Ревизор: возвращение в СССР 50

Глава 2

Москва, резидентура МИ-6

Резидент МИ‑6 в Москве потрясённо смотрел на сообщение, полученное им из Лондона: Павел Ивлев — автор публикации в каком‑то советском альманахе. Публикации, которую в ИРА превратили в пропагандистскую листовку для обличения Британской империи. Ничего себе! Неужто это и в самом деле идёт речь именно об этом восемнадцатилетнем парне? Когда он успел‑то с ИРА связаться?

Но если успел, то получается, что, по мнению лондонского руководства, он, как резидент, проявил завидную предусмотрительность — запустил в разработку русского, на которого они тоже вышли через его связи с ИРА. Но главное, что он сделал это ещё до того, как получил указание поступить так из штаб‑квартиры. Там, несомненно, это оценят крайне положительно.

'Неплохо, очень неплохо для новичка, которого сделали резидентом, как он прекрасно знал, вовсе не потому, что планировали это сделать. Просто обстоятельства сложились так, что другой кандидатуры у центра не нашлось. Ему повезло, что предыдущий резидент зарвался и не учёл всей той опасности, что представляет собой КГБ, глупо попавшись в устроенную ему ловушку.

Ну что же, пусть в Лондоне видят, что, хотя и случайно, они всё же выбрали нужного человека для этой работы. Вот так ему и нужно продолжать работать — шаг за шагом на пути к дальнейшему успеху и признанию в Лондоне. Тогда по возвращению из Москвы, если оно станет поистине триумфальным, у руководства не будет другого выхода, как назначить его на какую‑то серьёзную должность. Больше никаких «подай и принеси». Он сам станет серьёзным боссом, у которого будут десятки сотрудников. И не здесь, в холодной Москве, а в столице цивилизованного мира — в Лондоне. Хотя и здесь, конечно, тоже быть начальником гораздо приятнее, чем парнем на побегушках у резидента, каким он был ещё недавно. Формально, да, он был его заместителем, но прекрасно помнил, что его шеф ни в грош его не ставил. Мол, опыта не хватает, и какой-то он несообразительный… А потом сам взял и позорно попался в ловушку КГБ… Тоже мне, большой специалист по разведке!

Немедленно вызвав аналитиков, Хэммет дал им поручение выяснить, что за альманах «Спутник» выпускают на английском языке русские, и является ли его автор действительно тем Павлом Ивлевым, который делает публикации в газете «Труд» и выступает на радио? Сам он очень хотел, чтоб так оно и оказалось.

Так, и если эта информация подтвердится, то нужно же с резидентом ЦРУ ею немедленно поделится. Договаривались же совместно Ивлева разрабатывать…

Селектор пискнул, и помощник резидента сообщил ему, что с ним срочно хочет увидеться посол. Интересно, по какому поводу?

Москва

Со встречи с Захаровым собирался ехать сразу в спецхран, но вспомнил, что с утра меня сбили с толку этим звонком из японского посольства, а я ведь хотел директору нашего детдома позвонить… Нашел автомат поблизости, да сразу ее и набрал.

Позвонил директору детдома. Титова очень мне обрадовалась — это было слышно по её голосу.

— Павел Тарасович, — сказала, — никак вы снова хотите нам помощь оказать в связи с Новым годом?

— Да, всё верно, Александра Мироновна. Именно поэтому и звоню.

Дальше начали обсуждать с ней конкретные позиции — что на этот год нужно. Быстро выяснилось, что фактически всё то же, что и в прошлом году. Мы‑то закупили в прошлый раз всё то, что быстро детьми в негодность приводится. Маленькие всё же они совсем — и чашки перебили, и постельное бельё уже частично в негодность привели.

Вспомнил, что там дети алюминиевыми столовыми приборами пользуются. Спросил:

— Может быть, мы из нержавейки принесём? Одно дело — сломать алюминиевую вилку, другое — вилку из нержавейки. Явно, что гораздо дольше прослужит.

Она тут же сказала, что и сама была бы рада, но при проверках это очень неодобрительно воспримут, потому что нержавеющие вилки и ножи травмоопасны с точки зрения безопасности, а это значит — непорядок.

Тут же отозвал это предложение назад, само собой.

Вспомнил вдруг, как мы с супругой на лыжах катались и в субботу, и в воскресенье. Спросил её:

— А что у вас там есть для занятий зимними видами спорта? Санки, лыжи, коньки. Что‑то из этого, может быть, нужно?

Возникла пауза секунд на пять. Потом она сказала растерянно:

— Нужно, конечно, но это же очень больших денег стоит.

— Ну всем, конечно, мы вас не обеспечим. Скажите, что больше всего нужно?

— Лыжи, конечно, и коньки, — сказала директор без дальнейших раздумий. — А санок, если получится, штуки три — четыре для младшей группы со спинкой поддерживающей. Дети постарше эту спинку очень быстро ломают, к сожалению. Но, конечно, было бы неплохо для самых маленьких…

По поводу того, что ещё, если получится, удастся раздобыть, договорились ещё о полотенцах. Их тоже постоянно нужно большое количество. И зубных пастах со щётками. Уж какие будут.

— Но если пасты, — пояснила директор, — не будет, то и зубной порошок тоже очень неплохо. А то дети балуются постоянно, и баночки эти несчастные, если не присмотреть, мгновенно опустевают, словно не несколько детей зубы почистили, а сотня. Разыграются, дунут в коробочку, и весь зубной порошок уже в воздухе летает…

В разговоре с директором детского дома спросил также про другие детские дома, у которых нет такого хорошего снабжения, сказав, что у меня будет возможность и им помочь с подарками детям на Новый год. Она, тут же оживившись, добрая душа, без малейших сомнений назвала мне парочку адресов.

Спросил, нужно ли предварительно уточнять потребности с директорами этих детских домов. Ответила без малейших сомнений, что им будет нужно всё то же самое. Потому что многое, конечно же, по линии государственного снабжения поступает, а вот того, что мы обсуждали, к сожалению, всегда у всех не хватает.

Ну, для меня тоже неплохо. Экономия времени. Это же надо со всеми вначале созвониться, потом лично съездить, потому что по телефону такие вопросы невежливо как‑то решать с людьми. Лучше уж потом просто привезти под Новый год да вручить подарки. Ведь я же не рассчитываю на какую‑то благодарность с их стороны. А от подарков, они, само собой, не откажутся.

Решив не откладывать важное дело, съездил сразу на ЗИЛ к Варданяну. Вначале рассказал, потому что тот явно ждал этого, что с Востриковым у нас идёт вне всяких сомнений всё очень продуктивно. Очень он этому обрадовался. А затем спросил его про детский дом, уточнив:

— Как там с подарками в этом году? Есть уже какое‑то движение?

— Обижаешь, Паша! — развел руками Варданян. — Да всё уже практически готово. Кстати, как раз вспомнил, как в прошлом году всё делали при твоей помощи. Ты как? Я так понимаю, по твоим словам, снова готов подключиться к этому делу?

— Обижаете, Михаил Аронович, — точно так же развёл руками в стороны, как недавно Варданян, и мы вместе рассмеялись.

Начали обсуждать с ним детали.

Показал Варданяну список, согласованный с директором детского дома. Он с очень большим интересом с ним ознакомился. Кое‑что сразу карандашом вычеркнул, сказав, что это уже подготовлено. А кое‑что тут же, достав какой‑то блокнот, начал себе в нём помечать.

— Если не в этом году, то в следующем обязательно это в учет возьмем, — пообещал он мне.

Вспомнил, что завтра же бракосочетание Эммы и Славки. Но хотелось бы, конечно, подтверждение от них получить. Мало ли они там поссорились и разбежались уже, а мы с Галией в ЗАГС прикатим красивые и с букетом… Нам туда уже не надо самим по себе, мы там уже все свои вопросы решили… Нет, вряд ли, конечно, поссорились. Но могли бы и позвонить и подтвердить. Эх, если гора не идет к Магомету…

Набрал рабочий телефон Эммы, что она мне в прошлый раз оставила, когда статью по миротворцам обсуждали с ней. Сказала, что днем она всегда в редакции, без вопросов, так что можно звонить смело. А то я же уточнил, не подставлю ли ее, если она куда-то отлучится, а я тут названивать начну.

Попросил разрешения у Варданяна с телефона его поговорить по поводу завтрашнего бракосочетания своего старого друга. Он охотно мне разрешил, и даже сам вышел в коридор, сказал, что на пять минут к Григоряну сбегает пока.

Эмму сразу и пригласил какой-то суровый мужчина. Правда, суровым голосом он со мной разговаривал. А когда Эмма подошла, я услышал, как резко изменился его голос. Прямо тебе патока потекла, явно пытается молодой девчонке понравиться. Ну-ну, Славка, правильно ты делаешь, что с женитьбой не затягиваешь. Эмма, конечно, девушка правильная, но не так уж хорошо я ее знаю. А вдруг влюбится в какого-нибудь бравого капитана?

Эмма сразу же извинилась, что не подтвердила завтрашнее мероприятие, поняв, конечно, почему я звоню. Сказала, что собиралась сегодня вечером всех обзвонить. И что завтра в 11.40 они всех ждут в ЗАГСе, а потом, после церемонии бракосочетания, к ним домой поедем, немного попраздновать.

Разговаривала очень зажато. Понял, что стесняется своих коллег, скорее всего. Не стал поэтому затягивать разговор.

Ну а с ЗиЛа я уже в спецхран поехал. И так мало времени осталось, скоро уже и в посольство надо ехать… Галию заберу у парикмахера и вперед. Сказал жене, раз уж у нас сплошные посольства на неделе, то пусть постарается сделать какую-то прическу поустойчивее. А то вряд ли ее каждый вечер будут с работы отпускать ради похода к парикмахеру, чтобы хорошо выглядела в посольстве. Да и вообще велел рассказать только об одном приеме, сегодняшнем. А то пять посольских приемов за неделю… Морозова, конечно, женщина хорошая, но, чтобы завидовать не начать, она святой должна быть. Что очень вряд ли.

Москва, резидентура ЦРУ

Резидент ЦРУ в СССР Дэн Миллер получил запрос от британского резидента МИ‑6 Гарри Хэммета с просьбой о быстрой встрече.

Что там у него такое? — недоумевал он. — Явно чем‑то хочет срочно поделиться.

Встретиться договорились через час, конечно же, рассчитывая на переговоры в защищённой комнате в посольстве.

Поздоровавшись с Гарри на пропускном пункте, Миллер повёл его в защищённую комнату. Только там они уже перешли к делам.

— Я так понял, Гарри, у тебя что‑то интересное? — с любопытством спросил Миллер.

Он всегда был только за, когда ему приносили какую‑то интересную информацию. Если резидент дружественной спецслужбы готов это сделать просто так, то кто он такой, чтобы от неё отказываться?

Хотя, конечно, если это действительно что‑то важное, что он сможет сам использовать, потом как‑то придётся с ним расплатиться — какой‑то другой интересной информацией. А иначе следующего такого визита может и не быть.

У Гарри гораздо меньше опыта, чем у него, но это не означает, что он простачок и не поймёт, что его вчистую доят, не предоставляя ничего в ответ.

— В общем, так, — сказал Гарри с очень задумчивым лицом, — есть один момент. Похоже, в любом случае мы за этого Павла Ивлева зацепились совершенно не зря.

Дэн отметил это «мы». Это хорошо. Похоже, Гарри уже полностью настроился на совместную работу.

— Отправил я в Лондон донесение по Ивлеву, просто проинформировать руководство, ни на что не рассчитывая, что взял его в разработку, и вдруг мне в ответ сообщают, что этого Ивлева подозревают в том, что он связан с ИРА.

— Да ладно? — удивлённо спросил его Миллер. — Парню же всего 18 лет. Как он может быть связан с ИРА?

Гарри тут же рассказал по поводу альманаха, перепечатавшего, как установили его специалисты, в переводе на английском ранее опубликованную Ивлевым статью из «Труда», которую ИРА использовала в качестве основы для своей подрывной листовки.

— Но это ни о чём ещё не говорит, — несколько разочарованно сказал резидент ЦРУ. — Пусть это тот же самый Ивлев, но он же может понятия не иметь, что ИРА взяла эту статью за основу.

— Знаешь, Дэн, мы лучше будем более подозрительны в такого рода делах, чем думать именно так и упустить нашего врага, — выпятив вперёд подбородок, сказал Гарри.

Миллер был вынужден признать, что внешность Хэммета изменилась. Он стал выглядеть даже как‑то хищно.

«Вот это я понимаю, — подумал он, — настоящий имперец, наследник тех, что плавали в девятнадцатом веке на своих кораблях по всему миру, истребляя дикарей миллионами и подчиняя себе уцелевших».

— Обрати внимание, — продолжил азартно Гарри. — Эта статья Ивлева — единственная, которая попала в этот советский альманах, а у него этих статей уже десятки. Как ты считаешь, может это быть случайностью? Почему ИРА использовали под свою листовку именно эту статью?

— Потому что она про Ирландию? — позволил себе высказать несколько ироничную догадку Миллер.

— Ну, допустим, — несколько утратил свою уверенность Гарри, — но всё же согласись, что это необходимо тщательно изучить. Да, и следующий момент: я сегодня разговаривал с нашим послом. Помнишь, мы говорили о том, что было бы неплохо, если бы он поговорил и с Ивлевым, и с японским послом Тору Фудзита. Так вот, с японским послом он уже успел переговорить вчера на индийском приеме. А с Ивлевым вскоре должен пересечься, мы пригласили его на прием в нашем посольстве на этой неделе.

Миллер вспомнил, как говорил Гарри, что с послом Японии говорить, в принципе, и бесполезно — ничего ценного он точно не скажет. Уж больно хитрый лис. Кстати говоря, в Японии есть даже такой мифический персонаж — лис с семью, кажется, хвостами. Вот Тору явно из этих созданий — хитрый и пронырливый старик. Но все же интересно, удалось ли британцу хоть что-то у него разузнать?

— Так вот, — продолжил Гарри свой рассказ, — Тору заявил нашему послу, что весь его интерес к Ивлеву заключается в том, что тот драматург, и он пригласил его в своё посольство на приём сугубо потому, что посетил его пьесу, поставленную в цыганском театре «Ромен».

Ни о чём таком Миллер раньше и понятия не имел — не было у него об этом никакой информации.

— И что, это действительно так? — поднял он брови, задавая этот вопрос.

— Да, мой человек уже проверил. Сходил в этот театр, посмотрел афиши и расписание постановок. Действительно, там идёт пьеса, драматургом в которой указан П. Т. Ивлев. То есть, учитывая любовь русских к отчествам, скорее всего, это и есть Павел Тарасович Ивлев.

— Я бы, может, даже и поверил бы японскому послу, — сказал Миллер задумчиво, — но почему вдруг он позвал Ивлева поговорить о его пьесе вскоре после того, как появилась статья этого русского о Японии?

— Вот именно, так что все выглядит так, словно японский посол сознательно обманывает нас. Вопрос — почему? — недоумевал британский резидент.

— А может ли быть так, что этот Ивлев уже завербован одной из японских разведслужб, у них же их много, и японский посол в курсе об этом? Япошки, ты сам знаешь, не любят делиться своими агентами… — предположил Гарри.

По лицу британца ему сразу стало понятно, что тот понятия об этом не имеет. И в целом такое предположение его шокировало.

— Думаешь? — спросил он американца.

— Если это так, то такое поведение посла Японии логично. А иначе непонятно, зачем ему сознательно врать послу страны-союзницы Японии, — продолжил рассуждать американец. — Похоже, было бы неплохо, чтобы ваш посол пообщался еще с этим старым японцем. Может быть, удастся найти какое-то подтверждение такой догадки.

— Я скажу это нашему послу, — сказал явно удивленный таким неожиданным поворотом британец. — Но если эта информация подтвердится, то что это значит — Ивлев не знал ничего про ИРА, раз работает на японцев?

— Вовсе нет, — покачал головой американский резидент. — Японцы — циничные сукины дети. Если Ивлев им ценен для каких-то их собственных дел, то им глубоко плевать, если он вдруг симпатизирует ИРА.

Он не добавил, правда, что ЦРУ и МИ-6 тоже не являются благородными и чуждыми цинизма организациями… Смысл говорить очевидные вещи? Гарри, может, еще и не слишком опытен, но не дурак же…

Москва, Лубянка

Майор Румянцев, получив свежую расшифровку разговоров Ивлева по телефону, тут же набрал помощника Вавилова и запросил о срочной встрече с заместителем председателя КГБ.

Помощник уже знал, что к такого рода попыткам встретиться с Вавиловым именно со стороны майора Румянцева следует отнестись со всем возможным вниманием. Поэтому через сорок минут тот был уже в кабинете генерала.

— Ну что‑то новенького у тебя, Олег Петрович? — дружелюбно спросил его Вавилов.

Но Румянцев сразу отметил, что генерал чем‑то серьёзно озадачен.

«Неужто действительно у Андропова в адрес Ивлева пошло какое‑то отторжение?» — напрягся он, но тут же начал излагать вопрос, по которому пришёл.

— Вот, товарищ генерал, свежая прослушка, вчерашний звонок Ивлеву от Захарова, заместителя Гришина. Пожалуйста, ознакомьтесь с текстом.

Сам разговор был очень коротким, так что генерал тут же его и прочел. Потом начал рассуждать:

— Значит, звонок был вчера, и сегодня они уже встретились… Да уж, хотел бы я, конечно, послушать этот разговор самому. Очень любопытно, что же за проекты такие Ивлев протолкнул Гришину через Захарова…

Но, с другой стороны, Гришин член Политбюро, и его люди неприкасаемы для нас. Так что, конечно, такой возможности у нас в любом случае бы не было, даже получи мы информацию об этой встрече заблаговременно, — продолжал размышлять вслух Вавилов.

Ну, это Румянцев и сам прекрасно знал.

— Ладно, об этом, конечно, нужно доложить наверх, — вынес вердикт Вавилов. — Есть ещё какая‑нибудь любопытная информация?

— Любопытная есть, товарищ генерал, но полного ее смысла, к сожалению, в отличие от этого случая, боюсь, нам тоже не понять, — сказал Румянцев и предъявил второй фрагмент стенограммы телефонных разговоров Ивлева. — Вот, здесь звонок помощницы японского посла, но речь идёт о сплошной драматургии.

Вавилов ознакомился со второй стенограммой с не меньшим интересом, чем с первой.

— Да, получи мы запись такого звонка из японского посольства в адрес какого‑нибудь другого советского гражданина, уже был бы повод напрячься как следует и думать о вербовке, — покачал головой генерал. — Но, к счастью, это всё же Ивлев, который вряд ли захочет таким образом сотрудничать с японцами, если с нами не захотел. И у него действительно есть пьеса. И даже японцы, хотя и почти не работают на нашей территории, но всё же не настолько непрофессиональны, чтобы так грубо подставить своего агента. Ещё бы она спросила его, продаётся ли у него всё ещё славянский шкаф!

— Японский шкаф, — позволил себе смелость поправить Вавилова Румянцев.

И оба искренне рассмеялись.

Румянцев понял, что он как‑то уже попривык общаться с могущественным генералом, раз на автомате позволил себе пошутить, даже не задумывавшись, уместно это или нет. Но интуиция его не подвела, слава богу: генерал шутку оценил и как‑то хоть немного расслабился.

Москва

В спецхране слегка перекусил булочками с чаем, очень рассчитывая на то, что отъемся как следует уже на приеме в норвежском посольстве. Лучше всего, конечно, лососем. Чтобы у норвежцев и на приеме не было лосося? Люблю я положить кусок лосося на хлебушек с маслом, да еще и посмотреть как следует на этот бутерброд, наслаждаясь видом, прежде чем в него зубами вцепиться. Настолько лосося люблю, что есть у меня подозрение, что у меня постоянная нехватка его в организме… В двадцать первом веке, правда, вычитал, что вредно есть красную рыбу чаще раза в неделю. Ну а то, что дорого, так это само собой.

Сейчас, в Москве 1973 года, с лососем полегче. Чтобы его есть чаще раза в неделю, его сначала найти надо… Не заливное из лосося, которое вполне доступно в кулинариях, а именно малосольного лосося, кусок которого на бутерброд кинуть можно. Зато мойвы — завались. Правда, в кремлевском буфете бутерброды с лососем в готовом виде есть всегда. Но я же там только по средам появляюсь обычно… Да еще дома перед этим как следует покушав…

На этот приём я шёл с особым любопытством вовсе не из-за дикого норвежского лосося в его кулинарных разновидностях. Всё не давал мне покоя этот странный звонок от помощницы японского посла. За две беседы с послом от него не последовало ни одного вопроса по поводу культуры. А тут на тебе — теперь вдруг его интересует не аналитик по экономике и политике Ивлев, а драматург Ивлев. С чего вдруг он так прямо в прыжке «переобулся»?

Японский посол не подкачал. Только отстояли с Галией в очереди к послу с его приближенными и прошли в зал, как он тут же меня выцелил и спикировал. Хорошо хоть не как камикадзе во время Второй мировой войны, потому как, когда они пикировали, к этому процессу в обязательном порядке прилагалось несколько сот килограммов взрывчатки. Хорошо, что времена теперь изменились.

В этот раз я заметил, что едва его супруга уже привычно отвела Галию в сторону, посол тут же, стараясь незаметно оглядываться, организовал нашу беседу так, чтобы как можно меньше народу имело возможность её слышать. Отвел меня подальше от одних посетителей к другим, чтобы переговорить. Учитывая, что он давно уже в Москве, насколько я понимаю, в этой должности, он, наверное, уже знает многих здесь и сам прикидывает, кто точно не должен слышать наши разговоры. Потому и совершает такие интересные манёвры.

Как же всё это любопытно и необычно…