Розарий мой памяти. Записки княжны Валентины Щербатовой

Мюнхен, 1903

Неторопливая серая людская толпа шла по вокзалу в Мюнхене. Хорошо помню, как я цеплялась за тяжелую юбку моей кормилицы, медленно поднимавшуюся по вокзальной лестнице и державшую на руках мою новорожденную сестричку. Я тоже медленно переступала ступени, постоянно отвлекаясь на толпу вокруг меня: мне было всё очень интересно.

Одной рукой я держалась за юбку кормилицы, а в другой у меня была клетка с моим зеленым попугаем. Лестница была очень крутой, но я не переставала смотреть по сторонам на людей, хотя не должна была это делать: ведь я могла упасть. И вдруг мой взгляд остановился на маленьком, горько плачущем мальчике, не хотевшем расставаться со своей мамой. Он никак не мог оторваться от последних материнских объятий и поцелуев, в то время как другая женщина пыталась его оттащить. Я остановилась, желая посмотреть, чем закончится эта грустная история, и вдруг поняла, что стою одна в гуще теперь уже торопливой толпы, бегущей к своим поездам. Моя кормилица просто не заметила, что я больше не держалась за ее юбку. Я была в отчаянии…

Вдруг ко мне подошел высокий мужчина в огромном берете и с большими усами. Я стояла и тихо плакала: он же отвел меня в комнату с дурным запахом, где находились другие люди, которые сразу же уступили мне место. Сев, я продолжала плакать… У меня была красивая английская прическа, мои светлые кудри падали мне на плечи, карие глаза грустили. Сидя на стуле, плача, я болтала ногами, а в руках всё держала клетку с попугаем. Что же мне делать? Кто спасет меня?

Прошло совсем немного времени (хотя мне показалось, что прошла целая вечность), дверь открылась и в комнату вошла моя maman. Она пришла за мной с моей кормилицей, которая тоже плакала от того, что меня потеряла.

Я сразу же успокоилась. Ведь я была уверена, что maman меня найдет и придет за мной! Я радостно спрыгнула со стула, не уронив клетку с попугаем, и завернулась в теплую мамину шубу.