Русские народные сказки

1. Лисица и волк

Одна лукавая лисица захотела поесть рыбки, а не знала, где взять; думала, думала да и вздумала лечь на дорогу. И вот едет мужик с рыбой; вдруг у мужика лошадь остановилась; мужик и говорит сам про себя: «Что бы это значило, что там лежит?» Пошел посмотреть; смотрит — лежит лисица; он ее пнул, а она будто околела[1]; он ее взял и положил в воз с рыбой, да и закрыл рогожей. Едет мужик, радуется, что лисицу нашел славную: оттает, так снимет шкуру. А лисица в эту пору прогрызла дыру в санях да и спускает но рыбке в дыру, а мужик едет и ничего не замечает. Вот лисица чуть ли не всю рыбу выудила из воза, выскочила из-под рогожи да и в лес.

Мужик как-то остановился, посмотрел — лисицы нет, да и давай реветь; ревел-то он, ревел, да что сделаешь! «Экая проклятая! Ведь отогрелась, черт ее возьми! Ну, не дорого дана, не больно и жаль!»

Он поехал вперед и не хватился рыбы. А лисица подобрала рыбку, сносила ее в свою лачужку да и лакомится. Приходит к ней волк и говорит: «Хлеб-соль, кумушка!» — «В хлев зашел, так двери ищи, куманёк!» — «Ой, милая кумушка, ты еще рыбку ешь?» — «Как же! Сегодня маленько, бог дал, наудила!» — «Ой ли! Где ты удила?» — «В проруби, в проруби, мой миленький куманек!» — «А как?» — «Очень просто: только хвост-от погрузи в воду, так такие рыбины прицепятся, что любо-дорого! Чем дольше посидишь, тем больше наудишь; только не дергай скоро, дай заклевать; а если клевать не будет, то заговор читай: «Рыбка, клюнь — попади, меня за хвост потяни!»

Куманек опрометью кинулся к проруби удить. Пришел и запустил хвост в воду. Вот сидит, сидит, а клева нет, да и только. И хвост у него так вмерз в прорубь, что и пятерым волкам не вытащить. Вот идет баба за водой и видит рыбака. Стала она сначала гнать его словами: «Пошел ты к черту, прожора! Нашел место хвост полоскать!» Но видит, что волк ни с места, подошла к нему и давай его коромыслом бить. Волк сколько ни ревел, ни бился, ни рвался, во все стороны ни метался, так хвост и не отрывался. А баба ему так набила бока, что, когда хвост оторвался, он кое-как уплелся.

А лисица в это время прибежала в избу, где жила баба, и давай из квашни[2] тесто есть. Маленькие ребята испугались, забрались все на печь и говорят лисице: «Не тронь, не меси, лиса, квашню! Мамка сама хлеб испечет!»

Но лиса знай свое делает: ест тесто, да и только; наелась так, что бока еле несет, а рыло и уши — все в тесте. И убежала из избы. Пошла, легла на дорогу, по которой куманьку идти. Лежит и стонет, плутовка. Идет волк и говорит ей: «Нет, кумушка, плохой был лов; слава богу, только хвост проудил, а не голову! Ох, кумушка, а что это у тебя голова-то испроломана?» — «Молчи уж лучше, куманек, видишь, у меня голова вся испроломана коромыслом и мозг-от вышел!» — «Ой, бедная, нечего делать, садись на меня, увезу до двора!»

Волк везет ее и думает: «Не мне хоть одному досталось!» А лисица едет и похохатывает: «Хи, хи, хи, битый небитого везет!»

Вот волк привез лису домой и говорит ей: «Не нужно ли духовника,[3] кумушка любезная?» — «Нет, куманек любезный, не волнуйся, мне теперь получше! А тебе не дурно ли, мой друг?» — «Да вот не знаю, скоро ли кровь перестанет капать из хвоста, больно!»

Лисица волку говорит: «Дай-ка я тебе заговорю кровь: как рукой снимет!» — «Заговори, кумушка!»

Она и давай заговаривать: «Встань на камень, кровь не канет; стань на кирпич, кровь закипит; у сороки боли́, у вороны боли́, у сыча всех шибче! Ну, куманек, если не отвалится, и так переболит!»

2. Лиса-повитуха

Жили-были кум с кумой — волк с лисой. Была у них кадочка медку. А лисица любит сладенькое; и вот лежит она с кумом в избушке да украдкою хвостиком постукивает. «Кума, кума, — говорит волк, — кто-то стучит!» — «А, знать, меня на повой зовут!» — бормочет лиса. «Так поди сходи», — говорит волк.

Вот кума из избы да прямехонько к меду; нализалась и вернулась назад. «Что бог дал?» — спрашивает волк. «Початочек», — отвечает лисица.

В другой раз опять лежит кума да постукивает хвостиком. «Кума! Кто-то стучится», — говорит волк. «На повой[4], знать, зовут!» — «Так сходи!»

Пошла лисица, да опять к меду, нализалась досыта; медку только на донышке осталось. Приходит к волку. «Что бог дал?» — спрашивает ее волк. «Серёдышек!»

В третий раз опять так же обманула лисица волка и долизала уж весь медок. «Что бог дал?» — спрашивает ее волк. «Поскрёбышек!»

Долго ли, коротко ли — прикинулась лисица хворою, просит кума медку принести. Пошел кум, а меду ни капли. «Кума, кума, — кричит волк, — ведь мед съеден!» — «Как съеден? Кто же съел? Кому, кроме тебя!» — закричала лисица.

Волк и крестится и божится. «Ну, хорошо! — говорит лисица. — Давай ляжем на солнышке: у кого вытопится мед, тот и виноват!»

Пошли, легли. Лисице не спится, а серый волк храпит во всю пасть. Глядь-поглядь, у кумы-то и показался медок; она ну-тко скорее перемазывать его на волка. «Кум, кум, — толкает волка, — это что? Вот кто съел!» И волк, нечего делать, повинился.

Вот вам сказка, а мне кринка масла!

3. Как лиса шила волку шубу

Идет волк по лесу. Видит, дятел долбит дерево; он ему и говорит: «Вот ты, дятел, все долбишь и долбишь, работаешь, работаешь, а хатки за свой век построить не можешь!» А дятел волку и говорит: «А ты, волк, все режешь и режешь скот, а кожуха за свой век не сошьешь!» Подумал волк, что дятел правильно ему говорит, приходит к лисе: «Лиса, сшей мне шубу. А я тебе принесу овечек!»

Согласилась лиса.

Вот волк приносит лисе овец: одну, другую, третью, а шубы все нет. А лиса мясо съест, шерсть же на базаре продаст. Наконец волк и спрашивает: «Когда же, лиса, шуба готова будет?» А лиса говорит: «Сегодня к вечеру шуба готова будет, надо только на обводы шерсти. Пойди к людскому огороду, там лошадь стоит. Ты зарежь ее и принеси хвост и гриву на обводы!»

Пошел волк и видит лошадь. Подкрался к ней сзади и только хотел вцепиться в нее зубами, она как ударит его копытами — и убила насмерть….

И сейчас по снегу волка косточки блестят.

4. Лиса, заяц и петух

Жили-были лиса да заяц. У лисицы была избенка ледяная, а у зайчика лубяная[5]; пришла весна красна — у лисицы избенка растаяла, а у зайчика стоит по-старому. Лиса попросилась у зайчика погреться да зайчика-то и выгнала. Идет зайчик да плачет, а ему навстречу собаки: «Тяф, тяф, тяф! Про что, зайчик, плачешь?» А зайчик говорит: «Отстаньте, собаки! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная, попросилась она ко мне да меня и выгнала». — «Не плачь, зайчик! — говорят собаки. — Мы ее выгоним». — «Нет, не выгоните!» — «Нет, выгоним!» Подошли к избенке: «Тяф, тяф, тяф! Поди, лиса, вон!» А она им с печи: «Как выскочу, как выпрыгну — пойдут клочки по заулочкам!» Собаки испугались и убежали.

Зайчик опять идет да плачет. Ему навстречу медведь: «О чем, зайчик, плачешь?» А зайчик говорит: «Отстань, медведь! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне да меня и выгнала». — «Не плачь, зайчик! — говорит медведь. — Я выгоню ее». — «Нет, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, и ты не выгонишь». — «Нет, выгоню!» Пошли гнать. Медведь: «Поди, лиса, вон!» А она с печки: «Как выскочу, как выпрыгну — пойдут клочки по заулочкам!» Медведь испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу бык: «Про что, зайчик, плачешь?» — «Отстань, бык! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне да меня и выгнала». — «Пойдем, я ее выгоню». — «Нет, бык, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, медведь гнал — не выгнал, и ты не выгонишь». — «Нет, выгоню!» Подошли к избенке: «Поди, лиса, вон!» А она с печи: «Как выскочу, как выпрыгну — пойдут клочки по заулочкам!» Бык испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу петух с косой: «Кукареку! О чем, зайчик, плачешь?» — «Отстань, петух! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне да меня и выгнала». — «Пойдем, я ее выгоню». — «Нет, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, медведь гнал — не выгнал, бык гнал — не выгнал, и ты не выгонишь». — «Нет, выгоню!» Подошли к избенке. Петух: «Кукареку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи́! Поди, лиса, вон!» А она услыхала, испугалась, говорит: «Одеваюсь…» Петух опять: «Кукареку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи́! Поди, лиса, вон!» А она говорит: «Шубу надеваю». Петух в третий раз: «Кукареку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи́! Поди, лиса, вон!» Лисица выбежала, а он ее зарубил косой и стал с зайчиком жить да поживать.

Вот тебе сказка, а мне кринка масла!

5. Лиса и дрозд

Шел боров в лес по жёлуди и встретил волка. Волк спрашивает: «Боров, боров, куда ты идешь?» — «В лес по желуди». — «Возьми и меня с собой!» Боров отвечает: «Там есть яма большая и широкая, ты ее не перескочишь!» — «Перескочу», — отвечает волк. «Если перескочишь, пойдем вместе».

Шли, шли они, подходят к лесу, а там яма большая да широкая. Боров прыгнул и перепрыгнул. Волк прыгнул — и упал в яму.

Назавтра боров опять идет в лес по желуди. Встречает он зайчика. Зайчик спрашивает: «Боров, боров, куда ты идешь?» — «В лес по желуди». — «Возьми и меня с собой». Боров отвечает: «Там есть яма большая и широкая, не перескочишь!» — «Я высоко буду прыгать и перескочу». — «Ну, если перескочишь, пойдем».

И пошли они по желуди. Подходят к лесу, а там яма большая и широкая. Боров подскочил и перескочил, а заяц прыгнул — и упал в яму.

Назавтра боров опять идет в лес по желуди. Встречает лису. Лиса спрашивает: «Боров, боров, куда идешь?» — «В лес по желуди». — «Возьми и меня с собой». — «Там есть яма большая и широкая, не перескочишь! Волк не перескочил, и ты не перескочишь!» — «Перескочу», — говорит лиса.

Пошли они в лес. Подходят к яме. Боров подскочил и перескочил, а лиса прыгнула — и упала в яму.

Вот они день в яме сидят, второй сидят, есть захотели. Лиса говорит: «Давайте мы песню «Валька-дралька» споем!» Все согласились. И начали они петь:

Вот зайчик и не дотянул. Они зайчика за ушки, разодрали и съели.

А лиса хитрая. Спрятала под себя половинку и по кусочку ест. А волк все сразу съел и спрашивает: «Кума, где ты мясо берешь?» — «А из живота своего дергаю и ем. Попробуй!» Волк попробовал, дернул лапой и сдох.

Осталась она одна. Вот сидит, есть хочет. Смотрит, над ямой дрозд гнездо вьет. «Дроздынька-батенька, что ты там делаешь?» — «Да, — говорит, — гнездо вью, детей буду выводить!» — «Накорми, — говорит лиса, — меня, а то из ямы вылезу, твоих детей съем!»

Дрозд и полетел искать ей пищу. Смотрит: дед косит сено, и стоит еда его. Дрозд украл еду, прилетел к яме и бросил ее лисе. Та поела и говорит: «Если накормил, так и напои!»

Опять улетел дрозд — искать воды. Смотрит: у деда кувшин с водой стоит. Украл он воду, прилетел к лисе и отдал ей.

Та напилась и говорит: «Дроздынька-батенька, напоил, накормил меня, так и вытащи отсюда, а то я как выйду, так и съем твоих детей».

Дрозд набрал сучья всякого, набросал в яму — лиса и выбралась. Говорит: «Накормил, напоил, спас меня ты, дроздынька-батенька, а теперь рассмеши, а то детей твоих съем!»

Дрозд полетел в деревню, а лиса за ним пошла. В деревне же дед в сарае зерно молотил. Говорит дрозд лисе: «Ты, лиса, садись у ворот, а я сяду деду на лысину!» И сел. Дед как замахал руками, закричал и давай гнать дрозда. Услышали собаки, прибежали, увидели лису и разорвали ее…

А дрозд улетел к детям.

6. Дрозд Еремеевич

Жил-был Дрозд Еремеевич. Он свил на дубу гнездо и вывел трех детенышей. Повадилась к нему Лиса Романовна. Придет и поет:

«Дома Дрозд Еремеевич?» Он говорит: «Дома». — «Отдай детеныша! Не отдашь — дуб хвостом ссеку и самого съем!»

Дрозд плакал, плакал и бросил ей детеныша. Она не съела, в лес унесла, положила. Опять идет, так же поет:

«Дома Дрозд Еремеевич?» Он говорит: «Дома». — «Отдай детеныша! Не отдашь — дуб хвостом ссеку и самого съем!»

Он подумал, подумал — еще больше залился слезами и отдал второго детеныша. Лиса ушла и дома съела их.

В это время летит мимо дрозда Сорока Филипповна, летит и говорит: «Об чем, Дрозд Еремеевич, плачешь?» — «Как мне не плакать? Лиса двух детей унесла. Придет и поет:

«Отдавай, — говорит, — дитя, а не отдашь — дуб хвостом срублю и самого съем». Я думал, думал и отдал!.. — «Дурак ты, Дрозд! — сказала сорока. — Ты бы сказал: «Ссеки да ешь!»

Только вылетела сорока из гнезда от дрозда, а лиса опять бежит — за третьим детенышем. Прибежала, спела песенку и говорит: «Отдай дитя, а то дуб хвостом ссеку и самого съем!» — «Ссеки да ешь!»

Лисица стала рубить дерево. Рубила-рубила — и хвост отпал. Тогда лиса заплакала и убежала. Бежит и говорит: «Знаю, кто дрозда учил! Я Сороке Филипповне все припомню!»

Побежала лиса в деревню да у бабки в квашне вымаралась и легла на дорогу. Прилетели лису оклевывать вороны и воробьи. И Сорока Филипповна прилетела да села на рыло. Лиса-то сороку и сцапала. Тут сорока ей и взмолилась: «Матушка Лиса, хоть как меня мучь, одной му́кой не мучь: в лукошко не сади, мочалой не путай, в горшок не опускай!» Лиса задумалась: что это ей сорока говорит? Приослабила зубы, а сороке то и надо было: тут же улетела…

Так и осталась Лиса Романовна ни с чем.

7. Лиса и тетерев

Лиса увидела тетерева — на дереве в леску сидит, подошла к нему и говорит: «Терентьюшка-батюшка, приехала я из города, слышала указ: тетеревам не летать по деревам, а ходить по земле!» — «Так что, я слезу! Да вон, лиса, кто-то идет, да что-то на плече несет, да за собой что-то ведет». — «Тот, кого ведут, — хвост не крючочком ли?» — «Да, да, крючком!» — «Ах нет, мне некогда тебя ждать: у меня ножки зябнут да ребята дома ждут. Я пойду!»

И убежала.

8. Лиса и журавль

Лиса с журавлем подружилась, даже покумилась с ним у кого-то на роди́нах. Вот и вздумала однажды лиса угостить журавля, пошла звать его к себе в гости: «Приходи, куманек! Приходи, дорогой! Уж я как тебя угощу!»

Идет журавль на званый пир, а лиса наварила манной каши и размазала по тарелке. Подала и потчует: «Покушай, мой голубчик-куманек! Сама стряпала».

Журавль хлоп-хлоп клювом, стучал-стучал — ничего не попадает! А лисица в это время лижет себе да лижет кашу, так всю сама и скушала.

Каша съедена; лисица говорит: «Не обессудь, любезный кум! Больше потчевать нечем!» — «Спасибо, кума, и на этом! Приходи ко мне в гости».

На другой день приходит лиса, а журавль приготовил окрошку, налил в кувшин с малым горлышком, поставил на стол и говорит: «Кушай, кумушка! Право, больше нечем потчевать».

Лиса начала вертеться вокруг кувшина — и так зайдет, и эдак, и лизнет его, и понюхает — все ничего не получается: не лезет голова в кувшин! А журавль меж тем клюет себе да клюет, пока все не съел. И говорит: «Ну, не обессудь, кума! Больше угощать нечем!»

Взяла лису досада; думала, что наестся на целую неделю, а домой пошла несолоно хлебавши.

Как аукнулось, так и откликнулось! С тех пор и дружба у лисы с журавлем — врозь.

9. Лиса-исповедница

Шла лисица ко крестьянскому двору: хотела вытащить из курятника курёнка. Петух услыхал, ногами затопал, закричал. Мужики услыхали, ружье схватили, лисицу стрелять побежали. С того страху лисица побежала, три дня под одним кустом лежала!

Пришла ясная погода. Полетел петух в лес. С древа на древо летает, с ветки на ветку перелетывает. Услыхала лиса петуха в лесу, подходит к нему близко, кланяется низко: «Здравствуй, чадо мое петушье! Тридцать лет мясного не вкушаю; тебя видеть хочу и исповедать![6] Имел, — говорит, — ты жен по двадцати, имел и по тридцати, а должен иметь одну жену законную».

Услыхал петух о своих тяжких великих грехах, хотел сесть на траву, а сел на лисью главу. Схватила лисица петуха, запустила в него когти, крылья на сторону заворотила. Петух и закричал необычным гласом: «О мати моя, лисица! Таково ли мое покаяние[7]!» — «О вор-петух! Ты надо мной насмеялся! Когда я шла по крестьянскому двору, хотела вытащить из курятника куренка, тебя кто просил кричать?» — «О мати моя, лисица, один раб двум рабам не служит! Я хозяину служу, — говорит. — Послушай, мати моя лисица, я тебя к месту приставлю!» — «К какому, вор-петух?» — «Жил я у митрополита[8], служил на правом клиросе[9], запевал первую строку. Там просвиры[10] мягкие и кануны[11] сладкие!..»

Лисица прислушалась, петуха в когтях при…