И задним числом Верховный главком Горбачев всегда говорил: ничего, мол, не знал, все делалось военными и КГБ за моей спиной. Когда в Тбилиси российские солдаты изрубили саперными лопатками грузинских женщин, вышедших на мирную демонстрацию, генсек, по его словам, крепко спал.
Однажды, пожимая руку собеседнику, Горбачев сказал: "На моих руках нет крови".
У каждого своя правда. У Горбачева - своя, у истории - своя.
Сегодня Горбачев другой.
"Горбачеву благодаря, ем сегодня пиццу я!" - звучит за кадром голос старушки в рекламном американском ролике. А на экране - дедушка Горбачев с внучкой. В ресторане "Пицца Хат".
Ничего не поделаешь, рыночная, понимаешь, экономика!
Глава 7
ВЕЧНО ЖИВОЙ
- В гробу я его видел, - раздраженно сказал иностранец, выходя из Мавзолея.
Н. Богословский
ПРОЩАЙ, НАШ КРАСНЫЙ ФЛАГ
На следующее утро после попойки в Доме архитектора я проснулся в своем фешенебельном номере в гостинице "Метрополь".
Голова раскалывалась от похмелья. В оконной раме стояла знакомая с детства картина: Спасская башня Кремля с рубиновой звездой. Как в школьном букваре. Как в беззаботном и светлом детстве, когда я первоклассником вместе с ребятами из нашего двора в Лиховом пробирался по московским крышам через Столешников, в обход милицейских заграждений, чтоб хоть одним глазом увидеть военный парад на Красной площади и с гордостью посмотреть на трепещущий под порывами ветра красный флаг.
25 декабря 1991 года в 19.38 по московскому времени над Кремлем был навсегда спущен советский флаг. Советский Союз почил в бозе. Почему-то вспомнилась последняя встреча с поэтом Евгением Евтушенко в Копенгагене, где он на английском читал свое стихотворение "Прощай, наш красный флаг":
Прощай, наш красный флаг...
С Кремля ты сполз не так,
как поднимался ты - пробито, гордо, ловко
под наше "так-растак"
на тлеющий рейхстаг...
и дальше:
Прощай, наш красный флаг...
Ты был нам брат и враг.
Ты был дружком в окопе,
Надеждой всей Европе,
Но красной ширмой ты
Загородил ГУЛАГ...
Люди плакали. Не из любви к красному флагу. Это была ностальгия по их юности. Просто мы все родились и выросли под этим флагом. И те, кто ему поклонялся, и те, кто его ненавидел.
Потом, гуляя с Евтушенко по замку Гамлета в Эльсиноре, я сказал ему: "Мне больше нравится не про флаг, а старое, из юности - "Идут белые снеги, как по нитке скользя". - "Спасибо, что ты сохранил в сердце мои стихи", ответил поэт. Тем же вечером он подарил мне свою новую книжку стихов на английском, надписал: "Наш почти интеллектуальный таблоид проникает повсюду - как непобедимый сперматозоид". Это он так прошелся по датской газете, опубликовавшей в моем переводе его эссе о русской культуре.
БУФЕТ В МАВЗОЛЕЕ
С похмелья подумалось: вот я лежу в теплой пуховой постели, в номере за 250 долларов в сутки, а ведь в паре сотен метров от меня лежит другой человек. Ленин.
Я представил себе Мавзолей. В ящике из пуленепробиваемого стекла лежит покойник с красноватой бородкой. В костюме и галстуке. По кругу, выложенному ковровой дорожкой, идут посетители, всматриваясь в лицо покойника. В советские времена Мавзолей ежегодно посещало два с половиной миллиона человек. Двенадцать тысяч в день!
Тело Ленина до сих регулярно смазывают специальным раствором, чтобы выглядело натурально - как живое. Когда-то, ещё во времена Брежнева, в здании Мавзолея помещался буфет для членов Политбюро. Популярный московский журнал горбачевских времен опубликовал меню буфета: коньяк, водка, балык, осетрина, черная икра. В общем, закусывали за здоровье Владимира Ильича чем бог послал. Буфет при Горбачеве ликвидировали. Все остальное по-прежнему.
В Мавзолее я бывал два раза в жизни.
Первый раз пятилетним ребенком в 1960-м - вместе с родителями, когда забальзамированная мумия Сталина ещё покоилась рядом с ленинской, до приказа Хрущева о выносе тела вождя, обвиненного в "культе личности".
Второй раз я был в Мавзолее вместе со своим главным редактором, датчанином Свеном Ове Гэдэ. С детской непосредственностью западного человека он решил поближе рассмотреть мумию вождя мирового пролетариата и, выступив из общего круга посетителей, неожиданно для охраны бодро направился прямо к саркофагу. Не успел он сделать и двух шагов, как его взяли в кольцо стражи в черных костюмах и настойчиво попросили вернуться в общий круг: "Проходите, не задерживайте движение! Энергичнее, энергичнее!"
По инструкции, посетителям запрещено приближаться к бессмертному Ильичу. В брежневские времена ходило много историй о старушках, воспринимавших слова о вечно живом Ленине буквально. Их прямо из Мавзолея увозили в психиатрическую больницу за метание в саркофаг писем с жалобами. Кто-то просил помочь с квартирой, кто-то - лампочку в подъезде ввернуть.
ЭТО НЕ МОЗГ - А ГОВНО
Архивные материалы о деятельности Ленина, рассекреченные только при Горбачеве, публиковались на Западе ещё в 30-е годы.
"Расстреливать, никого не спрашивая и не допуская идиотских проволочек!", "повесить, повесить, дабы народ видел, не менее ста кулаков и богатеев", "выплатить за каждого повешенного 100 000 рублей, а затем свалить все преступления на белогвардейские части" - это образчики личных директив "самого человечного человека", как называла Ленина советская пропаганда с легкой руки революционного поэта.
А его знаменитое письмо Горькому о русских интеллигентах, "мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг - а говно"!
Красный террор, создание концлагерей (за двадцать лет до Гитлера!), уничтожение крестьянства и казачества, духовенства и офицерства, захват заложников как средство политической борьбы, организация тайной полиции с полномочиями расстреливать подозреваемых без суда и следствия - таким знал Ленина западный обыватель - из его же собственных программных статей, запрещенных в СССР.
ЛЮБИМОЕ БЛЮДО ВОЖДЯ
Из теплой постели вылезать не хотелось. Я поуютней закутался в одеяло, взглянул на будильник. Стрелки показывали 8.00. Огляделся. Телевизор, письменный стол, кресло, маленький белый холодильник в углу.
И вдруг кожей почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Уж не скрытая ли телекамера вмонтирована в потолок? Обвел взглядом стену над кроватью. И обмер. Со стены на меня прищурившись смотрел Ленин.
Неожиданно для самого себя я пробормотал:
Двое в комнате.
Я - и Ленин,
фотографией на белой стене.
Чертовщина! Прошло сорок лет с тех пор, как я первоклассником заучил этот стишок Маяковского, но каждый раз, когда в голове возникает образ Ленина, - стишок автоматически появляется на языке. Так же рефлекторно, как вырабатывается слюна у собаки Павлова при звонке, сигнализирующем о подаче еды. Далекие, едва различимые картинки детства проступили в памяти.
Моя бабка, Александра Ивановна Юрова, нижегородская крестьянка, заставляет меня съесть кусок черного хлеба, приговаривая: "Черный хлеб был любимым кушаньем Ленина. Будь хорошим мальчиком. Съешь хлеб. Будь как Ленин!"
Я ещё не ходил в школу, а бабка уже рассказывала мне, как Ленин, сидя в царской тюрьме, лепил из шариков черного хлеба чернильницу, наполнял её молоком и писал статьи о пролетарской революции. Потом выпивал молоко и закусывал чернильницей. Соратники Ленина подносили написанный молоком текст к свече и читали проступавшие на бумаге коричневатые буквы.
Какая мифологическая картина! В ней было что-то религиозно-дьявольское, что заставляло меня немедленно последовать примеру Ленина и съесть кусок черного хлеба, поднесенный бабкой к моему рту.
С тех пор, став убежденным антикоммунистом, я не ем черный хлеб.
Впервые "политически незрелым" меня назвала учительница в школе за анекдот про Ленина:
"Голодные ходоки жалуются Ленину:
- Едим солому. Скоро мычать будем.
А Ленин отвечает:
- Не верю, я вот ем медок, а не жужжу".
Одноклассники катались со смеху, а меня за этот анекдот не приняли в октябрята и лишили заветного красного значка с изображением кудрявого Ленина-ребенка. Да ещё вызвали родителей в школу, пропесочили за плохое воспитание сына. Я ревел от стыда. Краснел перед директором школы и мой отец, отставной офицер и член партии, да ещё депутат райсовета.
НЕМЕЦКИЙ ШПИОН
Когда я уезжал из Советского Союза, в разгар горбачевской перестройки, портреты Ленина ещё висели повсюду: в больницах, на фабриках, в школах, в учреждениях. Теперь вместо портретов Ленина - рекламные щиты с изображением Шварценеггера или какого-нибудь известного в криминальном мире дельца, баллотирующегося в парламент.
Был в гостях у одноклассника. Спросил его двенадцатилетнего сына Ярослава:
- Вы Ленина в школе проходите?
- А Ленин это кто? - Подумав, мальчик, вспомнил: - А, кажется, проходили. Это тот немецкий шпион, которого тайно ввезли в Россию в пломбированном вагоне. Ему ещё поручили законное правительство свергнуть. Училка рассказывала, он умер от сифилиса.
- А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? - спросил я школьника.
- Что за глупый вопрос. Однозначно - Березовским! - твердо ответил Ярослав.
В его возрасте я мечтал стать Гагариным.
ТРИ ЛЕНИНА НА ТВЕРСКОЙ
То, что тело Ленина до сих пор не предали земле по христианскому обряду, объясняется не столько политическими причинами, сколько татарско-азиатским, иррациональным устройством русской души.
К Мавзолею до сих пор стоят очереди пожилых людей. В их языческом ритуале поклонения идолу таится русская вера в чудо: в возрождение собственной гордости, связанной в их жизни с именем Ленина.
Это они, униженные, никому не нужные, живущие на нищенскую пенсию, подрабатывают у входа на Красную площадь, предлагая туристам листовку "За Ленина!".
А рядом на книжном развале молодой человек в дубленке торгует гитлеровской "Майн кампф". Ленин и Гитлер рядом.
Прав был философ Николай Бердяев, высланный Лениным из Советской Республики: "Русский коммунизм и германский национал-социализм имеют общие демонические корни".
Из головы не шел стишок:
Двое в комнате.
Я - и Ленин,
фотографией на белой стене.
Почему, черт возьми, я повторяю эти строки, как кришнаит мантру?
Откуда взялась эта фотография Ленина, приколотая к стене моего гостиничного номера канцелярской кнопкой?
И самое удивительное: на фотографии Ленин был не один, а стоял в обнимку с каким-то ехидно улыбающимся господином в черном пиджаке, явно подшофе. Господин этот как две капли воды был похож на меня. А может, я вовсе и не в гостинице, а в психушке, где провел последние десять лет? И никуда я не уезжал, и никакой я не эмигрант, и все эти истории про сказочную Данию мне просто приснились? Я закрыл глаза. Мне представились окровавленная голова Чаушеску, зияющая дыра в Берлинской стене и пляшущий Ельцин с дирижерской палочкой.
Я мгновенно протрезвел.
Вспомнил, что прошлым вечером фотографировался в обнимку с Горбачевым. Но не с Лениным же!
Все, вспомнил. По дороге в гостиницу с вечера в Доме архитектора я зашел в какую-то пивную у Красной площади пропустить последнюю перед сном. В той пивной я и встретил Ленина. Вылитого! Он был в кепке, вонял портвейном и держал под мышкой газету "Правда". Даже по-ленински картавил, произнося букву "р". За эту полароидную фотографию он взял с меня десять долларов - стандартная такса для иностранных туристов, желающих запечатлеться на фоне Ленина. Потом ещё рассказывал, как раньше работал школьным учителем в провинции, а при Брежневе сел за антисоветский анекдот. Сейчас зарабатывает на хлеб, кося под Ленина.
- Конкугенция у нас сегьезная. Тги Ленина на Твегской объявилось, хоть в милицию иди за помощью, - пожаловался двойник вождя.
Мне стало не по себе. Неужели это посмешище, несчастный шут, голодный школьный учитель в задрипанной пивной - все, что осталось от кумира целого поколения?
ШАМПАНСКОЕ НАТОЩАК
В дверь постучались. В мой номер, катя перед собой тележку, вошел одетый в белый смокинг официант с негритянско-лиловым лицом. На тележке стояло ведерко с бутылкой шампанского "Дом Периньон".
- Я не заказывал никакого шампанского!
- Это подарок особо важным гостям от владельца гостиницы, - ответил негр, расплывшись в белоснежной улыбке (а может, мне просто показалось, что это был негр?).
- Я никакой не особо важный, - ответил я раздраженно.
- Да, но шампанское положено всем гостям, долго проживающим в гостинице, - невозмутимо парировал лакей.
"Только идиоты вроде меня живут по три недели в номере за 250 долларов в сутки, - подумал я. - Ну кто пьет шампанское натощак в девять часов утра? Только русские. Черт возьми, я же сам русский, хоть и новый датчанин".
- Наливай! - приказал я лиловому официанту, и пробка, как ракета, со свистом ударила в потолок.
Глава 8
ВОЗВРАЩЕНИЕ В УСТАВШИЙ ГОРОД
И поехал с чувством настоящего француза
Изучать Россию и странные русские нравы.
В. Розанов. Опавшие листья
Города как люди. У них тоже своя биография, свое настроение; есть веселые города, есть грустные, есть усталые.
Копенгаген, где я живу, - город веселый, улыбающийся, бесшабашный, гуляющий. Такой же веселой в моей юности была и Москва. Вернувшись в Москву после десятилетнего перерыва, я увидел уставший город. Уставший от митингов, мини-революций и нищеты.
Больше половины москвичей живут за официальной чертой бедности. Старый знакомый - профессор, лауреат Ленинской премии, ученый-ракетчик с мировым именем - получает 4000 рублей в месяц. Подрабатывает разгрузкой овощей для киосков - за сто рублей в день. А его соседка, инженер на пенсии, покупает на рынке кости для собак, чтобы сварить себе суп.
МЕСТО АРТИСТОВ - В БУФЕТЕ
В январе 1998-го я побывал в Большом театре. Там проходили Дни памяти Михоэлса, выдающегося советского актера, основателя еврейского театра. Его убили при Сталине.
Первым номером в программе был "Бабий Яр" Евгения Евтушенко.
- Что тебе эта программа? Мы сами артисты. А место артистов - в буфете. Приходи сразу на банкет. Я проведу. Будут Кобзон, Башмет - в общем, весь бомонд. Не забудь надеть смокинг, - приглашал старый друг-бизнесмен.
Смокинг у меня был - специально купленный за счет газеты перед поездкой в Москву, а вот манжеты для рубашки к смокингу я забыл в Копенгагене.
К счастью, в здании "Метрополя" был открыт бутик. Но самые дешевые манжеты стоили 50 долларов. Я немного смутился. Главбух газеты может не понять, если я представлю ему чек на такие манжеты в отчете за командировку. Разукрашенная косметикой длинноногая продавщица, от которой разило французским парфюмом, поняла смущение бедного иностранца и вежливо сказала:
- Если ваш бюджет не позволяет приобрести манжеты в нашем магазине, попробуйте зайти в киоск в переходе. Там есть подешевле.
Я бросился в подземку и купил заветные манжеты за 10 баксов - как в Дании.
На банкете я действительно увидел Кобзона. Подошел к нему спьяну, поблагодарил за песни, с которыми прожил большую часть жизни.
Потом столкнулся с Башметом.
- Вас встретить - все равно что встретить Пушкина. Вы гений! Лучший скрипач века! - рассыпался я в комплиментах, абсолютно искренне.
- Спасибо, - вежливо ответил Башмет и скромно добавил: - Я не скрипач, я альтист.
- Да ладно, какая разница, все равно вы Пушкин в музыке, - выпалил я, и мы чокнулись. Бокалами с шампанским - как кабацкими рюмками. Оба хорошие.
ЭТО ЦЕНЫ ИЛИ НОМЕРА ТЕЛЕФОНОВ?
Коллеги журналисты жаловались мне, что ничего не могут понять, попадая в сегодняшнюю Москву.
- Как же так? Газеты пишут об экономическом кризисе, а город по внешнему виду ничем не уступает Парижу или Нью-Йорку. Тверская почти как Елисейские поля. И люди здесь одеты значительно лучше, чем на Западе, и рестораны шикарные - яблоку негде упасть. Меню по толщине - как "Война и мир". А цены! Это что, цены или номера телефонов? Откуда у людей деньги, если им не платят зарплату? - недавно удивлялся известный датский фотограф, впервые приехавший в Россию.
Я и сам удивляюсь. Рестораны дорогущие набиты "праздно жующими", а учителя и врачи бастуют - есть нечего, зарплату не платят.
В школе нам объясняли, что капиталистическая Англия - страна парадоксов. С одной стороны - роскошь и богатство, с другой - нищета. Ничего подобного в Англии нет. А есть - в России.
Нигде в мире я не видел такого скопления в одном месте шестисотых "мерседесов", разных джипов - от "ланд крузеров" до "чероки". Недавно прочитал, что в одной Москве продается больше БМВ, чем во всей Германии, стране-производителе.
НЕ ПЛАТЯТ - ВОРУЙ
Мой старый друг Якоб Андерсен, простой датский крестьянин, ставший журналистом с мировым именем, цинично заметил, приехав в Россию:
- Ну раз при всей этой вакханалии роскоши и бесстыдства люди жалуются, что им не платят денег, значит, они просто воруют. По сравнению с обычными московскими магазинами дорогие бутики на престижной пешеходке Копенгагена выглядят как дешевые лавки в той деревне, где я родился.
И самое удивительное для европейца: в Москве все работает круглосуточно.
Посреди ночи можно купить меха и дубленку, бриллианты и духи, ночью можно даже помыться в бане и сделать массаж, можно зайти в супермаркет, где выбор продуктов намного больше, чем в Дании. У моих коллег, бывавших со мной в Москве, от удивления отвисала челюсть: они никогда не видели в Копенгагене такого выбора колбасных изделий и шоколадных конфет в красивых коробках, как в "Крестовском", "Рамсторе" или "Седьмом континенте".
- А как же профсоюзное соглашение? Ведь ночью нельзя работать! вопрошали коллеги.
- А почему водка и сигареты стоят так дешево? В России что, нет налогов на спиртное и табак?
- Как живут русские, если им не платят зарплату? - из года в год спрашивал меня мой главный редактор Свен Ове Гэдэ.
Приходилось объяснять, что большинство людей работает на нескольких работах, что официальная зарплата в рублях - для отвода глаз, что даже самые солидные фирмы выдают зарплату "вчерную", чтобы не платить налоги. По бумагам зарплата может быть 50 долларов, то есть 1500 рублей, а под столом доплачивают ещё 500-1000 долларов, не везде, конечно. Налоговое законодательство устроено таким образом, что если все делать по-честному, то не будет ни бизнеса, ни рабочих. Поэтому нашли выход - вообще налоги не платить, а платить взятку, что дешевле.
Все в России делается в обход закона. Россия - громадный, беспредельный черный рынок.
- А как же государство существует, если никто не платит налоги? Значит, казна пустая? - спрашивал редактор.
- Казна пополняется за счет продажи нефти и газа, которую контролирует государство через доверенных олигархов. Олигархи платят дань в казну, чтобы их не посадили в тюрьму за махинации. Такие правила игры, - проводил я ликбез по русской экономике для своего редактора.
- Ну а как же крестьяне выживают на земле после ликвидации колхозов? не унимался он.
В мои рассказы про приусадебные участки и огороды он не верил.
- Не может быть. Нельзя на огороде вырастить столько, чтоб хватило на год, - сказал редактор.
Перед уходом на пенсию он специально приехал со мной в Россию в поисках ответа на вопрос: "Как выживают русские?"
За ответом поехали в деревню. На Волгу, под Кострому.
ГОСПОДЬ И КАРТОШКА
Нигде разрушение России не видно так отчетливо, как в деревне.
Приехали в бывший колхоз. В окрестном лесу валяются обломки коммунизма: останки сгоревших грузовиков, ржавые запчасти к каким-то военным установкам, куски колючей проволоки, бетонные плиты. Еще недавно здесь была секретная ракетная часть. Меня охватило ощущение, что после распада СССР военные бежали отсюда, как при отступлении под ударами врага. Лес превратился в гигантскую свалку металлолома.
Территория колхоза заросла бурьяном. Разруха - будто татарские полчища по земле прошли. Приватизацию крестьяне поняли по-своему: растащили по кускам коровник - кто крышу домой унес, кто - оконные рамы... Поголовье скота упало в несколько раз. Молодые из деревни разъехались - искать заработка в город. Старики вымирают. Спиваются. А те, кто поверил правительству, бросившему клич организовывать фермерские хозяйства, разорились из-за ростовщической политики государства. Попали в пожизненную долговую кабалу. Набрали кредитов под бешеные проценты, а подскочившие цены на горючее и удобрения съели эти кредиты за несколько месяцев.
Ельцинскую "фермеризацию" здесь проклинают. Принесла она не меньше горя и разорения, чем сталинская коллективизация. От голода спасают только огороды.
Я не говорю о заезжих дачниках и "новых русских", построивших дома-хоромы. Речь о крестьянах, приросших к земле.
Здесь не любят говорить о президенте. Кремлевскую власть презирают.
"Бездельники они там все в правительстве и жулики" - таково отношение крестьян.
Девяностолетняя Павла Матвеевна, живущая одна в своей полуразрушенной избе с провалившейся крышей, сказала:
- Президент, прости господи, преступник. Он бы сюда приехал, посмотрел, как люди живут в нашем колхозе "Путь к коммунизму". Долго бы не выдержал - сдох бы с голоду.
Пенсия у Павлы Матвеевны - 300 рублей, но и её задерживают месяцами.
- Господь и картошка - вот чем и живу, - объяснила Павла.
Она лучше любых экономистов знает великую тайну русского крестьянина, владеющего непостижимым искусством - искусством голодать. При советской власти разглашение этой государственной тайны сурово каралось. Когда-то писатель Лев Тимофеев написал книгу "Технология черного рынка, или Крестьянское искусство голодать". Уже при Горбачеве автору за это дали шесть лет лагерей строгого режима.
Местный деревенский священник подарил моему редактору русскую матрешку. Тот поблагодарил за подарок и задумчиво произнес:
- Да ведь это модель русского общества. На вид одно, внутри - другое. Как в театре с несколькими занавесами. Недаром у русских есть выражение "потемкинские деревни".
Тот православный священник - отец Георгий, в миру Юрий Михайлович Эдельштейн, - по образованию филолог, специалист по английской литературе. С 1970-х годов выступал за права верующих, был известным диссидентом. А его сын Юлий отсидел в лагере за правозащитную деятельность, потом уехал в Израиль, стал там министром в правительстве.
Про подаренную отцом Георгием матрешку мой редактор вспомнил по возвращении в Москву, когда я повел его на экскурсию в Государственную думу.
- А вот эти бандитского вида люди, это что - члены парламента? удивленно спрашивал он меня, увидев в коридоре Думы группу бритоголовых молодцов с квадратными лицами.
Пришлось объяснять, что это, скорее всего, помощники депутатов.
На вид одно - внутри другое. Внешность часто обманчива, особенно в Москве.
ОДА ГРАДОНАЧАЛЬНИКУ
Новорусская Москва с сияющими золотом куполами, свежевыкрашенными купеческими домами, просторными площадями, элегантными витринами французских и итальянских бутиков, шикарными ресторанами, безумными дискотеками и ночными клубами, громадными джипами-сундуками, беспечная, людная, нарядная, красивая, смеющаяся, пьющая, жующая, веселящаяся, танцующая, бредящая будущим, - только фасад этого великого византийского города.
"Фасад имени Лужкова", - иронично заметил знакомый режиссер, придумавший смешной, но обидный для московского градоначальника стишок:
Москву, залитую мочой,
Одел ты золотой парчой.
На фоне фасада - перед входом на Красную площадь, у бывшего Музея Ленина, стоят старушки. Продают последнее: старые туфли, кофточки, шерстяные носки. Бабушки, что порасторопнее, собираются у аптеки № 1, неподалеку от здания КГБ. Фарцуют наркотиками. Милиция "крышует" присматривает, чтоб бабулек никто не обидел. Мзду представителям правопорядка платят организаторы наркобизнеса.
Много нищих. В переходах, на улицах, у церквей, на дорогах, особенно в центре города. Настоящих нищих - меньшинство. Это, как правило, старушки. В основном же фальшивые - переодетые в нищих или наряженные в купленную на рынке солдатскую форму мужчины с картонной табличкой на груди: "Подайте ветерану Чечни!"
Какие-то стервятники насильно привозят из провинции безногих калек и заставляют их изображать ветеранов Чечни или Афгана. За право работать нищие платят "аренду" милиции - иначе враз проверят прописку и прогонят с точки.
В столице существует даже специальный театр-студия для подготовки "нищих". Преподают в нем профессиональные режиссеры, а руководят театром воры в законе.
Проститутки. Они повсюду - на Тверской, у гостиниц "Москва" и "Интурист", на Ленинском проспекте, на Ленинградке, на проспекте Мира, в скверике напротив старого фонда Горбачева. Большинство проституток иногородние. Они дешевле, чем коренные москвички, зато риск подцепить какую-нибудь заразу выше. Сутенеры сидят в машинах. Милиция на посту "крышует".
Ученые, врачи, учителя нанялись продавцами на рынок. В школе и поликлинике зарплата - слезы.
Знакомый кандидат наук пляшет под гармошку в переходах. Однокашник - в советские времена ученый, специалист по лазерной медицине, - подрабатывает извозом на "жигуленке", а одноклассница, защитившаяся когда-то по арабской культуре, торгует в киоске театральными билетами. Встретил я и своего институтского заместителя декана, члена парткома. Служит он теперь священником в храме. Не вписались эти люди в новую систему координат.
Зато не остались без куска хлеба бывшие партийные и советские руководители. Многие теперь акционеры-владельцы в прошлом государственных предприятий, где в недавние времена заседали в парткоме: раньше имели по должности, теперь приватизировали - по понятиям. А то, что рабочим, учителям, врачам и шахтерам не платят зарплату или отключают электричество в больнице, где на операционном столе гибнет пациент, - так это издержки рыночной системы.
- Дележ собственности не бывает честным, - мудро заметил один из классиков русского капитализма.
Кто был никем, тот стал ничем.
Россия вновь, не в первый уже раз в истории, поставила на себе чудовищный, беспощадный политико-экономический экперимент по самоуничтожению - на диво всему миру, для которого жизнь экспериментаторов в этой стране кажется такой же загадочной и таинственной, как жизнь пауков в стеклянной банке.
НА ОБЕДЕ С БРОДСКИМ
Единственное, за что на Западе всегда уважали Россию - это её великая культура, выстоявшая и выжившая несмотря на все попытки властей её уничтожить.
О книгах разговор особый.
Книг - океан. Книги везде. Круглосуточно. В магазинах, киосках, на рынках, на уличных развалах. Книгоиздательство в России расцвело, как нигде в мире. Издается все - от Сократа до Гитлера, от Шекспира до Марининой, от Кафки до Пелевина.
Книги покупают все. Молодые и старые. Образованные и не очень. Богатые и бедные.
Если у русского человека завелось немного денег, он купит книгу. Если ещё останется - водку и закуску. Мои друзья говорят, что я преувеличиваю: русский человек купит сначала не книгу, а водку. Но мне кажется иначе, может быть оттого, что за все годы работы в Дании я среди своих коллег-журналистов встретил только двух-трех, прочитавших больше одной серьезной книги за всю жизнь.
Весной 1988 года я оказался среди гостей тогдашнего посла США в Копенгагене Теренса Тодмана, устроившего прием в посольстве в честь поэта Иосифа Бродского, который совершал турне по Европе после присуждения ему Нобелевской премии.
Тодман, слывший ценителем литературы, намеревался удивить Бродского своей библиотекой, но прежде решил "прощупать" знаменитого гостя. В разгар обеда посол обратился к поэту:
- Мой коллега, американский посол в Стокгольме, рассказывал мне, что вы видели его библиотеку в посольстве. Какое впечатление она произвела на вас?
Бродский, не задумываясь, выпалил:
- В библиотеке американского посла в Стокгольме книг меньше, чем у любого русского в сортире.
Тишину, наступившую в посольской столовой после ответа поэта, нарушил официант, который в замешательстве опрокинул поднос и вылил стоявшую на нем тарелку горячего супа прямо мне за шиворот. Наверное, потому и запомнилась мне эта история. Тодман свою библиотеку Бродскому показывать не стал.
Зато когда после десятилетнего перерыва я впервые посетил Россию, меня совсем не удивило, что в туалете в квартире моего старого друга математика и бывшего политзека - лежала большая стопка книг, и среди них русское издание датского философа Кьеркегора. У датчан если и лежит в таких местах какое-то чтиво, то в лучшем случае журнал мод или комиксы. Деталь, но оттеняющая разницу между двумя культурными традициями в быту.
НА ДВЕНАДЦАТИ МЕТРАХ
Я вернулся в мой город, знакомый до слез...
О. Мандельштам
Близилась ночь. Затих завьюженный город. Я не помню, как оказался в полутемном, занесенном снегом, старом московском дворе, где когда-то, страшно сказать, в прошлом веке - в 50-е-начале 60-х - играл мальчишкой в казаки-разбойники.
Двор почти не изменился. Только вырубили сад, теперь на этом месте автомобильная стоянка. Здесь, в Лиховом переулке, в старомосковском, бывшем купеческом доме номер пять, я жил с родителями в коммуналке - как большинство коренных москвичей.
В нашей комнате в двенадцать квадратных метров помещались две кровати - железная с шариками-набалдашниками - родительская и детская деревянная моя, первый советский телевизор КВН с малюсеньким, цвета водорослей экраном и увеличительной линзой, похожей на аквариум. Еще был обеденный стол размером с пивной ящик, всегда накрытый клетчатой клеенкой, и старинный резной сервант с хрустальными рюмками. На серванте стояли фарфоровые фигурки: полосатые тигры, воздушная балетная пара и мальчик лет десяти в пилотке пограничника с красной звездой. Рядом с мальчиком сидела сторожевая собака.
Все. То было время, когда вещи ещё не господствовали над людьми. На вещи не хватало денег. Зато было влечение к идеальным объектам, в том числе и к книгам.
Ведь книги - не вещи.
Для книг в комнате места не было. Полки с книгами в несколько рядов до потолка стояли у стены вдоль общего коридора, у двери комнаты, рядом с уборной. Мать читала мне вслух Пушкина, Лермонтова, Майн Рида, Жюль Верна, Конан Дойла, Диккенса, Стивенсона. Из современных - Маршака, Чуковского, Агнию Барто, "Дядю Степу" Михалкова (автор гимна Советского Союза), "Чиполлино" и "Голубую стрелу" Джанни Родари. Все эти книги были как члены нашей семьи. Когда я выучился читать, родители прятали от меня на антресоли "Жизнь" Мопассана. Полагали, что эротические сцены вызовут у мальчика нездоровые фантазии. Приходя из школы, я первым делом брал стремянку, доставал с антресолей Мопассана и тайком читал, возбуждаясь.
Я вспоминаю те далекие дни и преклоняюсь перед страстью советских людей к чтению. Читали в метро и в трамваях, на скамейках в парках и даже стоя в очередях за хлебом.
Мать рассказывала мне семейную историю, связанную с одной книгой.
"МОСКВА 1937"
В середине октября 1941 года немцы стояли на подступах к Москве. В столице царила паника. Тысячи людей спешно покидали город, началась эвакуация правительственных учреждений и промышленных предприятий. Ходили слухи, что Москва будет сдана немцам.
Семья матери в эвакуацию не поехала. Запретил отец: "Немцы Москву возьмут, всем конец придет. Бежать бесполезно, остаемся в Москве".
Отец матери, мой дед, был восточных кровей. Умелец на все руки кукольник и сапожник, изготовитель игрушек и мастер по оригами. В начале 20-х годов пришел он пешком в Россию то ли из Шанхая, то ли из Пекина строить сталинский социализм. Работал на строительстве первой линии метро. По-русски так и не научился грамотно говорить. Как он общался с бабкой, русской, но с примесью испанской крови, я не знаю. Однако в семье его все понимали.
С начала войны дед работал на фабрике - шил сапоги для фронта, а бабка трудилась на оборонном заводе. Мать в 1941-м как раз закончила школу и поступила в институт - ей было семнадцать, по вечерам она тушила немецкие "зажигалки" на крышах домов.
Однажды, вернувшись домой, мать застала в квартире неразбериху. На полу лежали перевязанные узлами тюки из простыней. Нет, семья не собиралась бежать из Москвы.
В тот день дед с бабкой паковали не сковородки и кастрюли - в тюках были книги. Они прослышали, что с эшелонами, идущими в тыл, отправляют ценные книги из библиотек. Вот и решили отправить свою семейную библиотеку, чтобы спасти её для тех, кто переживет войну.
Среди книг была "Москва 1937" Лиона Фейхтвангера.
В январе 1937-го, в самый разгар сталинских репрессий, когда многие советские писатели были казнены или сидели в лагерях, а их произведения были запрещены, в Москву по приглашению Сталина приехал знаменитый немецкий писатель Лион Фейхтвангер.
Из путевых заметок гостя сложилась книга, в которой Фейхтвангер осуждал мелкобуржуазную западную культуру и превозносил "всемирно-исторические успехи" Советского Союза как пример для всего человечества. Книга, по указанию Сталина, была немедленно переведена на русский язык и издана в Москве массовым тиражом 200 тысяч экземпляров. Фейхтвангер же за свою услужливость был возведен в СССР в ранг литературного классика. Не будь таких наивных или не столь наивных помощников сталинизма среди западных интеллектуалов, как Фейхтвангер, Сталин вряд ли бы был столь популярен среди двух поколений европейской левой интеллигенции, ослепленной демагогией советского вождя.
Вскоре, уже перед войной, Сталин пожалел, что позволил издать книгу Фейхтвангера - из-за небольшой критической главки под названием "Культ Сталина", пропущенной по недосмотру цензуры. Книгу запретили. Сначала её изъяли из всех библиотек. Позже сотрудники НКВД ходили по московским квартирам, изымали книгу из домашних библиотек. Приходили и к родителям матери. Узнав, что книга запрещена, дед с бабкой спрятали её в белье в платяном шкафу. А ведь рисковали. Зачем? Наверное, из принципа. Диссидентами они никогда не были.
Теперь стоит эта тоненькая книжечка в потертом дерматиновом переплете на книжной полке в моей копенгагенской квартире.
Вывез я её не сразу, только в 1998-м. Все годы после моего отъезда из СССР "Москва 1937" хранилась у друзей. Действовал закон, запрещающий вывозить из страны книги, изданные до 1948 года. Они считались собственностью государства - культурным достоянием Страны Советов.
Перед тем как увезти книгу в Данию, я решил оценить её в антикварном магазине. Предложили десять долларов.
- Хорошие деньги, - сказал продавец.
- Не отдам и за тысячу, - ответил я. Наверное, из-за привитой родителями любви к идеальным объектам.
ТЕНИ ПРОШЛОГО
Во дворе детства в Лиховом переулке я не был с середины 60-х. С тех пор как с родителями переехал в отдельную двухкомнатную квартиру в "хрущевке", выделенную отцу, ветерану войны, за верную службу отечеству.
Целая эпоха минула с тех пор. Но имена и картинки того времени, когда душа моя ещё только-только просыпалась, глубоко сидят в памяти: Хрущев, Гагарин, Солженицын, Кеннеди, Карибский кризис, американский летчик-шпион Пауэрс, сбитый над Уралом, датский художник-коммунист Херлуф Бидструп, чьи карикатуры изображали капиталистов в виде мешков, набитых долларами, Алексей Аджубей, зять Хрущева, чья книга "Серебряная кошка, или Путешествие по Америке" была открытием Америки для советских людей - первым источником информации о Диком Западе. Журнал "Америка" распространялся только по так называемой закрытой подписке среди партаппаратчиков.
Часто голодные одноклассники. Пьянство и бедность. Недовольство и злоба. Талоны на муку.
При Хрущеве прилавки нашего рыбного магазина у Петровских ворот были забиты черной икрой. Лежали осетрина и балык. Чатка и устрицы в банках. Но у многих людей не было денег не только на такие деликатесы, но даже и на обычную еду.
Вечная очередь по утрам в общую уборную в огромной коммуналке. После революции квартира принадлежала нэпману. Потом нэпмана расстреляли, а в квартиру, поделив её на восемь клетушек - по одной на семью, вселили простых советских рабочих. Правда, в мое время никаких рабочих в квартире уже не было. Соседский коллектив составляли: машинистка Союза писателей, день и ночь печатавшая рукописи, молодой физик-ядерщик, доцент вуза, работник зоопарка, державший в комнате сову в клетке, и семья инженеров.
В чуланчике при кухне, без окна, жила Мария Ильинична Кристалинская. Тетка популярной тогда эстрадной певицы Майи Кристалинской. Мария Ильинична выполняла роль моей няньки, когда родители уходили в кино.
На кухне устраивали коллективные литературные чтения. Восхищались "Одним днем Ивана Денисовича" Солженицина. Читали всякие запрещенные произведения в машинописных рукописях. До сих пор помню услышанный мной на кухне стишок писателя-сатирика Владимира Полякова, ходивший по Москве после приезда в СССР Ив Монтана:
Монтан объездил всю Европу,
Спасибо, что приехал он,
Но целовать за это в жопу
Уж извините, миль-пардон.
В школе не разрешали пользоваться привозными шариковыми ручками и жевать жвачку. Писали перьевыми, обмакивая их в чернильницу. Трудно сейчас в это поверить, но шариковые ручки и жвачка считались атрибутами вредного для советского человека буржуазного образа жизни.
В народе Хрущева не любили. Презрительно звали "Хрущ", что на блатном жаргоне означало вор. Про него ходило много недобрых анекдотов. Вот один из них:
"В квартире Хрущева звонит телефон. Трубку снимает его супруга Нина Петровна:
- С кем я говорю?
- Это школьная подруга Никиты Сергеича.
- Проститутка ты, а не школьная подруга. Никита Сергеич никогда в школе не учился, - отвечает Нина Петровна".
Круглый, как колобок, вечно в расшитой украинской рубахе и широкополой соломенной шляпе, чем-то похожий на Незнайку из Солнечного города. Таким запомнился Хрущев из детства. Еще кукурузой.
На кухне в нашей коммуналке, служившей общей гостиной, соседи часто шептались: ползли слухи, что людей арестовывают за критику хрущевской политики и даже за анекдоты - как при Сталине.
Первоклассником я впервые услышал о расстреле демонстрации рабочих в Новочеркасске в 1962 году - по приказу Хрущева. Взрослые знали об этом из "вражьих голосов".
ВЕГЕТАРИАНСКИЙ СТАЛИНИЗМ
Картинки детства всплывают в памяти каждый раз, когда я читаю опусы левых западных интеллектуалов, видевших реформатора в каждом очередном советском лидере - от Сталина до Хрущева, от Брежнева до Горбачева.
Они даже сегодня с бесстыдством лгут, что ничего не знали о подавлении народных выступлений протеста в хрущевские 60-е. В Кемерове, Караганде, Новочеркасске, хотя я об этом знал школьником младших классов, несмотря на герметическую цензуру.
Источников информации в СССР хватало. Народные слухи. Самиздат. Западные радиостанции, хотя приемники были не у многих. Слушали по ночам, таясь.
Если у западных, а может быть, паче чаяния, и российских интеллектуалов ещё сохранились иллюзии по поводу "либерализма" или "гуманизма" Хрущева, приведу подписанное им постановление от сентября 1953 года "Об организации 12-го (специального) отдела при 2-м Главном (разведывательном) управлении МВД СССР":
"Поручить МВД СССР (тов. Круглову) организовать при Главном (разведывательном) управлении МВД СССР 12-й (специальный) отдел для проведения диверсий на важных военно-стратегических объектах и коммуникациях на территории главных враждебных государств - США и Англии, а также на территории капиталистических стран, используемых главными агрессорами против СССР. Признать целесообразным осуществление актов террора против наиболее активных врагов Советского Союза и деятелей капиталистических стран, особо опасных иностранных разведчиков, главарей антисоветских эмигрантских организаций и изменников Родины".
В совершенно секретном Положении о 12-м отделе при 2-м Главном (разведывательном) управлении МВД СССР говорится:
"12-й отдел выполняет специальные задачи по диверсии и террору в капиталистических странах. Все мероприятия по линии 12-го отдела проводятся только после предварительного доклада и получения санкции ЦК КПСС. Учитывая особый характер выполняемых заданий, вся работа отдела производится с соблюдением строжайшей конспирации".
Какие ещё нужны доказательства тезису о том, что СССР был родиной политического терроризма? Да этим советские правители гордились. Правда, только между собой, поскольку все документы о мокрых делах секретили и хранили в особой папке ЦК КПСС.
И все-таки, несмотря на все гнусности режима Хрущева, соучастника сталинского террора, годы его правления были "вегетарианским сталинизмом". Он освободил политзаключенных сталинского периода, хотя сам посадил и приказал казнить немало людей. Разоблачение культа личности Сталина на ХХ съезде партии дало духовный импульс для формирования в стране политического сознания, породившего поколение диссидентской интеллигенции.
Дети хрущевской "оттепели" стали отцами горбачевской гласности.
Мечту Хрущева о том, что "нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме", заменила реальность - невиданная в истории коррупция, воровство, преступность, злоупотребление властью ради наживы, обнищание большей части населения.
Той коммуналки в Лиховом переулке, где я родился и вырос, больше не существует. Ее давно расселил и приватизировал какой-то бизнесмен ельцинского призыва. Теперь в бывшей квартире помещается магазин, торгующий пищевыми добавками. Единственное напоминание о 60-х - выцарапанное в кирпичной стене дома слово "Хрущ". Последний раз я видел его в 1998-м. В Рождество 2002-го надписи уже не было.
Глава 9
КУБАНСКИЙ КАЗАК
О том не пели наши оды...
А. Твардовский
Я - плохой сын. Только совсем недавно, спустя двадцать лет после смерти отца, нашел его старую фотографию - в военной форме - и повесил на стене в своем кабинете. Вспоминаю его веселым, добрым, любящим застолья, душой компании.
Отец ушел из жизни в 1981 году и, слава богу, не стал свидетелем моей маленькой борьбы с Советской властью, которую он всю жизнь защищал.
ПОВЕСТКА ИЗ ВОЕНКОМАТА
Я лично благодарен Хрущеву, потому что, как ни странно, обязан ему собственным появлением на свет...
...В сентябре 1952 года мой отец, офицер действующего резерва, получил с фельдъегерской почтой повестку из военкомата:
"Старшему лейтененту Пимонову Ивану Владимировичу.
На основании постановления Совета Министров СССР вы привлекаетесь в качестве командира-инструктора для выполнения специального задания.
Вам надлежит уволиться с настоящего места работы и явиться в военкомат для получения предписания о дальнейшем прохождении воинской службы в рядах Советской Армии".
Отцу было 36 лет. В армии, куда его призвали по сталинскому набору в 1936 году сразу после окончания нефтяного техникума в Майкопе, он уже давно к тому времени отслужил.
Родился он в русском селе с характерным названием Абезываново в Кабардино-Балкарии, вырос на Кубани.
Его отца, моего деда, я помню очень хорошо. Дед никогда не имел паспорта. Сталин запрещал выдавать паспорта крестьянам в деревнях со времен коллективизации, дабы привязать их к земле. Когда дед уже глубоким стариком приезжал погостить к нам в Москву, то его отказывались лечить врачи - по причине отсутствия паспорта. При Брежневе он сам отказался взять серпастый-молоткастый в знак протеста против коммунистов, хотя никогда диссидентом не был, а всю жизнь пахал землю и сажал сады. Дед вспоминал:
- Я пережил все банды. И анархистов, и белых, и красных. Они все были похожи друг на друга. Разбойники и есть разбойники. Сегодня одни займут хутор, завтра - другие. Но было одно отличие. Придут белые или анархисты, так нальешь им молока, дашь хлеба, уложишь спать - они и довольны. Поквартируются, пока их другая банда не выкурит, и убираются восвояси - до следующего прихода. А вот красные вели себя иначе. Не только харчевались, но уводили с собой скотину, забирали кур, крали из избы.
С тех пор дед красных не любил.
Отец мой внешне был в деда - кубанский казак: брови вразлет, большие темно-сливовые глаза, черные как смоль волосы. "Сталинские соколы", ездившие по Кубани в поисках молодых, крепких парней для службы в Москве, сразу заприметили отца - красавца в буденновке и к тому времени уже первокатегорника по легкой атлетике, с легкостью исполнявшего сложнейшие фигуры на всех снарядах.
Отец рассказывал, что офицеры, входившие в военную комиссию, руководствовались какой-то "химической теорией НКВД" по отбору кадров для службы.
Отец не знал, что это за теория, но говорил, что предпочитали "людей с особой внешностью".
Только недавно я сам узнал из российской печати ("Независимое военное обозрение"), что в конце 1930-х имелась секретная инструкция Берия № 00134/13 "Об основных критериях при отборе кадров для прохождения службы в органах НКВД СССР". В одном из разделов этой инструкции говорилось:
"...Очень опасными в социальном плане по своей психогенетической сущности являются люди, произошедшие в результате смешанных браков. Для кадрового отбора важно отсекать в основном лиц, у которых присутствует еврейская кровь..."
Сталин и Берия не отставали от Гитлера и Геринга в применении расовой теории отбора.
ИЗМЕНА РОДИНЕ
Хотя у отца было много кровей, в основном, правда, русская и украинская, признали его, по всей видимости, "чистым арийцем" и сразу предложили служить в Москве. Здесь ему, молодому офицеру, приходилось стоять часовым у кабинета Берия. Отец рассказывал, как Лаврентий Павлович самолично жаловал офицеров охраны махоркой.
За год до начала войны отец служил в Одессе. У меня сохранились его фотографии того времени - он в военной форме с двумя шпалами на петлицах. Позже его направили в Межрегиональную разведшколу в Свердловске, после окончания которой он служил в Москве в военной контрразведке, в так называемом негласном составе, поэтому всегда ходил в штатском - в модном костюме-тройке.
В конце войны служил в Брянске, где организовывал борьбу с бандитизмом. Был ранен в рукопашной схватке во время какой-то операции. Уволился в запас в 1946 году, согласно официальной записи в военном билете - с должности заместителя командира батальона.
Отец не любил рассказывать о службе.
Раз только проговорился, что однажды его чуть было не отдали под трибунал. Случилось это после того, как отец написал рапорт с просьбой разрешить ему оформить брак с моей матерью, отец которой был иностранным подданным и, несмотря на все уговоры, наотрез отказывался принять советское гражданство.
Советским офицерам нельзя было тогда иметь иностранных родственников, не говоря уже о ближайших членах семьи. Это считалось чуть ли не изменой родине, поэтому отцу в просьбе отказали.
По словам отца, приехавший в его часть чин из госбезопасности просто сорвал с него погоны и пригрозил военным трибуналом, если он не прекратит общение с иностранцами. В те суровые времена за такие вещи могли и в шпионаже обвинить, и ещё под какую-нибудь расстрельную статью подвести.
ЛИМИТ ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ
Чтобы ощутить атмосферу массового террора тех лет, достаточно почитать рассекреченные при Ельцине документы из архива ЦК КПСС.
"Дополнительно разрешить НКВД провести аресты... антисоветского элемента и рассмотреть дела их на тройках, увеличив лимит по I категории на тридцать тысяч".
Лимит по I категории означал разнарядку на расстрел людей по решению так называемых троек - трех сотрудников НКВД, заменявших суд.
Сохранился и такой текст, написанный лично Сталиным от руки в новогоднюю ночь (!) 31 декабря 1938 года: "Дать дополнительно Красноярскому обкому 6600 чел. лимита по I категории".
Нет, Сталин никогда не относился к советским людям как к скоту. Это домыслы империалистов. Сталин просто называл своих сограждан "чел. лимит I категории".
ТОСТ ЗА ФЮРЕРА
В декабре 1939 года "Правда" опубликовала ответ Сталина на поздравительную телеграмму Гитлера по случаю шестидесятилетия советского вождя.
Сталин писал: "Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной".
В тот же день Сталин поднял в Кремле тост за фюрера.
Дружба была скреплена кровью, пролитой в Польше, на которую Советский Союз напал 17 сентября 1939 года, реализуя подписанные с Германией секретные протоколы. Таким образом, СССР вступил во Вторую мировую войну в сговоре с гитлеровской Германией, вторгшейся в Польшу 1 сентября того же года. На территории Западной Белоруссии был создан совместный центр подготовки гестапо и НКВД по борьбе с польским Cопротивлением.
Из СССР в Германию шли хлеб и продовольствие в обмен на промышленные поставки из Германии для советских заводов. В том же, 1939 году СССР тайно переправил значительную часть своего золотого запаса на хранение в Берлин.
В советских учебниках истории нападение СССР на Польшу в союзе с нацистской Германией подавалось как "помощь украинцам и белорусам", однако в доверительной беседе с послом Германии Шуленбургом Молотов был более откровенен:
"Этот аргумент необходим для того, чтобы сделать интервенцию Советского Союза внушающей доверие массам, и в то же время этот аргумент позволит избежать того, чтобы Советский Союз выглядел агрессором".
Эти слова Молотова, подписавшего в августе 1939-го секретный пакт с Риббентропом о разделе сфер влияния между СССР и нацистской Германией, посол Шуленбург отправил в Берлин Гитлеру. Сталин не только скрывал правду от собственного народа, но и доверительно информировал об этом фюрера.
В январе 2002 года польские журналисты напомнили о событиях тех лет президенту Путину во время его визита в Варшаву. Президент России сказал:
- Мы никогда не поставим на одну доску преступления нацизма и репрессии сталинского времени, хотя не забываем о негативной стороне сталинского режима.
Гитлер действительно не расстреливал своих солдат, как это делал Сталин, уничтоживший во время войны сотни тысяч советских военнослужащих.
Вот, например, справка, написанная заместителем начальника управления ОО НКВД СССР, комиссаром госбезопасности 3-го ранга Мильштейном для Берия в октябре 1941 года:
"С начала войны по 10 октября с.г. ...задержано 657 364 военнослужащих... По постановлению Военных трибуналов расстреляно всего 25 878, по постановлению Особых отделов и по приговорам расстреляно 10 201 человек..."
И это данные лишь за первые четыре месяца войны!
МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ В СТЕПИ
Отцу повезло. Спустя несколько месяцев после срывания погон его "реабилитировали" - за хорошую службу - и разрешили жить - не оформляя отношений в загсе - гражданским браком с моей будущей матерью.
Но мое появление на свет было отложено. Тогда стеснялись заводить детей вне брака. На такие семьи косились, осуждали за аморализм.
Официально отец был приписан к подразделению, которое охраняло правительственную, арбатскую трассу Сталина из Кремля на ближнюю подмосковную дачу и квартировалось в казарменных помещениях особняка, где ещё до революции был ресторан, а позже - самый шикарный по советским понятиям ресторан "Прага".
На самом деле жил он вместе с матерью в съемной комнатушке в шесть квадратных метров на Самотеке, где помещалась только полуторная кровать. Туалета в квартире не было - ходили через дорогу в общественный - на другой стороне Садового кольца, там сейчас какая-то коммерческая фирма с иностранным названием.
К началу 1952 года отец уже закончил Университет марксизма-ленинизма, Высшую торговую школу, стал депутатом Коминтерновского райсовета и работал в совершенно гражданской должности. Был заместителем начальника отдела в Московском управлении торговли (его кабинет располагался на втором этаже дома на Кировской, 8, ныне Мясницкой, а на первом этаже с 50-х годов помещается магазин "Фарфор").
После войны отец вновь обратился в инстанции с просьбой разрешить ему жениться. Хотелось завести ребенка - в законном браке.
Опять отказали, на этот раз по партийной линии - отец был секретарем парткома. Сказали: если тесть примет советское гражданство, тогда разрешим. Иначе нельзя. А отец матери стоял насмерть: нет, и все.
И отправился отец вместо свадебного путешествия по путевке военкомата в богом забытые татарские степи "для дальнейшего прохождения воинской службы".
БРЕЖНЕВСКАЯ "ЦЕЛИНА"
Татар там было мало. Выселяли их не только из Крыма, но и из самой Татарии. К осени 1952 года выселение коренного населения из республик приобрело особый размах. Свидетельство тому - документ той эпохи, касающийся Молдавии:
"Товарищу Маленкову. Совершенно секретно.
В связи с письмом секретаря ЦК КП(б) Молдавии тов. Брежнева докладываю, что согласно постановлению Совета Министров Союза ССР №1290-467сс от 6 апреля... подлежало выселению 11 280 семей бывших помещиков и белогвардейцев, а также участников нелегальных сект общим количеством 40 850 человек... Кроме того, в 1951 году, на основании постановления Совета Министров СССР № 667-339сс от 3 марта 1951 года, были дополнительно выселены активные участники антисоветской нелегальной секты и члены их семей общей численностью 2613 человек (732 семьи). В данное время установлено ещё 850 семей сектантов иеговистов, а также 400 семей участников сект архангелистов, субботствующих, пятидесятников и адвентистов-реформистов общим числом 1100 человек. По имеющимся в МГБ материалам, участники этих нелегальных сект ведут активную вражескую деятельность, проводят нелегальные сборища, на которые привлекают молодежь, размножают и распространяют антисоветскую литературу. Среди таких сект вскрыты подпольные националистические и террористические группировки... В связи с тем что они представляют социальную опасность, МГБ СССР считает возможным согласиться с мнением ЦК КП(б) Молдавии о выселении указанных выше лиц с семьями. Подпись: С. Игнатьев".
Вот чем, оказывается, занимался дорогой Леонид Ильич Брежнев в 1952 году - доносами на верующих и их массовой высылкой. А нас-то в школе учили, что он поднимал целину.
ГОРОД БУДУЩЕГО
То дождь, то снег, то мошкара над нами,
А мы в тайге с утра и до утра,
Вы здесь из искры раздували пламя
Спасибо вам, я греюсь у костра.
Юз Алешковский
В первом же письме из Татарии отец писал матери:
"11 октября 1952 г. я прибыл на станцию Бугульма, которую мы с тобой никак не могли найти на карте. Это - небольшой татарский городишко: грязный и темный. В домах здесь много клопов, тараканов и прочей грязи. В Бугульме разместилось наше территориальное управление, здесь я снял малюсенькую комнатушку - тоже с клопами и тараканами. Из Москвы нас здесь трое - я, мой старый сослуживец - старший лейтенант и ещё один полковник. Через неделю после приезда в Бугульму нас отправили за 180 км через горы в небольшую лощину, где должны быть нефтепромыслы. В этом пятилетии здесь будет построен город для рабочих нефтяной промышленности...
Высадили нас с грузовика в открытой степи, палаток пока не завезли. Согласно предписанию я назначен зам. командира полка, которого ещё нет. Полк нужно сформировать в селе Альметьево...
Очень плохо, что я ничего не взял с собой из дому, даже постельных принадлежностей. Надеялся, что все будет у солдат, а получилось так, что здесь ни у кого ничего нет. Сюда, в степь, привезли только людей, больше ничего. Как люди переживут зиму, не знаю...
...Любимая Рая, вышли, пожалуйста, теплое ватное одеяло, сапоги и шерстяной свитер. Пока спим на земле под открытым небом. Скоро обещают завезти палатки. Дожди идут проливные. Ветер пронизывающий. Греемся от костра. Курить нечего, нет даже махорки. Очень плохо с питанием. Хлеба нет, только гречка, ещё хуже с водой - воду завозят на грузовиках в брезентовых мешках только каждый третий день...
Вспоминаю "На дне" Горького. У меня сейчас такое же положение, хотя здесь ещё хуже - даже водки не выпьешь, её негде взять...
Началась цинга. У меня и у многих солдат на теле появились красные ранки. Чесотка. Некоторые солдаты бунтуют".
Нет, это были не военные учения на выживание в экстремальных условиях. Это были рабочие будни тех лет. В 1952 году в Татарии нашли нефть. Сталин приказал построить в степях социалистический город будущего - для нефтяников. Строили солдаты и зеки. Мой отец был одним из командиров строительства. Теперь этот город называется Альметьевск.
Недавно я прочитал в Интернете, что город был построен неправильно из-за ошибки архитектора. Его давно расстреляли - ещё при Сталине. Написал письмо в администрацию Альметьевска с просьбой прислать информацию о строителях города.
Ответили: "Местные архивы пропали. Данных о строительстве нет".
Отец вспоминал, что на стройке Альметьевска среди солдат однажды вспыхнул голодный бунт. Зачинщиков расстреляли на месте - без суда и следствия. Кому-то повезло - отправили в лагеря.
Уже после смерти Сталина, в день Октябрьской революции, 7 ноября 1953 года, мать писала отцу, все ещё строившему "города будущего":
"В Москве праздник. Люди весь день гуляли... Вечером на улицу выходить страшно. Убивают и грабят даже средь бела дня. После амнистии кругом бандитизм. Многие недовольны, что столько уголовников выпустили, пишут жалобы в партийные организации... В комнате холодно. Уже два месяца как не топят. Сплю в телогрейке... Нашего знакомого, директора магазина, исключили из партии и дали семь лет за то, что он бесплатно роздал продавцам 250 яиц..."
Эти далекие, кажущиеся такими нездешними, будто из другого мира, обрывки из переписки моих родителей, простых советских людей, каких были миллионы, отражают поблекший образ того холодного времени, переходного периода от Сталина к Хрущеву.
Зимой 1953 года отец - после лечения в военном госпитале в Куйбышеве окончательно комиссовался и вернулся в Москву, где по партийной линии был направлен на работу в Главное управление торговли для организации снабжения столицы продовольствием.
В то же время отец написал письмо в ЦК на имя Хрущева с просьбой предоставить ему жилье и военную пенсию - все-таки прослужил он офицером 17 лет. В пенсии отказали - по новому хрущевскому закону отцу не хватало трех месяцев службы. Зато жилье дали, первое в его жизни собственное жилье комнату в коммуналке. Можно было наконец завести ребенка. В 1955 году родился я. Ну точно благодаря Хрущеву.
ПАЛАТА ДЛЯ СМЕРТНИКОВ
Отец умер в больнице для ветеранов войны. Без взяток обслуживающему персоналу здесь не подавали и стакана воды. Однажды морозным февральским утром мне позвонили:
- Ваш батюшка скончался. От кровоизлияния в мозг.
Приехал в морг.
Лицо и тело отца были покрыты черными синяками. Хоть в закрытом гробу хорони.
Патанатом сказал:
- Может, он сам упал и ударился, а может... и помогли упасть.
Какому-то заслуженному полковнику НКВД понадобилась палата. Дали взятку персоналу... Очевидцы рассказывали мне, что ночью нянечки как следует "поговорили" с моим немощным, перенесшим несколько инсультов отцом...
Палата его освободилась. В неё въехал впавший в маразм бывший полковник. В суд я подавать не стал. Бессмысленно. Таких случаев по стране тысячи.
Глава 10
ПРИЗРАКИ БЕРИЯ
Будь начеку.
В такие дни
Подслушивают стены.
Недалеко от болтовни
И сплетни до измены.
Плакат "Не болтай!"
Если советский человек общается с иностранцами, то он потенциальный шпион. В СССР это была прописная истина с бериевских времен.
По иронии судьбы, глава госбезопасности Берия сам был объявлен "английским шпионом".
После его расстрела - по официальной версии, 23 декабря 1953 года (хотя есть популярная легенда, что Берия убили раньше и на суде сидел загримированный актер-двойник) - в народе появилась похабная частушка:
Как товарищ Берия
Вышел из доверия.
И решили на суде
Оторвать ему муде.
СТАЛИНСКАЯ КЛУБНИКА
Летом 1995-го в Киеве мне довелось побывать в гостях у ныне покойного сына Берия - Серго Лаврентьевича, инженера-ракетчика. Ему уже было за семьдесят. Внешне он чуть-чуть напоминал своего отца: такой же тучный, почти облысевший. Теплые карие глаза контрастировали с белоснежными, аккуратно подстриженными усиками.
Поразила его громадная библиотека. В ней были книги на любую тему - от ядерной физики до истории иудаизма. На всех европейских языках и несколько - на японском, который Серго осваивал на старости лет.
В 1953 году его арестовали как сына "врага народа", потом отправили в ссылку. Почти всю жизнь он прожил под именем Сергея Алексеевича Гегечкори. Фамилию Берия он вернул только при Горбачеве.
Он рассказывал мне про Сталина. Вспоминал, как однажды подарил немецкий пистолет дочке вождя Светлане Аллилуевой, с которой дружил в юности. Ей было тогда лет семнадцать. Отец Светланы узнал об этом и вызвал Серго в Кремль. Иосиф Виссарионович встретил его в кабинете. Он завтракал и внешне был спокоен. Но в глазах - гнев.
- Присаживайся, ешь клубнику, - предложил Сталин. И после паузы произнес: - Зачем ты дал безмозглой девчонке пистолет? Ты что, не знаешь, что её мать покончила с собой?
Серго уверен, что случай с пистолетом потряс Сталина, напомнил ему о гибели жены. По преданию, Надежду Аллилуеву нашли мертвой на даче. В руке её был "вальтер"...
Серго Берия настаивал на версии, что его отца убили во время штурма дома, в перестрелке. Свидетели якобы видели, как кого-то, накрытого брезентом, на носилках выносили из дому. Он не оправдывал отца: "Конечно, на нем тоже было много крови, на ком тогда крови не было?"
Серго поведал, что американский физик-ядерщик Роберт Оппенгеймер, руководитель Манхэттенского проекта по созданию атомной бомбы, скорее всего, сотрудничал с СССР. По его словам, до войны Оппенгеймер тайно гостил в Москве, жил в доме Берия. В разговорах с американцем молодой Серго упражнялся в английском языке.
Лаврентий Павлович перевернулся бы в гробу, узнав, что его сын выдает секреты иностранному журналисту.
ВНУТРИ "ПОЧТОВОГО ЯЩИКА"
Лаврентий Берия сыграл зловещую роль в истории нашей семьи.
Берия был не только косвенным виновником моего запоздалого появления на свет (именно его подчиненные запретили отцу жениться на моей будущей матери по причине её связей с иностранцем - собственным отцом), но мистическим образом препятствовал мне выехать в Данию для воссоединения с семьей. Все та же связь с иностранцами, хотя этими иностранцами были моя жена и дочь.
Как Берия, расстрелянный в 1953 году, мог препятствовать моему выезду к семье в Данию в 1980-е? Препятствовал не сам Берия, а дух Берия, живший в его бывших подчиненных и последователях, которые - так уж сложилась судьба - были моими начальниками в начале трудовой жизни.
Берия курировал всю атомную промышленность СССР, десятки оборонных предприятий - "почтовых ящиков", где трудились миллионы людей.
На одно из таких предприятий в Москве - научно-исследовательский институт оборонного значения, бывшее учреждение НКВД, я и пришел на работу сразу после окончания школы. В тот год я не поступил в институт, мне грозила армия, куда совсем не хотелось, а институт был настолько важным, что давал сотрудникам так называемую бронь - отсрочку от армейского призыва на весь период работы. Взяли меня на работу - после трехмесячной проверки в КГБ до третьего колена - с одной целью: я должен был играть за сборную команду института по шахматам на всесоюзных соревнованиях.
Пока я ждал допуска на территорию института, меня отправили в расположенный за проходной хозяйственный отдел. Здесь моими первыми коллегами по трудовой деятельности стали дети каких-то замминистров (родители прятали их от армии). В нашу задачу входила уборка улицы и собирание окурков длинными, с заточенными остриями, металлическими прутьями. Руководил нами отставной полковник бериевского МГБ, имевший, кстати сказать, ученую степень доктора наук. Позже я случайно узнал, что этот доктор наук не закончил даже среднюю школу, зато в сталинские времена входил в состав троек НКВД, что и помогло ему в дальнейшем сделать карьеру по научной линии.
Сам по себе институт оказался вполне заурядным. Учреждение как все советские учреждения. Белые корпуса, построенные немецкими военнопленными. Территория походила на большой ухоженный сквер: деревья, газоны, скамейки, заасфальтированные дорожки, даже спортивная площадка для игры в футбол.
С улицы прохожие не могли увидеть всей этой идиллии, поскольку институт был обнесен высоким желтым забором, обтянутым колючей проволокой. То, что происходило за забором, было великой государственной тайной.
На проходной никаких опознавательных знаков, даже номера дома. Несмотря на конспирацию, каждая собака в округе знала, что внутри разрабатывают "специзделия" для оборонки. За желтым забором жил целый город с десятками лабораторий, цехов и мастерских, с длинными туннелями, выложенными плотным линолеумом.
Попав на работу в институт, я понял, что все это уже видел в кино - в фильме "Девять дней одного года" с Баталовым, игравшим роль ученого-ядерщика.
Выпускники вузов мечтали устроиться на работу в наш институт. Зарплата в полтора раза выше средней по стране, перспектива защитить диссертацию, сделать научную карьеру. Масса льгот - длинный отпуск, свои поликлиника и больница, бесплатное питание в столовой по талонам "за вредность", даже продовольственный магазин на территории, где в рабочее время можно купить дефицитные по тем временам продукты: мясо, сыр, колбасу.
В институте процветала культурная жизнь. К нам приезжали Евтушенко, Вознесенский, Тарковский, Трифонов. Гениальный Ролан Быков привозил полную, запрещенную тогда, версию "Андрея Рублева". Сотрудники оборонки пользовались особым доверием - нам можно было смотреть запрещенное кино.
Тогда в СССР были всего три ксерокопировальные машины. Три - на всю страну! Одна из них - в нашем институте. По ночам в свободное от работы время на том ксероксе втайне от КГБ сотрудники умудрялись печатать "врагов народа" - Солженицина, Сахарова, ещё запрещенных в начале 1970-х Булгакова, Мандельштама, Хармса, Цветаеву, Набокова.
Слухи о том, будто попасть сюда на работу простому смертному "с улицы" практически невозможно, были преувеличены. Главное, чтобы этот смертный не был евреем. Но и для евреев находилась лазейка: нужно было в паспорте записаться русским, а ещё лучше - иметь, как тогда говорили, "мохнатую лапу" - влиятельного покровителя. Хотя было ещё одно условие при поступлении на работу в институт. Даже не условие, а пожелание отдела кадров. Счастливчикам, прошедшим собеседование по специальности и проверку КГБ, советовали до вступления в должность жениться и обзавестись ребенком.
"Для вашего же собственного благополучия и счастливой семейной жизни, - говорил кадровик, отставной офицер госбезопасности. - Дети сотрудников, проработавших несколько лет на территории института, рождаются иногда с дефектами: то голова слишком большая, то шея голову не держит".
"НЕ ВЛЕЗАЙ - УБЬЕТ!"
На стене у курилки при входе в производственное помещение нашей лаборатории повесили однажды большую табличку с надписью "Не влезай убьет!". На табличке был изображен череп со сложенными крестом костями.
Не помню, то ли провода были вмонтированы в бетон стены, то ли блажила администрация, жаждавшая произвести впечатление кипучей деятельности, но по поводу новой таблички провели специальный инструктаж, объяснив, что на стену залезать опасно.
Сотрудники, работавшие с вредными для здоровья материалами, посмеивались. На стену, видите ли, лазать опасно, а гадостью всякой дышать, мол, только польза для полового аппетита. Шутили еще, что так оно и есть на самом деле, если, конечно, "дозу" хватаешь не смертельную, а эротическую. Короче говоря, работяги относились к черепу с гораздо меньшим пиететом, чем к развешанным повсюду предупредительным табличкам с изображением вентилятора на фоне желтого треугольника: "Радиоактивность".
Про табличку с черепом все и забыли. Но однажды случилось ЧП, всколыхнувшее всю лабораторию. Как-то в понедельник выстроились сотрудники, как обычно, в очередь к автомату с бесплатной газировкой. Мои тогдашние коллеги любили присказку: "В пьянстве замечен не был, но по утрам жадно глотал минеральную воду". А протрезвели в тот злопамятный день не от кислородных пузырей, а от того, что и выговорить тогда боялись вслух. Со стены вместо привычного черепа смотрело лицо человека с густыми черными бровями.
Один из молодых лаборантов, студент-вечерник, приклеил на место черепа портрет Брежнева. А под Брежневым - сложенные кости и надпись: "Не влезай убьет!" Художество шутника начальство расценило как "антиобщественную деятельность с целью подрыва престижа генерального секретаря ЦК КПСС". "Преступника" тут же уволили. Еще легко отделался. За такие проделки, "оскорблявшие честь и достоинство генсека", могли и лагерный срок закатать. Так говорил начальник режимного отдела.
ИГРА ПО ПЕРЕПИСКЕ
Начальника того звали Демьян Савельевич. Сажень в плечах, богатырского телосложения, ростом под метр девяносто, с непроницаемым лицом и короткой стрижкой. Свою карьеру он начинал до войны в контрразведке НКВД - ловил шпионов и диверсантов, дослужился до звания полковника и до должности начальника отдела центрального аппарата госбезопасности при Берия.
Все сотрудники института проходили через руки Демьяна Савельевича, отвечавшего за сохранность государственной тайны и моральный облик сотрудников. Доводилось и мне встречаться с ним.
В первый раз это произошло в 1972 году. Я ещё активно играл в шахматы и решил попробовать силы в чемпионате Европы по переписке. Но любые контакты с иностранцами были нам запрещены - даже отправка в открытой почтовой карточке шахматных ходов. Все сотрудники института давали подписку с обязательством не общаться с иностранцами и докладывать обо всех, даже случайных контактах с иноземными гражданами в органы КГБ.
Для участия в международном турнире по переписке мне пришлось испрашивать разрешения у большого начальника - полковника КГБ. Полковник принял меня дружелюбно, хотя ему не понравилось, что я носил солнцезащитные очки, поскольку люди в темных очках вызывали у него ассоциацию с иностранными шпионами. Полковник, как оказалось, был любителем шахмат и разрешение на мое участие в турнире дал, согласовав дело с Лубянкой. Однако Демьян Савельевич посчитал своим долгом проявить бдительность и вызвал меня для беседы. Его любимая фраза была: "Лучше перебдеть, чем недобдеть".
- Что это за игра такая, шахматы по переписке? - строго спросил он.
- Это когда партнеры пересылают друг другу шахматные ходы по почте, объяснил я.
- Представители каких стран будут участвовать в турнире?
- Представители Англии, Франции, Западной Германии, Бельгии, Дании, Италии и Испании, - отвечал я, как на экзамене.
- Так это же страны НАТО - враги Советского Союза! А можно ли исключить, что под видом шахматных ходов вы не передадите секретную информацию? - спросил Демьян Савельевич и в упор посмотрел на меня.
Я опешил. Почему же он думает, что я потенциальный враг народа, способный передать НАТО советские секреты, с которыми я вдобавок и незнаком?
- Открытки с шахматными ходами посылаются без конверта в открытом виде. КГБ всегда может проконтролировать мои ходы в испанской партии, возмущенно проговорил я.
- Это не так просто сделать и требует дополнительных ресурсов. А сколько по времени будет длиться ваш шахматный турнир по переписке? - не унимался Демьян Савельевич.
- Поскольку почта из СССР за рубеж идет медленно, то турнир будет длиться около трех лет, - ответил я.
Демьян Савельевич чуть не подпрыгнул на стуле:
- Вы что же, хотите, чтобы КГБ в течение трех лет отслеживал ваши ходы? Так дело не пойдет! Не нужно вам ни с кем переписываться. Я предлагаю другой план: мы за наш счет пригласим всех иностранных участников шахматного турнира в Москву и вы сыграете с ними под нашим полным контролем за несколько дней.
Вот как стояли на страже советских секретов бериевские кадры, такие, как наш Демьян Савельевич! Не то что сейчас: болтуны - находка для шпиона.
ЧРЕВОВЕЩАТЕЛЬ
Секретов я действительно не знал. Занимался в основном подготовкой обзоров по открытым материалам американской научной литературы. Иногда, правда, начальник давал мне какие-то микрофильмы на английском языке, полученные по спецпочте.
Материалы, добытые "нашими" за границей, сначала направлялись в Военно-промышленную комиссию при Совмине, откуда их рассылали в профильные научно-исследовательские институты страны.
Начальник нашего отдела, работавший ещё при Берия, говорил, что переданные по спецпочте материалы часто оказывались "туфтой" переведенными на английский язык отрывками из советского школьного учебника по физике. Не знаю, но мне в основном попадались статьи из специализированных американских журналов, которые можно было найти в Библиотеке иностранной литературы.
Бериевская закалка начальника отдела проявлялась во всем, даже в его манере говорить: он произносил слова, не шевеля губами, - как чревовещатель.
Как-то я слышал его объяснение:
- Всегда нужно учитывать, что рядом может находиться противник. Нас учили, что иностранные шпионы, даже если они не слышат разговора, могут понять его содержание по артикуляции губ, поэтому лучше говорить так, чтобы посторонние не видели движения ваших губ.
В целях обеспечения госбезопасности он всегда ставил в конце своей витиеватой подписи едва заметную точку. Это была ловушка для потенциальных злоумышленников, которым пришло бы в голову подделать подпись: они могли не заметить точки. А без неё подпись была недействительной.
Такие были у нас люди. Железной закалки.
Институт был хорошей жизненной школой. Здесь я, совсем молодым человеком, увидел советскую систему изнутри. Помню, после подписания Хельсинкского соглашения нас собрали на инструктаж и сказали: "Хельсинкское соглашение Леонид Ильич Брежнев подписал для поддержания престижа СССР на международной арене. На вас оно не распространяется. Ваша свобода передвижения ограничивается Казанским вокзалом".
КАК МЕНЯ СПАСЛА ДОЧКА АНДРОПОВА
С именем Брежнева связаны мои первые неприяности с "товарищами". Однажды в пятницу на профсоюзном собрании нам зачитали личное письмо Леонида Ильича, поздравлявшего нас с окончанием строительства какого-то моста, который сотрудники института помогали возводить во время субботников. Субботники были каждую субботу.
Я ничего не понимал. Мы все знали, что мост ещё не построен, а Брежнев уже поздравлял с окончанием строительства.
После аплодисментов кто-то из парткома сказал:
- Не забудьте, завтра - все на субботник, на стройку моста. Вопросы есть?
Я попросил слова:
- А что, Леонид Ильич разве не в курсе, что моста-то ещё нет?
Народ меня поддержал. Но это было полбеды. Женщины стали вопить с мест:
- А знает ли Леонид Ильич, что постельное белье уже два года, как исчезло из магазинов? И с продуктами плохо!
Началась неразбериха. После собрания меня пригласили в помещение парткома.
- Зачем вы возбуждаете это быдло? - спросил щуплый человечек в очках.
- Какое быдло? - не понял я.
- Народ. Вы же интеллигентный человек, знаете иностранные языки, что у вас общего с простым народом? Вы должны быть на нашей стороне, сделаете хорошую карьеру, - продолжал человечек.
- На вашей, это на чьей? - спросил я наивно.
- На стороне партии. Мы вас планировали принять со временем, а вы народ будоражите. Ваш вопрос на собрании можно расценить как антиобщественный.
Тем же вечером я позвонил своему старому другу-режиссеру и спросил совета - как отвертеться от назойливого "товарища" по работе. Он посоветовал:
- Ко мне в театр иногда заглядывает дочка Андропова. Скажи там своим "товарищам", что ты с ней у меня в театре познакомился и даже ходил пару раз в кино. Проверять никто не будет. Они что, самоубийцы, чтобы проверять связи дочки председателя КГБ?
Дочка Андропова, учившаяся тогда в МГУ, действительно заглядывала в университетский театр, где я вел семинар по Шекспиру. Но мы с ней никогда не встречались. На следующий день я как бы случайно "проговорился" в разговоре с подставленным ко мне информатором, что, мол, знаю дочку Андропова по университету. В тот же день меня вновь пригласил к себе щуплый человечек в очках:
- Все в порядке, Владимир Иванович, вы нас не так поняли.
Инцидент был исчерпан.
ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП !
Спустя пару лет после ухода из института я обратился с просьбой в ОВИР о получении гостевой визы в Данию. Мне отказали, сославшись на секретность. Что за секретность, я же филолог! К тому времени я уже работал литсотрудником в шахматном журнале.
Спустя много лет до меня дошли слухи: якобы мой бывший начальник по фамилии Перцов, опасаясь за свою карьеру, решил перестраховаться и вписал мою фамилию - в качестве соавтора - в секретный документ, который я никогда в глаза не видел. А отчетик тот "весил" лет на двадцать невыездных.
В начале 70-х я носил набитые на перфокартах фортрановские программы Перцова - расчеты для его кандидатской диссертации - на "Минск-32", так называлась одна из первых советских электронно-вычислительных машин, занимавшая две комнаты площадью метров в сорок. Перцов по природе был настоящий трудяга, усидчивый, настойчивый, целеустремленный, способный организатор, внешне демократичный - приносил подчиненным спирт, пил со всеми наравне. Сколько мы за те годы выпили спирта! Помню, по пьянке воровал я у него ради шутки сигареты "Ява" и подкладывал в пачку кубинскую отраву, от которой его тошнило. Перцов знал правила игры в советской системе. "Мы живем в материальном мире", - любил он говорить сослуживцам, которых считал идеалистами. Вступил в партию, хотя говорил, что не очень того хотел, задружился с милым человеком в погонах - из вышестоящего ведомства. Ездил с ним то ли на рыбалку, то ли на охоту. Тридцать лет минуло с тех пор. Перцов защитил докторскую, получил звание членкора академии, стал очень крупным чиновником в науке. А недавно я узнал из газет, что его назначили чуть ли не на правительственную должность.
В последний раз видел его в середине 80-х. Пришел к нему на прием с просьбой снять с меня надуманную секретность. При разговоре присутствовал вышеупомянутый полковник КГБ Демьян Савельевич.
- Я ничего не решаю. Обращайтесь, Владимир Иванович, в ОВИР при МВД, лицемерно сказал Перцов.
Он почему-то тогда впервые назвал меня по имени-отчеству, хотя все десять лет работы в одном кабинете я был для него просто Вова.
"Вова, ну ты на субботник-то выйдешь? У нас народу не хватает", говорил он мне в апреле 1980-го, в день смерти моей матери.
- Уедете за границу только через мой труп! - твердо пообещал Демьян Савельевич.
Как в воду смотрел. Демьян Савельевич вскоре умер, и мне дали разрешение на выезд.
Глава 11
КОНЕЦ ИМПЕРИИ
Русская революция кончилась, давно уже перешла в гнилостный процесс, в анархизацию общества, в разложение.
Николай Бердяев
ГОРБИ В ОПАСНОСТИ
В воскресенье 18 августа 1991 года в моей квартире раздался телефонный звонок. Я жил тогда в Лондоне, где после ухода с Би-би-си работал менеджером в одной британской компании. За судьбу России я уже не очень волновался. Страна приняла, по крайней мере - в декларациях, западные ценности, провозгласила уважение к правам личности, политзаключенных всех освободили, желающим уехать дали визы, появились первые ростки демократии. В тот момент я никак не мог себе представить, что по Центральному телевидению будут показывать "Лебединое озеро".
...Звонил старый знакомый, чиновник из Вашингтона.
- Ты ничего не слышал о Горби? Наши ребята говорят, что у его дачи в Форосе происходят какие-то непонятные вещи. В госдепе ходят слухи, что Горби может быть в опасности.
Я ничего не знал. Перезвонил в Москву людям, которые обычно были хорошо осведомлены о закулисной политической жизни страны.
- Мы слышали о каких-то маневрах военных кораблей в Крыму, но, скорее всего, это обычные учения, - сказал один из моих источников.
Много позже стало известно, что уже ночью военные корабли блокировали подступы к Форосу, а днем по распоряжению председателя КГБ Крючкова были приведены в повышенную готовность специальные подразделения КГБ и МВД.
Откуда американцы знали, что вокруг дачи Горбачева происходит что-то подозрительное? Наверное, засекли движение тех военных кораблей через спутники.
ДРОЖАЩИЕ РУКИ ЯНАЕВА
На следующий день погода в Лондоне выдалась чудная. Пригревало августовское солнце, на небе - ни тучки. Пульсирующий, нарядный город жил своим энергичным, суетливым ритмом. Спешащие люди. Деловые лица. Серые костюмы. Стильные женщины. Беспечные туристы. Блещущие витрины. В воздухе легкое дыхание свободы.
В то же самое время в Москве диктор советского телевидения надломившимся, траурным голосом зачитывал указ вице-президента СССР Геннадия Янаева:
"В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР на основании статьи 127-7 Конституции СССР вступил в исполнение обязанностей Президента СССР 19 августа 1991 года".
Далее диктор огласил "Заявление советского руководства":
"...идя навстречу требованиям широких слоев населения о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, обеспечения законности и порядка, ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР на срок 6 месяцев с 4 часов по московскому времени 19 августа 1991 года... Для управления страной и эффективного осуществления чрезвычайного положения образовать Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) в следующем составе: Бакланов О.Д. - первый заместитель председателя Совета обороны СССР, Крючков В.А. - председатель КГБ СССР, Павлов В.С. премьер-министр СССР, Пуго Б.К. - министр внутренних дел СССР, Стародубцев В.А. - председатель крестьянского союза СССР, Тизяков А.И. - президент ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР, Язов Д.Т. - министр обороны СССР, Янаев Г.И. - и.о. Президента СССР".
Потом была пресс-конференция ГКЧП.
Запомнились патологически дрожащие руки "президента" Янаева и его глаза. Глаза забитого, загнанного зверя. Или очень слабого и очень пьющего человека. Что случилось с Россией? Даже приличные "лжедимитрии" перевелись.
А по Москве шла военная техника.
Танки и БТРы с грохотом неслись по столице и занимали позиции на центральных улицах и площадях, у правительственных зданий, у ЦК КПСС, типографий, редакций газет, крупных предприятий.
Были составлены списки людей, подлежащих "оперативному интернированию", то есть немедленному аресту. Этот черный список возглавлял президент России Борис Ельцин.
Мир замер в ожидании и страхе.
Полной ясности о том, что же на самом деле происходило и какова была действительная роль Горбачева, нет до сих пор.
Много лет спустя помощник генсека Валерий Болдин, посетивший в дни путча своего шефа в Форосе вместе с другими заговорщиками, вспоминал:
"...пошел спокойный и деловой разговор. Михаил Сергеевич деловито говорил о том, как нужно решать предлагаемые вопросы... Пожимая на прощанье руки, добавляет: "Черт с вами, действуйте..."
По другой версии, Горбачев назвал путчистов "мудаками" и отказался вступать с ними в переговоры. Как бы то ни было, но в тот день, 19 августа 1991 года, весь мир верил, что Горбачев изолирован, захвачен путчистами врасплох и ничего не знал об их планах.
ШТАБ-КВАРТИРА В ЛОНДОНЕ
О том провалившемся, позорном, унизительном для России путче, приоткрывшем дверь в неминуемое грядущее - распад советской империи, написаны сотни исследований, книг, воспоминаний. В них содержатся подробные описания тех событий буквально по минутам: что делали путчисты, что происходило с Горбачевым, какие действия предпринимал Ельцин.
Но мало кто знает, что в течение всех трех дней путча - с 19 по 21 августа - офис лондонской компании под названием "Англо-советский торговый дом" в районе Мейфейер, где я работал, волею случая превратился в спонтанную штаб-квартиру по сопротивлению путчистам.
Утром 19 августа я, ещё ничего не зная о событиях в Москве, пришел на работу. В кабинете директора сидела солидная, с чуть вьющимися волосами, элегантно одетая женщина.
Это была этнолог Галина Васильевна Старовойтова, ближайший помощник Ельцина, его доверенное лицо в Ленинграде во время выборов президента России. Депутат двух парламентов - советского и российского, один из лидеров Межрегиональной депутатской группы, наиболее известным членом которой был академик Андрей Сахаров.
Старовойтова прилетела на конференцию по правам человека в Эдинбурге. Она тогда ещё не знала, что включена в черный список путчистов - под номером восемь - и подлежит аресту по возвращении в СССР. Интересно, что тот черный список позже стал списком состава нового правительства России и ближайших помощников президента Ельцина.
В наш офис Старовойтова зашла по личным делам - к своему бывшему мужу профессору Михаилу Борщевскому, одному из директоров компании, с которым поддерживала дружеские отношения.
Он и представил меня Старовойтовой.
Узнав о путче в Москве и о смещении Горбачева "по состоянию здоровья", Старовойтова тут же решила создать независимую международную комиссию по обследованию состояния здоровья президента.
Миша Борщевский предоставил ей свой кабинет и телефон. Работа лондонской "штаб-квартиры" по борьбе с путчистами закипела.
Первый звонок был Геннадию Бурбулису, советнику Ельцина. Он поддержал идею создания международной комиссии. Через час Старовойтова уже говорила с Ельциным:
- Чем я могу помочь, находясь в Лондоне?
Ельцин попросил её связаться с прессой, с видными политическими деятелями Запада, разъяснить им ситуацию. В общем, поставил задачу бить тревогу и поднимать на ноги мировое общественное мнение.
Жители Великобритании ещё не понимали, что происходит. По Би-би-си, например, из лондонского аэропорта Хитроу транслировалось интервью только что прилетевшего из Москвы русского бизнесмена:
"Все в порядке. Ничего страшного не произошло. Не волнуйтесь. Экономические связи и торговля между СССР и Великобританией будут процветать. Ну и что, что Янаев президент? Чем он плох?"
ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ
С Ельциным Старовойтова разговаривала в те дни довольно часто. Он не исключал худшего сценария - своего ареста и ареста всех своих сторонников. На этот случай Ельцин предлагал Старовойтовой подумать о создании "организационных структур для работы за рубежом".
Узнав об этой обтекаемой формулировке, я подумал, что речь шла о создании правительства в изгнании, поддерживающего Ельцина.
Сразу же после разговора с Ельциным днем 19 августа Старовойтова позвонила в канцелярию члена парламента Маргарет Тэтчер и попросила о встрече. К тому времени премьером уже был лейборист Джон Мейджор, но авторитет и влияние Тэтчер в мире оставались весьма сильными.
Встреча с Тэтчер проходила в Белгравии, центральном районе Лондона. Во время беседы Старовойтова позвонила по мобильному телефону Ельцину и соединила его с Тэтчер.
Тэтчер выразила президенту России свою полную поддержку и пообещала помочь в создании международной комиссии по обследованию состояния здоровья Горбачева.
Сразу после этого Тэтчер и Старовойтова вместе отправились на Би-би-си, где бывший премьер в прямом эфире зачитала свое жесткое обращение к Правительству СССР и международной общественности. Для слушателей русской службы Би-би-си обращение переводила Старовойтова.
Британские газеты окрестили её в те дни "железной леди России".
Старовойтова рвалась в Москву. В бой. В каждом телефонном разговоре с Ельциным спрашивала, когда она может вернуться, но Ельцин отвечал:
- Вернетесь, когда я об этом попрошу, а пока ведите, пожалуйста, работу там, где вы находитесь. Это очень важно. Свяжитесь с советским посольством, поговорите с послом. Разъясните нашу позицию.
Старовойтова отправилась в посольство СССР в Лондоне. Она потом рассказывала, что посол и многие дипломаты фактически поддержали переворот в Кремле.
- Вас здесь скоро не будет. Вы предали интересы России! Передаю вам мнение Ельцина, - говорила Старовойтова дипломатам. Она могла сказать твердо, по-мужски, потому что занималась мужской профессией.
И действительно, многих струсивших дипломатов-перевертышей освободили от должности вскоре после провала путча.
Среди тех, кто встречался в те дни со Старовойтовой, была и дочь Сталина - Светлана Аллилуева, жившая в Лондоне. Аллилуева почему-то предупреждала Старовойтову о коварстве советских лидеров, в частности Шеварднадзе, расспрашивала о прогнозе на будущее в новом Советском Союзе. Будто бы прощупывала почву для возможного возвращения на родину. Но это только предположения.
Сотни западных журналистов носились в дни путча по улицам Москвы в надежде раздобыть хоть какую-то достоверную информацию о происходящих событиях. В царившей неразберихе трудно было что-либо понять. Я же сидел в Лондоне в одном офисе со Старовойтовой, получавшей информацию из первых рук - от Ельцина.
ПРЕДАТЕЛЬСТВО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ
- А знаешь, - говорила мне Старовойтова, - кто был закулисным вдохновителем путчистов? Старый друг Горбачева, Анатолий Лукьянов, председатель Верховного Совета. Мне об этом Ельцин сказал, он точно знает.
К тому времени я ушел из журналистики и занялся бизнесом, но профессия репортера сидела у меня крови. Журналистский зуд не давал покоя, я позвонил в редакцию "Экстра Бладет", где работал до переезда в Лондон:
- У меня эксклюзив. Давайте заголовок: "Лукьянов - теневой лидер путчистов".
- Кто такой Лукьянов? - удивился редактор. - Эта фамилия нигде не фигурирует в связи с путчем. Кто источник информации?
- Печатайте, информация достоверная. Источник - Ельцин.
Мою статью опубликовали - на свой страх и риск. Спустя несколько дней после провала путча о роли Лукьянова писали уже все газеты. Его предательство подтвердил позже и сам Горбачев.
Меня же редактор уговорил бросить бизнес и вернуться в газету в Копенгагене.
Старовойтова рассказывала, как не раз предупреждала Горбачева о возможной попытке переворота. Закрытые встречи руководителей КГБ и военных участились ещё весной, что было признаком подготовки какой-то акции.
- Горбачев был не только плохим психологом, но и человеком, который намного больше опасался демократического движения, чем КГБ и армии. Августовский путч был хорошо отрепетирован и КГБ, и самим Горбачевым - в Прибалтике, особенно в Литве. Все там развивалось по той же модели, что и в августе 1991-го, - делилась со мной Старовойтова.
КВАРТАЛ КРАСНЫХ ФОНАРЕЙ
С тех пор мы подружились. Встречались в разных странах на конференциях, перезванивались. Последний раз я видел Старовойтову в январе 1998-го. Мы сидели у неё дома на "Белорусской", пили её любимый мартини, потом чай с испеченным к моему приходу яблочным пирогом. Она делилась планами на будущее, собиралась баллотироваться в президенты. Победить не надеялась, просто хотела показать людям, что в России есть хоть одна женщина, способная бросить вызов коммунистам. Рассказывала и о своей новой, поздней любви, пришедшей после пятидесяти, подтрунивая над своим возрастом.
С юмором вспоминала, как однажды вместе с супругой Ельцина Наиной Иосифовной, прогуливаясь по Амстердаму, забрела в квартал красных фонарей. Наина Иосифовна, увидев улыбающихся голых девиц в застекленных витринах, смутилась и воскликнула: "Ой, как мне жалко этих бедных девочек!", на что Старовойтова заметила: "А им, наверное, нас жалко".
В тот раз я отдал Галине Васильевне старую фотографию, запечатлевшую их с Ельциным беседу. Этот снимок был ей дорог. "Тогда Ельцин ещё прислушивался к моим советам", - вздохнула она.
ЧЕРТ ЗНАЕТ ЧТО ПРОИСХОДИТ
Вечером после работы 20 ноября 1998 года я сидел в журналистском баре рядом с Королевским театром в Копенгагене. По мобильному телефону позвонил дежурный редактор:
- Рейтер сообщило, что напали на какую-то Старо... не могу выговорить фамилию. Давай назад в редакцию, если что-то серьезное, успеем дать во второй выпуск.
Я все понял. Перезвонил в Лондон Мише Борщевскому:
- Да, я слышал, что на Галю напали. Пока больше ничего не знаю.
Набрал секретный номер - только для родственников и близких друзей мобильного телефона Галины Васильевны, который всегда был при ней. Нет ответа. Позвонил по милицейскому номеру в Питер. Мне сказали, что Старовойтова скончалась...
Ее расстреляли в упор профессиональные киллеры на лестнице того дома на канале Грибоедова, где была её старая квартира. В тот вечер она приехала в Питер на выходные из Москвы. Помню первую официальную, совершенно бесстыдную версию властей, будто убийство связано с коммерческой деятельностью её сына Платона, жившего в Англии. Платона я знаю много лет ещё по Лондону. Он никогда не занимался коммерческой деятельностью, а к моменту убийства вообще искал работу. Власти лгали. Преступникам кто-то помог скрыться: во всем квартале сразу после убийства было отключено электричество. Милицейскую операцию "Перехват" начали спустя шесть часов после убийства, хотя рядом с домом, где было совершено преступление, помещалась казарма ОМОНа. Позже мне говорили, что за ближайшим окружением Старовойтовой велось наружное наблюдение.
Старовойтову боялись политические бандиты и коррупционеры, которых она публично разоблачала с трибуны парламента и в печати.
(Питерского вице-губернатора Михаила Маневича убили по дороге в офис, где в тот день он должен был встретиться со Старовойтовой и передать ей материалы о коррупции высших чиновников в Петербурге. Приехав в офис Маневича сразу после покушения, Старовойтова обнаружила, что все его документы уже изъяты из сейфа сотрудниками ФСБ.)
После убийства Старовойтовой коммунисты ликовали. На следующий день у них была тусовка в здании неподалеку от Думы в Москве. Выпивали, танцевали, веселились.
А вот как отреагировал на её гибель Евгений Примаков:
- Это черт знает что происходит!
Больше ничего не сказал.
Гроб с телом Старовойтовой был выставлен для прощания в Этнографическом музее в Петербурге. А в это время местные коммунисты и "патриоты" неподалеку размахивали плакатами, требуя реабилитации Сталина. Губернатор Петербурга Яковлев на похороны не пришел. Катался на лыжах в Австрии.
ЦАРЯ НА ЭШАФОТ!
Путч - кто знает, а может быть, и путч в путче? - провалился.
Опустели баррикады у Белого дома. Дождь смыл капли крови с тротуара. Букеты живых роз и зажженные свечи ещё долго обозначали то место, где под гусеницами танков погибли трое молодых людей.
"Ельцин! Ельцин! Освободитель России! Ты народный царь!" - кричала толпа в августе 1991-го.
В августе 1999-го та же толпа будет кричать: "Ельцина под суд! Он Иуда, предатель русского народа! Повесить Ельцина на Красной площади!"
В России всегда страсти. От любви до ненависти - один шаг.
В мифологической фигуре Ельцина, триумфально возвышающейся на танке среди взволнованного, штормящего людского моря в августе 1991-го, запечатленной на знаменитой черно-белой фотографии, было что-то античное. Сквозь эту фигуру уже проступал профиль грядущего - августейшего правления на обломках империи.
Для народа Ельцин ещё долго был героем, победителем, спасителем России от фашистского путча, но в политическом зазеркалье уже назревал конфликт. Ельцин оказался зажат с двух сторон.
Справа - так называемой "свердловской мафией", старыми соратниками по партийной работе, требовавшими продолжения "социалистического курса". Они ещё по инерции оставались верны Ельцину, несмотря на его антикоммунистические прокламации и заявления о необходимости радикальных реформ. Но их верность зиждилась лишь на страхе потерять привилегии. Эта группа старых партийцев была зародышем мощной коммунистической оппозиции.
Слева были радикалы - "прозападные младореформаторы", поддержавшие Ельцина в трудные дни путча. Они требовали благодарности за свою поддержку в виде ключевых постов в правительстве.
Опьяненный победой Ельцин стоял перед историческим выбором.
ОСКАР ПО ТРЕМ НОМИНАЦИЯМ
И вдруг Ельцин исчез. Пропал. Сказали, уехал в отпуск. Тогда в западной печати впервые стали появляться слухи о его болезни и пристрастии к русскому народному напитку.
По возвращении в Москву 11 октября Ельцин, вопреки всем ожиданиям, не появился в парламенте, а сразу отправился в Кремль на заседание нового Госсовета, где встречался с Горбачевым. Содержание встреч Ельцина и Горбачева в октябре-ноябре 1991 года до сих пор не обнародовано, но многие кремлевские источники, близкие к тем событиям, рассказывали мне, что Ельцин делал все, чтобы заставить Горбачева уйти в отставку.
Говорили, что он якобы шантажировал Горбачева: обещал предать гласности материалы, рассказывающие о партийных финансовых махинациях, злоупотреблении властью, о той роли, которую Горбачев сыграл в путче и в мясорубке в Литве, Грузии, Сумгаите, Армении.
В ноябре 1991 года Ельцин назначил специальную следственную комиссию по расследованию пропажи 5213 килограммов золотого запаса Советского Союза.
"Золото партии растворилось в голубом тумане", - ерничали газеты.
Старовойтова, входившая в ту ельцинскую комиссию, сказала мне тогда в интервью:
"Есть подозрения, что люди Горбачева, сами или по его указанию, просто вывезли часть золота на Запад, чтобы, в случае прихода к власти Ельцина, оставить его и его новую команду ни с чем".
В октябре 1991-го популярный политик и бывший прокурор Тельман Гдлян прямо обвинил Горбачева в незаконных операциях с партийными деньгами.
Это публичное обвинение только подкрепило гулявшие по Москве слухи о том, что Горбачев заранее знал о планах путчистов и незадолго до попытки переворота сам поручил КГБ подготовить проект плана о введении чрезвычайного положения в стране. Несколько высокопоставленных партийных чиновников, имевших отношение к финансовым операциям ЦК КПСС, покончили с собой после провала путча. В Москве мало кто верил в мистическую эпидемию самоубийств. Поговаривали, что убирают свидетелей.
В западных газетах ходила шутка о генсеке: "Горбачев за путч заслужил Оскара по трем номинациям. За лучший сценарий, за режиссуру и за лучшее исполнение эпизодической роли".
ОТЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ!
После провала путча Горбачев оставался президентом СССР, продолжая как ни в чем не бывало ездить на работу в Кремль. В мире же открыто говорили о его неизбежном уходе.
В начале декабря немецкая газета "Ди Вельт" опубликовала интервью с Конрадом Порзнером, шефом разведки, предрекавшим наступление хаоса в СССР. Американские газеты давали прогнозы ЦРУ: "Горбачев не продержится до Нового года. Его дни в Кремле сочтены".
Курс рубля к доллару упал на сто процентов. Казна пустела не по дням, а по часам. Нависла угроза невыплаты зарплаты по всей стране. Центробежные силы в республиках, раскачанные волной националистических движений, уже привели в действие механизм неминуемого распада. Украина наотрез отказалась участвовать в подписании Союзного договора, последней надежды Горбачева сохранить СССР.
Президент ждал чуда.
"Отечество в опасности!" - обратился он в отчаянии к народу 3 декабря.
С такими словами советские лидеры прежде лишь дважды обращались к народу. Ленин - во время Гражданской войны. Потом Сталин - в Отечественную.
"Распад Советского Союза будет катастрофой для миллионов. Даже Господь Бог не может разрушить те узы, которыми связаны народы нашей страны" - так цитировали Горбачева - в обратном переводе - западные газеты.
Бог не мог, а Ельцин - смог.
КТО ЗАВАЛИЛ КАБАНА
В декабре 1991 года в Беловежской Пуще наспех был написан некролог Союзу Советских Социалистических Республик, скрепленный подписями Ельцина, Кравчука и Шушкевича - президентов России, Украины и Белоруссии.
По воспоминаниям генерала Александра Коржакова, приехавшего в Беловежскую Пущу вместе с Ельциным, президент России спросил вернувшегося с охоты Кравчука:
- Какие успехи, Леонид Макарович?
- Одного кабана завалил, - ответил Ельцину президент Украины.
- Кабанов надо заваливать, - лукаво сказал Ельцин.
Многие до сих пор обвиняют Горбачева в развале СССР, но Горбачев хотел Советский Союз сохранить. Он оказался лишь невольным участником неотвратимого исторического процесса, начавшегося после смерти Сталина.
Если уж говорить - метафорически - о конкретных людях, то не Горбачев развалил СССР, а, скорее, Солженицын. Первой пробоиной, положившей начало падению железной стены советского тоталитаризма, был "Один день Ивана Денисовича", второй - "Архипелаг ГУЛАГ".
Потом - самиздат. Диссиденты. Правозащитное движение. Демонстрация смельчаков на Красной площади против вторжения СССР в Чехословакию. Гинзбург, Буковский, Сахаров. Горбачев и Ельцин появились на сцене лишь к финалу, когда в обагренной кровью стене тоталитаризма уже зияла гигантская дыра.
Формально Советский Союз просуществовал ещё несколько дней, до 12 декабря 1991 года. В тот день, в 13 часов 28 минут, после объявления России о выходе из СССР и денонсации российским парламентом Союзного договора 1922 года Советский Союз прекратил существование как геополитическая сущность и исчез с карты мира. Горбачев стал президентом несуществующего государства.
По Москве ползли слухи, что Горбачев приказал группе "Альфа" арестовать всю беловежскую тройку, но якобы приказ был в последний момент отменен.
В Рождество, 25 декабря 1991 года, Горбачев объявил по телевидению о добровольном уходе с поста президента "из принципиальных соображений".
Наступала эпоха Ельцина.
КАПСУЛА ВРЕМЕНИ
Моя статья в датской "Экстра Бладет" о смерти Советского Союза даже не попала на первую полосу. Затерялась где-то в середине газеты. Никто и не заметил исчезновения сверхдержавы. Я был в бешенстве: ведь произошло событие столетия, изменившее ход мировой истории!
В тот день в Дании была объявлена спортивная лотерея - разыгрывались билеты на футбольный чемпионат мира в США - и вся первая страница была занята фотографией статуи Свободы. Вот что интересно читателю!
Что такое развал СССР по сравнению с мировым футболом? Датчане вообще-то не очень интересуются событиями, если в них не участвуют их соотечественники. Самолет рухнет с пассажирами - маленькая заметка. Зато если в самолете был хоть один датчанин - статья на разворот. Наводнение в Китае - тысячи жертв - даже заметки не будет, если среди свидетелей потопа случайно не окажется датчанин.
Я долго не мог понять датскую культуру. Наконец понял. А почему их должны интересовать другие страны? У них своих забот хватает. Не будут же российские газеты уделять много внимания Уганде, вот и датчан так же интересует Россия, как русских - Африка. Мне возражали русские эмигранты: но ведь Россия - не Уганда, Россия - великая страна и всех должно интересовать, что там происходит.
Так считают русские, а датчане да и многие другие малые европейские народы думают по-другому. И не нужно им навязывать русское восприятие мира.
В конце прошлого столетия время убыстрило свой ход. Такие события, как распад империй, государств, революции, войны - раньше длившиеся годами, на исходе прошлого века сжимались в дни.
Падение Берлинской стены, разрушение мировой коммунистической системы, перекройка карты Европы, война на Балканах, смерть СССР, распад российской государственности, установление планетарного доминирования США, отказ от классического понятия прав человека, возрождение националистических настроений в странах Западной Европы...
Все эти события будто хранились в закупоренной капсуле времени, взорвавшейся перед третьим тысячелетием.
Глава 12
УРАЛЬСКИЙ МУЖИК
Клавдий: Король есть вещь... не вещественная.
Гамлет, IV, 2
С каких пор Ельцин стал демократом? В середине 1980-х, когда я "диссидентствовал" и боролся за выезд из СССР, решил однажды обратиться за помощью к Ельцину - секретарю Московского горкома, слывшему "демократом". Вместе с друзьями, такими же "отказниками", пришел в приемную Ельцина, располагавшуюся напротив здания ЦК. В приемной сидел секретарь по фамилии Толстов. Он выслушал нашу просьбу, обещал доложить шефу и куда-то удалился. Мы уселись в кабинете в ожидании ответа. Неожиданно в помещение зашли милиционеры. "Ельцин приказал всех вас, антисоветчиков, выгнать из его приемной. Не уйдете сами - задержим и составим протокол за нарушение общественного порядка", - сказал старший. Вот такой был "порядок" в приемной Бориса Николаевича. Демократом он стал позже, когда его самого выгнали из кабинета секретаря горкома.
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ПАРТБОСС
В ноябре 1987 года Горбачев изгнал Ельцина из Кремля, пригрозив: "До политики я тебя больше не допущу!".
Еще секретарем Московского горкома Ельцин демонстративно ездил на работу в троллейбусе, покупал продукты в обычных магазинах, боролся с партийными привилегиями, увольнял подчиненных за малейшее несогласие. Все это, конечно, показуха, но на народ действовало. Народ Ельцина полюбил, а номенклатура - возненавидела.
Однажды я был по делам в типографии "Московской правды". Зашел в столовую, смотрю - секретарь горкома Ельцин обедает за одним столом с рабочими. Тогда даже ответственные секретари ведущих газет ездили на казенной "Волге" с шофером обедать в ресторан.
У провинциального партбосса Ельцина не было опыта московских подковерных интриг, но он своим мужицким нутром чувствовал Россию и понимал: в России мало что изменилось с Ивана Грозного. Чтобы иметь власть над Россией, нужно или быть царем, или народным героем. Он ещё не знал, что станет царем, поэтому начал с роли народного героя - борца за справедливость.
После конфликта с Горбачевым его унизили - перевели на должность заместителя председателя Госкомитета по строительству. Горбачев был уверен, что в большую политику с такой должности Ельцин вернуться не сможет. Но в 1989 году этот настырный уральский мужик снова пошел на штурм политического Олимпа. Получил шесть миллионов голосов избирателей и стал народным депутатом.
НЕ НАЗЫВАЙТЕ ВАШУ ФАМИЛИЮ ПО ТЕЛЕФОНУ
Вечером 13 декабря 1989 года я позвонил из Дании в московскую квартиру Ельцина.
Об этом звонке с ним договорился мой старый приятель-диссидент. Ельцин, бывший в опале у Горбачева, захаживал тогда на диссидентские кухни, и ему запросто можно было позвонить домой.
Трубку сняла Наина Иосифовна, супруга Ельцина:
- Борис Николаевич уже отдыхает. Ах, договаривались, тогда сейчас позову.
Ельцин подошел к телефону.
- Добрый вечер, Борис Николаевич! - начал я, хотя в Москве было глубоко за полночь. - Это Володя Пимонов из газеты "Экстра Бладет".
- Я предупрежден о вашем звонке и знаю, кто вы, поэтому не называйте вашу фамилию по телефону. В стране ещё сталинская система.
Я, признаться, растерялся. Давно уже отвык от диссидентской конспирации по телефону, бессмысленной в условиях тоталитарной страны.
- Но я нахожусь в Дании.
- Наш разговор прослушивает КГБ. Вы не представляете, на что они способны. Они вас могут достать и там, где вы находитесь.
Вопросы мне задавать почти не пришлось. Ельцин был монологичен.
НЕ ВЕРЬТЕ ГОРБАЧЕВУ
- На Западе ничего не понимают. Там верят Горбачеву, думая, что он демократ. Предупреждаю вас: не верьте Горбачеву. Он не искренен. По его распоряжению КГБ следит за людьми, даже за депутатами Верховного Совета.
Летом 1997 года газеты действительно писали, что многие народные депутаты находятся под колпаком спецслужб, что прослушиваются их домашние и служебные телефоны, проводятся негласные обыски в квартирах. Тогдашний председатель КГБ Крючков и генсек Горбачев отвергали обвинения.
- Крючков и Горбачев лгут. Слежка за народными депутатами продолжается. Что бы ни говорил Горбачев, сталинская система живет и здравствует. Пока она не будет разрушена, никакие экономические реформы не пойдут. А Горбачев хочет провести реформы в условиях тоталитарного государства. Мечтает о рыночной экономике западного типа в стране со сталинским законодательством, - продолжал Ельцин, имея, наверное, в виду план по спасению экономики, предложенный тогда премьером Николаем Рыжковым.
- Этот план приведет к экономической катастрофе, если крестьяне не получат землю, которой до сих пор владеет государство, - констатировал Ельцин.
- В ЦК сидят старые коммунисты, они спят и видят, что закончится вся эта перестройка. Для проведения реформ необходимо избавить общество от ведущей роли КПСС, закрепленной законом. Пусть коммунисты получат народную поддержку за свои дела, а не потому, что у них сила, - излагал Ельцин свой политический манифест.
Ельцин был убежден, что однопартийная система в СССР доживала последние дни:
- Я уверен, что будущее Советского Союза - в многопартийной системе. Это требование рабочего класса и всех трудящихся, например шахтеров.
Терминология Ельцина отдавала марксизмом, он и считал себя марксистом, но марксистом честным.
Я задал первый вопрос:
- Горбачев объявил реформы, гласность и перестройку как свою политическую программу. Почему же тогда его соратники на Съезде народных депутатов проголосовали против радикальных рыночных реформ?
- Да потому что их всех вызвали в парткомы и проинструктировали, как голосовать. Это был прямой, незаконный нажим на народных депутатов, ответил Ельцин и продолжил: - Горбачев серьезно дискредитировал нашу Межрегиональную группу, где я работаю вместе с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. На первом же заседании Горбачев не дал нам высказаться и огласить нашу программу. Горбачев манипулировал съездом и давал слово только своим сторонникам среди коммунистов. Это был откровенный диктат с его стороны.
По словам Ельцина, большинство решений съезда готовилось по-сталинистски настроенным членом Политбюро Егором Лигачевым.
- Вы полагаете, что Горбачев лгун? - спросил я.
- Абсолютный! Приведу пример. Горбачев не хотел сидеть в президиуме рядом с делегатом из Литвы и сказал, что тот болен. Это была чистая ложь. Литовский депутат был в тот день в прекрасной форме.
Горбачев действительно не хотел сидеть рядом с литовским представителем, выступавшим за независимость Литвы.
- Как можно спасти Советский Союз от катастрофы? - задал я простенький вопрос.
- Нужно отдать землю крестьянам, отменить государственную монополию в экономике, отменить диктаторскую роль КПСС и, главное, построить подлинно демократическое общество, - заключил Ельцин.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Персональные книжные рекомендации
Что почитать?
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги