Ревизор: возвращение в СССР 35

Глава 13

***

Москва, Лубянка.

Как Кудряшов и опасался, помариновал его Вавилов у себя в приемной приличное время. Но все же принял… Но сразу, входя в кабинет, отметил, что в отличие от прошлых визитов, хозяин кабинета ему не рад. Смотрит холодно, не встал, как раньше, когда он к нему заходил. Бывало и на полпути к двери встречались и обнимались. А сейчас лишь руку пожал, привстав и молча предложил присесть напротив себя.

– Коля, зачем же так, словно мы чужие? – предпринял последнюю попытку Михаил.

– Свои, Михаил, не подставляют, – холодно ответил ему Вавилов.

– Так я же и не…

– Так ты же да, – перебил его яростно Вавилов, – знаешь же прекрасно, что я не люблю всякого кумовства! И ты же меня уверял, что пришлёшь лучшего из лучших! А этот твой Олег – дуб из дубов! Как он у тебя полковником вообще смог стать, не понимаю. По его мозгам в лейтенантах еще должен ходить. Если вообще не вон из комитета выгнать давно надо было.

– Ну зачем же так… Две недели всего в должности. В курс дела его толком не ввели… И потом, не принято у нас в Саратове прослушивать тех, кого ни в чем не подозревают. Любой бы на его месте мог бы так ошибиться…

– Ты на это не вали. Подчиненных Воронина у него не забрали, обо всех деталях расспросить при желании вполне можно было. Так нет же, Третьяков сразу решил, что от них избавиться и своих из Саратова наберет в штат отдела. Чего их в таком случае и слушать… Что они в нашей Москве знать вообще могут по сравнению с теми глубинами, что он набрался в провинции… А затем твой дуб саратовский начал, не разобравшись, моего лучшего аналитика в сексоты вербовать… Да еще и грубо, сломать его он решил, когда, естественно, уговорить никак не получилось. И начал даже работу над этим… А ты знаешь, кто за ним стоит? Если бы парень терпение потерял, тут бы уже проверка из Кремля вовсю работала, и погоны летели бы с плеч вместе с головами…

– И кто за ним стоит? – навострил уши Кудряшов.

Вавилов посмотрел на него тяжелым взглядом.

– А вот это, Миш, совсем лишняя для тебя информация.

– Ну хоть так что-то понятно стало… А то я уже подумал было, что этот Ивлев твой сынок внебрачный…

– Третьяков твой, небось, придумал? – улыбнулся ласково Вавилов старому другу.

– Ну так, а что он должен был думать в такой ситуации? – не почувствовал подвоха в вопросе Кудряшов.

И тут все дружелюбие в лице Вавилова пропало.

– Значит так, товарищ генерал, – холодно сказал он, – Третьяков ваш вылетает из комитета, это без вариантов. Нам такие дураки тут не нужны, он только порочит нашу организацию. А вам рекомендую побыстрее возвращаться в Саратов и ждать проверки. Если это ваш лучший кадр, то необходимо выяснить, что же творят в Саратове ваши худшие…

***

Москва, квартира Ивлевых.

Вернулся домой, и буквально через минуту звонок от Сатчана. Догадывался я, почему он звонит. Интересно даже, что он там выяснил про продавщицу… Где же у нас там протекло?

– Выяснил я, как и что… Можешь подъехать?

– Давай через полтора часа. А от тебя сразу на лекции поеду.

– Дались они тебе… Жду!

Ну молодец, что не стал по телефону уточнять детали. А так голос злой, но явно не на меня злится. Похоже, разузнал что-то, что ему не понравилось. И видимо, хочет посоветоваться.

А по поводу лекций для «Знания» так-то он формально прав. С теми деньгами, что я получаю в группировке за свои функции, можно в июле валяться на постели и ничего не делать. Вот только я так не привык. Ну и связи полезные завожу. В особенности сейчас, когда Ионов мне так удачно объекты для лекций подбирает. Со всем уважением.

Ну и заряжает меня обратная связь при чтении лекций. В особенности приятно, когда люди живо интересуются и вопросы задают.

За воскресенье я полностью оформил чистовик одной статьи для «Труда» по мотивам моих радиопередач, и подготовил еще один черновик. Так что сегодня еще и в редакцию газеты подъеду… Уже даже прикинул, что будет полчаса по дороге между двумя лекциями.

Приехал в райком. Секретарша Сатчана сразу подскочила при виде меня, и понеслась открывать дверь в кабинет к моему тезке:

– Просил вас сразу зайти, как появитесь!

Закрыл за собой плотно дверь, пожал руку привставшему Сатчану, присел напротив него. Он тихим голосом, помня об особенностях акустики в приемной, где много что слышно из таких бесед, сказал, почти прошипел:

– Горячкин это, новый главный инженер, прокололся! Продавщица эта его жены двоюродной сестрой оказалась. Лично ее пристроил через начальника отдела кадров. А мне соврал, скотина такая, что не знает, откуда она узнала.

– Да, все бы там были толковые, как главбух. А пока что, получается, что не везет нам с главными инженерами на этом «Луче». Только Головина в таксопарк пристроили, да еще и узнали, что он нехило так воровал, как и Горячкин с гнильцой оказался…

– Ну да, получается, что жене проговорился, а та – своей сестре проболталась. А он еще и мне соврал, вместо того, чтобы честно признаться…

– Последнее особо бесит. Хотя и первое тоже непорядок. Жена его, похоже, с головой не дружит, раз свободно распространяется про такие детали… Арест мужа, конфискация, передачи в тюрьму – не, не слышала…

– Так хочу с тобой посоветоваться – что делать? Горячкина этого мне Бортко посоветовал, был начальником отдела на одном из его предприятий. Если я его сниму с главного инженера, что мне очень хочется сделать, так и объяснять придется, почему так сделал, только назначив. И соврать опасно, Бортко же может и у него тоже спросить…

– Ну да, если решили скрыть это от Захарова и Бортко, то возможности в отношении наказания напортачившего главного инженера у нас достаточно небольшие… – согласился я. – Фактически остается только договариваться с ним.

– Получается, что так, – неохотно согласился Сатчан.

– Ну тогда зови его куда-нибудь на прогулку и высказывай ему все. И что категорически не терпишь вранья, и что болтливая жена может его в тюрьму привести. Пусть как-то вразумит ее, что это не игры, а все серьезно до одури. Чтобы она, в свою очередь, попыталась образумить свою двоюродную сестру. И оштрафуй его. Только не дай ему ни в коем случае почувствовать, что ты боишься, что об этом Бортко узнает. Напротив, говори с ним так, словно одолжение делаешь, что Бортко об этом не скажешь, если он сам молчать будет. Вздохни так и скажи, что если информация об этом наверх уйдет, то ты ему ничем помочь уже не сможешь… Все будет тогда очень плохо. Чтобы он чувствовал, что тебе очень обязан.

– Ага… – выслушав меня, закивал тезка, – дело говоришь! Так и сделаю.

– И будем надеяться, что он исправится…

– Ну, так-то, как к главному инженеру, у меня к нему претензий нет. – задумчиво сказал Сатчан, уже не такой злой, как в начале нашего разговора. Так, успокоился немного. Надо попытаться по поводу Ахмада удочку закинуть...

– И у меня тоже к тебе вопрос есть. У меня отчим из-за своей честности страдает. Новая работа ему нужна.

Рассказал Сатчану про «Серп и молот», про то, как там воруют как не в себя, и что мой отчим, который за честность и справедливость, во все это никак не вписывается. Он наморщил лоб и сказал:

– Ну так, а что сделать? Раз такое отношение, то к нам ему тоже нельзя…

– Да это понятное дело. Если ему не нравится, когда с завода воруют, то ему и не понравится, когда на заводе дополнительную продукцию сверх плана тайком производят… Я про тестя твоего подумал. Можно его прямо так и спросить – нужен ли ему в министерство заведомо честный человек? Я не знаю точно, как там дела устроены, но надеюсь, что там взятки моему отчиму никто совать не будет. Ну или есть там какой-то отдел, по крайней мере, где это не принято…

– А, это без проблем, переговорю, конечно. Тем более ты прав, съедят его на такой должности с таким отношением на этом заводе, подставят.

– А, и чуть не забыл… – сказал я, – предлагают на работе в Кремле посодействовать в получении участка под дачу. Причем могут поддержать почти в любом кооперативе… Может, есть идеи, куда мне стоит попроситься, с учетом моего направления?

– Давай, я подумаю и вечерком тебе перезвоню по этому поводу, хорошо? – сказал Сатчан, – а по отчиму твоему уже как с тестем пересекусь, тут в ближайшее время ничего не обещаю.

– Да ладно, тут особой спешки нет.

На этом разговор закончили, и я поехал на первую лекцию.

***

Москва, Лубянка.

Выйдя из кабинета Вавилова, генерал Кудряшов однозначно понял, что старого друга он потерял… И более того, похоже, что на ровном месте получил врага. Планировал, если что, согласиться с потерей Третьякова, лишь бы сохранить дружбу. Но такого выбора старый друг ему не дал. Сразу перешел в атаку. Проверка, значит… Причем сразу настроенная негативно. Рвущаяся отчитаться перед зампредом комитета об обнаруженных недостатках. Перед ним замаячил выход на пенсию, если что-то нароют… А, как известно, кто ищет, тот всегда найдет.

Что же делать? Командировку он себе выбил на три дня, так что время есть, чтобы что-то попытаться придумать. Теперь Третьяковым жертвовать никак нельзя. Надо придумать, как его использовать, чтобы сохранить свою должность в Саратове… Похоже, нужно сначала успокоиться, а потом порыться в старой записной книжке… Ему нужно узнать, есть ли у Вавилова влиятельные враги. Хотя в чем вопрос – конечно же есть, тем более, раз он так начал рубить шашкой, что и своих уже задевает… Но важно не ошибиться, и пойти за информацией точно к тому, кто Вавилова терпеть не может. А то если Коле донесут, что он с такой просьбой приходил…

***

Москва, Торгово-промышленная палата.

Едва освободившись от дел, Андриянов сразу набрал начальницу Галии. Он решил ничего особо не выдумывать и использовать ту же схему, что и с Болгарией, чтобы узнать даты поездки съемочной группы в Сочи и Ялту. Раз схема работает, значит ее и задействуем, – размышлял Андриянов, набирая номер.

– Ольга Вениаминовна, хорошо, что смог вас так рано застать, – обрадованно сказал он, услышав голос Морозовой в трубке.

– Здравствуйте, Антон Григорьевич, – приветливо ответила Морозова. – Чем могу помочь?

– У нас снова возникла необходимость в помощи вашего отдела. Я же правильно помню, что ваша сотрудница, Галия, едет скоро в Сочи и Ялту?

– Да, все верно, – подтвердила Морозова, припомнив, что он уже интересовался поездкой Галии недели две назад. Но тогда ему было что-то нужно от ее сотрудницы в Болгарии.

– Мы бы хотели, чтобы она привезла кое-какие материалы для Торгово-промышленной палаты. Подскажите, пожалуйста, точные даты ее командировки, и в каких гостиницах Ялты и Сочи она будет останавливаться, – произнес Андриянов, внутренне слегка напрягшись и надеясь, что вопрос звучит естественно и логично.

Морозова очень удивилась просьбе и немного насторожилась. Причем здесь снова Галия? – подумала она обеспокоенно. – И с каких пор Торгово-промышленной палате нужны наши сотрудники для передачи документов? Сотрудничество-сотрудничеством, конечно, но странно все это. Похожий запрос от Андриянова, когда Галия в Болгарию ехала, насколько она узнала от Галии перед самой поездкой, так и закончился ничем. Ничего ее из Торгово-промышленной палаты так и не попросили сделать…

– Антон Григорьевич, давайте, я вам перезвоню через пару минут, – предложила она Андриянову, чтобы взять паузу и сообразить, что происходит, – уточню информацию по гостиницам, наизусть не помню, – пояснила она.

– Конечно, Ольга Вениаминовна, я у себя на работе. Жду вашего звонка, – сказал обрадованный Андриянов.

Он ведь уже не первый раз именно про Галию спрашивает, – задумалась Морозова, положив трубку. – Что-то мне совсем это не нравится. А ведь ходили разговоры о нем, когда мы у них стажировку проходили, – вспомнила она, – что он на женщин красивых падок. Неужели он на нашу Галию нацелился? – осознала Морозова с возмущением. – Девочка умница, замужем, деток двое маленьких. Вот мерзавец! Что же делать? – лихорадочно соображала она. – Не давать информацию? Нельзя, зло затаит, да и у кого-то другого выведать хитростью сможет. Да и вдруг я ошиблась? Может, и правда форс-мажор у них? – засомневалась Морозова.

Внезапно у Ольги Вениаминовны появилась идея, как проверить Андриянова и как проучить, если она догадалась обо всем правильно. Устрою тебе сейчас проверочку, – ухмыльнулась она и с предвкушающей улыбкой набрала номер Андриянова. Тот поднял трубку после первого гудка.

– Нашла, Антон Григорьевич, – сообщила Морозова деловито. – Но, возможно, не понадобится информация. Я вспомнила, что начальница соседнего отдела через неделю в Сочи отдыхать поедет. Может, с ней документы передадите?

– Боюсь, так не получится, – начал отнекиваться Андриянов, мысленно кляня инициативную бабу, – документы позже будут готовы, прямо сейчас их еще нет.

– Так ей можно их и поездом попозже передать, – предложила Морозова с энтузиазмом.

– Нам так не подходит, – сказал Андриянов со вздохом. – Мы поездами серьезные документы не передаем. Нужен надежный человек.

– Ну, вам виднее, – сказала Морозова, окончательно уверившись, что собеседник лжет. Не подходит, значит, ему никто, кроме Галии… Все с тобой ясно, кобель! – Тогда записывайте информацию.

Она продиктовала Андриянову данные, поменяв местами даты поездок в Сочи и Ялту и для верности назвала другие гостиницы, чтоб уж точно никаких случайных встреч у Андриянова с Галией не могло произойти. Выслушав многословную благодарность Андриянова, Ольга Вениаминовна положила трубку и довольно потерла руки. Фиг тебе, а не наша девочка, кобель торгово-промышленный, – мстительно улыбнулась она. – Наплел с три короба. Ждать две недели они не могут. Что за чушь? Галия раньше и не вернется никак из Сочи…

Разозлится, конечно, когда обо всем догадается… Но что ей с того? Он ей не начальник. А если вздумает какие-то проблемы ей создавать, так она к Владимиру Алексеевичу пойдет. Если ему рассказать, что Андриянов так к замужней женщине приставал, то тому мало не покажется. Своих сотрудниц Федосеев никогда в обиду не дает…

***

Андриянов положил трубку и торжествующе улыбнулся. Все оказалось даже проще, чем я думал, – подумал он, весьма довольный собой. – Простые схемы – всегда самые эффективные.

Так, – начал он с деловым видом просматривать выведанную у Морозовой информацию, – теперь надо продумать, как все с отпуском за свой счет провернуть, чтобы успеть все документы оформить. И о билетах надо побеспокоиться, сейчас ведь сезон, придется к знакомому за помощью обращаться…

***

Сегодня у меня только три лекции, так сказать, разгрузочный день. Но Ионов опять подобрал мне козырные места. Я еду выступать по магазинам, торгующим импортными товарами. Начну с Мичуринского проспекта, недавно открывшегося магазина «Балатон». А затем, с перерывом на визит в редакцию «Труда», посещу индийские «Ганги», на Смоленке и в районе Гольяново.

Прошел под колоннами в торговый зал, затем свернул к административной части магазина. Замдиректора, сухощавый мужчина лет сорока, очень моему появлению обрадовался.

– Гаврила Павлович, очень рад! Как же, как же, работников сейчас же соберем!

Здесь, как и в магазинах «Березки», меня Ионов как журналиста явно не представлял. Видимо, по тем же самым соображениям, что и раньше. Так что шустро отчитал лекцию по «Торговле в СССР», ответил на один-единственный вопрос от самого замдиректора, получил от Гаврилы Павловича тяжелый бумажный пакет и отправился в «Труд». Как всегда, по дороге зашел в ближайшую булочную.

Вера Ганина обрадовалась и мне, и булочкам с маком, что я принес. Прочитала быстро статью, удовлетворенно кивнула.

– Как всегда, метко и по делу. Думаю, быстро одобрят. – вынесла вердикт она.

– Значит, еще в таком же духе можно статьи нести? – на всякий случай уточнил я.

– Да, конечно, – ответила она. – У нас особо ценятся статьи, в которых обличаются злодеяния Запада против наших союзников.

Решил и с ней тоже посоветоваться по дачам.

Озвучил ей ту же версию, что и Сатчану. Думала она недолго:

– Я сама не любительница дач, но поспрашиваю и позвоню. Хорошо?

Конечно, я никаких возражений не имел.

Лекции в «Гангах» прошли как-то быстро и легко. Я уже больше думал о других своих делах, лекция-то отработана, а вопросов особо и не задают. Дежурно жал руки ответственным в магазинах, выступал, отвечал максимум на один вопрос, больше и не задавали, получал на руки подарок, без которого отпускать лектора администраторам было совестно. И вскоре уже поехал домой. Ахмад говорил, что сегодня вечером будет поздно, на работе будет проставляться, видимо. Значит, попозже к нему и пойду поздравлять. А до этого надо еще к Грише зайти. Что-то он как-то выпал из нашей компании вместе с Родькой. В этот раз, когда в деревню ехали, хотел его тоже позвать, но так и не застал дома ни разу, хотя дважды забегал вечером накануне. Поехал, что ли, с сыном куда-то отдыхать? Странно только, что отец его не знает куда и когда вернется…

***

Москва, квартира Кочетовых.

Родители Карины были в панике от того, что дочь все же нашла лазейку в их договоренностях и придумала, как ей поехать в экспедицию в уссурийскую тайгу. И решили устроить семейное совещание, на которое, впрочем, дочку не позвали.

– А я тебя предупреждала, – тихонько выговаривала Анатолию Вячеславовичу Елизавета Андреевна, закрывшись на кухне, – надо было сразу категорически запретить ей даже думать об этом, когда идея первый раз такая появилась.

– Да кто ж знал, что Миша ее этот согласится, – оправдывался глава семейства, – мы ведь обсуждали с ним планы на лето. Он сказал, что в стройотряде будет работать, денег хочет заработать побольше… Сама же помнишь разговор, при тебе был.

– Помню, – понуро опустила голову жена. – Такой парень разумный. Как же наша прохиндейка умудрилась его с толку сбить! – возмущенно добавила она.

– Как-как, – передразнил ее муж. – А то ты не знаешь, как! Сама, что ли, не помнишь, как меня в свое время уговорила в поход пойти в Карелию. До сих пор стаи тех комаров помню…

– А помнишь, как Витька пытался их дымом отпугивать, – захихикала жена, вспомнив события их юности, – веток накидал в костер, а от них носки сохнущие загорелись.

– Ну ведь не поспоришь, дыма было много, – рассмеялся муж.

– И весь в палатку нашу, – начала смеяться Елизавета.

Насмеявшись и вспомнив молодость, родители Карины вновь посерьезнели.

– Что делать-то будем? – жалобно спросила мужа Елизавета.

– А что уж теперь сделаешь. Договор дороже денег, – строго сказал Анатолий Вячеславович, и добавил успокаивающе. – Не переживай так. Там же Виталий экспедицию возглавляет. С ним еще два аспиранта его и студенты. Толпа народу. Я ему строгое внушение сделаю, чтоб присмотрел за дочкой и ухажером ее. Да он и сам прекрасно все понимает…

Елизавета вздохнула, соглашаясь.

А Карина, все это время подслушивавшая разговор родителей под дверью, бесшумно захлопала в ладоши и на цыпочках прокралась обратно к себе в комнату.

***