Русь - Арийская колыбель. От Волги до Трои и Святой Земли

История, к которой мы обратимся в настоящей главе, имеет детективный характер. Речь пойдет об одной очень важной правке текста Библии, осуществленной ее редакторами. Подавляющее число читателей Священного Писания даже не догадываются о ней. Это тайна Библии, о которой знает лишь узкий круг специалистов. И мы еще долго оставались бы в неведении, если бы не познакомились с книгой «Эдип и Эхнатон» Иммануила Великовского, где он пишет: «В Библии Палестина часто называется «Erez» (страна), «Erez Israel» (страна Израиля) и «Arzenu» (притяжательное значение «наша страна»). То, что египтологи читают как Рутен или Рузен, вероятно, является «Arzenu» из Библии». Читатель, познакомившийся с этим фрагментом, понятное дело, захочет сразу же заглянуть в Писание и обнаружить те места, где упоминается эта знаменитая страна. Но его ждет разочарование: в тексте Библии она совсем не фигурирует! Редакторы заменили это название словами «земля» или «наша (ваша) земля». Сам И. Великовский указывает девять мест, где сделаны подобные замены. Вполне возможно, что их больше, но нам эта информация пока недоступна.

И. Великовский в своих трудах пользовался очень широким кругом специальных источников. Его отец был одним из тех выдающихся ученых–подвижников, которые способствовали сохранению языка Библии. В этом смысле мы должны с полным доверием отнестись к сообщаемым им фактам о редакторских правках. Что же касается толкования современных ученых, то они неправы уже потому, что пытаются переводить название страны. Если, к примеру, следовать их методике, то во всех латинских текстах имя «Rus» следует заменить словом «деревня», а русских переименовать в деревенщину или селян. Ясно, что тогда русские «выпадут» из истории, точно так же, как и государство, которое они создали. Нет нужды говорить, что все эти редакторские ухищрения сделаны совершенно не случайно. Как сказал бы один из героев знаменитой французской комедии, это ловушка для дураков. Так не будем же ими и внимательно перечитаем все девять искажений подлинного текста, о которых сообщил И. Великовский.

Фрагмент 1. Лев. 26:5

Левит — третья книга из Пятикнижия Моисея. Она представляет набор предписаний, которые Моисей получил от Господа, и предназначена, в первую очередь, левитам. Здесь дается подробная инструкция, что и каким образом следует приносить в жертву Создателю, какими животными могут питаться его чада, как избавляться от язв и опухолей, какие деяния следует считать аморальными и т. д. Как бы подытоживая свое обращение к израильтянам, в предпоследней главе книги Левит Яхве говорит следующее:

«Если вы будете поступать по уставам Моим и заповеди Мои будете хранить и исполнять их, то… молотьба хлеба будет достигать у вас собирания винограда, собирание винограда будет достигать посева, и будете есть свой хлеб досыта, и будете жить на земле [вашей] (на Руси. — А. А.) безопасно».

Отличаются ли два варианта одного и того же текста? Для ответа напомним, что разговор Моисея с Богом происходил в пустыне, когда евреи покинули Египет, но еще не завоевали ни пяди земли в Ханаане. На тот момент понятия «наша земля» у переселенцев еще не существовало! Канонический текст лишен смысла. Другое дело, если Господь обещает евреям райскую жизнь в конкретной стране, которой он им поможет завладеть. Редакторская правка в данном случае явно неудачна, ее не спасает даже уточняющее слово «вашей». Если понимать традиционный текст буквально, то Яхве обещает евреям, что они обустроят пустыню, вырастят там хлеба и насадят виноградники, и вдобавок ко всему на них еще никто никогда в жизни не нападёт. Ну не смешно ли?

Фрагмент 2. Числ. 10:9

Числа — четвертая книга Моисея. В ней производится своеобразный смотр сил еврейскою народа в преддверии длительной миграции и военных баталий. Для четкого управления огромной массой переселенцев Господь обязывает Моисея сделать две серебряных трубы. По их сигналу князья и тысяченачальники Израилевы должны будут отдавать соответствующие приказы своим подданным. Но у этих труб будет и еще одно, высшее предназначение.

И сказал Господь Моисею:… «И когда пойдете на войну в земле вашей (войной на Русь. — А. А.) против врага, наступающего на вас, трубите тревогу трубами, — и будете воспомянуты пред Господом, Богом вашим, и спасены будете от врагов ваших».

Звуки этих труб во время сражения обращены к Высшему Судье, они призывают Его на помощь и символизируют моление о даровании Им победы. Как мы узнаем из Книги Иисуса Навина (6:5–19), израильтяне однажды вое — пользовались этим «оружием». От звуков семи юбилейных труб пали стены неприступного Иерихона. Господь исполнил свое обещание и посодействовал победе воинов Иисуса Навина, но штурмовали–то они город в земле чужой! Наш вариант; таким образом, оказывается не только точнее в смысловом контексте, но и восстанавливает изначальную целостность библейского повествования.

Фрагмент 3. Книга Иисуса Навина 9:11

Иисус Навин прославился победами над многими ханаанейскими городами. Библия сообщает, что в городах Иерихоне и Гае он истребил все живое. Узнав силу врага, отдельные племена, входившие в состав Русены, составили оборонительный союз. Но евеи, жители города Гаваона, не присоединились к ним. Они направили в стан Иисуса посольство, но нарядили его в ветхие одежды, хлеб для даров взяли засохший, а вино налили в заплатанные мехи. Тем самым евеи хотели показать, что проживают они в очень удаленных землях и во время пути в израильский стан хлеба засохли, а одежды и мехи истрепались. Но уважение к пришельцам у них настолько глубоко, что они первыми поспешили засвидетельствовать свои верноподданнические чувства.

Послы евеев сообщили Навину:

«Старейшины наши и все жители земли нашей (Гуси. — А. А.) сказали нам: возьмите в руки ваши хлеба на дорогу и пойдите навстречу им и скажите им: «Мы рабы ваши; шпак заключите с нами союз».

Израильтяне приняли подарки и поклялись, что сохранят евеям жизнь и не тронут их города. Но буквально через три дня хитрость евеев была раскрыта: евреи узнали, что их новые рабы живут вовсе не вдалеке, а по соседству с ними. От своих клятв победители, однако, не отказались. Правда, они наложили на евеев дополнительную обязанность быть дровосеками и водоносами «для всего общества и жертвенника Господня».

В приведенном фрагменте Книги Иисуса Навина замена названия страны на словосочетание «земля наша» абсолютно оправданна с точки зрения общего смысла фразы, но, повторимся, исключение из Священного Писания имени могучего государства той эпохи ничем не может быть оправдано. Если в рассматриваемый исторический период употреблялось имя государства Русены (Арсены), то, значит, на территории Ханаана все еще проживали потомки тех людей, которые создавали его. Их положение в разных частях страны, разумеется, было различным. Некоторые героически погибли, другие мужественно сопротивлялись и держали оборону против иноземцев, а третьи, подобно евеям, предпочли рабство. Но и в нравах этих последних угадывается связь с древнерусским и славянским укладами, поскольку какие еще другие народы встречают гостей с хлебом и солью?

Фрагмент 4. Книга Судей 16:24

Наступление израильтян на Ханаан было мощным и хорошо организованным. В противоположность этому ханаанейские города и царства были разобщены. Это очень помогло евреям, но полной победы они добиться так и не смогли. Более того, к ханаанеям подоспела помощь с севера. Филистимляне — выходцы с Балканского полуострова — на рубеже XIII и XII вв. до н. э. вторглись и поселились в прибрежной долине на юге Ханаана. Прошло еще немного времени — пришельцам стало тесно на побережье, и они проникли в глубь материка. По имени филистимлян страна Ханаан получила новое название — Палестина.

Филистимляне были праславянами — народом, этнически близким ханаанеям, и потому действовали они исключительно в их интересах. Воины филистимлян были закаленными бойцами, одетыми в железные доспехи. Железное оружие было мало распространено в Ханаане, поэтому пришельцы легко взяли верх над обосновавшимися здесь врагами ханаанеев. В течение сорока лет Израиль вынужден был терпеть иго филистимлян. Именно к этому периоду относится история Самсона — легендарного богатыря еврейского народа из колена Дана.

У родителей Самсона очень долго не было детей, но однажды перед супругами предстал ангел и сказал, что вскоре у них родится долгожданный сын. В награду за эту новость ангел потребовал, чтобы будущий ребенок стал назореем и в силу принимаемого ими обета не пил вина и других крепких напитков и не стриг волосы.

С юных лет Самсон стал обнаруживать необыкновенную силу. Однажды он встретил льва, который хотел броситься на него. Но богатырь мгновенно схватил хищника и разорвал его руками, как козленка. В этом сказочном подвиге присутствует аллегория. Слово «лев» по–древнееврейски звучит как «арий». Победа над львом — царем зверей (!) — символизирует не только силу и ловкость израильтянина, но и его непримиримость к врагам своего народа.

Это свойство своего характера Самсон проявлял неоднократно, делая вылазки в города неприятелей. В городе Аскалоне он убил однажды тридцать филистимлян. В другой раз он поймал триста лисиц, привязал к их хвостам горящие факелы и пустил лисиц на филистимские поля во время жатвы. Весь хлеб тогда сгорел, а хитроумный еврей–партизан скрылся в горах. Тогда раздраженные филистимляне напали на владения колена Иудина и потребовали, чтобы им выдали Самсона. Иудеи испугались и сказали богатырю: «Разве ты не знаешь, что филистимляне господствуют над нами? Что ты это сделал нам?.. Мы только свяжем тебя и отдадим тебя в их руки, а умертвить не умертвим» (Суд. 15: 11,12). Самсону связали руки крепкими веревками и вывели из ущелья, где он скрывался. Но когда подошли филистимляне, чтобы взять его, он напряг свои силы, разорвал связывавшие его веревки и убежал. Не имея при себе оружия, он по дороге поднял челюсть мертвого осла и убивал ею насмерть встречавшихся филистимлян. Это фантастическое побоище напоминает нам русские волшебные сказки, где герой взмахом руки валит целые армии. В сказке «Буря–богатырь Иван коровий сын» из собрания Афанасьева есть такой эпизод:

Буря–богатырь «вышел, как махнул поварешкою, так половину войска и положил; вернулся, помешал кашицу, вышел да махнул — и другую на месте положил, только оставил одного кривого да другого слепого».

Очевидно, что в какой–то момент евреи завязали культурный диалог с народами Ханаана и их союзниками филистимлянами. Познакомились они и с русскими сказками, которые рассказывали выходцы с Русской равнины Вани–ханаанеи. Отдельные элементы наших сказок и преданий евреи усвоили и использовали в своем фольклоре. История Самсона — это та же наша сказка, но переработанная применительно к конкретной исторической ситуации. Как и Иван, Самсон — непревзойденный герой–любовник. Нравятся, правда, ему только филистимские (вражеские!) девушки и потому наживает от своих любовных побед он всегда серьезные неприятности. То первая жена выведала у него ответ на его сложнейшую загадку, которой он озадачил филистимлян, то жители города Газы заприметили его, когда он пришел к блуднице, и всю ночь караулили его, то коварная Далила предательски выведала тайну его нечеловеческой силы. А заключалась она в том, что если остригу!¹ волосы богатыря, то станет он как простой смертный.

Далила передала это филистимским князьям, а сама усыпила Самсона и остригла ему длинные волосы. После этого богатырская сила покинула израильтянина. Филистимляне схватили его, выкололи ему глаза и, заковав в цепи, посадили в темницу, где заставляли его молоть зерна на жерновах. Долго сидел герой в темнице, но с течением времени волосы его отросли и сила стала к нему возвращаться. Однажды филистимляне устроили большой праздник в храме своего племенного бога Дагона. Они велели привести слепого Самсона, чтобы он позабавил собравшийся народ. Израильтянина привели в храм Дагона. Там филистимляне прославляли своего бога и говорили, завидя Самсона:

«Бог наш предал в руки наши врага нашего и опустошителя земли нашей (Руси. — А. А.), который побил многих из нас».

И вновь мы должны признать, что замена общего названия области, где проживали ханаанские и филис- тимские народы, на этнически нейтральный оборот «наша земля» в высшей степени неправомерна. В истории своего противоборства с угнетателями Самсон предстает как эпический герой, он олицетворяет весь израильский народ, который противостоит их поработителям. А ими, если говорить в целом, выступает группа арийских и праславянских племен, составлявших «костяк» государства Русены. Филистимляне пришли в Палестину относительно недавно, но они действовали в интересах бывших правителей Русены, своих соплеменников, боровшихся с еврейским нашествием. Умерить аппетиты израильтян было их общим делом, поэтому вместо фразы «земли нашей» уместнее было бы оставить в тексте имя страны, в которой поселились филистимляне. Позднее ее станут называть Палестиной, но на момент рассматриваемых событий ее еще величали Русеной или Русью.

Финал истории о Самсоне трагичен. Собрав последние силы, герой свалил два огромных столба, поддерживавших крышу храма, и та, упав на головы собравшихся, раздавила их. Погиб и сам израильтянин, и этой своей особенностью его история уже прямо противоположна сказке. Теперь ее, скорее, следует считать легендой, которая обросла множеством фантастических подробностей. Но это только доказывает, что творцы библейских текстов творчески перерабатывали опыт создания эпических произведений другими народами и искали собственные литературные формы.

Фрагменты 5 и 6. Псалтырь 84:10, 13

Псалом 84 имеет подзаголовок: «Начальнику хора. Кореевых сынов. Псалом». Корей — правнук Левия. Вместе с двумястами пятьюдесятью именитыми израильтянами он вступил в заговор против Моисея и Аарона. По их мнению, эти мужи неправомерно ставили себя выше народа Израиля. Но Господь «сотворил необычайное», и земля поглотила бунтовщиков. Однако сыны Кореевы, поскольку не принимали участия в бунте, были пощажены. Впоследствии из рода Кореева выходили известные певцы.

Псалом 84, исполняемый от лица сынов Корее- вых, содержит просьбу к Господу прекратить негодование на них и даровать им свою милость и благословение. И они больше не впадут в безрассудство, поскольку:

«Так, близко к боящимся Его спасение Его, чтобы обитапа слава в земле нашей (Руси. — А А.)!.. И Господь даст благо, и земля наша (Русь. — А. А.) даст плод свой».

Раскаявшиеся левиты выражают свою преданность Богу, который выступает хранителем и защитником их земли. Кажется, все правильно, за исключением одного «маленького» возражения. У левитов не было своей собственной земли! «И сказал Господь Аарону: в земле их не будешь иметь удела и части не будет тебе между ними; Я часть твоя и удел твой среди сынов Израилевых» (Числ. 18:20). В устах левитов более естественным было бы упоминание страны, которой они завладели.

Фрагмент 7. Песнь Песней Соломона 2:12

Песнь Песней — «поэма» страстных признаний и иносказательных откровений. Все в ней дышит любовью, молодостью, весной:

Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей (на Руси. — А А).

Кажется, что уж в этом месте упоминание названия страны точно, что называется, ни к селу ни к городу. Но не будем торопиться: ведь править такого гениального поэта, как автор Песни Песней, — последнее дело! Так почему же он посчитал важным упомянуть имя страны в таком чисто лирическом сочинении? Думается, что разгадка этого явления связана со значением слова «Русь» и связанными с ним ассоциациями. В эпиграфе к данной главе приведены строки из стихотворения Сергея Есенина «Иорданская голубица». В нем поэт сравнивает Русь с плачущей в небе птицей–лебедью и пытается предугадать ее путь:

В другом своем стихотворении Есенин прямо призывает:

А Гоголь со своим образом летящей Руси–тройки:

Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? Знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем–гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем с одним топором да долотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы и сидит черт знает на чем; а привстал да замахнулся, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колесах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход! и вон она понеслась, понеслась, понеслась!.. И вон уже видно вдали, как что–то пылит и сверлит воздух.

Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?

Художники слова таинственным образом ощущают в слове «Русь» какую–то внутреннюю энергию, динамику, сверхъестественную связь с природой. Они оживотворяют образ своей страны. Это уникальный пример, отличительный признак русского мировоззрения. «О Русь моя! Жена моя!» — писал Александр Блок. Или не менее «необычный» образ Родины у Сергея Есенина:

О Русь, приснодева, Поправшая смерть! Из звездного чрева Сошла ты на твердь.

Мы проникновенно поем песню «Русское поле» и даже не задумываемся, что у других народов таких поэтических образов попросту нет. В этом смысле абсолютно никчемной выглядит современная академическая версия о том, что имя «Русь» происходит от финского слова «гребцы» («руотси»), которое финны, в свою очередь, позаимствовали у немцев.

На наш взгляд, библейские формы «Ерез», «Арзену» восходят к древнерусскому корню «яр». В нашем языке он имеет множество значений. Это и ярость, и ярение. По–древнерусски яра — весна — время года, когда природа возрождается в своем новом обличье. Корень «яр» совмещает в себе понятия весеннего света и теплоты, юной, стремительной, до неистовства возбужденной силы, любовной страсти, похотливости и плодородия — понятия, неразлучные с представлениями о весне, наступившей в природе и в душе человеческой. Но не с ними ли напрямую связаны образы Песни Песней?

Горлицы принадлежат к перелетным птицам. В Палестине они появляются в начале весны. Не забудем и то, что горлица принадлежит к семейству голубей. Имя этой птицы часто упоминается в Священном Писании. Они отличаются чистотою и незлобием, поэтому Господь и заповедал Своим последователям: «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10:16). Замечательна также привязанность их друг к другу, так что когда один из них улетает или умирает, другие оставшиеся на месте как бы оплакивают свою потерю жалобным воркованием. В Библии немало указаний на голубиную нежность, чистоту и любовь, Дух Святой сошел на Святителя в виде голубином. Поэтому выражение «голос горлицы слышен на Руси» создает ощущение мира, покоя и благоденствия в этой земле во времена Соломона. Редакторская правка, таким образом, ко всему прочему еще и снижает ее поэтическую глубину.

Фрагмент 8. Книга Иеремии 5:19

Пророк Иеремия жил на рубеже VII и VI вв. до н. э. В это время Ассирия начала терять свое могущество, а власть Вавилона непрерывно расширялась. Падение мощной семитической державы не смог предотвратить даже союзный им Египет. Заключив союз с мидийцами (ариями!), вавилонский царь Набопаласар в 612 г. до н. э. занял столицу Ассирии — Ниневию. Войска египетского фараона Нехо напрасно спешили на помощь ассирийцам, попытка помочь им оказалась безуспешной. Зато им удалось на несколько лет установить власть над Иудеей, частью Южного Ханаана. В 605 г. до н. э. вавилонские войска разбили египтян, и Иудея стала данником Вавилона. Цари Иудеи пытались освободиться из–под чужеземного ига, ища поддержку у Египта. В 602 г. до н. э. вавилонский царь Навуходоносор предпринял несколько карательных походов против Иудеи и Иерусалима и в 586 г. до н. э. окончательно захватил Иудею и увел в плен большую часть жителей страны. Последовавший за этим этап жизни еврейского народа получил название «вавилонское пленение».

Иеремия предвидел все эти беды. Он пророчествовал: «От севера откроется бедствие на всех обитателей сей земли» (Иеремия 1:14). Это было и предупреждение и призыв к властителям Иудеи повернуть политику в иное русло. Напрасно Иеремия без устали повторял им наставление Господа:

И если вы скажете: «За что Господь, Бог наш, делает все это?», то отвечай: так как вы оставили Меня и служили чужим богам в земле своей (Руси. — А. А.), то будете служить чужим в земле не вашей.

Название «Русь», как нам представляется, и здесь употреблено не случайно. Страна Русена охватывала весь Ханаан, а не только его южную часть — Иудею. Тем самым пророчества Иеремии, по изначальному тексту, относились к четко обозначенной аудитории — ко всем евреям Ханаана.

Можно также говорить о внутренней, бессознательной предрасположенности еврея Иеремии к арийским понятиям. Его имя является слегка искаженным вариантом слова «арамей» и производного от него — Ере- мей. Словарь русских имен производит имя «Еремей» от древнееврейского «Яхве возвысит», но это еще одно общепринятое заблуждение. Еремей — это Яр–муж, евреи заимствовали у нас это имя, а то, что впоследствии утвердилась принятая ими форма написания и произношения, так это результат христианизации Руси.

Иеремия жил в Иерусалиме, название которого при переводе с древнееврейского читается как «Яр–мир» или «Мир ариев». Как видим, и во времена Иеремии его население еще помнило о прежнем названии своей земли, теперь уже, действительно, своей — завоеванной, обжитой и обустроенной.

Фрагмент 9. Книга Михея 5:4

Пророк Михей жил во второй половине VIII в. до н. э. в южном царстве, Иудее, но сама книга, названная его именем, сложилась, вероятно, лишь в V в. до н. э. Хотя Михей был сельским жителем, но со своими пророчествами выступил во дворе Иерусалимского храма. Михей обличал лжепророков, которые намеренно услаждали слух правителей заведомо приятными предсказаниями. Он говорил об угнетении бедных и социальной несправедливости и предсказывал, что Сион получит заслуженное наказание в конце времен, а затем придет царство мира и счастья, так что «каждый будет сидеть под своею виноградною лозою и под своею смоковницею, и никто не будет устрашать их» (Мих. 4:4). Это желанное спокойствие принесет в мир грядущий царь из числа потомков царя Давида. Он будет править от имени Яхве и его властью, освободит страну от врага и распространит свою власть на всю землю. В Новом Завете эти слова толкуются как пророчества о Христе (Мф. 2:6; Ин. 7:42).

Михей так говорит о грядущем Христе:

И станет Он, и будет пасти в силе Господней, в величии имени Гоcпода Бога Своего, и они (сыны Израиля. — А. А.) будут жить безопасно, ибо тогда Он будет великим до краев земли (Руси. — А А.).

В данном фрагменте мы имеем явное доказательство лукавства редакторов Библии. Всюду ранее они заменяли слово «Русь» оборотом «наша (ваша) земля», здесь же им захотелось выкинуть притяжательное местоимение, а значит, указать, что христианство в будущем распространится далеко за пределы земли израильской. Желание их понятно, но вот методы обработки текста совершенно не впечатляют.

Некоторые из читателей могут нам раздраженно заметить: «Ну, вот, в какой уголок земли ни заглянешь, всюду Русью пахнет, везде русские побывали. Неужели такое возможно?» Еще как возможно! Историки давно уже столкнулись с этим, но все еще не находят в себе смелости объявить во всеуслышание о том огромном вкладе, который внесли наши предки в развитие мировой цивилизации. Эх, господа академики, Михайла Васильича на вас нет!

Самый яркий период в истории Израиля приходится на время правления им трех первых царей — Саула, Давида и Соломона. Оно охватывает приблизительно сто лет, начиная с первой четверти XI в. до н. э. Конкретные даты нахождения этих царей на троне у различных исследователей не совпадают, и потому они весьма условны. Э. Бикерман в книге «Хронология Древнего мира», принимая точку зрения Олбрайта, предлагает ориентироваться на следующие периоды правления: Саул (1020–1004 гг. до н. э.), Давид (1004- 965 гг. до н. э.), Соломон (965–928 гг. до н. э.).

Эпоха «трех царей» непосредственно предшествует расколу внутри израильского общества. После смерти Соломона десять северных племен отделились от своих южных соплеменников, в результате чего возникли два враждующих друг с другом царства: Иудея на юге и Израиль на севере. Почти все сведения об эпохе единого израильского государства почерпнуты из Биб лии, точнее, из четырех Книг Царств и двух книг летописей, известных также как книги Паралипоменон («вещей пропущенных, обойденных»), поскольку греческие переводчики Библии ошибочно полагали, что в книгах летописей содержатся сведения, пропущенные в предыдущих книгах. Относительно времени создания этой части библейского канона среди ученых существуют расхождения. Долгое время считалось, что авторство Книг Царств принадлежит самому царю Соломону и пророкам Гаду и Нафану. Согласно Талмуду, их автором был пророк Иеремия. Книги летописей, как полагают, писались еще позже, во второй половине IV в. до н. э. Во всяком случае, исследователи единодушно признают, что Книги Царств основательно редактировались жрецами–переписчиками, сторонниками религиозных реформ, проведенных царем Иоси- ей (640–609 гг. до н. э.). Об этом свидетельствует ярко выраженное стремление авторов текста оценивать все исторические события в теократическом духе. Первейшей задачей царей, по их мнению, было служение Богу Яхве, и все результаты их деятельности оценивались только с этой точки зрения.

Столь позднее время оформления окончательного варианта текста указывает на то, что отдельные акценты в изложении событий могли быть существенно смещены и потому требуют дополнительной перепроверки. Но это ни в коей мере не отрицает их реальность.

ЦАРЬ САУЛ

(1020–1004 гг. до н. э.)

Саул происходил из колена Вениаминова, из знатного израильского рода, и отличался среди других соплеменников своей красотой и ростом. Юность Саула пришлась на время правления пророка Самуила, последнего из судей Израилевых. В те годы южные израильские племена испытывали сильнейшее военное и политическое давление со стороны филистимлян, которые, покорив племя Иуды, пошли войной против колена Ефремова. В битве при Афеке филистимляне одержали победу, убив четыре тысячи израильтян. Тогда израильские вожди во главе с Самуилом вспомнили, что ни Моисей, ни Иисус Навин никогда не ходили в бой без ковчега завета Господня, в котором пребывал Яхве. Поражение при Афеке они объясняли отсутствием ковчега завета и немедленно послали за ним в Силом — религиозный центр того времени. Как только золотой ковчег с крылатыми херувимами прибыл в стан израильтян, воины возликовали и воодушевились. Снова разгорелся бой. Но израильтяне потерпели новое, страшное поражение. На поле брани осталось тридцать тысяч убитых, остальные обратились в бегство. Филистимлянам удалось захватить и священный ковчег завета. Правда, вслед за этим на победителей якобы обрушились всяческие несчастия, и они добровольно вернули израильтянам их святыню.

Филистимляне пришли с Балкан, они были прасла- вянами и потому защищали интересы ханаанеев и амореев, оставшихся в Палестине. Про филистимлян, убоявшихся гнева Яхве за похищение ковчега, Библия говорит таю «И была рука Господня на Филистимлянах во все дни Самуила. И возвращены были Израилю города, которые взяли Филистимляне у Израиля, от Аккарона и до Гефа, и пределы их освободил Израиль из рук Филистимлян, и был мир между Израилем и Аморреями» (1 Цар. 7:13,14). Здесь показательно, что филистимляне отождествляются с амореями. Комментаторы Библии стараются не замечать этого факта, для них это ошибка переписчиков, но мы можем совершенно определенно утверждать, что и те, и другие — суть потомки ариев и праславян, пришедших на Ближний Восток из Европы.

Что же до передачи захваченных филистимлянами городов, то составители Библии несколько торопят события. Исследователи признают, что произошло это значительно позже. Книги Царств обходят молчанием военные и политические последствия поражения израильтян при Афеке. Но по ряду замечаний, которые мы находим в других книгах Библии, можно заключить, что филистимляне полностью использовали свою победу. Вся центральная часть страны находилась под их контролем, филистимские отряды стояли во многих израильских городах. Это продолжалось около двадцати лет, пока на политическом небосклоне не взошла звезда Саула. В качестве обоснования данной точки зрения обычно обращают внимание на то, что с момента поражения при Афеке пропадают и упоминания о Силоме, тогдашней столице Израиля. Пророк Самуил не остался в этом священном городе, где находился шатер Моисея и ковчег завета, а перебрался в Рамафа- им. Какая же судьба постигла Силом? Косвенный ответ на этот вопрос мы находим в Книге пророка Иеремии (7:12), где сказано: «Пойдите же на место Мое в Силом, где Я прежде назначил пребывать имени Моему, и посмотрите, что сделал Я за нечестие народа Моего Израиля». А другой фрагмент из той же книги дополняет эти сведения (26:9): «Дом сей будет как Силом, и город сей опустеет, останется без жителей».

Из этих цитат ясно, что филистимляне разрушили Силом, который просто перестал существовать как столица Израиля. Это было настолько серьезным потрясением для израильтян, что даже спустя четыре века Иеремия приводит его как пример Божьего гнева. Составители Библии замолчали факт разрушения их столицы, зато в ярких красках расписали процедуру возвращения им ковчега завета. Да, он вновь вернулся к израильтянам, однако местом его хранения должна была стать новая столица. В 1926–1929 гг. датская экспедиция открыла развалины Силома примерно в двадцати двух километрах к югу от города Сихема. На одном из холмов обнаружили даже место, где, по всей вероятности, стоял священный шатер с жертвенником Яхве и ковчегом завета. Развалины города были отнесены археологами к XI в. до н. э. и носили явные следы пожара и насильственного разрушения. Таким образом, удалось точно установить, что Силом пал жертвой филистимлян.

После поражения при Афеке Израиль страдал от филистимского ига. И именно в те тяжелые для страны годы в народе укоренилось убеждение, что только вождь с выдающимся военным талантом может освободить евреев. Самуил был верховным жрецом и судьей. Благодаря своему авторитету он сумел восстановить в Израиле теократический режим. Его тайной мечтой было то, чтобы должность судьи и верховного жреца стала наследственной. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Его сыновья оказались никчемными правителями, они брали взятки и выносили несправедливые приговоры. А вместе с тем народ израильский требовал от Самуила назначить царя, чтобы походить на соседние народы. Это глубоко задело судью. Требование избрать царя он воспринял как личную обиду и поражение. Он с горечью спрашивал у представителей племен, в чем его вина, и изображал в самых мрачных тонах те беды, которые принесет избрание царя. Когда же и это не возымело действия, то он заявил, что, отвергая верховного жреца, израильтяне тем самым отвергают и Яхве.

В конце концов, Самуилу пришлось уступить. Но вместе с тем он совсем не хотел упускать из своих рук власть. Его выбор пал на скромного юношу из самого небольшого израильского племени. Самуил надеялся сделать Саула послушным орудием своей воли, и поначалу казалось, что умудренный правитель рассчитал все безукоризненно. Шли годы, а Саул все не мог открыто править, ибо в его родном городе Гиве, как и во многих других израильских городах, стояли филистимские охранные отряды. Саул по–прежнему занимался земледелием, обзавелся семьей, воспитывал двух сыновей и ждал своего часа. И он пришел. К востоку от реки Иордан, в горах Галаада, был расположен израильский город Иавис. Наас, царь аммонигян, осаждал его и готовился к решающему штурму. Жители Иависа вступили с Наасом в переговоры. Тот, однако, заявил, что после принятия их капитуляции выколет каждому из израильтян правый глаз.

Старейшины Иависа попросили семь дней перемирия, чтобы обдумать эти условия. В то же время они направили послов к Саулу с просьбой о помощи. Саул, выслушав посланцев, пришел в ярость. Он рассек на части двух волов, которыми пахал землю, и разослал их по всем племенам израильским, объявляя, что участь волов постигнет всякого, кто не примет участия в священной войне. Израильтяне испугались угрозы, и вскоре собралось огромное ополчение, во главе которого Саул двинулся против аммонитян. Его войска ворвались в их лагерь и учинили там кровавую расправу. После этого Саул стал национальным героем.

После своей блистательной победы царь Саул распустил ополчение, оставив оружие только трем тысячам воинов. Тем самым он создал свою «гвардию», или полк постоянной готовности, какие были у всех царей Востока. Одну тысячу воинов Саул передал под командование сына Ионафана. И вот однажды ночью тот со своим отрядом напал на филистимский охранный отряд в Гиве, разгромил его и убил коменданта. В результате родной город Саула обрел свободу. Эта радостная весть разнеслась по всему Израилю, и, как и в случае войны против аммонитян, быстро организовалась повстанческая армия. Саул призвал израильских воинов в Галгал (город к востоку от Иерихона, расположенный в нескольких километрах от Иордана). Но и филистимляне, понимая всю серьезность ситуации, не медлили с ответом. Они сосредоточили свои войска совсем неподалеку в городе Михмасе. «И собрались Филистимляне на войну против Израиля: тридцать тысяч колесниц и шесть тысяч конницы, и народа множество, как песок на берегу моря» (1 Цар. 13:5). В армии Саула, как раз наоборот, не хватало оружия. «Кузнецов не было во всей земле Израильской; ибо Филистимляне опасались, чтобы Евреи не сделали меча или копья. И должны были ходить все Израильтяне к Филистимлянам оттачивать свои сошники, и свои заступы, и свои топоры, и свои кирки, когда сделается щербина на острие у сошников, и у заступов, и у вил, и у топоров, или нужно рожон поправить. Поэтому во время войны [Михмас- ской] не было ни меча, ни копья у всего народа, бывшего с Саулом и Ионафаном, а только нашлись они у Саула и Ионафана» (1 Цар. 13: 19–22).

Прервемся «на минуту», ибо мы открыли для себя информацию, в высшей мере замечательную. Библия подчеркивает, что израильтяне, с одной стороны, и филистимляне (вкупе с ханаанеями) — с другой, стояли на принципиально разных уровнях хозяйственного развития. По свидетельству археологов, в XII–X1 вв. до н. э. бронзолитейные мастерские были распространены по всей Палестине. Несмотря на появление железа, бронза сохраняла абсолютное преобладание в сфере производства оружия, орудий, металлических сосудов и украшений. Продолжали функционировать местные медные рудники, поступало сырье и с Кипра, так что кузницы не простаивали. Но израильтян в них не допускали. Металлургия и металлообработка были целиком в руках ханаанеев и филистимлян. А это значит, что первые два века своего существования в Палестине израильтяне выступали в роли учеников. Ни одна армия не может сражаться без оружия, а его у израильтян во времена Саула явно не хватало.

В этом смысле нет ничего удивительного, что приближение к Галгалу филистимской армии вызвало панику в стане израильтян. Люди покидали свои жилища и искали спасения в горных пещерах, многие переправились через Иордан, чтобы быть подальше от филистимлян. Саул в то время находился в Галгале, ожидая Самуила, который должен был прибыть и принести Яхве жертвы всесожжения. Саул прождал Самуила семь дней, и с каждым днем его армия становилась все меньше и меньше. В конце концов, с царем осталось только шестьсот самых преданных воинов. Положение было отчаянным, военные действия могли начаться с минуты на минуту, а борьба без благословления Яхве была обречена на неудачу. В этой ситуации Саул решился на шаг, который мог показаться посягательством на привилегии верховного жреца. Он приказал соорудить жертвенник, и сам принес жертвы Богу. Самуил, явившись в лагерь и узнав об этом, был крайне возмущен. Он пригрозил даже, что Яхве лишит Саула престола и выберет себе другого, более послушного царя. Не помогли никакие извинения. Самуил, не простившись, покинул лагерь и вернулся к себе.

Для Самуила стало ясно, что он серьезно просчитался. Робкий юноша превратился в блестящего полководца и энергичного правителя, принимавшего самостоятельные решения. Правда, о ведении настоящей войны с филистимлянами не могло быть и речи, поэтому Саул решил наладить партизанские действия в тылу филистимлян, укрепить израильскую государственность в неподвластных филистимлянам землях и только затем уже окончательно освободить свой народ от филистимского ига. К этому времени относятся два героических эпизода древнеееврейской истории.

Первый из них связан с подвигом сына Саула, Ионафана. Однажды тот вместе со своим оруженосцем ворвался внезапно в филистимский лагерь, убил двадцать человек караульных и вызвал такой переполох, что остальное войско в панике бежало. Саул немедленно двинулся в наступление, и его люди стали громить убегающего противника. Поражение филистимлян превратилось в полный разгром. Этот момент военной кампании интересен одной своей подробностью. У нападавших в стане филистимлян были союзники. О последних Библия говорит так (1 Цар. 14:21): «Тогда и Евреи, которые и вчера и третьего дня были у Филистимлян и которые повсюду ходили с ними в стане, пристали к Израильтянам, находившимся с Саулом и Ионафаном». Любопытнейший факг: внутри армии филистимлян были и израильские формирования, которых те, в буквальном смысле себе на голову, обучали и вооружали! Вот тайна роста боеспособности армии Саула: евреи вступали в филистимскую армию, а впоследствии дезертировали из нее, прихватывая с собой оружие.

Второй эпизод замечателен тем, что в нем во всем блеске проявляет себя будущий преемник Саула на царском троне — Давид. Он вышел сражаться против самого сильного филистимского воина Голиафа. Для всех этот поступок выглядел как самоубийство, ибо Голиаф был великаном, а Давид худеньким и неприметным юношей. Но поединок развивался по такому сценарию, который никто предвидеть не мог. Давид, готовясь к сражению, взял только свой пастушеский посох и пращу. Это расслабило Голиафа. Уверенный в своем превосходстве, он даже не следил за движениями Давида. Между тем юноша достал украдкой из сумки камень и изо всех сил бросил его из пращи. Камень просвистел в воздухе и вонзился в лоб Голиафа, который беспомощно рухнул на землю. Давид быстро подбежал к великану, вырвал из его рук меч и одним ударом отрубил ему голову. Такой неожиданный исход поединка так окрылил израильтян, что они обратили в бегство войско филистимлян и преследовали их до городов Гефа и Аккарона.

В описании противоборства двух воинов, очевидно, присутствуют как элементы исторического, так и эпического описаний. В рассматриваемый период победы израильтян над филистимлянами были крайне редки. Не случайно против Давида выступает великан, это образ врага, который превосходит по всем параметрам и кажется неприступным. У него в руках меч, тогда как Давид вооружен только пращой. Победа над столь сильным противником, действительно, должна была запечатлеться в памяти еврейского народа. Другое дело, насколько реалистичен сам рассказ об убиении Голиафа. Не есть ли это некая аллегория? Ведь библейское имя Голиаф — это, скорей всего, искаженное славянское «Голова» («Голован»), то есть предводитель неприятельского воинства. Попадание Голиафу камнем в голову, а затем и ловкое срубание ее мечом можно рассматривать как некие ритуальные акты. И не заимствован ли здесь сюжет с отрубанием головы из наших сказок о бое чудо–богатыря со змеем? Тем более что для самого Давида отрубленная голова Голиафа имеет какое–то священное значение. «И взял Давид голову Филистимлянина и отнес ее в Иерусалим, а оружие его положил в шатре своем» (I Цар. 17:54). Здесь составители Библии сделали как бы перескок во времени. На самом деле Давид завоевал Иерусалим намного позже, уже будучи израильским царем. Разные по времени подвиги израильского богатыря совмещены во времени, и это, конечно же, свойство эпического произведения, а не исторической хроники.

Кстати сказать, во 2 Цар. (21:19) сообщается, что Голиафа убил Елханан, сын Ягаре — Оргима Вифлеемского. Библеисты неоднократно пытались объяснить это расхождение. В частности, была высказана мысль, что Давид, так же как и в текстах аморейского города Мари термин «давидум», не является именем собственным, а служит обозначением вождя. Следовательно, Давид и Елханан — одно и то же лицо. Нам эта гипотеза кажется тем более интересной, что имя «Давид» можно возводить к названию верховного общеиндоевропейского бога Дия (Дива, Дэва) и переводить как «божественный» или, лучше сказать, «обожествленный». В таком случае оно выступает прозвищем израильтянина Елханана, которое он получил от филистимлян или ханаанеев, и чрезвычайно соответствует тому образу Давида, который рисует нам Библия. Давид подобен небожителю. «Он был белокур, с красивыми глазами и приятным лицем» (1 Цар. 16:12), он великий воин и прекрасный музыкант. Традиция приписываает Давиду большинство библейских псалмов — гимнов во славу величия и могущества Яхве. И еще один важный аргумент. Свою победу над Голиафом Давид одержал, уже будучи помазанным на царство. «И взял Самуил рог с елеем и помазал его среди братьев его, и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после… А от Саула отступил Дух Господень» (1 Цар. 16: 13,14). Если Саул не мог одолеть Голиафа, то Давид сделал это, причем сделал в ранге Божьего избранника.

Самуил помазал Давида на царство в тайне от Саула. Думается, именно он способствовал стремительному возвышению юноши при дворе и подготавливал его приход к власти. В награду за одержанную победу Давиду доверили командование крупным отрядом воинов. Несмотря на свой юный возраст, он прекрасно справлялся с обязанностями военачальника. Давид предпринял ряд успешных походов против филистимлян. В израильских городах юного героя встречали восторженно. В его честь сложили песенку, которую распевали на улицах городов и которая вскоре дошла до Гивы:

Саул победил тысячи, а Давид десятки тысяч!

Слова песни сильно задели Саула. Они оскорбляли его и ставили военные заслуги Давида выше всего того, что он сделал для израильского народа за многие годы борьбы. Саул страдал от такой незаслуженной обиды. Кроме того, он подозревал, что распространяли песню «люди Самуила», с которыми был в сговоре и сам Давид. Царь чувствовал, что народ все больше отворачивается от него. В его душе копилась ненависть к более удачливому сопернику. Однажды, когда Давид играл для царя на арфе, Саул, потеряв рассудок, схватил копье и метнул его в юношу. К счастью для себя, Давид успел уклониться от копья и спастись.

Тогда Саул решил погубить героя не мытьем, так катаньем. Он назначил Давида командиром отряда в тысячу человек и обещал, что даст ему в жены свою старшую дочь Мерову, если тот принесет краеобрезания ста убитых филистимлян. Царь надеялся, что его недруг погибнет, выполняя столь опасную задачу. Юноша, разумеется, разгадал планы Саула. Под предлогом того, что он недостоин быть зятем царя, Давид попытался уклониться от похода. Но Саул настаивал, так что противиться ему не было никакой возможности. Давид в конечном итоге уступил и отправился в филистимский тыл с небольшой группой своих самых преданных соратников. Вскоре он убил не сто, а двести филистимлян и принес их краеобрезания. Саул был очень разочарован и захотел, по крайней мере, унизить Давида. Вопреки обещанию, он дал ему в жены не старшую, а младшую дочь Мелхолу. Казалось бы, женитьба на дочери царя гарантировала Давиду безопасность, но ненависть Саула не знала пределов. В минуту гнева он вторично метнул копье в своего теперь уже заклятого врага и снова промахнулся. На этот раз Давид понял, что нужно спасаться, пока не поздно, и, как только стемнело, покинул царский дворец, убежав к себе домой. Тогда Саул подослал к нему убийц, но любящая супруга спасла мужа, сама едва избежав наказания.

Начались скитания Давида. Он понимал, что царь не успокоится, пока не захватит его живым или мертвым. Тем временем преставился Самуил, одна из немногих, надежных «опор» Давида среди знатных израильтян. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как покинуть пределы Израиля и скрываться в тех краях, где он был недоступен Саулу. Так Давид оказался на службе у Анхуса, царя филистимского города Гефа. Высокопоставленному беженцу был отдан во владение город Секелаг, близ Газы. «Всего времени, какое прожил Давид в стране Филистимской, было год и четыре месяца» (1 Цар. 27:7). Как верный вассал Анхуса, Давид истреблял врагов филистимлян, но израильтян при этом не трогал. Между тем назревала новая война филистимлян с Израилем. Анхус призвал под свои знамена также и отряд Давида. Но филистимские князья не доверяли израильтянам и решительно потребовали их вывода из армии. Вероятно, еще не был забыт тот случай, когда израильское подразделение филистимской армии целиком перешло на сторону Саула. Давид был рад такому повороту событий, ибо теперь ему не нужно было воевать с соплеменниками.

Филистимлян тоже можно понять. Гадать о том, как поведет себя в критической ситуации Давид, у них не было никакого желания. Кроме того, у них вполне доставало собственных сил, чтобы расправиться с мятежным соседом. Сотни боевых колесниц и тысячи закованных в железо воинов расположились в Сонаме в долине Езреель, в самом центре земли Израильской. В сражении с ними израильтяне потерпели сокрушительное поражение. Оставшиеся в живых воины беспорядочно разбежались. Три сына Саула, в том числе и Ионафан, погибли вместе с тысячами других. Саулу, получившему ранение, удалось бежать с поля боя, но филистимляне следовали за ним по пятам. Тогда, видя, что он обречен, Саул покончил с собой, бросившись на свой меч. Филистимляне отрубили Саулу голову и воткнули ее в капище Дагона, оружие его положили в храме Астарты (1 Цар. 31:10; I Пар. 10:10). А обезглавленное тело повесили на городской стене в Беф — Сане. Впоследствии жители города Иависа выкрали его и похоронили у себя на кладбище.

Трагическая история Саула известна нам исключительно из Библии, поэтому вполне обоснованным является вопрос о степени ее правдивости. В 1922 году американский археолог и востоковед Олбрайт нашел в Тель–эль–Фулле, в пяти километрах от Иерусалима, развалины Гивы, столицы Саула. Раскопки показали, что это была мощная горная и совершенно неприступная крепость. Ее защищали угловые башни и две линии стен из каменных блоков. Между стенами находились потайные переходы и склады продовольствия. Среди развалин нашли огромное количество бронзовых наконечников стрел и каменных снарядов для пращей. Ученые установили, что развалины относятся ко второй половине XI в. до н. э., то есть ко времени правления первого царя Израиля. Филистимляне покорили израильтян. Саул проиграл. Государство, с таким трудом созданное им, перестало существовать.

Были обнаружены также развалины Беф — Сана. Высота развалин составляла более двадцати трех метров, они состояли из восемнадцати слоев, относящихся к различным эпохам. Самый нижний из слоев восходит к IV тысячелетию до н. э., и, следовательно, Беф — Сан был одним из древнейших городов Ханаана. Но для нас наиболее интересным является то, что в слое, относящемся к эпохе Саула, обнаружены развалины двух расположенных рядом друг с другом храмов — Дагона и Астарты, — о которых говорится в Библии. Имя бога Дагона традиционно представляет для исследователей огромные трудности. Но писатель В. И. Щербаков в своей книге «Века Трояновы» убедительно показал, что его образ восходит к русскому Даж–богу (Даждь–богу). Во времена Саула праславяне проживали в Беф — Сане, это следует признать как непреложный факт, но судьба их, по всей вероятности, была такой же незавидной, как у Саула и его сыновей. Археологи открыли, что Беф — Сан пал жертвой внезапного нападения и пожара. Это дало основание некоторым исследователям предположить, что Давид разрушил Беф — Сан в отместку за глумление над телом его предшественника.

ЦАРЬ ДАВИД

(1004–965 гг. до н. э.)

Давид принадлежал к племени Иуды. Не удивительно поэтому, что после смерти Саула соплеменники призвали его в Хеврон и избрали царем иудейским. В то же самое время в городе Маханаиме, за Иорданом, военачальник Авенир при поддержке десяти северных племен провозгласил царем четвертого сына Саула, Иевосфея. Это был человек слабый и безвольный, ставший послушным орудием в руках Авенира, который фактически правил вместо него. Давид не признал Иевосфея царем, и это привело к расколу государства. Бунт против династии Саула, пользовавшейся поддержкой большинства народа, не мог не привести рано или поздно к гражданской войне. И Давид стал планомерно готовиться к ней. В течение семи лет своего царствования в Хевроне Давид оттачивал боевые навыки своих воинов. Безусловно, сказалось то, что он со своим отрядом прошел выучку в филистимской армии и имел опыт командования крупными вооруженными формированиями. Кроме того, Давид нашел верного союзника в лице командующего войсками Иудеи — Иоава. Все это предопределило успех южан в ряде сражений с северными племенами.

Война за израильский престол была длительной и ожесточенной. Северяне (израильтяне) постепенно сдавали свои позиции, в то время как иудеи все более и более расширяли область своего влияния. Положение Авенира при дворе Иевосфея ухудшалось день ото дня. Воины Давида теперь казались Авениру непобедимыми, и он потерял уверенность в своем полководческом таланте. Это не осталось незамеченным со стороны придворных, которые стали обращаться с ним пренебрежительно. Тогда Авенир начал искать способы упрочить свою власть. Первый ход его был достаточно неожиданным. Он взял себе одну из наложниц Саула, которую звали Рицпа. Это был вызов Иевосфею, поскольку по старинному обычаю пользоваться гаремом умершего царя мог только его наследник Второй шаг Авенира был еще более решительным. Он тайно направил к Давиду послов с предложением союза. Для себя же он просил гарантии безопасности и должность военачальника. Давид согласился, но поставил условием, чтобы Авенир вернул ему его жену Мелхолу, которую Саул отнял у него и отдал другому. Авенир забрал Мелхолу у ее нового мужа насильно, а вождей северных племен уговорил начать с Давидом переговоры. Послов северян встретили в Хевроне, там и было заключено соглашение о перемирии. Но Авенир не добрался живым до своего дома. Иоав давно уже желал отомстить Авениру за убийство своего брата. Кроме того, останься Авенир живым, он занял бы место Иоава на посту главнокомандующего израильскими войсками. Это и толкнуло Иоава на убийство. Дня Давида, в сущности, такая развязка была наиболее желанной: он получил все, что хотел, и при этом нисколько не пожертвовал своими интересами. Северным же князьям он мог спокойно заявить, что Иоав действовал исключительно по собственной воле и следовал закону родовой мести.

Известие о соглашении с Давидом вызвало в Маханаиме страшную панику. Иевосфей упал в обморок от ужаса, а его приближенные, спасаясь, тайно покинули дворец. Всеми брошенный, оставленный без охраны, Иевосфей был убит двумя авантюристами, которые хотели получить награду за его отрубленную голову от Давида. Но вместо этого Давид велел отрезать убийцам руки и ноги, а их гела повесить в Хевроне над прудом в назидание тем, кто вздумает покушаться на жизнь царя. Голову Иевосфея он торжественно похоронил в гробнице Авенира.

После смерти Авенира и свержения династии Саула Давид оставался самым серьезным претендентом на израильский престол. И не только потому, что он стоял во главе армии–победительницы, а еще и из–за того, что Самуил помазал его когда–то в цари. Представители северных племен, напуганные ростом могущества филистимлян, прибыли в Хеврон и официально предложили Давиду престол. Таким образом, после семи с лишним лет царствования в Хевроне Давид стал царем всего израильского народа.

Объединенное царство Израиля не имело своей столицы. Хеврон располагался слишком далеко к югу и не подходил на роль главного города страны. В этом смысле гораздо более предпочтительным было положение Иерусалима. Правда, он издавна принадлежал иевуссеям. Построенный на трех холмах, защищенный крепостью на неприступной скале Сион, он успешно отражал все нападения. Давид штурмовал город раз за разом, но все безуспешно. Расстроенный неудачами, он заявил: «Кто прежде всех поразит Иевуссеев, тот будет главою и военачальником» (1 Пар. 11:6). Эту задачу успешно решил Иоав. Ученым удалось разгадать, как израильтяне овладели городом, благодаря открытию английского офицера, капитана Уоррена. В 1867 году, осматривая Иерусалим и его ближайшие окрестности, он среди развалин мусульманской мечети обнаружил яму, ведущую в глубь земли. Спускаясь по выдолбленным в скале ступенькам, он дошел до подземного водоема с ключевой водой. Несмотря на темноту, офицер заметил прямо над головой круглое отверстие в скале. Раздобыв лестницу и веревку, он полез туда. Это был пробитый в стене канал, который шел сначала горизонтально, а затем по вертикали. Уоррен с огромным трудом поднялся по нему вверх и на высоте тринадцати метров увидел коридор с высеченными в камне ступеньками, который вел в слабо освещенную пещеру. Оттуда по узкой расщелине он выбрался наружу и, к своему изумлению, убедился, что находится внутри древних стен города. Тоннель, как установили археологи, был построен в конце II тысячелетия до и. э. Видимо, по нему и пробрались воины Иоава в крепость.

Завоеванный Иерусалим называли еще «городом Давидовым». Царь тут же развернул строительные работы по обустройству города. Одной из задач стало возведение дворца — резиденции правителя. С этой целью он наладил торговые отношения с царем города Тира Хирамом, который прислал в Иерусалим кедровое дерево для строительства, а также ремесленников и зодчих. С их помощью было построено здание, не уступавшее дворцам самых могущественных царей соседних государств. Тир был финикийским (или, что то же самое, ханаанским) городом. По свидетельству древнееврейского историка Иосифа Флавия (I в. н. э.), он был основан в XIII в. до н. э. После раздела евреями Земли обетованной Тир граничил с землями колена Асирова, но им владели жители, основавшие город, и он долгое время управлялся их царями. Таким образом, мы имеем убедительный пример добрососедских отношений между арийскими и еврейскими племенами.

Давид перенес в новую столицу ковчег завета, который со времен Саула находился в маленьком городке Кириаф — Иариме. В результате Иерусалим стал и религиозным центром израильского государства. Вместе с тем Давид старался расширить пределы своего царства. Он покорил эдомитян и идумеян на юге, моавитян (на восточном берегу Иордана) и аммонитян, проживавших чуть севернее. Война с аммонитянами складывалась для евреев наиболее тяжело, потому что тем помогали пять арамейских царей. Тем не менее решающее сражение закончилось в пользу израильтян. Благодаря своим завоеваниям Давид создал крупную державу. Ее границы простирались до самого Евфрата. Внутри Палестины Давид в ряде битв сумел разгромить филистимлян. В этих войнах израильтяне поражали потомков рефаимов.

Согласно Библии, рефаимы — один из древнейших народов, обитавших некогда в Ханаане. Он назывался так по имени своего родоначальника Рафа и отличался необыкновенною величиною роста и силой. Этот народ упоминается среди ханаанских племен во времена Авраама. Место жительства его находилось в различных местах: в земле Васанской, в земле Моавитской, в земле Аммонитской и др. С рефаимами в Священном Писании нередко соединяются и также называются рефаимами и некоторые другие племена, отличающиеся огромным ростом и силою: енакимы, емимы, зузимы, замзузимы. Вообще, в переводе с древнееврейского слово «рефаимы» означает «исполины». Во времена вступления евреев в Землю обетованную собственно рефаимов, как племени, почти уже не существовало. Оставались только некоторые из их потомков, например, во времена Моисея — Ог, царь Васанский, во времена Навина — Енакимы в Хевроне и в земле Филистимской, во времена Давида — Голиаф, Иесфий, Лахмий, брат Голиафа, живший тоже в земле филистимской. В Библии упоминается Рефаимова долина, располагавшаяся недалеко от Иерусалима, по направлению к Вифлеему. По всей очевидности, Вифлеем находился в непосредственной близости от нее (1 Пар. 11: 15–18). Эта долина была плодоносна и изобиловала хлебными полями (Ис. 17:5), отсюда можно заключить, что рефаимы были не только прекрасными воинами, но и опытными земледельцами. Долина рефаимов неоднократно служила местом столкновений между израильтянами и филистимлянами (1 Цар. 5:18; 23:13; 1 Пар. 11:15). Имя родоначальника Рефаимов — Рафа, на наш взгляд, восходит к названию всеобщего закона древних ариев «rta», и Раф есть земное воплощение бога Асте — Рофа (Асте — Ро- та, взаимозаменяемость букв «ф» и «т» в данном случае общепризнана), истинного Рода. Рефаимы — потомки арийцев. К моменту заселения евреями Палестины они уже в значительной степени смешались с другими народами, и потому, собственно, чисто арийских родов (рефаимов) оставалось не так много. Но в своем большинстве они концентрировались на территории, контролировавшейся филистимлянами.

Слово «рефаимы» в некоторых местах Библии имеет и другое значение. Так, в Книге Иова (26:5), в Книге пророка Исайи (14: 9–10; 26: 14–19) оно означает умерших. Совершенно ясно, что наиболее древний народ, проживавший некогда на данной территории, но, как говорится, сошедший на нет, мог ассоциироваться у этих авторов с обитателями царства мертвых. Для еврейских авторов, к тому же, победа над рефаи- мами символизировала мощь их народа, доказывала его состоятельность как самостоятельного «субъекта» мировой истории.

Среди племен, относимых к великанам, выделим также енакимов. Их название родственно имени Енох. Но Енохом, как известно, звали старшего сына Каина, первого градостроителя. В свете уже упоминавшейся гипотезы о том, что Каин мыслился в качестве родоначальника ханаанеев, идея представлять енакимов как потомков Еноха кажется нам весьма плодотворной. Мы причисляем ханаанеев к арийским народам, а значит, и их сынов создатели Библии могли относить к рефаимам.

В Библии упоминается еще один Енох — один из благочестивейших патриархов допотопного мира. Сведения, сообщаемые о нем, хотя и очень кратки, но весьма важны. Дважды говорится, что Енох ходил перед Богом (Быт. 5: 22,24). То же же самое выражение употреблено и применительно к Ною (Быт. 6:9). Существует точка зрения, ее приводят Р. Грейвс и Р. Патай в книге «Иудейские мифы. Книга Бытия», что Енох на самом деле есть Ной. Если это так, то образ Еноха напрямую связывается с переселенцами из Европы. Во всяком случае, древние иудеи и арабские писатели прилагали к Еноху эпитет ученого и считали его изобретателем письменности, арифметики и астрономии, а эти знания принесли на Ближний Восток соотечественники строителей Аркаима и Сто- унхенджа. Бог поселил Еноха в жилище блаженства, так что он не видел смерти (Евр. 11:5). В этом смысле его параллелью в русском фольклоре (а, возможно, и прототипом!) выступает Аника–воин — богатырь, славный своею силой, сражающийся в сказке с самою смертью.

Название «емимы» можно связать с именем Йаму — финикийского бога моря, а значит, оно обозначает один из «народов моря», который «осел» в Палестине. Очевидно, что это филистимляне. Что же касается двух оставшихся названий — «зузимы» и «замзузимы», то, по всей вероятности, это прозвища, данные потомкам ариев и праславян местными племенами.

Давид своими победами над филистимлянами и коренными народами Палестины (народами «великанов») доказал жизнеспособность союза израильских племен, ставшего доминирующей военной силой в регионе. Об устойчивости «режима Давида» свидетельствует то, что ни мятеж против Давида, который возглавил его сын Авессалом, ни более поздняя гражданская междоусобица, где вождем восставших был вениамитянин Савей, не достигли своей цели. Власть Давида оба раза восторжествовала. Другое дело, что сам Давид не позаботился о преемнике и тем самым спровоцировал конфликт между двумя своими сыновьями — Адонией и Соломоном.

Адония, сын Агиффы, был красивым и надменным юношей. Пользуясь поддержкой северных племен, а также такого влиятельного лица, как Иоав, он не сомневался в своей победе и разъезжал по городу в царской колеснице под охраной дворцовой гвардии в пятьдесят человек. Соломон же был менее популярен, но и его поддерживали влиятельные лица во главе с верховным жрецом Садоком и пророком Нафаном. Кроме того, на его стороне были отборные части армии, возглавляемые преданным ему полководцем Ванеей.

Тем врехменем вокруг умирающего Давида плелись сети интриг. Адония решил заранее проложить себе путь к престолу. Он устроил для своих сторонников пир, являвшийся, по сути дела, военным советом. В нем приняли участие Иоав, все царские сыновья, кроме Соломона, и некоторые вожди северных племен. Весть об этом дошла до дворца, и «партия» Соломона решила действовать без промедления. Пророк Нафан поспешил к Вирсавии, матери Соломона, и приказал ей немедленно сообщить, что Адония самовольно провозгласил себя царем. Сам он обещал прийти чуть позже, чтобы подтвердить правдивость ее слов. Обвинение было ложным или, правильнее сказать, преждевременным, но ситуация обострилась настолько, что враждующие стороны не гнушались никакими приемами. Вирсавия подошла к изголовью больного царя и рассказала об «измене» Адонии, что тут же подтвердил Нафан. Тогда Давид, собравшись с силами, приказал помазать на царство Соломона. Так была выиграна битва за престол.

Участники пиршества у Адонии, узнав о выборе царя, в панике разбежались. Соломон дал обещание Адонии, что не будет преследовать его, если только тот не станет покушаться на престол. На том братья и разошлись с миром. Вскоре в столице состоялась торжественная коронация Соломона. На жертвенник возложили для всесожжения тысячу быков, тысячу баранов и тысячу ягнят. Обряд помазания совершил верховный жрец Садок, верный сторонник нового царя.

Давид скончался на семидесятом году жизни, после сорока лет царствования, оставив сыну в наследство крупное государство, границы которого простирались от Дамаска до Египта и от Средиземного моря до земель к востоку от Иордана.

ЦАРЬ СОЛОМОН

(965–928 гг. до н. э.)

В момент вступления на престол Соломону было всего двадцать лет, но он оказался энергичным правителем и чрезвычайно искусным дипломатом. Его противников, рассчитывавших на молодость и неопытность молодого царя, постигло разочарование. Адония и Иоав, отстраненные от руководства страной, пребывали в Иерусалиме, и, возможно, с ними не произошло бы никакой беды, если бы Адония не совершил роковой ошибки. Он через Вирсавию попросил Соломона отдать ему в жены одну из наложниц отца — Ависагу Сунамитянку, ту самую, которая согревала немощного Давида в последние недели его жизни. Соломон почтительно выслушал мать, но удовлетворить просьбу брата решительно отказался. Более того, он стал подозревать, что Адония задумал какую–то хитрость: женитьба на одной из наложниц царя давала основания для возобновления борьбы за трон. Ведь, согласно старинному обычаю, гаремом покойного царя мог воспользоваться только его законный наследник Разгневанный Соломон решил, что Адония нарушил обещание не оспаривать у него царскую власть, и поручил Ванее расправиться с братом и его ближайшим союзником Иоавом. Оба они были убиты.

Давид оставил сыну процветающее «хозяйство», но и к нему следовало приложить руку. «И дал Бог Соломону мудрость и весьма великий разум, и обширный ум, как песок на берегу моря» (3 Цар. 4:29). Первым делом юный царь позаботился о предотвращении нападений извне. Женившись на дочери фараона, он обезопасил свои южные границы и приобрел очень важного союзника на случай нападения с севера. Еврейские племена впервые с незапамятных времен могли окунуться в стихию мирной жизни. Память об этом счастливом времени сохранилась на долгие века, и составители Библии не жалели слов, чтобы прославить Соломона. Он на радость подданным, оказался также и умелым руководителем. На все высшие государственные должности Соломон назначил своих сторонников и преданных друзей. Учтя опыт прежних правителей, он старался укреплять свою власть за счет ослабления союза северных колен. Для этого он разделил страну на двенадцать административных округов, границы которых лишь частично совпадали с территорией отдельных племен. Во главе каждого из них был поставлен наместник и начальник гарнизона, все доверенные люди царя. Округа поочередно, каждый в течение месяца в году, снабжали продовольствием царский двор и армию.

Сама армия также подверглась реформированию. Давид при проведении военных операций основную ставку делал на действие пехоты, что даже по тем временам было глубоким анахронизмом. Соломон, ломая устоявшиеся традиции, создал мощный конный корпус, состоявший из четырнадцати тысяч боевых колесниц. Он модернизировал также армейские обозы, введя в них повозки и конные упряжки. Кроме того, он построил в ряде израильских городов конюшни. Самые большие из них находились в Мегиддо (город, расположенный неподалеку от реки Киссон на севере Ханаана).

В 1925 году американская археологическая экспедиция обнаружила в долине Изреель развалины города Мегиддо. Этот город имел огромное стратегическое значение, поскольку защищал северные рубежи долины, через которые проходил торговый путь из Азии в Египет. Давид и Соломон превратили Мегиддо в сильную крепость, но сам город существовал, начиная с III тысячелетия до н. э. Среди руин были обнаружены построенные царем Соломоном конюшни на четыреста пятьдесят лошадей. Они были расположены вокруг большой площадки, где, по всей видимости, объезжали и поили лошадей и где, возможно, происходили конские ярмарки. В 3 Цар. (10: 28,29) говорится: «Коней же царю Соломону приводили из Египта и из Кувы; царские купцы покупали их из Кувы за деньги. Колесница из Египта получаема и доставляема была за шестьсот сиклей серебра, а конь за сто пятьдесят. Таким же образом они руками своими доставляли все это царям Хеттейским и царям Арамейским». «Царские купцы» являлись посредниками в торговле между азиатскими царствами и Египтом: они покупали коней в Киликии (область в Малой Азии) и продавали их в Египет, откуда в свою очередь вывозили колесницы. Ярмарка в Мегиддо была перевалочным пунктом, где могли встречаться торговцы из разных стран и устраивать свои торговые операции.

Особо дружеские отношения связывали Соломона с царем финикийского Тира — Хирамом. Финикийцы доставляли израильтянам кедровые и кипарисовые деревья для проведения строительных работ в обмен на пшеницу и оливковое масло. Бригады финикийских ремесленников за плату работали на израильских стройках. В горах у Соломона работало 80 ООО камено- секов и 70 ООО грузчиков, за которыми присматривало 3300 надсмотрщиков. Царь повелел привозить только большие и хорошо обработанные камни. «Обтесывали же их работники Соломоновы и работники Хира- мовы и Гивлитяне, и приготовляли дерева и камни для строения дома [три года]» (3 Цар. 5:18).

Без помощи царя Хирама немыслимо было бы и строительство легендарного храма Соломона. В Библии дано достаточно конкретное его описание. Храм стоял на подиуме и представлял собой прямоугольную конструкцию с размерами 25 на 50 метров при высоте около 15 и толщине стен до 6 метров. Внутри он состоял из трех частей, расположенных на единой оси. Такая схема храма известна в Палестине с середины

II тысячелетия до н. э. и может считаться традиционной для ханаанейской, а далее и финикийской архитектуры. Археолог А Мазар, проведя исчерпывающий анализ библейского текста, особо подчеркнул преемственность древнеханаанских строительных традиций при возведении храма. Даже толщина его стен была такой же, как у более древнего храма в Сихеме. По общим же размерам храм Соломона превышал известные образцы как ханаанейской, так и финикийской храмовой архитектуры. Интерьер, согласно библейскому описанию, состоял из портика, святилища и дави- ра — помещения для священных предметов. При этом давир не был отделен стеной от святилища, для него предполагался занавес или деревянная перегородка. Кроме того, он находился на более высоком уровне, и к нему вело несколько ступеней. По продольным сторонам храма располагались трехэтажные вспомогательные помещения, которые, по мнению археолога К. Кеньон, могли служить царской сокровищницей и одновременно являлись дополнительной к стенам главного зала опорой. Перед храмом же — по всей его ширине — был сооружен притвор шириной 5 метров.

Появление подобного плана храмовых сооружений исследователи связывают с постройками II тысячелетия до н. э. в Ханаане и Северной Сирии. А Мазар указывает на безусловные прототипы Соломонова храма в Эбле (территория Сирии, к северу от Дамаска), Мегиддо, Сихеме. Он же справедливо указывает, что зафиксированное Библией широкое применение при возведении храма ввозного кедрового дерева соответствует употреблению того же материала создателями ханаанейских и филистимлянских храмов. И там, и тут щедро применялось золото, прежде всего для облицовки — поверх кедрового дерева — внутренних помещений храма, обкладки деревянного алтаря, а также для производства многочисленных культовых принадлежностей, необходимых для богослужений, таких как ритуальный стол, светильники, блюда, чаши, кадильницы и т. д.

Ковчег завета был помещен внутрь давира. Его защищали с флангов два херувима с распростертыми крыльями. Они были вырезаны из масличного дерева и обложены золотом. Херувимы были подобны сфинксу: они имели туловище льва или быка, крылья орла и голову человека. Этот орнаментальный мотив, по определению А Мазара, подобно прочим украшениям храма — деревянным, каменным, золотым, медным, костяным — таким, как орнаментальные решетки, плоды и цветы, цепи, бордюры, изображения фантастических и реальных животных, людей, деревьев, был широко распространен в искусстве ханаанеян, финикийцев и сирийцев бронзового и железного веков. Несомненно присутствовала здесь и знаменитая финикийская резьба по слоновой кости.

Две орнаментированные медные колонны — Иа- хин и Воаз, — стоявшие у фасада Соломонова храма, были, вероятно, чисто декоративны. Изготовление этих крупных медных изделий Библия связывает с мастером Хирамом из Тира (тезкой тирского царя), который «владел способностью, искусством и уменьем выделывать всякие вещи из меди. И пришел он к царю Соломону и производил у него всякие работы» (3 Цар. 7:14). Это служит еще одним подтверждением тесных связей евреев с финикийскими ремесленными центрами, славившимися, помимо прочего, медными изделиями. Целый ряд последних перечислен в библейском описании храма и дворца Соломона (еще одного его «детища») — подставки для ритуальных чаш с большими колесами, украшенные изображениями львов, волов и херувимов, умывальники, лопатки, декоративные изображения фруктов и, наконец, «литое медное море» — большой круглый бассейн диаметром около 5 и глубиной около 2,5 метра с рельефным орнаментом, стоящий на 12 фигурах волов. Подчеркнем, что все эти данные, касающиеся Соломонова храма в Иерусалиме, как общие его параметры, так и детали, переданы библейским текстом. Но сам храм так и не раскопан и, более того, для раскопок при нынешних условиях недоступен. Это связано со специфическими трудностями археологических исследований в древних городах, где важнейшие памятники перекрыты не менее важными, принадлежащими последующим периодам. Предполагается только, что на месте Соломонова храма стоит мусульманская мечеть Харам эс-Шериф.

История со строительством храма нам интересна, в первую очередь, потому, что служит очевидным доказательством вовлеченности Израиля в орбиту экономической политики и хозяйственной деятельности Финикии. К Кеньон вообще считает, что «храм носил полностью финикийский характер». О тесных связях между двумя странами говорит и одна не совсем обычная сделка, о которой рассказывает Библия. Соломон взял взаймы у Хирама сто двадцать талантов золота и отдал ему в залог двадцать городов в земле Галилейской. Правда, эта сделка явно не устроила тирского царя. «И вышел Хирам из Тира посмотреть города, которые ему дал Соломон, и они не понравились ему. И сказал он: что это за города, которые ты, брат мой, дал мне?» (3 Цар. 9: 12,13). В этих словах звучит явная обида, финикиец рассчитывал на большее и потому не мог скрыть своего разочарования. Вполне возможно, что эта история стала причиной конфликта между Израилем и Финикией, поскольку буквально тут же сообщается, что тесть Соломона, царь Египетский, сжег город Газер, а всех Хананеев, живших в этом городе, побил. Напомним, что ханаане — это самоназвание финикийцев, поэтому набег египтян можно назвать своеобразной «акцией устрашения» для Хирама и его подданных. Фараон продемонстрировал свою полную поддержку политики израильтян в Ханаане, и Хирам счел более благоразумным не раздувать огонь неудовольствия. Более того, он послал на корабле своих мореходов, которые вместе с подданными Соломона отправились в страну Офир и, как говорит Библия, «взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов и привезли царю Соломон» (3 Цар. 9:28). Думается, что это была обычная военная экспедиция, доход от которой пошел исключительно в казну Израиля.

Соломон прославился своей любвеобильностью. В его гареме было множество женщин из самых разных стран. Точно так же он был большим демократом в религии, допуская существование в своей стране культов разных богов. Но в кадровом вопросе Соломон был откровенным националистом и назначал на руководящие должности исключительно евреев. «Весь народ, оставшийся от Аморреев, Хеттеев, Ферезеев, [Ханаанеев], Евеев, Иевуссеев и [Гергесеев], которые были не из сынов Израилевых, детей их, оставшихся после них на земле, которых сыны Израилевы не могли истребить, Соломон сделал оброчными работниками до сего дня. Сынов же Израилевых Соломон не делал работниками, но они были его воинами, его слугами, его военачальниками и вождями его колесниц и его всадников. Вот главные приставники над работами Соломоновыми: управлявших народом, который производил работы, было пятьсот пятьдесят» (3 Цар. 9: 20–23). Нам предельно четко объясняется, как израильтяне организовывали власть в захваченных ими ханаанских городах: представители коренного населения в начальники не допускались.

Нельзя, однако, не подивиться, какие имена выбрали ближайшие сподвижники Соломона. Армией у него командовал еврей с русским именем — Ванея. Стоит только подивиться, что ни один комментатор Библии не написал об этом! Но пойдем дальше. Первосвященником у Соломона был Садок Это имя почти что совпадает с именем нашего былинного героя Садко, во всяком случае, не подлежит сомнению, что слова эти родственные. В связи с этим возникает естественный вопрос: какой народ придумал это имя первым? Разберемся вначале с нашим новгородским купцом. Современное русское слово «сад» означает участок земли, засаженный деревьями, кустами или цветами. Но у него было и более древнее значение, которое передают другие наши слова — «огород» и «город», то есть «огороженный участок земли». В английском языке слово «сад» и произносится очень похоже — «garden». На это древнее значение в нашем языке указывает слово «посад», где первый слог является приставкой. Таким образом, садом в древности называли также оседлое поселение, стан или город. В таком случае имя Садко означает попросту «горожанин». Для новгородского купца это прозвище подходит идеально. Однако оно не менее уместно и для верховного священника израильтян. В отличие от большинства евреев, занимавшихся скотоводством и кочевавших с места на место, он находился постоянно при храме, внутри города. А то, что у его имени славянские корни, нас уже не должно удивлять, кстати, как и у популярной среди евреев фамилии «Гордон».

Отдельного разговора заслуживает и имя самого царя. Оно происходит от еврейского слова «мир». Но ведь именно оно является составной частью многих славянских имен — Мирон, Мирко, Мирослав, Любомир, Звонимир, Яромир, Будимир и т. д. Подобного ряда нельзя выделить из общего набора еврейских имен. Отсюда можно заключить, что имя «Соломон» служит еврейским аналогом славянского имени «Мирон», его иноязычной «калькой».

Все эти примеры свидетельствуют, что израильтяне эпохи единого царства активно впитывали культуру своих «подданных» — ханаанеев и филистимлян. Наличие чужеродных имен у первых лиц Израиля подсказывает нам, что важным способом проникновения евреев в ханаанейские властные структуры было «растворение» в местной среде и использование псевдонимов. Там, где у израильтян недоставало военной силы, они действовали хитростью. В итоге тот или иной город завоевывался как бы изнутри, незаметно для его жителей, которые превращались из хозяев в рабов. Библия не говорит об этом напрямую, но она сохранила те обрывочные сведения, по которым мы можем в общих чертах восстановить подлинную картину событий.

В годы царствования Саула, Давида и Соломона евреи сумели обосноваться и установить контроль над большей частью Ханаана. Процесс их утверждения на этой территории занял более двух веков и включал как военные, так и мирные способы завоевания. Последние явно недооценены исследователями, но в силу существенного превосходства ханаанеев в вооружении и военном искусстве преобладали именно они. Факт объединения племен под властью монарха говорит о высокой степени политического самосознания нации. В царствование Соломона была сформирована национальная элита, способная решать крупные военные и хозяйственные задачи. А Мазар отмечает, что израильские слои X в. до н. э. идентифицированы помимо столицы еще, по крайней мере, в 19 городах и что они позволяют определить новый стереотип поселения. Культ Единого Бога еще не победил среди израильтян, и тот же Соломон, к примеру, даже служил другим богам, но его основные положения к тому времени твердо укоренились в сознании древних евреев. Впереди еврейский народ ждали века лихолетий, но он уже сплотился настолько, чтобы, пережив период потрясений, донести до самых отдаленных уголков земли свою религию и культуру.

Эпоха единого Израиля длилась совсем недолго, менее века. Сын Соломона, Ровоам, оказавшись на иерусалимском престоле, потребовал от северных племен выплаты столь огромных налогов, что те почли за благо отказаться от союза с ним. Тогда юный царь вознамерился принудить их к этому силой и послал на север карательную экспедицию. Но армия северян разгромила ее. Десять северных племен отделились от колена Иуды. Так держава Давида и Соломона распалась на два слабых, враждующих друг с другом царства: Израиль и Иудею.

На пятый год после раскола фараон Сусаким, убедившись, что оба его соседа ослаблены постоянными конфликтами, опустошил Иудею и часть Израиля. Он ушел лишь тогда, когда Ровоам заплатил громадный выкуп, отдав ему величайшие сокровища Иерусалимского храма и царского дворца. Великолепие и блеск Соломоновых сооружений померкли уже спустя двадцать лет после их создания: там, где раньше сверкало золото, остались голые стены. От былого блеска «в одночасье» не осталось и следа…

Дальнейшую историю израильских колен можно представить как постоянное приспособление к политике тех государств, которые доминировали в данный момент на Ближнем Востоке. Вхождение евреев в мировую цивилизацию происходило очень трудно, и успехи к ним приходили в значительной степени не на полях сражений, а в результате компромиссов с более сильными завоевателями, дипломатических побед и интриг. Это был медленный процесс, но он вел к нужному результату. В итоге евреи не просто сохранились как самостоятельный этнос, они научились влиять на мировую политику и жизнь других народов.

Никто не сможет упрекнуть нас в чрезмерном национализме или квасном патриотизме, если мы заявим, что мужчины всего мира восхищаются русскими женщинами. Это наше национальное богатство, самое ценное достояние России. В суровую годину испытаний и неурядиц именно они выступали хранительницами русского духа, берегинями наших национальных образов и сокровенных духовных знаний.

Распад и гибель Средиземноморской Руси предопределили и совершенно новое состояние арийских племен. Будучи отрезаны от европейских соплеменников, они могли рассчитывать только на свои собственные силы. Семитские племена неминуемо должны были «проглотить» этот островок арийской цивилизации, вопрос заключался лишь в том, как быстро они это сделают. Из Библии мы знаем, что арийцы–ханаанеи не препятствовали расселению евреев в Ханаане и не противодействовали заключению смешанных браков. В результате какая–то доля израильтян впитала в себя арийские гены еще три с лишним тысячи лет назад. Не избежали этого, вопреки запрету Яхве, и израильские цари из рода Давида.

ДОЧЬ ШУИ, ЖЕНА ИУДЫ

Первый наш рассказ касается истории рода Иуды, четвертого сына Иакова от Лии. Колено Иудино, во главе которого стоял он, было одним из наиболее многочисленных и могущественных (Числ. 1: 26,27). Иуда женился на дочери хананеянина, которого звали Шya. Своему первенцу молодожены дали имя Ир. Вслед за ним родились еще двое сыновей — Онан и Шела. Учитывая родство ханаанеев с ариями, имена сыновей Иуды (с поправкой на условность гласных в древнееврейском прочтении) можно воспроизвести и так — Яр, Он и Сила. Иуда и его семья жили среди ханаанеев в городе Одолламе. Этот город находился недалеко от Иерусалима и служил резиденцией ханаанейских царей. Библия специально подчеркивает, что Иуда «отошел от братьев своих» (Быт. 38:1). Немудрено поэтому, что его сыновья носят нееврейские имена.

С религиозной точки зрения брак израильтянина с хананеянкой был нарушением воли Яхве (Втор. 7:3). Бог Израиля запрещал вступать в родство с народами Ханаана. На первый взгляд, проступок уважаемого израильтянина кажется совершенно невинным. Ну, подумаешь, влюбился. Вон, у Моисея обе жены тоже были нееврейками. Но для составителей Библии это сопоставление ровным счетом ничего не значило, поскольку, в отличие от Моисея, Иуда был в числе предков израильских царей (четвертым после Авраама, Исаака, Иакова), а наследственная линия, по их мнению, должна была быть этнически «чистою». Иуду надо было как–то оправдать и женить на еврейке. Так, в главе 38‑й Книги Бытия появилась душещипательная история Фамари, жены Ира.

Редакторам жизнеописания Иуды, перво–наперво, надо было пресечь ханаанскую линию его рода. Эту задачу они решали последовательно. Вначале сообщается, что Господь прибрал Ира, который оставил Фа- марь бездетной. Тогда Иуда женил на ней своего второго сына — Онана, но тот по воле редакторов оказался онанистом и изливал семя на землю, чем прогневал Господа, был им наказан и тоже отошел в мир иной. Тогда Иуда объявил Фамари, что если она останется вдовою в доме своего отца, пока подрастет третий сын его, Шела, то она сделается женою последнего. Это была отговорка, потому что отец беспокоился за судьбу Шелы и не желал ему судьбы его братьев. Видя, что Иуда не исполнил своего обещания, Фамарь решила завлечь в свои сети его самого. Дочь Шуи к тому времени уже умерла, и Фамарь, переодевшись блудницей, сумела обольстить свекра. Когда ее обман раскрылся, она была уже беременна. Узнав всю правду, Иуда сказал: «Она правее меня, потому что я не дал ее Шеле» (Быт. 38:26). И осталась Фамарь при Иуде и родила ему двух близнецов — Фареса и Зара. Первый из них занимает место в родословии Иисуса Христа (Мф. 1:3).

Мы так и не узнаем, как звали хананеянку, которую полюбил Иуда, полюбил так сильно, что ушел от своих родственников в город жены. Редакторы вычеркнули ее имя из истории, и сделано это намеренно. Ее место заняла Фамарь — образ, как нам кажется, выдуманный. Составители Библии придумали историю, которая призвана убедить всех в том, что наследники Иуды были чистокровными евреями. Их цель совершенно понятна, но ясно также, что это сознательная «лакировка» действительности.

РААВ ИЗ ИЕРИХОНА

Рассказ о блуднице Раав — это история предательства, совершенного женщиной ради спасения своего рода. Вкратце она такова. Перед тем как напасть на Иерихон, Иисус Навин послал на разведку двух своих воинов, перерядив их в ханаанские одежды. Они проникли в город и остановились на ночлег в доме Раав. Между тем иерихонскому царю доложили о появлении в городе незнакомцев, и тот прислал к женщине стражников с требованием выдать вражеских шпионов. Раав, однако, успела спрятать их на крыше дома и уверяла пришедших к ней дознавателей, что гости уже покинули ее дом, и она про них ничего не знает. Ее доводы выглядели убедительно, и иерихонский царь поверил женщине. Он отправил за лазутчиками погоню, но она не принесла никаких результатов.

Тем временем Раав поднялась на крышу дома и взяла с израильтян клятву, что в случае захвата города они сохранят жизнь ей, а также ее отцу, матери, братьям и сестрам. Условным знаком неприкосновенности ее дома должна была стать ярко–красная веревка, вывешенная в окне со стороны улицы. Потом они незаметно перелезли через городские стены и благополучно добрались до своего лагеря. О последовавшем затем штурме города мы уже говорили. Согласно библейскому тексту, израильские воины ворвались в город и истребили поголовно всех жителей, за исключением Раав и ее семьи. Впоследствии Раав вышла замуж за израильского князя Салмона и вошла в родословную царя Давида и Христа (Мф. 1:5).

Имя Раав иногда пишут несколько в другой транскрипции, как Рахав. Сливаясь, буквы «х» и «в» дают звук «ф», поэтому ее образ можно рассматривать как женскую параллель Рафа — прародителя рефаимов. Схожее имя носит и древнеарийская богиня любви и сладострастия Рати. Она — дочь Мары (Марея — Аморея!) и жена бога любви Камы (Хама!). Ее ближневосточной параллелью служит Аста — Рта. Мы вновь оказались в кругу хорошо знакомых арийских персонажей и можем заключить, что Раав считалась земным воплощением богини Астарты и была, по всей вероятности, ее верховной жрицей. Вот почему израильские воины сумели спастись! Раав спрятала их в священном приделе храма, куда стражники войти не посмели. Сама же она обладала статусом неприкосновенности, и потому иерихонский царь не наказал ее за «потерю бдительности». Попутно мы открыли, почему Раав названа блудницей: во–первых, Астарта — языческая богиня и всякое поклонение ей считалось блудом, а во–вторых, в храмах Астарты, действительно, занимались ритуальной проституцией. В связи с этим мы не можем не сказать несколько слов, извиняющих в какой–то степени Раав. Разведчики попросили защиты в храме, выдача их, с точки зрения чисто религиозной, выглядела бы святотатством. Раав на деле реализовала часто провозглашаемый церковными деятелями принцип — религия вне политики. В этом смысле ее поведение безупречно. Другое дело, что она предала интересы своего народа и своего государства.

Составители Библии не только скрыли информацию о том, что Раав была жрицей Астарты, но еще и выставили ее верующей во всемогущество своего Бога. Она говорит разведчикам: «Я знаю, что Господь отдал землю сию вам, ибо вы навели на нас ужас» (Нав. 2:9). В Новом Завете дважды отмечается сила веры Раав. Апостол Иаков в своем соборном послании говорит (Иак 2:25): «Подобно и Раав блудница не делами ли оправдалась, приняв соглядатаев и отпустив их другим путем? Ибо, как тело без духа, так и вера без дел мертва». Ему вторит и апостол Павел в своем послании к евреям (Евр. 11:31): «Верою Раав блудница, с миром приняв соглядатаев (и проводив их другим путем), не погибла с неверными». Поступок Раав потряс воображение евреев, его внутреннее, духовное обоснование прямо–таки сродни евангельской идее возлюбить врагов своих. Разница только в одном: никакой веры в Бога евреев у Раав не было. Более того, скорее всего, она приобщила своего израильского мужа к священным ритуалам почитания богини Астарты.

РУФЬ, ПРАБАБКАДАВИДА

В эпоху правления судей в Ханаане однажды разразился голод. В поисках пропитания житель Вифлеема, по имени Елимелех, вместе со своей женой Ноеминью, двумя сыновьями и всем имуществом переправился на ту сторону Иордана и поселился в Моаве. Сыновья взяли себе в жены моавитянок Орфу и Руфь. И прожили они так около десяти лет, однако судьба не благоприятствовала семье Елимелеха; мужчины вскоре умерли, оставив трех овдовевших женщин без средств к существованию.

Ноеминь затосковала по своей родине. Кроме того, прослышала она, что жизнь там переменилась к лучшему. Тогда Ноеминь собрала свои нехитрые пожитки и отправилась туда, и обе снохи вышли в путь вместе с ней. Но мудрая женщина заявила им: «Да сотворит Господь с вами милость, как вы поступали с умершими и со мною! да даст вам Господь, чтобы вы нашли пристанище каждая в доме своего мужа!» (Руф. 1:8,9). И поцеловала их. Женщины расплакались от волнения, но предложение свекрови приняла только Орфа. А Руфь со слезами на глазах ответила: «Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду. Пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобой» (Руф. 1:16,17).

Когда женщины пришли в Вифлеем, то Ноеминь стала называть себя Марою. Первое имя по–еврейски значит «приятная», а второе — «горькая». И в самом деле, после потери близких у Ноемини наступили горькие времена. Но в истории с переменой имени еоъ и другой подтекст. В славянской мифологии Мара — боганя смерти, зимы и ночи. Она олицетворялась в образе устрашающем: неумолима и свирепа, зубы ее опаснее клыков дикого зверя, на руках страшные, кривые когти. Ситуация с двумя женщинами напоминает обычный сказочный зачин. Старуха–колдунья уводит юную красавицу в неведомый ей мир, где ее ждут смертельные испытания. В Вифлееме Руфь, как иноземка, не имела никаких прав, ее положение можно было в буквальном смысле назвать рабским. И выжить в такой ситуации, не опустить руки и не сломаться — могло помочь, как и в сказке, только чудо.

В Моаве у Руфи были родные и друзья. Расстаться с ними, с домом, решиться помогать в старости не своим родителям, а иноплеменной свекрови, да еще в чужой стране — поступок неординарный. Пойти на такое можно или по большой глупости, или от великой святости. В первом случае человек в какой–то момент задумается, осознает всю тяжесть взваливаемой на себя ноши и отступится, как это сделала Орфа. Во втором — пойдет до конца и обязательно, как Руфь, победит… Здесь самое время напомнить, что имя этой библейской, точно так же, как и у Раав, указывает на ее принадлежность к народу рефаимов, создателей Средиземноморской Руси.

Ноеминь и Руфь пришли в Вифлеем во время жатвы, когда на пригородных полях убирали ячмень. Никаких средств к пропитанию у них не было, поэтому Руфь стала собирать колосья, оставленные на поле жнецами. От рассвета до сумерек работала она, чтобы не пропустить ни одного колоска, а вечером ей еще надо было приготовить ужин для свекрови. И так продолжалось изо дня в день. Невольно на память приходят стихи Н. А Некрасова:

Но как–то раз пришел к жнецам хозяин поля. Звали его Вооз, и был он родственником покойного мужа Но- емини. Увидев среди них Руфь, он стал расспрашивать о ней, и жнецы рассказали о молодой женщине все без утайки. Тронутый трудолюбием чужестранки, милосердный Вооз предложил ей обедать вместе с его слугами и пить воду из сосудов для работников, когда ей захочется. Втайне от нее он даже распорядился, чтобы жнецы нарочно оставляли для нее больше колосьев. Тогда Руфь пала ниц, поклонилась и промолвила: «Чем снискала я в глазах твоих милость, что ты принимаешь меня, хотя я и чужеземка?» (Руф. 2:10). Но Вооз отвечал ей: «Мне сказано все, что ты сделала для свекрови своей по смерти мужа твоего, что ты оставила твоего отца и твою мать и твою родину и пришла к народу, которого ты не знала вчера и третьего дня; да воздаст Господь за это дело твое, и да будет тебе полная награда от Господа Бога Израилева, к Которому ты пришла, чтоб успокоиться под Его крылами!» (Руф. 2: 11–13).

Для Руфи эти добрые слова стали полной неожиданностью. Вооз был первым из израильтян, кто отнесся к ней по–человечески. Для Руфи свекровь воистину была злым демоном. В тексте нигде не говорится, что она была стара, больна или немощна. Однако Ноеминь — Мара не работала. Вся тяжесть добывания пищи лежала на мо- авитской женщине. От своего скудного обеда она половину непременно несла домой для свекрови. У Ноемини были богатые родственники, но и к ним она обращаться не стала. Ее устраивала ситуация, когда Руфь работала только на нее и фактически была ее добровольной рабыней! Ноеминь использовала то, что у Руфи в Израиле не было добрых знакомых, и ей неоткуда было получить поддержку. Случай с Воозом показал, однако, что Руфь способна завоевать доброе отношение к себе у совсем чужих людей, и Ноеминь напугалась, что постепенно сноха сама устроит свою жизнь и уже не будет так привязана к ней. И тогда она пустилась на хитрость.

Ноеминь нежно обратилась к Руфи: «Дочь моя, не поискать ли тебе пристанища, чтобы тебе хорошо было?» (Руф. 3:1). И почувствовав, что верная женщина абсолютно доверяет ей, предложила следующий план действий. В Ханаане был обычай молотить пшеницу ночью. Узнав, что Вооз будет молотить в ближайшую ночь, а после работы ляжет спать возле скирды, Ноеминь приказала Руфи умыться, намастить себя благовониями и надеть нарядные одежды, а потом отправиться в поле, где на соломе, укрывшись плащом, спал Вооз. Там, найдя спящего Вооза, Руфь тихонько подошла к нему, отогнула полу плаща и легла у его ног. В полночь Вооз проснулся и с удивлением увидел лежавшую у его ног женщину. Он даже немного испугался, потому что в темноте не узнал ее. «Кто ты?» — спросил Вооз. «Я Руфь, раба твоя, — с дрожью в голосе ответила молодая женщина, — простри крыло твое на рабу твою, ибо ты родственник» (Руф. 3:9).

У евреев существовал закон, который обязывал мужчин брать в жены вдову ближайшего родственника. Именно его имела в виду Фамарь, когда предъявляла претензии к Иуде. Замужество за Воозом предполагала и Руфь, когда шла на свидание к нему. Но в Вифлееме жил человек, состоявший с Руфью в более близком родстве и, таким образом, обладавший правом первенства. Руфь этого не знала, но Ноеминь–то была прекрасно осведомлена об этом! Если бы Вооз переспал с Руфью в тот вечер, то ее репутация была бы навсегда испорчена, и она никогда бы уже не вышла замуж Ноеминь «сватала» сноху стать блудницей… К счастью для Руфи, Вооз оказался порядочным человеком и не воспользовался ситуацией. Здесь сыграло свою роль еще и то, что Руфь приглянулась ему, и он сам желал жениться на ней.

«Сказка» о Ноемини и Руфи завершилась, как и положено, счастливым финалом. И родила Руфь сына, которого нарекли Овидом. Это был будущий отец Иессея, отца Давида. Таким образом, Давид был правнуком Руфи. По этому поводу кто–то из читателей может упрекнуть нас: «Выдумываете вы все, мало ли какое имя могут дать девочке при рождении». Но здесь мы должны совершенно решительно заявить, что в эпических произведениях, каковыми являются книги Библии, ничего случайного нет и быть не может. Имя Руфь лишь однажды упоминается в Библии, и оно, очевидно, не имеет отношения к семитам. Ну, а, кроме того, генетика — наука убедительная, и о том, что Давид был белокурым, можно убедиться, заглянув в Библию (1 Цар. 16:12).

АННА, МАТЬ САМУИЛА

В «Словаре русских имен» говорится, что имя Анна происходит от древнееврейского «hen» и означает «грация», «миловидность». Мы не согласны с таким объяснением. На наш взгляд, это попросту еврейская форма нашего местоимения «она», которая произносится с ярко выраженным «аканьем» в начале. У самих евреев имя Анна, кстати, имело форму «Ханна», и ее можно рассматривать как сокращенную от этнического имени — «Ханаанка». Согласимся, что наши версии выглядят куда как основательнее. Анна была ханаан- кой, и это объясняет один очень важный момент в истории Израиля и, разумеется, в жизни ее сына Самуила, последнего судьи Израиля.

Комментаторы Библии не знают, как толком объяснить факт возвращения филистимлянами ковчега завета после поражения израильтян при Афеке. Согласно библейскому преданию, захваченный врагами ковчег завета принес филистимлянам такие потрясения, какие были не под силу израильским воинам. На филистимлян обрушилась эпидемия, отчего ни один из их городов не захотел принять на хранение реликвию евреев. Наконец, филистимские прорицатели посоветовали вернуть ковчег его законным хозяевам. Так, после семи месяцев плена ковчег вернулся на родину Хотя вся эта история выглядит достаточно причудливо, Зенон Косидовский все же заключает: «В рассказе об удивительной судьбе ковчега завета, возможно, и есть какая–то крупица правды». И тут же добавляет, что все–таки один эпизод, когда в городе Вефсамисе Яхве убил пятьдесят тысяч семьдесят израильтян за то, что некоторые из них осмелились заглянуть внутрь ковчега завета, совершенно непонятен для комментаторов. Чем была вызвана гражданская война в Израиле?

На наш взгляд, ответ заключается в том, что накануне битвы при Афеке внутри израильского общества сложились две политические группировки: одна во главе с сыновьями первосвященника Илии (сам Илия в тот момент был очень стар и не участвовал в дележе власти) и вторая, которую возглавлял Самуил, любимый ученик Илии. В сражении при Афеке оба сына Илии погибли, а сам Илия, узнав о поражении, «сломал себе хребет и умер» (1 Цар. 4:18). Таким образом, перед Самуилом и его сторонниками как бы автоматически открылась дорога к власти. Так излагаются события в библейском тексте. Но надо быть реалистами. Очевидно, что правителя Израиля должны были назначить сами победители. И здесь важным достоинством в их глазах стало то, что Самуил по матери не был евреем. То, что по израильским меркам, было минусом Самуила, противоположная сторона расценила как очевидный плюс. Может быть, филистимляне намеренно пресекли династию Илии, чтобы устранить конкурентов Самуила. История с ковчегом на этом фоне была разыграна филистимлянами, чтобы представить всем Самуила как прекрасного дипломата и, тем самым, повысить его престиж среди соплеменников. Но для части израильских националистов Самуил был неприемлем. Они подняли мятеж против него в городе Вефсамисе, который был жестоко подавлен филистимлянами. Понятно, что говорить об этом составители Библии не хотели и поэтому представили гибель восставших как кару Бога за неугодное Ему действие.

Евреи причисляют Самуила к крупнейшим своим пророкам. Даже католическая церковь считает его святым и провозвестником Христа. Святой Иероним утверждал, что император Аркадий (395–408 гг.) перевез прах Самуила из Рамафаима во Фракию, а его дочь Пульхерия, в свою очередь, забрала его в Константинополь и торжественно похоронила в специально построенном мавзолее. Этим действием она как бы подчеркнула, что Самуила уважали не только израильтяне, но и соседние с ними народы, и потому он был важным персонажем не только древнееврейской, но и мировой истории.

ВИРСАВИЯ, МАТЬ СОЛОМОНА

Однажды царь Давид увидел купающуюся женщину, которая поразила его своей красотой. Царь воспылал страстью и послал узнать, кто она. Этой женщиной оказалась Вирсавия, жена Урии–хеттеянина, одного из военачальников. Урия вместе с Иоавом находился в военном походе против аммонитян, и Давид, пользуясь отсутствием мужа, соблазнил его жену. Спустя некоторое время оказалось, что Вирсавия ждет ребенка. Тогда Давид, чтобы отвести от своей возлюбленной позор, вызвал Урию в столицу, якобы для отчета. Тот прибыл во дворец и подробно доложил о ходе военных действий. Давид предложил ему разделить царскую трапезу, а после ужина отправил домой, советуя хорошенько отдохнуть и лишь утром собираться в обратный путь. Но Урия лег спать на полу вместе с дворцовой стражей. Наутро на вопрос царя, почему он не пошел к жене, доблестный воин ответил: «Ковчег [Божий] и Израиль и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошел бы в дом свой и есть и пить и спать со своею женою! Клянусь твоею жизнью и жизнью души своей, этого я не сделаю» (2 Цар. 11:11). Давид, поняв, что хитрость его не удалась, решился на очень недостойный поступок Он дал Урии письмо к Иоаву, в котором, между прочим, просил поставить хеттеянина на самом опасном участке сражения и в критический момент отступить от него. Иоав исполнил позорный приказ царя, и несчастный Урия погиб, покинутый всеми на поле боя. Вирсавию, искренне горевавшую о гибели мужа, Давид взял в свой гарем. Вскоре она родила ему сына.

Поступок царя вызвал в Иерусалиме всеобщее негодование. Пророк Нафан, пользовавшийся в народе большим авторитетом, открыто осудил царя и заявил ему, что Яхве разгневался на Давида и накажет его смертью сына, рожденного Вирсавией. Давид осознал всю гнусность своего проступка и искренне раскаивался в содеянном. Но Бог был неумолим, и ребенок вскоре тяжело заболел и умер. Давид принял это наказание как должное, как испытание их любви. И через год Вирсавия вновь родила ему сына. Это был Соломон, будущий царь Израиля.

История с Урией дает богатую пищу для размышлений. Во–первых, мы находим подтверждение, что в армии Давида неевреи занимали крупные посты. Во- вторых, хотя Урия и назван хеттеянином, но его имя Юрий (Ярий, Арий) выдает, что по происхождению он был арийцем. Относительно происхождения Вирсавии в Библии ничего не говорится. Отцом ее в одном случае назван Елиам (2 Цар. 11:3), а в другом — Аммиил (1 Пар. 3:5). Создателей Библии, похоже, не очень–то интересовала ее родословная, а это верный признак чужеродного происхождения. По нашему мнению, имя Вирсавия соотносится с названием народа ферезеев. Напомним, что в нашей интерпретации событий ферезеи — это тирсены (турша, туры, тавры, поздние этруски), один из так называемых «народов моря», мигрировавших на земли Палестины в начале XII в. до н. э. С их этническим именем связано название финикийского города Тира. У Давида сложились добрые отношения с царем Тира Хирамом. «И прислал Хирам, царь Тирский, послов к Давиду и кедровые деревья и плотников и каменщиков, и они построили дом Давиду. И уразухмел Давид, что Господь утвердил его царем над Израилем и что возвысил царство его ради народа Своего Израиля» (2 Цар. 5:11,12). Здесь примечательно утверждение, что осознание своего высокого положения приходит к Давиду только после того, как он налаживает добрые отношения с Хирамом. Символично, что и дом ему строят не евреи, а финикийцы! Возвращаясь к именам отца Вирсавии, выскажем гипотезу, что имя «Амми–ила» связано с названием великанов Имимов (потомков «народов моря»), а имя «Элиама» возникло при прочтении истинного имени справа налево, как это принято в древнееврейском письме.

Выше мы предположили, что величайшая заслуга Самуила состояла в том, что он отказался от политики самоизоляции еврейского народа и целенаправленно старался встроить жизнь израильтян в ханаанско–филистимскую цивилизацию. Царь Саул, напротив, проповедовал политику национальной автономии, и всю свою жизнь провел в борьбе с филистимлянами. Разные взгляды на возможность союза с филистимлянами (а значит, и финикийцами!) и послужили, на наш взгляд, причиной раздора между Самуилом и Саулом. Думается, что «тайное» помазание на царство Давида (при здравствующем Сауле!) было устроено Самуилом при непосредственной поддержке филистимлян. «Партия» мира выдвигала своего кандидата, и именно за ним, как показала история, было будущее. Не случайно Давид оказался в рядах филистимской армии и пользовался безусловным доверием их царя! Между филистимлянами и Давидом существовали определенные договоренности, которые израильтянин должен был исполнить, вступив на трон.

Любовь к Вирсавии олицетворяет те добрые отношения, которые связывали Давида с его более западными соседями — филистимлянами и финикийцами. Правда, Библия утверждает, что он победил филистимлян и расширил свою державу от Средиземного моря до Евфрата, но к этому надо отнестись весьма скептически. Попросту на этом пространстве в то время царил мир, который обеспечивали своей военной силой филистимляне и финикийцы. Юноша Давид против великана Голиафа — это противостояние ярко отражает реальное соотношение сил двух государств. Не забудем и то, что Давид назначил своим правопреемником сына Вирсавии, а не еврея по матери Адонию.

Царь Давид прославился не только как воин и мудрый политик, его также восхваляли как искусного музыканта. Инструмент, на котором он играл, при всех переводах Библии на русский язык называли «гуслями». «И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл — и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1 Цар. 16:23). М. ЛI. Серяков в своем основательном исследовании, посвященном «Голубиной книге», указывает на сходство образа Давида с «Великими Гуслярами» из других мифологий — Орфеем, Аполлоном, Вяйнемейненом, Садко, Бояном. Все эти мифологические герои, безусловно, относятся к миру индоевропейцев! Белокурый Давид не только был внешне похож на арийца, он и в духовном плане ориентировался на восприятие европейской культуры.

Древнерусские книжники сознавали этот факт, образ библейского гусляра пользовался огромной популярностью на Руси. Даже простой неграмотный народ мог видеть его изображения на стенах церквей и соборов. Великолепным примером этому является построенная Андреем Боголюбским в 1158–1165 гг. церковь Покрова на Нерли, в центре композиции которой помещена фигура Давида. Объясняя причину возвеличивания данного персонажа библейской истории, В. Н. Лазарев заметил: «Именно потому, что образ

Давида преломлялся в народном сознании как образ вещего доброго заклинателя и вдохновенного певца о тайнах мироздания, ему и отвели столь значительное место среди рельефов церкви Покрова. На Руси Давид был одним из наиболее популярных святых. Недаром он сделался главным действующим лицом «Голубиной книги», где он выступает под видом царя Давида Евсеича. И кто знает, быть может, от этого образа царя Давида — благостного певца и музыканта, таинственно связанного с природой, тянутся прямые нити к образу былинного героя Садко, от звуков гуслей которого бешено пляшет морской царь и волнуются «море синее и реки быстрые» (История русского искусства. — М., 1953. — Т. 1. — С. 407). Наши ученые очень деликатные люди и всегда высказываются очень осторожно, указать на взаимосвязь образов купца Садко и царя Давида уже большое дело. Но зачем же останавливаться на полпути? Первичен–то Садко!

Царь филистимлян — это вождь «народов моря», колонизировавших часть Палестины. Это и есть тот морской царь, в зависимость к которому попадает гусляр Давид. И выбраться из его плена можно, только женившись на девице из его царства. Так в конечном итоге и поступает Давид, вступая в брак с Вирсавией. Конечно, наша проекция сюжета новгородской былины на библейский сюжет кажется нарушением всех традиционных канонов. Но ведь глубинный слой индоевропейской мифологии намного древнее ветхозаветного!

Вот, к примеру, в 1868 году известный литературный и музыкальный критик В. В. Стасов опубликовал в популярнейшем в то время «толстом» журнале «Вестник Европы» исследование под названием «Происхождение русских былин». «Главная задача настоящего исследования, — подчеркивал в нем автор, — заключается в том, чтобы доказать совершенную несостоятельность мнения, будто русские былины — коренное произведение народного творчества и будто они представляют несомненные, чистейшие, самостоятельные элементы русские, как в общем, так и в подробностях». Хорошо, но откуда же мы все эти «элементы» заимствовали? По Стасову, из Индии! Наш Добрыня — это не кто иной, как индийский Кришна, а подвиги русского богатыря являются укороченной версией похождений Кришны, описанных в индийской поэме «Гариванса». Точно так же обстоит дело и с другими центральными персонажами русских былин. По Стасову, «наш новгородский купец Садко есть не что иное, как являющийся в русских формах индийский царь Яду, индийский богатырь–брахман Видушка, тибетский брахман Джинпа — Ченпо, тибетский царевич Гедон, индийский монах Самга — Ракшита». В отличие от нашей точки зрения, все наоборот: Восток первичен. Так, кто же прав?

Сегодня, после того, как историки единодушно признали, что предки русских — арии — в середине II тысячелетия до н. э. пришли на территорию Индии, ответ очевиден. Другое дело, что про стасовский конфуз стараются лишний раз не вспоминать, ведь вслед за этим надо признавать, что древнеиндийская литература построена на «русских элементах»! Отдадим должное стасовскому трудолюбию, он, действительно, проделал огромный труд. Только для воссоздания правильной картины ему следовало бы поменять все свои окончательные выводы на прямо противоположные. Но та же самая ситуация, как мы уже убедились, сложилась и при анализе наиболее древних книг Ветхого Завета. Имена «Иван», «Мария», «Анна», «Садко» интерпретируются как еврейские. И с этой «стасовщиной» мириться никак нельзя!

ЦАРИЦА САВСКАЯ

Есть женщины, способные завораживать. На них хочется смотреть, не отрывая взора, им хочется безоговорочно довериться и преданно служить, их хочется обожествлять. Такой древние предания изображают и царицу Савскую. Прослышав о мудрости царя Соломона, она отправилась в путь, чтобы лично убедиться в этом. Ее въезд в Иерусалим был воистину великолепен. Длинный караван верблюдов вез воинов, придворных вельмож, женщин и многочисленные дары: золото, драгоценности, благовония. Сама царица ехала в паланкине, который слегка покачивался на спине верблюда в такт его величественным шагам. Соломон был потрясен, он тут же влюбился в прекрасную путешественницу, ибо его взору предстала не просто великая женщина, царица. Это была сама богиня…

Царица Савская была властительницей государства Саба, находившегося на территории Йемена (юго–запад Аравийского полуострова). В йеменской мифологии верховным божеством был Астар (Астарот). Он — единственный из ханаанских богов, который сохранил свое имя и функции в этой мифологии и почитался во всех государствах Древнего Йемена. Это свидетельствует не только о длительном присутствии здесь ариев, но и подчеркивает уважительное отношение к ним со стороны коренных народов. Астар был богом войны, грозным и сильным, и одновременно богом–защитником, хранителем домов, гробниц, надписей, оберегавшим их от «всякого повреждающего и разрушающего». Он являлся и богом плодородия и орошения. Астар возглавлял пантеоны богов в государствах Древнего Йемена, но не выступал как предок народа, бог покровитель и владыка страны. Все эти характеристики прекрасно подходят к обобщенному портрету группы ариев–переселенцев, обосновавшихся здесь среди аравийских аборигенов.

Исследователи отмечают, что Астара выставляли богом–предком только применительно к народу страны Саба. Нам это дает право сделать вывод, что именно в Сабе концентрировались основные силы ариев. Отсюда логично заключить, что царица Савская была арийкой. Кому–то, возможно, наша версия опять покажется излишне смелой. Но мусульмане считали ее чужой. По коранической версии, царица Сабы и ее народ поклонялись солнцу (Яру — Астару!), «и шайтан разукрасил им их деяния и отвратил их с пути» (Коран 27:24). Кажется, еще никто не записывал царицу Савскую и в негритянки. В эфиопских преданиях сын Соломона и царицы Савской — Менелик I — считается родоначальником трехтысячелетней династии императоров Абиссинии (неофициальное название Эфиопии). Учитывая, что Менелик I был князем пришлым (Йемен и Эфиопию разделяло Красное море), то первым негром из числа потомков царицы мог стать только ее внук Кстати, в мусульманской мифологии царица Савская именуется Билкис, что, возможно, является воспроизведением русского эпитета «Белокожая».

По некоторым иудейским преданиям, у царицы Савской были козлиные ноги. Чтобы проверить, так ли это, Соломон заставил ее пройти по хрустальному полу, принятому царицей за озеро. Боясь ступить в воду, она приподняла край платья, и Соломон увидел ее ноги. После этого якобы царица отбыла, не прощаясь. Нам не известно ни одного детального истолкования этого сюжета, исследователям он представляется весьма туманным и загадочным. А, между тем, загадка решается в два счета, если только предположить, что образ царицы Савской принадлежит к культуре индоевропейских народов. Коза — одно из воплощений Великой Богини. Соломон, который отличался пренебрежением к заповедям Яхве и дозволял беспрепятственное распространение всяческих чужеземных культов, представлен в преданиях возлюбленным козы. Это даже не унижение царицы, ибо ясно, что тут замешана мифология, это, скорее, сатира на Соломона, упрек ему за послабление язычеству.

Но какое впечатление надо было произвести на Израиль, чтобы он воспел в своей Священной Книге чужеземную царицу!..