Ртутное утро

6. СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР

Медленно открываю глаза. Лежу на боку, укрытый одеялом по плечи, смотрю в завешенное окно и прислушиваюсь к телу. Сейчас как обычно будет налитая ртутью голова, ноющая спина и недовольный желудок, а еще плечо добавит что-нибудь от себя. Секунда, две, пять, десять. Тело молчит. Мозги чистые, легкие делают глубокий вдох и выдают долгий зевок. Прохладная дрожь приятно пробегает к ногам. Аккуратно переворачиваюсь на спину и вожу взглядом по комнате. Чего-то не хватает здесь. Коры. Одеяло с ее стороны лежит ровно, подушка не мятая.

Ее стороны? Как будто тут уже есть твоя сторона.

Встаю с кровати и иду в ванную. Карие глаза бегают по зеркалу: прическа сложилась в нелепый гребень, щетина дошла до отметки “надо брить”, губы потрескались. Умываюсь, чищу зубы и собираюсь на выход, однако вспоминаю про банку жидкой пасты. Открываю настенный ящик и замираю. Горы обезболивающего, успокоительного, снотворного. Антидепрессанты. В груди кольнуло. Наконец, нахожу нужную бутылку и резко закрываю дверцу.

Как-то тяжело смотреть на эту… коллекцию.

Решаю поискать Кору в ангаре. Войдя, вижу стоящий рядом с Вороном сварочный аппарат, спущенную лестницу и идущий по ней в открытую дверь кабель. Забравшись наверх, внутри обнаруживаю раскиданные по полу инструменты, плазмотрон и новое кресло, вмонтированное слева от моего. В другом конце каюты, на кровати, Кора спит прямо в сварочной маске. Проверяю надежность кресла, устойчивость, ремни.

Ну, вроде не падает. Надо бы сходить за едой.

Спускаюсь, иду на кухню. Зайдя, закрываю входную дверь и начинаю искать все необходимое.

Чашки в шуфлядке возле раковины, кофемашина рядом на столе. Тарелки-тарелки, ага, вот они. Теперь холодос. Заблокирован? Ну, эту модель я знаю.

На задней стенке нахожу выключатель, щелкаю и резко открываю дверь. Последняя палка колбасы, наполовину опустошенная пачка сыра, пару помидоров и бутылка соевого соуса.

И вот это сокровище стоит на замке? Лучше бы она свой винный шкаф так охраняла. А от кого, собственно?

Собираю бутеры, нахожу вчерашние подносы, сооружаю все на них и медленно иду обратно к Ворону.

Уже и на кухне похозяйничал. Не много на себя берешь?

Задеваю пальцем угол коридора. Лицо сжимается, вкладываю все силы в удержание завтрака. Поверхность кофе легонько качается, облизывая края чашки. Катастрофы не происходит, иду дальше.

Останавливаюсь перед лестницей джета. Сейчас она кажется Олимпом, на вершине которого дрыхнет местная богиня.

— Эу, Ворон, спишь? — шепчу. — Тут ситуация.

Лестница демонстративно отрывается от пола на пару ступенек и возвращается вниз. Мы друг друга поняли. По вчерашней схеме Ворон поднимает меня наверх, на этот раз без происшествий. Крадусь к кровати, сажусь рядом с Корой. Она спокойно лежит, рука свисает, грудь двигается в такт дыханию.

Подношу руку к маске и указательным пальцем стучу по стеклу.

— Ммм? — приглушенный голос.

— Открывай, я к тебе не с пустыми руками.

— Мне кажется, ты это уже когда-то говорил, — поднимается и садится рядом.

Ставлю поднос ей на колени и беру свою чашку.

— Ого, — снимает маску. — Как ты открыл холодильник?

— Великий техник не знает, как взломать собственный холодильник? — кофе обжигает небо. — Какая ирония.

Кора перебарывает сонливость, улыбается и поправляет упавшую челку.

— Сегодня пригодится новое кресло, — откусываю бутерброд.

— Мы куда-то летим? — делает глоток.

— Круче, — внезапный зевок останавливает меня. — Гонки на РКС. Я ждал их целый год, да и взнос уже оплатил, так что без вариантов.

— Да, круто, — нервно отвечает. — Только я тут причем?

— А ты откажешься? Да, у нас есть ключи Коалиции. А если не помогут? — уверенно смотрю ей в глаза, пробивая холод линз. — Тогда мы долго не протянем. Поэтому сегодня едем кайфовать, возражения не принимаются.

Она застывает с прикованным ко мне взглядом. Уголки губ дергаются вверх, брови медленно поднимаются, челюсть медленно отвисает. Через секунду Кора возвращает себе контроль и отворачивается, жуя бутерброд.

— Я согласна, — проглатывает. — Иначе без меня ты опять во что-нибудь вляпаешься.

Смотрит на кофе в дрожащей чашке, я пережевываю ее слова. Тишина заполняет кабину.

Это подкол? Намек? Кем она вообще себя возомнила? Или я не так понял?

— Я пошла готовиться. Надо взять что-нибудь к этим гонкам? — забирает мой поднос.

— Если разобьемся, то уже ничего не поможет, — перемещаюсь к панели управления. — Только удача, наверное.

Кора с подносами и непонимающим лицом уезжает на лестнице. Начинаю сканирование всех систем, проверяю датчики, реактор. Пока Ворон готовит отчет, выношу оставшееся оборудование и иду проверить топливный бак. Шланг по прежнему вставлен, Кора ничего не трогала.

Убираю пистолет и принюхиваюсь к крышке. Не чувствую даже намека на керосин и спокойно возвращаюсь в джет.

— Ну что там у тебя?

— Все системы в норме, готов к полету. А вот ты — нет, — Ворон как обычно ворчит.

— О чем ты? Я трезвый, — подхожу к шкафу с одеждой. — А за плечо не переживай, буду работать кистями.

— Присутствие посторонних лиц обязательно?

— На моем судне обязательно все, что я скажу, — выдвигаю стеллаж и пальцами перебираю контейнеры.

— Но зачем она? Будет штурманом?

— Я живу у нее, ем, лечусь. Считай, что это моя благодарность, — открываю нужный контейнер.

— Врешь.

— Бесишь, — сжимаю крышку.

Ворон затыкается, достаю черный кожаный бомбер с меховым воротником. Надеваю, в плечах слишком свободно. Эта куртка помнит меня другим. Во внутреннем кармане нахожу жвачку и проездной. Закидываю клубничную пластинку в рот и читаю надпись под QR-кодом:

“Месячная подписка. Срок действия: март 2197”

Взгляд расфокусируется, по телу разливается теплое чувство ностальгии. Первые заказы, знакомства, передряги. Как будто это было неделю назад.

Неделю назад реально была другая жизнь. А что было в марте 97-го? Точно, угнали старый джет, приходилось кататься на аренде и космобусах, да. История успеха, не иначе.

— Как в старые добрые? — Ворон вытаскивает меня из воспоминаний.

Щелкаю пальцами в знак согласия и сажусь в кресло. Пытаюсь понять, как сделать переключение установленной Корой глушилки удобнее. Система просто не распознает это устройство, приходится лезть на уровень кода. Спустя пару неудачных попыток на экран вылезает окно:

“Что думаешь про Ли?”

Не сразу понимаю, о чем речь, пальцы останавливаются. Опускаю руки, поднимаю голову к потолку:

— Честно, стараюсь не думать. Насыпал кучу проблем, смылся в неизвестность. Ни врезать, ни обнять, ни даже в глаза его крысиные не посмотреть.

— А если бы мог? — Ворон переключается на голос.

Провожу ладонями по лицу и волосам, смотрю в одну точку:

— Не знаю. Надеюсь, никогда не смогу.

Стук ступеней прерывает разговор. Заходит Кора в своем выходном прикиде с большим ящиком в руках:

— Где у тебя старая аптечка лежит? Если вообще лежит.

Указываю пальцем на дверцу бардачка. Модница достает старый белый контейнер, смотрит внутрь, с удивленными глазами быстро закрывает и выкидывает из джета. Ящик эхом разбивается об металлический пол, а на его место встает новая тяжелая аптечка. От такого глаза на лоб лезут уже у меня.

— Надеюсь, однажды я не полечу вслед за ним? — задумчиво закрываю рот ладонью.

Смутившись, Кора садится в свое кресло и пристегивается. Она внимательно начинает смотреть на мои движения, пока я завожу джет и вывожу его из ангара.

— Порулить хочешь? — отрываю руки от джойстиков.

— Оставлю это профессионалу, — резко отворачивается и смотрит в стекло.

Приближаемся к РКС, обвитой длинной цепочкой мигающих дронов, начинающейся около одного из шлюзов. Перед стартовым кольцом уже висят другие участники. Отрубаю глушилку и включаю трансляцию события:

— Последний участник подлетает к старту! Это Якуб Крук на своем стареньком 233-ем! Посмотрим, сможет ли он удивить нас на это раз.

— Оу, ты тут локальная знаменитость? — Кора бросает веселый взгляд.

— Ага, после всех остальных.

Выстраиваемся в шеренгу пятым справа и ждем начала. Осматриваю соседний джет и никак не могу вспомнить его в прошлых заплывах. Из фиолетового обтекаемого корпуса пилот в шлеме надменно машет нам рукой.

Новенький. Надеется на крутую модель. Ну-ну.

— Итак! — громкий комментатор перехватывает внимание. — Заплыв начнется через 10, 9…

Еще раз удостоверяюсь, что Кора пристегнута, приглушаю стрим и делаю глубокий вдох. Стартовое кольцо меняет цвет на каждой секунде отсчета, направляющие дроны усиливают подсветку.

Пошел азарт. Как я вообще год протянул без этого? Ну все, погнали.

Красный, желтый, стартую. Движки взвывают, скорость прижимает к спинке, а индикация трассы сменяется на зеленый. Идеально пойманный момент дает фору, но не надолго. К камере заднего вида приближается белый джет, больше похожий на пулю.

На старте утер чемпиона, неплохо.

Впереди из-под низа вылетает дрон-стена с красным крестом. Плавно обхожу сверху, но упускаю лидерство. Слева навстречу белому вылетает барьерный дрон и заставляет уйти в сторону. Воспользовавшись этим, фиолетовый вырывается вперед, играя светом на своих роскошных изгибах.

Внезапно трасса начинает перестраиваться вниз, прижимая меня к границе, а зеленый и голубой догоняют, оставляя еще меньше места для маневра. После перестройки боком облетаю их сверху, уклоняясь от внезапно вылезшего препятствия.

— Вооооу! Давай! — неожиданный голос Коры раздается слева.

Она задорно взмахивает кулаками и подпрыгивает на месте, но сразу же смущается. Соперники нагоняют, а я не спешу и выжидаю момент. Через пару секунд трасса сужается и сдвигает всех к центру. Расстановка джетов определяется на короткий промежуток времени, визуально сопоставляю их траектории вместе, беру поправку и втапливаю на максимум. Закручиваясь по кругу, стрелой обхожу всех соперников.

— Вот это маневр! Два-три-три в очередной раз демонстрирует свою смекалку! — Кора включает звук трансляции и радостно смеется.

Тоже улыбаюсь, но кивком прошу выключить. Пролетаем под окнами РКС, давая случайным жителям поглазеть на гонку. Дроны начинают залезать в летное пространство с определенным ритмом, меняя цветовую палитру. Кора, угадавшая в этом мелодию, начинает пританцовывать и напевать мотив.

Я не сплю? Походу, в баре на РКС дело было не в алкоголе. Она же просто чокнутая. Мне нравится.

Не могу удержаться и тоже отдаюсь музыке. Через пару уворотов начинаю угадывать появление дронов благодаря ритму. Темп ускоряется, яркие цвета рябят в глазах, а Кора поет все смелее. Звезды и огни дронов превращают ее ледяные линзы в палитру красок, а седые волосы живо играют отблесками.

Вот какая она на самом деле, Кора Ирвин.

Растворяюсь в ее атмосфере безумия, нагло отгоняю соперников, чувствую сильнейший поток адреналина, бурлящий в груди. Кора с горящими глазами поворачивается ко мне и тянется к главной панели. Не обращаю особого внимания, бегаю пальцами по джойстикам и, играючи, облетаю барьеры. Впереди вылезает очередной дрон. Просчитываю маневр, оцениваю расстояние до остальных гонщиков, предугадываю траекторию.

— Еееее! Погнали! — Кора отстраняется от панели и смеется.

Поворот идет туже, Ворон неконтролируемо набирает обороты, препятствие приближается еще быстрее. С ужасом осознаю, что произошло, давлю на экстренный тормоз и разворачиваю джет боком. Сверху проносится голубой джет и вылетает за границы трассы, препятствие останавливается в паре метров, а остальные участники один за другим уносят за собой победу.

Сердце настукивает пулеметную очередь, руки дрожат, а мозг не может отойти от скорости. В кабине сгущается такая тишина, что ее можно поджечь. Молча смотрю на яркие сопла уплывающих джетов, проверяю панель управления и перевожу взгляд на Кору. Застывшие в воздухе руки, нервно дергающаяся бровь, раскрытые глаза.

— Что ты сделала? — пальцы сами сжимают джойстик до дрожи.

Она остается в той же оцепеневшей позе и смотрит куда-то сквозь.

— Если бы не моя реакция, — закрываю глаза и делаю тяжелый вдох. — Ты понимаешь?!

Протираю ладонями лицо, поднимаю голову вверх и с размаха бью по подлокотникам. Из-за громкого удара Кора вздрагивает, отворачивается, опускает голову и складывает руки на колени.

— Я… я… просто… — тяжело дышит и заикается.

15 тысяч, год ожидания. Все сгорело за одну секунду. Ради чего?

Выдыхаю, беру себя в руки и увожу джет дальше. На трансляции гонщики уже пересекают финиш: белый, фиолетовый, зеленый. Камера переводится на нас, неспешно доходящих дистанцию.

Интересно, что говорит комментатор, но я не готов это услышать.

Ворон монотонно гудит, Кора смотрит куда-то в сторону, а я продолжаю нервничать. Пересекаем финишное кольцо в абсолютной тишине и залетаем в открытый шлюз к остальным. Новичок в фиолетовом трясущимися руками снимает шлем и вытирает лоб, в зеленом пилот со штурманом резко сходятся в поцелуе. Перевожу взгляд на Кору. Недоразумение молча сверлит взглядом колени и теребит ремень. В прошлом году на этом моменте я залил пальто пивом, угорал с зеленым и предвкушал афтепати. А что в этом?

Стой. Когда ты приполз к ней раненый, она и слова не сказала, подлатала, успокоила. Не закатывай истерику.

Шлюз открывается, залетаем во внутрь. Нас встречает свободный украшенный ангар, уставленный рекламными баннерами и фото-зонами. Пока мы паркуемся, фиолетовый понтуется резким разворотом перед камерой.

Гул двигателей стихает, сидим на месте. Кора бросает пару пугливых взглядов и тихо выдавливает:

— Якуб…

— Все нормально, — отстегиваю ремень. — Пойдем проветримся.

Она сжимает кулак и спустя пару секунд встает с кресла. Спускаясь по лестнице, замечаю заходящих в ангар людей. Просто зевак с телефонами, партнеров и вип-клиентов с яркими бейджиками. Увидев такую толпу, Кора останавливается и растерянно дергает меня за рукав.

— Я буду рядом, — кладу руку на плечо.

Вдох, легкий кивок, идем дальше. К нам подходит парень с желтым кольцом на футболке и телефоном в руке:

— О, Якуб Крук! — его взгляд соскальзывает на Кору, — в компании…

— Просто штурман. Давайте сегодня обо мне, — надеваю свои фиолетовые очки, расправляю меховой воротник и поправляю волосы.

— Теперь я точно вас узнаю! — парень ловит красивый ракурс камерой. — Что скажете про заплыв?

— Сегодня я отдал свое коронное второе место новенькому, — приспускаю очки на нос и направляю взгляд прямо в зрачок камеры. — Просто для того, чтобы в следующий раз забрать его назад.

— Воу-воу-воу! Какая харизма! Впрочем, как обычно. Хорошего вечера! — парень показывает класс и уходит снимать дальше.

Беру Кору за руку и веду поближе к центру. Около фото-зоны скопилось порядочно народу и там, как обычно, сияет многократный победитель без имени. Белый гоночный костюм, всегда надетый шлем и показушная стеснительность. На большом экране рядом проигрываются повторы гонки. Непонятный вылет влево, приближающийся дрон, резкий разворот и остановка. Со стороны это выглядит еще опаснее. Собираюсь идти дальше, но Кора стоит на месте. Кадр уже сменился на финиш, люди сзади радостно шумят, а она не отлипает от экрана. Беру за плечи и разворачиваю к себе:

— Посмотри на меня, — сам ловлю ее аморфный взгляд. — Все хорошо, мы живы, и это главное. Пойдем выпьем, тебе станет легче.

Не знаю, насколько подействовали мои слова, но она хотя бы стала идти. Подходим к столикам, достаем из держателей похожие на маленькие кубки железные бокалы. Кора смотрит на шампанское и неловко вертит головой. На соседнем столике нахожу стакан с трубочками, открываю одну и вставляю ей в бокал. Она неуверенно заводит трубочку под маску и начинает пить. Какое-то время смотрю на нее, потом на шипящую жидкость и делаю глоток. Газы щекочут горло, от вкуса поджимается нос, а голова сразу тяжелеет. Никогда не любил шампанское.

По ноге проходит вибрация. Достаю телефон и вижу входящее от неизвестного. Провожу пальцем по экрану, качаю из стороны в сторону, но все же решаюсь открыть:

“Прошу простить за задержку, проверка заняла время. В Мертвом Куполе вы послужили нам своеобразным разведчиком и скорее помогли, чем нет. Однако вы же понимаете, что это не может загладить инцидент с убийство до конца? Поэтому предлагаю работать дальше в том же ключе. Оплата выслана”

Следующим уведомлением на мой марсианский счет капает 30 тысяч ториев. Откашливаюсь, глаза вылезают из орбит.

Кусто кто угодно, но точно не жмот. Если они столько платят за провалы, то…

— Что там? — прерывает тихий голос Коры.

Она стоит облокотившись о стену с пустым бокалом и осматривает людей. Лицо расслаблено, руки не дрожат. Шампанское сделало свое дело.

— Кое-кто покрыл сегодняшние убытки, — допиваю свой.

Она тяжело вздыхает и ставит пустой кубок обратно.

— А можно с вами селфи? — подходит толстый парень с телефоном.

— Что случилось на заплыве? — за ним подбегает девушка с принтом моего лица на майке.

— Сегодня бомбер? — вклинивается расстроенный мужик в пальто и очках, похожих на мои.

О, и эти тут, мои фанаты. Или они стебуться с меня уже третий год подряд? До сих пор не понимаю.

Силуэтом закрываю Кору, переключаю внимание на себя.

— Расслабьтесь, чуваки, сегодня настрой не очень, — показушно вздыхаю. — Могу предложить только в таком формате.

Опираю лицо на руку, вторую в карман. Несколько поворотов головы, смена поз, взгляд в пол или в сторону. Женская часть гудит от восторга, а особо хитрый парень решил зайти сбоку и сфоткать Кору, но та уже смылась под шумок. Фанаты, получившие свое, понемногу начинают расходиться.

— Да пожалуйста, мне не жалко, — прощаюсь с последним и ищу глазами пропажу.

Делаю пару шагов, обхожу стол, приподнимаюсь на носках, пытаясь увидеть седые пряди.

— Далеко собрался? — голос из-за спины.

Оборачиваюсь, она стоит на том же месте. Почему-то это меня даже не удивляет.

— Извините, Якуб, а со мной фоточку сделаете? — знакомый голос слева. Кора удивленно смотрит в его сторону, потом переводит взгляд на меня.

Медленно поворачиваю голову. Блестящая лысина, бороздчатая кожа щек, зрачок камеры вместо правого глаза. Дюбин.

— Удостоверение можете не показывать, я запомнил с первого раза, — возвращаюсь на место.

— Хотел бы я вас поздравить с победой, — Григорий делает 2 шага к нам и затягивает электронку, — но поздравлю с выживанием. Напряженная была гонка.

— А вы фанат? Не знал, что корпоратам вообще можно быть в таких мероприятиях, — беру еще бокал, для смелости.

— Что? — Григорий кашляет дымом от смеха и показывает пальцем на победителя. — Знаете, почему тот тип всегда выигрывает?

Делаю глоток и махаю головой.

— Он военный летчик Коалиции.

Рука дергается, шампанское чуть не вылетает изо рта. Удерживаю кубок и тяжело сглатываю.

— Ну и парочка моих коллег тут тоже есть. Кто-то из любви к спорту, кто-то из нелюбви к законам, — агент делает вторую тягу.

Да тут куда ни плюнь — не промахнешься. 3 года участвую в этом гадюшнике, а узнаю об этом только сейчас.

— Но это все лирика, я тут по деловому предложению, — выдыхает дым и ловит взглядом Кору.

— Я на ЛОС вам все сказал, — делаю второй глоток.

— А я краем уха слышал про инцидент в Мертвом Куполе. Вы в нем, конечно, никак не замешаны. Просто знайте, что за такой риск мы всегда даем больше, — он оборачивается в сторону чемпиона.

— Дело не в деньгах, — вытираю губы.

— Мы предлагаем протекцию, — еще затяжка.

Вот это уже интересно. Отдаться в лапы одной конторы ради защиты от другой.

Кора, явно заметившая мою заминку, легонько пинает ногой. Это приводит в чувство.

— Тогда я бы просто приехал к вам в офис и подписал контракт, — опустошаю бокал.

Дюбин сводит брови, чешет нос и подозрительно смотрит за спину:

— Проект “Ковчег” вам о чем-нибудь говорит?

— Честно, нет, — Кора странно кладет руку на плечо. — Это важно?

— Я бы и сам хотел знать, — отводит взгляд и разворачивается. — Напишу позже, хорошего вечера.

Дюбин делает последнюю тягу и растворяется в толпе. Разворачиваюсь к Коре и перевожу дух.

— Он пытался просканировать меня, — тревожно смотрит.

— Думаешь, узнал? — беру за руку и увожу к парковке.

— Вряд ли. Линзы искажают картинку, но все равно было страшно, — уворачиваемся от фотографов.

Всматриваюсь в глаза. Холод, блеклые зрачки, серость, а еще сетка тонких линий, уловимая только на игре света. Такие смарт-линзы стоят как хороший грузовой корабль.

— Про этот “Ковчег” что-нибудь знаешь?

— Мне туда нужно.

Резко останавливаюсь.

— Там могут быть старые базы данных Синих. Если ключи не сработают, то…

— Расскажешь в джете, — сбрасываю удивление и ускоряюсь.

Забравшись в Ворона, падаем по креслам. Врубаю двигатели, глушилку и вылетаю в открытый космос. Отдаю управление системе, достаю воду из холодильника и поворачиваюсь к Коре. Она поворачивается в ответ, снимает маску и тянет руку за бутылкой. Передаю.

— Ковчег — это шатл времен войны, ему лет 50 должно быть. Там Коалиция изучала или разрабатывала что-то связанное с нейросетями. Можешь даже не спрашивать про источники. Инсайды, слухи, галлюцинации ИИ-шек, — открывает бутылку и делает глоток. — Но все уверены, что он существует.

— И ты хочешь нарыть там что-то? — протягиваю руку в ответ. — Вопрос, что там нужно Дюбину.

— Кому? — передает воду обратно. — Это тот лысый? Жуткий тип.

— В точку, — освежаюсь. — Мне кажется, эта афера еще более рисковая, чем Мертвый Купол.

— Зато более осмысленная.

— Если хотите знать мое мнение… — внезапно вклинивается Ворон.

— Не хотим, — хором отвечаем.

Смотрим в пол, передаем друг другу воду, гул двигателей резонирует со звенящей кашей в голове.

— Ты что-то говорила про ключи, — поднимаю взгляд на нее.

— Да, я посмотрю завтра, — она отворачивается, — но надежды мало. Если они старые, то вряд ли сильно нам помогут. Только если на Ковчеге. Иронично.

От такой иронии хочется чего-то крепче воды. Кора залипает взглядом на панели управления, перестает двигаться и, кажется, даже дышать. Просидев так еще немного, она опускает голову и прячет лицо в ладонях. Еще секунду не понимаю, что происходит, пока не слышу подавленный всхлип.

О, пришло осознание наконец. Помню, когда сам впервые попал в аварию, просидел в ступоре где-то полчаса. А с ней то что делать?

Вздохи отдаются эхом, тело вздрагивает, щека краснеет. Каждая секунда промедление ухудшает положение. Неуверенно кладу руку на плечо. Она не сопротивляется. Поворачиваю кресло, встаю и поднимаю ее в объятия. Всхлипы переходят в полноценный плач и начинают пробирать уже меня. Она убирает руки с лица и обхватывает в ответ, упираясь головой в плечо.

— Я три года никого не обнимала, — сквозь слезы и заикание бурчит в куртку.

Я собирался что-то сказать, но эти слова будто ударили по гонгу. Открываю рот, вздыхаю, собираю буквы, но просто не нахожу ничего лучше молчания. Затухающие всхлипы, скрип ее жакета, шум вентиляции и редкие пики автоматических систем. Сегодня в каюте такая музыка.

Кора успокаивается, отстраняется и вытирает лицо ладонью.

— Дай воды, — плюхается обратно в кресло.

Болтаю на дне бутылки остаток, выпиваю сам, а для нее достаю новую.

— Прости за сегодня, я не хотела, правда. Просто, — слова даются ей нелегко, — все так быстро, адреналин, ты так классно водишь. Я сама не поняла, что вообще нажала и зачем.

— Сам вытянул, самому и разгребать. Все нормально, — берусь за джойстики и впадаю в мысли.

Три года никого не обнимала, никуда не выходила, ни с кем не общалась. Да она срок за угон отсидела, считай. Может, потому и впустила? Спросить? Ладно, не сейчас.