bd4df1c58f77ac20f5e2f01f9e265efc

Annotation

Старый армейский маяк ожил спустя двадцать лет. Сигнал SOS из сектора Y-7 — там, где даже мутанты предпочитают не сдыхать. Сидорович уверен: это ловушка. Но Змей слышит в эфире женский голос и вспоминает главный закон Зоны: своих не бросаем. Маклауд матерится, но собирает рюкзак. Вдвоем они уходят в пекло, чтобы вытащить сталкера-одиночку по прозвищу Лиса. Дерзкая, рыжая, бешеная — она привыкла платить по своим счетам. И она не привыкла, чтобы её спасали. Промзона, засады наемников, Ржавый лес и старый НИИ, где Зона сходит с ума. Но настоящий ад начнется, когда они встретятся лицом к лицу. Потому что Лиса хранит не просто документы. Она хранит тайну, за которой «Хозяин» охотится с самого начала. Своих не бросают. Даже если один из своих — рыжая смерть с глазами художницы, рисующей будущее.

ПРОЛОГ

Глава 1. Тоска по нормальной жизни

Глава 2. Долг перед прошлым

Глава 3. Болотная лихорадка

Глава 4. Промзона

Глава 5. Ржавый лес

Глава 6. Клетка для Лисы

Глава 7. Кровавая жатва

Глава 8. Прорыв

Глава 9. Кровь и самогон

Глава 10. Рыжая цена спасения

Глава 11. Старый волк

Глава 12. Свои

Глава 13. Выход на Припять

ЭПИЛОГ

ПРОЛОГ

Тишина в Зоне — штука редкая и опасная. Обычно она означает одно: либо все твари уже сдохли, либо они затаились и ждут, когда ты расслабишься. Яна предпочитала второй вариант. Расслабляться здесь нельзя. Никогда.

Она двигалась быстро, но бесшумно, ступая носками ботинок по ржавому металлу. Затопленные коридоры старого НИИ встречали её запахом тины, машинного масла и ещё чего-то сладковато-тошнотворного. Трупного. Где-то рядом недавно сдох человек. Или не человек.

— Красота неописуемая, — прошептала она одними губами, перешагивая через лужу с неестественно зеленым отливом. — Прямо курорт.

Рыжая коса, туго заплетенная, хлестнула по спине, когда она резко пригнулась, пропуская над головой стаю мелких летучих тварей, вылетевших из темного проема. Слепые, но шумные. Значит, здесь давно не ступала нога человека. Значит, она на верном пути.

Яна уже третьи сутки пасла этот сектор. Слухи ходили разные: кто-то шептался про артефакты, кто-то про залежи патронов в старых армейских схронах. Но её вело другое. Интуиция. Или, как говорил один старый сталкер, «Зона шепчет». Вот сейчас она шептала: здесь есть что-то важное. Что-то, что спрятано очень глубоко и очень давно.

Кабинет она нашла почти случайно. Тяжелая, чуть приоткрытая дверь с табличкой, на которой угадывалось всего два слова: «Проект Рассвет». Дальше стерлось.

Внутри было сухо. Впервые за последние часы — сухо. Яна скинула капюшон, тряхнула головой, поправляя косу, и огляделась. Столы, перевернутые стулья, труп в белом халате, превратившийся в мумию. И сейф. Старый, советский, массивный, в углу.

— Папа, ты здесь, что ли, деньги прятал? — усмехнулась она, присаживаясь на корточки перед замком.

Отмычки она любила. Это была почти медитация: слушать механизм, чувствовать его сопротивление, ловить тот самый момент, когда собачка щелкает и отдает тебе чужую тайну. Пальцы работали сами, пока мысли гуляли где-то далеко. Как там, в прошлой жизни, пахли краски? Масляные, настоящие, не эта зоновская грязь. Она бы сейчас отдала всё за один тюбик кадмия красного...

Щелчок.

Тяжелая дверца медленно открылась. Внутри, на проржавевшем дне, лежали три пожелтевшие папки. Яна выдохнула. Не ошиблась.

Она взяла верхнюю, раскрыла. Стеклограф, выцветшие чернила, схемы, графики, фамилии ученых. И гриф. Самый страшный, какой только мог быть в Советском Союзе — «Совершенно секретно. Хранить вечно».

— Вечно, говорите... — пробормотала она, листая страницы. — А вечно уже наступило, товарищи...

В документах мелькали слова «психотронное воздействие», «визуализация аномальной зоны», «носитель». Она не всё понимала, но одно цепляло глаз: название проекта. «Рассвет». И подпись внизу. Размытая, нечитаемая, но первая буква просматривалась четко: «Х».

— Хозяин, — выдохнула Яна, и в этот момент коридор взорвался шумом.

Топот. Много ног. Приказы, отдаваемые шепотом, но в бетонных стенах каждый звук множился. Яна мгновенно захлопнула папку, сунула все три в рюкзак, вскинула автомат. Поздно. Дверь распахнулась, и в проеме выросли фигуры в черном. Наемники. Элитные. Не шестерки с помойки.

— Стоять, сука! Бросай ствол! — заорал первый, вскидывая оружие.

Яна ответила очередью, не целясь, просто чтобы заставить их пригнуться. Пластик, стекло, щепки от стола — всё смешалось в воздухе. Она рванула к окну, но понимала: второй этаж, прыгать — ловить пулю в спину.

— Думай, думай, рыжая, — шептала она себе, уходя перекатом за железный шкаф.

Очередь прошила металл рядом с головой. Глухо. Надо уходить в вентиляцию. Там узко, толстые не пролезут, а она пролезет. Худая, злая, рыжая бестия.

Она высадила остатки магазина в сторону двери, выигрывая секунду, и рванула к решетке. Рванула ее рукой, срывая ногти, не чувствуя боли. Полезла. Тесно, душно, воняет крысиным дерьмом. Сзади мат, топот, новая очередь. Пули взвизгнули где-то под ногами.

— Да ёбаный в рот! — выдохнула Яна, чувствуя, как горячим обожгло левый бок.

Зацепило. Не сильно, но больно и кровь течет под разгрузкой. Она ползла, оставляя за собой красный след, сжимая зубы так, что скулы свело.

Вентиляция привела в технический отсек. Маленькое помещение, заваленное хламом. Здесь она вывалилась из люка, как куль с картошкой, тяжело дыша, зажимая бок рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— Красава, Яна, — прохрипела она. — Доигралась в сталкершу.

Сзади, далеко, еще слышались крики, но уже глухо. Потеряли след. Пока. Но найдут. У них собаки, у них приборы, у них приказ — валить всех, кто сунется в «Рассвет».

Яна откинула голову к стене, закрыла глаза. Секунда слабости. Всего одна. В голове мелькнуло: «Свои... тут только свои... были бы...» И тут взгляд упал на старый армейский ящик в углу. Ржавый, но опечатанный. На боку — едва различимый череп и молнии. Рация. Аварийный маяк. Старье, но на армейских частотах до сих пор работает.

Она подползла, открыла крышку дрожащими руками. Лампы засветились. Работает, сволочь! Работает!

— Ну, Зона, не подведи... — прошептала она, выкручивая ручку настройки. — Кто-нибудь... хоть кто-нибудь...

Она вдавила кнопку передачи и, захлебываясь кровью и кашлем, продиктовала координаты. Свои координаты. Сектор Y-7. НИИ «Вектор».

— На приеме... Лиса. Повторяю... Лиса. Сигнал бедствия. В секторе... наемники «Хозяина»... У меня документы... Если есть свои... мать вашу... заберите...

Силы оставили её. Она отключилась, упав лицом в ржавую пыль, а над головой мигал огонек передатчика, раз за разом отстукивая в эфир сигнал SOS.

Старый армейский маяк ожил спустя двадцать лет.

Глава 1. Тоска по нормальной жизни

День первый. Утро.

Бункер Сидоровича встретил утро перегаром, запахом дешёвого табака и тяжёлым молчанием двух мужиков, которым давно было нечего друг другу доказывать.

Змей сидел за столом, покрытым пятнами от самогона и оружейной смазки, и зашивал разодранный рукав сталкерской куртки. Игла входила в плотную ткань с противным скрипом, пальцы слушались плохо — вчера приняли на грудь лишнего. Отмечали возвращение. Точнее, пытались отметить, но на троих с Сидоровичем как-то не задалось: торговец скис после второй, а они с Маклаудом просто не умели останавливаться вовремя.

— Знаешь, в чём проблема Зоны? — подал голос Маклауд, не открывая глаз.

Он лежал на топчане у стены, закинув ноги на ящик с патронами. Лысая башка блестела в тусклом свете лампочки, седая борода торчала в разные стороны, а на лице застыло выражение блаженного страдания.

— В том, что ты до сих пор не заткнулся? — буркнул Змей, не отрываясь от шитья.

— Смешно. — Маклауд приоткрыл один глаз. — Проблема Зоны в том, что здесь даже похмелиться нормально нельзя. Сидорович самогон гонит такой, будто целится рекорд Гиннесса по количеству трупов на литр поставить. У меня такое ощущение, что вчера я выпил стакан гвоздей и закусил наждачкой.

— А ты не жри после первой, — посоветовал Змей.

— Я не жрал. Я занюхивал рукавом. Видимо, рукав был грязный.

Змей хмыкнул, откусил нитку зубами, осмотрел работу. Криво, но держится. Пойдёт. В Зоне за внешним видом никто не следит, тут бы пулю не поймать.

— Слышь, Змей, — Маклауд сел, потёр ладонью бритую голову. — А тебя самого ничего не парит?

— Например?

— Например то, что мы опять вляпались. — Маклауд потянулся за флягой, висевшей на поясе, отхлебнул, поморщился. — Я как представлю, что этот козёл, «Хозяин», до сих пор где-то там... Ну не люблю я незаконченных дел. У меня от них изжога.

— У тебя от всего изжога.

— Потому что нервный стал. На старости лет.

Змей отложил куртку, посмотрел на напарника. Маклауд был старше, опытнее, циничнее, но после того, что они пережили в Х-14, между ними возникло то, что сталкеры называют «кровной связью». Не потому что родня, а потому что друг за друга кровь проливали. И не раз.

— Думаешь, он затаился? — спросил Змей.

— Уверен. — Маклауд снова приложился к фляге. — Такие твари, как он, не успокаиваются. Он теперь будет сидеть в норе, зализывать раны и ждать момента. А момент этот настанет, когда мы расслабимся. Когда решим, что всё кончилось. Вот тогда он и вдарит.

— Ты прямо провидец.

— Я просто сапёр, — осклабился Маклауд. — Сапёры привыкли ждать подлянки. Особенно от тех, кого не добили.

В бункере повисла тишина. Где-то за стеной капала вода, мерно, как метроном. Змей смотрел на свои руки — в мозолях, царапинах, со сбитыми костяшками. Руки человека, который слишком долго живёт в месте, где за всё платят кровью.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хорош каркать. Пойдём к Сидоровичу, может, накормит чем. А то с голодухи ещё страшнее станешь.

— Я? — Маклауд встал, хрустнув суставами. — Я и так писаный красавец. Бабы в Зоне, правда, кончились, но это их проблемы.

— Бабы в Зоне не кончились, — усмехнулся Змей. — Они просто прячутся. От таких, как ты.

— А что я? Я интеллигентный. У меня даже нож есть для особо нежных случаев.

— Иди ты.

Они вышли из жилого отсека в основной — тот самый, где Сидорович вёл свою бесконечную торговлю. Торговец сидел за прилавком, заваленным всяким хламом: патроны, консервы, детекторы аномалий, пара ржавых автоматов, чей-то протез ноги (откуда — отдельная история) и даже плюшевый медведь с одним глазом.

— О, проснулись, богатыри, — прокряхтел Сидорович, поправляя очки. — А я уж думал, вы там дуба дадите. Маклауд так храпел, что у меня за стеной банки с тушёнкой подпрыгивали.

— Не завидуй, — отрезал Маклауд. — Храп — признак здорового сна.

— Здорового? — Сидорович хмыкнул. — Вы вчера на троих пол-литра самогона уговорили. Это не здоровый сон, это кома. Ладно, садитесь, есть чего.

Он выставил на стол миску с тушёной картошкой (консервы плюс сушёные овощи — фирменное блюдо) и нарезал хлеба. Мужики накинулись на еду, как голодные псы. Сидорович смотрел на них и качал головой.

— Ешьте, ешьте. Герои. Спасатели хреновы.

— Ты чего, Сидорыч? — спросил Змей с набитым ртом.

— А того. Думаете, я не понимаю, что вы опять куда-то соберётесь? — Торговец вздохнул. — Я же вас знаю. Вам бы только приключения на одно место. А мне тут сиди, жди, когда вас очередные наемники на ленточки порежут.

— Не каркай, — буркнул Маклауд. — Мы живучие.

— Это да. — Сидорович почесал бороду. — Вас даже Зона, похоже, боится. Или просто обосраться не может от такой наглости.

— Слышь, Змей, — Маклауд отодвинул пустую миску. — А давай у него спросим. Всё равно же не отстанет.

— О чём? — насторожился Сидорович.

— О «Хозяине». О документах тех. Что думаешь?

Сидорович помрачнел, уставился в стол. Молчал долго, так, что заскрипела тишина.

— Думаю, — сказал он наконец, — что вы влезли в такое дерьмо, из которого даже Зона не выгребет. «Хозяин» — это не просто кличка. Я покопался в своих каналах, поспрашивал кое-кого. Знаете, что мне сказали? Что его даже военные боятся. У него там, на Большой Земле, такие связи... В общем, если он захочет вас достать — достанет. Вопрос времени.

— И что предлагаешь? — Змей откинулся на спинку стула. — Сидеть и ждать, пока он нас в тире по мишеням расстреляет?

— Я предлагаю быть осторожнее, — отрезал Сидорович. — И не лезть на рожон. А вы, я знаю, всё сделаете наоборот.

Он встал, прошёлся по бункеру, заложив руки за спину. Остановился у старой армейской рации, которая стояла в углу и давно уже не работала. Просто пылилась как память о прошлом.

— Тихо слишком, — сказал он вдруг. — В Зоне никогда не бывает тихо просто так. Если тихо — значит, готовится что-то. Ждите.

— Ты прям Кассандра, — усмехнулся Маклауд. — Только мужики тебя тоже не слушают, как ту гречанку.

— Потому что мужики — дураки, — философски заметил Сидорович. — Особенно сталкеры. Особенно те, кто в голове имеет не мозги, а принципы.

Змей хотел ответить, но в этот момент ожила рация.

Та самая, старая, армейская. Та, что стояла мёртвым грузом десять лет.

Она зашипела, захрипела, замигала лампочками — и сквозь треск и вой помех пробился голос. Женский. Слабый, срывающийся на кашель, но чёткий:

*— На приём... Лиса. Повторяю... Лиса. Сигнал бедствия... Сектор Y-7... НИИ «Вектор»... Наемники «Хозяина»... У меня документы... Если есть свои... мать вашу... заберите...*

Потом снова треск. И тишина.

Сидорович побледнел так, что даже его вечный румянец куда-то делся. Он медленно повернулся к мужикам и выдохнул:

— Ну вот. Дождались.

Маклауд первым нарушил тишину:

— Это что за херня? Откуда у тебя рация работает?

— Не важно, — перебил Змей. Он уже был на ногах, в глазах холодная решимость. — Какие координаты?

— Ты охренел? — Сидорович всплеснул руками. — Это Y-7! Там даже мутанты сдыхать бояться! Это ловушка! Сто процентов ловушка!

— А если нет?

— А если да? — Сидорович почти кричал. — Вы только что из одного пекла вылезли, хотите обратно?

— Сидорыч, — Змей подошёл к нему вплотную. — Ты слышал, что она сказала? Документы. «Хозяин». Она там одна против наемников. Свои, понимаешь? Свои там, в дерьме.

— Свои, — эхом отозвался Маклауд, поднимаясь. — Чёрт бы побрал этот ваш закон. Змей, ты уверен?

— А ты?

Маклауд посмотрел на него долгим взглядом, потом хмыкнул, покачал головой и полез в рюкзак за снаряжением.

— Ладно, — буркнул он. — Всё равно делать не хер. А эта Лиса... она хоть симпатичная?

— Тебе лишь бы, — Змей почти улыбнулся.

— А что я? Я ж за компанию. И потом, если баба в беде — это ж святое. Хотя в Зоне баба... это или очень умная, или очень страшная. Интересно, какая из них?

— Узнаем.

Сидорович смотрел на них и только головой качал:

— Дураки. Два дурака. Идиоты. Самоубийцы. Я же говорил: мужики — дураки...

— Сидорыч, — перебил его Змей, затягивая лямки рюкзака. — Ты лучше скажи: что за Лиса?

Торговец вздохнул, понял, что спорить бесполезно, и сдался:

— Лиса... Яна. Одиночка. Давно в Зоне. Появляется редко, ни к кому не прибивается. Но уважают её. За информацию платит хорошо. И не деньгами.

— А чем? — насторожился Маклауд.

— Услугами. — Сидорович кашлянул. — Разными. Но без пошлости, вы не думайте. Она просто... своеобразная. В общем, если она сказала, что у неё документы — значит, есть. Если сказала, что наемники «Хозяина» — значит, те. И если она просит о помощи... — Он замолчал.

— Что? — поторопил Змей.

— Значит, дела совсем хреново. Потому что Лиса никогда никого не просила. Ни разу за всё время. Она всегда сама. А тут...

В бункере снова повисла тишина. Только рация шипела помехами, словно эхо того далёкого, сорванного крика.

— Собирайся, — бросил Змей Маклауду. — Выходим через час.

— Есть, командир. — Маклауд козырнул, но в глазах мелькнула тревога. — Только, Змей... Ты сам-то как? После всего? Нормально?

— А куда я денусь? — Змей посмотрел на него. — Своих не бросаем, помнишь? Это ты мне сам вбивал в голову.

— Я дурак был, — вздохнул Маклауд. — Молодой и глупый. Теперь поздно переучивать.

Он хлопнул Змея по плечу и пошёл собираться. А Змей остался стоять, глядя на карту, приколотую к стене. Сектор Y-7. НИИ «Вектор». Место, откуда не возвращаются.

Где-то там, в этой мясорубке, была женщина по имени Лиса. Рыжая, дерзкая, одиночка. Которая никогда никого не просила.

Но сегодня попросила.

Значит, сегодня они пойдут.

Глава 2. Долг перед прошлым

День второй. Утро.

Спать в эту ночь не получилось.

Змей сидел у входа в бункер, привалившись спиной к холодному бетону, и смотрел, как Зона просыпается. Где-то далеко, за Кордоном, начинало светать — нехотя, будто тоже не выспалось. Туман полз по земле, цепляясь за колючку и ржавую арматуру. Пахло сыростью, прелой листвой и ещё чем-то неуловимым, чем всегда пахнет Зона на рассвете — то ли надеждой, то ли безысходностью.

Из бункера донёсся тяжёлый вздох, скрип топчана, мат — и через минуту рядом с ним плюхнулся Маклауд. Сунул ему в руку кружку с горячим чаем. Сам устроился рядом, закурил, сплюнул в сторону.

— Не спится?

— А тебе?

— Мне вообще никогда не спится после твоих идей, — Маклауд затянулся, выпустил дым в серое небо. — Помягче сказать, они у тебя хреновые. По жизни.

— Идеи у тебя.

— Мои идеи — это гениально. А твои — это героически. Разница есть. Гениальность обычно оставляет в живых, а героизм — наоборот.

Змей отхлебнул чай. Крепкий, сладкий, как Маклауд любит. Специально для него заварил, наверное. Или для себя, но в такой момент это уже неважно.

— Слушай, — сказал Маклауд после долгой паузы. — Ты про Лису эту... чего думаешь?

— А чего тут думать? Сигнал есть. Идти надо.

— Это понятно. Я про другое. — Маклауд погасил бычок о подошву, спрятал окурок в карман — в Зоне мусорить себе дороже, мутанты на запах идут. — Она ж баба. В Зоне. Одна. Давно. Это ж каким надо быть...

— Каким?

— Не знаю. Сильным. Или сломленным. Или наоборот — настолько цельным, что Зона не берёт. Ты таких встречал?

Змей молчал. Встречал. И не раз. Женщины в Зоне — явление редкое, но если уж появляются, то либо быстро сдыхают, либо становятся круче любого мужика. Потому что слабым тут не место. Потому что Зона не прощает. Особенно баб.

— Сидорович о ней странно говорил, — продолжил Маклауд. — Про услуги там... Ты думаешь, она того?

— А тебе какая разница?

— Мне вообще без разницы. Я ж не за ней ухаживать иду. Я иду стрелять и взрывать. Это я умею. А чем она там платит — её личное дело. Но если она наемников «Хозяина» зацепила, значит, либо дура, либо у неё действительно есть что-то серьёзное.

— Второе, — отрезал Змей.

— Откуда уверенность?

— Интуиция.

Маклауд хмыкнул, но спорить не стал. В Зоне интуиция — штука поважнее любого опыта. Если она молчит — ты труп. Если говорит — слушай и делай, как велит.

В бункере завозились, закашляли — Сидорович просыпался. Торговец не любил рано вставать, но сегодня, видимо, тоже не спалось. Выполз наружу, щурясь на свет, натянул телогрейку поверх засаленной майки, подошёл к мужикам.

— Сидите, курите? — Он принюхался. — Чай пьёте. А мне, значит, не налили?

— Ты вчера самогон глушил, тебе полезно страдать, — парировал Маклауд.

— Страдаю, — вздохнул Сидорович. — И от самогона, и от вас, идиотов. Ладно, дайте глоток.

Змей протянул ему кружку. Сидорович отхлебнул, поморщился — чай был сладким, а он любил погорячее и без сахара, но промолчал. Уселся на ящик, обвёл взглядом горизонт.

— Красиво, — сказал вдруг. — Зараза она, конечно, редкостная, но красивая. Я тут двадцать лет торчу, а всё никак не привыкну. Всё смотрел бы и смотрел.

— Философ, — буркнул Маклауд. — Ты лучше про Лису расскажи. По-нормальному, без твоих торговых намёков.

Сидорович покосился на него, вздохнул, полез в карман за папиросой. Закурил, долго молчал, собираясь с мыслями.

— Хорошо, — сказал наконец. — Слушайте. Только это не для чужих ушей, поняли? Я вообще трепаться не люблю, но раз вы всё равно туда собрались... Короче, появилась она года три назад. Ниоткуда. Просто вышла из леса, подошла к Кордону и попросилась пройти. Без оружия, без припасов, в одной куртке. Ну, мужики, конечно, сначала ржать: баба, мол, куда прёшься? А она посмотрела так... Я, говорит, сама разберусь. И ушла. В Зону. Пешком. С пусты руками.

— И что? — не выдержал Маклауд.

— А ничего. Вернулась через месяц. С артефактами. С оружием. С таким взглядом, что мужики шарахались. С тех пор и пошла молва: Лиса. Рыжая, бешеная, одна шастает, где другие по десять раз подумают сунуться. И всегда возвращается. Почти всегда.

— Почти?

— Было пару раз, когда её считали погибшей. А она выплывала. Потому что хитрая, как... лиса. И потому что Зона её, кажется, любит. Или боится. Тут непонятно.

Сидорович замолчал, докурил, сплюнул.

— А про услуги? — напомнил Маклауд.

— А что про услуги? — Торговец пожал плечами. — Она платит не деньгами. Деньги в Зоне — фантики. Она платит информацией, помощью, прикрытием. Или... по-другому. Но это её дело. Кому надо — те знают. Кому не надо — не лезут.

— А ты знаешь?

— Я торговец. Я всё знаю. Но не расскажу. Потому что если я буду бабские тайны разбалтывать, кто ж мне потом информацию продаст?

Змей слушал молча, смотрел в одну точку. Перед глазами стоял тот рисунок, что они нашли в рюкзаке у Ржавого леса. Портрет. Его портрет, нарисованный женщиной, которая его никогда не видела. Как она могла? Совпадение? Зона шепчет? Или правда тот «Проект Рассвет» даёт ей видеть то, что другие не видят?

— Она художница, — сказал он вслух.

Сидорович удивлённо уставился на него:

— Откуда знаешь?

— Нашли рисунок. Там, где бой был. В рюкзаке. Мой портрет.

Тишина повисла такая, что слышно было, как муравьи ползают по ржавому железу. Маклауд присвистнул. Сидорович перекрестился — жест, который у него давно уже стал просто нервным.

— Ну, — сказал торговец осипшим голосом. — Это уже не просто совпадение. Ты понимаешь? Она тебя нарисовала, не видя. Это... это «Рассвет». То, что учёные искали. Визуализация. Она видит Зону как живой организм. Или... или она видит тех, кто с Зоной связан. А вы со Змеем связаны, это факт.

— Чушь, — отрезал Маклауд, но в голосе не было уверенности.

— Чушь? — Сидорович встал, заходил взад-вперёд. — Ты в Зоне сколько? А всё никак не поймёшь: здесь нет чуши. Здесь есть то, что работает. Если она тебя нарисовала, значит, ты ей нужен. Или она тебе. Или вы друг другу. И это, мужики, пострашнее любых наемников.

Змей поднялся, отдал пустую кружку Маклауду.

— Когда она последний раз была у тебя?

— Месяца два назад. Заходила, брала патроны, детектор. Спрашивала про какие-то старые лаборатории. Я ей сказал про «Вектор», но предупредил, что там глухо. Она кивнула и ушла. И вот...

— Значит, она пошла туда сама. Знала, что там опасно. Знала, что там наемники. И всё равно пошла. — Змей покачал головой. — Зачем?

— Затем, что у неё есть цель, — ответил Сидорович. — Такие, как она, без цели не живут. Им надо что-то искать, что-то доказывать, кому-то мстить или кого-то спасать. Она, видимо, выбрала первое. Нашла что-то в этих документах. И теперь...

— И теперь мы идём её вытаскивать, — закончил Маклауд. — Всё просто.

— Просто? — Сидорович горько усмехнулся. — В Зоне ничего не просто. И вы это знаете. Но... — Он махнул рукой. — Ладно. Бесполезно. Я вам лучше снарягу дам. Бесплатно. В долг. Если вернётесь — отдадите. Если нет... хоть не с пустыми руками погибнете.

Он ушёл в бункер, оставив мужиков наедине с утренним туманом и своими мыслями.

Маклауд долго молчал, потом повернулся к Змею:

— Слышь, а ты ей хоть нравишься?

— Кому?

— Лиса этой. Ну, если она тебя рисует... Может, она тебя уже любит? Заочно? А мы идём её спасать, а она как увидит тебя живого — и сразу замуж захочет. А я буду третий лишний.

— Ты всегда лишний, — буркнул Змей, но в уголках губ дрогнула усмешка.

— Ну спасибо. Друг называется. — Маклауд встал, хрустнул позвоночником. — Ладно, пошли собираться. Только, Змей... серьёзно. Будь осторожен. С бабами в Зоне всегда проблемы. Они тут либо мрут быстро, либо становятся такими... что мужики вокруг них мрут. Третьего не дано.

— Я понял.

— Ни хрена ты не понял. Но ладно. Разберёмся на месте.

Они вернулись в бункер. Сидорович уже вывалил на стол гору снаряжения: патроны, гранаты, сухпайки, медицина. Отдельно — детекторы аномалий и пара новеньких «Калашей».

— Берите, — буркнул он. — Это последнее. Если не вернётесь — мне всё равно не понадобится.

— Вернёмся, — пообещал Змей. — Мы всегда возвращаемся.

— Пока да, — кивнул Сидорович. — Но закон больших чисел ещё никто не отменял.

Сборы заняли часа два. Проверка оружия, укладка рюкзаков, последние наставления от торговца, который никак не мог заткнуться, потому что боялся, что говорит с ними в последний раз.

— Там, в секторе Y-7, главное — не лезьте напролом. Там аномалий — как грязи. И твари умные, не как на Кордоне. А главное — наемники. Они там, если Лиса права, окопались серьёзно. «Хозяин» просто так людей не бросает. Значит, ему это очень нужно. Значит, там такое... что и представить страшно.

— Представлять не будем, — отрезал Маклауд. — Будем делать.

Перед самым выходом Змей подошёл к стене, снял с гвоздя старую, потёртую кобуру. Оттуда торчал «ПМ» — личное оружие, с которым он пришёл в Зону много лет назад.

— Это зачем? — удивился Маклауд. — У тебя же нормальный ствол есть.

— На память, — коротко ответил Змей.

Маклауд понимающе кивнул. У каждого сталкера есть такая вещь — талисман, память о прошлой жизни, о том, кем ты был до Зоны. У него самого — старый армейский нож, с которым он ещё в Чечне ходил. Тупой, ржавый, но выкинуть рука не поднимается.

— Готовы? — спросил Сидорович.

— Готовы, — ответил Змей.

Они вышли из бункера. Туман уже рассеялся, солнце поднималось над Зоной, окрашивая ржавые конструкции в золотисто-рыжий цвет. Тот самый цвет, который теперь навсегда связался в голове с позывным «Лиса».

У калитки их ждал сюрприз. На покосившемся столбе сидел ворон — огромный, чёрный, с умными глазами. Он посмотрел на сталкеров, наклонил голову, каркнул — и улетел в сторону сектора Y-7.

— К добру или к худу? — спросил Маклауд.

— К делу, — ответил Змей. — Просто к делу.

Они шагнули за калитку и растворились в утреннем свете, уходя по тропе, ведущей в самое сердце Зоны. Туда, где их ждала рыжая незнакомка с глазами художницы, рисующей будущее.

Своих не бросаем.

Даже если своих ты никогда не видел.

Глава 3. Болотная лихорадка

День третий. Болота.

Зона не любит, когда её торопят.

Они вышли затемно, рассчитывая за день пройти километров пятнадцать, но уже через три часа увязли в болотах по самые гланды. Не в переносном смысле — в прямом. Маклауд, ступив на кочку, которая выглядела надёжной, провалился по пояс в жижу и теперь сидел на относительно сухом пятачке, выковыривая пиявок из бороды.

— Я тебе говорил? — спросил Змей, подавая ему палку. — Говорил: не ходи туда, там мох жёлтый.

— А я откуда знал, что этот мох означает трясину? — огрызнулся Маклауд. — Я сапёр, а не ботаник. Меня учили мины искать, а не грибы.

— Пиявки, между прочим, тоже грибы, — философски заметил Змей.

— Чего?

— Шучу. Давай руку.

Маклауд ухватился, вылез, хлюпая и матерясь так, что птицы с ближайших деревьев снялись и улетели. Болотные птицы, которые, казалось бы, уже всё слышали и ничего не боялись, но отборный мат сапёра заставил шарахнуться даже их.

— Всё, — объявил Маклауд, оглядывая себя. — Я теперь мокрый, вонючий и злой. Это идеальный набор, чтоб идти спасать какую-то ненормальную, которая сунулась в Y-7.

— Ты всегда такой, когда мокрый, вонючий и злой, — напомнил Змей. — Так что ничего нового.

— А вот и новое! — Маклауд вытащил из-за пазухи намокшую карту. — Карта! Она теперь не карта, а каша! Как мы ориентироваться будем?

— По компасу.

— Компас в болотах врёт, сам знаешь. Аномалии.

— Тогда по звёздам.

— Днём?

— Ну, тогда по наитию, — Змей пожал плечами. — Ты же сапёр. У тебя должно быть чутьё.

— Чутьё у меня на взрывчатку, — проворчал Маклауд, отжимая бороду. — А на болота у меня чутья нет. И желания нет. И вообще, я предлагаю привал. Мне надо просушиться, иначе я до вечера загнусь от ревматизма.

— У тебя нет ревматизма.

— Будет. Я чувствую.

Змей посмотрел на небо, прикинул расстояние, которое они прошли, и кивнул. Полдня уже прошло, толку мало, а если Маклауд расклеится совсем, тащить его на себе придётся. А он тяжёлый, зараза.

— Давай к тем кустам. Там вроде сухо.

Они добрались до небольшого островка — metres пять в диаметре, поросшего чахлыми деревьями и высокой травой. Земля здесь действительно была твёрже, хотя под ногами хлюпало. Маклауд скинул разгрузку, стащил куртку, штаны и развесил всё на ветках. Сам остался в одних подштанниках, похожий на облезлого медведя.

— Красота, — сказал он, усаживаясь на рюкзак. — Прям курорт. Только комаров не хватает.

Комары, словно услышав, налетели тучей. Маклауд замахал руками, выругался, полез в аптечку за репеллентом.

— Ты бы хоть прикрылся, — посоветовал Змей, разводя костерок. — А то сожрут.

— Пусть жрут. Я всё равно уже несъедобный. Во мне самогона столько, что комары околеют.

Костер разгорелся, давая хоть какое-то тепло и дым, отгоняющий насекомых. Змей поставил кипятиться воду в старой жестяной кружке, достал сухпай — галеты, тушёнка, концентрат чая.

— Как думаешь, она там жива ещё? — спросил Маклауд, глядя на огонь.

— Кто?

— Лиса. Третьи сутки пошли. С ранением, без припасов, в окружении наемников.

— Жива, — коротко ответил Змей.

— Откуда уверенность?

— Если бы её убили, они бы ушли. А они там. Значит, ищут. Значит, она прячется. Значит, жива.

Маклауд хмыкнул, признавая логику. Помолчал, потом спросил:

— А ты чего в Зону пришёл? Я про тебя ничего не знаю. Ну, кроме того, что ты должен кому-то там жизнь.

Змей долго молчал, помешивая палкой угли. Маклауд уже решил, что ответа не будет, но Змей заговорил:

— Обычная история. Работа, дом, семья. Потом — война. Не та, что на экранах, а настоящая. Я был... не важно, кем я был. Важно, что я сделал. И после этого не смог жить как раньше. А Зона... она не спрашивает, кто ты и что ты. Здесь всё просто: выжил — молодец, сдох — туда тебе и дорога.

— Семья где?

— Нигде. — Змей отрезал кусок тушёнки, положил в рот, прожевал. — Не выдержали. Или я не выдержал. Разъехались.

Маклауд кивнул. У него самого похожая история — жена, дочка, потом развод, потом армия, потом Зона. Сталкеры вообще редко приходят сюда от хорошей жизни. Обычно за спиной у каждого — пожар, который спалил всё дотла, и остались только головешки.

— А ты чего в Зоне ищешь? — спросил Змей в ответ.

— Я? — Маклауд усмехнулся в бороду. — Я ищу способ умереть не скучно. И пока нахожу. Вон, в прошлый раз с тобой едва не нашли.

— Рано ещё.

— Для чего?

— Умирать. Ты ещё должен мне.

— Должен? — Маклауд удивился. — Это я тебе должен? Ты меня, между прочим, из Х-14 вытаскивал. Я, если честно, думал, что там и лягу. А ты припёрся, как...

— Как Дед Мороз? — подсказал Змей.

— Как чёрт с того света, — поправил Маклауд. — Весь в крови, злой, с пустыми магазинами, но прорвался. Я тогда подумал: или у меня глюки, или Зона решила надо мной пошутить.

— Не шутила. Мы ещё повоюем.

— Повоюем, — согласился Маклауд. — Сперва эту рыжую вытащим, потом «Хозяина» найдём, потом... Там видно будет.

Они замолчали, каждый думая о своём. Костер потрескивал, дым поднимался к серому небу, где кружили птицы — то ли обычные, то ли мутировавшие, хрен разберёшь.

Когда стемнело, Змей достал планшет, который они нашли в Ржавом лесу. Тот самый, с рисунком. Открыл, посмотрел на портрет. На него смотрел он сам — чуть моложе, чуть спокойнее, но без сомнения — он.

— Дай глянуть, — попросил Маклауд.

Змей протянул.

— Хорошо рисует, — сказал Маклауд после долгого разглядывания. — Талантливо. И похоже. Ты когда последний раз фотографировался?

— Никогда. В Зоне не до этого.

— А она тебя никогда не видела. Как?

— Зона, — коротко ответил Змей.

— Зона, — эхом отозвался Маклауд. — Тут даже стены разговаривают, не то что бабы-художницы. Слушай, а может, она экстрасенс? Или ведьма?

— Ведьмы в Зоне долго не живут.

— Эта живёт. Третий год.

Змей забрал планшет, спрятал обратно в рюкзак. Спать ложились молча, каждый завернувшись в свой спальник. Ночь на болотах выдалась холодной, сырой, полной звуков — где-то ухало, плескалось, вздыхало. То ли звери, то ли аномалии, то ли сама Зона дышала.

День четвёртый. Болота, глубже.

Утро встретило их плотным туманом, который висел над водой как кисель. Видимость — метров пять, не больше. Идти в таком молоке — самоубийство, но и ждать нельзя. Каждый час на счету.

— Слышь, Змей, — позвал Маклауд, когда они, держась друг за друга, пробирались по узкой тропе. — А если мы не успеем?

— Успеем.

— Откуда такая уверенность, мать твою? Ты что, Зона с тобой разговаривает?

— Если бы разговаривала, я бы попросил её сделать так, чтоб ты заткнулся.

— Остроумно. — Маклауд споткнулся о корягу, выругался. — Я серьёзно. Вдруг она уже того? И мы зря перёмся?

— Не зря. Даже если не успеем, мы узнаем, что там. Документы. «Хозяин». Это важно.

— А если это ловушка?

— Тогда тем более надо идти. Чтобы он понял: мы не боимся.

Маклауд хотел ответить, но в этот момент туман впереди сгустился, заклубился — и из него выступила фигура. Человеческая. Высокая, худая, в рваной одежде.

Оба вскинули оружие.

— Стоять! — рявкнул Змей. — Не подходи!

Фигура остановилась. Сделала шаг назад. Потом ещё один. И растворилась в тумане, словно её и не было.

— Это кто был? — спросил Маклауд, не опуская автомата.

— Не знаю. Призрак.

— В Зоне призраков не бывает.

— В Зоне всё бывает.

Они постояли, вслушиваясь. Тишина. Только вода капает где-то и туман клубится.

— Двигаем, — скомандовал Змей. — И смотри в оба.

К полудню туман начал рассеиваться, и они вышли к относительно сухому участку. Здесь даже росли какие-то цветы — ярко-синие, неестественно красивые. Маклауд потянулся сорвать, но Змей перехватил руку.

— Тронешь — без руки останешься. Это жгучий мох. Видишь, пыльца? Попадёт на кожу — сожжёт до кости.

— Откуда ты всё знаешь? — проворчал Маклауд, отступая.

— Жизнь заставила.

Они обошли поляну по широкой дуге, и Змей заметил следы. Свежие. Человеческие. Несколько человек, прошли здесь не больше суток назад.

— Наемники, — определил он, присаживаясь на корточки. — Смотри: подошва армейская, рисунок чёткий. Идут плотной группой, не прячутся. Значит, уверены в себе.

— Сколько их?

— Шестеро. Может, больше. Трудно сказать.

Маклауд присвистнул:

— Шестеро на одного? Много чести для бабы.

— Им не баба нужна. Им документы нужны. Или она знает что-то, чего не должна знать.

— Тогда зачем они её сразу не грохнули?

— А зачем тебе сразу грохать того, кто может привести к большему? — Змей выпрямился. — Они её пасут. Ждут, что она выведет их на кого-то ещё. Или на что-то ещё.

— На нас, например?

— Например.

Маклауд почесал затылок:

— А мы, значит, в роли зайцев, которые сами в капкан лезут?

— Мы в роли тех, кто этот каплан разминирует, — поправил Змей. — Ты же сапёр. Это твоя работа.

— Моя работа — мины искать, а не ловушки для идиотов.

— Одно другому не мешает.

Они двинулись дальше, теперь уже осторожнее, постоянно оглядываясь и проверяя направление по компасу, который в болотах действительно врал, но хоть как-то ориентировал.

К вечеру выбрались на твёрдую землю. Впереди, за полосой леса, начиналась Промзона. Там, по слухам, было настоящее пекло — наемники, мутанты, аномалии. Но там же была и цель.

— Давай заночуем здесь, — предложил Маклауд. — На сухом. В последний раз нормально поспим.

— Согласен.

Разбили лагерь в небольшой ложбинке, укрытой от ветра и чужих глаз. Костер развели маленький, чтоб не привлекать внимание. Маклауд достал флягу, отхлебнул, протянул Змею.

— За Лису, — сказал он. — Чтоб дожила.

— Доживёт, — ответил Змей, принимая флягу. — Мы же идём.

Где-то далеко, за лесом, ухнуло и засветилось — то ли выброс, то ли аномалия сработала. Зона жила своей жизнью, не обращая внимания на двух мужиков, которые лезли в самое пекло спасать незнакомую рыжую бабу.

Но для них это было важнее любых аномалий.

Своих не бросаем.

Глава 4. Промзона

День пятый. Промзона, окраина.

Промзона встретила их запахом горелого металла и тишиной. Не той тишиной, которая бывает в лесу или на болотах, а особой, злой, когда кажется, что воздух замер в ожидании выстрела.

Змей поднял бинокль, осматривая разрушенные цеха. Когда-то здесь работали люди, выпускали что-то нужное, может быть, даже важное. Теперь от заводских корпусов остались только ржавые скелеты, облезлые стены и груды битого кирпича. Идеальное место для засады.

— Ну и дыра, — прокомментировал Маклауд, пристраиваясь рядом. — Прям курорт, блин. Рекомендуешь?

— Для любителей острых ощущений — самое то, — негромко ответил Змей. — Смотри. Вон там, у третьего цеха, свежие следы. И дымок тянет.

— Где? — Маклауд прищурился. — А, вижу. Костерок, что ли?

— Похоже. Значит, там кто-то есть. Или сталкеры, или...

— Или те, кого мы ищем.

Змей опустил бинокль, переглянулся с напарником. Дальше надо было двигаться максимально осторожно. Промзона не прощает ошибок. Здесь каждый угол может стать последним.

— Заходим с подветренной стороны, — начал планировать Змей. — Я иду первым, ты прикрываешь. Если что — работаем по старинке.

— А по старинке — это как? — уточнил Маклауд.

— Ты взрываешь, я стреляю. Потом наоборот.

— Богатый план. Прям стратегия наполеоновская.

— Работает же.

Они двинулись, перебежками от укрытия к укрытию. Змей чувствовал, как адреналин разгоняет кровь — привычное чувство перед боем. Страха не было, была холодная злость и расчёт. За их спинами остались болота, впереди ждала неизвестность.

Первая вспышка случилась, когда до цеха оставалось метров сто.

— Стоять! — рявкнул Змей, вскидывая руку.

Маклауд замер, прислушался. Слева, из груды ржавых труб, донёсся едва уловимый звук — щелчок передёргиваемого затвора.

— Нас встретили, — одними губами сказал Маклауд.

Змей кивнул. Медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на колено, вглядываясь в груду металлолома. Тени, блики, игра света — и вдруг он увидел. Человек. В чёрном, с автоматом наперевес, затаился среди труб.

— Один, — прошептал Змей. — Слева. Вижу.

— Я — справа, — отозвался Маклауд. — Ещё двое. У цеха.

Попади. Шестеро, как и предполагал Змей по следам. Шестеро против двоих. Шансы хреновые, но не безнадёжные. Главное — внезапность.

— Работаем по моей команде, — сказал Змей. — Ты по правым, я по левому. Потом уходим за цех, перегруппировываемся.

— Понял.

Змей поднял автомат, поймал в прицел фигуру среди труб. Выдохнул. На выдохе — очередь.

Бой начался.

Первая очередь срезала наёмника, который сидел в засаде. Он даже не успел вскрикнуть — просто сполз по трубам, оставляя на ржавом металле тёмные пятна крови.

Но остальные среагировали мгновенно. Профессионалы, мать их.

Пули засвистели со всех сторон, высекая искры из бетона и металла. Змей рванул вправо, перекатом уходя за бетонную плиту. Рядом плюхнулся Маклауд, тяжело дыша.

— Видал? — крикнул он, перезаряжаясь. — Шустрые, гады!

— Не болтай! — рявкнул Змей. — Гранаты есть?

— Есть. Две.

— Давай одну. Закинь вон туда, за трубы.

Маклауд выдернул чеку, прикинул траекторию, кинул. Граната упала точно в цель — через секунду рвануло, и крики наёмников смешались с грохотом взрыва.

— Пошли! — скомандовал Змей.

Они рванули вперёд, стреляя на ходу. Змей работал короткими очередями, экономя патроны, но стараясь не давать противнику поднять голову. Маклауд, прикрывая, палил длинными, заставляя наёмников залечь.

К цеху прорвались почти одновременно. Внутри было темно, пахло машинным маслом и крысиным помётом. И тихо. Слишком тихо для боя.

— Где они? — прошептал Маклауд.

— Здесь, — ответил голос из темноты. — Ждали вас.

Из-за колонны вышел человек. Высокий, в чёрном бронежилете, с автоматом в руках. За ним — ещё двое. Трое на двоих.

— Бросайте оружие, сталкеры, — сказал первый. — Мы не хотим вас убивать. Нам нужна только информация.

— А пошёл ты, — ответил Маклауд и нажал на спусковой крючок.

Щелчок. Пустой магазин.

— Блин, — выдохнул он, глядя, как наёмники вскидывают стволы.

Но Змей не ждал. Он рванул вперёд, уходя с линии огня, и врезался плечом в первого наёмника. Тот охнул, выронил оружие, но тут же выхватил нож. Змей перехватил руку, ударил коленом в пах, головой в лицо — и наёмник рухнул, как подкошенный.

Второй выстрелил, но пуля ушла в потолок — Маклауд, успевший перезарядиться, дал очередь поверх головы, заставляя противника пригнуться. А Змей уже развернулся к третьему.

Этот был опытнее. Он не стал лезть в рукопашную, а просто выстрелил с пояса. Змей почувствовал, как пуля обожгла плечо, но боли не было — только злость, холодная, лютая.

— Сука! — рявкнул он и выстрелил в ответ.

Наёмник упал, схватившись за грудь.

Всё кончилось так же быстро, как началось. Тишина, только тяжёлое дыхание и звон в ушах от стрельбы.

— Цел? — спросил Маклауд, подходя.

— Царапина, — Змей глянул на плечо. Кровь текла, но кость цела, мышцы работают. — Жить буду.

— Ну и ладушки. А это что за фрукты?

Маклауд перевернул одного из убитых, обыскал. Из кармана достал жетон. Маленький, металлический, с выбитым изображением ворона.

— Наши старые знакомые, — сказал он, протягивая жетон Змею. — Люди «Хозяина».

Змей повертел жетон в пальцах. Ворон смотрел на него чёрным глазом, словно насмехался.

— Значит, мы на верном пути, — сказал он. — Они здесь не просто так. Они тоже ищут Лису.

— Или документы.

— Или и то, и другое.

Они обыскали всех убитых. Патроны, немного еды, пара гранат, и у одного — карта. На ней был отмечен маршрут — прямо к НИИ «Вектор».

— Смотри, — Змей ткнул пальцем в карту. — Они идут оттуда же, откуда и мы. Но другим путём. Более коротким. Значит, они знают местность.

— Или у них проводник.

— Или так.

Змей сложил карту, сунул в карман. Надо уходить — выстрелы могли привлечь других. В Промзоне редко бывает тихо, но лишняя встреча им ни к чему.

— Двигаем, — скомандовал он.

Они вышли из цеха, держась теней. Солнце клонилось к закату, окрашивая ржавые конструкции в кроваво-красный цвет. Где-то далеко выли собаки — то ли обычные, то ли мутанты, хрен разберёшь.

— Змей, — позвал Маклауд, когда они отошли на безопасное расстояние. — А ты заметил? Они знали, что мы придём.

— Заметил.

— И ждали именно нас. Не просто патруль, а засада. Значит, у них есть информация. Кто-то слил.

— Или они просто перекрыли все подходы к «Вектору».

— Может быть. Но мне это не нравится.

— Тебе никогда ничего не нравится.

— Потому что я параноик. Параноики в Зоне дольше живут.

Змей не ответил. Он думал о том, что сказал наёмник перед смертью: «Нам нужна только информация». Информация о чём? О Лисс? О документах? Или о них самих?

В любом случае, выбора не было. Только вперёд.

Ночь провели в разрушенном здании бывшей заводской конторы. Змей не спал — сидел у окна, наблюдая за подходами. Маклауд дрых как убитый, положив автомат под руку и прикрыв лицо кепкой.

Где-то за полночь Змей услышал шаги. Крадущиеся, осторожные, но отчётливые. Он вскинул оружие, прильнул к прицелу. Из темноты выступила фигура. Человек. Один. Без оружия. Шёл прямо к их убежищу, не прячась.

— Стой! — рявкнул Змей. — Не подходи!

Человек остановился. Поднял руки. И заговорил:

— Свои, сталкер. Свои. Я от Палыча.

Змей на мгновение опешил. Палыч — старый сталкер, легенда Зоны, который помог им во второй книге. Откуда он здесь?

— Подойди ближе. Медленно.

Человек приблизился. Лет сорока, измождённый, в рваной одежде, но с живыми, умными глазами.

— Меня Клещ зовут, — представился он. — Палыч сказал передать: «Хозяин» знает, что вы идёте. У него глаза везде. Будьте осторожны.

— Откуда Палыч знает? — спросил Змей, не опуская оружия.

— Он много чего знает. Он старый. И ещё... — Клещ полез за пазуху, и Змей напрягся, но тот достал только свёрток бумаги. — Вот. Карта. Здесь обходной путь к «Вектору». Прямой вы уже не пройдёте — там засада.

Змей развернул карту, глянул при свете луны. Действительно, другой маршрут, через старые подземные коммуникации. Грязно, опасно, но безопаснее, чем лезть напролом.

— Спасибо, — сказал он. — Передай Палычу: мы в долгу.

— Он знает, — кивнул Клещ. — Он сказал: «Своих не бросаем». Это ваш долг. А его долг — помогать своим.

Он развернулся и ушёл в темноту так же бесшумно, как появился.

Утром Змей рассказал о ночном госте Маклауду. Тот долго чесал затылок, потом резюмировал:

— Палыч — мужик правильный. Если он говорит, что там засада, значит, засада. Пошли по подземелью. Я, как сапёр, подземелья уважаю. Там хоть взрываться не так обидно — сразу похоронили.

— Оптимист, — усмехнулся Змей.

— Реалист, — поправил Маклауд. — Реалист с опытом сапёра и циника. Ладно, двигаем. Лиса ждать не будет.

Они свернули карту и двинулись к старому коллектору, который вёл прямо под Промзону, к самому сердцу «Вектора».

Впереди была темнота, сырость и неизвестность.

Но свои уже ждали.

Глава 5. Ржавый лес

День шестой. Ржавый лес.

Ржавый лес не обманывал. Он действительно был ржавым.

Деревья здесь давно умерли, но не упали — стояли, как скелеты, покрытые рыжим налётом, который сыпался с веток при малейшем ветерке. Воздух пах металлом и чем-то сладковато-гнилостным. Под ногами хрустела не листва, а какая-то труха, похожая на измельчённую ржавчину.

— Красота, — прокомментировал Маклауд, оглядываясь. — Прям как у меня в голове после самогона. Только здесь без похмелья.

— Здесь похмелье будет, если в аномалию влезешь, — отозвался Змей, внимательно глядя под ноги.

Компас давно сошёл с ума — стрелка крутилась как бешеная, показывая то север, то юг, то вообще в землю. Приборы тоже врали: детектор аномалий пищал непрерывно, но что именно он показывал — непонятно. То ли вокруг были сплошные аномалии, то ли он просто сдох от страха.

— Слышь, Змей, — Маклауд остановился, принюхался. — Чуешь?

— Что?

— Пахнет... людьми. Не свежими.

Змей тоже уловил запах. Сладковатый, тошнотворный — трупный. Где-то рядом были мёртвые тела. Или не совсем мёртвые — в Зоне всякое бывает.

— Осторожно, — сказал он. — Идём медленно.

Они двинулись дальше, стараясь ступать след в след. Маклауд то и дело поглядывал на детектор, но тот только пищал и мигал, не давая никакой полезной информации.

— Выброси ты его, — посоветовал Змей. — Всё равно бесполезен.

— Жалко. Хорошая вещь была. Сидорович за него тридцать тысяч хотел.

— Тридцать тысяч за гроб? Дороговато.

— Это не гроб, это антиквариат.

— Антиквариат в Зоне — это ты. Иди давай.

Маклауд хмыкнул, но детектор убрал в рюкзак. И вовремя — через десять метров они наткнулись на то, что искал запах.

Поляна. Небольшая, окружённая ржавыми деревьями. Посредине — кострище, вокруг — тела. Много тел. Человек десять, не меньше. Все в чёрном, все с оружием. Наёмники. И все мёртвые.

— Ни хрена себе, — выдохнул Маклауд, вскидывая автомат. — Это кто ж их так?

Змей подошёл ближе, присел над одним из тел. Осмотрел. Пулевые ранения, но не от автомата — от чего-то более крупного калибра. И странные ожоги на лицах, будто их жгли огнём, но не обычным, а каким-то... синим?

— Не люди, — сказал он.

— Кто?

— Не знаю. Но не люди. Смотри: стреляли из крупняка, но следов гусениц нет. И ожоги — это не от огнемёта. Это что-то другое.

Маклауд обошёл поляну, насчитал ещё троих. И вдруг замер:

— Змей... Иди сюда.

Змей подошёл. Маклауд стоял над телом наёмника, который лежал отдельно от других, у самого дерева. И держал в руке планшет. Рисовальный планшет.

— Это её, — сказал Маклауд. — Лисы. Я такой же в рюкзаке видел, помнишь?

Змей взял планшет, открыл. Листы были изрисованы карандашом — наброски, этюды, портреты. Люди, мутанты, аномалии. И вдруг — его лицо. Снова. Ещё один портрет, более детальный, чем первый. Смотрел прямо с бумаги, словно живой.

— Она тебя рисует, — тихо сказал Маклауд. — И тут, и там. Змей, это неспроста.

— Знаю.

— Она тебя видит. Не видя. Это как?

— Это Зона.

— Зона, Зона... — Маклауд почесал затылок. — Слушай, а может, она не просто так в этот «Вектор» попёрлась? Может, она тебя искала?

— Меня?

— Ну да. Нарисовала портрет — и пошла туда, где, по её мнению, ты должен быть. А там наемники. И теперь мы тут.

Змей молчал, рассматривая рисунок. Линии были точными, уверенными. Художница знала, что делала. Но как? Как можно нарисовать человека, которого никогда не видел?

— Ладно, — сказал он наконец. — Потом разберёмся. Сейчас надо искать следы.

Они обыскали поляну. Кроме планшета, нашли несколько гильз, окровавленный бинт и — самое главное — следы, ведущие вглубь леса. Женские следы. Небольшие, частые — Лиса бежала, петляла, пыталась запутать преследователей.

— Жива, — выдохнул Маклауд. — Ушла.

— Недалеко, — Змей указал на пятна крови на листьях. — Ранена. Долго не продержится.

— Тогда надо торопиться.

— Надо. Но осторожно. Если здесь были наёмники, и их кто-то положил, значит, здесь есть ещё кое-кто. И этот кто-то очень опасен.

— Мутанты?

— Не похоже. Мутанты жрут, а эти просто убиты. Им не нужна была еда, им нужна была смерть.

Маклауд поёжился, хотя было не холодно.

— Не нравится мне это. Совсем не нравится. Я привык, когда враг понятен. Человек, наёмник, даже мутант — всё ясно: стреляй, пока не сдохнет. А тут... не пойми что.

— Зона, — коротко ответил Змей. — Здесь всегда так.

Они двинулись по следу. Лес становился всё гуще, хотя деревья по-прежнему стояли мёртвые, ржавые. Где-то впереди ухнуло, и небо на мгновение озарилось синим светом.

— Аномалия, — определил Маклауд. — Или выброс. Чёрт его знает.

— Нет, не выброс. Что-то другое.

Они вышли к небольшому озеру. Вода в нём была неестественно синей, почти ядовитой. На поверхности плавали какие-то пузыри, лопались с тихим шипением. А на берегу — ещё одно тело. Женское.

У Змея ёкнуло сердце. Неужели?

Они подбежали. Но это была не Лиса. Старшая женщина, лет пятидесяти, в рваной одежде сталкера. Тоже мёртвая. Тоже с ожогами.

— Кто это? — спросил Маклауд.

— Не знаю. Не местная, наверное.

— А что здесь делает баба в таком возрасте?

— То же, что и мы. Ищет что-то. Или кого-то.

Змей присел над телом, осмотрел карманы. Пусто. Ни документов, ни записок. Только странная татуировка на запястье — рысь, прыгающая на добычу.

— Группировка какая-то? — предположил Маклауд.

— Не знаю. Не слышал о таких.

Они оставили тело там, где оно лежало — хоронить всё равно некогда, да и опасно задерживаться. След Лисы вёл дальше, в обход озера, к старому полуразрушенному зданию, которое виднелось вдалеке.

— Что это? — спросил Маклауд.

— Похоже на кордон. Или на старый КПП. Там раньше был вход в «Вектор».

— Значит, она туда.

— Значит, туда.

Они подошли к зданию, когда уже начало темнеть. Змей поднял бинокль, осмотрел. Пусто. Ни движения, ни звуков. Только ветер гуляет в пустых оконных проёмах.

— Заходим? — спросил Маклауд.

— Ждём. Дотемна. Ночью будет безопаснее.

Они залегли в кустах метрах в ста от здания, наблюдая. Час, другой. Солнце село, на небе высыпали звёзды — яркие, немигающие, какие бывают только в Зоне. Где-то далеко завыли псы. И вдруг — звук.

Шаги. Крадущиеся, осторожные.

Змей поднял руку, приказывая замереть. Шаги приближались. Кто-то шёл со стороны леса, прямо к их укрытию.

— Свои, — шепнул Маклауд, вглядываясь в темноту.

Из кустов выступила фигура. Маленькая, худенькая, с автоматом наперевес. И с рыжей косой, туго заплетённой, которая даже в темноте казалась огненной.

Лиса.

Она была в трёх метрах от них, когда остановилась, вскинула оружие и тихо, но отчётливо сказала:

— Выходите. Я знаю, вы здесь. И если вы наёмники — я вас положу раньше, чем вы чихнуть успеете.

Змей медленно поднялся, держа руки на виду:

— Мы не наёмники. Мы те, кто пришёл на сигнал.

Лиса замерла. Вгляделась. И вдруг автомат дрогнул в её руках.

— Ты... — выдохнула она. — Ты тот самый. С рисунка.

— Я Змей. А это Маклауд. Мы от Сидоровича.

Лиса смотрела на него долго, очень долго. Потом медленно опустила автомат.

— Вы всё-таки пришли, — сказала она, и в голосе её вдруг пропала вся дерзость, осталась только усталость и... облегчение. — Думала, показалось. Думала, бред. А вы... настоящие.

— Настоящие, — подтвердил Змей. — Ты как?

— Хреново. — Лиса покачнулась, и он едва успел подхватить её. — Ранена... кровь потеряла... Думала, всё...

— Всё, — сказал Змей, прижимая её к себе. — Теперь всё будет хорошо. Мы здесь.

Лиса подняла на него глаза — зелёные, огромные, горящие даже в темноте.

— Свои, — прошептала она. — Мои... Наконец-то...

И потеряла сознание.

Маклауд присвистнул:

— Ну, Змей, ты даёшь. Прям с первого взгляда в обморок.

— Заткнись и помоги.

Он подхватил Лису на руки — лёгкую, почти невесомую, и понёс в укрытие.

Ржавый лес остался позади.

Впереди была ночь, перевязка и разговоры.

Но главное — они нашли её.

Живую.

Свою.

Глава 6. Клетка для Лисы

День седьмой. НИИ «Вектор», внешний периметр.

Лиса очнулась на рассвете.

Первое, что она увидела — серое небо сквозь ржавые прутья крыши. Второе — лицо незнакомого мужика с седой бородой, который сидел рядом и деловито заматывал ей бок бинтом.

— Не дёргайся, — сказал он, не поднимая глаз. — Рана неглубокая, но грязная. Щас почистим, зашьём, будешь как новенькая.

— Ты кто? — спросила Лиса, пытаясь приподняться.

— Маклауд я. А ты, значит, та самая Лиса, из-за которой мы переться через всю Зону?

— Та самая, — подтвердила она, морщась от боли.

— Ну и наделала ты шуму, красавица. Там, в лесу, твоих рук дело?

— Каких рук?

— Наёмников. Десяток трупов на поляне.

Лиса покачала головой:

— Не я. Я их даже не видела. Я от них уходила, петляла, а потом... потом сил не стало. Я думала, всё.

— А кто ж их тогда?

— Не знаю. Может, Зона.

Маклауд хмыкнул, но спорить не стал. В Зоне всё может быть.

Подошёл Змей, присел рядом. Лиса посмотрела на него — долго, изучающе, словно сверяла с внутренним образом.

— Точно ты, — сказала она. — С портрета. Я думала, глюки. Рисую тебя уже неделю, а вижу впервые.

— Зачем рисовала? — спросил Змей.

— Не знаю. Рука сама тянулась. Зона шепчет, наверное. Она со мной иногда... разговаривает. Через рисунки.

Маклауд переглянулся со Змеем, но промолчал.

— Рассказывай, — сказал Змей. — Что там, в «Векторе»? Что ты нашла? Кто тебя пасёт?

Лиса откинулась на рюкзак, прикрыла глаза, собираясь с силами.

— Документы, — начала она. — Старые, советские. «Проект Рассвет». Там про эксперименты над людьми, про психотронное воздействие, про... про визуализацию Зоны. Про таких, как я.

— Таких, как ты?

— Которые видят. Рисуют. Предсказывают. — Она открыла глаза, посмотрела на Змея. — Я не просто так тебя рисовала. Я видела, что ты придёшь. Знала, что ты мой... ну, в смысле, что мы встретимся.

— И поэтому пошла в «Вектор»?

— Там ключ. Понимаешь? Во всех этих бумагах — ключ к тому, что здесь происходит. Почему Зона живая. Почему она меняется. И почему «Хозяин» охотится за ними.

При упоминании «Хозяина» Змей напрягся:

— Он там?

— Его люди. Много. Я насчитала около двадцати, но может быть больше. У них там база, в старом лабораторном корпусе. Они ищут то же, что и я. Но им нужны не документы, а... носители.

— Носители?

— Люди, которые могут взаимодействовать с Зоной. Как я. Их отлавливают и увозят. Куда — не знаю. Но обратно никто не возвращался.

Маклауд присвистнул:

— Вот это поворот. Значит, мы не просто так перлись. Ты, выходит, ценный кадр.

— Выходит так. — Лиса усмехнулась, но в глазах не было веселья. — Так что, мальчики, если хотите свалить — валите. Я пойму. Против двадцати стволов у вас шансов нет.

Змей посмотрел на неё. Долго, внимательно. Потом сказал:

— Мы пришли тебя вытащить. И вытащим. А этих... разбросаем.

— Самоуверенный, — усмехнулась Лиса.

— Реалист, — поправил Змей.

День седьмой. Вечер. Разведка.

Они оставили Лису в укрытии — Маклауд настоял, чтобы она хотя бы сутки отлежалась, иначе рана откроется и кровью истечёт. Сами ушли на разведку.

«Вектор» выглядел мрачно. Несколько корпусов, соединённых переходами, обнесённых колючей проволокой. Кое-где горели огни — значит, есть электричество. Значит, генераторы работают. Значит, люди там всерьёз и надолго.

Змей лёг за бетонным блоком, поднял бинокль. Часовые — двое у главных ворот, ещё один на вышке, двое патрулируют периметр. Сменяются каждые два часа, значит, внутри есть караулка. Профессиональная работа.

— Вижу пулемётное гнездо, — шепнул Маклауд, пристраиваясь рядом. — Справа, за мешками с песком. Если сунемся через главный вход — положат всех.

— А если через подземные коммуникации?

— На карте Клеща есть вход. Старый коллектор, ведёт прямо в подвал. Если не завалило, можно попробовать.

— Проверим.

Они отползли, обогнули периметр по дуге. Коллектор нашёлся — железная дверь, полуоткрытая, за ней темнота. Маклауд посветил фонариком — сыро, грязно, но проходимо.

— Заминировано? — спросил Змей.

Маклауд принюхался, достал детектор (старый, который пищал на всё подряд), поводил. Детектор молчал.

— Чисто. Или детектор сдох.

— Проверим по-другому.

Змей поднял камень, бросил внутрь. Тишина. Ещё один — с тем же результатом.

— Похоже, не минировано. Или мины такие умные, что на камни не реагируют.

— Второе маловероятно. Пошли.

Они двинулись внутрь. Темнота, сырость, запах крысиного помёта и канализации. Где-то капала вода, где-то шуршало — то ли крысы, то ли кто покрупнее.

— Обожаю подземелья, — прошептал Маклауд. — Тут хоть сверху не стреляют. Только снизу кусают.

— Не каркай.

Шли долго, около часа. Несколько раз останавливались, прислушивались. Один раз почудились голоса — но, может, просто вода шумит.

Наконец впереди забрезжил свет. Решётка, за ней — помещение с бетонными стенами. Подвал.

Маклауд подошёл первым, глянул сквозь прутья. Пусто. Только старые ящики, трубы, какое-то оборудование, накрытое брезентом.

— Чисто, — шепнул он.

— Решётка?

— Держится на честном слове. Сейчас...

Маклауд достал нож, поддел засов. Тот поддался со скрипом, от которого у обоих свело зубы.

— Тише ты!

— Я стараюсь.

Решётка открылась. Они выскользнули в подвал, прислушались. Сверху доносились голоса — наёмники были рядом.

— Дальше я один, — сказал Змей. — Ты прикрываешь здесь.

— С ума сошёл? — Маклауд схватил его за рукав. — Там двадцать человек!

— Мне надо понять, где держат Лису. И где документы. Если нас заметят — всё, хана. А один я проскочу быстрее.

— А если не проскочишь?

— Значит, будешь взрывать всё к чертям собачьим.

Маклауд посмотрел на него долгим взглядом, потом выдохнул:

— Дурак ты, Змей. Герой хренов. Ладно, иди. Только без самодеятельности. Увидел — назад. Вместе пойдём.

— Договорились.

Змей скользнул в коридор. Маклауд остался в подвале, положив автомат на ящики и приготовив гранаты.

— Только попробуй не вернуться, — прошептал он в темноту. — Я тебя из-под земли достану и накостыляю.

День седьмой. Ночь. Разведка внутри.

Змей двигался как тень — бесшумно, быстро, прижимаясь к стенам. Коридоры «Вектора» пахли больницей, хотя больница здесь была давно. Формалин, гниль, металл.

Он миновал два поста — часовые курили в углу, обсуждая баб. Проскочил мимо двери, из которой доносился храп. Казарма. Человек десять, не меньше.

Дальше — лестница наверх. Второй этаж. Здесь было чище, светлее. Лаборатории, кабинеты. И охрана — двое у двери с табличкой «Операционная».

Змей замер за углом. Операционная? Зачем наёмникам операционная? Или...

Он вспомнил слова Лисы. «Носителей отлавливают и увозят». Может, не увозят, а прямо здесь...

Сердце забилось чаще. Надо было узнать, что за дверью. Но двое часовых — это проблема. Вдвоём не справиться, шум поднимут.

Он ждал. Минут десять, двадцать. Часовые переговаривались, зевали, но не уходили.

Повезло, когда один из них отошёл по нужде. Второй остался один.

Змей рванул.

Удар — и часовой осел на пол, не успев вскрикнуть. Змей подхватил тело, оттащил в тёмный угол. Вернулся к двери, прислушался. Тишина.

Он толкнул дверь.

Внутри было темно, но свет из коридора выхватил стол, какие-то приборы, кушетку. И на кушетке — человека. Привязанного.

Змей подошёл ближе. Мужчина, лет сорока, измождённый, в крови. Живой, но без сознания.

— Твою мать, — выдохнул Змей.

Он обошёл помещение. В углу — шкаф с документами. На столе — разбросанные бумаги, схемы, фотографии. Фотографии людей. Много людей. Сталкеры, военные, гражданские. И подписи: «Носитель», «Отбраковка», «Пригоден».

Это был не просто лагерь наёмников. Это была лаборатория.

В коридоре послышались шаги. Возвращался второй часовой.

Змей метнулся к выходу, прижался к стене у двери. Шаги приблизились, дверь открылась — и часовой вошёл.

Удар, ещё удар — и второй упал рядом с первым.

Змей выдохнул, вытер пот со лба. Надо было уходить. Информация получена. Здесь не просто наёмники. Здесь то, что искал «Хозяин». И Лиса им нужна не случайно.

Он скользнул обратно в коридор, к лестнице. Внизу всё было тихо. Маклауд ждал там же, где и оставили.

— Ну? — спросил он, увидев Змея.

— Хреново, — ответил тот. — Здесь лаборатория. Они ставят опыты на людях. Носители, как их Лиса назвала.

— А Лиса?

— Не нашёл. Но знаю, где искать. Наверху, в операционной. Там же и документы, скорее всего.

— Когда берём?

— Завтра ночью. Днём они слишком активны. А сейчас надо вернуться к Лисe, подготовиться.

Они ушли тем же путём — через коллектор, подвал, наружу. Когда выбрались, уже светало. Зона встречала их серым небом и тишиной.

Лиса ждала, сидя у входа в укрытие с автоматом в руках.

— Долго, — сказала она. — Я уж думала, вас поймали.

— Не дождутся, — отозвался Маклауд. — Мы живучие.

— Что там? — спросила Лиса, глядя на Змея.

— Там лаборатория, — ответил он. — И твои документы. И ещё кое-кто.

— Кто?

— Такие же, как ты. Носители. Их держат в подвале.

Лиса побледнела:

— Живые?

— Один — да. Остальных не видел.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула. А когда открыла, в них горела такая ненависть, что Маклауд невольно отодвинулся.

— Значит, завтра, — сказала она. — Я иду с вами.

— Нет, — отрезал Змей. — Ты ранена.

— Это мои люди. Мои. Я пойду.

— Ты пойдёшь и сдохнешь по дороге. А нам нужна живая.

— А если я без вас пойду?

Змей посмотрел на неё долгим взглядом, потом вздохнул:

— Ладно. Но слушаешься меня. Во всём. Если скажу лечь — ложишься. Если скажу бежать — бежишь. Поняла?

— Поняла, — усмехнулась Лиса. — Командир.

Маклауд закатил глаза:

— Ну всё, теперь мы точно трупы. Два идиота и одна рыжая дура против двадцати наёмников. Отличный план.

— Лучший, — ответил Змей. — Отдыхайте. Завтра будет тяжёлый день.

Они устроились в укрытии — Лиса между Змеем и Маклаудом, согреваясь их теплом. Ночь опустилась на Зону, скрывая в темноте старые корпуса «Вектора», где ждали своей участи пленники и где уже завтра начнётся ад.

Глава 7. Кровавая жатва

День восьмой. Ночь. НИИ «Вектор».

За полчаса до полуночи Зона затаилась.

Даже мутанты притихли, даже ветер перестал завывать в ржавых конструкциях. Тишина висела такая, что было слышно, как стучит кровь в висках.

— Не нравится мне это, — шепнул Маклауд, проверяя автомат. — Слишком тихо.

— Зона знает, — ответила Лиса, сидевшая рядом. — Она всегда знает, когда будет драка.

Змей промолчал. Он смотрел на «Вектор» через прицел винтовки, выцеливая часовых. Двое у ворот, один на вышке, двое патрульных. Обычная картина.

— По моей команде, — сказал он. — Маклауд, ты первый. Подрыв склада, потом дымовые. Лиса, ты прикрываешь меня, пока я работаю по вышкам. Потом вместе заходим.

— Понял, — кивнул Маклауд.

— Поняла, — эхом отозвалась Лиса.

— Тогда... пошли.

00:15. Подрыв.

Маклауд ушёл в темноту первым. Сапёр работал тихо, как кошка, — просочился сквозь кусты, обогнул патрульных, залег у стены склада. В рюкзаке у него было килограммов пять пластита — хватит, чтоб поднять на воздух пол-«Вектора».

Он заложил заряд, установил взрыватель, отполз. В наушнике щёлкнуло — сигнал готовности.

Змей выдохнул и нажал на спуск.

Часовой на вышке даже не вскрикнул — просто обмяк и повис на ограждении. Вторым выстрелом Змей снял пулемётчика у ворот.

В ту же секунду рванул склад.

Взрыв был такой силы, что земля под ногами качнулась. Огненный шар взлетел в ночное небо, освещая всю территорию «Вектора» как днём. Крики, мат, суета — наёмники повыскакивали из казарм, хватая оружие, не понимая, что происходит.

— Работаем! — рявкнул Змей в рацию.

Маклауд рванул чеку дымовой шашки. Белый дым пополз по территории, закрывая обзор. И в этом дыму начался ад.

00:18. Прорыв.

Змей стрелял как в тире — короткими очередями, экономя патроны, но не давая противнику поднять голову. Лиса прикрывала его справа, работая из автомата длинными очередями, заставляя наёмников залегать.

— Слева трое! — крикнула она.

— Вижу.

Змей развернулся, дал очередь. Двое упали, третий спрятался за бетонный блок.

— Гранату!

Лиса выдернула чеку, швырнула. Взрыв — и третий перестал существовать.

Они рванули вперёд, к главному корпусу. Пули свистели со всех сторон, высекая искры из бетона и металла. Где-то сзади рвануло ещё раз — Маклауд подорвал второй склад, с горючим. Огненный столб взметнулся к небу, освещая всю картину боя.

— Красиво! — заорал Маклауд в рацию. — Я гений!

— Заткнись и работай! — рявкнул Змей.

00:24. Вход в корпус.

Они ворвались в здание через разбитое окно. Внутри было темно, только отблески пожаров плясали на стенах. Коридоры, лестницы, двери — лабиринт, в котором можно заблудиться.

— Нам на второй этаж, — сказала Лиса, тяжело дыша. — Там операционная. И документы.

— Веди.

Она рванула вперёд, Змей за ней. На лестнице их встретили двое наёмников — выскочили из-за угла, вскинули автоматы. Змей успел раньше — очередь в грудь, очередь в голову. Тела покатились по ступенькам.

— Лестница! — крикнула Лиса.

Сверху били двое, закрепившись на площадке. Пули крошили бетон у самых ног.

— Граната! — Змей швырнул, прижимая Лису к стене.

Взрыв, крики, тишина.

— Пошли!

Они ворвались на второй этаж. Здесь было тише — только где-то далеко стрельба и крики. Маклауд работал снаружи, отвлекая основные силы на себя.

— Туда, — Лиса указала на дверь в конце коридора. Та самая, с табличкой «Операционная».

00:31. Клетка.

Дверь была заперта. Змей выстрелил по замку, толкнул плечом. Внутри горел свет. И внутри были люди.

Четверо наёмников. И Лиса. Вернее, та, которую они пришли спасать — Яна, стоявшая на коленях посреди комнаты, с мешком на голове.

— Стоять! — рявкнул старший, приставляя ствол к голове пленницы. — Бросить оружие, или баба труп!

Змей замер. Лиса (его Лиса, которая была рядом) вскинула автомат, но он опустил её руку.

— Не стреляй, — тихо сказал он.

— Но...

— Сказал — не стреляй.

Наёмник усмехнулся:

— Правильно, сталкер. Слушайся дядю. А теперь — на пол. Оба. Руки за голову.

Змей медленно опустился на колени. Лиса (его Лиса) — рядом, сжимая зубы от бессильной злости.

Наёмник подошёл ближе, убрал автомат, достал нож.

— Сейчас я тебя, рыжая, порежу маленько, чтоб неповадно было... — начал он.

И в этот момент пленница, та, что стояла на коленях с мешком на голове, рванулась. Она врезалась плечом в наёмника, сбивая его с ног, и заорала:

— Огонь!

Змей не понял, но его Лиса поняла. Она вскинула автомат и дала длинную очередь по оставшимся троим. Те даже не успели среагировать — упали как подкошенные.

Наёмник, которого сбила пленница, попытался вскочить, но Змей уже был рядом. Удар ногой в лицо, ещё один — и готов.

— Твою мать, — выдохнул он, глядя на пленницу, которая стаскивала с головы мешок.

Под мешком оказалась девушка. Не Яна. Другая. Молодая, перепуганная, но живая.

— А где... — начал Змей.

— Она ушла, — перебила девушка. — Лиса. Её увели час назад. Сказали, что повезут к «Хозяину». А меня оставили как приманку.

— Приманку? — переспросила Лиса (его Лиса).

— Они знали, что вы придёте. Знали. Это ловушка. Всё это время было ловушкой.

00:42. Прорыв.

Змей выругался так, что даже видавшие виды стены «Вектора» вздрогнули.

— Уходим, — рявкнул он. — Живо!

— А она? — Лиса кивнула на спасённую.

— С нами.

Они выскочили в коридор. Снизу уже слышался топот — наёмники очухались и шли на шум. Маклауд в рации орал, что его прижали к складу и долго он не продержится.

— На выход! — скомандовал Змей.

Они побежали по коридору, стреляя на ходу. Навстречу выскочили трое — Змей и Лиса положили их за секунду. Спасённая девчонка визжала, но бежала быстро — страх придавал сил.

Лестница, первый этаж, разбитое окно. Снаружи — огонь, дым, стрельба.

— Маклауд, где ты? — крикнул Змей в рацию.

— Западная сторона! У коллектора! Живо, я тут мину заложил, щас рванёт!

— Бежим!

Они рванули через двор, петляя между огнём и трупами. Пули свистели над головами, но Зона хранила своих — ни одна не зацепила.

Маклауд встретил их у коллектора, злой, в копоти, с перекошенной бородой.

— Живы, черти! — заорал он. — Ныряйте в дыру, я щас!

— Ты куда?

— Мину прикрою! Бегом!

Змей толкнул Лису и девчонку в коллектор, сам замер у входа, прикрывая Маклауда. Тот колдовал над взрывателем, бормоча под нос маты.

— Готово! — крикнул он и рванул к ним.

— Вниз!

Они прыгнули в коллектор за секунду до того, как рвануло. Взрывной волной их швырнуло в глубину, засыпало землёй и щебнем. Но они были живы.

01:15. Отход.

Они отползли в глубь коллектора, туда, где было относительно безопасно. Лиса перевязывала Маклауда — его зацепило осколком в руку. Девчонка сидела в углу, тряслась и молчала. Змей стоял на стрёме, вслушиваясь в звуки погони.

— Ушли, — сказал он наконец. — Пока ушли.

— А Лиса? — спросила его Лиса (Яна), глядя на него в упор.

— Увели. К «Хозяину».

— И что теперь?

Змей посмотрел на неё. В глазах у неё была боль, злость и решимость. Такая же, как у него самого.

— Теперь мы её найдём, — сказал он. — И достанем. Где бы этот «Хозяин» ни прятался.

— А документы? — спросил Маклауд, морщась от боли.

— Документы у неё. Она их не отдаст. Значит, и «Хозяину» они не достанутся. Пока она жива — у нас есть шанс.

— А если...

— Если убьют — тогда мы просто отомстим. Но сначала найдём.

Лиса (Яна) подошла к нему, положила руку на плечо:

— Я с тобой. До конца.

— Я знаю.

В коллекторе было темно, сыро и холодно. Но в груди у каждого горел огонь — тот самый, который называется «своих не бросаем».

И этот огонь не мог погасить даже «Хозяин».

Глава 8. Прорыв

День восьмой. Глубокая ночь. Коллектор.

В коллекторе воняло так, что слезились глаза.

Маклауд сидел на ржавой трубе, зажимая руку, и матерился сквозь зубы так изощрённо, что даже видавший виды Змей иногда удивлённо поднимал бровь.

— Хватит, — сказал он наконец. — Рана не смертельная. Доползёшь.

— Я не из-за раны, — огрызнулся Маклауд. — Я из-за того, что мы эту рыжую опять упустили. Второй раз за книжку. Это уже тенденция, мать её.

Лиса — та, что была с ними, Яна — сидела у стены, обхватив колени руками, и молчала. Спасённая девчонка пристроилась рядом, мелко дрожала и всё никак не могла успокоиться.

— Как тебя зовут? — спросил Змей, присаживаясь на корточки перед девчонкой.

— Аня, — прошептала она. — Я из группы «Странники». Мы пришли сюда за артефактами, а они...

— Кто они?

— Люди в чёрном. Наёмники. Они убили всех. А меня взяли... сказали, что я гожусь. Для опытов.

— Для каких опытов? — вмешалась Лиса.

— Не знаю. Они говорили про «носителей». Про то, что у меня дар. Что я вижу Зону. А я ничего не вижу, я обычная...

Она разрыдалась. Лиса обняла её, прижала к себе, зашипела сквозь зубы что-то успокаивающее.

Маклауд покосился на Змея:

— Носители, говоришь? Значит, она тоже из этих.

— Похоже на то.

— И что нам с ней делать? Тащить с собой?

— А ты предлагаешь бросить?

Маклауд вздохнул, покачал головой:

— Нет, конечно. Но у нас теперь два «носителя» на руках. И одна рыжая, которая вообще непонятно кто.

— Я — своя, — отрезала Лиса, не оборачиваясь. — И не называй меня «носителем». Я — Лиса.

— Ладно, Лиса. — Маклауд поморщился от боли. — Тогда предлагай, что дальше.

— Дальше — искать ту, которую увели.

— Куда искать? У нас ни следа, ни карты, ни...

— У меня есть, — вдруг сказала Аня.

Все обернулись к ней.

— Что есть? — спросил Змей.

— Я слышала, когда они меня в подвал тащили. Они говорили про базу. Про какую-то Припять. Что там главный, «Хозяин», всех собирает. И что Лису... ту, другую... повезут туда.

— Припять, — Змей переглянулся с Маклаудом. — Большая зона. Где именно?

— Не знаю. Я больше ничего не слышала. Простите...

— За что прощать? Ты молодец. — Змей встал. — Значит, Припять. Значит, туда и пойдём.

— Сейчас? — удивился Маклауд. — Ночь, мы все раненые, без патронов почти, и ты хочешь в Припять?

— Не сейчас. Сначала — выбраться отсюда. Потом — залечь, зализать раны, пополнить припасы. И только потом — Припять.

— Разумно, — кивнул Маклауд. — А где залегать?

— У Палыча. Он старый, у него схронов по всей Зоне — как у дурака махорки. Найдёт где спрятаться.

Лиса подняла голову:

— Палыч — это легенда? Тот самый?

— Тот самый, — подтвердил Змей. — Он нам поможет.

День восьмой. Перед рассветом. Выход из коллектора.

Они выползли наружу, когда небо начало светлеть. Ржавый лес встретил их тишиной и запахом гари — пожар в «Векторе» всё ещё полыхал, освещая окрестности багровым заревом.

— Красиво, — сказала Лиса, глядя на огонь. — Как в аду.

— Ты там была, что ли? — хмыкнул Маклауд.

— Была. Сегодня ночью. Похоже.

Они двинулись краем леса, стараясь держаться в тени. Аня шла между Лисой и Маклаудом, цепляясь за их одежду и вздрагивая от каждого шороха.

— Долго нам идти? — спросила она.

— Часов пять, если без приключений, — ответил Змей. — Если с приключениями — никогда.

— А приключения будут?

— В Зоне — всегда.

Словно в подтверждение его слов, впереди зашевелились кусты. Змей вскинул автомат, прикрывая группу. Из кустов выскочил кабан. Огромный, с клыками в полметра, злой — видно, его тоже достал пожар.

— Твою мать! — рявкнул Маклауд, вскидывая оружие.

Лиса стреляла первой. Очередь прошла по касательной, только разозлив зверя. Кабан рванул на неё, и Змей едва успел оттолкнуть Лису в сторону, принимая удар на себя.

Он врезался прикладом в морду твари, но кабан был сильнее. Клыки полоснули по бронежилету, чудом не достав до тела.

— Целься в глаз! — заорал Маклауд.

Змей вывернулся, ткнул стволом прямо в глаз твари и нажал на спуск. Кабан дёрнулся, взвизгнул и рухнул, придавив Змея тушей.

— Змей! — Лиса бросилась к нему, оттаскивая тяжёлую тушу.

— Живой, — прохрипел он, выбираясь. — Вроде.

— Цел?

— Вроде цел.

Маклауд подошёл, пнул кабана ногой:

— Хороший зверь. Мяса килограмм двести. Жалко, не утащим.

— Не до мяса, — отрезал Змей. — Двигаем.

День восьмой. Утро. Ржавый лес, окраина.

Они вышли к опушке, когда солнце уже поднялось. Впереди расстилалась равнина, поросшая высокой травой, а за ней виднелись крыши каких-то строений.

— Деревня, — показал Маклауд. — Заброшенная. Там можно отдохнуть.

— Проверим сначала, — сказал Змей. — Лиса, прикрой. Маклауд, ты с Аней — ждёте здесь.

— Опять я с бабами? — проворчал Маклауд, но послушно залёг в кустах.

Змей и Лиса двинулись к деревне. Крадучись, перебежками, прикрывая друг друга. Пусто. Дома стояли мёртвые, с пустыми окнами, заросшие бурьяном.

— Чисто, — сказал Змей, обойдя крайний дом. — Можно заходить.

Они вернулись за Маклаудом и Аней. Выбрали дом покрепче — с целой крышей и печкой внутри. Маклауд сразу завалился на лавку, зажимая руку. Лиса принялась разводить огонь. Аня сидела в углу и смотрела в одну точку.

Змей вышел на крыльцо, достал бинокль, осмотрел окрестности. Пусто. Только трава колышется на ветру, да где-то далеко дым от «Вектора» ещё виден.

— Думаешь, они будут искать? — спросила Лиса, выходя следом.

— Будут. Обязательно.

— И что делать?

— Отдохнуть пару часов — и дальше. К Палычу.

— А потом?

— Потом — Припять.

Лиса помолчала, потом спросила:

— Зачем ты это делаешь? Она же тебе никто. Та, другая Лиса. Ты её даже не видел.

Змей долго молчал, глядя в горизонт. Потом ответил:

— Потому что свои. Потому что если мы начнём делить, кто свой, а кто чужой, — мы превратимся в таких же, как они. Как наёмники. Как «Хозяин». А я не хочу.

— А хочешь?

— Хочу, чтобы утром можно было посмотреть в зеркало и не плеваться.

Лиса усмехнулась:

— В Зоне нет зеркал.

— Значит, смотреть друг на друга. Ты на меня. Я на тебя. Маклауд на нас. Чтоб не стыдно было.

Она подошла ближе, взяла его за руку:

— Не стыдно, Змей. Точно не стыдно.

Он обернулся, посмотрел на неё. В рыжих волосах запуталась сухая трава, на щеке — грязь и кровь, но глаза горели таким живым огнём, что у Змея перехватило дыхание.

— Ты... — начал он.

— Что?

— Ничего. Потом.

Она кивнула, понимая. Потом — будет. Если доживут.

День восьмой. Вечер. Деревня.

Они проспали почти до заката. Маклауд ворочался, стонал во сне — рука болела, но рана была чистой, Лиса перевязала её как смогла. Аня так и не уснула — сидела у окна, глядя на улицу.

— Надо идти, — сказал Змей, когда солнце начало клониться к закату. — Ночью безопаснее.

— А может, останемся до утра? — предложил Маклауд. — Я еле ноги волочу.

— До утра нас здесь найдут. У них есть следопыты. У них есть собаки. У них есть всё. А у нас — только ноги.

Маклауд вздохнул, поднялся:

— Ладно, уговорил. Куда идти?

— К Палычу. Я знаю один его схрон, недалеко отсюда. Часа три ходу.

— Три часа? — простонал Маклауд. — Я за эти три часа сдохну.

— Не сдохнешь. Ты сапёр. Сапёры живучие.

— Сапёры ошибаются только раз, — мрачно пошутил Маклауд. — Надеюсь, я уже ошибся.

Они вышли в сумерках. Лиса вела Аню за руку, Маклауд ковылял сзади, опираясь на автомат как на костыль. Змей шёл первым, прокладывая путь, прислушиваясь к каждому звуку.

Зона молчала. Но это молчание было тревожным — будто за ними наблюдали.

Где-то на полпути Аня вдруг остановилась и замерла.

— Что? — спросила Лиса.

— Там... — Аня указала в темноту. — Там люди. Идут за нами.

— Сколько?

— Много. Я... я их чувствую.

Змей переглянулся с Лисой:

— Сколько у нас патронов?

— Два магазина, — ответила она.

— У меня полтора, — добавил Маклауд.

— Мало. Надо ускориться.

Они прибавили шаг, почти побежали. Аня неслась, не разбирая дороги, но Лиса держала её крепко, не давая упасть.

Лес кончился внезапно. Впереди открылась поляна, а на ней — старая землянка, вросшая в холм.

— Схрон Палыча! — выдохнул Змей. — Быстрее!

Они добежали до двери, ввалились внутрь. Змей задвинул засов, прислушался. Тишина.

— Ушли? — спросил Маклауд.

— Нет. Ждут.

Он оказался прав. Через минуту снаружи раздались голоса, лай собак, топот. Наёмники вышли на след.

— Есть другой выход? — спросила Лиса.

— Должен быть. Палыч без запасного выхода не прячется.

Они обыскали землянку. За старым шкафом нашлась дверь — маленькая, почти незаметная, ведущая в тоннель.

— Туда, — скомандовал Змей.

— А если там завал? — спросил Маклауд.

— Тогда будем прорываться.

Они полезли в тоннель. Тесно, темно, душно. Аня вцепилась в Лису и не отпускала. Маклауд матерился каждую секунду. Змей полз первым, освещая путь фонариком.

Сзади грохнуло — наёмники выбили дверь.

— Быстрее! — крикнул Змей.

Тоннель кончился внезапно — они вывалились в овраг, заросший кустами. Сверху, из землянки, уже доносились голоса.

— Бежим!

Они рванули по оврагу, не разбирая дороги, падая, поднимаясь, снова падая. Пули свистели над головой, но темнота спасала — наёмники стреляли наугад.

Овраг вывел к реке. Небольшой, но быстрой.

— В воду! — скомандовал Змей. — Собьём собак со следа.

Они вошли в ледяную воду, застонав от холода. Перешли реку вброд, выбрались на другой берег. И упали без сил.

Погоня осталась позади.

День девятый. Рассвет. Лес.

Они очнулись, когда солнце уже поднялось. Лежали в кустах, мокрые, грязные, но живые.

— Живы? — спросил Змей.

— Вроде, — отозвался Маклауд. — Рука только... не чувствую.

— Отогреешься — почувствуешь.

Лиса сидела рядом, обхватив плечи руками, и стучала зубами. Аня прижималась к ней, тоже вся синяя от холода.

— Надо костёр, — сказала Лиса. — Замёрзнем.

— Нельзя. Дым увидят.

— Тогда двигаться. Согреемся.

Они поднялись и побрели дальше. Куда — не знали. Просто шли, подальше от погони, подальше от «Вектора», поближе к спасению.

Зона молчала. Но теперь это было доброе молчание — молчание, которое даёт передышку.

— Змей, — позвала Лиса, когда они остановились перевести дух.

— Что?

— Мы найдём её. Ту, другую. Я знаю.

— Откуда?

— Я тоже её чувствую. Как ты. Как Аня. Мы все связаны. Зона связала.

Змей посмотрел на неё, на Аню, на Маклауда, который ковылял сзади, матерясь сквозь зубы.

— Найдём, — сказал он. — Обязательно найдём.

Своих не бросаем.

Даже если их украли.

Даже если их увезли в самое сердце Зоны.

Глава 9. Кровь и самогон

День десятый. Брошенная деревня.

Они нашли это место случайно — три дома на отшибе, окружённые лесом, с одной стороны прикрытые болотом. Идеальное убежище. Ни одна собака не возьмёт след через болото, а с другой стороны — глухой лес, где можно затеряться.

— Прям курорт, — прокомментировал Маклауд, оглядывая покосившийся дом с провалившейся крышей. — Пятизвёздочный отель «Убей себя об стену».

— Тебе лишь бы ныть, — отозвалась Лиса, поддерживая Аню. Та еле держалась на ногах — сказались холод, голод и нервное истощение.

Змей первым вошёл в дом. Внутри пахло сыростью, мышами и ещё чем-то дохлым, но крыша была цела, печка стояла на месте, и даже пара целых стёкол в окнах сохранилась.

— Заноси, — скомандовал он. — Здесь заночуем.

Маклауд рухнул на лавку, не дожидаясь приглашения, и задрал ногу на стол:

— Я отсюда не уйду никогда. Оставьте меня здесь. Я буду местным привидением.

— Привидение с перевязанной рукой и седой бородой, — хмыкнула Лиса. — Мутанты обоссутся от страха.

— Вот именно. Меня все будут бояться. И уважать.

Змей тем временем развёл огонь в печке. Дым повалил в трубу — значит, тяга есть. Хорошо. Значит, можно будет просушиться и согреться.

— Аня, иди сюда, — позвала Лиса. — Снимай мокрое, сушиться будем.

Девушка послушно подошла, стащила с себя куртку, свитер. Лиса помогла ей размотать бинты — под ними оказалась свежая рана на плече, уже начавшая гноиться.

— Маклауд, — позвала она. — Глянь.

Сапёр подошёл, присвистнул:

— Давно это у неё?

— Не знаю. Может, вчера, когда бежали. Может, раньше.

— Чистить надо. Резать. Змей, у тебя водка есть?

— Во фляге осталось немного.

— Давай.

Змей протянул флягу. Маклауд отхлебнул сам для храбрости, потом плеснул на нож, которым собирался резать.

— Держи её, Лиса. Будет больно.

Аня сжалась, но не закричала. Только зубы сжала до скрежета и зажмурилась. Маклауд работал быстро, чисто — сказался опыт полевого хирурга. Через пять минут рана была очищена, залита водкой, перевязана свежими бинтами.

— Всё, — выдохнул он. — Жить будет.

Аня открыла глаза, посмотрела на него с благодарностью:

— Спасибо...

— Не за что. Ты молодец, не орала.

— Я в детстве мечтала стать разведчицей, — вдруг сказала Аня. — Думала, если попаду в плен, меня пытать будут, а я молчать буду. Тренировалась терпеть боль.

— Ну и как? — усмехнулась Лиса.

— Пригодилось, — Аня попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

День десятый. Вечер. У костра.

Когда стемнело, они сидели вокруг печки, глядя на огонь. За окнами выл ветер, где-то далеко ухало и сверкало — то ли гроза, то ли выброс, то ли Зона развлекалась.

Маклауд достал из заначки (он всегда имел заначку) початую бутылку самогона:

— Палыч передал. Сказал, если живы будем — выпьем за встречу.

— А если не будем? — спросила Лиса.

— Тогда выпьют черви. Но мы будем. Давай, Змей, разливай.

Змей разлил по кружкам — всем, даже Ане чуть-чуть на донышко. Поднял свою:

— За тех, кто не дожил.

— За тех, кто доживёт, — поправил Маклауд.

— И за тех, кого мы ещё спасём, — добавила Лиса.

Выпили. Помолчали.

— Расскажи о себе, — вдруг попросил Змей, глядя на Лису. — Откуда ты?

Лиса долго молчала, смотрела в огонь. Потом заговорила:

— Из Питера. Была художницей. Настоящей. Выставлялась, продавалась, даже модной считалась. А потом... потом случилось то, что случается со многими. Муж, ребёнок, развод, депрессия. Я поехала к чёрту на кулички, чтоб забыться. А оказалась здесь.

— Как?

— Дура была. Повелась на байки про лёгкие деньги, про артефакты, про то, что можно быстро разбогатеть. Попала в Зону случайно, через проводников. А обратно уже не захотела.

— Почему? — спросила Аня.

— Потому что здесь я впервые почувствовала себя живой. — Лиса усмехнулась. — Дурацкое чувство, да? В месте, где смерть на каждом шагу, я наконец поняла, что такое жизнь.

— А рисование?

— А рисование осталось. Только теперь я рисую не то, что вижу, а то, что чувствую. Или то, что Зона показывает. — Она посмотрела на Змея. — Тебя, например. Я тебя нарисовала за неделю до того, как мы встретились. И не знала, кто ты. Просто рука вела.

— Зона, — сказал Змей.

— Зона, — согласилась Лиса. — Она нас связала. Всех. И тебя, и меня, и Аню, и ту, другую Лису. Мы теперь одна сеть.

— Паутина, — поправил Маклауд. — Паутина, в которую «Хозяин» ловит мух.

— Может быть. Но я не муха. И мы не мухи.

Она посмотрела на Змея долгим взглядом. Тот выдержал, не отвёл глаз.

— Ты веришь в судьбу? — спросила Лиса.

— В Зоне — верю.

— А в любовь?

Маклауд поперхнулся самогоном, закашлялся. Аня уткнулась в кружку, пряча улыбку.

Змей ответил не сразу:

— В любовь — нет. В долг — да. В ответственность — да. В то, что за тех, кто рядом, надо отвечать.

— Это и есть любовь, — тихо сказала Лиса. — Только по-другому называется.

День десятый. Ночь. Спальник.

Они устроились на ночлег кто где. Маклауд занял лавку у печки, храпел так, что стены дрожали. Аня свернулась калачиком в углу на куче тряпья и мгновенно уснула — сказалось нервное истощение.

Змей сидел у окна, глядя в темноту. Спать не хотелось — мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы.

— Не спится? — Лиса подошла бесшумно, присела рядом.

— Не спится.

— Думаешь о ней? О той, другой?

— И о ней тоже.

Лиса помолчала, потом спросила:

— Ты знаешь, чем я плачу за помощь?

Змей обернулся, посмотрел на неё:

— Слышал. Но я не за этим пришёл.

— А зря. — Лиса усмехнулась. — Потому что это единственное, что у меня осталось своего, не зоновского. И я сама так хочу. Без долгов. По-человечески.

Змей молчал, глядя на неё. В свете луны её рыжие волосы казались огненными, глаза горели, и вся она была какая-то... настоящая. Живая. Несмотря на грязь, кровь, усталость.

— Ты красивая, — сказал он вдруг.

— Знаю, — ответила она без кокетства. — Я всегда это знала. Только красота в Зоне — не товар, а обуза. Лишнее внимание привлекает.

— А ты умеешь за себя постоять.

— Умею. Но от тебя... от вас... мне защита не нужна. Мне нужно другое.

— Что?

— Чтобы рядом был кто-то свой. Не для секса, не для выгоды, а просто — свой. Который прикроет спину и не кинет.

— Я не кину.

— Знаю.

Она взяла его руку, сжала. Пальцы у неё были холодные, но сильные.

— Останься сегодня со мной, — сказала она. — Просто останься. Поговорить. Помолчать. Побыть рядом.

— Останусь.

Они сидели у окна до самого рассвета, глядя на звёзды, слушая дыхание спящих и вой Зоны за стенами. Иногда перекидывались парой фраз, иногда молчали. Но молчание было тёплым, своим.

Когда небо начало светлеть, Лиса задремала, положив голову ему на плечо. Змей сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить.

И впервые за много лет ему захотелось, чтобы этот рассвет длился вечно.

День одиннадцатый. Утро.

Проснулись они от того, что Маклауд грохотал котелком, пытаясь соорудить завтрак.

— Подъём, сонные тетери! — орал он. — Щи походные — пальчики оближешь! Кто не встанет — тому ничего не достанется!

Аня уже сидела у стола, глядя на его манипуляции с удивлением и лёгким ужасом.

— А это точно съедобно? — спросила она.

— Я сапёр, детка. Сапёры умеют готовить из чего угодно. Вот эти консервы, например, я нашёл в подвале. Год выпуска — позапрошлый. Но в Зоне срок годности — понятие относительное.

— Относительное чего? — спросила Лиса, появляясь из-за спины Змея.

— Относительное желания жить, — хохотнул Маклауд. — Садитесь, жрать подано.

Завтрак прошёл в удивительно мирной атмосфере. Будто не было ни «Вектора», ни погони, ни раненых. Будто они просто компания сталкеров, приваливших отдохнуть в безопасном месте.

— Что дальше? — спросил Маклауд, когда с едой было покончено.

— Идём к Палычу, — ответил Змей. — Он должен знать, где искать.

— А если не знает?

— Знает. Он старый. Старые в Зоне всё знают.

— Логично, — кивнул Маклауд. — А с этими что? — Он кивнул на Лису и Аню.

— Мы с вами, — твёрдо сказала Лиса. — Я без вас не останусь.

— Я тоже, — добавила Аня, хотя голос её дрожал.

Змей посмотрел на них, на Маклауда, и принял решение:

— Идём вместе. Четверо — не двое. И прикрывать друг друга легче, и по головам считать удобнее.

— Особенно когда эти головы отстреливать начнут, — проворчал Маклауд, но беззлобно.

Они собрали вещи, проверили оружие, оставшееся — патронов было в обрез, на один хороший бой. Но выбора не было.

Выходили, когда солнце уже поднялось. Лиса задержалась на пороге, оглянулась на дом, где они провели эту странную, тёплую ночь.

— Что? — спросил Змей.

— Ничего. Просто запоминаю. Мало ли...

Он понял. В Зоне никогда не знаешь, вернёшься ли ты туда, где было хорошо.

— Запоминай, — сказал он. — А мы пойдём дальше.

Она кивнула и шагнула за ним в лес.

Впереди ждал Палыч.

А за ним — Припять.

Глава 10. Рыжая цена спасения

День двенадцатый. Лес, подходы к схрону Палыча.

Они шли уже вторые сутки, петляя между аномалиями, огибая сталкерские тропы и прячась от патрулей. Зона словно затаилась — ни мутантов, ни выбросов, ни неожиданностей. Тишина начинала напрягать больше, чем любой шум.

— Не нравится мне это, — в сотый раз повторил Маклауд, оглядываясь. — Слишком тихо. Будто Зона вымерла.

— Или готовит что-то, — отозвалась Аня. Она за эти дни немного отошла, перестала вздрагивать от каждого шороха и даже начала улыбаться.

— Готовит, — подтвердил Змей. — К выбросу, скорее всего.

— Успеем до него?

— Должны. До схрона Палыча полдня ходу.

Лиса шла молча, погружённая в свои мысли. После той ночи в брошенном доме она стала какой-то другой — мягче, что ли. Но в то же время собраннее. Будто приняла какое-то важное решение и теперь ждала момента.

К вечеру они вышли к небольшому озеру. Вода в нём была чистой, почти прозрачной — редкость для Зоны. Маклауд сразу заявил, что будет мыться, потому что воняет уже как стадо кабанов, и если он ещё день не помоется, то мутанты сами сдохнут от отвращения.

— Только быстро, — разрешил Змей. — И далеко не заплывай.

— Я плавать не умею, — огрызнулся Маклауд. — Я только мыться.

Он ушёл за кусты, утащив с собой кусок мыла, найденный в заброшенном доме. Аня устроилась на берегу, глядя на воду и о чём-то думая.

Змей отошёл в сторону, проверяя периметр. Лиса двинулась за ним.

— Змей, — позвала она. — Остановись на минуту.

Он обернулся. Она стояла в двух шагах, глядя на него в упор. В рыжих волосах запутался сухой лист, на щеке — грязь, но глаза горели так, что у Змея перехватило дыхание.

— Что? — спросил он.

— Помнишь, я говорила про то, чем плачу за помощь?

— Помню. И ответ помню.

— А я помню твой ответ. — Она шагнула ближе. — Но я не про долг сейчас. Я про другое.

— Про что?

— Про то, что я хочу. Сама. Без всяких там... условий.

Змей молчал, глядя на неё. В голове проносились мысли — правильные, осторожные, сталкерские. Но сердце стучало где-то в горле.

— Лиса... — начал он.

— Яна, — перебила она. — Меня Яна зовут. Хоть раз назови по имени.

— Яна, — повторил он, и это имя вдруг показалось ему самым правильным в мире. — Ты понимаешь, что мы завтра можем умереть?

— Понимаю. — Она усмехнулась. — И именно поэтому хочу сегодня жить. По-настоящему. С тобой.

— А если я не смогу...

— Сможешь. — Она подошла вплотную, положила руки ему на грудь. — Ты всё можешь, Змей. Только разреши себе.

Он смотрел на неё, и внутри что-то ломалось. Все эти годы он жил один, никого не подпуская, боясь привязанностей, потому что в Зоне привязанность — это слабость. А слабость — это смерть.

Но сейчас, глядя в эти зелёные глаза, он вдруг понял: смерть — это не тогда, когда тебя убили. Смерть — это когда ты перестал чувствовать.

— Яна, — сказал он, беря её лицо в ладони. — Ты уверена?

— Уверена, — ответила она. — А ты?

Вместо ответа он поцеловал её.

День двенадцатый. Ночь. Берег озера.

Маклауд, вымытый и ворчливый, сидел у костра и чистил автомат. Аня пристроилась рядом, грызя сухарь и поглядывая на него с любопытством.

— А ты давно в Зоне? — спросила она.

— Давно, — буркнул Маклауд. — Уже и не помню когда.

— А почему пришёл?

— Долгая история. И неинтересная.

— А мне интересно.

Маклауд покосился на неё, вздохнул:

— Ладно. Короче: был я военным. Сапёром. Воевал кое-где. А потом... потом война кончилась, а я остался. Не смог обратно, к гражданской жизни. А Зона — она как война, только честнее. Здесь сразу видно, кто враг, а кто свой.

— А свой — это кто?

— Свой — это тот, кто прикроет. Кто не кинет. Кто за тебя умрёт, если надо. Как Змей. Как Лиса теперь. Как ты, может быть, когда-нибудь.

— Я хочу быть своей, — тихо сказала Аня.

— Будешь, — пообещал Маклауд. — Если выживешь.

Они замолчали. В лесу заухал филин, где-то плеснула рыба. Ночь была тёплой, почти мирной.

Из темноты вышли Змей и Лиса. Рука об руку, молча, но как-то по-другому — связанно, что ли. Маклауд глянул на них и понимающе хмыкнул:

— О, гляди, Аня, у нас пополнение. Теперь их двое, а мы с тобой как бедные родственники.

— Завидуешь? — усмехнулась Лиса.

— Завидую, — честно признался Маклауд. — Мне бы такую рыжую...

— Тебе поздно, — отрезала Лиса. — Ты старый.

— Я опытный!

— Опытный ворчун.

Аня прыснула со смеху. Маклауд насупился, но в глазах плясали чертики.

— Ладно, — сказал Змей, садясь к костру. — Завтра идём к Палычу. Должны дойти к вечеру. Там отдохнём, возьмём припасы и двинем на Припять.

— А если Палыч не захочет помогать? — спросила Аня.

— Захочет. Он свой.

— А если его там нет?

— Тогда будем искать сами. Выбора всё равно нет.

Лиса села рядом, прижалась плечом к Змею. Он не отстранился, наоборот — обнял её, притянул ближе.

— Хорошо, — сказала она. — Вместе так вместе.

День двенадцатый. Глубокая ночь.

Они лежали в спальниках, прижавшись друг к другу. Маклауд храпел на всю округу, Аня тихо посапывала в углу.

— Змей, — шепнула Лиса.

— М?

— Я никогда не думала, что встречу кого-то в Зоне. Думала, так и сдохну одна.

— Не сдохнешь.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю. Я же Змей. Я всё знаю.

Она тихо засмеялась, ткнула его кулаком в бок:

— Самомнения тебе не занимать.

— Опыт, — ответил он. — И ответственность.

— За меня тоже отвечаешь?

— За всех. Кто со мной.

Она помолчала, потом спросила:

— А ту, другую Лису... мы найдём?

— Найдём.

— И что тогда?

— Тогда будем думать, что делать с «Хозяином».

— А потом?

— А потом... — Змей запнулся. — Потом не знаю. Может, уйдём из Зоны. Может, останемся. Как пойдёт.

— Я бы ушла, — сказала Лиса. — С тобой. Если захочешь.

— Захочу.

— Правда?

— Правда.

Она приподнялась на локте, посмотрела на него в темноте. Даже без света было видно, как горят её глаза.

— Ты не шутишь?

— Я никогда не шучу про такое.

Она поцеловала его — долго, нежно, будто пробуя на вкус.

— Тогда давай выживем, — сказала она. — Обязательно.

— Обязательно.

День тринадцатый. Рассвет.

Утро встретило их туманом и тишиной. Зона словно вымерла — ни звука, ни движения. Даже птицы молчали.

— К выбросу, — определил Маклауд, нюхая воздух. — Сегодня к вечеру будет.

— Успеем?

— Должны. Если Палыч не на другом конце Зоны.

Они собрались быстро — сказалась привычка. Лиса и Змей держались рядом, но без лишних нежностей — в Зоне не до сантиментов на ходу.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она.

— Тогда пошли.

Они двинулись в туман, держась друг за друга, чтобы не потеряться. Сзади ковылял Маклауд, прикрывая Аню. А впереди ждал Палыч и новая битва.

Но сейчас они были вместе.

А значит — всё будет хорошо.

Глава 11. Старый волк

День тринадцатый. Середина дня. Схрон Палыча.

Они вышли к схрону, когда солнце стояло в зените. Место было глухое — старый корпус заброшенной метеостанции, заросший кустами так, что со стороны и не разглядишь.

— Здесь? — с сомнением спросила Лиса, оглядывая руины.

— Здесь, — подтвердил Змей. — Палыч любит, чтоб никто не нашёл.

— Старая школа, — крякнул Маклауд, присаживаясь на бревно. — Я б тоже так спрятался.

Из-за кустов донёсся скрип, и через минуту перед ними возник Палыч. Старый, седой, с хитрым прищуром глаз, он появился бесшумно, как призрак.

— А, явились, — сказал он без удивления. — Ждал вас. Проходите.

Внутри схрон оказался уютным — печка, лавки, стол, даже икона в углу. Палыч жил здесь давно и обжился основательно.

— Ну, рассказывайте, — велел он, разливая чай по кружкам. — Чего нашли, кого потеряли.

Змей коротко обрисовал ситуацию: «Вектор», лаборатория, носители, похищенная Лиса, документы.

Палыч слушал молча, кивая. Когда Змей закончил, старик долго молчал, глядя в огонь.

— Значит, «Хозяин», — сказал он наконец. — Я про него давно слышал. Думал, байки. А оно вон как...

— Вы знаете, где он? — спросила Лиса.

— Знаю. Припять. Старая гостиница «Полесье». Там у него логово.

— Откуда информация?

— А у меня везде глаза, — усмехнулся Палыч. — Я старый, меня не замечают. А я смотрю, слушаю.

Он полез в ящик, достал карту, разложил на столе:

— Вот смотрите. Здесь вход в подземные коммуникации. По ним можно подойти незаметно. Здесь — старый коллектор, выходит прямо к гостинице. А вот здесь — посты охраны.

— Сколько их? — спросил Маклауд.

— Человек двадцать, не меньше. И техника. И мутанты. Он там целую крепость отгрохал.

— Прорвёмся, — твёрдо сказал Змей.

— Прорвётесь, — кивнул Палыч. — Но с умом. Я вам кое-что дам.

Он вышел в другую комнату, вернулся со свёртком. Развернул — внутри лежали четыре детектора аномалий, новенькие, ещё в смазке.

— Это откуда? — удивился Маклауд.

— Военные списали, — хмыкнул Палыч. — А я подобрал. Берите. Пригодятся.

— Спасибо, — сказал Змей.

— Не за что. Я своих не бросаю.

Он посмотрел на Лису, на Аню, покачал головой:

— Девочки... И зачем вы в это ввязались?

— А затем, — ответила Лиса. — Что чужих не бывает.

Палыч усмехнулся:

— Правильно. Молодец. Держитесь друг друга. И помните: Зона своих не выдаёт.

День тринадцатый. Вечер. Схрон Палыча.

Переночевали у Палыча. Старик накормил их настоящей едой — не консервами, а горячим борщом с мясом. Аня ела и чуть не плакала — так вкусно.

— Давно такого не ела, — призналась она.

— В Зоне главное — еда, — наставительно сказал Палыч. — Сытый сталкер — живой сталкер.

Перед сном он отозвал Змея в сторону:

— Ты это... береги девку. Рыжую. Она особенная.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. — Палыч понизил голос. — Она не просто носитель. Она ключ. Если «Хозяин» до неё доберётся...

— Не доберётся.

— Смотри. И ещё: документы спрячь надёжно. Если что — уничтожь. Чтоб никому не достались.

— Понял.

— Ну, иди. И удачи вам.

День четырнадцатый. Утро. Уход от Палыча.

Утром они попрощались. Палыч стоял на пороге, глядя вслед уходящим.

— Вернётесь? — крикнул он.

— Вернёмся! — ответил Змей.

— Врёшь, наверное, — вздохнул Палыч. — Но ладно. Я подожду.

Группа ушла в лес, держа курс на Кордон. Теперь у них была цель, карта и припасы.

Оставалось только дойти до Сидоровича, собраться с силами — и в Припять.

Глава 12. Свои

День пятнадцатый. Кордон. Бункер Сидоровича.

Они подошли к бункеру на закате. Солнце красило ржавые конструкции в золотисто-рыжий цвет — тот самый, который теперь навсегда связался у Змея с Лисой.

— Дома, — выдохнул Маклауд, опираясь на автомат. — Господи, как же я хочу пожрать нормально и выспаться по-человечески.

— Успеешь, — усмехнулся Змей. — Сначала — разговор.

Сидорович встретил их на пороге. Торговец стоял, прищурившись, вглядываясь в приближающиеся фигуры, и когда узнал — аж крякнул от облегчения.

— Живы, черти! — заорал он, бросаясь навстречу. — А я уж думал, всё, концы отдали! Третьи сутки не спал, всё на рацию смотрел!

— Не ори, Сидорыч, — проворчал Маклауд, но в голосе его слышалась теплота. — Лучше налей.

— Налить — святое дело! — Сидорович обнял его, хлопнул по спине, потом повернулся к Змею. — Здорово, командир.

— Здорово.

Сидорович перевёл взгляд на Лису, замер, присвистнул:

— Баба! В моём бункере! Да ещё и рыжая! Ну, Змей, ты даёшь...

— Это Лиса, — коротко представил Змей. — А это Аня. Они с нами.

— Вижу, что с вами. — Сидорович поклонился, изображая светские манеры. — Прошу, дамы. Скромно, но чисто. Чем богаты...

Лиса усмехнулась, переглянулась со Змеем и шагнула внутрь.

— А где Палыч? — спросил Сидорович, оглядывая группу. — Я думал, он с вами.

— Остался у себя, — ответил Змей. — Дал информацию и припасы. Дальше мы сами.

— Ну, старый лис, — покачал головой Сидорович. — Вечно в стороне, но всегда помогает. Ладно, заходите, рассказывайте.

Бункер. Вечер.

Внутри было тепло, пахло едой и жильём. На столе дымилась миска с горячей картошкой, рядом — соленья, сало, хлеб и, конечно, самогон.

— Садитесь, — суетился Сидорович. — Ешьте, отдыхайте. Потом расскажете.

Но есть спокойно не получилось. Уже через пять минут Маклауд, жуя картошку, начал выкладывать:

— Короче, Сидорыч, дела хреновые. «Хозяин» там такое развёл... В «Векторе» лаборатория. На людях опыты ставят. Носителей ищут.

— Носителей?

— Тех, кто Зону чувствует, — пояснила Лиса. — Как я. Как Аня. Как та, другая Лиса, которую увели.

Сидорович побледнел:

— Вы это серьёзно?

— Серьёзнее некуда. — Змей достал из рюкзака документы, те самые, что Лиса нашла в «Векторе», и бросил на стол. — Вот. Читай.

Сидорович надел очки, углубился в бумаги. Чем дольше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

— Твою мать, — выдохнул он наконец. — Это же... это же государственная тайна. Если это всплывёт...

— Ничего не всплывёт, — перебил Змей. — «Хозяин» всё схоронит. Если мы его не остановим.

— А где он? Вы знаете?

— Знаем. Припять. Палыч дал карту.

Змей разложил на столе карту, которую передал Палыч. Сидорович склонился над ней, водя пальцем по линиям:

— Гостиница «Полесье»... Старый коллектор... Посты охраны... — Он поднял голову. — Там же настоящая крепость. Как вы туда сунетесь?

— С умом, — ответил Маклауд. — Я сапёр, помнишь? У меня взрывчатки — завались. Палыч ещё детекторов дал, новеньких.

— Детекторы — это хорошо, — кивнул Сидорович. — Но двадцать человек... Это не шутки.

— А мы не шутим, — твёрдо сказала Лиса.

Сидорович посмотрел на неё, потом на Змея, потом на Маклауда. Вздохнул:

— Дураки вы. Но... правильные дураки. Я с вами.

— Ты? — удивился Маклауд. — Ты же торговец, тебе нельзя.

— А плевать, — отрезал Сидорович. — Надоело тут сидеть. Да и потом... — Он помялся. — Я тоже свой. И своих не бросаю. К тому же, без меня вы там заплутаете. Я Припять как свои пять пальцев знаю. В молодости ещё лазил.

— В молодости? — хмыкнул Маклауд. — Ты когда молодой был, там ещё город живой был.

— Вот именно. Я его помню. А вы — нет. Так что пригожусь.

Змей переглянулся с Лисой, потом кивнул:

— Ладно. Идём вместе. Но слушаешься меня.

— А то я не слушался, — проворчал Сидорович. — Ладно, командир. По рукам.

Ночь. Бункер.

После ужина они сидели у стола, пили чай и просто молчали. Усталость навалилась такая, что слова давались с трудом.

Аня уснула первой — прямо за столом, уронив голову на руки. Лиса отнесла её на топчан, укрыла курткой.

— Молодая, — сказал Сидорович. — Сколько ей?

— Не спрашивали, — ответил Змей. — Но явно немного. И уже столько пережила.

— Зона не щадит молодых, — философски заметил Маклауд. — Она вообще никого не щадит.

Лиса вернулась к столу, села рядом со Змеем. Сидорович смотрел на них, и в глазах его светилось что-то тёплое.

— Слушайте, — сказал он вдруг. — А может, ну его? Может, не пойдём? Спрячемся где-нибудь, переждём...

— Не выйдет, — покачал головой Змей. — Он сам нас найдёт. У него везде глаза. И потом — там наша. Та, другая Лиса. Мы не можем её бросить.

— Это да. — Сидорович вздохнул. — Ладно, я просто предложил.

— Мы ценим, — сказала Лиса. — Но решение принято.

Она посмотрела на Змея, и тот кивнул.

— Тогда давайте спать, — подвёл итог Сидорович. — Завтра будет тяжёлый день.

Они расходились по углам. Маклауд занял свой привычный топчан и через минуту уже храпел. Сидорович устроился у печки, накрывшись телогрейкой.

Лиса и Змей остались вдвоём.

— Страшно? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — А тебе?

— Мне — нет. С тобой не страшно.

— Это зря. Со мной как раз страшно.

— Почему?

— Потому что я заставлю тебя идти до конца.

Она усмехнулась, прижалась к нему:

— Я и так дойду. Сама. Просто рядом.

Он обнял её, уткнулся носом в рыжие волосы. Пахло травой, костром и ещё чем-то неуловимым — тем, что называется «дом», хотя дома у них не было.

— Яна, — сказал он тихо.

— М?

— Спасибо, что ты есть.

Она подняла голову, посмотрела на него:

— Это я тебе спасибо. За то, что пришёл.

— Я всегда приду.

— Знаю.

Они уснули, обнявшись, под храп Маклауда и потрескивание печки. За стенами бункера выла Зона, готовясь к новым испытаниям.

Но здесь, внутри, было тепло и безопасно.

Свои.

День шестнадцатый. Утро.

Разбудил их грохот — это Маклауд уронил котелок, пытаясь соорудить завтрак.

— Чтоб ты провалился, — проворчал Змей, садясь.

— Не дождёшься, — огрызнулся Маклауд. — Я ещё поживу. Вставайте, сонные тетери. Дел по горло.

Завтрак прошёл в деловой атмосфере. Сидорович разложил карту Припяти, которую дал Палыч, и свою, старую, с пометками:

— Вот смотрите. Гостиница «Полесье» — здесь. Подходы — только через коллектор. Здесь посты, здесь пулемётные гнёзда, здесь, скорее всего, мины.

— Мины — это по моей части, — довольно сказал Маклауд. — Я их люблю.

— Любишь? — удивилась Аня.

— Ну, не сами мины, а процесс их обезвреживания. Это как головоломка, только со смертью.

— Жуткая у тебя головоломка, — поёжилась Аня.

— Зато нескучная.

Змей смотрел на карту, запоминая каждую деталь. Лиса рядом делала то же самое. Между ними уже не было нужды в словах — они понимали друг друга с полувзгляда.

— Когда выступаем? — спросила Лиса.

— Сегодня ночью, — ответил Змей. — К утру будем на месте. Засветло заляжем, осмотримся. А следующей ночью — штурм.

— Две ночи в Припяти, — покачал головой Сидорович. — Это долго.

— А больше у нас нет.

— Ладно, — вздохнул Сидорович. — Тогда собираемся.

День шестнадцатый. Вечер.

Последний вечер перед броском. Они сидели у входа в бункер, глядя на закат. Зона была удивительно красива — золото, багрянец, фиолетовые тени.

— Красиво, — сказала Лиса.

— Опасно, — ответил Змей.

— Красивое всегда опасно.

Он взял её за руку, сжал пальцы. Она ответила тем же.

— Завтра может быть последний день, — тихо сказала она.

— Может.

— Ты не боишься?

— Нет. А ты?

— Нет. Потому что с тобой.

Он повернулся к ней, посмотрел в глаза:

— Что бы ни случилось завтра, запомни: ты — моя. И я — твой. Навсегда.

Она улыбнулась — той улыбкой, от которой у него ёкало сердце:

— Навсегда — это долго. Для Зоны.

— А мы переживём Зону.

— Переживём, — согласилась она. — Вместе.

Сзади кашлянул Маклауд:

— Мешать не буду, но там ужин стынет. Идите, голубки, а то всё слопаю.

— Идём, — ответил Змей, поднимаясь. — Заодно и план обсудим.

— Какой план? — хмыкнул Маклауд. — У нас всегда один план: я взрываю, вы стреляете. А дальше — как Зона повернёт.

— Зона повернёт как надо, — уверенно сказала Лиса. — Она за нас.

— С чего ты взяла?

— Я её чувствую. Она хочет, чтобы «Хозяин» ушёл.

Маклауд хотел возразить, но передумал. В Зоне кто её чувствует — тот и прав.

Они вернулись в бункер. Последний ужин, последние проверки оружия, последние минуты покоя.

А потом — Припять.

— За тех, кто не дожил, — поднял кружку Змей.

— За тех, кто доживёт, — ответил Маклауд.

— За нас, — сказала Лиса.

— За своих, — добавила Аня.

— За своих, — согласился Сидорович.

Выпили. Помолчали.

Где-то далеко ухнуло — Зона готовилась к ночи.

А они готовились к бою.

Глава 13. Выход на Припять

День семнадцатый. Припять. Рассвет.

Они подошли к Припяти, когда солнце только начало подниматься над горизонтом. Город-призрак встретил их тишиной и ржавыми скелетами многоэтажек. Где-то вдалеке виднелось колесо обозрения — символ того, что здесь когда-то была жизнь.

— Красиво, — тихо сказала Аня. — И страшно.

— Здесь всегда так, — отозвался Сидорович. — Красота и смерть рядом.

Змей поднял бинокль, осматривая окрестности. Посты, которые отмечал Палыч, были на месте. Двое у входа в коллектор, ещё один на вышке, патрули обходят территорию.