Ростунов И.И. - Русский фронт Первой мировой войны - 1976

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Правильное руководство вооруженными силами в такой сложной войне, какой являлась первая мировая война, было возможно лишь при условии всестороннего учета самых различных факторов. Особое значение приобретало обеспечение его единства в политическом, экономическом и военном отношении. Это должно было найти свое конкретное воплощение прежде всего в структуре и методах работы высших оргапов стратегического руководства. В России таким органом была Ставка верховного главнокомандующего. Первоначально ее функции сводились к оперативному использованию вооруженных сил. Постепенно она оказалась вынужденной взять на себя разрешение и других вопросов, связанных с ведением войны.

Опыт первой мировой войны подтвердил целесообразность создания Ставки как высшего оргапа стратегического руководства. Недостатком было то, что ее власть ограничивалась лишь пределами театра военных действий. Уже тогда многие политические и военные деятели видели этот недостаток. Принцип полного обособления театра военных действий от остальной территории страны подвергался резкой критике. Так, па заседании Комиссии по военным и морским делам Государственной думы IV созыва 23 февраля (7 марта) 1916 г. депутат В. В. Шульгин заявил, что Положение о полевом управлении войск 1914 г. не соответствует требованиям современной войны, ибо делит территорию государства на две части, управление которыми покоится на различных основаниях и осуществляется различными властями, вследствие чего трудпо поддается согласованию. Он сказал, что это обстоятельство «не может не отражаться в высшей степени отрицательно на обороне государства, требующей прежде всего единства действий на всем пространстве империи» '.

В годы войны делались попытки устранить отмеченный недостаток. Например, свой проект выдвинул начальник штаба верховного главнокомандующего М. В. Алексеев. 15 (28) июня 1916 г. он представил царю обширную записку, в которой подробно обрисовал опасное положение страны и армии вследствие поупорядо-

¹ ЦГВИА, ф. 2003, on. 1, д. 744, л. 378.

ценности управления в тылу. Он предлагал без малейшего промедления принять исключительные меры, обеспечивающие свободу боевых операций, имевших решающее значение. Важнейшая из этих мер состояла в следующем. «Как па театре военпых действий, — писал Алексеев, — вся власть сосредоточивается у верховного главнокомандующего, так и во всех внутренних областях империи, составляющих в целом глубокий тыл, работающий на действующую армию, власть должна быть объединена в руках одного полномочного лица, которое возможно было бы именовать верхов-пым министром государственной обороны» ⁹³⁶.

Записка была довольно рискованным шагом для Алексеева, ибо его предложение сводилось в сущности к замене во внутренних областях империи власти царя властью верховного министра государственной обороны^{937 938}. Разумеется, придворные круги отклонили идею Алексеева. Не встретила она поддержки и у руководящих представителей Государственной думы. Буржуазия опасалась, что это стеснит свободу ее предпринимательской деятельности, особенно выгодную в условиях войны.

Окончились неудачей даже попытки объединить в масштабе всей страны руководство отдельными службами. Так, в частности, обстояло дело с управлением железными дорогами. Министр путей сообщепия генерал Трепов па заседании Государственной думы 17 (30) августа 1915 г. прямо заявил, что «полное объединение военных и гражданских перевозок империи в руках одной власти представляется на время войны недопустимым» *.

В рамках буржуазно-помещичьего строя, в своеобразных условиях общественно-политического развития Госсии того времени достижение единства политического, экономического и военного руководства оказалось неразрешимой задачей. М. Д. Бонч-Бруевич справедливо отмечал, что война должна была вестись «по воле верховного правительства государства, выражаемой периодически в директивах главковерху» ⁹³⁹. На самом деле она велась по воле верховного главнокомандующего. «Главковерх лишь вкратце сообщал главе государства о происходившем па театрах войны, как бы пе нуждаясь в директивном руководстве свыше»⁹⁴⁰. Так было в 1914—1915 гг..Принятие Николаем II в 1916 г. обязанностей верховного главнокомандующего мало что изменило в этой системе руководства войной, поскольку фактическим главой Ставки был М. В. Алексеев.

Важнейшим актом стратегического руководства является планирование войны, ее кампаний и операций стратегического масштаба. В этом отношепии русское верховное главнокомандование сделало немало. Было много поучительного и полезного. Генеральный штаб, а затем Ставка верховного главнокомандующего в своих расчетах исходили из представления о сложпом характере вооруженной борьбы, необходимости ее всестороннего обеспечения. Большая работа проводилась по подготовке вооруженных сил к войне, достаточно организованно были осуществлены их мобилизация и стратегическое развертывание. В основном правильно определялись военно-стратегические цели войны, ее военных кампаний, стратегических операции.

Но были и ошибки. Главная из них — неверное представление относительно продолжительности будущей войны. Считалось, что при тех средствах борьбы, которыми располагали армии, она будет скоротечпой. К такой войне готовились. Но ход событий опрокинул эти расчеты и вынудил внести серьезные поправки в стратегические решения применительно к изменявшимся условиям ведения военных действий.

Руководство войсками осложнялось из-за наличия слишком громоздких фронтовых объединений. Сначала было всего два фронта. Потом их число увеличилось до четырех. Необходимо также учитывать и влияние на тех или иных высших военных руководителей различных придворных групп, политических и общественных организаций. Это не способствовало обеспечению твердости в управлении вооруженными силами. Однако в целом за годы войны сложилась довольно стройпая система. Обычно Ставка па основе оценки обстановки принимала предварительное решение и доводила его до главнокомандующих фронтами. После анализа мпений фронтов отдавалась окончательная директива. При принятии наиболее важных стратегических решений Ставка проводила совещания с главнокомандующими фронтами. Такие совещания прочно вошли в практику ее деятельности.

В ходе войны применялись оба вида стратегических действий — стратегическое наступление и стратегическая оборона. Стратегическое наступление в 1914—пачале 1915 г. осуществлялось в условиях маневренных форм борьбы, приобретало иногда характер стратегического контрнаступления. В кампании 1916 г. оно проводилось в обстановке, когда прочно установилась позиционная оборона. На русском фронте было подготовлено и осуществлено крупное стратегическое наступление, обогатившее военное искусство новыми методами прорыва укрепленных полос. Весьма поучителен опыт ведепия стратегической обороны летом 1915 г. Русское верховное главнокомандование, как верно подметил Н. А. Таленский, решив вывести свои армии из-под двойного удара врага, проявило дальновидность и стратегическую мудрость⁹⁴¹. По словам другого исследователя, «операция отхода из

Польши явилась в конечном счете стратегическим достижением русского командования и доказала правильность его решения» ⁹⁴².

Первая мировая войпа была коалиционной войной. Успех ее ведения зависел от согласованных действий союзников. Это выдвинуло задачу установления между ними единства в области координации своих стратегических усилий. Накануне войны взаимных обязательств по данному вопросу было немного. Сюда относились в первую очередь франко-русские военная конвенция 1892 г. и военно-морская конвенция 1912 г. Военных соглашений между Россией и Англией не было. Непосредственно перед войной начались переговоры о подписании военно-морской конвенции, по довести их до конца не успели⁹⁴³.

Перед войной Россия и Франция делали попытки координировать свои стратегические планы. Основу их отношений в данной области составляла воеппая конвенция 1892 г. Первый пункт ее гласил: «Если Франция подвергнется нападению со стороны Германии или Италии, поддержанной Гермапией, Россия употребит все войска, какими она может располагать, для нападения на Германию. Если Россия подвергнется нападению Германии или Австрии, поддержанной Германией, Франция употребит все войска, какими может располагать, для нападения па Германию» ^{944 945}. Пункт 3-й определял силы договаривающихся сторон для действий против Гермапии: «Действующие армии, которые должны быть употреблены против Германии, будут со стороны Франции равняться 1 300 000 человек, со стороны России — от 700 000 до 800 000 человек. Эти войска будут полностью и со всей быстротой введепы в дело, так чтобы Германии пришлось сражаться сразу и на востоке и на западе» ^п.

Конвенция предусматривала консультации начальников генеральных штабов обеих стран. Они происходили ежегодно с 1900 г. по 1913 г., за исключением 1902—1905 гг. и 1909 г. Всего состоялось 9 совещаний. Представители высшего военного комапдовагшя двух стран обсуждали на них многие вопросы, в том числе хт те, которые были связаны с развертыванием вооруженных сил и ведением согласованных операций против армий своих противников. В 1913 г. на последнем (девятом) совещании было установлено, что «план союзников должен заключаться в том, чтобы постараться атаковать одновременно с двух сторон, развивая максимум

комбинированных усилий» ⁹⁴⁶. Ставилась задача добиваться во что бы то ни стало уничтожения вооруженных сил Германии в самом пачале операции.

Анализ протоколов совещаний показывает, что военные руководители обеих стран подходили к решению вопросов, относившихся к ведению войны, прежде всего в интересах своих страп, а не коалиции в целом. Тем не менее совещания сыграли определенную положительную роль в деле согласования стратегических планов двух стран.

Интересам координации стратегических усилий союзников в ходе войны служили военные конференции в Шаптильи. Принятые на них решепия рассмотрены при освещении вопросов планирования кампаний 1916 г. и 1917 г. Этот опыт весьма поучите-леп. Однако выработать единую общесоюзпическую стратегию не удалось. Тому мешали межимпериалистические противоречия.

Отсутствие единства взглядов в подходе к способам решения стратегических задач отрицательно сказывалось па ходе воеппых действий. Изучеппе событий и фактов показывает, что Россия стремилась добросовестно выполнять взятые на себя обязательства. Так, в кампании 1914 г. паступлепие ее армий способствовало срыву стратегического плапа германского командования по разгрому Франции и выводу ее из войны. В кампании 1916 г. переход в наступление Юго-Западного фронта ранее запланированного срока облегчил положение французской армии под Верденом и спас Италию от немипуемого поражения.

Иную позицию занимали союзники. Они стремились добиться себе выгод за счет России. Наиболее отчетливо это проявилось в кампании 1915 г., когда Германия поставила своей задачей добиться решающей победы на Восточном фронте и вывести Россию из войны. В то время когда русские войска отбивали патиск превосходящих сил противника, союзпые армии на Западном фронте активных действий не вели. 11 (24) августа 1915 г. верховный главнокомандующий русской армией объявил: «Его величество английский король, через военного министра лорда Китченера, изволил выразить, что он с величайшим интересом следит за действиями и сопротивлением, оказываемым русскими армиями страшпому напору наших общих врагов...» Но дальше «величайшего иптереса» союзники не шли. Еще в мае 1915 г. вел. кн. Николай Николаевич просил Жоффра предпринять наступление с целью воспрепятствовать переброске немцами войск с Западного на Восточный фронт. Англо-французское командование ответило согласием. Но подготовка к наступлению велась медленно. Само наступление в Шампани и Артуа началось лишь 12 (25) септября, когда русская армия уже оставила Галицию и Польшу. Это не принесло облегчения русской армии, которая одна без помощи союзников выдержала патиск германо австрийцев, сорвала их план вывода России из войны.

Русский фроит сыграл важную роль в ходе первой мировой войны. Его протяженность составляла 1600 км, в то время как Западный (французский) фронт простирался только на 700—900 км. В начале войны против России были развернуты 52,5 пехотных и 12 кавалерийских дивизпй противника, а против Франции соответственно 86 и 10. К сентябрю 1915 г. число австро-германских дивизий на русском фронте составило 166 пехотных и 24 кавалерийских, а на французском фронте оставалось прежним — 96 дивизий. Во всех кампаниях русская армия вела активные боевые операции, не один раз спасая от разгрома армии союзников.

Буржуазные военные писатели, извращая исторические факты, стремятся доказать, будто поражение Гермаппи в первой мировой войне явилось результатом действий апгло-фрапцузских войск на Западном фронте. Особенно подчеркивается значение контрнаступления союзных войск 1918 г. На самом деле боеспособность германских армий была сломлена задолго до этой операции, причем немалую роль в их ослаблении сыграл русский фронт. Громадное влияние на подрыв боеспособности германских вооруженных сил оказали идеи Великого Октября, которые несли с собой немецкие солдаты, возвращавшиеся из Советской России.

Первая мировая война вызвала необходимость правильного использования людских ресурсов. Перед войной численность населения России составляла 180,6 млн. человек. Контингент вооппо-обязапных насчитывал 17,6 млп. человек. За годы войны было призвано 15 123 000 человек. Это составляло 8,4% ко всему мужскому населению и 10% к населению, отбывающему воинскую повинность ^,3. Действующая армия имела к концу войны до 7 млн. человек п 214 дивизий. Хотя людские пополнения и подавались в достаточном количестве, но нехватка вооружения сдерживала рост числа дивизий. Это обстоятельство ограничивало возможности верховного главпокомандовапия в использовании людских ресурсов страны.

Верховному главнокомандованию приходилось уделять значительное внимание вопросам, связанным с материально-техническим обеспечением вооруженной борьбы. Особое зпачение имело снабжение войск основными видами оружия и боеприпасов. Накануне войны Генеральный штаб считал вполне достаточной обеспеченность армии винтовками. Однако коррективы были необходимы с учетом неуклонного роста численности вооруженных сил. Генеральный штаб предусматривал в случае войны призвать нижних чинов и ратников 1-го разряда 2533847 человек. Фактически в июле 1914 г. было призвано около 4200 тыс. человек. Поскольку норма потребности в винтовках оставалась незыблемой,

¹³ А. С. Носков. Комплектование русской армии в первую мировую империалистическую войну. — «Военная мысль», 1940 № 4, стр. 106—107.

она оказалась совершенно не отвечающей действительной потребности в них даже к началу мобилизации. Надо было учитывать также необходимость отпуска примерно 300—350 тыс. винтовок ежемесячно для пополнения действующей армии.

Весьма остро встал вопрос и с огнестрельными припасами. К началу войны недоставало 300 млн. винтовочных патронов, что составляло примерно полугодовую производительность отечествен ных заводов. Ежемесячный расход патронов определялся в 50 млн. штук, т. е. был равен тому количеству их, которое за тот же срок могли выпустить заводы. Фактическая потребность намного превысила эту норму.

Чтобы выйти из трудного положения, потребовалась мобилизация промышленности на удовлетворение нужд действующей армии. Создаются органы регулирования в виде особых совещаний (по обороне, топливу, транспорту, продовольствию). Они добились известных результатов, способствуя увеличению военного производства (особенно оружия, снарядов и патронов). Однако в условиях буржуазно-помещичьего строя не удалось провести мобилизацию промышленности в объеме, обеспечивающем потребности армии в оружии и боеприпасах.

Русское правительство предпринимало попытки разместить заказы па оружие и другие предметы военпого снабжепил за границей. Эта мера в целом не оправдала себя. Заказы выполнялись не полностью. Их доставка в Россию представляла огромпые трудности. Опи требовали больших финансовых затрат. Как показали исследования Л. А. Мапиковского, Е. 3. Барсукова и других, русская армия воевала в 1914—1917 гг. главным образом оружием отечественного производства.

Таковы основпые направления деятельности высшего военного руководства России в области подготовки и ведения вооруженной борьбы на восточноевропейском театре первой мировой войны.