался сквозь пальцы, не ускользал, как раньше. Я могла чувствовать его формы и даже слышать, как бьётся под сплетениями крупное сердце.

Призрак склонился, опуская на меня покрывало густых длинных волос, невесомо прикоснулся к животу, скользнул ниже и нежно тронул пульсирующее жаждой средоточие.

— Я лучше тьме отдамся, но тебя спасу.

— Ты смог бы меня ударить? Ответь, — шептала я и выгибалась навстречу ласке. — Смог бы парализовать, чтобы подчинить? Ты ведь злился, обижался. — Зашипела, справляясь с высокими волнами наслаждения. — Мог бы мстить за неверность? За то, что люблю другого?

— Я и сейчас злюсь. — Он приподнял лохматую голову, и я могла точно сказать, что смотрю прямо в его глаза. Сейчас они были поистине бездонными. — И ревную. И бешусь. И рычу. Бьюсь в каменную стену, разбивая лоб и ломая кости, но толку? Я заперт. Отрезан от себя. Ты далеко, недоступная, желанная, а время утекает. Я должен тебя отдать. Этому есть цена, но ты сможешь жить дальше.

— Я… наверное, должна сказать спасибо…

— Скажи.

И его маленькое промедление плавно перешло в наступление. Он сдвинулся выше, опустился на локти, накрыв меня сиянием своей формы.

— Стань моим первым, призрак… — И порочно развела ноги, чтобы подпустить к себе.

Первый толчок показался ослепительно болезненным. Я взвилась над кроватью, впилась в большие плечи. Это было на грани боли и наслаждения. Ввысь и вперёд. Вглубь, до упора. До непередаваемого ощущения наполненности. Когда призрак навалился на меня, сотрясаясь, я укусила его за плечо и закричала.

— Мэй! — Меня трясли, били по щекам. — Проснись! Ну же!

Я разлепила веки и, мокрая от пота и горячая после сна, приподнялась на кровати. Испуганное лицо Эри возникло перед глазами, щедро освещённое лучами лотта.

Уже утро.

— Приснится же…

Рыжая принюхалась, провела ладонью надо мной, считывая моё состояние, а я почему-то смущённо прикусила губу, словно вытворила что-то запретное.

— Призрак приходил? — загадочно спросила Эрика.

Я кивнула, а подруга, не спрашивая разрешения, скинула с меня одеяло, явив свету кровавые разводы на белой простыне.

Глава 25

Мэйлисса

— Эри, что это? — Я отстирывала простынь над рукомойником, пока рыжая принимала душ. Когда подруга выбралась из кабинки, распаренная и румяная, я случайно бросила взгляд на её оголённое бедро и заметила ало-чёрную веточку, поблёскивающую от капель воды. Не помню у неё такой отметины.

Эри странно стушевалась и, быстро завернувшись в полотенце, подхватила вещи и собралась уйти из душевой.

Но я преградила ей путь. Запачканная простыня так и осталась в рукомойнике.

— Эри. — Наклонив голову, дала понять, что рыжая всё равно от меня ничего не скроет. — Когда это у тебя появилось? — Ткнула пальцем в нательный рисунок, спрятанный под ворсистой тканью.

Подруга уронила голову и поджала губы.

— Когда мы ещё дома были…

— Что? И ты молчала?! С ума сошла?!

— Да тише ты! — Она затравленно обернулась. Кто-то шёл по коридору мимо душевых. Я машинально вскинула мокрые руки и набросила на нас купол тишины.

— Это стигма? — подобравшись к Эри, испуганно зашипела ей в лицо.

— Наверное. — Рыжая пожала плечами, небрежно так, будто появление метки не касалось её жизни напрямую. — Я не смогла понять, что это за гадость, истинную пару тоже не нашла. Никто, как видишь, за мной не пришёл.

— Можно я посмотрю? — Я высушила руки лекарской магией и подступила ближе. Девушка сначала попятилась к стене, сжала пальцами край полотенца, тряхнула мокрыми рдяными волосами, но всё-таки отвернула полу и показала волшебный цветок. Некоторые лепестки, острые на концах, совсем непохожи на мои по форме. Они почернели, будто увяли, а лозы синевато-чёрного оттенка уходили вниз, прячась под тонким кружевом белья.

Я провела пальцами над меткой, считывая её принадлежность, и она отозвалась синеватым переливом.

— Кританская, — прошептала я. — Может, это Эвер? Ты проверяла его? Ты ведь посвящённая, должно получиться.

— Мэй, я не хочу. — Рыжая спрятала отметину, завернувшись в полотенце так туго, будто стигма от такой плотности испарится. — Главное, найти способ либо увеличить срок привязки, либо оторвать её. Я не хочу замуж за кританина… кем бы он ни был.

— Но тебе же нравился Эверис. — Я вернулась к многострадальной простыне и жёстко потёрла пятно, намыливая щедрее некуда. Пена полилась на пол и обляпала ноги.

— Тебе тоже нравился Нариэн, но невинность ты подарила призраку. Я не хочу так. Не Эверис это, а если даже и так, то парень не жилец, он отравлен тьмой, Мэй, и утащит меня за собой. Это бесполезно. Если Эвер переживёт Новогодье, это будет хорошо. Как его вообще с такой заразой в академию пустили? Он ведь и других заразить может…

Я вспомнила, как парень поцеловал меня, и его губы казались горькими и неприятными, а потом долго выворачивало, словно и правда это была отрава. Хотелось верить, что она вышла из моего тела.

— Тебя мог заразить, — договорила Эри, глядя на мои мучения. — Может, проще выбросить её?

— Я уже почти вычистила. Была бы у меня моя сила, всё оказалось бы намного легче… А так приходится стирать пальцы. Ничего, и так сойдёт. Никто ещё не умирал от критических дней. — Растягивая мокрое полотно, я проверяла его чистоту и поглядывала на притихшую подругу. Затаилась, молчит и сверкает глазищами.

— Правда, всего лишь женские дни…

Эри широко заулыбалась, пропустила сквозь пальцы густые тёмно-рыжие пряди, просушила их, осыпая волосы золотой пыльцой.

— Не ври, Мэй, — хохотнула она. — Они были у тебя на прошлой неделе. Не забывай, что ты живёшь в одной комнате с лекарем.

— Вот не начинай, а? — Я скомкала в кулаке простынь. — Откуда я знала, что это не совсем сон?

— А по ощущениям, что, непонятно было? — ещё больше заулыбалась рыжая, мечтательно закатив глаза. — Как это? — протянула восторженно и уставилась на меня, словно попрошайка. — Расскажи… Что ты чувствовала? Сильно было больно?

— Не дождёшься! — шутливо отмахнулась я, продолжая мутузить белую ткань, хотя у меня уже пальцы болели от трения. — Ничего теперь не скажу. — Я картинно надула губы и, видя, что Эри отвлеклась на плетение косы, бросила в рыжую мочалку. Девушка не успела увернуться, и мокрая губка шмякнула её по щеке, забрызгав волосы.

— Эй, что за наглость? Я только высушилась! — Но в тоне подруги не было обиды, одно веселье и задор.

Мы ещё некоторое время перебрасывались брызгами, в ход пошла магия и простынь, которую я решила всё-таки выбросить. Налили в душевой прилично воды и успокоились только тогда, когда свалились на скользкий камень в обнимку. Кто-то постучал в дверь, попросив поторопиться, а мы хихикали, не в силах подняться из лужи. Ржали так, что даже купол тишины трещал и сверкал. А потом с хорошим настроением вместе убирали воду и сушили пол.

— Мэй, а что ты теперь скажешь Нариэну? — произнесла Эри, когда я убирала мыло на стене и вытирала рукомойник.

Я уронила голову на грудь, потому что всё утро отгоняла эту мысль, старалась притвориться, что ничего не произошло. По плечам зазмеился холод, обернул шею и сдавил позвонки.

Я наклонилась над умывальником и с трудом выдавила:

— Если ему будет не всё равно, Эри… Может, я придумала себе всё? Может, я ему не нужна? Столько времени молчит, амулет отвязал… Ронна с этими маговоспоминаниями. Вдруг я тешу себя ненужными надеждами?

— Тяжёлый случай, — только и протянула Эри. — Ты закончила? Пойдём, потому что я уже пропустила первый урок, а нам ещё с тобой сегодня в лабораторию. Нельзя сдаваться, будем пробовать снова и снова.

Я подняла голову к потолку и взмолилась:

— Шэйс, избавь меня от этой садистки!

— Это я ещё не начинала даже, — усмехнулась рыжая и разорвала купол тишины.

Мы вернулись в комнату, быстро переоделись, радуясь, что Алисия так и не вернулась сегодня домой и можно спокойно переодеться.

Уроки, вернее, их остаток, мы просидели как на иголках. Эри писала много заметок, шевелила губами и почти не обращала внимания на то, что творится вокруг. Один раз пришлось пнуть её ногой под столом, чтобы она обратила внимание на учителя. Рыжая ловко выкрутилась, ответила на вопрос и снова уткнулась в свои тетради. Я лишь следила, чтобы никто не заглядывал через плечо и не прочитал, что там так быстро-быстро записывает подружка.

Я же все часы тряслась от страха, что Нариэн войдёт в аудиторию и всё поймёт по глазам, и невольной обиды, что дала ночью слабину и позволила призраку то, что обещала другому. Между ног немного ныло от страстной ночи, при каждом движении пощипывало и сладко тянуло, напоминая о произошедшем. Я попыталась залечить разрывы, согревала себя даром подруги, но не получалось. Эри позже пояснила, что это невозможно. Невинность сильнее всяких магий, раны должны затянуться сами.

— Говорят, что ректор сегодня возвращается. — Невысокая девочка с нашего курса, что сидела ко мне спиной, шепталась за соседним столом, но я, наделённая от природы хорошим слухом, прекрасно слышала каждое слово. — Послезавтра уже бал состоится. — В интонациях ученицы читались восторг и предвкушение.

Меня покоробило — я не особо люблю праздники. У нас, в Имане, они вечно проходили пышно и с обязательным мордобоем. Да, недаром ходят слухи, что иманцы дикие, так и есть, образование у нас скудное по сравнению с Критой, зато практика на высоте.

— По традиции ли-тэ Лавин со спутницей будет танцевать последним, — продолжала заговорщицки шептать сокурсница. — Как думаешь, кого ректор пригласит в центр круга? Он должен на открытии веселья подарить одной из девушек в знак приглашения брошь — символ академии. Представь, как круто — обнимать его, прижиматься!

— Он занят, глупая, слюни не распускай, не твоего уровня ли-тэ. Ронну, наверное, выберет, кого же ещё — эта стерва своего не упустит. Она же его невеста. — Вторая, тощая брюнетка с круглыми очками на аккуратном носике сидела ко мне лицом и заметила мой прямой взгляд. Я опустила глаза в тарелку и немного сдвинулась вправо, чтобы спрятаться за крупной фигурой подруги.

— Не может Ронну, — разозлилась собеседница. — Она не учится в академии. Должен выбрать кого-то из студентов. Нашу выскочку ис-тэ… — Пышка заговорила тише, словно спиной почувствовала, что я за ними наблюдаю.

— Всё, — шикнула на неё худенькая. — Не болтай, Триш. Какая разница, кого он выберет, это всё равно ничего не значит, а с Мэй, — девушка зыркнула на меня, — они расстались. — Её губы сочувственно изогнулись.

Мне не было всё равно, с кем будет танцевать ли-тэ на балу, но внутри дребезжало какое-то невероятное и осязаемое спокойствие, будто всё предрешено и я всё равно не смогу ничего изменить. Ни танец, ни свою судьбу. Переживала я только из-за ночи…

Будет ректор со мной или нет — не так и важно теперь. Если Нариэн узнает правду, а он узнает… ведь сильнее лекаря в академии не найти, он никогда меня не простит. Но я всё равно держалась в этот день лучше, чем вчера, и это радовало — будто сила оборотня начинала возвращаться. Только бы не резко, а то я и так наполнена даром Эри.

Сегодня я на удивление с аппетитом съела мясо и даже взяла добавку омлета, на что Эрика довольно заулыбалась. Гранатовый сок показался необычайно вкусным, будто подали не тот, что вчера. Странно. Я даже покачала стаканом, разглядывая рубиновые волны, принюхалась. Ну точно, другой, этот и пахнет как-то волшебно-сладко…

— Смотрю, что-то изменилось, да? — наклонилась ко мне рыжая и скептически дёрнула бровью.

— Всё-то ты замечаешь, — наигранно фыркнула я и, украв с её тарелки огурец, бросила его в рот и закатила глаза от удовольствия. — М… вкусно.

— А ведь знаешь, — практически неслышно прошептала Эрика, — случись это не в иллюзии, а наяву, ты бы погибла… Намёк понимаешь?

— Не ошень, — дожёвывая остатки омлета, покачала я головой. Тарелка подруги была полна, а я совсем не наелась. — Ты будешь? — показала я на кусочки мяса.

— Нет, бери, конечно. — Она погладила себя по животу и отодвинула тарелку в мою сторону. — Я наелась от пуза, а у тебя организм после ночи требует натуральной энергии, не магической. Побегу, Мэй, приготовлю всё. — Рыжая привстала, вытерла руки салфеткой, знакомым движением расправила лёгкую ткань юбки и наклонилась чуть ниже, чтобы шепнуть: — Не тяни, сегодня много работы. Я тебя жду.

— Я быштро, — жадно проглатывая кусочки солоновато-пряного мяса, заулыбалась я подруге.

Она как-то долго посмотрела на меня, согрев золотом глаз, словно мы прощаемся не на несколько минут, а навеки, провела ладошкой по моим волосам, рассыпая слабую магию лечения, а потом сказала напоследок, шевеля одними губами:

— Остерегайся Эвериса и… не скрывай своих чувств. Нариэн тебя любит. Верь ему.

Я с набитым ртом смогла только закивать и ещё отгрызть кусок сочного мяса, чтобы поторопиться.

Эри вильнула длинной юбкой и исчезла за дверями шумной столовой. Шлейф нежного персикового запаха её волос некоторое время оставался рядом, но позже и он переплёлся с ароматами выпечки, свежевыжатых соков и кофейных зёрен.

Через пять минут в коридоре меня подстерегла неприятность. Даже две. Ронна беседовала с Алисией прямо по курсу. Чтобы не столкнуться с ними, я обогнула крыло и поспешила к Омару другим путём, где и была поймана за локоть.

Не успела и пискнуть, как тяжёлая рука закрыла рот и кто-то очень сильный увел меня в угол.

Я воззвала к оборотню, но сила лишь задрожала в груди, оглушая звоном в ушах, но не вернулась, а она сейчас так была мне нужна.

— Молчи, Чернушка, — прошептал знакомый голос над ухом. Послышался тихий вдох, затем рык, и горячий язык скользнул по щеке, вызывая волну неприятных ощущений. — О, да… сладенькая моя.

Это точно не Эверис! Не он!

Я замычала и задёргалась в его руках, но физические силы — ничто по сравнению с силой некроманта-оборотня, отравленного тьмой. Он даже не напрягался от моих попыток вырваться.

— Закричишь — сделаю больно, Мэй. — И спокойно, будто впрямь поверил, что я подчинюсь, убирал немного руку.

Наверное, я слишком прониклась предупреждениями Эри — в меня словно кто-то вселился извне. До хруста укусила парня за ладонь, ударила коленом между ног до звука «пхак», вылетевшего изо рта Эвера, вывернулась из ослабевших объятий и метнулась со всех ног в коридор, благо здесь было полно народу. Я передвинулась к противоположной стене, пробежала вдоль неё и нырнула в первый приоткрытый кабинет, где столкнулась со смотрительницей, собирающей бумаги на столе.

— О, Мэй, детка, я как раз собиралась тебя вызвать. — Она поманила меня к себе пальцем и взмахом руки захлопнула дверь, набросив на нас тишину. Наверное, в академии это привычка — скрывать от лишних ушей правду.

— Я вас слушаю. — Возбуждённое дыхание ещё рвалось из груди, не давая нормально говорить. Присев на край стола, я опустила голову и попыталась успокоиться. Нужно переждать, а потом спрятаться. Не поеду к Эверису домой, ни за что.

— Вчера были очередные прорывы около Аганира… — начала смотрительница, собирая остатки бумаг со стола в кожаный дипломат.

— Это же в ста километрах от нас. — Я потёрла рукой вспотевшее лицо, убрала волосы за спину.

— Антиаль пока удерживают местные маги и воины, но сил всё меньше и меньше. И так сейчас словно небольшое затишье. Будто нечисть готовится к чему-то глобальному.

— Думаете, что монстры кем-то управляемы?

— Не знаю. Никто не знает, но если тьма проберётся в столицу и доберётся до главных порталов в другие миры, нам всем будет плохо.

— Чем я могу помочь?

— Ты сильная, Мэй. Одна из самых сильных студентов академии. Я знаю, что ты записана в отряд добровольцев, но сейчас есть более важные дела — помощь нужна здесь, в подготовке.

Я всмотрелась в лицо женщины. Она была непривычно бледной, волосы копной торчали в разные стороны, словно она забыла расчесаться с утра.

— Ректор вызвал выпускников, но сам пока не явился, занят важным поручением короля, а я не потяну одна — другие учителя и мастера заняты нашими студентами. Ты же знаешь, что против нечисти работают не все заклинания и магические удары, поэтому придётся распределять обязанности. Хочу попросить тебя взять на себя группу артефакторов. Да, ты не прошла учёбу до конца, но в тебе есть мощная сила и достаточные знания, чтобы…

— Помочь, — догадалась. — Я… — Хотела сказать, что мой дар совсем ушёл и мне жаль, но в груди слабо закрутилось тепло, эссаха задрожала и в кровь потекла знакомая мощь. Призрак вернул силу, как и обещал. Как же вовремя! — Да, конечно, — радостно закивала я. — Помогу! Сделаю всё, что в моих силах. Только не думаю, что выпускники станут меня слушать. Неужели среди них нет сильных артефакторов?

— Увы. Был Серид, выпустился лет пять назад, но он… погиб ещё в прошлых сражениях. Остальные довольно слабые, собирать и отдавать магию умеет не каждый, ты же понимаешь. Станут слушать, вот увидишь, только дай им немного времени, а после бала у них не будет к тебе вопросов.

— Почему?

Женщина качнула головой и, приоткрыв дверь, позвала за собой.

— Деточка, Нариэн вернётся, и ты всё узнаешь. Пойдём, я представлю тебя ребятам. Многие из них уже семейные, взрослые, с детьми… Ты только не бойся, я буду рядом.

Надежда, что ректор пригласит именно меня на последний танец на балу, сладко скрутила душу, но память о прошлой ночи с призраком подбросила холодной дрожи, заставив меня зажмуриться. Я не буду таить от Нариэна случившееся, хочу оставаться до конца честной, даже если он в этот раз бросит меня навсегда.

Но вдруг мой призрак — это мой ректор мечты?

Случаются же чудеса в нашем мире. Почему не со мной?

Глава 26

Мэйлисса

— Нас будут развлекать молодые ассистентки академии? — Крупный русоволосый мужчина с кривым шрамом на переносице сплюнул на площадку полигона и неприятно заржал. — Я не против размять мышцы. — И он по́шло задвигал бёдрами.

Я поморщилась и спрятала дрожащие руки в ткани юбки. Со студентами и то проще справляться, а эти взрослые маги со стажем смотрят с явным вожделением словесно набить мне морду, мол, я всего лишь слабая малолетка.

Так и есть, и возразить нечем.

— Мэйлисса ис-тэ Согу теперь ваш куратор, — остановила хохот остальных Лора ли-тэй и тряхнула копной вишнёвых волос. Выйдя вперёд и загородив меня крупной фигурой, она окинула толпу строгим взглядом. — Мэй — артефактор высокого уровня.

Кто-то из магов присвистнул, другие замычали, но дали смотрительнице договорить.

— Она научит вас правильно собирать магию в артефакты, ведь немногие умеют это хорошо. Сегодня сил избыток, но завтра, вполне возможно, всё изменится, и каждая капля магии будет на вес рианца.

— Да ничего там сложного, — фыркнул тот же грубиян, но, судя по тону, он уже сбавил обороты и заинтересованно окидывал меня взглядом из-под густых светлых бровей. Его дублёная куртка была оторочена белым мехом, а на высоких голенищах сверкали кинжалы. По три на каждом. Наверное, метатель-вояка.

— Можно посмотреть ваш основной артефакт? — спросила я, протянув ему руку. Сдерживать дрожь было трудно, бабушкин кулон, которого коснулись мои пальцы, жадно глотнул магических сил, но я понимала, что это ненадолго. Сегодня мой оборотень был невероятно напорист даже днём, а близость вечера и почти полный маурис, ведь до ночи осталось несколько часов, пугали по-настоящему. Хоть бы успеть распрощаться с магами и спрятаться, прежде чем меня разоблачат.

Мужчина подошёл ближе и оказался моложе, чем я думала. С тяжёлым сеченым подбородком, крепкой шеей и широкими плечами, среднего роста. Ему около тридцати сезонных оборотов, даже лёгкие морщинки у глаз не сильно его старили, а лишь добавляли мужественности. В светло-жёлтых радужках трудно было прочитать эмоции — явно научен сдерживать их, а губы растянулись в ухмылке, мол, чему ты, девочка, нас научишь? Золотые пуговицы на светло-бежевой дублёнке из редкой каракулевой венши мягко переливались под вечерним светом.

— Спорим, что ты не удержишь его, ис-тэ? — Так грубо подчеркнул мою принадлежность к высокому роду, что меня даже тряхнуло от неприязни. — Чужой личный артефакт тяжелее десятипудовой гири. — Он снял большое золотое кольцо, показал крупный сверкающий рианц в оправе всем присутствующим, и только потом опустил его мне на ладонь.

Чужая сила, запертая в артефакте — тяжёлая ноша, это знает каждый маг чуть ли не с пелёнок. Я покачнулась, но удержала вес на ногах, и сильные руки не подвели — не выронили украшение.

Знала, что не всё могу показывать. Отдавать свою силу публично точно нельзя, но проверить мощь другого артефактора можно. Нужно лишь испить, хотя я и так была максимально заполнена.

— Чего застыла, малявка?

— Мевер! — окликнула смотрительница. — Веди себя подобающе!

— А то что? — покосился на других мужчина. — Маленькая выскочка ректору пожалуется?

— Ты неисправим, — махнула рукой Лора. — Мэйлисса, задай ему жару, чтобы не умничал.

Я молча кивнула, спрятала в сжатом кулаке кольцо, второй перехватила свой кулон и быстро выпустила в артефакт ещё оборотных сил, высвобождая себя почти до дна. Ноги стали немного ватными, но это временно. Тёплый металл кольца согревал кожу, я медленно вдохнула и раскрыла слабую печать защиты.

Это было просто. Два-три глотка, и артефакт Мевера опустел, а его способности перешли ко мне. Достаточно сильные, чтобы вызвать в груди распирающее чувство переполненности.

Маг подступил ближе и неверяще выхватил украшение, попытался дозваться до накопленных в нём сил, но это было бесполезно.

— Ничего себе ты прожорливая! — открыто засмеялся он и вдруг подал мне руку для рукопожатия. — Мевер ис-тэ Такэрре, готов слушать и служить тебе. — И, учтиво наклонившись, поцеловал тёплыми губами мою раскрытую ладонь. Почти интимный жест, вызывающий, но одновременно говорящий, что он полностью доверяет мне свою жизнь.

— Спасибо. — Я осторожно забрала руку и спрятала её в складках юбки. — Приступим?

Кританин не сводил глаз с меня весь час, на протяжении которого мы тренировались с выпускниками. Они вели себя очень покладисто, даже когда я взволнованно искала нужные слова, чтобы объяснить, как правильно наполнить магией артефакт, как увеличить его внутренний объём, как зашить прорехи и не позволять драгоценной магии утекать.

Когда закат окрасил небо алым, я поняла, что мне пора бежать, но маги сыпали вопросами, просили показать ещё, будто я и правда их учитель и между нами нет пропасти в десятки лет.

К сожалению, я не запомнила имена всех присутствующих, да и лица тоже, вела себя сдержанно, нервничала из-за близости ночного светила и постоянно переживала из-за Эри, которая всё ещё ждёт меня в библиотеке.

Нужно высвободить выпитую силу Мевера в артефакт, но мой рубин не принимает чужую, и мне пришлось попросить мужчину на минутку дать своё кольцо. Наши руки соприкоснулись, и меня пронзило тысячами молний. Этот жар, исходящий от его кожи, был обжигающим и… внезапно приятным. Я не понимала, как к этому относиться, поэтому попятилась к краю полигона, пряча лицо, и быстро перелила чужеродную силу в артефакт.

Первые лучи мауриса, что выглянул из-за лилового горизонта, царапнули по щеке. Волна оборотного дара была такой мощной и высокой, что я захрипела и прижала ладонь к груди. Глаза защипало, угрожая изменить зрачки на волчьи. Рёбра раздались, пальцы изогнулись, выступили когти. Ещё капелька силы, и я лопну. Не перевоплощусь без посвящения, но умру от переизбытка сил. Меня охватила паника, руки заколотились, а стоящий напротив маг вдруг ступил ближе и закрыл меня от остальных плотно сбитой фигурой.

— Осторожнее, малая. — Перехватил меня за плечи, вложил в ладонь мой кулон и кивнул: — Ну же… а то перегреешься.

И мне пришлось, глядя чужаку в глаза, послать свою силу в рубин. Облегчение пришло не сразу, а магия снова толкалась в эссаху, будто мой призрак не использовал её все эти дни, а накапливал. Если магию не переливать в артефакт, она просто исчезает в эфире без надобности, чтобы обновиться с приходом нужного светила. Но сегодня ещё и маурис был огромным, почти полным, его лимонно-горячее пузо вывалилось на тёмное небо и раскрасило мир в ядовитые полутона.

— Добрый вечер. — Знакомый голос разрезал пространство, заставив меня вздрогнуть и распахнуть губы в немом крике.

Мевер заметил это и вдруг обнял меня, словно пытался уберечь и скрыть от глаз ректора. Русоволосый обернулся через плечо и шутливо бросил:

— Мы тут выучили за час больше, чем за несколько лет обучения в академии, ли-тэ Лавин. Где вы прятали такое сокровище? — Он посмотрел мне в глаза, словно хотел убедиться, что я в порядке, после чего, прижимая к своему плечу, буквально вминая мою щёку себе в грудь и зарываясь пальцами в волосы, повернулся к ректору, а я так и не смогла рассмотреть Нариэна, но почувствовала его ярость в голосе:

— На сегодня практики достаточно, дайте ис-тэ Согу отдохнуть. После каникул продолжите занятия, война никуда от вас не убежит. — Последние слова окрасились тёмными интонациями.

Маги быстро попрощались с ректором и гурьбой поспешили к выходу с полигона. Из-за страха, что все поймут, кто я на самом деле, я так и не подняла голову и прижималась к Меверу, пока последний маг не скрылся в чёрном провале выхода.

— Как жаль, а я бы поразвлекался ещё, — подмигнул мне русоволосый, а я не выдержала и отстранилась. Это было просто, силы хватало, но её переизбыток снова подогнул ноги, и я чуть не упала.

На этот раз меня подхватили с двух сторон, и наши взгляды с ректором скрестились, как горящие клинки.

— Мевер, ты свободен, дальше мы сами справимся, — гневно выдал Нариэн, перетягивая меня на себя, пряча за своей спиной.

— Что, не обнимешь старого друга? — жёстко выдал русоволосый, и его лицо вдруг озарилось светлой улыбкой. — Как же я рад тебя видеть, Нари!

Я осторожно выглянула из-за спины ректора и прочитала по профилю меняющиеся эмоции на его лице. От ненависти до радости, что перетянула на себя одеяло.

— Глаза бы тебя не видели, старик. — Ректор крепко сжал его ладонь, приобнял за плечи, но тут же отстранился от мага и вернулся ко мне. После чего жадно притянул к себе и обнял так, будто готов залезть под кожу.

— Я сразу понял, что это она… — хитро заулыбался русоволосый. — Теперь понимаю, почему ты так… свихнулся.

— Не завидуй. — Нариэн ласково пригладил мои спутанные волосы и прошептал на ухо: — Натурально сошёл с ума. — Шумно вдохнул, втянул мой запах и напрягся всем телом.

— Я… — получилось вытолкнуть из себя голос, но он рассыпался хриплым пеплом под полыхающим взглядом.

Мевер вдруг оживился:

— Я побежал, увидимся после Новогодья, малая. — Засобирался, поправил клинки на сапоге, махнул нам обоим: «Пока» — и быстро скрылся в проходе.

Над нами тут же вспыхнуло полотно тишины, содрогаясь перламутром и синеватой магией.

Я, чувствуя прилив жгучей вины, отступила от Нариэна и спрятала глаза.

— Он сделал это, да? — сипло прошептал ректор.

Слёзы, обжигая щёки, побежали по лицу, а я не смогла поднять голову. Чувствовала, что готова сгореть заживо, лишь бы не смотреть в любимые разочарованные глаза.

Нариэн дышал глубоко, стоял напротив, и я слышала, как гулко бьётся его сердце в груди.

— Прости меня… — Вскинула взгляд и обожглась. — Это был сон. Я не знала…

— Хорошенький сон… — Он мотнул головой, тёмно-медовые волосы рассыпались по плечам. Пятерня стянула их на затылке и сильно рванула. — А я тоже дурак, верил, что всё возможно… что ты дождёшься.

— Нари…

— Не называй меня так! — Он отступил и отвернулся, жёстко потёр губы, будто говорить со мной ему противно. — Тьма! — И с яростным сияющим взглядом повернулся ко мне снова. — Кто эта мразь, скажи? Я его задушу голыми руками.

— Я не знаю. — И беспомощно уронила руки. Эссаха бесилась, крутила нервы, но ещё больше сковывала тянущая боль между ног, напоминая о случившемся.

— То есть ты переспала с ним, не представляя, какой он?

— Зачем ты так? — Я сглотнула, чтобы прочистить охрипшее горло. — Я не могу контролировать сны. Никто не может.

— Серьёзно? — взвился ректор.

— Ты ведь не отрицал, что теперь с Ронной, — ляпнула, а Нариэн жутко скривился. — Ты ведь не держал меня. Отдал ему…

— Когда я тебя отдавал? Когда?! — Его крик вызвал дрожь по куполу. — Когда ездил в храм Нэйши, чтобы понять, как разорвать вашу связь? Когда рисковал жизнью, пробираясь сквозь заросли синики?!

— Ты не говорил мне, ничего не объяснял…

— Так ты решила быстренько получить удовольствие с другим? Отдать ему то, что мне, — стукнул себя в грудь, — обещала? Какая же ты…

Я вскинулась, подступила ближе. Глаза уже не скрывали мою оборотную силу, ещё мгновение, и меня порвёт на куски от эмоций и боли.

— Какая? Говори же!

Нариэн сжал кулаки, шагнул ко мне, толкая грудью в грудь, наклонился.

— Невозможная…

— Я предала тебя, Нариэн! — закричала ему в лицо, рыдая. — Предала… Ты вправе меня ненавидеть и прогнать. Я сделала это осознанно, потому что он не принуждал… Он… прощался, отпустил меня. Да только нет в этом смысла! Я иманка! Наши метки убивают!

Ли-тэ замотал головой, щекоча волосами, сжал мои влажные щёки ладонями и, целуя горячими губами мои губы, прошептал:

— И это невыносимо больно. — Оторвался от меня. Отвернулся. Зарычал. Выплюнул в воздух с десяток бранных слов и затих, стоя ко мне спиной. — Я… — помотал головой, будто слова — это яд и он упадёт сейчас замертво, если озвучит их, — столько хотел тебе сказать, а теперь не знаю — зачем? Имеет ли это смысл?

— Нари…

Он вскинул руку, перебивая, останавливая, запрещая говорить. Я дёрнулась к нему, но тут же отступила, боясь, что он растворится, как дым.

— Мне нужно принять это, потому пока не хочу тебя видеть. У-хо-ди.

Я ринулась к выходу, захлёбываясь слезами, но возле прохода, что вёл к академии, всё-таки обернулась и сказала едва слышно:

— Ты знал, что я привязана к другому. Знал, но это не помешало тебе влюбить в себя. Ты знаешь, что творит с рассудком парная стигма. Знаешь и всё равно упрекаешь! Лучше бы ты никогда не встречался на моём пути. Лучше бы я… — Прижала ладонь к губам, укусила её до крови и договорила: — Так и будет. Ты меня больше не увидишь, Нариэн ли-тэ…

И сбежала. Стиснув зубы, справляясь с перегревом и желанием закричать. Омар пропустил меня на уровень лаборатории, и я, как в тумане, добралась до нужной двери.

Глава 27

Мэйлисса

Предавать оказалось больнее, чем когда предают тебя. Видеть, как в родных глазах спиралью закручиваются ненависть и разочарование, ужасно, и я не хочу это больше чувствовать.

Больно. Так больно, что хочется кричать, но голос провалился куда-то и не возвращался.

— Мэй, что случилось? — вскинулась навстречу Эри. — Думала, что ты забыла обо мне или решила больше не пробовать.

Я упала на стул и откинула горящий затылок на высокую спинку.

— Он всё знает, — прошептала, едва шевеля онемевшим языком. — Ректор. Услышал по запаху, что я его предала.

— И?

Я замотала головой, судорожно хватая губами воздух, и разрыдалась в ладони.

Эрика осторожно погладила меня по макушке, обняла, подойдя ближе.

— Дурак он, если не видит очевидного…

— Всё правильно. — Голос совсем сел от переживаний, перехватило горло, но я продолжала шептать сквозь рыдания: — Он имеет право злиться, Эри. Я изменила ему. Сделала это осознанно, пусть и во сне.

— С истинной парой? Ты себя слышишь? — Рыжая отодвинулась и, присев напротив, заглянула в глаза, ладошкой вытерла мои щёки от слёз. — Давай проверим Нариэна? Мы можем не видеть всей картины, потому что части её прикрыты магией, но сердце ведёт тебя именно к нему.

— Если это Нариэн, почему он ничего не помнит? — Я всё ещё шептала, казалось, что шею стянуло узлом.

— Могут быть причины. — Подруга встала, отошла к столу. — Для проверки нужен его волос и что-то из личных вещей, но нет гарантии, что получится. С ректором вечно всё идёт не так.

— Я не знаю, хочу ли проверять после всего… Если даже это он… — Я болезненно содрогнулась. — Нариэн так смотрел, будто готов испепелить меня на месте. Разве я виновата, что это безумие случилось со мной? Разве я просила богов привязывать ко мне пару и вот так мучить?

— Он у меня ещё заработает за свою необоснованную ревность и длинный язык, — зло проговорила Эри и перемешала реагенты. — Сегодня не будем пробовать увеличить срок привязки?

— Не будем. — Я слабо качнула головой, шёпот разливался по комнате скрипучей рекой. — Ничего не хочу менять. Если суждено умереть без пары — значит, так тому и быть. Судьбу ведь не обманешь.

— Нет уж, подруга. — Эрика возвысилась надо мной и помрачнела. — Ты отвечаешь сейчас не только за себя. Помнишь, что в мире творится? Придётся закрыть рот своей гордости, убрать обиды в тёмный угол и пойти к ревнивцу-ректору, взять его рдяной волос и принести мне! Потому что… Нам умереть не страшно, а миллионы энтарцев за что погибнут?

— Да разве я, пешка на бесконечной доске, могу спасти мир? Если бы могла, отдала бы всё. Душу отдала бы! — Голос едва пробивался, но Эри всё поняла, прочитав по губам.

— Никто не знает будущего, Мэй, но ты — капля в мощной защитной оболочке. Если твоя капля иссякнет — рухнет всё. Мы должны тебя спасти, несмотря ни на что.

Я засмеялась, сухо, безжизненно, потому что голос казался чужим.

— Разве я смогу простить Нариэна, если парой окажется он?

— А как ему больно сейчас, ты подумала? Вспомни, что было с тобой, когда Ронна вмешалась и показала тебе голограмму. К этому нельзя остаться равнодушным. Особенно если любишь, а ли-тэ любит тебя, Мэй. Пусть и не говорит, надеясь защитить.

— Ты права. — Я сжала кулачки и расправила плечи. — Ты права, Эри… — Откашлялась, чувствуя, как с гортани уходит напряжение и давление. — Давай пробовать, с ректором позже разберусь, когда эмоции немного осядут и я осмелюсь снова посмотреть ему в глаза.

— Вот это мне уже нравится. — Рыжая протянула пузырёк с ярко-синей жидкостью. — Лучше сидеть, — придержала моё плечо, когда я попыталась встать. — Добавила ягоды синики, а они…

— Благословлены эной Нэйшей, знаю.

— Да? — удивлённо вскинула брови Эри. — Никогда не слышала об этом, — покачала бутылочку, — но, может, оно и к лучшему. Пей и на пять минут закрой глаза.

Я сначала пригубила, распробовав вкус, что напоминал вино из библиотеки, которое мы пили с Эверисом. Ещё тем добрым чутким мальчиком, что готов был ради нас с Эри пожертвовать собой. Выпила остаток залпом, и только потом, послушно прикрыв тяжёлые веки, спросила:

— Так что делают ягоды синики?

— Усиливают магию в несколько раз. Не шевелись. Истинная связь крепка, но время крепче. — Голос Эри приблизился, плечо обожгло прикосновением её ладошки. Меня завертело в темноте и внезапно выплюнуло в узком сыром коридоре. Со стен стекала вонючая густая вода, а в глубине катакомб слышалось чьё-то тяжёлое дыхание и скрежет, будто кто-то точит нож или меч и царапает металлом камни.

Справа разгорался фитилёк танцующего в воздухе света — хотелось потянуться к нему, поймать в ладонь и убежать от тьмы, но дыхание из недр, болезненно-сиплое, будто звало меня. Я повернулась вокруг себя и медленно пошла на зов. Коридор сужался, камни выступали из стены, как лезвия мечей, царапали плечи до глубоких ран, но я всё равно шла.

— Ты свободна… уходи, — зашептали стены, содрогаясь и раскалываясь змейками-расщелинами. Из этих изогнутых кривых, как из ран, сочилась алая, словно кровь, вода. Кожу покрыли густые мурашки, спину сковало льдом, а ноги застыли, будто вросли в камень. Преодолевая жуткую боль, я двигалась дальше, уже бочком, потому что коридор сузился до ширины двух ладоней. Острый выступ резанул по груди, эссаха вымученно забилась и заискрила в темноте, ослепляя.

Я сделала ещё шаг в сторону и больше не смогла двигаться, сдавленная со всех сторон холодной ловушкой.

— Зря ты пришла, мне уже не помочь…

— Мэй! — заорал кто-то над ухом, и я очнулась, вскинулась на кресле и вцепилась Эри в горло. Рыжая захрипела, ударила меня блоком, и мы разлетелись в разные стороны лаборатории.

— Что ты видела? — тяжело привстав на локтях, прошептала Эрика.

— Какой-то коридор, он пытался меня убить… И я слышала голос пары… — Я прислонилась спиной к стене, увернулась от падающих остатков полки, которую разломала. — Эри, мы не успели.

— Он не в себе, не слушай его. — Рыжая поднялась на ноги, отряхнула от пыли юбку, поправила кудри, что выбились из плетения, и осмотрелась. — Поможешь прибрать? Здесь метла и совок уже не помогут. Твоя магия ведь вернулась?

Пока я убирала и чинила бытовыми заклинаниями сломанные предметы и разбитые колбы, Эри что-то записывала в свой талмуд. Она уже исписала его почти до конца, скрупулёзно отмечая все выводы и результаты, включая негативные. Я никогда не задумывалась, а не натворим ли мы что-то смертельно опасное этими экспериментами, просто прислушивалась к подруге и верила ей на слово. Может, зря?

Провела ладонью над разрушенной полкой и в который раз прошептала:

— Реституо…

Осколки и щепки взмыли вверх, закружились в хаотичном танце и сложились в точную копию прежней полки. Я бы сказала, даже лучше. Некоторые баночки с магическими зельями, что лопнули от удара моей спины, не получилось восстановить — их я отправила в переполненную мусорную корзину.

— Кажется, всё.

Эри захлопнула толстую тетрадь и посмотрела мне в глаза.

— Не знаю как, но мне нужен волос ректора и его личная вещь, желательно то, что он носит с собой. Принеси всё это и лучше сегодня, а я найду Эвера — заодно проверим и его.

— Только будь осторожна с парнем, он неадекватен.

Мы вынырнули из лаборатории и разошлись по разным коридорам. Я уверенно зашагала в сторону ректорских покоев, а Эри побежала к Омару.

В покоях ректора не было. Я не знала — почувствовала. Когда ты связан с кем-то, пусть даже странно и неправильно — ведь обет, который сняла с меня Дейра, будто оставался и очень плавно перекатывался в крови, — ты просто не можешь быть равнодушным. Это такая щекотка, от которой не избавиться, не скрыться. Она глубокая, но приятная, как томная боль.

Последний раз я была в покоях ректора, когда он вернулся с войны, когда пал обет, а Дейра погибла.

Дверь оказалась заперта, но моей силы хватило, чтобы пробить блок-защиту на замке и юркнуть в сумрачное помещение.

Я не боялась. Даже если Нариэн вернётся и отругает меня за проникновение в его покои, хуже уже не станет. Да и не вернётся он. Скорее всего, уехал на колеснице в ближайшую таверну, чтобы залить свою ревность чем-то покрепче вина. Так ведь делают мужчины, когда им плохо? А там всегда доступные женщины, которые с радостью облегчат твоё горе. Я не буду ревновать без причин, да и не имею права.

Чтобы не включать лампы и не привлекать внимание, я щёлкнула пальцами и призвала слабый огонёк. Этому меня ещё бабушка научила. Говорила, чтобы я не стыдилась бытовых заклинаний — они в жизни пригодятся. Вот — пригодилось.

В гостиной пахло по-особенному. Его вещами, сладко-терпкой кожей, хлопком и немного дымом. Меня скрутило пронзающей молнией от шейного позвонка до пят, но я вздёрнула подбородок и упрямо пошла к двери, ведущей в кабинет. Нужно найти всё поскорее и уйти отсюда.

В кабинете было идеально убрано, пахло хвоей и свежестью — наверное, ректор вызывал бытовика. Лёгкие остатки магии всё ещё кружили в воздухе, подсвечивая мои руки синими искрами. Чтобы не терять времени, я направилась в комнату.

На этой кровати он обнимал меня и ласкал, целовал до потери пульса, а я… предала. С другим. Как же это невыносимо тяжело принять! Почему я тогда не проснулась?!

Перерыла постель в поисках волоса — ни одного, открыла тяжёлый дубовый шкаф и долго гладила белоснежные рубашки, что обнимали любимые плечи. Они всё ещё хранят его тепло и мужественный запах. Но снова промашка — волос не нашлось.

Я опустилась на колени, смяв юбку, и заглянула под кровать. Пламя на пальце заплясало и погасло. Здесь тоже ничего.

Было ощущение, что ректор нарочно щепетильно подошёл к вопросу чистоты и гигиены — на полу ни крошки мусора, ни пылинки. Кристально, я бы сказала, идеально убрано.

Я села на попу, поджала к себе колени, уткнулась в них подбородком и задумалась.

Душ и купальня! Точно.

Ринулась туда, спотыкаясь и путаясь в длинной юбке, нащупывая в полутьме стену. Спустившись по ступенькам в ладони мерцающей бирюзовой воды, я тут же сбежала от воспоминаний — не могу, не хочу больше о нём думать и осознавать, что потеряла. Судорожно вздыхая, прошла вдоль стены, зажгла новый огонёк и, остановившись возле большого зеркала, стыдливо заглянула в свои стеклянные от слёз глаза, в которых отражалось отчаяние и пляшущий магический свет. Дура я… разбила мечту своими же руками.

На щётке, что лежала на краю рукомойника, нашла то, что искала, — длинную тёмно-рдяную нить волос. Прицепив огонёк на стену, чтобы не мешал, достала из кармана мешочек и аккуратно спрятала найденную драгоценность.

Осталось взять что-то из личных вещей.

Вернувшись в спальню, бросила взгляд на шкаф. Рубашка считается личной вещью или нужно что-то особенное? Поищу в кабинете. Ручку, браслет, ключи… хоть что-нибудь.

Вернулась туда и долгое время смотрела на стол, за которым ректор сидел каждый день. Провела кончиками пальцев по тёмной полированной поверхности, чувствуя, как накатывает гнев и усиленный ток крови болезненно бьётся в венах, сплетается с ударами сердца и глушит шум в ушах. Я сама разрушила всё…

Нариэн прав, я должна отступить. Проверить, что моя пара не он, только ради того, чтобы убедиться, что ему не грозит опасность, и уйти. Я бы не простила измену, не смогла бы… поэтому понимаю и принимаю его боль и ярость. Даже если бы Нариэн задушил меня там, на полигоне, я бы не была против. Имел полное право.

Обошла стол и встала за высокой кожаной спинкой стула. Огладила ладонями по контуру, представляя широкие плечи, немного наклонённые вперёд, стянутые в тугой хвост густые тёмно-медовые волосы, что изменились после его похода, крепкую шею… И вдруг заметила на ящиках стола странные узоры. Незнакомые мне символы, но они будто зеркалили друг друга. Я очертила пальцем один, и он слабо засветился синей магией — блок, похожий на тот, что был на двери. Я легко его обойду.

Резко отодвинула стул подальше, присела, чтобы разглядеть поближе светящийся вензель. От прикосновения моих рук он засиял ярче и немного выдался вперёд. Поддавшись какому-то внутреннему чутью, я провернула его по оси и поставила точь-в-точь как тот, что с другой стороны стола.

За спиной что-то щёлкнуло и выдохнуло. Запах плесени и сырости ударил в нос, а стеллаж с книгами, что упирался в стену, скользнул назад, вошёл в паз и уехал в сторону, открыв передо мной спуск в подземелье.

— Что ты там прячешь, Нариэн? — Сердце заколотилось в горле, но я уже не могла отступить.

Зажгла новый фитиль на пальце и, едва дыша, прошла в темноту. Здесь были ещё стеллажи, они стояли по периметру большого помещения, в центре которого находился не то стол, не то полка из крепкого толстого дерева. Я подступила ближе и ужаснулась. На краю стола с четырёх сторон висели кандалы и цепи, а деревянные края были изорваны, словно когтями. В глубоких щелях можно было легко распознать остатки высохшей крови.

Я чувствовала этот металлический плотный запах повсюду, он въедался под кожу, царапал горло и доводил моё сердце до безумной скачки.

Я попятилась и наткнулась спиной на стеллаж. Обернувшись, подсветила полки, уставленные колбами. Взяв одну из них, тут же её выронила, и она звонко разбилась о камень. Там была светлая шерсть. Не нужно было принюхиваться, чтобы понять, что в этом помещении пытали оборотней.

— И что ты здесь забыла? — Холодный голос ударился в спину, я отшатнулась и закрылась руками.

— Ты… Что ты с ними, — сглотнула, осторожно приоткрылась и показала на стол, — делал?

Нариэн спокойно прошёл вглубь, он был раздет по пояс, словно готовился ко сну, поправил одну из свисающих цепей. Звон назойливо растеребил глухую подземную тишину.

— Мне интересно, что здесь делаешь ты? — И повернулся ко мне, на крепкой груди сверкнул ключ-кулон. Глаза ректора полыхали огнём, будто он не человек.

— Отвечай, — зашипела я, — ты что, проводил опыты над оборотнями?

Ректор зло прищурился, плечи его немного раздались в стороны, и мужчина прыгнул ко мне, а я не успела отразить атаку. Только огонёк потух от нашего столкновения, погрузив нас во тьму.

— Ты правда думаешь, что я способен на такое? — прошептал совсем рядом Нариэн.

— Зачем тогда это всё? Кандалы, подземелье, коллекция шерсти в колбах. Что у тебя там ещё припрятано? Сердца оборотней? Да?! Моё ты тоже туда планировал поставить? На полочку!

— Чтобы понимать вашу природу. — Он прижал меня к стене, дохнул в лицо горячим дыханием. От него пахло вишневым вином, а в глубине зелёных глаз всё ещё плясали ядовитые огни. — Зачем ты пришла, Мэй? Ты так изнурила меня, что я уже не способен нормально существовать. Зачем? — Ударил ладонью по стене так, что пошли трещины. — Ты. — Прижался лбом к моему лбу. — Надо мной, — зарычал, глубинно так, не по-человечески. — Издеваешься?.. — И приник к моим губам. Пьяно. Дерзко. Углубляя поцелуй без разрешения.

Я выдохнула, царапнула его по плечам, раздирая гладкую плотную кожу, обняла шею и, неистово выгибаясь от полыхающего внутри желания, отвечала ему.

Он задыхался. Глотал мои судорожные возмущения и стоны, ласкал мой рот, щекоча и кусая, пока я не устояла на ногах. Не удержал. Отступил. Зарычал в потолок, терзая растрёпанные волосы пальцами, глядя на меня обвиняюще-жадно, горестно. Раздувая ноздри, выплюнул несколько тихих ругательств и ушёл из подвала.

Я с трудом выровнялась, сжала кулачки, чтобы сдержать внутренний ураган, и поплелась следом.

— Иди вон… — сказал он не оглядываясь, уткнувшись лбом в окно, приложив к стеклу ладони.

Его тихий разочарованный голос резал по живому, кромсал моё раненое сердце сильнее, чем я могла бы сделать это сама — бесконечно угнетая себя за предательство.

И я пошла прочь, прижимая к груди ладони, плача от стыда и разрывающего душу чувства вины.

Глава 28

Нариэн

Я себя не нашёл. Я себя потерял.

Не из-за оторванной на много лет сущности, не из-за близости смерти, потому что звериная часть меня умирала…

Я заблудился во тьме, когда услышал запах её крови — изменившейся.

Мэй стала женщиной. Не моей женщиной. Не моей маленькой девочкой, что обещала подарить самое ценное.

Я собственник, да. Знаю, что преодолеть тягу парной магии очень тяжело, но горечь от осознания, что какой-то мудак прикасался к ней, входил в её тёплое лоно, рвал преграду… Нет. Я не в силах это принять. Лучше отойти в сторону.

Мэйлисса ис-тэ Согу теперь чужая, я должен, обязан её отпустить, отдать другому! Только бы успеть сохранить девушке жизнь, найти её пару, выяснить всё до конца. Она многое сможет сделать для мира, и я заткну свои чувства ради этого. Но как?! Как это сделать, когда я сам одной ногой в могиле?!

На губах всё ещё чувствовался её вкус. Пряный, немного солоноватый, непокорный, нужный мне как воздух, но запрещённый богами…

Я пригладил волосы дрожащей рукой и, услышав, как хлопнула за спиной дверь, а маленькие тревожные шажки удалились по коридору, отлепился от окна. Воздух подрагивал огненными вспышками, смешанными с синей кританской магией, комната шла кругом, качалась, угрожая придавить потолком.

Кости трещали, знакомо разрывая мышцы, но я не мог перевоплотиться без своего зверя. Я медленно умирал…

Стало жарко. Так сильно, что ноги подкосились, и я ударился ладонями в пол. Пополз к открытому подземелью и без сил скатился внутрь, на мгновение отключился, ударившись затылком, но снова поднялся, вцепился ногтями в камень, чтобы встать на четвереньки и заорать от боли. Всё тело выкручивало, ломало до хруста костей, кровь заливала глаза и капала изо рта. Я горел изнутри, словно во мне поселился демон Полога.

Глаза жгло. На последней ниточке сознания вскинул ладонь и, призвав остатки магии, захлопнул дверь в подвал, чтобы никто не услышал моей агонии, чтобы никто и никогда меня не нашёл. Пусть моё поражение останется тайной.

Хлопок. И снова оглушающая тишина. Воздух расплавленный, как в жерле вулкана. Пузырьки один за другим стали трескаться и разлетаться на осколки. Они больно ранили обнажённую кожу плеч, чиркали острыми иглами по груди, терзая перегретую эссаху, кровь стекала по спине горячей рекой.

Кости рук и ног выворачивало, ломало, но я всё равно поднялся. Без сущности я не смогу перевоплотиться и просто разорвусь на лохмотья. Не успею спасти Мэй…

Стало быть, всё зря? Справедливая Нэйша, что же я тебе сделал?! Ни шанса на спасение, ни капли надежды… Ничего не осталось.

Отступил, разогревая пылающей спиной камни до углей, вскинул голову и, разбежавшись, врезался со своей дури в противоположную стену, надеясь, что разобью череп и никогда больше не испытаю той боли, что вырвала из меня всё живое и человечное. Забуду одним махом о любви, что выжрала из меня силы. Заберу любовь с собой, так и не признавшись Мэй… Она не заслужила.

Перед глазами помутнело на миг, но пыль быстро осела. Стена от толчка захрустела и обвалилась, открыв узкий, залитый влагой и слизью проход. Я поплёлся вперёд, не видя и не понимая, что делаю. Шёл долго, пока не стало холодно до костей. Внутренний огонь плавно погас, но в сердцевине магии неприятно крутилась оборотная искра. Я теперь знаю, что чувствует моя девочка, когда её волчица просится на волю. И не могу не любить её. Ненавижу за предательство, но всё равно люблю.

Я шёл дальше, напоминая со стороны нэвиля, пока не упёрся в расширяющийся грот, внизу которого в стене нашлась высокая металлическая дверь из двух частей.

Кто-то бился внутри, с рыком и грохотом, сотрясая стены. Я на миг потерял ощущение реальности, бросился к замку, прочитал ключ, чтобы выпустить пленника, но открыть не получилось — магических сил не хватило.

Что-то мощное молотило с той стороны двери. Пыль и песок сыпались на голову, а по коридору шло гулкое эхо.

Я цапнул грудь, где всегда висел кулон. Его подарила мне Дейра, когда я заступил на пост ректора, и только сейчас понял, зачем она это сделала. Моя звериная сущность всегда была рядом, за стеной, билась в истерике, пытаясь выбраться, а я жил дальше, не ведая о том, кто есть на самом деле.

Но ключа на груди не было… Он растворился в ночной тишине вместе с Мэй.

Я не удержался на ногах. Холод сковал мышцы, эссаха вздрогнула в последний раз и взорвалась…

В тишине что-то шуршало. В темноте что-то мерцало.

Я попытался перевернуться, но над головой загрохотало, в затылок упёрлись склизкие каменные своды. Выплюнул ругательство, но из горла вырвался рык и пламя, отчего стена напротив мигом высохла и потрескалась.

Это шокировало. На секунду лишило движения и речи.

С трудом повернув затёкшую шею, увидел за спиной кожистые крылья с золотыми перепонками. И спина была не моя, не человеческая. Драконья.

Я дёрнулся от удивления и снова угодил головой в камень, раскрошил его неловким движением, в глазах потемнело. Кое-как справившись с паникой, что нарастала под рёбрами, снова осмотрелся. Тот же лаз в подземелье академии, каменный проход и выломанная с мясом дверь, разорванная на мелкие щепки.

Я и не я, потому что представить себя рептилией, которых в нашем мире никто не встречал много сотен лет, довольно трудно, застрял в проёме.

Почему не волк или медведь, не тигр или лев, не коала или козёл, в конце концов? Почему я дракон? Они же не встречаются на Энтаре!

Но стало легче. Я смог дышать полной грудью, чувствуя мощь жилистого тела, которое сейчас ужасно неудобно вывернулось из-за тесноты проёма. Моё крупное чешуйчатое пузо едва не разорвало металлические откосы, прилично выгнув их дугой. По телу перекатывалась неведомая мне магия. Не синяя кританская, и не золотистая, как у иманцев, а белая с перламутровыми вкраплениями. Эта магия подсвечивала каждый полукруглый сегмент на моём теле, скапливалась ослепительным сиянием вдоль хребта и рассеивалась лёгким блеском на крыльях. Пришлось сложить их над головой, потому что расправить не получалось — слишком мало места.

И что теперь делать?

Я вспомнил, чему учил оборотней, когда они срывались в перевороты во время полного мауриса, а он как раз выходит в пик. Помогала детская считалочка: «Тише, мыши, кот на крыше, а котята ещё выше. Кот пошёл за молоком, а котята кувырком. Кот пришёл без молока, а котята — ха-ха-ха».

Прочитал раз десять про себя, поскольку говорить огромной пастью было как-то неудобно, получался только рык. На одиннадцатый раз понял, что мне поможет разве что кувалда по голове — я слишком долго не был един со своей звериной сущностью, поэтому маленькими движениями, с выдохами, чтобы уменьшить объём живота, прополз назад в амбар. Дверь от моих поползновений разрушилась совсем, но здесь, внутри помещения, было довольно высоко и широко — получилось расправить крылья, выгнуть спину до хруста косточек и проверить, в порядке ли лапы. Одна немного кровила, но регенерация работала — ткани вокруг царапины пощипывало, и рубец медленно затягивался.

Это невероятное чувство — быть свободным. Быть собой. Мне словно всю жизнь чего-то не хватало. Я лёг на бок, чтобы вытянуть вверх крыло и рассмотреть его получше — оно явственно отдавало тепло и свет. То есть я даже ночью не смогу над городом полетать — пристрелят инквизиторы. Тьма, до чего же проще быть волком — бегай себе по лесу, притворяйся хищником, никому не мозоль глаза. Проверил второе крыло — целое, такое же огромное и сверкающее. Мэй бы понравилось, она бы улыбалась.

Она могла быть моей парой… Будь это я, память о ночи пришла бы ко мне вместе со звериной сущностью, но в голове оказалось пусто, потому что в тёмном подземелье не было ничего, кроме тьмы и холода. Дикое заточение и дикое разочарование.

Я перевернулся и, снова встав на упругие лапы, прыгнул на стену. Получилось ухватиться длинными когтями за выступающие камни и переползти к единственному круглому окну под потолком. Небо озарялось сиянием ночного светила, на землю падали крупные, как хлопья, снежинки. И где-то вдалеке бежала темноволосая девушка…

Я дёрнулся. Это же Мэй! Куда она на ночь глядя?! Опасно ведь в городе одной!

Меня вдруг сжало со всех сторон невидимой магией, будто завернуло в жёсткие объятия. Я внезапно вспомнил, как расправил крылья впервые, мне тогда было больше двадцати, как, озверев и не осознавая, что творю, столкнул маму с балкона. Вот что прятала от меня Дейра!

От воспоминаний, что влетали в голову одно за другим, меня повело и я рухнул вниз, чудом вывернувшись на лапы. Срыгивал пламя, корчился от влетающих в голову прострелов и не мог подняться и помочь Мэй. Меня долго крутило и выворачивало, пока я не распластался на грязном полу в облике человека.

Я ещё некоторое время лежал и не мог прийти в себя. Обессиленный, измождённый, но наполненный решимостью. Я должен помочь Мэй, несмотря на её ошибку, несмотря на то, что вряд ли смогу простить. Я не святой. Всю жизнь думал, что Дейра столкнула мать в пропасть, в памяти отпечаталось, что они спорили, и папина помощница, на которой он позже женился, пихнула маму в плечо, а теперь знаю правду. Это я виноват.

Глава 29

Мэйлисса

Из лаборатории Эри ушла давно, в воздухе витал только нежный персиковый флёр её шампуня. Я оставила на столе спрятанный в мешочке волос ректора и ключ на порванном ремешке, который украла во время горького и последнего для меня поцелуя. Больше не позволю издеваться над собой. Это пытка, которой нет конца.

Надеялась, что подруга найдёт всё это. Не знаю зачем, ведь проверка, кто же моя пара, уже ничего не изменит.

«Иди вон…» — сказал ректор, словно я собачонка, которую можно погладить по шёрстке, когда выгодно, но пнуть ногой, когда нет настроения.

За ошибки всегда приходится платить, за неосознанные промашки платишь, пожалуй, ещё дороже.

Но я не жалею… Благодаря истинной паре я смогла увидеть настоящее лицо ли-тэ, который всё время использовал меня ради великой цели, увидела, насколько чёрство его сердце. Ему больно? Кто ж спорит? А мне, Шэйс, приятно!

Теперь и не нужно его прощение, я сама себя не простила и не прощу, но от Нариэна ждала хотя бы понимания и не получила даже капли.

Я не могла вернуться в комнату, боялась, что буду реветь всю ночь и мешать девочкам спать. Слёзы давили изнутри, распирая грудь и терзая распухшие глаза. Да и эссаха после выхода на небо ночного светила переполнялась чересчур быстро, откуда только резервы брались? Я не успевала сливать переизбыток в кулон, а когда бежала из покоев ректора, где-то посеяла украшение. Наверное, зацепилось за его пальцы. Но когда обнаружила пропажу, было уже поздно, ушла далеко за пределы академии. А возвращаться к ли-тэ унизительно. Ни за что.

Не хотела идти в библиотеку, где меня скрыли бы стены высшего уровня, потому что там всё напоминает о Нариэне.

Я просто бежала без оглядки вперёд. В одном креповом платье, с непокрытой головой, в тонких туфельках на низкой подошве.

Как оказалась на краю территории академии — не помню. Мир так затуманился слезами, что я едва ли понимала, куда бегу.

И очнулась, когда зацепилась за бордюр и кубарем полетела в снег. Ударилась боком о камень и застыла в воздушной крупе из льда. Так и лежала, вгрызаясь в руки до крови и тихо рыдая, потому что никто не должен меня услышать или увидеть. Я почти перевоплотилась — кожа трещала, позвоночник выгнулся, глаза изменились, когти царапали мёрзлую землю.

Показалось, что кто-то зовёт. Тряхнула мокрыми волосами и снова упала в снег. Это просто ветер. Никто не придёт за мной, никто не поймёт, что приходится пережить, а на Эри взваливать очередной клубок нервов я больше не могу — она и так постоянно в напряжении из-за меня.

Уткнулась носом в колючий наст, не чувствуя ни холода, ни жара. Только боль, что поглощала всё остальное, как чёрная воронка. Я лежала неподвижно, считая удары взбесившегося сердца. Какой из них будет последним? Маурис почти полный, свет настолько яркий и сочный, что можно разглядеть сверкающие кристаллики снега, значит, оборотень вот-вот сорвётся с цепи. Только бы успеть домой и вымолить у папы разрешение на посвящение. Может, тогда я смогу выжить… Да, придётся мириться и жить с нелюбым, потому что вряд ли я приму истинную пару душой и сердцем. Телом — да, но всё остальное давно подарила ректору.

Рядом послышались хрустящие шаги, затем меня накрыла густая тень. Я судорожно втянула воздух и замерла, боясь поднять голову и выглянуть из-за спутанных волос.

— Мэй… — Мягкий голос Нариэна лёг на плечо вместе с горячей рукой.

Я дёрнулась, оттолкнула его, отстранилась, не стыдясь, что ползу прочь на четвереньках и выгляжу нелепо. Если он ещё раз меня тронет, не успокоюсь. Это, наверное, горячечный бред — ректор не мог идти за мной следом после сказанного.

— Я сделала, как ты просил. Ушла. Не трогай меня. Умоляю. Ты просто дым… ты просто дым воспоминаний…

Но Нариэн не исчезал, не растворялся в темноте. Сидел рядом и шумно дышал, словно до этого очень быстро бежал.

— Здесь опасно ночью, возвращайся в общежитие. — Он потянул меня за локоть, обжигая руку прикосновением, а я вскинула голову и подарила ему взгляд, полный горькой ненависти и оборотного сияния. — О тьма! Ты почти перевоплотилась… Где твой кулон? Иди сюда, скорее. — Взял меня на руки, прижал к обнажённому, горячему торсу, быстро прочитал заклинание успокоения и, опустив на меня прозрачную пелену синей магии, понёс в сторону корпуса.

— Пусти… — прошептала холодными губами.

— Нет. Ты поедешь сейчас со мной, и мы продлим срок привязки. Ты нужна Энтару живой.

— Зачем? Это уже не имеет смысла…

— Ещё как имеет. Дело не в нас, Мэй. — Он смотрел прямо, спокойно шёл вдоль заснеженной тропинки. Холодный студёный ветер трепал измазанные пылью и кровью тёмные волосы. Маурис серебристым пером сверкал в единственной пряди, что так и осталась белой.

— Главное — победить нечисть, конечно, — получилось выдавить догадку. Зубы цокали друг о дружку, но давление оборотня на эссаху ослабилось. Я прикрыла глаза и задержала дыхание, чтобы не слышать удушающий и такой желанный запах Нариэна.

Выдержала недолго, а когда вдохнула, утонула в обволакивающем меня аромате мужского сильного тела и чего-то ещё… нового. Знакомого.

— В'ирс, ты приготовил то, что я просил? — опустив меня на ноги, но придерживая за талию, ректор обратился к кому-то стоящему в темноте стены.

— Да, ли-тэ. Вещи, еда и портал готовы. Когда ваш ждать нажад?

— Завтра к вечеру. Настроишь портал на ту же точку. Мэй должна попасть на бал перед отправлением домой.

Помощник уважительно поклонился и подошёл к нам ближе. Не глядя на меня, будто ректор нарочно уводил его взгляд, опустил на пол две наплечные сумки и показал в сторону, где на одной из лавок были сложены вещи и оружие.

Ли-тэ повернул меня к ним и, окинув цепким взглядом моё испачканное и измятое платье, приказал:

— Переодевайся. — И, махнув рукой, закрыл меня плотным матовым куполом.

Я видела по силуэту и характерным движениям, что он тоже переодевается. Быстро, чётко, будто солдат перед боем.

Какое-то время сомневалась, кусала губы и грела израненные ладони, потирая их, но всё-таки развязала шнурок на горловине, и мокрое платье упало под ноги. Внутри купола было безветренно, но крепкий мороз всё равно обжёг нежную кожу. Я покрылась мурашками и потёрла себя зябко руками.

— Быстрее, ис-тэ, нас могут увидеть. Появятся вопросы, а объяснять некогда. Нам нужно идти.

— Я никуда с тобой не хочу, — огрызнулась.

— А я не спрашиваю.

— Дикая венша, откуда ты такой властный взялся?! Ненавижу…

— Большего и не нужно, — грубо отрезал ректор и со свистом затянул пряжку ремня.

— Кто бы сомневался… — И протянула руку к одежде.

Сначала надела приятно льнущее к телу тёплое бельё, затем нырнула в нижние штаны, а сверху напялила хлопковую рубашку длиной до колен. Не согрелась сразу, но стало приятно. Верхнее платье было из плотной дорогой шерсти, с высоким воротом-стойкой, лёгкой алой вышивкой на груди и расклёшенной юбкой. Рядом лежал чёрный кожаный корсет и высокие сапоги без каблука с выбитым на голенищах узором. Обуться я смогла, прежде надев вязаные гольфы, а вот с корсетом было сложнее. Спереди красивый крой украшался мелкими камнями рианца, но завязка оказалась на спине, и мне никак без помощи не нацепить это счастье куртизанок. Приподнятая грудь — явно не то, чего я хотела теперь в присутствии ректора.

Купол вдруг рассыпался, Нариэн тихо подошёл ближе, я уткнулась поникшим взглядом в его высокую грудь, плотно затянутую в чёрную кожу. Посмотрела на сильные руки, сжатые в кулаки, и подняла глаза выше, жадно впитывая в себя его образ. На широких плечах переливались тёмным серебром защитные накладки, шея была скрыта под прилегающим воротом, а волосы ректора вычищены и стянуты в тугой хвост.

Быстро он приоделся.

— Дай. — Нариэн сухо попросил корсет, а я не в силах была отказать. Он выглядел чудесно, от одного взгляда дух захватывало и покалывало пальцы желанием прикоснуться, но я отбросила эти мысли и тягу, спокойно передала одежду и повернулась спиной. Крупная дрожь прошла по телу, стоило магу невзначай коснуться моих плеч, прикладывая ко мне корсет, что выдало моё состояние. Да плевать, ему всё равно, что со мной происходит. Для него важен только он сам.

Затянул туго, будто желал меня задушить шнурками, но я не посмела жаловаться, промолчала, глядя в пол и справляясь с сиплым дыханием. От заклинания мой оборотень уравновесился, но вперёд вышло более удушающее чувство. Это моя безумная любовь к ректору…

И я себя тихо за неё ненавидела.

Плечи укрыл мех каракулевой венши. Похожий на тот, что был на дублёнке Мевера, безумно дорогой, но лёгкий и очень тёплый. Полушубок застёгивался на крупную рубиновую брошь, и я не сразу смогла с ней справиться непослушными пальцами. Укололась, зашипела, а когда горячие пальцы ректора коснулись руки, вскинула голову.

— Я залечу, — сказал Нариэн отстранённо. На его лице не прочитывалась ни одна ласковая эмоция, будто он вычеркнул меня из своего сердца навечно и выполнял механические действия.

Я осторожно забрала ладонь и, отступив, прошептала:

— Не стоит. Само заживёт.

— Как хочешь. Рубин можешь использовать для слива переизбытка магии. Он теперь твой.

— Это лишнее. Я найду своё украшение. Оно мне дорого как память о том, чего не может быть…

Нариэн поморщился от этих слов и отвернулся.

— Этот вместительней, пригодится. — Поправил плотную накидку на плечах, спрятал под ней меч и направился в сторону слабо мерцающей пелены портала.

Я пошла следом. Не было смысла спорить или брыкаться. Если Нариэн что-то задумал, то сделает это, даже если придётся закинуть меня на плечо или волочить по полу за волосы. Я уже убедилась, что моё мнение для него — последнее, на что он будет опираться. Хочет спасти мою силу ради мира во всём мире… Даже звучит ужасно и нелепо. Так или иначе, бойни с нечистью никто не избежит, а там его помощь окажется бесполезной.

Когда мы шагнули в пелену портала, свет на миг сошёлся в маленькую точку и раскрылся перед нами ослепительно сверкающей поляной. Заснеженной, широкой, плавно уходящей вниз. Вдали виднелись высокие колонны, будто подпирающие тяжёлое звёздное небо.

Глава 30

Нариэн

Всё начнётся, когда закончится…

Именно это я услышал, когда переступил стены храма в прошлый раз.

А сейчас стоял в десяти метрах от входа и не понимал, что делаю и зачем.

Сутки пробивать мечом ход в густо сплетённой живой защите святилища эны Нэйши, лечить горьким зельем не заживающие от колючек синики раны и снова рубить-рубить-рубить до кровавых мозолей, чтобы привести сюда любимую, найти способ забрать её себе, а потом узнать, что всё зря… Не моя она и никогда ею не была.

Провести девушку в храм через многолетние заросли оказалось бы проблематично, потому я по совету оборотницы сначала поехал один, из-за чего потерял время и шанс быть рядом с любимой.

Алания предупреждала, что у стен храма я встречусь с нечистью, которую привлекают места силы, но повезло — ничто не помешало войти внутрь и найти то, что искал.

Я спешил назад, в академию, не подозревая, что опоздал.

Мэй рассматривала коридор из срубленных лоз, что возвышался над нами, как лапы хищника, почти накрывая с головой и едва пропуская свет мауриса. В одном месте лозы снова сомкнулись и перекрыли путь.

Я молча отодвинул девушку за себя и взглядом попросил оставаться на месте. Она отступила и ничего не ответила, даже не кивнула, только отвернулась, чтобы не встречаться со мной взглядом.

От ударов клинка о толстые лозы растений в стороны летели яркие синие брызги. Я укрывался щитом, чтобы не позволить соку попасть на кожу, снова замахнулся и отрубил несколько веток одним ударом. Они будто плакали, пищали и стонали. Ощущения жуткие, сердце терзалось с каждым замахом, но иначе не пройти — одна царапина, и без противоядия можно уснуть навечно, такое у неё паралитическое действие. Многие думают, что синика — это ягода, но нет. Это растение — живой организм, а сок — его кровь. И вино, что делают некоторые умельцы, добавляя нейтрализующие паралич растения, на Крите запрещено, а вот зельевары — частые гости у храма, но редко кто пробивал до него дорогу. В этом не было нужды — здесь давно всё заброшено. Капля синики может стоить дороже крупного рианца, что считается вместилищем силы Нэйши. Если отделить яд паралича, синяя жидкость может в несколько раз усилить магию или заклинание.

А редким был этот сок, подозреваю, из-за той самой нечисти, о которой упоминала Алания. Легенды и страшилки тоже умеют пугать, а ещё они прекрасно останавливают браконьеров.

Мэй переступила срезанные ветки и поморщилась, будто ей стало больно от одного вида, и, сжав кулачок на груди, пошла дальше. Ни слова не проронила, пока мы двигались вперёд, и не взглянула на меня, когда широкий вход в святилище Нэйши окрасился приглашающим синеватым светом.

Он звал её. Так ясно и пронзительно, совсем не так, как меня. Я на миг ослеп и задержался позади.

Здесь всё пропитано магией. Кританской. Почему Нэйша призывает иманку, для меня оказалось необъяснимым.

Когда я подходил, никакого сияния не было.

Прошлый раз внутрь священных стен меня пустило с трудом, забрало силы и сознание. Я пролежал на холодном камне храма несколько часов, мучаясь от видений. Не знаю, что будет с Мэй, но Алания предупреждала о дикой боли.

Я сжал рукоять меча, справляясь с неприятным предчувствием и дрожью. Не хочу, чтобы Мэй испытывала боль, но сам же её причиняю. Каждый взгляд на меня — новая рана для неё, я это вижу по залитым влажной синевой глазам, по сутулым плечам, прокушенной до крови губе и ничего не могу поделать. Изнутри корёжит осознанием, что добровольно отдаю её другому. Должен. Обязан. Иначе не спасти.

Мэй оглянулась и впервые за весь путь посмотрела в мои глаза. Я не смог ничего сказать. Стоял и сдавливал рукоять меча, надеясь, что всё пройдёт спокойно, но как же я ошибался…

Её зрачки расширились от испуга за секунду до удара. Синяя дымка перекрыла фигуру девушки и влетела в грудь, опрокидывая меня без памяти на спину.

Безликий нэвиль… Нечисть склонилась надо мной, потянула ленты рук к моей шее и туго стянула позвонки, лишая дыхания.

Это вечные объятия. Нэвиль не опасная нечисть, если ты не приближаешься к нему меньше чем на три метра, но лицом к лицу — это смерть. Долгая и мучительная. Тот самый паралич, как от синики, только глубже и сильнее.

— Не-е-ет! — пронзил тишину вскрик Мэй.

Только бы она спряталась. Уходи. Убегай внутрь храма! Я хотел кричать, но губы онемели и не шевелились. Глаза не моргали, сердце замедляло ход.

— Хиит люксе! — прокричала Мэйлисса, и сизую дымку, что источал призрак, пронзило яркими лучами, а нечисть разорвало на лохмотья.

Кто-то тащил меня за плечи, я слышал плач, звон металла, а потом щёку обожгло пощёчиной. И я смог различать звуки, вернулась возможность моргать, шевельнулись губы, жадно хватая воздух.

— Нариэн. — Девушка стояла передо мной на коленях и, склонившись, целовала в губы и обливала щёки слезами. — Мой. Никто не посмеет забрать. Ты только мой ректор… Только мой… Пусть ты не слышишь, пусть никогда не простишь, но я хочу, чтобы ты жил. Это всё, что я хочу.

Я приподнял ещё вялую от паралича руку, благо призрак не успел вдохнуть в меня много яда, и притянул затылок девушки к себе, прижимаясь губами к её губам, ловя её слова и всхлипы.

— Как же я тебя люблю, Мэй…

— Нари, — она сжала кулачки на плечах, приподнялась, чтобы всмотреться в мои глаза, — прости меня, любимый. Умоляю… прости.

Я обнял ладонями её лицо, прижал лоб к её лбу и прошептал:

— И ты меня прости, но я не могу тебя ему отдать. Я не живу без тебя.

— Не отдавай. — Укрыла меня волосами, прижалась к груди, прислушалась к биению сердца. — Я умру без тебя. Видеть, как ты падаешь, больнее всего на свете. Я подставлю ладони, слышишь, я отдам тебе всю свою силу, ты только никогда больше не падай.

— Это была проверка, Мэй. Нэйша пропустила тебя в храм, иначе и быть не могло. Что ты сделала, чтобы призрак ушёл?

Я приподнялся и притянул её, дрожащую от волнения, к плечу, окинул взглядом помещение. Моя версия храма была другой, более холодной и пустой. Сейчас это больше напоминало уютную гостиную в загородном доме. По центру возвышалось широкое ложе, закрытое прозрачным тюлем. С одной стороны у стены был зажжённый камин, а у стрельчатого окна, занавешенного тяжёлыми шторами, стоял белый каменный столик. На нём горели свечи и, мягко переливаясь, лежал небольшой камушек. Тот самый, подарок богини.

— Я его ослепила и… выпила, — проговорила Мэй, удивлённо осматривая комнату. — Что это?

— Благословение Нэйши. — Подал ей руку, придержал, чтобы не упала, запутавшись в юбке, и впился ладонями в талию. — Мэй, ты должна принять решение, — прошептал ей в губы. — Камень элея и сок синики способны на многие волшебства, но выбрать путь можешь только ты. Это твоя судьба. — И пригладил её разгорячённую щёку костяшками пальцев.

— О чём ты? — Она накрыла мою ладонь своей, прижалась, перевела её немного вперёд и поцеловала в линии жизни. — Я с тобой хочу быть. Только с тобой. Мне так жаль, что я не смогла отличить сон от яви… — Я накрыл её губы пальцем, запрещая вспоминать. Это наша общая боль, нам с ней жить.

— Чтобы оторвать метку, ты должна быть посвящена, но ты не успеешь, если не увеличить срок привязки.

— Как это сделать?

— Мне подсказала одна девушка, она тоже оборотень, что нужно делать, но за вмешательство в волю богов придётся платить.

В синеве глаз появились искорки золота.

— Я уже заплатила сполна, — горько усмехнулась она. — И больше ничего не боюсь.

— Артефакт может забрать что угодно. — Провёл пальцами по гладкой коже. Как же я жаждал сделать это ещё несколько часов назад! Говорить Мэй о моём перевоплощении и сущности пока не стану. Рано. Не хочу её пугать.

— Пусть. Мне нужен только ты. — Она приподнялась на носочки, чтобы заглянуть в глаза.

— А если придётся отдать магию? — Я поджал губы и пересчитал кончиками пальцев мокрые ресницы.

— Без магии я стану неинтересной, да, Нариэн? — Она заполошно моргнула и попыталась отстраниться.

— Ещё чего. — Сжал её, заставляя почувствовать, как дрожу от близости. — От меня не отделаешься просто так. У нас нет запрета на женитьбу на пустых девушках.

— Зато у нас есть. Ис-тэ не может выйти замуж за ли-тэ…

— Я тебя украду. — Приподнял её за талию и переставил ближе к столу, показал на мерцающий камень. — Решайся, Мэй.

Она опустила руки, переплела наши пальцы и уверенно сказала:

— Я готова.

Приготовления заняли несколько минут. За это время Мэй успела сбросить шубку, заплести косу и подкинуть в камин несколько поленьев. Хворост лежал рядом, будто кто-то приготовил всё специально для нас. Девушка ничего не спрашивала. Она и сама прекрасно понимала, что такие места способны на невозможное.

Глава 31

Мэйлисса

Нариэн сосредоточенно растирал в пиале из нефрита мел северных гор. Добавил в белую пыль по рецепту веточки кипариса из южной Алунты, залил это всё соком синики и вдруг поднял голову.

— Мэй, подойди. — Его глаза горячо переливались, а кожа время от времени окрашивалась очень странным узором, похожим на драконью чешую, но он не признавался, что с ним происходит. Я тоже не спрашивала. Считала, что некоторые вещи пока рано озвучивать. Наши отношения и так слишком хрупкие, чтобы ломать их ещё одной правдой. Прекрасно осознавала, что даже если ректор тоже оборотень, вряд ли он мой истинный. Метка уже связала бы нас, а она всё так же холодно молчит.

Ступила к столу, чувствуя, как от глубокого взгляда Нариэна подкашиваются ноги.

Он протянул руку и осторожно провёл пальцами по моему виску, будто прислушивался к бешеному пульсу. Подцепил прядь волос, что непослушной спиралью вылезла из косы.

— Мне нужен один волос. Будет немного больно. — И дёрнул, а я даже не моргнула. Разве это боль? Чуть не потерять его — настоящая боль, а это так, укус комара.

Заулыбалась, глядя, как волосинка с шипением растворяется в приготовленной смеси. Было немного страшно, но я не собиралась отступать. Про себя молилась Шэйсу о поддержке и благодарила Нэйшу за помощь. Это она шепнула мне заклинание против нэвиля. Так громко, так очевидно, что я, не раздумывая, вскинула руки и отбросила голодную нечисть от Нариэна.

А вот как сумела выпить призрака, я пока не понимала, но тёмная, немного холодная сила всё ещё холодила эссаху и успокаивала волчицу. Получается, при правильных обстоятельствах выпить можно что угодно и без согласия носителя.

— Подай брошь, Мэйлисса, — попросил Нариэн.

Я быстро сходила к кровати и, снимая украшение с шубы, снова укололась. Обхватила палец губами, чтобы ранка не кровила, и протянула магу брошь.

Нариэн перехватил мою руку, подержал палец над пиалой. Рубиновая капля собралась на кончике и упала в зелье, отчего жидкость забурлила и выпустила облачко пара. Притянув мою руку к губам, ректор тихо произнёс «Проиберекруэнти». Кровь присохла и рассыпалась от лёгкого прикосновения тёмной трухой.

— Спасибо.

— Мэй, — его голос охрип, — тебе придётся раздеться.

Я взмахнула руками, неосознанно прикрываясь.

— Полностью?

— Да. — В сияющей зелени появился туман желания. — На кровати, — и ректор показал подбородком в сторону.

Я отступила от стола, но не смогла оторвать взгляда от глаз мужчины. Они полыхали, будто лучи лотта. Не отражением свеч, нет. Там, внутри Нариэна, прятался живой огонь.

Отвернулась и, отступив к ложу, сначала сняла сапоги.

Тихие шаги застыли за спиной, тёплые руки опустились на плечи. Нариэн отвёл в сторону тяжёлую косу, а сам прижался горячими губами к моей шее и потянул туго затянутые завязки на корсете.

— Прости за эту боль. Мне так жаль.

— Не задушил — уже радость, — сдавленно засмеялась я, справляясь с дрожью.

Корсет упал под ноги, и полушария поверх ткани сорочки тут же накрыли горячие ладони, потёрли каменные соски. Нариэн, потянув меня назад, прижал к своему твёрдому торсу и едва слышно пролепетал:

— Я бы не смог… не смог без тебя жить. Я бы никогда не поднял на тебя руку.

Я расстёгивала дрожащими пальцами ворот платья и не дышала от нежных ласк и шёпота. Раскрыв плечи, позволила Нариэну стянуть наряд и отбросить его в сторону.

Оставшись в хлопковой рубашке и гольфах, повернулась к ли-тэ лицом. Отстранилась и попятилась к кровати, опустилась назад, опираясь на локти, и легла на спину, позволяя ректору самому стянуть с меня лишнюю одежду.

Нариэн уронил взгляд на мои ноги. Облизнув губы, наклонился и коснулся голени тёплой ладонью. Тонкая трикотажная ткань плавно поползла по коже, обжигая щекоткой, а я со стоном отклонилась назад.

— Ты божественна, Мэйлисса… — Освободил вторую ногу и мягко поцеловал мои пальчики.

— Мы в обители Нэйши, не говори так. — Засмеявшись от щекотки, вытащила рубашку из-под себя и быстро стянула её через голову. Коса от такой наглости расплелась совсем, густая копна рухнула на лицо, перекрыв видимость.

— Ох, Мэй… — Маг оказался рядом, навис и провёл ладонями надо мной, рассыпая по коже лёгкое тепло. Последней преградой было тонкое бельё, на которое Нариэн смотрел нерешительно, будто это не меньше чем кольчуга.

Ли-тэ отстранился, тяжело дыша, а я, пользуясь его замешательством, приподнялась и расстегнула чашечки, что прятали грудь. Откинула их в сторону и услышала тихий низкий стон.

Нариэн следил за моими руками. Я подцепила пальцами края трусиков и плавно потянула вниз, выгибаясь, чтобы высвободиться из плена ткани.

— Я ошибался. — Шепча и рассыпая по коже мурашки, но не целуя, а держась в миллиметре, передвинулся к моим губам. — Ты идеальная…

Его взгляд остановился на метке, что почернела на плече. Лицо Нариэна помрачнело, уголки губ дёрнулись вниз.

Я дёрнулась к нему, перехватила ладонями его большие руки.

— Только твоя. Помни об этом всегда.

Кивнул. Судорожно сглотнул и вдруг встал. Вернулся с пиалой, присел рядом и снова посмотрел на стигму.

— Выпрямись и закрой глаза. Я попытаюсь обезболить, но это вряд ли поможет…

— Выдержу. — Я послушно вытянула руки вдоль тела, пошевелила пальцами ног и закрыла глаза.

— Ты — да, а вот я…

Тонкая кисточка коснулась плеча, описала по контуру метку и замерла в сердцевине цветка.

И потолок поменялся местами с полом.

Глава 32

Нариэн

Мэй пронзительно закричала. Позвонки жутко захрустели, а глаза, до этого небесные и открытые, заволокло густой тьмой.

Вот тогда я по-настоящему испугался, что могу её потерять. Одна ошибка в дозе, одна лишняя капля синики или ненужная крошка северного мела — и моё счастье просочится сквозь пальцы, как песок.

— Мэй! — Я бросился к девушке, пытаясь залечить открытую рану на плече, но сила парности отшвырнула меня к стене, как куклу.

Когда я поднялся, комнату заливало золотым и синим сиянием. Над кроватью кружились, сплетаясь между собой, ленты магии, кританской и иманской. Это невозможно ни с чем спутать и нельзя забыть.

Меня не подпускало. Стоило дёрнуться, снова отбрасывало к стене. Парная магия будто дышала, пульсировала, освещая обнажённую фигуру девушки то золотом, то синевой. А Мэй не двигалась, словно из тела ушла душа.

Только бы она выдержала. Только бы получилось.

Не удержавшись, я рухнул на колени и взмолился.

— Нэйша, услышь… Помоги… ей.

Разноцветная воронка над девушкой затрепетала, запульсировала чаще, ослепляя, а после рассеялась в воздухе белесой крошкой и осела на постель, оставаясь на ткани россыпью серебра.

Мэй открыла глаза и простонала.

— Нариэн… ближе. — Повернула голову набок и поманила меня рукой.

Я смотрел на неё заворожённо, стоя на коленях, и понимал, что всё отдам и всё прощу, только бы она всегда так на меня смотрела.

Расстегнул на ходу верхний китель, швырнул в сторону. У подножия кровати скинул сапоги. Хотел снять нательную рубашку, но Мэй потянулась, встала напротив на колени и перехватила мои пальцы.

— Я хочу это сделать.

— Мэй, ты уверена, что можно?

— Ты отступишь?

Сжал пальцами её локти, заглянул в глаза и замотал головой.

Пока она расстёгивала пуговицы, одну за другой, я шарил голодным взглядом по её светло-молочной коже, идеально чистой, нежной, покрытой всё той же серебристой пыльцой благословения. На плече отчётливо выделилась живая стигма. Сейчас она не была чёрной и почти погибшей. Метка освежилась, засияла синевой и раскрылась лепестками на налитой груди, зацепив тёмные соски девушки сверкающими вензелями и украсив плоский живот соцветиями и бутонами.

Она прекрасна.

— Богиня дала нам время, Нари… — Стягивая рубашку, девушка поцеловала меня в угол плеча и уронила ткань на пол. Переместила руки на пряжку ремня. — Я так хотела бы…

— Мэй. — Я знал, что она хочет сказать, но не позволил, склонился и, судорожно выдохнув, прижался губами к её приоткрытым губам.

— Будь моим, ректор, — влился сладкий шёпот вместе с выдохом, сладким и вкусным.

Я толкнулся в горячий рот, соприкоснулся с её жаром и потерял голову. Пил, тянул соки, наслаждался жадными вдохами, когда отрывался на миг, чтобы позволить Мэй дышать, но снова нападал. Юркие пальчики обожгли низ живота, стащили брюки и высвободили меня. Обхватив ладошкой, девушка задрожала сильнее, толкнула свободной рукой в грудь, разворачивая, укладывая на постель.

Это напоминало танец. Животный. Дикий. Невозможный.

Отпустил её губы на миг, не мог напиться, желал ещё, глубже, неистовее, без остановки, но Мэйлисса вдруг отстранилась, опустилась на колени и, убрав густые волосы назад, осторожным поцелуем прикоснулась к набухшей головке и проложила кончиком языка горячую дорожку по всей длине.

Я засвистел сквозь зубы, изгибаясь в спине и падая на постель, вминая перину. Сладко-нежные прикосновения патокой разливались по коже, заставляя подрагивать и дышать чаще. Запутал пальцы в густых волосах и, позволив девушке опуститься ниже, вобрать в себя, потянул до упора и тихого вздоха. Это было что-то невероятное, труднообъяснимое, но она ловко щекотала уздечку, посасывала и изучала языком вены, а меня уносило рекой блаженства вверх, чтобы упасть и снова взлететь.

Держась на краю в немыслимом усилии, я сжал маленькие плечи, опрокинул Мэй на спину и навис.

— Хочу тебя, — облизнулась она, сверкая радужками. — Всего хочу.

Я отстранился, чтобы стянуть штаны. Взгляд от девушки не отрывал, видел, как она немигающе смотрит, дышит, высоко поднимая грудь, как плавно раздвигает ноги, раскрываясь передо мной.

Шаг. Вдох. Один. Второй. Чтобы прижаться к ней, прикоснуться. Чтобы погрузиться до упора и со стоном выдохнуть в унисон. Как же жарко было в ней. И тесно. И невероятно хорошо.

Мэй держала мои плечи и, не моргая, смотрела в глаза. Я понимал ещё тогда, в холле академии, что пропал в глубине её волшебной синевы, навеки потерял себя, стоило окунуться в эту холодную необузданную бездну.

— Я… — Она шевельнула губами, но я не дал ей сказать. Налетел на губы с дикой яростью, напирая, толкаясь, зверея от желания быть первым, тьма, единственным. Было больно и сладко. Сладко и отчаянно.

Ещё вдох, ещё рывок, не отпуская её рот, не позволяя ничего сказать, обнимая, шаря ладонями по стройному телу, цепляя чувствительные соски, сминая их до каменной упругости, погружаясь сильнее, мощнее, чаще, пока она не затрепетала подо мной, разрываясь на осколки, сжимая ногами бёдра, впуская на всю длину, до плотного упора, обнимая пульсирующей плотью, вытягивая меня на вершину, за которой только обрыв.

— Моя… Ты только моя. Забудь обо всём… — падая, шептал и целовал её лицо. На губах оставалась солёная влага, тихие всхлипы и мелкая дрожь разлетались по всему телу. — Я тебя никому, слышишь, никому не отдам…

Мэй спрятала лицо у меня на плече, влипла, будто боялась, что я исчезну за пеленой прозрачного тюля, и тихо заплакала.

Всё-таки прошептала, обжигая слезами и дыханием кожу:

— Прости меня, Нариэн… Я бы хотела, чтобы… ты был моим истинным.

— Так и будет, маленькая моя волчица. Так и будет.

— Я до конца верила и надеялась, но… — Всхлипнула, подняла взгляд, полный тёмных вод.

— Метка не вяжется ко мне, молчит… Знаю. Я знаю, Мэй. Это ничего не значит. Ты пройдёшь посвящение, мы завершим ритуал разрыва истинной связи и будем вместе. Всё получится. — Пригладил её волосы, пропустил шелковистые пряди сквозь пальцы. — Потому что я люблю тебя больше жизни.

До рассвета мы лежали в обнимку, я прижимал спину девушки к животу, жадно дышал запахом её кожи и волос, и, слушая поскрипывание дров в камине, молчали. Я думал, что Мэй уснула, но её дыхание не выравнивалось, было порывистым, и слёзы нет-нет да и капали на руку.

Я не мог ничего сделать, не мог ей помочь. Мне и самому до глубины души обидно, что боги так над нами поиздевались. И если раньше я хотел узнать, кто этот второй, что мёртвой хваткой вцепился в её плечо и эссаху, то сейчас мечтал ускорить время и уничтожить всё, что с ним связано.

Я поглаживал маленькую спину, рисуя завитки пальцами, укутывая лекарским теплом. Мэй вдруг повернулась, посмотрела на меня как-то тревожно и, отстранившись, сказала:

— Нам пора возвращаться. Можно В'ирса вызвать раньше?

— Можно, но разве ты не хочешь побыть ещё наедине?

— Нет. — Она подняла с пола бельё и быстро оделась. — Предчувствие нехорошее, нужно вернуться к Эри. Кстати… — Она повернулась ко мне, а я застыл, разглядывая, как сквозь тонкую трикотажную ткань просвечивают вишнёвые вершины. Сполз на край, обхватил ладонями её талию, уткнулся лбом в плоский животик.

— Не хочу никуда… — прошептал без надежды. — Давай ещё полежим?

— Нариэн, Эвер вернулся. Ты слышал?

— Что?! — Я вскинул голову и прочитал в глазах Мэй явное беспокойство. — Я видел, как парня затянуло в Полог. Быть этого не может.

— Он сильно изменился, его будто окутывает тьма, помогает ему и даёт силу и власть. Это уже не тот добрый парень, что был раньше. Он… — Мэй странно поёжилась и, обняв ладонями голову, поцеловала меня в темя и содрогнулась, словно воспоминания были ей неприятны.

— Он тебя тронул? — хрипло выдавил я.

— Пытался, я оттолкнула, но он поцеловал через силу…

Я сдавил пальцы на узкой талии. Мэй тихо пискнула и накрыла мои руки, успокаивая.

— Меня тогда рвало чёрной жижей, он меня отравил чем-то. Эри вовремя пришла, прогнала его.

— Никто не выживает после Полога, Мэй. Это странно.

— Он ведь некромант, я думала, что они такое могут.

— Нет же. Никто живой на Энтаре такое не провернёт, даже владеющий тёмной магией, что тоже редкость в нашем мире.

— Но Эри ведь могла видеть призрака, — прошептала Мэй.

— Всё время? — Я выпрямился. Упоминания истинного причиняли боль, но нужно понимать, с кем имеешь дело, прежде чем воевать против него.

— Да, с самого начала, а ещё… У Эри тоже стигма. Она просто скрывала её.

— Почему вы раньше не сказали? — Я приобнял девушку и, справляясь с тягой, отстранился, поискал взглядом вещи и быстро оделся.

Рабочий браслет лежал на столе рядом с нежно сияющим камнем элея. Вызвав В'ирса, повернулся к почти одетой Мэй — ей оставалось только завязать корсет и обуться.

— Ты сам отталкивал и избегал встреч, — пожала она плечами. — Я не навязывалась и думала, что не нужна тебе. Ронна ведь…

— Она врунья и стерва, никогда ей не верь. — Повторяя знакомое движение, прижал к груди девушки корсет. Тот красиво обнял её и выделил объёмные полушария.

— Это было тяжело, когда ты не объяснился в библиотеке.

— Да, я призвал тебя в академию ради силы, Мэй. Ты это знала изначально. Да, я обручился с тобой ради силы, чтобы сохранить её и защитить тебя, но я расстался с куратором за полгода до встречи с тобой. У Ронны много знакомых, в том числе и менталистов, способных создать крепкую иллюзию и подделать голограмму. Не верь в ту чушь, что видела. Я пока не могу её уволить, она сильный маг и помогает организовать учебный процесс. Без Дейры всё разваливается, а я один не справляюсь.

— Ты мог бы мне сказать, что у вас ничего не было. Я ведь… — она сжала кулачки и опустила голову, — предложила ему себя только потому, что ты от меня отказался…

— Предложила? — Я дёрнул узел шнурка и, убедившись, что держится крепко, обошёл девушку и встал напротив. Приподнял пальцами её подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— Это был сон, Нариэн, — жмурилась и шептала она, — а я… а мне… — Задыхалась, но всё-таки договорила: — Было так больно.

— Отпусти это. И я смогу отпустить со временем. Эти раны затянутся, а вот если падёт Энтар, нашему счастью всё равно не состояться.

— Я записалась в добровольцы, ли-тэ…

— Нет, — замотал я головой. — Не отпущу.

— Не посмеешь.

Зарычал, дёрнулся прочь, впился в волосы до резкой боли.

— Тьма! Я должен был запретить тебе это! Дур-р-рак!

— Почему твои волосы изменились? — резко переменила она тему. — Или ты так и не признаешься?

— Это выветрился яд, которым меня поила мачеха, и вернулся мой прежний цвет волос.

— И всё? — Девушка ступила ближе, тепло её рук замерло на лопатках. — Ты что-то важное недоговариваешь. Я ведь видела…

— И всё. — Медленно выдохнул, потому что не нужно ей ещё и за меня волноваться. Бусины, что дала Алания, хорошо справлялись, скрывая мою сущность.

— Зачем Дейра это делала? — тихо спросила Мэйси, поглаживая пальцами по спине.

— Я убил свою мать и всю жизнь винил за это Дейру… Вот что она пыталась от меня скрыть.

Мэйлисса прижалась со спины всем телом, обняла меня и прошептала:

— Ты ведь не мог так сделать… Это какая-то ошибка.

— Ошибка, которая стоила жизни, но это было очень давно. Теперь ты знаешь, — я развернулся и придержал Мэй за локти, чтобы она не бросилась снова в объятия, — что я не такой хороший, как кажется.

В её глазах отражалось сияние элея и моё бледное лицо.

— Ты лучший, а тёмное пусть остаётся в прошлом. Оно ведь есть у каждого. В детстве я выпила девочку. Случайно… И она не выжила. — Мэй сглотнула. — Наверное, все эти события, что со мной происходят, — расплата за украденную жизнь.

— Если это и так, ты уже заплатила сполна. Пойдём. — Поднял шубку и накинул на её плечи, провёл носом по шее, втягивая нежный запах девичьей кожи. — Сегодня вечером будет бал. — Повернул Мэй к себе лицом. — Все должны знать, с кем я буду танцевать последний танец. — Коснулся кончиками пальцев броши. Рубин отозвался на моё прикосновение, засверкал, оправа из белого золота, напоминающая спиралевидную вселенную, окрасилась алым оттенком.

— Ты уверен, что это нужно?

— Ещё как. Пусть все знают, что ты для меня ценнее всего на свете. — О том, что брошь — не просто символ академии, но и защита от любого магического влияния и безграничное вместилище оборотного дара, я умолчал. Артефакт такого уровня — вещь личная, и, напитавшись кровью — недаром Мэй постоянно кололась, — он определил своего хозяина навсегда. Никто не сможет воспользоваться силой Мэй, даже я.

— Нариэн, возможно ли Эри увеличить срок привязки?

— Её оборотень тоже не нашёл? — Проверил, что мы ничего не забыли в храме, застегнул ножны на поясе и магией воздуха, что мне досталась от матери, задул камин.

— Она и не хочет.

Меня вдруг дёрнуло догадкой.

— Эверис целовал тебя, но метки не связались? Значит, он не твой истинный.

— Не мой, хотя и агрессивно настаивал на этом. Даже хотел меня к своему отцу повезти, чтобы посвящение провести, но мне чудом удалось сбежать. Я иманка, мне разрешение на такой ритуал может дать только альфа клана — мой папа.

— Очень странный парень, зачем ему твоё посвящение? Привязка к паре случилась бы и так. — Я потёр подбородок, подхватил со стола сияющий камень и спрятал его в сумку Мэй. — Пусть у тебя полежит. И это. — Пузырёк с остатками зелья тоже отправился туда, а за ним баночка с соком синики, кусочек мела, завёрнутого в чистый хлопок и веточки кипариса. — Это зелье для Эрики, только каплю её крови нужно добавить. И ингредиенты для ритуала разрыва — я всё приготовлю, а ты после посвящения выпьешь. — Я вгляделся в лицо Мэй. Она так жадно меня рассматривала, будто мы видимся последние минуты.

— Так страшно… Когда ты рядом, всё кажется таким простым.

— Ты справишься. Я верю. — Обернулся к ней, обнял за плечи. — Что удивительно, так это метка рыжей. Как мы сразу не поняли, что с рыжей что-то не так? И стигма тоже замерла?

— Мертвее некуда, — прошептала Мэйлисса и, приподнявшись на носочки, нежно коснулась моих губ.

Глава 33

Мэйлисса

Когда я вернулась в комнату, Эри уже не спала. Сидела у окна, расчёсывала волосы и смотрела вдаль.

— Могла бы и предупредить, — оглянувшись, холодно бросила она.

Я ступила ближе, проверила, что Алисии нет в комнате, и лёгким движением набросила купол тишины.

— Эри, я сделала это, мы сделали — увеличили срок привязки. — Осторожно расстегнув брошь, чтобы снова не уколоться, скинула жаркую шубку и нашла бутылочку зелья в сумочке. — Нариэн и тебе передал, только капельку крови нужно добавить.

— Ли-тэ, значит, развлекала всю ночь. — Рыжая поднялась, покосилась на пузырёк в моей руке и тряхнула вьющимися волосами. — Давай после бала? Я не выспалась, не выдержу сейчас магическое давление.

Я заметила, как дрогнула её рука, чтобы накрыть эссаху, но подруга замялась и сделала вид, что поправляет постель.

— Как твой контроль? — спросила я, внимательно всматриваясь в её лицо.

Эри раздражённо повела плечом, присела.

— Терпимо. — Вскинула голову и принюхалась. — Вижу, у вас с ректором всё хорошо? — Заулыбалась слабо, вымученно и, снова поднявшись, принялась собирать вещи. Завтра утром нас должны отправить домой, а до вечера вся академия занята организацией бала, потому лучше сделать это сейчас, но она явно что-то пытается скрыть.

— Если учитывать, что я всё ещё привязана к оборотню, который умер, то не очень хорошо, но после посвящения можно будет пройти ритуал разрыва, — слабо поёжилась я. Если увеличение срока причинило столько боли, что же будет, когда я выпью второй флакончик? Но не буду думать об этом сейчас. Главное, что смогу быть с Нариэном.

— Последний танец твой? — кивнула Эрика на брошь, оставив в покое дорожную сумку.

— Не думаю, что это хорошая идея, но ли-тэ настоял.

— Хороший камушек, — сухо заметила подруга. — Вместительный.

Я смущённо закусила губу и ринулась к ней обниматься, надеясь взбодрить и развеселить.

— Ну чего ты? — Потрепала её за плечи, притянула к себе. — Что-то случилось? Что с настроением?

— Отпусти, — хрипнула рыжая и отстранилась. Подхватила тетрадь со стола и протянула мне. — Я была уверена, что ректор и есть твоя пара, но… — Её бледность немного пугала. — Вот, проверила. Это кто-то другой, Мэйлисса. А вот Эвер…

Не удержавшись на ногах, я присела на кровать. В глубине души всегда надеялась на истинную связь с ректором, хоть и понимала, что это невозможно, особенно после нашей близости.

— Что с Эвером? — переспросила я, откашливаясь.

— Его будто не существует… — как-то мрачно прошептала подруга и прикусила кулак. — Я его проверила. Ни ко мне, ни к тебе он не привязан, но будто мёртв. То есть… вполне может быть тем самым призраком, — и мотнула головой, показывая на моё плечо. Мой, — она ткнула пальцем, показывая на свой живот, — явно просто заблудился.

— Это не он, — я отчаянно замотала головой, откидывая даже мысли о том, что после посвящения Эверис может навечно ко мне привязаться и стать мужем. — Да и я всё равно разорву связь, как только у меня будет возможность.

— Правильно. Я тоже. Эвер мне не принадлежит и меня не любит…

— Он отравлен тьмой, ты сама говорила. Это может сильно влиять на его сознание, туманить разум. Вряд ли он вообще хоть кого-то сейчас любит.

— Я всю ночь изучала в лаборатории источник его тьмы, собрала немного, когда он на тебя напал, но ничего не получилось. Только вот, — рыжая повернула руку и показала ладонь, будто измазанную в саже, — обожглась. Эта тьма сильнее моих способностей некроманта и умеет только пожирать живую плоть и разрушать эссаху. Никогда к нему не приближайся, он легко может убить.

Ожог, будто тёмный пион, распустился на светлой коже и повредил тонкие пальцы, будто обмотал их чёрной нитью.

Я потянулась, но Эри судорожно дёрнулась и отступила.

— Это может быть заразно, — пояснила она, пряча руку.

— Я уже рассказала ректору про Эвера. Ли-тэ примет меры, а тебя полечим.

— Я пробовала. Бесполезно. Это уже навсегда останется. Как ты выжила после его поцелуя, понять не могу. Ощущение, что ты под мощной защитой, словно тебя истинная пара незримо охраняет от влияния тьмы. Он может быть сильнее, чем мы подозреваем, потому что в твою эссаху через стигму вплелись очень странные нити, — Эри сильно тряхнула волосами, — не похожие ни на одну из магий Энтара.

— Неважно, кто он. Я хочу быть с Нариэном.

Рыжая уронила голову, а потом вскинула взгляд и еле слышно спросила:

— Они ведь убьют его, да? — Эри судорожно всхлипнула.

Я привстала и снова обняла её, не обращая внимания на сопротивление.

— Не знаю, что сказать. Я Эвера тоже очень люблю. Как друга и брата. Мне жаль, что с ним такое случилось, но сейчас в его теле не тот добрый и внимательный мальчик, которого мы знали. Там внутри — монстр, способный на очень плохое. Его придётся остановить.

— Мэй, — загундосила Эрика, — если бы сказали, что ректор заражён тьмой и его нужно убить, ты бы смирилась?

Я шарахнулась, словно по лицу ударили огненной плёткой, а позвоночник одним махом выдернули из спины.

— Вот видишь… — горько усмехнулась лекарка, отталкивая меня. — И отвечать не нужно. — Она стёрла рукавом мелкий бисер слёз в уголках глаз и поспешила к двери. — Побуду в лаборатории. Мне там спокойнее.

— Ты придёшь на бал? — спросила я, стискивая пальцы между собой до острой боли, но Эри не ответила. Ушла.

Я какое-то время сидела на кровати и смотрела в никуда. Смирился бы Нариэн, если бы меня отравила тьма? Я точно не отдала бы его никому, а он?

Мне нужно его увидеть! Он должен быть осторожнее с Эвером.

Я кинулась к двери, переместилась на этаж ректора и быстро нашла его покои. Мы расстались полчаса назад, но я уже так соскучилась по нему, что нетерпеливо сжимала кулаки, пока ждала в коридоре. Но он не открыл. Сняв блок с замка, я зашла внутрь и замерла на месте. Запах другой женщины защекотал нос. И я прекрасно знаю эту женщину — это Ронна. Она была здесь несколько минут назад, её сладко-приторный парфюм и запах кожи назойливы до безобразия и тошноты, но вместе с ним был и другой аромат. Тот, который волнует, ласкает рецепторы, заставляет сердце биться быстрее — Нариэна. Они были здесь вместе?

Я прислушалась. Показалось, что слабый шорох идёт со стороны кабинета. Заглянула туда. Никого. Потайная дверь наглухо заперта, прикрыта книжными полками, но я помню, как её открывать. Ноги сами подступили к столу, руки провернули в нужное положение сегменты. Стена с выдохом отошла в сторону и приоткрыла тёмный лаз.

Спустившись по ступенькам, я зажгла фитилёк на пальце и ужаснулась. Баночки и колбы были разбиты, а стена с одной стороны проломилась. Я бросилась вперёд, боясь, что с ректором что-то случилось. Длинный коридор упёрся в поворот, затем ещё один, а за ним…

Я на минутку потеряла возможность шевелиться. Там была раскуроченная тяжёлая дверь и одни обвалы. Ощущение, что здесь кого-то держали в плену, а он вырвался. Неужели Нариэн способен на такое?

В висках больно пульсировало. Какие-то фразы. Картинки. Но я никак не могла их связать воедино, боясь, что в очередной раз ошиблась.

Эссаха болезненно дёрнулась, но я всё равно ступила внутрь каменного помещения и осветила высокие стены магическим лучом. Здесь пахло кровью. Густой и сладкой. От круглого окна почти под потолком, больше пяти метров до пола, шли глубокие полосы от когтей. Здесь кто-то был взаперти. И это был зверь. Оборотень.

«Ключ. Найди его. Открой темницу и выпусти меня».

В голове стучало набатом. Мой ректор предатель. Предатель. Обманщик… А я не могла это принять. Неужели Нариэн всё это время знал, кто мой оборотень, и держал его здесь в плену? Это так подло. И так очевидно.

Он проводил опыты над такими, как я. Искал нашу силу, научился привязывать и пользовался оборотным даром для победы. Ему не выгодно, если я уйду к другому, к истинному. Ему это не нужно!

Стало резко плохо. Я потрогала грудь — эссаха перегрелась, близился вечер, скоро на небо выйдет маурис, а брошь, чтобы слить магию, осталась в комнате. Где-то здесь я выронила свой кулон.

Я бросилась назад, задыхаясь, но в проходе врезалась в ректора.

— Что ты здесь делаешь, Мэй? — Он сдавил мои плечи крепкими руками и посмотрел так яростно, что я задрожала сильнее. — Почему ты вечно суёшь свой нос, куда не следует?

— Ты… — пытаясь отстраниться, зашипела на него. — Что ты с ним, — махнула головой в сторону, — сделал?

— С кем? — тихо, вкрадчиво спросил он.

— С моим истинным!

— Что? — Он на миг отпустил меня, я ринулась в коридор, но Нариэн поймал и прижал к стене. Буквально вбил лопатками в холодный гранит. — Поясни, что ты сейчас сказала?

— Он говорил мне во сне про ключ и подземелье, но я не подозревала, что всё это ты подстроил!

— Мэй. — Ли-тэ покачал головой, приобнял, но я его пихнула между ног и снова рванула вперёд. Ректор бросился следом, сбил меня на камень, потянул за собой. Я отбивалась, кусалась, эссаха полыхала, угрожая взорваться, но я не сдавалась. Только бы выбраться отсюда. Перевернувшись, чудом оттолкнулась и смогла встать, но в проёме снова была поймана, и сильный рывок оттащил меня в амбар. Я отлетела в центр помещения, но не ударилась, а так и зависла в воздухе.

Трепыхнувшись, попыталась вырваться из магических пут, но поняла, что меня физически что-то сковывает, а над головой массивно хлопает.

Перевела взгляд и ахнула. Меня держал в больших лапах огромный золотистый дракон. Заметив, что я успокоилась, он плавно опустил меня и, отлетев немного, сел на пол и сложил крылья, дёрнув порывом воздуха мои волосы.

Тяжело выдохнув, он склонил голову, а потом и вовсе уложил её на лапы, будто просил прощения.

— Нариэн? — Я приподнялась на локти, заглянула в его зелёные глаза, полыхающие пламенем. — Не может быть…

Дракон слабо фыркнул, обдавая моё лицо теплом. Он сидел довольно далеко, но я чувствовала, как от его тела идёт жар, видела, как переливается каждая пластина, наблюдала, как магия, пульсируя в груди оборотня, растекается по лапам, сверкает на рожках и рассеивается на больших кожистых крыльях.

— И когда ты собирался мне сказать?

Он мотнул головой, рассыпая вокруг белёсую пыль. Она витала в воздухе и плавно оседала на моё лицо, плечи, платье. Будто серебром укрывала.

Я встала на коленки и вытянула руку. Дракон осторожно подвинулся, ткнулся мордой в ладонь и глубоко, жадно вдохнул.

— Но почему ты не моя пара? Я не понимаю… Всё же сходится. И подземелье, и наша с тобой тяга друг к другу. Почему мы не связались?

Дымка заволокла большие глаза, а по золотой морде медленно скользнула слеза. Нариэн внезапно отодвинулся к стене, запаниковал, зарычал и с хлопком и сильным потоком воздуха перевоплотился. Он был обнажён, лежал на животе и часто-часто дышал. Я подобралась к нему, коснулась ладошкой его плеча, а он вскинул голову и прошептал:

— Потому что я не твоя пара. Это кто-то другой.

— Но как же… сон? — Прижалась к нему, принюхалась. Ронну он не обнимал, на нём не было запаха другой женщины, только мой и лёгкий флёр синики, которым мы пропахли в храме.

— Я не могу объяснить это. — Нариэн устало поднялся на ноги, прикрылся ладонями. — Надо что-то делать, я иногда срываюсь без причины, и даже советы Алании не помогают. — Он показал на руке браслет с деревянными бусинами. Я ещё вечером его заметила, но не придала значения.

— И надо бы артефакт сохранения одежды, — я оглянулась на пол, где валялись остатки его рубашки и штанов. — Но… всё равно не понимаю. Как ты это скрывал? — обвела я ладонью помещение.

— Не я. Это Дейра скрывала. Помнишь воду, которую она якобы травила? Это было зелье памяти, чтобы я себя не помнил. И чтобы не помнил, как маму… случайно, — он вскинул горячий взгляд и тут же отвёл его, — столкнул с балкона, когда перевоплотился первый раз. Мне уже было далеко за восемнадцать, а в семье у нас оборотней нет — это случилось очень неожиданно.

— То есть мачеха столько лет скрывала твою сущность и от тебя, чтобы спасти?

— Именно. — Он показал в сторону коридора. — Пойдём, я кое-что тебе приготовил. Хотел вызвать, но ты сама пришла.

— Соскучилась, — смущённо заулыбалась я. — Извини, что сомневалась в тебе. Я как увидела всё это, меня словно волной снесло, не могла принять правду.

— Только бы никто другой не увидел, Мэй, потому что тогда нам обоим не выжить. — Он поплёлся по коридору, немного подволакивая ногу.

— Ты ударился? — Я бросилась ему на помощь, когда мы вышли в комнату, а Нариэн прижался плечом к стене.

— Испугался, что причиню тебе вред во время трансформации. Испугался за тебя, Мэй. — Повернулся и жадно разглядывал моё лицо, будто сканировал.

— Боялся, что будет как с мамой? — судорожно сглотнула я.

Он кивнул и отвернулся.

— Но как такое возможно, чтобы твоя сущность приходила ко мне? Это ведь ты был, я чувствую.

— Это был всего лишь сон, Мэй. Я не могу быть твоей парой. У меня даже магия не кританская… ты ведь всё сама видела.

Я дёрнула край платья и внимательно посмотрела на метку. Да, сияние с синим отливом указывало на принадлежность к Крите.

— Ерунда какая-то…

— Да и мы бы привязались в храме, Мэй… Истинные метки просыпаются от прикосновения, мы с тобой близки довольно давно, а она, — он кротко показал на моё плечо, — молчит. И у меня ничего нет. — Он развернулся ко мне. На смуглой коже ни одной отметины, только капельки пота.

— Значит, я разорву её. — Шагнула к ректору, но он выставил руку.

— Не нужно, Мэй. Мне сейчас бал выстоять, а ты слишком пахнешь. Я просто не выдержу.

Отступила.

— А если я попробую немного выпить из тебя магии? Это ведь поможет.

— Мне поможет, но ты окажешься в опасности, ведь чужую силу не перелить в артефакт, а маурис в разгаре. Я не позволю тебе так рисковать.

— Я много лет прячусь, уже привычно, а ты… только обрёл зверя. Это может плачевно закончиться.

Он вышел из кабинета, слабо отмахнувшись, громко сказал из комнаты:

— Как уж закончится… Не мы плетём нашу судьбу. Разве не очевидно? Такие вещи кто-то планирует, придумывает… Я не верю, что всё случайно.

— И я не верю. — Вышла в комнату и выглянула в окно. Деревья и кусты покрылась вечерним серебром, маурис окрасил статуи и лёд бирюзой. На площади уже собирались маги, готовили купол, натягивали фонарики, расставляли столы с закусками.

— Примеришь? — Ректор подкрался со спины и повернул меня за плечи к шифоньеру. — Модистка из столицы обещала, что платье особенное. Всё искал повод его подарить. Надеюсь, что тебе понравится.

— Это же… эсм… безумно дорогой. — Я подошла к платью, любовно погладила нежно-голубую ткань ладонью. Она льнула к коже, переливалась от малейшего движения и прикосновения.

— Разве моя невеста, ис-тэ, не заслуживает самый безумно дорогой наряд? — Ректор остановился рядом. Он смотрел на меня, с жадностью изучая профиль, но не подходил близко. — Я бы и королевское ателье разорил, надеясь, что ты скажешь: «Да».

— Невеста? — Губы пересохли, я облизала их и шагнула ближе к шифоньеру, оставляя мага за спиной. — Мне и так завидует половина академии, а теперь они сожрут меня вместе с платьем.

Он всё-таки рискнул и подступил ближе. Лёгкие шаги остановились позади, по коже побежали мурашки. Нариэн, слегка коснувшись губами моей щеки, мягко прошептал:

— Я всегда буду рядом и никому не позволю тебя… съесть. А теперь беги, потому что я снова закипаю. В'ирс принесёт платье тебе в комнату.

— Слушаюсь, мой ректор. — Я развернулась к нему лицом, заглянула в ясные зелёные глаза. Потянулась на носочках, будто хочу поцеловать, а когда Нариэн дёрнулся навстречу, сбежала из комнаты. Вслед полетел хриплый смех и просьба:

— И брошь надень, пожалуйста.

Глава 34

Нариэн

Торжественная часть длилась бесконечность. Меня уже немного потряхивало от нетерпения и напряжения. Студентки всех курсов сегодня сияли краше звёзд в небе. Парни, подтянутые, в модных сюртуках, узких брюках и высоких сапогах на специальных лезвиях устроили настоящую охоту на девушек. Парные танцы на льду сегодня в почёте. Кто-то даже подрался в темноте площади, видимо, не смогли определиться, с кем будет танцевать зажигательная шатенка в жёлтом платье.

Там, где высокие ёлки выстроились полукругом и надёжно спрятали обелиск Нэйши, сегодня было темно и малолюдно — все стекались гомонящей оравой к еде, напиткам и музыке.

Магию использовать запретили, чтобы не тратить драгоценные силы перед боями, да и во избежание проблем. Благодаря группе выпускников-артефакторов почти все студенты получили камни для сохранения своих сил, позже они пригодятся, уверен. Вот только собирательница в академии была одна, только она могла создать поистине мощный камень, но я боялся даже думать об этом и никогда не озвучивал идею вслух.

Танцы были в самом разгаре. Нектар лился рекой, хмелем окутывая площадь и заливая глаза юных магов сверкающей влагой и жаждой приключений, страсти, задора. Танцы и хохот смешивались в безумный коктейль молодости, от которого хотелось только улыбаться и шалить. Многие ребята так и делали. Даже игры в снежки устроили, когда южная полька закончилась, а музыканты не успели перестроиться на более спокойную северную мелодию.

Все веселились.

А я украдкой следил за одной девушкой. Пытался отрешиться, говорить с коллегами, шутить, но мысли всё время возвращались к Мэй. Глаза выискивали её яркую фигуру в толпе, цеплялись за угол плеча, прикрытый меховым палантином, путались в пышных тёмных шелковистых волосах, будто в каждую прядку пролилось сияние небес, взгляд ловил её кроткую улыбку, а губы покалывало от желания к ней прикоснуться.

То, что Мэй сказала в подземелье, не давало покоя. Кто же приходил к ней во снах? Если я, то ведь должен тогда это помнить, но ничего — в голове поселились только тьма и мрак. Кто же её истинный? И как он мог знать, где меня искать? И зачем? Не сходится, нет никакой логики в этих подсказках. А в его действиях ещё больше тёмных пятен.

Это мог быть только я, но ни тьмы не помню!

Ведущий бала подал мне сигнал. Я осторожно выдохнул, чтобы совладать с волнением, сломал пальцем ещё одну бусину Алании и на миг прикрыл веки, чтобы не выдать сияние радужек. Сегодня дракон вырывался из эссахи так рьяно, будто ему, как и мне, не давал покоя тот самый загадочный истинный Мэй. Моя вторая сущность желала доказать здесь и сейчас, что присвоила девочку себе, но без памяти, без метки это невозможно. Я даже не смогу спасти её от угасания без пары, потому что нахожусь со стороны Криты, а здесь истинная связь работает иначе. Хорошо, хоть срок увеличили, но поможет ли это, если случится что-то из ряда вон выходящее?..

Направился по краю площадки и, учтиво поклонившись любимой ученице, протянул раскрытую ладонь. Ис-тэ смущённо присела, подарила мне лёгкую улыбку и слабо кивнула. Брошь на её плече игриво подмигнула, играя гранями рубина. Алые лучи красиво очертили острые скулы и подчеркнули красоту губ моей девочки. Я бы хотел сейчас прильнуть к ней, но нельзя. За ней и так из-за меня следят все кому не лень.

Вывел Мэй на центр льда. Она тревожно оглянулась. Я проследил за её взглядом и мягко пожал прохладные пальцы, пытаясь успокоить. Прячась ото всех под колонной, за нашим шествием с серьёзным видом наблюдала Эрика. Медово-рыжие волосы выделялись в толпе, а кремовое платье, перевязанное синей лентой под грудью, подчёркивало невысокую фигурку. Лекарка очень красивая и нежная девушка, но сегодня выглядела будто прокажённая, очень бледная, глаза тревожно бегали, под ними залегли тёмные круги. Ребята сторонились рыжей, будто чувствовали что-то неладное. И я ощутил это лекарским чутьём, но сейчас не было времени выяснять, что не так с ученицей.

— Не волнуйся, — шепнул на ухо Мэй. Она переплела наши пальцы и мягко заулыбалась. — Эрика справится. Ли-тэ очень сильный лекарь и маг, сильнее всех, кого я знаю. После тебя, конечно.

— У неё сегодня с контролем плохо. — Ис-тэ, запрокинув голову, посмотрела на маурис. Он сегодня прятался за мощным защитным куполом, накрывающим площадь и согревающим студентов искусственным светом лотта. Прямые лучи полного ночного светила могут навредить магам дня, но традиция проводить Новогодье под открытым небом шла ещё со времён открытия академии. Хорошая традиция, сближающая студентов и учителей. Временами даже слишком.

— Мы быстро. — Я прижал девушку к себе за талию и скрипнул лезвиями сапог, высекая искры. — Представляешь, понял, что за всё это время ни разу с тобой не танцевал.

— Боишься, что ноги оттопчу? — сухо засмеялась моя спутница, настороженно оглядываясь на притихших студентов. Толпа шушукалась, с нас не сводили заинтересованных глаз. Мэй зажималась и каменела под моими ладонями, будто её поливали ледяной водой.

— Смотри только на меня. — Я повернул её под музыку, и мы заскользили по льду по дуге. Плавно, не спеша, пробивая грудью холодный воздух.

— Это опасно, Нари… — шевельнула губами Мэйлисса, на кручёных ресницах засверкал мелкий снег. Под ногами искрил лёд, а мы разгонялись, закручиваясь по спирали, как две планеты вокруг светила.

— А кому сейчас легко? — Ответил ей тем же и развернул за руку, раскручивая по оси, заставляя вытянуться, распрямиться, показать стройность фигуры, раскрыть идеальные формы, вспенить шикарные волосы, что густой волной перетекали со спины на плечи, а затем крутанул обратно. Лёгкая ткань юбки закружилась, как крылья бабочки, хлопнула по ногам, когда я потащил Мэй к себе, перехватывая за талию, эсм сверкал, как серебро, а в глубине синих глаз читался искренний восторг. — Мне всё равно, что болтают другие. Главное, что ты рядом и… — уводя Мэй от чужих глаз, перекрыл собой и, замедлившись под музыку, незаметно прикусил крошечное ушко, — ты прекрасна в этом платье. Я тебя хочу, как безумец.

— Да вы любитель острых ощущений, ли-тэ, — прищурилась Мэй и юрко облизала губы, взрывая в моём теле каждую клеточку, нагревая кожу, посылая в мышцы слабые колючие разряды.

— Если ты не прекратишь искушать, я покажу всем, что такое эффектный выход.

— Огненный? — хихикнула она, щурясь и краснея.

— Ещё какой. Только потом мне точно не пережить эту ночь, негодница-ученица. — Шептать ей на ухо и чувствовать, как она мелко дрожит, было сродни блаженству и издевательству разом. Я вёл её в танце дальше, постепенно наращивая темп, приподнимая за талию, отбрасывая, но снова ловя и прижимая к себе. Толпа улюлюкала, охала на экстремальных пируэтах, а Мэй лишь хохотала и, приоткрыв губы, скользила дальше. Ловко. Умело. Будто всю жизнь каталась на льду и была рождена для моих рук.

— Я же ничего не делала. — Мэй пощекотала пальцами мою ладонь, когда музыка немного замедлилась и нам выдалось несколько мгновений для передышки. Девушка плавно вытянулась в танце, скользя по широкому кругу, то уходя от меня, то приближаясь. На новом повороте закружилась и подалась ко мне ближе, нежно погладила пальцами мои щёки и снова попятилась.

Каталась она чудесно. Двигалась так вкусно, что у меня перехватывало дыхание. Её волосы закручивались и не больно хлестали меня по лицу, юбка переливалась, глубокое декольте привлекало взгляд, а я вёл её дальше, быстрее, опаснее. Казалось, что мы во сне. Что нет никого вокруг. Что нет ничего прекраснее этих нескольких минут, когда ты никому и ничего не обязан объяснять. Ты свободен. Ты в полёте. Ты на острие лезвия. Не хотелось ничего скрывать. Было лишь одно желание — чтобы Мэй была моей навсегда.

— У меня есть предложение. — Завершая танец последними плавными поворотами, я нежно наклонил ис-тэ и, придерживая маленькую спину, сказал одними губами: — А если я полечу завтра с тобой в Иман, собирательница?

Девушка немного сбилась с дыхания, но быстро взяла себя в руки и медленно поднялась, подчиняясь моим объятиям, непринуждённо погладила ладонью мой затылок и, развернувшись ко мне спиной, прошептала в сторону:

— Тоже не хочу улетать, Нариэн, но я должна, а ты не можешь бросить всё и рискнуть жизнью… Отец не примет наши отношения вот так, нужно его подготовить. Я вернусь, ли-тэ, ты только дождись. Очень быстро вернусь. — Приходилось ловить слова, считывая по профилю, и дышать через раз.

— Тогда, — я придвинул её к себе, сжимая горячими от возбуждения и желания ладонями талию, и договорил прямо в ухо, — подари мне последнюю ночь, Мэй.

Она задрожала сильнее, посмотрела куда-то вдаль, а потом, так же стоя ко мне спиной, медленно опустила сверкающие морозом ресницы. Дала безмолвное согласие. На всё.

Я изменил программу праздника заранее. Давно считал, что последний танец с выбранной ученицей — издержки прошлого. В этом нет никакого сакрального смысла, больше пафоса и слухов, мол, ректор разделяет постель со всеми выбранными. Бред бредовый, но много лет подряд, ещё до меня, брошь дарили лучшей студентке, и я не смел перечить старым правилам. Только не спал ни с кем, как те мечтали. Может, эти слухи были и небеспочвенны, но только о прошлом ректоре.

Сегодня же мне захотелось всё изменить. Пусть молодёжь ещё танцует и веселится, хоть до утра. Всё равно полугодие закрылось и, слава Нэйше, границы пока под контролем. Можно немного выдохнуть. Зная, что нам всем предстоит тяжёлый путь в новом году, я приказал немного переписать праздник. Никто не был против, только Ронна попыталась что-то вставить про то, что менять правила перед самим событием — моветон, но ей быстро закрыли рот смотрительница и другие учителя. Они, между прочим, прекрасно танцевали весь вечер, особенно толстушка Лора. Даже Охра, старушка-лекарка, выплыла в длинном вечернем платье на лёд и показала несколько своих коронных приёмов, а её прыжок в полтора оборота студенты запомнят надолго. Всем бы так в её годы порхать.

По завершении нашего с Мэй танца площадь взорвалась весельем, а мы, задыхаясь не от усталости, а от возбуждения, поспешили скрыться с глаз. На лёд выехали нетерпеливые студенты, желающие продолжать праздник. Мы же скользнули по борту, крепко держась за руки, и вскоре оказались под пышными лапами ёлок, где на кованых лавках можно было переобуться. Быстро сменили сапоги с лезвиями на туфли и поспешили дальше.

Накрыв нас дымкой невидимости уже за пределами площади, я вывел девушку по мощёной камнями дорожке к обелиску. Не сговариваясь, мы бежали вперёд, а под сводом из ряда высоких пышных елей на мгновение застыли и несколько долгих секунд, не дыша, смотрели друг другу в глаза.

Ветер, подхватив комья снега с елей, просыпал льдистый порох нам на голову. Девушка рассмеялась, а я жадно ловил каждый лучик в её глазах, пытаясь запомнить и отпечатать в сердце навечно, пробудить зверя, заставить его вспомнить хоть что-то…

— Мэй… сюда. — Отодвинул одну из покрытых снегом ветвей и пригласил девушку к закрытой беседке.

— Это безопасно? — шепнула Мэй, ступая за порог. Внутри беседка раскрывалась в довольно широкую светлую комнату со снежинкой гирлянд, сходящихся в центре. Со шпиля спускались две лозы, а на них переливались украшенные ветвями ёлок и цветами белых роз качели. Я так хотел сделать приятно Мэй, что сам украшал помещение и готовил небольшой ужин.

— Никто нас не услышит и не увидит, не переживай. — Щёлкнув пальцами, опустил на беседку купол тишины, и холодные стены засверкали перламутром магии. — Я очень надеюсь, что ты всё ещё голодна. — Провёл Мэй к столу, зажёг движением руки свечи.

— По-королевски. — Осмотрев помещение и заметив в углу небольшой белый диван, Мэй повернулась ко мне с полыхающим от смущения лицом, и я не смог больше ждать. Подступил ближе, сжал ладонями её горячие щёки и прижал свои губы к её. Нам было мало поцелуя, мы жадно хватали друг друга за плечи, терзали волосы, сдирали одежду и незаметно передвинулись по беседке к качелям. Мэй вдруг оторвалась от моего рта, выгнулась и тяжело задышала.

— Ты сводишь меня с ума, ректор… — Платье сверкающей рекой растеклось по полу. Ис-тэ осталась в нижнем белье, а я, не дожидаясь, пока оно исчезнет тоже, прикусил вишнёвую вершинку вместе с тканью и заставил Мэй присесть на качающуюся лавку.

— Я люблю тебя, Мэй, и буду ждать. Ты только помни об этом. Посвящение — сложный ритуал… — Хотел добавить, чтобы она остерегалась появления пары, но Мэй приложила пальчик к моим губам, потянула за ворот расстёгнутой рубашки и прошелестела:

— Я обещаю, что вернусь, чего бы это ни стоило… — Она развязала завязки на брюках, стянула их и задышала чаще.

Приподнял её за талию, яростно впился в губы и, развернув к себе спиной, поглаживая грудь, потянул вниз. Мэй схватилась за лозы, подтянулась, чтобы сесть удобно, и тут же опустилась, впуская меня в себя. Глубоко, до упругого удара, до рычащего стона. Она откинулась мне на плечо с тихим всхлипом, а я оттолкнулся от пола, и мы вместе полетели вверх, чтобы вернуться вниз, а затем снова скользнуть по воздуху.

Это было невыносимо плотно и горячо. Так интимно и откровенно, что я на миг потерял контроль. Вбивался в её лоно с порочными шлепками, страхуя ладонями, чтобы Мэй не упала, с каждым ударом приближаясь к финалу.

Казалось, драконье пламя вырвалось вперёд из эссахи, обняло девушку, завернуло в кокон и выпустило с отчаянным пронзительным криком. Позвонки захрустели, Мэй пульсировала внутри, и я не удержался на краю — взлетел на качели, выплёскиваясь, содрогаясь от пульсаций, крича что-то несуразное от распирающего чувства блаженства.

Мы ещё некоторое время качались. Только Мэй повернулась ко мне лицом и, крепко обняв ногами, уронила голову на плечо и шумно дышала.

— Как же теперь вернуться на площадь? — спросила она, приподняв голову и закусив губу. Видимо, я сильно укусил её, целуя, и теперь нижняя немного кровила. Провёл пальцем по ранке, заживляя, спрыгнул с качели, держа Мэй в руках, и отнёс её к приготовленной за вязью цветов душевой. Магия может создавать многие вещи, жаль только, что предметы обихода, уют, наряды и драгоценности — ничто по сравнению с надеждой.

— Я оставлю тебя одну на несколько минут. Справишься?

— Мы снова не поели, — кивнув, засмеялась Мэй.

— Я проверю, как там Эри, и сразу вернусь к столу. Хочешь, приведу подругу?

— Спасибо. — Мэй ласково провела пальчиками по моей щеке, собирая пот и дрожь в ладонь. Я поставил её на пол, но не в силах отпустить, так и прижимал к себе, жаркую, мокрую и мою.

Но нужно было. Что-то грызло в груди, до отчаяния и тягучей боли, словно на площади случилось нехорошее. Мэй сама отстранилась, скользнула за стекло душевой, а я вытолкал себя в зал. Собрав быстро одежду, привёл себя в порядок и вышел на улицу.

Глава 35

Нариэн

Я почувствовал неладное ещё задолго до того, как понял, что происходит. Гнетущее, тянущее под рёбрами чувство не давало дышать, поэтому я должен убедиться, что с Эрикой всё в порядке — она очень важна для Мэй. И для меня тоже.

У края площадки столпились студенты. Подойдя ближе, я замер от увиденного.

— Ты, — неприятно ржал Эверис, тыча пальцем рыжей в лицо, — надеялась, что я тебя, тощую и рябую, полюблю с первого взгляда? Трахнул бы разок, да, но любить… Нет! Заруби себе на носу, пиявка пятнистая, ты не в моём вкусе.

Эрика сжала кулачки и топнула сапогом, со злостью вырезая во льду глубокую ложбину.

— Ересь! При чём тут я? Ты не пойдёшь за ней! Не пущу!

— Ещё как пойду. Мэй — моя!

— Это пусть она решает, — язвительно огрызнулась лекарка. Рыжая стояла на пути парня, как раз на той дорожке, что вела к нашей с Мэй беседке.

— А ты знаешь, что тот, кого ты защищаешь, убил твоего брата?!

Меня на мгновение оглушило этими словами. Никто ведь не знал про Райли. Кто такой этот Эверис, что возвышается над слабой девчушкой, как павлин? Сомневаюсь, что он прежний ли-тэ Аран из семьи почётных архимагов, которые не посмели бы нести такую чушь, да и ещё публично.

— Думаешь, я вру? — прищурился Эверис. — Тебе ведь пришло известие о его кончине? А ранение какое? От меча? Не от когтей криша ведь? Райли убили! И ты знаешь, кто это сделал!

Эри заметалась, попятилась, студенты расступились, позволяя ей выйти под свет фонаря, лезвия сапог скрипнули по снегу. Девушка открывала губы и, придерживая ладонью шею, хватала воздух.

— Ты врёшь… — захрипела она. — Это неправда!

— Спросишь патлатого при встрече, а сейчас отвали, рыжая тварь, или пожалеешь! — Эвер небрежно отодвинул её в сторону, но Эри упёрлась и замотала головой.

— Ты не пройдёшь! — Рыжая выставила ладони, готовая дать отпор.

Парень выпятил грудь, чёрный китель натянулся на его больших плечах, пуговицы из рианца засверкали в полумраке. Эвер угрожающе перекрутил в воздухе длинные пальцы, но не успел прочитать заклинание — его дёрнула за рукав Лора ли-тэй, вмешавшись в их спор.

— Чего ты разошёлся, Эверис ли-тэ? — Смотрительница, задвинув девушку себе за спину, яростно добавила: — Магия на празднике запрещена! А спорить идите в сторону от площадки! Или накажу. Обоих! — И она метнула на притихшую Эри строгий взгляд.

— Да вы что?! — ехидно растянул губы чернявый и, горделиво сложив руки на груди, застучал ноготками по локтям. — Запретили играть на празднике? Уверены, что сможете прочитать мою магию, даже если я её использую? А?! Или поймать меня? Ещё инквизитора вызовите. Ха-ха-ха…

Я стоял около заснеженной ёлки, готовый усмирить крутой нрав парня, но нужно было понять, чем он владеет теперь, после встречи с тьмой, и не опасно ли это для других. Оглушить его не составит труда, осталось только подойти поближе.

— Эвер, успокойся, если баба тебе не дала, не нужно портить вечер другим, — проблеял кто-то из толпы.

Ли-тэ Аран выпрямился, зло ощерился, сбросил с лица упавшие смолянистые пряди волос, растопырил пальцы и рявкнул в сторону:

— Хочешь рыжей отлизать, могу газку добавить или подержать! Она всё равно мне не нужна. Слишком простая и примитивная до тошноты. — Его лицо уродливо перекосило, в неестественно светлых глазах закружился мрак. Я с трудом узнавал в нём парня, что бросался в гущу нечисти, чтобы меня спасти. Осознавал, что Эвер не просто отравлен — его поглотила другая личность, тёмная, скрытая. Такое бывает только при шаге за Полог — он теперь в вечной тьме, будет умирать медленно, постепенно разлагаясь и рассыпаясь для мира живых. Всё низменное, что было в парне, вылезло наружу и оголилось, убив доброе и светлое.

Он ходячий мертвец.

Эри слабо пискнула и прикрыла ладонью губы. Я бросился наперерез толпе, чтобы увести её в сторону, но не успел. Девушка отчаянно закричала, высокий голос смешался с оглушающим рыком, светлое личико вытянулось в волчью морду, кожа на руках покрылась ярко-рыжим мехом, а платье практически сожрала переворотная магия.

— Оборотень! — закричали студенты и бросились врассыпную, оттеснив меня волной паники в темноту. — Монстр! Она монстр!

Пока я преодолевал поток, рык усиливался, а смех Эвера трещал над площадью, будто он сумасшедший. Пока не затих, внезапно оборвавшись.

Лора выбросила ловчую петлю и спокойно, хладнокровно завернула её вокруг девушки. Смотрительница поняла, что это конец, раньше остальных. Я дёрнулся было к рыжей, желая остановить кровопролитие, но у края площадки до острой боли вцепился пальцами в ограду. Поздно — все уже увидели звериную личину. Эри не спасти.

Над площадью загорелось лиловое пламя портала и, рассекая белыми вихрями пространство, к нам выступила свита из трёх инквизиторов. По обыкновению в чёрных облегающих одеяниях и белых плащах с капюшонами. Они прибыли целенаправленно. Словно кто-то заранее их вызвал.

Недалеко от арки мелькнуло ярко-лимонное платье Ронны.

— Эри-и-и! — разрезал тишину отчаянный вопль. Фигуру справа закрывала невысокая девчушка с первого курса, и я не сразу понял, что это кричала Мэй — настолько был ошарашен произошедшим.

Ноги понесли сами, я перехватил её в последний момент, прежде чем она выскочила бы под расстрел инквизиторских глаз. Дёрнул глупую на себя и прижал к груди.

— Скорее… сюда, Мэй…

— Эри, нет… — Она вырывалась, но ноги подводили её, скользили на снегу. Она цеплялась за мои руки и тут же отталкивалась. — Эри-и-и… Они же не пощадят… Нариэн, — отчаянный шёпот сливался с горечью, слёзы ползли по бледным щекам. — Пожалуйста, прошу тебя… Останови это. Или пусти меня к ней. — Она дёргалась, выворачивала руки, била меня по груди, но я не мог позволить ей сорваться. Чтобы привести в чувство, немного встряхнул, приподнял за плечи и прошептал, склонившись к уху:

— Мэй, будь сильнее! Я люблю тебя. Я рядом, с тобой. Эри бы не хотела, чтобы ты погибла из-за неё. Прошу тебя, опомнись!

— Я не могу. — Она отчаянно замотала головой, волосы густой копной рухнули на лицо. — Я должна ей помочь. — Умоляла, сдавливала пальцы, дрожала и снова умоляла: — Пусти… Она столько для меня сделала… Я не оставлю её в беде. Не смей меня держать…

Нас никто не слышал, я увёл Мэй далеко под лапы ёлок, а толпа сосредоточилась на казни на площади. Инквизиторы никогда не ждали, не зачитывали приговор, всё было и так ясно. Оборотень должен умереть.

Ритуальная речь потекла рекой над головами, холодным инеем легла под ноги, приморозила спину необратимым ужасом. Студенты притихли, будто каждый боялся, что и на него упадёт гнев сильнейших магов. Чтобы Мэй не вскрикнула, я прикрыл ей ладонью губы и оттащил подальше.

Девушка кусалась до крови, брыкалась, причиняя мне боль, но я терпел и не обращал внимания. Бросаясь на помощь Эрике, Мэй словно забыла, где она находится и зачем. Забыла о себе, об осторожности.

И сколько бы она меня ни лупила, я знал, что сегодня её не отпущу. Пусть хоть убьёт. Пусть возненавидит. Пусть думает, что не вступился, что трус, но со временем она поймёт, что я защищал её, а не себя. Она для меня всё. Даже больше, чем всё.

На достаточном расстоянии от площади я накрыл нас куполом тишины, и Мэй закричала:

— Пусти, предатель! Пусти меня… Я к ней пойду. Это я виновата, я её оставила, с тобой пошла развлекаться. — Она дралась. Мы упали в снег, взбили колкую подушку, перекрутились, набрав полную пазуху льда.

— Мэй, — навис я над ней, сжал её ладони своими, прижался лбом ко лбу, — услышь меня! Успокойся. Эрике не помочь. Не помочь. Пойми! Мы всё изменим, обещаю. Когда-нибудь мы сможем быть собой, не прятаться и не бояться, но сейчас остановись. Умоляю. Возьми себя в руки. Эрика выдала себя. Если ты туда пойдёшь, тебя проверят, а я не смогу без тебя жить. Слышишь? Ну, хочешь, я крылья раскрою, выдам себя, только бы тебя защитить?! Если так хочешь умереть, тогда давай уже вместе!

Она перестала вырываться, задержала дыхание, распласталась подо мной, будто потеряла силы.

— Прошу, приди в себя, — прошептал я, склонившись над ней. — Ты нужна мне, Мэй. Очень нужна.

Она хлопнула ресницами, отчего новый, ещё более полный поток слёз увлажнил бледное лицо.

— Это ведь сон, да? Я сплю и вижу кошмар?

— Ты сильная, Мэй. Ты намного сильнее меня и всех, кто здесь находится. — Я обнял её щёки, вслушался в сиплое дыхание. Она едва держалась. Оборотень настолько измучился взаперти и без посвящения, что последний стресс был для неё губительным.

Приложив пальцы к её вискам, послал немного успокаивающей магии, перехватил её ладонь и положил на камень, что сверкал на плече.

— Мэй, если я тебе дорог хоть немного… Останься со мной. Я буду рядом, мы справимся.

— Я-я… — Она заикалась и пыталась посмотреть на гудящую площадь, но я снова и снова уводил её взгляд, перехватывая ладонями заплаканное лицо. Не должна она это видеть. Не должна слышать.

Купол тишины внезапно затрещал, справа в нас полетел чёрный сгусток. Я молниеносно потянул Мэй на себя, уводя её с линии огня, мы перекрутились по снегу несколько раз. Защита спала, рассыпавшись серым песком, и над нами возник Эверис. Его лицо посерело, глаза превратились в чёрные провалы, губы исказились и приоткрыли острые нечеловеческие зубы.

— Ты моя! — гаркнул он и ткнул пальцем в Мэй. — А ты — труп, — перевёл взгляд на меня.

Я подобрался, прыгнул на ноги и приготовился защищаться. Мэй тоже поднялась и испуганно спряталась за моей спиной.

На площади звучали последние слова ритуальной речи, отрезающие оборотней от загробного мира. Их помнит каждый энтарец, тысячи раз приходилось слышать.

Даже Эверис внезапно опустил руки и прислушался. Тряхнул головой, будто смахивая наваждение.

— Что это? — прорвался растерянный голос. Парня сильно качнуло, он снова тряхнул головой и почти упал, но поднялся, выровнялся и устремил взгляд туда, где толпа окружала немыслимую по жестокости казнь.

Мы с Мэй не двигались, будто завязли в горячей смоле, а когда один из инквизиторов знакомо рявкнул и поднял кинжал вверх, блеснув при свете мауриса, Мэйлисса закрыла лицо руками, закричала и упала на колени.

— Эри…

Площадь накрыло густой дымкой. Эвер, что угрожающе скалился, вдруг побледнел, упал на колено, затем согнулся второе, руки плетьми упали вдоль тела, и парень замер напротив нас, словно его хватил паралич. Глаза, затопленные тьмой, очистились, вернули свой прежний цвет, карий и голубой, а ли-тэ ошарашено прошептал:

— Эри…

И, рухнув в снег лицом, задёргался в конвульсиях.

Я добрался до Мэй и крепко сжал её в объятиях, чтобы она не натворила ещё большей беды. Прижимал к себе и шептал, что люблю, что всё наладится, хотя сам в это слабо верил.

Не проверяя, жив ли Эверис, я поднял Мэй на руки и унёс подальше от толпы.

Всю ночь она тихо лежала, вытянувшись солдатиком, и смотрела в темноту. Не плакала, не скулила, не шевелилась и не реагировала на внешний мир. Я мог лишь представить, что она испытывает. Сам не сомкнул глаз и давил зубы до хруста, прислушиваясь к судорожному дыханию девушки.

С предрассветными лучами осознал, что пришло время прощаться, а я не могу её отпустить. Не могу. И всё. Это будто сердце по живому вырвать из груди.

— Мэй, — присел рядом с кроватью на колени, погладил холодные ладони, поцеловал пальчики, — поговори со мной…

— Я ненавижу наш мир, — вдруг тихо и безжизненно сказала она. Встала, забрав из моих ладоней свои руки. — Я не хочу его спасать. Пусть всё сгорит в огне. Энтар не заслужил будущего.

— Я знаю, как тебе больно… — Потянулся к ней, мышцы сковывало, дракон лютовал и бесился от несправедливости.

— Нет! — Девушка свела брови и скрипнула зубами. — Ни тьмы ты не знаешь!

Я опустил голову, убрал руки на колени, сжав их в кулаки.

— Ты права. Я не могу знать, что это такое, потому что не помнил много лет потерю самого важного человека в своей жизни. А когда вспомнил, было уже не так остро. — Я вскинул взгляд и, не скрывая слёз, договорил: — А теперь боюсь потерять то единственное, что делает мою жизнь не бесполезной. Это ты, Мэй.

— Я спала с тобой, — отчаянно закричала она и показала пальцем в сторону, — а ты даже не мой истинный! Спала, пока Эри была там! Одна! Уставшая и вымотанная после опытов, чтобы нам с тобой помочь. Это всё я… Все беды крутятся вокруг меня, — тише добавила она и присела на кровать, будто не могла держать ноги прямо. — Я, наверное, не вернусь в академию, Нариэн. Попрощаемся и… пусть меня Шэйс заберёт, как сделал это с тысячами оборотней на нашей планете. Они ведь и не умерли толком, не смогли уйти в лучший мир. Где их души? Что с ними теперь?

— Мэй. — Я придвинулся и отчаянно вцепился в её колени. — Я всё равно буду тебя ждать. Что бы ты ни решила, помни, что я тебя люблю и пойду за тобой.

— Я хочу сохранить тебе жизнь, глупец. — Она нежно провела ладошкой по моим скулам, зацепила большим пальцем подбородок, словно хотела запомнить черты моего лица, и поспешно отстранилась. — Прощай, Нариэн.

Повернулась к двери. Шла покачиваясь, тяжело переставляя ноги, будто к ним привязаны пудовые гири. Я хотел бы её остановить, но понимал, что не имею права — она должна сама решить, что для неё важнее. Свежая рана затмевает разум, нужно время.

— Эверис выжил, Мэй… — шепнул ей вслед. — И он излечился от тьмы.

— Что? — Девушка развернулась на пятках и от слабости привалилась лопатками к стене.

Я дёрнулся ей помочь, но пресёк своё желание, прикусив щёку до крови. Уронил голову.

— Он в лазарете. — Я не смотрел на Мэй, пялился в пол, потому что если Эвер и есть её пара, я буду вынужден уйти в сторону.

Дверь хлопнула, холод пережал горло, эссаха развернулась и резко дёрнула позвоночник. Я с трудом выбрался из комнаты, буквально выползая и почти ничего не видя перед собой, пробрался по коридору подземелья и едва успел упасть в амбар, прежде чем крылья распахнулись. С контролем всё сложнее.

Сколько я пробыл там, не знаю, пока не вернулся в облик человека, но когда поплёлся назад, в комнату, был уже полдень. Кое-как привёл себя в порядок и приступил к ректорским обязанностям, чтобы хоть немного забыться. Распечатал письма, но так и не прочёл ни одного из них, глядя на бумагу и не видя перед собой ничего, кроме синих заплаканных глаз.

Чуть позже ко мне заглянула бледная как моль смотрительница.

— Студенты отправлены на каникулы, ли-тэ, — сказала Лора. — И Мэй тоже, как вы и просили.

Я с трудом смог кивнуть, дождался, когда женщина уйдёт, а потом схватил со стола то, что попалось под руку, и швырнул в стену.

Глава 36

Мэйлисса

После слов ректора о том, что Эвер выжил, я побежала в лазарет, но парня там уже не было. Сказали, что рано утром очнулся и ушёл. Охра посмотрела на меня с тревогой, хотела ещё что-то сказать, но смотрительница её остановила. Да, пусть лучше молчат, потому что я не понимаю, как можно выдать своих подопечных инквизиторам. Не понимаю и не хочу понимать! Почему меня не сдали тогда? Невыгодно? Сила нужна? Сокруши их Шэйс! Пусть проваливают во тьму со своей войной и борьбой с нечистью.

Эвера я не нашла и в общежитии. В своей комнате он не появлялся уже несколько месяцев. Ребята, его соседи, пожали плечами и предположили, что он уехал домой, ведь Эри ему когда-то нравилась. Один из ребят добавил, что рыжая многим нравилась — она была доброй.

Сердце так сковало в груди, что я быстро сбежала к себе и нервно принялась складывать вещи. Мой телепорт в Иман был назначен на полдень.

Что ж, значит, не судьба. Я не смогу быть с Эвером после всего, что случилось. Даже если он мой истинный и стал прежним добрым парнем, не признаю его, не прощу его предательство. Возможно, он был под влиянием, но я не смогу его полюбить. Оторву метку, а дальше уже буду думать, что делать. В академию тоже возвращаться не было желания, да только я теперь военнообязанная.

Я знаю, что Нариэн не смог бы что-то изменить, не в его власти, но это и причиняло боль. Люди на верхушках — ректоры, чиновники, мэры, даже король — все они молчат о несправедливости, все они бездействуют, покоряются нелепым законам и пляшут под дудку Квинты. Так пусть они сами и гонят нечисть прочь из нашего мира, я пальцем ради них не пошевелю.

Быстро собрала вещи, тщательно проверив, что не забыла ничего важного, и долго стояла возле кровати Эрики, разглядывая на подушке её рыжий волосок. Он переливался от падающих сквозь стекло лучей лотта, словно золотая паутинка.

Всё это время я держалась стойко, не плакала, не скулила, хотя очень хотелось. За спиной, как надзиратель, сидела Алисия и довольно скалилась. Я не позволю этой суке злорадствовать или издеваться над своим горем. Вернусь домой и там отдам должное памяти подруги, а сейчас сглотну обиду и промолчу.

Сердце сжалось, заныло в груди так, что я чуть не упала на кровать и не свернулась клубочком.

Очень аккуратно сложила платья подруги, которые всё ещё пахли нежными духами, её украшения, провела дрожащими пальцами по кулону, что мне отдала смотрительница после казни. Спрятала в мешок книги, которые читала Эрика, тетради, куда она записывала свои мысли и результаты испытаний, и очень бережно уложила на дно сумки зелья: от простуды, от бессонницы, от женской боли, даже от отравления плесенью. Все труды моей умной подруги, что могла бы тоже помогать людям, но…

Жестокий, жестокий мир… Не хочу его спасать.

От вещей Эри ярко пахло персиками, вызывая по всему телу протест и звон в ушах. Казалось, что дверь вот-вот распахнётся, и рыжая, цветущая и весёлая, залетит в комнату и начнёт снова пытать меня своими опытами и одаривать улыбками.

Слёзы поползли по щекам, и я невольно всхлипнула.

— Ты ведь знала, что она, — Алисия клацнула зубами, изображая хищника, — из этих, да?

Я промолчала, не повернулась, сильнее сжала тонкую ткань между пальцев. Волокна легко порвались, а я только сильнее заплакала. Слёзы капали на лиф праздничного помятого платья, которое я так и не сменила.

— Прикрывала монстряшку, да? А может, — девица встала, замерла за моей спиной и принюхалась к волосам, — ты тоже из этих? Мэйлисса ис-тэ… дочка мэра, шишка, видите ли… И ректора себе отхватила. Не многовато ли для тебя одной?

Я отстранилась, брезгливо поморщившись, убрала вещи Эри на свою кровать и, незаметно стерев злые слёзы, повернулась к ведьме.

— Что тебе нужно, Алисия?

— Ничего, — цокнула она языком. — Я просто жду свой портал домой, а ты не страдай, было бы из-за кого.

— Тебя забавляет это?

— О, — она вскинула ладони, тёмные рукава с кружевными вставками подлетели, будто вороньё, — ещё как! Наслаждаюсь твоей кислой рожей. Думаешь, кто вызвал инквизиторов? — Ведьма довольно расставила руки в стороны, а мне захотелось её задушить. — Я давно лекарку подозревала, всё словить не могла на горячем, а тут утром твоя рыжая вдруг гаркнула на меня, а её глаза стали ясно-золотыми и круглыми, как блюдца, спе-ци-фи-че-ски-ми. Я же ей ничего не сделала, а она меня чуть не сожрала. Недаром — монстр!

— Жаль, что не сожрала, — вырвалось у меня. Поджав губы, я перехватила вещи и пошла к выходу. Если останусь хоть на миг — убью тварь.

— Ты по мне ещё соскучишься, Мэйлисса, — бросила курва вслед.

— Сомневаюсь.

Хотелось вернуться, впиться зудящими от ярости ногтями в её злые, хоть и красивые глаза, вдавить их в пустую черепушку, с надеждой, что она навеки замолчит, но я шла вперёд, упрямо держала спину ровно и не посмела поднять на стерву руку. Не знаю почему. Наверное, ради семьи: папы, мамы, бабушки, сестры и брата, которых могла подставить, если бы выдала себя. Я связана обязательствами. Казнят меня — казнят всех.

Инквизиторы теперь проверят Линсов, и вряд ли из семьи Эрики кто-то выживет. Могут разве что бежать в дикие леса, только это и помогает оборотням, но сейчас и там опасно — всюду нечисть.

Портал встретил меня лиловым светом. Я обернулась в надежде, что Нариэн выйдет проводить. Что-то всё ещё тянулось к нему, незримо, невозможно, но болезненно-остро. Не знаю, смогу ли я снова посмотреть в его глаза, как прежде. И обижаться на него не могу, но и простить не смею, что ничего не сделал, не спас Эри…

Родные встретили меня тепло. Даже отец обнял за плечи, хотя первое, что спросил, — нашла ли я свою пару. А когда услышал, что я продлила срок метки, но истинный так и не явился, как-то облегчённо выдохнул и ушёл совещаться с Изу.

Эми настороженно зыркнула на меня и тоже поплелась за альфой, мама осталась сидеть за столом, глядя в спину уходящему отцу.

Сестра и брат горячо встретили меня у комнаты, обнимались, расспрашивали, что и как на учёбе, но я была так разбита, что не могла уделить им должного внимания. Попросила прощения, объяснив своё недомогание трудным перелётом, обещала рассказать всё позже и осталась в комнате одна.

Только тогда я позволила себе выплеснуть эмоции. Накрылась плотной пеленой тишины и плакала долго и громко, пока не закончились слёзы, а в груди не образовалась такая дыра, что можно увидеть рвущееся наружу сердце.

Я не знаю, как заставить себя идти дальше. Раньше мне помогала справиться с хандрой Эри, а теперь…

Первые сутки я отлёживалась в своей комнате и делала вид, что сплю. С рассветом уплывала в зыбкий сон, чтобы поздно днём очнуться помятой и измученной. Я отказывалась есть, ссылаясь на тошноту после телепорта, и не хотела никого видеть.

Эми всё-таки пришла на второе утро и присела на край кровати. Разгладила длинный балахон на коленях, в котором всегда ходила, и подняла взгляд.

— Мэй, я знаю, что Эрика для тебя много значила. Мы все сокрушаемся из-за этого горя, но… мы твоя семья, ты должна себя беречь. Свирепые несколько раз нападали, альфа еле удерживает границы и покой в клане. А ещё и Полог…

Я повернулась к бабушке и долго, не моргая, смотрела ей в глаза, а потом бросилась на шею и разревелась.

— Ну, тише, тише… мир ещё не пошёл во тьму, чего слёзы ронять? Все мы когда-нибудь уйдём.

— Но не так же, бабушка… — Я стёрла потоки слёз с лица, и взгляд зацепился за брошь, что лежала на тумбочке. Эми проследила за моим взглядом и мягко заулыбалась.

— Хорошая работа. Тот, кто это создал, очень любил тебя. — Её рука пригладила мои волосы, а я вдруг поняла, что столько глупостей наговорила Нариэну, когда уходила, что оставила его одного, почти обвинив в смерти Эрики. А ведь он первый почувствовал неладное, вытащил меня из толпы, спас от инквизиторов, закрывал собой от Эвера, даже крылья хотел раскрыть, чтобы я успокоилась и прекратила истерику.

— Эми… — взвыла я беспомощно, — я такая глупая, такая жестокая… Я его даже не обняла на прощание. — Наверное, в моих глазах читалось отчаяние, поскольку Эми подалась ближе, крепко сжала сухими ладонями моё лицо и прошептала:

— Ещё обнимешь, деточка. — Обняла меня, а затем резко отстранилась и, вытерев слёзы с моих щёк, убрала волосы на плечо. — Ты так выросла, Мэй. Такая взрослая стала. А сейчас расскажи всё. Особенно то, как ты, — бабушка запнулась, — невинность потеряла.

И меня прорвало. Почувствовала настоящее облегчение, когда сказала последние слова.

Бабушка всё это время сидела на кровати и внимательно слушала, но после моего «всё», встала и отступила к столику.

— Папа рвёт и мечет, Мэй, — сказала она, качая головой. — Да только что теперь? Нужно было раньше думать. С этой меткой сразу было что-то не то… я Беону говорила, а он слушать не хотел. Да и посвящение… Нужно было сделать это после совершеннолетия.

— Отец чуть не убил меня своим желанием оттянуть ритуал. Я не собираюсь его теперь слушать, не маленькая. Мне нужно посвящение, после чего вернусь в академию и выполню долг перед миром — уйду на войну. Меня всё равно теперь призовут.

Эми молча кивнула.

Мне нужен был воздух. Я с шумом вдохнула и закрыла лицо ладонями. Думала, что станет легче вдали от каменных стен академии, что напоминали о подружке, но здесь, дома, всё стало только хуже и невыносимо не хватало объятий Нариэна. Они согревали, успокаивали. Мне рядом с ним было легче, но я не ценила, не прислушивалась. Оставила его, отвернулась, когда ему тоже нужна была поддержка и помощь.

— Так тяжело без Эри, бабушка, но ради неё я должна пойти до конца. Она верила в ли-тэ… и я буду верить, потому что, — сжала горло рукой, — люблю его. Больше жизни. Знаю, что невозможно, что истинная пара мне этого не простит, что боги накажут, но я не могу без него и минуты. Ни дышать, ни двигаться, ни быть собой.

— Тогда нужно поговорить с отцом и поскорее провести ритуал, — оглянулась через плечо Эми. — Пойду готовиться, а ты наберись смелости и попроси отца благословить на объединение с сущностью.

Я уронила голову на грудь, соглашаясь.

Платья на родине очень сильно отличались от кританских. Здесь не было эсма и тонких тканей. Наши предпочитали хлопок шёлку. Отражение в зеркале было неузнаваемым, не столько из-за наряда, а из-за болезненной бледности и жуткой худобы. Наряд, что мне шили для холодного сезона, болтался и висел, как мешок.

Эми приготовила напиток, чтобы повысить жизненный тонус, но я смогла выпить только половину, остальное просто не лезло и вызывало тошноту.

Когда я вышла в гостиную, где собралась вся семья, папа уже всё знал. Поняла по сверкающим злостью глазам и сведённым густым бровям. Я хотела подступить к нему, но путь перерезал вихрь Лиан, едва не сбив меня с ног.

— Мэсси, я так скуць-чал! — И, прижавшись, брат так сильно стиснул меня ручонками, что я чуть не рухнула назад.

— Лианэлл! — гаркнул отец и стукнул кулаком по столу, привлекая внимание остальных.

Мама сжалась, будто её ударили по лицу, сестра отвернулась и прошептала что-то под нос, а бабушка вскинула голову и нахмурилась. Отец замялся и, обведя всех гневным взглядом, снова обратился к Лиану:

— Отцепись от Мэй, она больна. Иди поиграй во дворе, если не голоден.

— Всё в порядке. — Я потрепала малыша по тёмной макушке, ущипнула за щёку и присела, чтобы заглянуть в его ясные глазки. — Я тоже скучала.

— Смотри! — Братик радостно подпрыгнул. Он вытянулся в рослого крепыша, стал ещё симпатичнее, чем был. Когда вырастет, будет настоящим сорванцом и бедой девчонок. Лиан выставил перед собой кулачок, раскрыл его и показал сделанный мной мячик. Тот всё ещё сохранял прежнее сияние и даже не потрескался, хотя должен был рассыпаться, ведь мои силы за всё время отсутствия не были стабильными. Артефакты такого типа очень хрупки и ломаются, стоит магу оступиться.

— Сохранил?

— Я его очень берёг. — Мальчишка приподнял подбородок и почти по-взрослому выдал: — И я теперь говорю правильно! Как ты учила.

— Да ты совсем взрослый стал. — Я обняла его за плечики и всё-таки отпустила, поднялась во весь рост, справляясь с головокружением. — Беги. Играй.

— Я тебя очень ждал. — Брат потянулся на носочках, поцеловал меня в щёку и радостно умчался. За ним тенью скользнул Кареш, которого, видимо, приставили в личные охранники младшему наследнику Согу.

Обед прошёл более-менее спокойно и добродушно, хотя напряжение не сходило, будто назревало в воздухе, угрожая скандалом и склоками.

Сиэль, вытянувшись, так что казалось, будто в спине у неё палка вместо позвоночника, ковырялась в тарелке и не участвовала в беседе, а когда отец попросил выйти всех кроме меня, поднялась первой и бросила в мою сторону странный, очень горький взгляд.

— Папа, — начала я первой, после затяжной минуты молчания, когда дверь в гостиную закрылась, и мы остались одни.

— Мэйлисса. — Он поднялся и попросил меня замолчать движением руки. — Посвящение пройдёт завтра, после чего Эми проведёт ритуал разрыва. Она сказала, что это возможно.

— Папа, — попыталась вставить я слово.

— Ты выйдешь за Эсмиона. Сиэль не готова, слишком юна, а тебя теперь, — он неприятно поморщился, — никто другой не возьмёт.

— Порченая, да?

Я встала из-за стола, наклонилась и приложила к столешнице ладони, чтобы не упасть.

— Да. Невинность для оборотня важна. Ты знала это и…

Папа раскраснелся, но продолжал сидеть и буравить меня светлыми глазами.

— И отдала её истинному! Неужели для тебя это пустой звук?

— И где же он? — Отец откинулся на высокую спинку и сплёл перед грудью сильные руки.

Я поджала губы и захрустела зубами.

— Я разорву связь, но за Эсмиона не выйду и Сиэль ему не отдам. — Наклонившись, стиснула пальцами столешницу. От моей ярости она захрустела и пошла трещинами. — Ты не пойдёшь против дочерей, не переступишь через нас. Я не верю в это.

Альфа поднялся, стул со скрипом отъехал и перевернулся на пол.

— Придётся поверить, — тихо сказал отец. Припечатал. Отрезал. Да лучше бы он закричал или ударил, было бы проще, а так — я знала точно, что он не отступит.

Глава 37

Нариэн

В имении, что досталось мне в наследство от матери, всегда светло и тепло. Я так хотел в будущем привести сюда Мэйлиссу, мечтал, что родные стены услышат смех наших детей, что когда-нибудь отец всё-таки приедет, взглянет на меня и простит…

Я не знаю, как вымолить его прощение, не представляю как не винить себя в смерти мамы, а теперь ещё Дейры и… Эри… Я мог бы восстать тогда на площади, вырвать девушку из лап инквизиторов, но… Но! Я трус, да. И боялся больше всего не за себя.

На второй или третий день каникул в пустых стенах академии стало так тоскливо, что я решил хотя бы на несколько дней отлучиться и побыть около могилы матери, попросить у неё прощения. Снова.

Заодно организовал похороны Дейры, нельзя больше откладывать. Пока нет военных действий и есть время, назначил ритуал и вызвал отца. Я дважды его ранил. Дважды забрал его любимых и пойму, если он никогда не заговорит со мной. Енимир не отозвался, но я и не ждал от него ответа — после вступления в Квинту он стал холодным и пустым. Это уже не тот верный друг, который мог подставить плечо, когда ты нуждался. Служить безликой пятёрке почётно, но жизнь сводного брата навсегда принадлежала стране.

Я каждую минуту думал о Мэй. Взывал к её разуму, чтобы не натворила глупостей, умолял богиню помочь девушке с посвящением. И просил вернуть мне вопреки любой логике и правилам.

Похороны прошли спокойно. Как и предполагал, ни отец, ни брат не появились. Мы со слугами постояли на ветру у памятника, а потом я всех отпустил отдыхать. Заглянул к матери по пути домой. Её могила пряталась под высоким тополем, сейчас оголённым, без листьев, но щедро облепленным комьями снега.

Разглядывая выбитый на камне портрет, я вдруг осознал, что всегда был похож на отца, такой же тёмно-рыжий, такой же упрямый и скрытный в своих чувствах, такой же непоколебимый в решениях. А какой была мама, не помнил. Хотя она погибла, когда я был достаточно взрослым, её лицо с трудом возникало перед внутренним взором. Но сейчас заметил на портрете, что её глаза разного цвета. То ли это так играло освещение, но одна радужка была светлее другой, я мог поклясться. От какой-то очень шаткой догадки по спине пополз холодок.

Я попрощался с мамой, тихо прошептав несколько слов, закрыл ограду и вернулся в поместье. И провёл следующие несколько часов в кабинете, поднимая архивы и любые упоминания о родственниках по материнской линии. Всегда считал, что она сирота, но вдруг я что-то забыл или упустил. Папа ведь мог и скрыть информацию, а я никогда не интересовался.

— Ли-тэ, к вам посетитель. — Дворецкий, тихо приоткрыв дверь, низко поклонился и пропустил вперёд высокого моложавого мужчину, что опирался на тонкую трость и сильно прихрамывал. Его тёмные, почти чёрные волосы были туго стянуты в низкий хвост.

Я внимательно присмотрелся и вдруг узнал в госте известного архимага столицы — Артье ли-тэй Арана — отца Эвериса. Я встречался с ним несколько раз на аудиенции короля и собрании архимагов, но близко мы никогда не общались.

Жестом пригласил его присесть, сам опустился в кресло, отодвинул бумаги, которые перечитывал в сотый раз, и сплёл перед собой пальцы.

— Слушаю. Что-то с Эверисом?

— С ним всегда много проблем, — покачал головой ли-тэй и элегантно присел напротив, выставив перед собой трость и сложив на ней длинные тонкие пальцы.

Его изысканный наряд был сшит по последней моде, лоск и шик подчёркивались пуговицами из рианца и вышивкой из нитей эйники, на груди сверкал амулет из крупного синего камня, очевидно драгоценного.

Я поднял на него заинтересованный взгляд и с удивлением отметил, что глаза гостя тоже разного цвета. Как и у его сына, конечно же. Это неожиданно приблизило меня к разгадке, но окатило волной внутреннего жара. Правда пульсировала под горлом, заставляя сжимать пальцы, но озвучить её я не осмелился.

— Но сегодня я пришёл к вам, — Артье чуть склонил голову набок и загадочно заулыбался, — Нариэн ли-тэ Лавин… — многозначительно помолчал, — по другому поводу.

— Слушаю, — выдавил я с выдохом. По коже поползли назойливые мурашки плохого предчувствия.

— Не догадываетесь? — Он прищурился и опустил взгляд на документы, где на видном месте витиеватым почерком было написано имя матери.

— Кто вы? — Я хотел подняться, потому что кабинет пошёл кругом.

— Ингрия Лавин, ваша мать, — моя родная сестра.

Я всё-таки встал. Потёр подбородок, пытаясь осознать услышанное. Возвращаясь с кладбища, догадывался, что Эверис каким-то образом мой родственник, но чтобы брат… Если он истинный Мэй — это настоящая проблема. Могу ли пойти против семьи?

— Но почему вы не общались? — Я повернулся к магу, пытливо вперился в его бледное лицо, словно мог прочесть по морщинам вокруг глаз и мимике всё, что хочу знать. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла, сжимал и разжимал пальцы на набалдашнике трости и молча меня разглядывал. Тоже пытливо.

— Ради вашей защиты. Сила Ин полноценно так и не раскрылась, а моя… — Он откашлялся, и я заметил на вершине трости голову золотого дракона. Маг успокоился и договорил ровнее и сдержаннее, хотя хриплый голос выдавал его волнение: — Мой дар мог навредить сестре, потому я подстроил свою смерть и навсегда ушёл из её жизни, сменил имя и уехал очень далеко. Лишь приглядывал, чтобы она не влезла в неприятности, а Ин умела это очень хорошо, за что и поплатилась…

— Значит, — я провёл дрожащей рукой по волосам и взволнованно присел на своё место, — мне передалась эта… — Запнулся и подчеркнул: — Особенность… по маминой линии?

— Там, откуда мы родом, магия проявляется иначе, — усмехнулся Артье.

— Что вы имеете в виду?

— Мы с Ингрией не с Энтара.

Я снова поднялся. В спину будто ударило молнией. Стало жарко. Я бросился к окну, распахнул широкие ставни, впустив холодный поток в кабинет. Мне нужно подышать. Удерживать дракона получалось всё хуже, бусины Алании не особо работали, да и мало осталось. Я экономил их для более серьёзных моментов. Девушка обещала, что они будут усмирять сущность на несколько дней, а мне помогало лишь на несколько часов. Всё остальное время я приглушал сущность лекарскими заклинаниями, но и они были бесполезны против дракона.

— Выходит из-под контроля? — Маг вдруг оказался за спиной. Подкрался так тихо и быстро, что я опешил.

— Дейра, моя мачеха, много лет скрывала моего зверя, и я к нему ещё не привык. — Перегнувшись через подоконник, я набрал в грудь побольше морозного воздуха.

— Я знаю, — сказал Артье и положил ладонь на моё плечо, сжал до сильной боли. Тело вдруг сковало тысячами игл. Я смог повернуться и недоумённо уставиться на родственника, хотел оттолкнуть мага, но не успел. Тьма поглотила меня и утянула в свои объятия.

Чтобы выплюнуть на свет и ослепить.

Я вскинулся на кровати, разглядел потолок спальни, посмотрел в сторону, пытаясь сообразить, как тут оказался. Артье стоял у изножья и ласково-небрежно улыбался.

— Дорогой племянник, ты готов стать собой, — отчеканил он. Его большие ладони взлетели надо мной, рассеивая над постелью бело-золотую пыльцу. Она развернулась, расширилась, и в виде огненного дракона опустилась на моё связанное невидимыми путами тело. Позвоночник пробило болью, я закричал, извергая пламя изо рта. Оно не сжигало комнату, а лишь полыхало надо мной, кружилось, вертелось, чтобы снова опуститься, собраться в пучок и влететь в грудь.

Меня ещё несколько минут трясло, но мышцы медленно расслабились, руки и ноги стали слушаться. Я поднялся на локти и хрипло спросил:

— Что вы сделали?

— Вернул недостающую искру твоего дракона. — Он спокойно отошёл к столику, заставленному зельями. Поправил одну из бутылочек, приподнял её и посмотрел на рубиновую жидкость сквозь свет. — Когда проводится ритуал разъединения, магический зверь прячется в одном месте, а его маленькая часть запирается в камне. — Он вернул пузырёк на место и, взяв что-то со стола, вернулся к кровати. Приподняв руку, показал зажатый в пальцах синий сверкающий осколок. — Это сапфир. На Энтаре таких нет, а вот на Ялмезе… их используют маги высшего уровня.

Я спустил ватные ноги на пол. В груди странно теплилось что-то большое. Оно немного светилось сквозь рёбра, будто я проглотил дневное светило.

— Ты тоже, Нариэн, маг не этого мира. И твой брат Эверис. Это, — он показал на эссаху, — в нашем мире называют искрой. И ты не оборотень в обычном понимании. Ты дракон в нескольких поколениях, владеющий стихией воздуха, потомок Амиреллы Зейван — дочери асмана северных земель. Лекарские умения ты приобрёл уже здесь, на Энтаре, именно Ингрия пробуждала их в тебе, надеясь, что твой дракон никогда не проснётся. Этот мир полон силы и магии, нужно лишь уметь развивать её, но он также полон предрассудков и маразма. Например, казни неповинных перевёртышей, с чем ты так и не смирился.

Я молчал, жевал губы. Мне хотелось больше ответов, но слабость не давала раскрыть рот.

— Вспомни, что случилось тогда. — Архимаг провёл по воздуху рукой, щекоча пальцами возникшие блёстки, перебирая их, выбирая одну, самую крупную, и бросая в мою сторону.

Я судорожно вдохнул, сверкающая частица влетела в нос и вызвала слабый чих.

Я словно переместился куда-то, мир заволокло туманной дымкой.

Она стояла на балконе не одна. С мужчиной. Они горячо спорили.

— Знаю, что надежды нет, но ты должна, Ингрия! — кричал Артье, держа маму за плечи. — Я не позволю тебе умереть!

Подавшись ближе, она обхватила ладонями его лицо, прижалась лбом ко лбу и очень ласково попросила:

— Спаси моего мальчика, помоги ему. Я проклята. Мне осталось совсем немного. — Отступила на шаг, расстегнула платье и показала чёрные отметины на ключицах, спускающиеся к груди. Они глубоко впитались в молочную кожу, набухли и вот-вот лопнут.

— Ин, если бы я знал, что ты… — Артье жадно втянул воздух широкими ноздрями, обнял маму, не боясь тьмы, что отравила её, — я бы вернулся раньше и рассказал, что жив!

— Хватит. Уже поздно. — Мама яростно оттолкнулась, поморщилась от боли. — Сейчас уже неважно, сколько мы прятались друг от друга и хранили секрет нашего рождения, сейчас важна жизнь Нариэна. Он пробудился, Артье, я это почувствовала, ты это почувствовал. Мой мальчик в опасности. Если его услышат инквизиторы, они его казнят. Спаси, умоляю!

— Мама. — После затяжной горячки я тогда вышел на балкон и, думая, что мужчина, который обнимал и так тесно прижимался к ней — её любовник, спросил в лоб: — Ты с ним? Говори!

— Нари… — Она посмотрела на меня с горечью, потянулась, но так и не обняла. Повернулась к Артье, кивнула, оттолкнулась от края балкона и полетела вниз, расправив чёрные крылья.

Я бросился следом, не соображая, что творю. Это было словно во сне.

Маг выкрикнул заклинание и, оглушив меня, отбросил назад.

Я вынырнул из воспоминаний и содрогнулся.

— Кто проклял маму? — тихо спросил, глядя в пол, осознавая, что всё совсем не так, как я думал, а Дейра спрятала и это.

— Нельзя прикасаться к тьме, — пояснил Артье, — ты сам знаешь. Тот, кто подступит слишком близко к Пологу — не выживает. Ингрия работала вблизи Черты, исследовала грунты и магический фон. Тогда случились первые всплески — микроразрывы, нечисть стала прорываться в мир живых. Квинта собирала самых умных магов, чтобы разобраться в этом. Там и случилось то, что случилось.

— Эверис… — Я вскинул голову. — Он ведь тоже был отравлен. Я видел, как его утащила нечисть.

— Я думал, что сына уже не спасти. — Артье вдруг устало присел на край кровати. — Но на днях он вернулся прежним, словно его что-то очистило.

— Казнь Эрики, — прошептал я.

— Она оборотень? — Маг заинтересованно посмотрел мне в глаза.

— Да, и Эвер до заражения очень сильно её любил, я видел это в его глазах.

— Это всё объясняет. — Задумчиво потирая переносицу, маг рассказывал дальше: — Сын вернулся на днях. Был замкнут и подавлен, но не говорил, что случилось. Вчера на закате он ушёл, оставив только это, — Артье вытянул из кармана клочок бумаги и бросил его в мою сторону. Я заметил, что на лице дяди выступили капельки пота. Он вытер их рукавом, а я распечатал письмо.

«Папа, я предал любимого человека и должен искупить вину. Должен очистить свою душу, потому что жить с этим дальше не смогу. Не ищи меня. Я не вернусь. Об одном прошу — не оставь в беде Нариэна, ты знаешь, что нужно делать. Он ведь наша кровь, помоги ему обрести себя до конца. Помоги им с Мэй. Если бы ты видел, как они друг друга любят, ты бы сразу всё понял.

Эверис»

Я перечитал несколько раз. Что он имел в виду, собираясь «искупить вину»?

— Чтобы соединить разделённое, нужно время. Сколько понадобится тебе, не знаю, но искра, которую я вернул, должна прижиться, должна вплестись в… эссаху. Да, — маг кивнул, — так будет понятнее. Не советую сейчас мелькать публично, драконы очень эмоциональны, несдержанны и большие собственники. Когда искра полностью восстановится, носи это, — он показал крупный сапфир на золотой цепочке. — Он принадлежал Ин, и я обещал отдать его тебе, когда наступит время.

Я перехватил амулет и спрятал его в кулаке.

— Я думал, что Эвер — истинный Мэй.

Дядя покладисто улыбнулся и покачал головой.

— Не думаю, но время покажет. Главное, чтобы ты восстановился быстрее, потому что наступление тьмы уже началось и твоя сила нужна миру.

— Нечисть. — Я скрипнул челюстью, тело покрылось золотисто-сияющей магией, украшенной полукруглыми сегментами.

— Сейчас Энтар на пороге больших перемен, ты и сам прекрасно знаешь.

— Но как же ваш сын? Что теперь с ним будет?

— Я воспитывал его в строгости и учил отвечать за свои поступки. Он справится. Если выживет, мы ещё услышим о нём.

Глава 38

Мэйлисса

Нанесение ритуальных символов на кожу заняло несколько часов, но я стойко держалась и сквозь отражение посматривала на спрятанный в шкафчике эликсир разрыва истинной связи. Только слова папы всё ещё звучали в голове, и я понимала, что эта пузатая баночка — единственное, что может удержать его от обещания выдать меня за Эсмиона. Сын альфы Северного клана, как передали мне слуги, уже со свитой направлялся к нам.

Когда Эми закончила с подготовкой моего тела для посвящения, она сжала мои плечи, накинула прозрачную накидку и, глядя в зеркало, подбодрила:

— Ещё не всё потеряно, Мэй. Главное, что отец дал благословение на соединение с сущностью. Не думай о том, что будет после. Тебе нужно пережить ритуал, остальное будем решать постепенно.

— Я выдержу, бабушка. — Положила ладонь на её руку и заулыбалась в зеркало. И пусть получилось криво и напряжённо, я не собиралась отступать и подчиняться отцу.

— Оставлю тебя, — кивнула Эми и, выйдя из комнаты, тихо прикрыла дверь, но та снова распахнулась, и внутрь влетела бледная сестрёнка. Она будто ждала в коридоре, пока я останусь одна.

— Мэй, не соглашайся! — прошептала Си, взяла меня за руки, сжала пальцы. — Эсмион ведь монстр. Пока тебя не было, приезжал на смотрины, морщился, глядя на меня, будто я нечто противное. Сказал, что подумает насчёт брака со мной, потому что рассчитывал получить в жёны именно тебя, Мэй.

— Я не подчинюсь, Сиэль. И тебя ему не отдам.

— Но как же… Отец…

— Придумаю что-нибудь. Я всё ещё принадлежу другому. — И повернула к ней плечо, где сквозь прозрачную ткань ярко просвечивала парная стигма. Сейчас она — моё настоящее спасение и, если отец не оставит своей идеи выдать меня по расчёту, разрывать метку нельзя.

Но тогда после посвящения я окажусь навечно привязанной к оборотню и не смогу быть с Нариэном. Сколько у меня будет времени принять взвешенное решение — неизвестно. Только боги знают.

Я бросила взгляд на шкаф. Отступила от сестры, вытащила пузырьки, книгу «Истинные узы» и открыла главу, которую перечитывала не один раз. Благодаря камню элея, что дал мне ректор, я смогла открыть магический текст и знала, что нужно делать. Были сомнения, они туго стягивали грудную клетку предчувствием, будто железными тисками. Если я усилю метку, пара услышит меня и найдёт, но тогда я никогда не смогу быть с любимым.

— Мэй, — заглядывая со спины, сестра удивлённо приподняла бровь, — это та самая книга?

— Да, а это, — я протянула сияющий камень элея, — свет, с помощью которого можно её прочитать.

— Думаешь, сработает? — Сиэль показала на название ритуала усиления.

Я провела пальцами по шероховатой бумаге и покачала головой.

— Этот не пробовала, но увеличение срока получилось. Значит, и усиление сработает, но…

— Ты любишь другого?

— Прости, что не поделилась с тобой, когда вернулась. — Я закрыла книгу и отложила её на столик. — Сиэль, ты понимаешь, что если я сделаю это, папа отдаст тебя ис-тэ Расми?

— Я сбегу. — Она вздёрнула острый подбородок, тряхнула тёмными кудрями. — Всё равно собиралась. Мэй, — сестра сжала мои локти цепкими пальчиками, — за меня не бойся. Спасай себя.

В ней что-то неуловимо поменялось. Появилась решительность и смелость в светлых глазах. Сестра в опасности, но я сейчас, будто загнанный в угол зверь, ничем не могла ей помочь. Мне бы себя вытащить из передряги.

— Если у меня не получится, — я показала на столик, где лежала брошь, подаренная ректором, — отправь это в Иман, ректору. Он поймёт.

— Мэй, — выдохнула сестра, но договорить не успела.

Дверь распахнулась. На пороге появился отец с двумя стражами и клановым магом Изу.

— Пора, Мэйлисса, — бросил отец. Махнул Сиэль, чтобы не мешала, а стражам жестом приказал охранять меня с двух сторон. Изу подошёл со спины и покрыл мои плечи плотным плащом с капюшоном.

И я сделала шаг в неизвестность. Не знала, успею ли добраться после ритуала в комнату и выбрать свою судьбу, но хотелось верить, что Шэйс не оставил меня и услышит молитвы.

Я скрестила пальцы на груди, прикрыла веки и, шевеля губами, шла по холодному камню, пока не попала в светящийся круг.

Изу обошёл меня, поклонился, сверкнул прозрачными выгоревшими глазами и скинул плащ с моих плеч. Тяжёлая ткань красной лужей растеклась под ногами. Я уронила голову на грудь. Быть практически обнажённой на глазах у всех — самое малое из того, что предстояло пройти. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось.

Стыд и жар катились по венам, путая мысли, глуша силу воли. Вокруг было тихо, а в груди начало слабо вибрировать, возбуждая и пробуждая эссаху. За пределами светового круга я не видела остальных, но знала, что там вся моя родня.

Случаи смерти при посвящении очень редки, но случаются, хотя я не боялась этого. Боялась больше никогда не заглянуть в глаза своему дракону, не увидеть его крылья, не прикоснуться к горячей коже.

Изу встал у постамента лицом ко мне. Раскрыл ладони над ритуальной книгой, приподнял их и прочитал древнее вязкое заклинание, призывающее Шэйса вмешаться в судьбу мага с переворотным даром.

Меня накрыло мороком, волосы стали тяжёлыми, тело слабым. Я согнулась пополам, бросаясь на четвереньки. Где-то на краю сознания слышала моё повторяющееся имя, а затем темнота задрожала, разлетелась на сверкающие сегменты и обрушила на меня золотое пламя. Пронзила каждую клетку, разорвала кожу, выпустив внутреннего зверя.

Когда боль и жар отступили, я приоткрыла тяжёлые веки и слабо повела плечами — место, где залегла стигма, горело диким синим огнём, пламя закручивалось вокруг плеч, стискивало обручем шею и спускалось на грудь, перехватывая дыхание, вывязывая на коже невыносимо болезненный узор. Оно закрутилось ужом внизу живота и почти сразу затихло. Лишь отняло ноги, отчего я рухнула лицом в пол. Эссаха высвободилась от сущности, но наполнилась чем-то иным, более мощным, распирающим. Спина изогнулась, волосы укоротились, высветлились, зрение усилилось, руки, а скорее лапы, упираясь в пол, царапали когтями доски, разрывая волокна дерева на щепки.

Я встряхнулась, вздыбила белоснежную шерсть, приподняла морду и по-волчьи завыла.

И содрогнулись стены. По ритуальной комнате пошли трещины, тишину разрезал испуганный крик матери, на голову посыпался песок, а снаружи, с улицы, донёсся лязг металла и жуткие вопли.

Папа и брат сидели как раз со стороны разломов. В пыльной кутерьме я не смогла найти Сиэль с бабушкой, а мама была где-то за спиной. Зарычав, я бросилась вперёд, чтобы спасти альфу и брата, но не успела.

Камни посыпались со всех сторон, сбивая с ног и отрезая меня от семьи. Изу, что остался возле меня, замахнулся посохом и выстрелил искрами в клуб пыли. Ничего не получилось — преграда не сдвинулась с места, а нас откинуло ещё дальше.

Когда рухнула стена справа, Изу плёл заклинание защиты и не успел отреагировать — его пронзил в грудь широкий, сверкающий сталью меч, а следом в провале появились крупные мужские фигуры.

Я рыкнула и, не раздумывая, бросилась отбиваться. По нашивке на груди в виде змеи, закрученной вокруг клинка, быстро поняла: Свирепые. Эти дикари не перевоплощались, хотя и были оборотнями. Бабушка говорила, что их много лет назад проклял старый колдун, запретив использовать перевороты. Они дрались голыми руками, топорами и мечами, и никто не знал, зачем нападают на кланы. Отец удерживал территорию много десятилетий, но ни один из пленных не признался, что нужно этим монстрам.

Бок пронзило болью. Сталь врага вошла в тело, как в масло, после чего группа Свирепых окружила меня, а один из них, склонившись, дунул в лицо горьким порошком.

Тьма расширилась и глотнула меня целиком.

Очнулась я в чужом месте, в маленькой палатке. Над головой крутились, постукивая друг о дружку деревянные фигурки зверей, нанизанные на нить: волки, тигры, медведи и драконы.

Осмотревшись, я осторожно поднялась, спину и рёбра простреливало жуткой болью. Меня перевязали и переодели, словно кто-то пытался спасти. Я всё равно насторожилась, напряглась, волосы встали дыбом. Кто бы меня ни спас, у него могли быть свои причины поддерживать мою жизнь. Я должна сбежать. Немного отдышавшись, выглянула из палатки. Никого. По ощущениям близился рассвет, значит, я пролежала без сознания весь день и ночь. Враг мог унести меня достаточно далеко от замка альфы, на человеческих ногах мне не вернуться домой по снегу и без обуви, а трансформироваться я пока не рискну.

Костёр на небольшой поляне перед палаткой ласково потрескивал, рассыпая искры, но людей рядом не оказалось. Врагов тоже. Слабо представляя, где нахожусь — вокруг был густой непроходимый лес, заметённый снегом, — я внезапно поняла, что это единственный шанс сбежать.

Эссаха слабо дрогнула, вливая волчью силу. Я принюхалась и услышала по запаху своих. Недалеко. Километрах в десяти.

Я хотела перевоплотиться, но стигма, что всё ещё горела под кожей, и рана, что даже не затянулась, не давали сосредоточиться.

Что-то хрустнуло в стороне. Заметив движение и не дожидаясь появления чужака, я бросилась в лес. Босая, раздетая, раненая. Сколько бежала, не помню, но когда начала задыхаться, а кожа стоп онемела от холода, услышала позади настойчивый шорох и быстрые шаги, поэтому ещё прибавила скорости. Впереди снежный лес расступился, переходя в плавный спуск. Белую равнину, что расстилалась на много километров вперёд, перерезал чёрный канат обрыва.

Я рухнула в снег, обжигая кожу ладоней колючими льдинками, и обернулась через плечо. Кто-то пробирался сквозь чащу. Трещали ветки, свистел ветер в ушах. Я чуяла запах чужака.

Когда сквозь деревья показалась высокая грузная мужская фигура, я отвернулась, зарычала и воззвала к волчице. Перевоплощаться, когда ранен, нельзя, можно остаться зверем навсегда, но я должна бежать, чувствовала, что нужно.

Волчица была быстрее, чем человек, но она измотана и бежала, подволакивая одну лапу. Вылетев из чащи, я наконец поняла, где нахожусь. В соседнем районе, что ближе к северной границе, и до дома рукой подать.

Развернулась вдоль пропасти и побежала вниз к долине Войнэ. Морозный воздух раздирал грудь, но я бежала. Задыхалась. Спотыкалась о сухие кусты, рвала кожу об острые камни, что прятались в снегу.

Обернувшись, увидела позади вереницу алых волчьих следов и живую расширяющуюся полосу на горизонте, у подножия Улиги. Гора бросала густую тень на долину, морозила воздух, который словно стал плотнее.

Прищурившись, я рассмотрела на горизонте группу людей. На них были чёрные кожаные мундиры, серебряные накладки сверкали на плечах, белые плащи развевались на порывистом ветру и рассыпали за всадниками мелкую снежную пыль.

Инквизиторы! Но как они здесь оказались? Почему?

Зарычала, рванула в другую сторону. Звук разлетелся по долине раскатистым громом, а в спину полетели вопли и крики. Всадники сорвались с места, лошади чёрными пятнами скользили по белому снегу, быстро сокращая расстояние между нами.

Нет! Не сдамся!

Далеко с такой глубокой раной не убегу, но я перебирала лапами и рвалась вперёд из последних сил.

Навстречу, выплывая из снежного молока, вырвалась стая во главе с альфой. Папа жив, слава Шэйсу! Его золотистая шерсть поблёскивала в лучах холодного лотта. Отец привстал на задние лапы, поднял волчью морду к небу, завыл протяжно, отчего снег под его ногами вспучился, завертелся и лавиной покатился мне под ноги.

Папа в прыжке перевоплотился, возникнув из пены снега, как великан, и закричал:

— Прыгай, Мэйлисса! Ты сможешь!

И я прыгнула через стремительно крутящийся валун изо льда и камней. Кожа рвалась, кости трещали, боль раздирала тело. Я больше не могла удерживать сущность. Если не стану человеком сейчас, застряну в небытии навсегда. Выпала в холодную перину, обжигаясь обнажённым телом о наст, край валуна зацепил спину. Меня перекрутило несколько раз, набило рот холодным снегом, а потом я застыла около ног альфы. Слабо подтянулась на руках, приоткрыла тяжело веки.

Это ведь всего лишь сон. Повторяющийся старый кошмар.

Копьё с наконечником из рианца рассекло снежную дымку и, пролетев у меня над головой, пробило плотный мундир отца. Альфа рухнул на колени, перехватил древко, пытаясь вытащить его из груди.

Я развернулась к инквизиторам и, выкрикнув «Хииткаэль» оттолкнула всадников воздушным кулаком. Они отлетели на несколько метров, кувыркнулись в снегу, но тут же поднялись, будто их защищала магия посильнее, и вновь поскакали на нас. Их было трое. Кажется, те же, что и на казни Эри, хотя эти твари все на одно лицо.

Это вызвало мощную злость по всему телу. Я вздрогнула и, прижавшись животом к мёрзлой земле, впилась пальцами в снег, прочитала последнее, на что хватило сил:

— Интеритус максиэм!

Земля задрожала и провалилась под ладонями. Трещина зазмеилась вперёд и утащила в бездну всадников, а я больше не смогла двигаться. Упала лицом в снег и снова отключилась.

Глава 39

Мэйлисса

Папа склонился, притянул меня к себе, обнял, будто в последний раз, заставив подняться на колени, заглянуть в его большие глаза. Мне было плохо, плечо и живот терзало лютой болью, но я смогла тихо пролепетать:

— Зачем ты так со мной?

— Прости меня, дочь, но так нужно.

Чувствуя, как из тела уходит жизнь, я бросилась отцу в объятия и закричала от пронзающей боли.

И вдруг проснулась. Повозка мерно покачивалась, по свету, что проникал сквозь брезент, можно было понять, что уже далеко за полдень. Только неясно, какого дня.

Рядом лежал раненый отец. У него был сильный жар, повязка на груди окрасилась тёмной кровью, а я не владела лекарскими силами и не могла ему помочь. Кто-то перевязал его, хотя не особо успешно, потому что альфа стремительно угасал. Мою рану тоже обработали, сменили повязку, но и она окрасилась алым. Обычно регенерация у оборотней довольно быстрая, но это смотря чем пораниться. Инквизиторское оружие не только оставит шрам на теле на всю жизнь, оно будет стремиться довести начатое до конца — его задача убить оборотня, утащить невинную душу во тьму. А моя рана не затягивалась из-за потери сил. После посвящения и борьбы возле Улиги я была выжата до предела.

Встать и посмотреть, куда и с кем мы едем, у меня не хватило сил. Я провалилась в сон и очнулась, когда меня кто-то нёс на руках. По тяжёлому профилю и особенному запаху я сразу узнала в человеке Эсмиона. На его шее болтались те самые деревянные фигурки. Это он меня спас и вытянул из замка.

— Пусти, — прошептала обессиленно.

— Ис-тэ, тебе лучше молчать, — рявкнул он. Мы попали в тёмный каменный коридор, а сын Хоруша всё шёл и шёл. Здесь пахло сыростью и шерстью. Здесь пахло чужаками. — И лучше не шевелиться, ты потеряла много крови.

— Что произошло? — Двигаться не хотелось, а вот знать свою судьбу — очень даже.

— Меня вызвал Беон ис-тэ на обручение, но на подходе к замку нас ждала засада. Сначала напали Свирепые, затем явилось несколько отрядов инквизиторов. У меня стойкое ощущение, что их навели на ваш клан целенаправленно.

— Но кто осмелился предать отца?

— Среди всадников была женщина в жёлтом платье и белоснежной шубке. Высокая, статная, явно не нашей крови, но она, как только завязалась бойня, ушла в портал. Я не успел её остановить.

— Ронна?

Мужчина вопросительно приподнял густую чёрную бровь, но промолчал. Вряд ли он понимает, кто это такая. Зато я сложила в голове недостающие фрагменты. Алисия, что водилась с куратором, могла выдать, где мой дом. Здесь, в Имане, я не защищена ректором, а обет молчания, который дала ли-тэ Финерин, не распространялся на мою семью. Она должна была скрывать, что я оборотень, но ведь легко догадаться, что родилась я не от простых людей, что мой отец, мэр Оливии, будет под расстрелом в первую очередь. И предала Ронна именно тогда, когда я вернулась домой, словно ждала этого.

— Мои родные? — Я с надеждой посмотрела в тёмные, как тучи, глаза ис-тэ Расми. Мужчина поджал тонкие губы, опустил меня на холодную и влажную постель. В этом месте было отчаянно сыро.

Эсмион выпрямился, как воин, и заложил руки за спину. У него были смолянистые, чуть кудрявые волосы, прикрывающие уши, и массивная, очень высокая фигура.

— Я вытащил только тебя, — недовольно отсёк он.

— А мама? А Сиэль? А Лиан? — задыхалась я. — Бабушка? — Сжала ладонью горло.

— Больше никого. Замок разрушен, под завалы попасть не получилось из-за инквизиторов, пришлось отступить. Я был с другой стороны, мой отряд весь полёг в битве. Когда ты сбежала из палатки, пытался догнать, но ты словно огня испугалась. Возле Улиги мы встретились с остатками Берегового клана, которых уничтожили на месте инквизиторы. Там ранили твоего отца. Я чудом увёл вас от огня, но где остальные, не знаю. Больше ничего не могу сказать.

— Как отец? — прошептала я, стараясь не провалиться снова в горячечный сон. В голове туманилось, в горле мутило.

— Еле держится, — качнул тяжёлым подбородком мужчина. Он не казался монстром, но было на его лице что-то злое и тёмное, отталкивающее. — Вряд ли дотянет до утра.

— Я хочу его видеть. — Сжала зубы и приподнялась на постели, но тут же упала назад — мышцы не слушались, силы заканчивались.

— Нельзя.

— Я требую! — вскрикнула пискляво.

Эсмион стоял неподвижно какое-то время возле кровати, скользил взглядом по моему лицу, а потом, расширив ноздри и глубоко вдохнув, вдруг грубо озвучил:

— Беон хотел подсунуть мне порченую жену? Как интересно…

— Я не хочу говорить на эту тему и не собираюсь быть твоей женой.

Ис-тэ зло заскрежетал зубами, сдавил до хруста кулаки.

— Он слово дал! Тьма! — И навис надо мной, будто готов порвать на куски. — Где твоя сестра?

— Я н-не знаю…

— Кровные сёстры могут чувствовать друг друга. Найди её.

— Не буду. — Я немного отползла, плечо прострелило болью, в рёбра отдалось невыносимым гудением. Слабо заскулив, смогла договорить: — Она не желает за тебя замуж. Никто не смеет решать судьбу других вот так. Насильно. Принуждая.

— Правда? Я расскажу тебе кое-что. — Мужчина резко приблизился и, сжав мою шею ладонью, потянул голову вверх, заставляя смотреть в безумные чёрные глаза. — Много лет назад Беон заключил с моим отцом договор на крови. Платой за мир была наследница Берегового клана. Ты, Мэйлисса. Ты была моей от рождения, хоть я и противился этому, шёл против отца, даже женился несколько раз до твоего совершеннолетия, надеясь, что брак разорвёт условия договора. Да только все мои благоверные скоропостижно умирали. Из-за данного отцом слова женить нас с тобой, я лишился всего, что было мне дорого! А когда всё-таки дал согласие на наш брак, вмешались боги, и у тебя появилась парная метка кританина. Насмешка богов, не иначе! Я не могу вмешаться в их волю, но могу взять вторую дочь Согу, чтобы снять с себя это бремя. Я тебя спас, ты обязана мне жизнью, обязана помочь найти сестру. Знаешь, что будет, если не заплатишь долг? — Он потянул меня сильнее, позвонки захрустели.

— Хуже точно не будет, — хрипнула я, вцепившись в его железные пальцы своими. — Сиэль не сможет подчиниться, она угаснет, сломается. Отмени договор с отцом, прошу тебя.

— Как? — Мужчина брезгливо поморщился, отпустил меня, вытер руку о штаны, будто мой запах и прикосновение прожигали его кожу насквозь, и отошёл от кровати. — Если бы я мог, давно бы отказался. Вы обе неприятны мне до тошноты. Тепличные растения. Вы не в моём вкусе, я много лет твержу об этом отцу, но он глух к моим просьбам.

— Эсмион, брать невесту силой — не выход. А жить с той, кого не любишь — ещё хуже.

— Похоронишь любимого хоть раз, вот тогда и будешь советовать, а пока… — он бросил в меня взгляд, способный убить, — спи, набирайся сил, ты нужна мне для ритуала. Я приду позже с клановым магом, с помощью твоей крови найдём Сиэль. Если она жива, конечно. Если нет — так и быть, подберу порченый товар, твою метку без привязки легко разорвать. Но не надейся, что стану хранить тебе верность, Мэйлисса. Я весь ваш род ненавижу до глубины души и церемониться не собираюсь.

— За что? — выдохнула я испуганно.

Мужчина взглянул на меня, словно мечтал, что я растворюсь в воздухе, а затем отвернулся и быстро зашагал прочь.

— Я хочу увидеть отца, — бросила вслед северянину, но дверь захлопнулась, оставив меня одну.

Вскочила на ноги, но тут же присела от слабости. Мир шатался, сужался, трясся, но я не отступлю, выберусь. Должна. Оценила одежду, в которую меня переодели, пока была без сознания. Плотная ткань рубашки и брюк не прилегала к телу, но хорошо согревала. Я поправила пояс, затянула его потуже и проверила, чтобы повязка не съехала с груди. Быстро оценила спальню, обставленную резной мебелью, подбежала к широкому окну, хотя, если точнее, доползла по стеночке. Там открывался вид на высокие заснеженные горы. Неужели мы в Северном районе? Я никогда здесь не была, но папа рассказывал, что горы Шэари ни с чем не спутаешь — они будто созданы богами, охраняют холодный край от врагов и защищают от лютых ветров. Сюда проход есть только через Чёрный лес, и верхушки столетних дубов возвышались на горизонте, как частокол. Сколько же дней я была без сознания?

Нужно найти отца, пока не поздно. Он должен отменить данное Хорушу обещание и освободить Сиэль, затем уже решим, что делать дальше.

Нашла в шкафу женский плотный плащ с меховой оторочкой по капюшону и замшевые сапоги. Они были немного малы, но сойдут. Лишь бы убраться отсюда поскорее. Я знала, что сёстры и братья связаны кровью, но мы никогда не использовали поисковую магию, не было нужды. Как это делать, я знала лишь в теории.

Выждала немного, долго прислушивалась к звукам в замке, изучала из окна, как расположены охранные посты. Ближе к воротам возвышались смотровые башни, но стражей не было видно, словно все грелись у очага и пережидали наступающую бурю.

Горизонт внезапно окрасился алым, стало тихо, могильно тихо, а затем по серому небу пошли полосы фиолета. Это могло значить лишь одно — Полог пал и нечисть прорвалась в мир живых.

Я вылетела из комнаты. В коридоре было пусто. Замок будто вымер.

— Папа! — закричала, срывая голос, слыша, как воет за окном зверьё, видя сквозь стрельчатые окна большого холла, как стремительно надвигается по небу тьма. Скользит тенью по полу, намереваясь слопать живьём. Издали казалось, что по снегу ползёт чёрная пена, но это не так… Это криши.

— Мэй. — В холле появился отец. Он опирался на рукоять меча и придерживал грудь ладонью, пытаясь прикрыть смертельную рану. — Спасайся…

— Нет, я не оставлю тебя. — Подбежала к нему, подсела под плечо. — Об одном молю, отмени договор с ис-тэ Расми. Если мы переживём эту бойню, не заставляй Сиэль или меня расплачиваться за прошлые обещания.

— Не могу, дочь. — Отец осел на колено, а я не смогла удержать его вес. — Кто-то должен взять это бремя, иначе род Согу исчезнет. Я этого не допущу. Видишь, Шэйс уже наказал нас. Никого не осталось, только ты, моя упрямая девочка. Исполни мою последнюю волю. — Он свалился на пол, лёг на спину и, сжав мою руку, прохрипел: — Слово дай. Мэй…

Я не знала, что делать. Меня захлестнуло паникой, сдавило со всех сторон болью, и губы сами шевельнулись:

— Обещаю.

Папа затих, темнота стала плотной, звенящей, а меня внезапно дёрнуло в груди, словно кто-то хотел подкинуть за шиворот, и втянуло в алую воронку портала. Через несколько минут я выпала в холле академии вместе с другими студентами — меня призвали на войну.

Глава 40

Мэйлисса

— Элементали и боевики, группируемся по четверо, — вещал с трибуны Нариэн. Он явно устал, осунулся и почти не скрывал сутулости. Изредка выпрямлялся, чтобы окинуть присутствующих холодным сдержанным взглядом и снова склониться и смотреть на свои переплетённые руки. — В каждую группу идёт один менталист, лекарь и бытовик-артефактор. Списки вы найдёте в учебных браслетах. Наша задача удержать стены академии, не подпустить нечисть к подземным ходам и крупным порталам.

В холле стоял жуткий гул. Маги разных мастей и лет толпились у Омара. Здесь были и первокурсники, и уже матёрые специалисты своего дела. Кто-то улетал, кто-то прилетал. Хаос и суматоха заставляли ёжиться и зябко потирать плечи, а платье, которое досталось мне от северян, не особо согревало и сковывало движения — нужно бы попасть в общежитие и переодеться. Я оставляла вещи на случай срочной службы.

Долго ждала своей очереди, но браслет так и не определил мою семёрку. Даже когда холл опустел и маги разбрелись ждать призыва в бой.

За пределами каменных стен непрерывно гудело и звенело, изредка содрогался пол. Хотелось упасть и спрятаться от всего мира, нырнуть под золотое крыло и почувствовать себя в безопасности, но ли-тэ объявил о сортировке воинов и, ни разу не глянув в мою сторону, прошествовал чеканным шагом по коридору, чтобы раствориться в толпе. Я хотела его догнать, но кто-то пихнул в плечо, отодвинул меня к стене, рявкнул над ухом что-то грубое, мол, путаюсь под ногами. Пришлось отложить своё желание увидеть ректора и продолжать ждать.

После посвящения ничего особо не поменялось. Эссаха стала крепче, не норовила разорвать моё тело. Моя волчица успокоилась, свернулась в груди клубочком и поднимала голову, только когда я ей позволяла, будто знала, что всё сложится хорошо.

Я даже не ожидала, что будет так легко. Мучила меня только стигма. Именно она смешивала кровь с невыносимым жаром и заставляла меня дышать, будто после пробежки. Очень вовремя.

Метка истинной пары покалывала чаще и зудела, словно под кожу влезла пчела, но связи с оборотнем я пока не чувствовала и верила, что успею отделить её от себя.

Что же делать? Все ингредиенты для разрыва остались дома. Немного пугала неопределённость с истинной парой, но разве можно сейчас думать о себе, когда весь мир в опасности? А ведь думалось! Потому что я не хочу истинную пару, я хочу быть с Нариэном.

Оставшись одной из последних магов, которые так и не дождались очереди, я осознала, что ректор решил снова задвинуть меня своей волей, явно нарочно не добавив в списки. Подхватив грубую юбку, побежала в сторону лекарской ветки. Я надеялась найти там Охру и спросить у неё, что происходит.

Левое крыло здания теперь напоминало лагерь для отдыха. Если бы. Раненых пока ещё не было, но плотные ряды кроватей пугали.

Старушка вертелась по проходам, виляя белоснежной накидкой врача, и командовала:

— Нужны ещё простыни, подушки и побольше одеял. Холодный сезон на дворе. Быстрее, быстрее!

Ребята, явно не маги, гусеничкой выбежали из сооружённого лазарета, а я бросила взгляд на стену, к которой сдвинули учебные столы и один на один сложили стулья. Теперь они не скоро понадобятся. А если не победим, то и никогда.

Сглотнув горечь, метнулась к лекарке.

— Ли-тэйс Исенти, я не нашла себя в списках. Подскажете, куда мне идти?

— О, Мэйлисса… — Она сощурилась, неудачно пытаясь скрыть удивление, а потом махнула мне. — Я найду тебе дело, идём. Рук не хватает. Дали одних пустых оболтусов, а они что? Ничего не умеют, кроме как кивать, когда не просят, спотыкаться на ровном месте и напиваться, когда не дозволено. Вон, Инэл ногу сломал, кровать заносили с ребятами. Ну, ты такое видела? Пришлось лечить, тратить магию попусту. Идём-идём, — поманила рукой Охра, продолжая причитать. — То учиться ленятся, а теперь поздно учиться, нужно драться, а они что, умеют? Да ничего они не умеют!

Я сразу почувствовала, что меня пытаются одурачить или заболтать. Волчица встрепенулась, напряглась. Ложь в словах женщины не была очевидной, но она горела в её светлых глазах.

— Детка, идём, — елейно позвала Охра, открывая дверь в соседнее помещение.

— Я не могу вам здесь помочь. — Настороженно заглянув женщине в глаза, я отступила. — Мне нужно быть на поле боя, рядом с остальными артефакторами.

— Да, конечно. Следуй за мной. — Лекарка провела меня по коридору. Мы спустились на первый этаж, вышли в широкий холл, на удивление пустой, и остановились у огромного окна в пол. По стеклу шли перламутровые волны, а стены характерно мерцали — значит, на академии стоит сильный щит, и такой способен создать только архимаг. Сюда зверьё не должно пробраться.

Я на минутку потеряла способность говорить и двигаться. Площадь, что была раскрашена на балу праздничными огнями, сейчас окрасилась в чёрный и алый. Серое тяжёлое небо нависло над пепелищем, лёд трещал и вспучивался острыми пиками, словно из-под земли тоже вылезло чудище. Маги оттеснили плотную вереницу монстров за пределы территории, но удерживали их с трудом. Тысячи критан и иманцев, студентов и выпускников, отчаянно дрались с нечистью, не отступая. Всего несколько часов битвы, а на снегу уже сотни разорванных тел магов вперемешку с ошмётками монстров. Дорожка к обелиску, где под высокими соснами пряталась наша с Нариэном беседка, украсилась чёрными кляксами и кровью. Слышались крики и вопли, в них едва угадывались знакомые заклинания, всплески разных цветов магии вылетали вперёд, беспощадно кромсая ряды нечисти. Но за павшими тут же появлялись новые. Блокирующие щиты тут и там взмывали в небо, закрывая магов от нападений, но они лопались и рассыпались чёрной крошкой от прикосновения монстров.

Их слишком много. Невероятно.

— Если не распределили, значит, пока не должна, — пояснила лекарка, призывая меня идти дальше. — Нужна помощь с артефактами. Сюда.

Мы вынырнули из холла в приземистый коридор, спустились куда-то в глубокую тишину и темноту, чтобы попасть в узкое и сухое помещение, напоминающее склад. На стеллажах были расставлены разные камни для зачарования. От простых до драгоценных, способных вместить в себя уйму магии и мощи.

— Сейчас вызову тебе подмогу. — Лекарка щёлкнула по браслету и как-то странно тряхнула головой, будто пыталась скинуть с себя невидимую сеть. Даже зашаталась и упёрлась ладонью в стену.

— Вы в порядке? — Я бросилась ей помочь, но женщина меня оттолкнула.

— Стой. На. Месте, — медленно проговорила она.

— Вы не понимаете. Я должна быть там, — махнула в сторону выхода. — С камнями справится и слабый артефактор, а я нужна на поле боя.

— У меня приказ не выпускать тебя отсюда, и я его выполню, даже если придётся применить силу.

— Вы не посмеете. — Я присмотрелась. На лице женщины мерцали синеватые признаки магии, мимика искажалась, делая его выражение неестественным.

— Проверим? — Охра никогда бы не стала меня задерживать. Это не она!

Я поджала губы и стиснула кулаки. Не верю, что это Нариэн повлиял на лекарку. Он ведь готовился к этому бою столько времени, ему нет смысла удерживать меня взаперти.

— И кто приказал?

Охра отступила, а за ней появилась Ронна, сегодня не в жёлтом, а вся чёрном с белой накидкой, словно инквизитор.

— Я, — криво усмехнулась девица.

— Ты? — Я отстранилась, оглянулась в поисках выхода. Драться в таком тесном пространстве, с едва родившейся несколько суток назад волчицей, рискованно. Да и боевые удары лучше приберечь для более серьёзной опасности.

— Почему ты такая живучая, а? — Куратор перекрутила пальцы перед грудью, рианец на кольце ярко блеснул. — Лишние глаза нам не нужны. — Она метнула что-то в сторону лекарки, и Охра, будто марионетка, поплелась вон.

Как же я забыла, что предательница Финерин всё ещё в академии!

— Что ты с Охрой сделала, Ронна? — Я ринулась вперёд, чтобы защитить пожилую женщину, но ли-тэ покачала головой и лёгким движением руки оттолкнула меня в глубь склада. Несколько камушков нефрита сорвались с полки и упали под ноги, кусочки агата рассыпались по полу, как капли крови.

— Немного приручила. Свои люди среди врагов всегда пригодятся, а вот тебя… Куда ж тебя деть, Мэйлисса ис-тэ, а? — Куратор усмехнулась так дико и криво, что я даже не поверила. Она свихнулась, что ли? — Убить я тебя не могу, раскрыть, что ты оборотень, тоже не могу…

— Ты сдала мою семью! — Я всё-таки призвала в руки немного силы и приготовилась ударить девицу, чтобы убраться отсюда поскорее. — Разве этого недостаточно?! Я никогда такое не прощу. Нариэн узнает — накажет тебя.

— Ой, подумаешь… Я обет не нарушила, так что с меня спрос маленький, но тебя, курица с облезлым хвостом, уберу с дороги! Я уже говорила — Нариэн мой! Ты не будешь путаться под ногами. Твоя рыжая подружка уже поплатилась за то, что выгораживала и защищала тебя.

— Стерва! — прошипела я, нагревая эссаху, накапливая энергию, но не собиралась спешить — эта тварь хитрая и более опытная.

— А ли-тэ Лавин пострадает немного и всё равно прибежит ко мне. Он никогда не узнает, что я приложила руку к твоей смерти. Косвенно, конечно.

Белая накидка вздулась и разлетелась широкими волнами, руки магини вскинулись, завернули синий водоворот, почти закрывая куратора и её дикую усмешку, и швырнули в меня тёмный сгусток. Я успела увернуться, накопленная магия сорвалась на пол и рассыпалась звонкой золотой пыльцой, а склизкий синий комок зацепился за плечо и быстро переполз по спине, будто живой, заполонив собой шею и грудь.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула я, отмахиваясь от заразы. Упала на колени, хотела сорвать гадость, но она липла к рукам, сцепляя пальцы между собой, тянулась, как тесто, не отставала, сковывала, пока не лишила меня движения. Я упала ниц и ударилась щекой. В ушах загудело от падения, а волчица зарычала и, будто одичав, бросилась в клеть груди. Пришлось сжать зубы и заставить её замолчать. Здесь нельзя перевоплощаться — меня быстро найдут.

За стеной послышались гулкие удары. Здание задрожало, просыпая на голову песок и мелкие камушки.

— Причинить вред я тебе не могу из-за обета, — Ронна встала рядом, я смогла увидеть только носки её дорогой обуви, — а вот задержать немного… подогреть твоего внутреннего зверёныша, который не терпит несправедливости… — Она засмеялась, словно больная. — Это же всего лишь клей из вишнёвого дерева для лечения глубоких ран, он безвреден, но если его много… много… много… Хочу, чтобы ты сорвалась, — ехидно захихикала куратор и ударила меня носком туфли по лбу, — ты должна взбеситься, — Ронна цапнула воздух растопыренными пальцами, — или одичать, как настоящий монстр… А потом под шумок быстро тебя казним, и ты никогда не встанешь на моём пути. Всё просто. — И злая магиня похлопала ладонями друг о дружку, будто стряхивая пыль.

— Ты!.. — Я дёрнулась изо всех сил, хотела закричать, но вязкая смесь перелезла по шее на подбородок и запечатала губы.

Ронна — менталист, это всё нереально! Мне просто кажется! Кажется! Но слизь расползалась по телу, неприятной кольчугой оборачиваясь вокруг груди, живота и бёдер. Без губ и рук я не смогу создать ни одно заклинание, без помощи не выберусь. Оборотень перевозбудится, и мне конец. Не нужно и сдавать инквизиторам, я сама себя уничтожу — вот её план.

Искренне смеясь, куратор ушла. Дверь тихо закрылась, оставив меня одну среди холодных и безмолвных камней.

Дышать было трудно. Ощущение, будто на меня рухнула глыба. Я попыталась перевернуться, но бесполезно — только ёрзала на месте, как недоразвитая гусеница. Волосы взмокли, легли на глаза и нос, мешая видеть, забивая ноздри. Бровь, которой я тёрлась о гранит, сочилась кровью. У меня не получалось даже немного приподняться, не то чтобы перевернуться и высвободиться.

Я мычала, сопела, выпучивала глаза, пока не выдохлась. От тесноты и скованности зверь бился в грудь и не давал возможности взять себя в руки — я перегревалась очень быстро, быстрее, чем могла охладить мышцы и остановить трансформацию. Нельзя сейчас перевоплощаться — здесь слишком много магов, но волчица не позволит вот так лежать и умирать под завалами — она будет пытаться вырваться, а Ронне это и нужно. Куратор могла выпустить меня на поле боя и добиться быстрой гибели от лап нечисти, но, видимо, ей требовалось что-то другое, более изощрённое.

Прикрыв глаза, я призвала все силы, чтобы успокоиться, но внешняя стена вдруг зашаталась, задрожала и пошла трещинами. Окошко под потолком, что слабо пускало свет лотта в кладовую, вдруг взорвалось. Я успела прикрыть глаза и немного отвернуться, но острые колючки всё равно попали на кожу.

Вопль, не похожий на людской, пронзил гудение, затем в провале окна появилась голова ракли. Она с лёгкостью прорезала крыльями-лезвиями больший проход и спрыгнула на один из стеллажей. Полки закачались, камни сдвинулись и со стуком стали падать. Один попал мне в голову, отчего из глаз посыпались искры, а волчица дошла до грани и уже озверело лупила изнутри эссаху, требуя от меня восстать против нечисти.

Со стороны улицы в стену академии прорывались твари. Ракли один за другим влезали в провал, цеплялись за потолок острыми когтями, а я понимала, что это всё. Не выберусь из-под завалов, если не стану оборотнем, даже откатиться по полу не получится. Да и перевоплощение уже не поможет — что такое шкура волка против метровых лезвий-лап ракли?

Зверьё с крыльями пробиралось внутрь и рассаживалось по стеллажам, разглядывая меня, словно диковинного червяка. Было ощущение, что этим недоптицам приказали меня убить.

Я замычала сильнее. Задёргалась отчаянно. Эри бы не сдавалась! Она бы дралась до конца!

Грудь пронзило жаром, слизь на руках с неприятным звуком полопалась, пропуская лапы и когти. Я встала на четвереньки, сбрасывая со спины путы, но не успела завершить оборот.

Что-то глухо ударилось в стену, камни с развороченного окна полетели прямо на меня — пришлось неуклюже перекрутиться и отлететь к другому стеллажу.

Запахло гнилью и плесенью. Так сильно, что я невольно прижала к носу ладонь.

Ракли заверещали, пламенные языки облизывали стены со стороны улицы, и горящие птицы, залетая в окно, падали между стеллажей, как гигантские угли, сдвигая полки всё ближе и ближе ко мне. Камни с глухим стуком сыпались под ноги.

Снаружи донеслось звериное рычание и крики людей. Снова мощно ударило в камень. Хруст. Каменная крошка запорошила глаза. На мгновение стало тяжело дышать — пламя и пыль смешались, перекрутились в жутком танце и вихрем рванули на птиц.

В проём, вслед за нечистью, рвалось что-то большое и мощное. Я хотела закричать, но слизь не полностью сошла, забивала рот комьями. Камни рушились, полки падали, со всех сторон слышался крик, грохот, сверкала магия.

Когда стена стала падать внутрь, плечо с меткой полоснуло дикой болью. Такой, что я упала на пол лицом вниз и не смогла больше двигаться. Затем снова полоснуло, перекрутило и затолкало моё слабое тело под падающие полки. Наверное, одна из выживших раклей добралась до меня и пробила плечо.

Боль была ослепительной и оглушительной. Я пыталась встать, но снова падала, пыталась кричать, но лишь сипела и кашляла.

Грохот вдруг прервался резкой тишиной, и всё вокруг замерло.

Когда я смогла свободно дышать, повернула голову и оказалась укрыта золотым покрывалом. Оно пульсировало огнём, согревало и отталкивало бьющихся сверху раклей. А потом полотно разорвалось в одной стороне и ушло в сторону, чтобы явить мне моего дракона. Нариэн стал больше, массивнее, по хребту шла полоска сверкающей сбруи. Все монстры вокруг горели, маги, что остались за разрушенной стеной, ошарашено смотрели в нашу сторону, а над академией натянулся золотой купол-щит.

Дальше всё было словно во сне. Дракон сложил крылья и, снеся последние целые стеллажи, упал рядом со мной, перевоплотившись в ректора. Обнажённого, истерзанного кришами и другой падалью Полога.

Монстры не могли подходить ближе, купол держался и отсекал любые попытки напасть.

Я не успела нормально прийти в себя, не успела подняться и доползти до Нариэна. Ослабленная и раненая, я не остановила вышедших из лилового портала инквизиторов.

Ронна низко поклонилась троице и, повернувшись к нам, указала на ректора пальцем. После грохота и крика монстров вокруг была такая тишина, что я слышала, как по венам течёт кровь, как непослушные песчинки перекатываются по воздуху, не желая оседать на тушки нечисти.

Камни и стёкла, что слетели со стеллажей, яростно хрустели под сапогами инквизиторов. Один из них, высокий статный черноволосый маг с чёрными глазами, вытащил ритуальный кинжал и потянул Нариэна за волосы, сжал ему горло локтем. Ли-тэ смотрел мне в глаза и качал головой, мол, не смей выдавать себя, не вздумай, а я… Я просто лежала на полу, с трудом поднявшись, упиралась ладонями в грязь и стекло и понимала, что не отпущу его.

Ритуальная речь прозвучала быстро. Или это для меня время ускорило бег. Или боль, что сводила плечо и терзала позвоночник, лишила меня на несколько минут сознания и разума.

Но клинок сверкнул и пронзил грудь Нариэна так быстро, что я не успела даже вскрикнуть.

Потянулась изо всех сил, ловя его взгляд, обещая, что всегда буду рядом. Я безмолвно клялась, что не брошу его, потому что знала…

Плечо снова резануло. Я перевернулась на спину, задышала часто-часто, рванула платье и приоткрыла плечо. На нём сияла бело-золотая закреплённая стигма. Он мой, только мой дракон, я всегда это чувствовала. Цветы распустились, а среди узоров можно было увидеть маленькую волчицу и накрывающего её дракона.

Перед тем как темнота раскрыла объятия, я подумала о мире, о том, чтобы боги защитили критан и иманцев от зла. Я так сильно этого желала, выплёскивая магию в эфир, что, кажется, эссаха выгорела и замолчала.

Ядовитый воздух обжёг горло, позвонки потянулись, и я умерла.

Эпилог

— И чего ты добилась, Нэйша? — Великий бог Имана не смел подходить ближе. Хотя с их последней встречи прошло очень много лет, он знал, что гнев любимой безграничен, потому стоял возле подопечной и крепко держал петлю времени.

— Люди часто убивают друг друга просто так. — Нэйша подступила сама, окинула взглядом застывшую без движения девушку, посмотрела на мёртвого мужчину. — Разве не так? Боги убивают, лгут, изменяют, — она поморщилась, а Шэйс стиснул зубы, — а люди… слабы духом. Жалеть их теперь?

— Она просила защитить не себя, а людей. Твоих в том числе. Даже тех, кто казнил её истинную пару и её подругу. Мэйлисса знала, что не выживет, и просила помиловать всех.

— А он отдал жизнь за неё, — прошептала Нэйша и присела около застывшего ниц дракона. Провела ладонью по тёмно-золотым волосам, что измазались в крови монстров. — Красивый. Мужественный. И, главное, верный.

— Хватит их мучить, Нэйша. Это ведь твоя стигма на ней, не моя. Ты знала, что он не кританин и что они не свяжутся без последней частички искры. Знала и обманом втянула мою подданную в свою игру. Признайся, чего ты хотела этим добиться?

Богиня вскинула голову, белокурые волосы вспыхнули золотом, а в жёлтых глазах загорелась знакомая ярость.

— Хотела показать, что можно любить вопреки запретам и сложностям, можно быть верным до конца, а ты… — она дёрнула уголком губ и заглянула в лицо девушки, — не смог даже защитить свою протеже, — и плавным движением руки поправила тёмно-каштановые волосы иманки. — Невероятная. Такая несломленная. Она могла бы всё это… — богиня обвела взглядом поле битвы, — остановить.

Шэйс выпрямился, проверил магическую петлю, чтобы не слетела.

— Я ослаб в последнее время, в меня почти не верили, а поддерживать Полог получалось всё хуже. Я не смел вмешиваться в выбор людей — это против моих правил. Ты прекрасно знаешь это, Нэй.

— Полога бы не было, если б не твоя похоть…

— Могла бы наказать меня, зачем же их? Я же виноват, а они при чём?

— Они твои подданные!

Шэйс усмехнулся.

— А почему же тогда страдают твои? Ты сама расколола мир, сама выпустила всю эту тьму.

Богиня отвернулась и прошла вдоль разрушенного помещения. Скривилась, увидев разорванную пасть мутанта.

— Всё вышло из-под контроля.

— И мы должны это остановить, — подхватил бог.

— Но как? — Нэйша развернулась и, едва не плача, прокричала: — Мы создали мир и не смогли с ним управиться!

Шэйс дёрнулся к ней, желая обнять, но богиня взглянула так, что всё стало ясно. Лучше не подходить. Убьёт или задушит.

— Я тебя всегда любил и буду любить, уважал твои решения, но за смерть Мэйлиссы никогда не прощу. Девушка не прожила положенную ей жизнь, не распорядилась силой, не сыграла роль в битве за Энтар. Ты оборвала нить её судьбы. Это беззаконие оправдывает твоя ненависть?

— Это было импульсивно, я видела, что ты возложил на неё очень многое, и хотела проучить. Но что теперь? — Нэйша стояла между оборотнями и поглядывала то на Нариэна, то на Мэйлиссу, не в силах принять решение.

— Ты же открыла мосты? Позволила нашим странам объединиться против беды? Так почему бы и нам не сделать то же самое ради Энтара?

— Предлагаешь простить тебя?

— Нет. Предлагаю объявить перемирие и просто жить дальше. Пятьсот лет прошло. Может, хватит злобы? Смотри, что стало с нашей плодородной землёй. Её спасать нужно, а мы своей враждой её загубим.

— Ты прав, всё слишком далеко зашло…

— Именно. — Шэйс движением ладони приподнял тела и осторожно уложил их рядом. — И без них мы не справимся. Поторопимся — успеем вернуть их к жизни.

— Жаль, что остальных уже не поднять. — Нэйша встала напротив бога и заглянула в его глаза. Она когда-то очень сильно любила его, а потом всё остыло и ушло, превратившись в пыль воспоминаний.

— Жаль, — произнёс Шэйс и протянул ей ладонь.

— Разопьём на двоих чашу жизни?

— Уверена? Это лишит тебя божественной силы, Нэй. Назад дороги не будет. Из Создателей мы опустимся до самых обычных людей.

— А ты готов стать простым смертным, Шэй?

— Ради тебя я на всё готов.

Нариэн

Я продирался сквозь тьму рывками, то приоткрывая тяжёлые веки, то испуская натужные стоны.

— Мэй… — Пошевелил губами, попытался подняться. Что-то сдерживало, тянуло вниз. Перед лицом вдруг оказалось строгое лицо Енимира, слегка размытое мутью. Он склонился, провёл надо мной ладонью, считывая магию, а после сказал в сторону:

— Он жив.

— А она? — Тихий шелестящий голос, но я без колебаний узнал в нём отцовский.

— Папа? — С трудом повернул голову, но меня придержали и вновь повернули ровно.

— Я здесь, сын. — Ладонь согрелась родным теплом, а надо мной раскрылась синяя пелерина лечения. — Тебе нужно восстановиться. Не двигайся.

— Мэй?.. Где она? — прошептал я без сил.

— Она рядом.

Всё равно дёрнулся, преодолел ужасную боль в мышцах, разорвал пелену лечения и привстал.

— Я должен её увидеть. — Оттолкнул чью-то руку и почти свалился с кровати. Мне помогали идти. Полметра — словно километр, ноги сводило судорогами, колени подгибались, но я добрался до соседнего ложа и упал рядом. Если бы кто-то не держал — точно бы мордой в пол.

Она лежала прямо, вытянувшись. Бледная, израненная и недвижимая.

— Мэй… — взял её руку в свою, — ты только не оставляй меня. — Притянул пальчики к губам, чувствуя, как они слабо подрагивают. Приподнял голову и заглянул в лицо моей девочки. Моей пары.

Она тяжело подняла ресницы, непонимающе моргнула, а затем глубоко и шумно вдохнула, чтобы броситься ко мне в объятия, практически свалив на пол.

— Я знала. Чувствовала, что это ты, — шептала в губы и тянула меня к себе. — Как же ты мог забыть?

— Недостающая искра не давала нам связаться полностью, стёрла глубинную память. — Я запустил пальцы в мягкие волосы. Её близость лечила, давала силы. — Но теперь уже всё позади.

— Но, — Мэй вдруг отстранилась, — наверное, это сон… — Провела кончиками пальцев по моей щеке, я поймал их на лету и снова поцеловал. — Я ведь видела, как ты… — Судорожно потянула воздух, задрожала.

— Это мы вмешались. — Из тени в углу выступил худощавый, очень высокий молодой человек, не старше тридцати. Внешне он очень напоминал резное изображение Шэйса, разве что на лбу у бога не было золотого рисунка. Такие же раскосые глаза синего цвета, такие же длинные чёрные-чёрные волосы и даже тёмный наряд в пол, будто у жреца Имана, только с золотой нитью по планке и широким рукавам.

Рядом с ним стояла невысокая девушка. Вся в белом, как жрицы храма Нэйши. Молоденькая, светлая, как дневное светило. Белокурая, с жёлтыми сияющими глазами и тоже с рисунком на лбу золотой краской.

— Нариэн. — Рядом оказался брат. Он низко поклонился черноволосому и белокурой, только после этого повернулся ко мне. — Шэйс и Нэйша отдали божественную силу ради ваших жизней, но теперь вы навсегда связаны.

— Как это? — выдохнула Мэй. — Зачем?

Нэйша — она и правда напоминала богиню — подошла ближе к нам, сверкнула золотом глаз и проговорила:

— Мы хотим спасти Энтар. Шэйс, — сдержанно кивнула на виноватую улыбку бога, — ещё при рождении вложил в тебя силу, способную залатать Полог. Мы не могли допустить твоей смерти, — она перевела взгляд на меня и ласково заулыбалась, — а без связки с Нариэном это невозможно. Он с первого взгляда чувствовал, что ты особенная. Но если откровенно, дракон знал об этом ещё до встречи с тобой.

— Но как же запрет оборотней? — взвился я. Мэй напряглась, окаменела под ладонями. — Сначала убивали нас беспощадно, а теперь просите о помощи? — Я повернулся к архимагу из Квинты.

Брат выдержал взгляд и холодно пояснил:

— Законы вводили не мы, но мы в силах их изменить.

— Но зачем тогда столько смертей? — вскрикнула Мэй. — Мои сородичи, друзья, родные. Эрика! Я не понимаю, зачем спасать мир, в котором столько зла.

Я крепче обнял Мэй и повернулся к присутствующим. Все эти игры великих, что заканчивались смертью невинных, совсем не радовали. Они куролесят, веселятся, а мы решаем проблемы.

— Даю слово от лица всей Квинты и короля Криты, что преследование оборотней прекратится. Они будут учиться в школах и академиях наравне с другими магами.

— Но как же быть с теми, кто уже погиб?! — не унималась Мэй. Из уголков её ясных глаз выкатывались крупные слёзы. — Нас с Нариэном спасли, потому что выгодно и необходимо, а остальные?

— Смерть необратима, к сожалению. — Енимир опустил голову и сложил руки на груди. Он хоть и не выдавал своих эмоций, но я чувствовал, как вокруг брата трещит воздух, будто архимаг искренне сокрушается о происходящем. Это почувствовала и Мэй. Она долго сканировала сына Дейры, чтобы прошептать:

— Ваша мать спасла мне жизнь, и я не останусь в долгу. Но как же быть с оборотнями Имана?

— Квинты стран связаны клятвой, — приподнял голову Енимир. — Это само собой разумеется. Все запреты и гонения будут сняты, а тех, кто продолжит подобное, казним.

— Вот только давайте без этих крайностей, — ощерилась Мэй. — Без разбора убивали перевёртышей, давайте теперь найдём других неугодных, чтоб не скучно было?!

Архимаг снова не сдержал улыбку, но тут же спрятал её за холодной маской.

— Что вы, ис-тэ, предлагаете?

— Разбираться в преступлениях! Занимайтесь расследованиями, а не казнями на площади по первому вызову и подозрению. Пустые люди прекрасно убивают друг друга, ведь так? Значит, дело не в магии.

— Согласен. — Енимир пытливо смотрел на девушку, и я не мог избавиться от чувства, что его эмоции рвутся наружу, но он не смеет себя выдавать.

— Ещё одно. — Мэй повернулась ко мне, но снова бросила взгляд на архимага. — Никаких гонений некромантов. Они такие же одарённые, как все.

Брат неожиданно вздёрнул густую бровь, перевёл на меня взгляд, после чего медленно опустил голову, соглашаясь с условием.

— Если такие попадутся, никто не станет их трогать. Слово Квинты.

— И что нужно делать? — после небольшой передышки тихо спросила Мэй.

— Стоп, — вмешался я. Притянул девушку к своему плечу, спрятал ото всех под ладонями. Были б силы, защитил бы её крыльями, как сделал на складе. — Я не позволю ей умереть. Если вы решили пожертвовать Мэйлиссой, сначала убейте меня.

Брат шумно усмехнулся, но тут же подобрался, а Нэйша, что стояла ближе всех, сказала:

— Мы сделаем всё, чтобы вас спасти. Вы теперь и нас потянете во тьму, а мы только родились, можно сказать.

— Да, как-то пока не очень хочется умирать, — хохотнул Шэйс.

— Нари… — Мэй, ласково зацепив подбородок пальцами, потребовала смотреть только на неё. — Мы должны это сделать. Ты ведь сам меня к этому готовил. А умереть рядом с тобой не страшно.

Я замотал головой. Ещё раз её потерять? Нет, я не могу.

— Мы должны спасти Энтар. Ты поможешь мне?

Что-то в ней неуловимо изменилось после нашей разлуки. Она пахла зелёными лугами и хворостом, а в глубине синевы глаз пряталось непокорное и необъятное небо. Но было что-то ещё. То, что щекотало плечо, заставляло дышать чаще и глубже.

— Я без тебя не справлюсь, — прошептала Мэйлисса. — У меня никого не осталось, Нари… Прошу тебя. Знаю, что ты боишься, но мы навсегда вместе. Верь мне.

Я повернул маленькие плечи к себе, перехватил острый подбородок и, склонившись, прошептал ей в губы:

— Верю.

Мне было всё равно, что на нас смотрят. Прижался губами к её губам и сделал первый глоток.

Быть парой — значит чувствовать мир иначе. Видеть его шире, объёмнее. Понимать, что у нас одно дыхание на двоих и биение сердец в унисон.

Быть парой — быть одним целым.

Пока купол из огня, что я сформировал в драконьей ипостаси, всё ещё держался, было время подготовиться. Отдохнуть нам с Мэй не позволили. Вокруг крутились лекари, и Енимир не отходил от нашей постели, в третий или четвёртый раз проговаривая план.

— Мы уже запомнили, — улыбнулась Мэй и легонько коснулась плеча брата. Он дёрнулся, отступил и покачал головой.

— Не стоит так делать, Мэй. — В его голосе чудились тревожные призвуки.

— А то что? — Непослушная пара улыбнулась мне, сползла с кровати и босиком подступила к Енимиру. Архимаг не успел закрыться, когда она бросилась на него и крепко обняла.

— Э! — взмахнул я руками. — Мэй, как это понимать?

— Не ревнуй. Енимиру сейчас это нужно. — Она потёрлась щекой о его грудь, а маг так и стоял, ошарашенно приподняв руки и глядя на меня. — Сколько лет ты служишь Квинте? — Не отпуская брата, она заглядывала в его глаза.

— Много, — хрипнул он.

Мэйлисса снова обняла его, теперь ещё крепче, а потом прошептала:

— Сдерживать свои чувства всегда больно, Енимир. Мы с Нариэном это проходили. Так ведь? — Она зыркнула на меня, а у меня перехватило дыхание — такой она была чудесной.

Брат судорожно выдохнул, уронил руки, осторожно обнял девушку в ответ, и я прочитал по его губам:

— Спасибо…

— А теперь, — отпрянула Мэй и быстро вернулась ко мне, улыбчивая и весёлая, — пора очистить мир от скверны. Ты готов, милый дракончик?

— Ещё как, — покосился я на брата. Тот с восторгом смотрел на мою пару и открыто улыбался. Впервые за много лет я видел его таким… настоящим.

Мэйлисса

Меня поставили в центр площади. Рядом, справа и слева, стояли Шэйс и Нэйша, чуть позади, раскрыв крылья, приготовился Нариэн. На его крупной шее сверкал кулон с рубином.

Остальные маги, создав вокруг площади плотную живую стену, были наготове. Единственное, чего я боялась — что выпью слишком много.

Я заглянула внутрь себя, потянула нить эссахи, перекрутила её крепко-крепко и одну часть оставила себе, а вторую осторожно направила в парный кулон на шее, такой же, как у ректора.

Первым, кого я должна выпить, был Енимир. Если удержу его силу, значит, всё получится. Он подошёл ко мне, приложил ладонь к моей груди и прошептал с лёгкой улыбкой:

— Разрешаю…

Брать силу других — всегда интимный жест, прикосновение к личному, сокровенному. Магия архимага была тёплой, обволакивающей и очень чистой на помыслы. Она бодро потекла по нити, окрашивая её алым, проходила через мой кулон и отправлялась по другому концу в кулон дракона.

Архимаг ослабленно отошёл в сторону, пропуская остальных. Маги Квинты тоже вызвались помочь, потому что каждая капля силы была драгоценна. За ними выстроились учителя, горожане, студенты — все, кто владел магией.

Нариэн зарычал над головой, сотрясая землю вокруг, взмахнул крыльями, давая сигнал разрушить купол.

Нэйша выкрикнула: «Интеритус» — и ударила ладонью по огненной стене. Та задрожала, затрепетала и осыпалась золотой крошкой. Монстры ринулись вперёд, но их встретил сокрушительный поток пламени из пасти дракона. Он отталкивал их назад, к разрыву. Нариэн усиленно махал крыльями, я пила магию, передавала ему, а он лил и лил магму на озверевшую нечисть.

Их было много, тысячи, а дракон один — это и пугало.

Когда ко мне подходил сотый маг, эссаха уже достаточно нагрелась, но я не останавливалась. На тысячном казалось, что рубин провалился под рёбра и жжёт грудь изнутри, а эссаха накалилась до предела. Волчица скулила и забивалась в угол сознания.

А мы ещё не добрались до Полога. Нечисть отступила до черты, но нам предстоит ещё зашить разрыв.

Вторая тысяча магов закончилась, когда Нариэн вдруг дёрнулся и чуть не упал в гущу нечисти, закачался в воздухе, словно его подбили резкие потоки воздуха, рыкнул ослабленно, а после снова огненно задышал, продолжая двигаться дальше. Я с ужасом смотрела, как тает очередь из магов — оставалось совсем немного тех, кого ещё можно пить, а Полог не зашит, монстры всё ещё пытаются сбить дракона. Шэйс шёл за Нариэном. Он удерживал магический купол, чтобы нечисть не смогла навредить дракону, но и бывший бог выдохся, бросил блок и отбивался стихийной магией от набегающих снизу монстров.

— Остался последний маг, Мэй, — прошептала Нэйша, что едва дышала рядом. Площадь напоминала лазарет. Все, кого я выпила, не могли стоять на ногах, они ложились прямо в снег, на лёд, и смотрели в небо. — Мы не справимся. Не хватит сил…

И когда дракон едва не рухнул во тьму, потому что мне больше не было чего ему перелить, над площадью раскрылся портал, и вперёд выступила Ронна в сопровождении тысяч инквизиторов, а за ними шествовали короли Криты и Имана вместе со свитой.

— Пополнение прибыло, — усмехнулся Енимир и сжал моё плечо. — Мэй, он верит в тебя, — кивнул в сторону Полога, — и я верю. Ещё тогда. — Архимаг покосился на своих, но отряхнулся и договорил: — Уже тогда верил.

Пить было всё тяжелее, всё равно как хвататься обожжёнными руками за угли, но я продолжала, пока ноги не подогнулись. На миг мир потемнел. Я приподняла голову и увидела впереди сияющего в огненном свете Нариэна. Он обернулся, и я будто услышала его голос:

— Ты сможешь! Вставай, Мэй!

Я поднялась. Тяжело, с болью, но выровнялась и продолжила.

Полог медленно зарастал, края сплавлялись, нечисть гибла, а маги всё подходили и подходили ко мне.

Последним шёл Дэрий, король Криты. Его ладонь была особенно горячей, но я приняла силу, хотя сгорала изнутри от раскалённой эссахи. Его дар оказался остро-приторным, диким, как мировой океан, мощным, как ветер, будто в правителе давным-давно было что-то сокрыто. Нить накалилась, задёргалась, напитываясь яростью и непокорностью стихии, и из алой плавно окрасилась в золотой. Что с королём не так, я поняла сразу, но ему об этом не сказала.

Не сказала и позже. Глядя на горизонт, что вспыхнул фиолетом, упала без сознания и не узнала, чем закончился бой. Получилось ли у нас, выжил ли мой дракон, выжила ли я…

Нариэн

— Папа, а правда, что на Энтаре много лет назад таких, как мы, убивали? — Сын переполз по кровати ко мне, положил подбородок на живот и устроился поудобнее. Я пригладил его тёмные волосы и поцеловал в темечко.

— Правда, Эри.

— Жутко. И страшно.

— Теперь нечего бояться, всё изменилось.

Сын заулыбался и тут же спросил:

— Правда, у меня сестрёнка будет?

— Скоро увидим, малыш.

— Я уже устал ждать. — Он сжал кулачки, ударил меня лбом в грудь, не сильно, но выражая нетерпение. Затем снова вскинул голову и задал вопрос, который озвучивал очень часто:

— Почему я не стал драконом? — Надул губы, слез с меня и немного притопнул ногой. — Я тоже хотел бы летать.

— Разве я не катал тебя?

— Это не то. Вот сестра точно будет драконом, уверен. Так дралась и пиналась! Мама говорила, что я был намного спокойнее.

— Да погоди, это ещё неизвестно, до переворотов тебе очень далеко.

Я встал с постели, распрямил затёкшую спину и прислушался к звукам в замке. Было тихо, лишь редкие вскрики прорывались сквозь стену и сжимали сердце. Оно давно не на месте. Долго очень в этот раз. Метку потягивало, потому что я чувствовал боль своей пары, но не мог помочь.

— Папа, — сын дёрнул меня за рукав. — Долго что-то. С мамой точно всё хорошо? — Он пытливо заглянул мне в глаза, и я увидел в них своё бледное отражение.

— Верь, что всё будет хорошо.

— Верю, — усердно закивал Эри. — Но тревожно что-то…

Дверь отворилась. На пороге появилась уставшая и взмокшая Охра. Старушка прислонилась к стене и выдохнула:

— У вас дочь, ли-тэ…

Выбежав из комнаты, я переместился через коридор в соседние покои. Малыш следовал за мной и вцепился в мою ногу, стоило замереть у изножья кровати. Мэй лежала на высоких подушках и придерживала локтем маленький свёрток. Она улыбалась.

— Идите сюда. — Прошептав, развернула руку.

И я увидел. Золотистые кудряшки, маленькие пальчики, губки и носик, такой же упрямый, как у мамы.

— Какая она красивая, — с восторгом протянул Эриэн.

Конец

Примечание

[1] Выпей мой подарок.