Рождество в Сидар-Ридж

5

Саванна

Я прочистила горло и отступила назад, пытаясь вырваться из притяжения, которым был Ноа. Я опустила взгляд в пол, подальше от этих преследующих серых глаз.

— Прости, я думала, ты уже закончил.

— Идеальному маринаду нужно время. И внимание к деталям.

Его хрипловатый голос обволок меня, полный обещаний. Сколько раз я наблюдала, как он хозяйничает на кухне у моих родителей, доставая то одно, то другое? Вещи, которые, казалось, никогда не подружатся, каким-то образом превращались у него в шедевр.

Я отступила еще на шаг.

— Просто скажи, когда закончишь.

Я бы сбежала в гостиную и включила рождественский фильм погромче, надеясь заглушить любые звуки с кухни. Может, я бы даже забыла, что Ноа вообще здесь. Я едва не фыркнула от этой мысли.

Я не могла забыть Ноа, когда не видела его восемь лет. Когда между нами было почти полторы тысячи километров. Говорят, время лечит. Но они не знали Ноа Бьюта. Они его не любили. И им не разбивали сердце вдребезги.

— Ты собиралась что-то готовить? — мягко спросил Ноа, словно нащупывая почву.

При всей своей внушительности Ноа умел быть мягким лучше всех, кого я знала. Неважно, что его широкие плечи и мощные бедра занимали все пространство, — рядом с ним никогда не было страшно.

— Сахарное печенье, — пробормотала я.

— То есть ты собираешься испечь штук шесть печений, а остальное тесто съесть? — В его голосе звучала насмешка, но и знание тоже. Знание, выстроенное десятилетиями. И, боже, как же это больно.

Я вскинула подбородок с вызовом.

— Может, все изменилось.

Ноа приподнял светло-русую бровь.

— Давай посмотрим. — Он широким жестом указал на кухню. — Места хватит на двоих.

Черт. Черт бы его побрал.

Мне пришлось войти. Если бы я сбежала, он бы понял, что все еще действует на меня.

— Как скажешь, — буркнула я.

Я не смотрела на Ноа, доставая ингредиенты из шкафов, кладовой и холодильника. Рецепт мне был не нужен — я знала его наизусть. Я готовила это тесто бесчисленное количество раз. Его делала моя мама, делала бабушка. Руки двигались сами по себе — отмеряли, высыпали, перемешивали.

Его рука задела мою, и я дернулась, словно обожглась. Я бы предпочла ожог этому приятному разряду, прокатившемуся по коже.

— Осторожнее, — резко сказала я.

Ноа посмотрел на меня сверху вниз.

— Просто убираю.

Я бросила взгляд на его часть столешницы и увидела, что он действительно закончил. Отлично. Значит, скоро уйдет.

Загорелое предплечье Ноа напряглось, когда он вытирал поверхность. А потом, к моему ужасу, он подошел ближе. Так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Какого цвета посыпка? — спросил он.

Я сглотнула и заставила себя смотреть на драгоценное тесто.

— Красная, зеленая и белая.

Ноа взял ложку со стола, зачерпнул тесто и отправил в рот.

— Эй! — огрызнулась я.

Он закрыл глаза и простонал.

Этот звук ударил куда-то глубоко, разлился по мне и заставил сжаться внутри.

Когда Ноа открыл глаза, они стали темнее.

— Соскучился по твоему тесту. Лучшее, что я ел.

Во рту пересохло.

— Уверена, ты мог попросить рецепт у мамы.

Он не отвел взгляда.

— Это было бы не то. Всегда вкуснее, когда делаешь ты.

В груди вспыхнули тоска и боль, а за ними — злость.

— Насколько я помню, тебе предлагали бесконечный запас теста, а ты от него отказался.

— Фасол…

— Не надо, — перебила я. — Мы будем делать вид, что нормально ладим, ближайшие пять дней, а потом вернемся к своим обычным жизням.

Может, эта встреча лицом к лицу наконец поможет мне его отпустить. Может, я встречу кого-то и перестану сравнивать с мужчиной, который стоит сейчас рядом. Может, я наконец двинусь дальше.

Ноа сместился, его профиль оказался на краю моего зрения. Челюсть напряглась, знакомая дрожь мышцы выдала, как он борется с собой.

— Кто тебе писал раньше?

Я нахмурилась.

— Писал?

— В твоей комнате. Ты увидела что-то на телефоне и расстроилась.

Живот неприятно сжался. Это была тема, в которую мне совсем не хотелось посвящать Ноа. Когда мой первый парень из школы мне изменил, Ноа поставил ему фингал и добился, чтобы его больше не приглашали ни на одну вечеринку до выпускного. Узнай он, что выкинул Луис, мой начальник вполне мог бы оказаться в неглубокой могиле.

— Я же сказала. Рабочие дела, — ответила я и достала еще одну ложку, зачерпнув тесто.

— Ты по-прежнему врешь как ни в чем не бывало, — бросил Ноа.

Я резко повернулась к нему, с ложкой в руке.

— Что бы ни происходило, это мое дело. Не твое. Ты сделал свой выбор очень давно.

— Фа… — Он не договорил — телефон звякнул.

Ноа потянулся к аппарату на столе.

— У тебя здесь ловит? — спросила я.

— У меня не ловило, но, может, теперь иногда появляется связь, — сказал он, нахмурился, глядя на экран, а потом повернул телефон ко мне. Это было сообщение, адресованное нам с Ноа.

Джастин: Плохие новости. Перевал на Сидар-Ридж закрыли. Дорожный патруль говорит, что утром откроют, но на ночь нам придется взять отель по эту сторону горы. Постарайтесь не поубивать друг друга, пока мы не доберемся.

Ругательства, пронесшиеся у меня в голове, заставили бы покраснеть любого моряка. Я застряла в домике с мужчиной, который разнес мое сердце в клочья. Наедине. Великолепно. Просто великолепно. По крайней мере, хуже уже быть не могло.

А потом погас свет.