Рейтинг темного божества

ГЛАВА 5 МАМОНОВО-ДАЛЬНЕЕ

– Что же это такое? Ничего подобного не было никогда. Никогда такого не было, сколько себя помню!

– А сколько ты себя интересно помнишь?

Катя Петровская стояла перед Никитой Колосовым с диктофоном и фотокамерой в руках. Диктофон был выключен. Камера не извлечена из чехла. Щеки Кати пылали от возбуждения. Волосы были растрепаны. Она только что приехала из Москвы вместе с телеоператором пресс-центра главка, видимо, тоже спешно поднятая по тревоге. Колосов был рад ее видеть здесь, в этом аду, но не подавал и вида. Стойко держал профессиональную и не только профессиональную марку.

– Мы сразу с Тимкой сюда, – Катя кивнула на оператора, суетливо выгружавшего из машины пресс-центра аппаратуру. – На этот пороховой завод даже соваться не стали, туда столько народа нагнали – прокуратура, министерство и начальство наше все в полном составе. Я так и подумала – раз они все там, то ты, Никита, уж точно здесь, в Мамоново-Дальнем и в гордом оперативном одиночестве.

– Ты подумала об этом типе в такую рань?

– О каком типе? – не поняла Катя, испуганно глядя через плечо Колосова на мирный пейзаж, открывавшийся с шоссе, на котором стояли милицейские машины.

– Вот о нем, – Колосов ткнул себя в широкую грудь, прикрытую хлопковой толстовкой.

– Чего-то ты о себе в третьем лице вдруг заговорил? – спросила Катя. – Конечно, я о тебе сразу подумала, о ком же еще? Не о начальнике же и не о твоих коллегах из министерского департамента розыска. Такое дело, такие события, значит мы с тобой должны…

– Мы с тобой? – Колосов прищурился. – Жареного репортажа не выйдет, Катя.

– О, это уж мне судить, одной лишь мне, этот несносный тип должен поверить, –теперь уже сама Катя ткнула своим острым наманикюренным коготком в его широкую мужественную грудь. – Вот этот самый тип, этот.

– Как у мужа дела? – спросил Колосов.

– Отлично, спасибо. Он уехал.

– Да? Далеко?

– В Пермь. У его работодателя Чугунова там завод, и потом там какие-то выборы, работодатель своих людей во власть пропихивает – недели две точно Вадик там в этой Перми с ним прокантуется.

– Вадик… Вадик ненаглядный. Значит, хороши его дела?

– Я же тебе сказала – неплохи наши дела.

– Ваши… Ваши с ним, семейные. А он, Вадик твой ненаглядный, значит, все при своем боссе начальником личной охраны состоит?

– Ты у меня прямо здесь все это будешь выяснять? – спросила Катя. – Прямо сейчас?

– А почему нет? Где ж еще? Иных мест, иных встреч ты мне не назначаешь. Или тебе на труп не терпится полюбоваться? На растерзанное бездыханное тело?

– Ты не с той ноги встал сегодня, да? Тима, – Катя окликнула оператора, – пойдем, золотко, начальник отдела убийств милостиво разрешает нам быть на месте происшествия. Работу свою выполнять. Тут охрана должна быть из ППС, они нас проводят прямо до…

– Иди за мной и вперед не лезь, – буркнул Колосов, глянул на Катю и добавил: – Ну, пожалуйста, не лезь. И с камерой своей тоже погоди соваться.

Они медленно сошли с шоссе. Сразу от обочины начинался крутой склон холма, поросший травой. Трава была свежая, майская, зеленая – она радовала глаз и располагала к беззаботному отдыху. Тут и там по склону рос низкий кустарник, у подножия холма змеилась разбитая дождями сельская дорога, уводившая на юг в тенистую рощу.

– Это правда заповедник? Настоящий? Дежурный по главку сказал это, ну, второе убийство на территории заповедника в Мамоново-Дальнем. Мы с оператором указатель видели на трассе, свернули. А чего тут заповедного?

– Да вроде природа красивая, река, потом музей-усадьба. Дом отдыха в двух километрах отсюда, – Колосов смотрел в сторону рощи. – Два года назад в этом самом доме отдыха ханыгу одного вместе с водителем в «бээмвухе» из автоматов расстреляли. Я выезжал. Разборка была в этом сонном сельском уголке, солнцевские с подольскими поспорили, ну а стрелять приехали сюда, на нейтральную почву… Раскрыли мы то убийство. А дом отдыха тут первоклассный: с полем для гольфа, с бассейном, ну и прочие финтифлюшки, значит, в масть.

– Какие еще финтифлюшки? – Катя начала осторожно спускаться с холма – высокая платформа ее босоножек не была приспособлена для турпоходов на природе.

– Давай руку, держись за меня, осторожнее, – Колосов крепко взял ее за руку. – Какие финтифлюшки? Неточно я выразился – ну, музей-усадьба, бывший театр крепостной екатерининских времен, парк… Э, милочка, такими ударными темпами мы с тобой до вечера тут ползти будем, – он покачал головой, потом внезапно одним порывом поднял опешившую Катю на руки. Легко и быстро спустился с этой своей брыкающейся ношей вниз.

– Это что еще за милочка, а? – гневно спросила Катя, когда он, ослабив хватку, поставил ее на ноги. – Вообще, что ты себе позволяешь? Я тебе кто? И кто ты мне? Как ты себя ведешь на месте происшествия?

– Скверно себя веду? Что положено Юпитеру, то есть Вадику ненаглядному, уехавшему в командировку, не положено бычку, то бишь бедному сыщику, – Колосов прищурился. – Вон сук с дерева обломи, побей меня, нахального негодяя, палкой.

– Дурак, – Катя фыркнула. – Точно встал не с той ноги. Или на тебя так подействовало то, что ты там, на пороховом заводе в бане, увидел… Кстати, я так и не поняла, как это так – завод, да еще пороховой и какая-то баня… Что за бред?

– Завод стоит который год. Помещения они сдают. Клиентам где-то мыться надо? Надо время с бабами проводить культурно? Ну, вот и сделали вместо пороха к снарядам сауну финскую евролюкс.

– А там что, с этими четырьмя убитыми были женщины? – быстро спросила Катя и включила диктофон.

– Насчет термина «убитые» я бы не тарахтел пока, – Колосов смотрел в сторону рощи, до которой оставалось прилично идти. – Чего ж тут дороги-то вниз нет? Должно быть, со стороны музея… А то как-то странно – старинное кладбище, фамильное, дворянское, а подъезда удобного с шоссе нет… Да и вообще насчет тех четверых из сауны я пока погодил бы языком трепать.

– А никто и не трепет языком, – обиделась Катя. – Я просто уточняю детали. Ты же самый первый туда, на место выехал. Там теперь такой ажиотаж. А ты был там самый первый. Ты там все осмотрел?

– Ничего я там толком не осмотрел. Висельников этих мы только кое-как сняли, глянули с Василь Василичем, патологоанатомом, ты его знаешь – он как всегда в своем амплуа… Потом меня сюда выдернули. Сейчас здесь все сделаем, и я снова поеду туда.

– Я с тобой, – Катя бесцеремонно дернула его за рукав. – Кто сказал – иди за мной? Теперь куда ты, туда и я.

– А тебе как дежурный сказал – два убийства? – хмуро спросил Колосов после паузы, в течение которой они шли к роще.

– Ага, – Катя кивнула, – домой мне позвонили в полвосьмого – дежурный, а потом наш начальник – никогда такого аврала не было. Сказали, два убийства – групповое в бане и какое-то при невыясненных обстоятельствах на территории этого самого заповедника Мамоново. Мы с оператором подумали сгоряча: может, лесник или инспектор от рук браконьеров пострадал – ну, раз в заповеднике… Никита, а куда мы идем, что там за теми деревьями?

– Я же сказал – кладбище, труп там.

– Кладбище? – Катя остановилась. – Вот так место. Смотри, сколько тут сирени. Почему-то именно на кладбищах сирень самая красивая и душистая.