С царского плеча

Глава 2

Деревня Зубовка даже издалека производила впечатление особенного поселка. Если частенько дома в деревнях и селах, которые по дороге проезжали подруги, стояли покосившиеся, с облупившейся краской или запущенными палисадниками, то в Зубовке подобного безобразия не наблюдалось вовсе. Все домики были ровные, чистенькие и гладкие, как на подбор. Дорожки, цветочки, скамеечки. Аккуратно одетые мужчины и женщины. Причем женщины все поголовно в длинных юбках и обязательно с платками на головах. А мужчины умытые, ни одного пьяного или просто навеселе не встретилось. Все смотрят строго, хотя и благожелательно.

Настя вышла встречать их вместе с Лешкой.

– Как мы вам рады! Позвонили, что выезжаете уже четыре часа назад, а все нету и нету. Что же вы так задержались?

Этот вопрос все предпочли оставить без ответа, потому что иначе пришлось бы рассказать, как Лисица заблудился, сначала не туда свернул, а потом битых полтора часа мотался по округе, твердя одну и ту же фразу:

– Мы едем в нужном направлении.

И напрочь отказываясь прибегнуть к помощи навигатора.

– У меня у самого в мозгу навигатор!

В результате они проехали несколько раз мимо нужного им поворота. И лишь после того, как им встретился какой-то местный старичок, они сумели выбраться на нужную дорогу и наконец доехать до Зубовки.

Ванька к этому времени совсем проснулся и, позабыв, чей он теперь сын, кинулся к Насте:

– Мама!

Леся успела перехватить его уже в воздухе.

– Сынок! – прижала она его к себе. – Не сообразил спросонок, где твоя мама. Вот мы и приехали!

Она не знала, какие аргументы использовала Настя, чтобы заставить сына притвориться чужим ребенком. Возможно, представила все в виде игры. Но так или иначе, а Ванька быстро сообразил, что чуть было не совершил ошибку. И в целях реабилитации так стиснул шею самой Леси, что та чуть было не задохнулась с непривычки. Для своих лет Ванька был очень сильным мальчиком. Вздумай он взаправду воевать против марсиан, тем бы пришлось не сладко.

Прибывших гостей встречали всем поселком. Лешку тут хорошо помнили и любили. Несмотря на то, что в последнее время он бывал здесь от силы два раза в год, его все по-прежнему считали своим. Насте тоже досталось от той любви, которую окружающие питали к ее жениху. Молодые женщины, да и не молодые, а очень даже пожилые, окружали ее сплошной толпой, так что ей даже не удалось толком подойти к приехавшим гостям. Она лишь улучила минутку, чтобы шепнуть Лесе:

– Самого старика мы еще до сих пор не видели!

И ее тут же с песнями увели прочь. Молодые женщины явно приняли Настю к себе в подруги, хотя касаться ее, как заметила Кира, отчего-то избегали. Лицо Насти показалось им с Лесей озабоченным. Но, с другой стороны, это и не удивительно, ведь они с Лешкой тут с самого утра, а сейчас уже вечер, а главное лицо в поселке так и не соизволило выйти на улицу, чтобы приветствовать сына и будущую невестку.

Но вокруг было столько нового и интересного, что Леся быстро отвлеклась от своих мыслей и завертела головой по сторонам. Множество незнакомых лиц. Мужчины почти все бородатые, некоторые из них и вовсе необычные – с длинными волосами, одетые в непонятные белые одежды. Взгляд отрешенный, хотя в толпе стоят вместе с другими, но смотрят куда-то в себя. В руках у каждого что-то находится. У одного четки, у другого посох, третий держит пастушескую дудочку. Кто это такие? Пастухи? Монахи? Артисты, которых пригласили для участия в свадебной церемонии или просто для знакомства с невестой?

Леся затруднялась с ответом. Но остальные жители не обращали на странных людей в белых простынях ровно никакого внимания, хотя и старались все же держаться от них подальше. Однако отходили не с поспешностью, а с каким-то тактом, словно не хотели отрывать людей от важного занятия. Так что Леся сочла одетых в белые простыни всего лишь безобидными чудаками, своего рода ряжеными. О том, как сильно она заблуждалась, ей предстояло узнать лишь позднее.

– Ой, а Ванька-то! Где же Ванька? – спохватилась она. – Куда он делся?

Но Леша, который стоял поблизости, быстро ее успокоил:

– Не переживай, он уже с местными мальчишками познакомился. Вон они там играют.

Леся взглянула в ту сторону и увидела, как Ванька с радостным лицом возится в пыли вместе с другими ребятами, которые самодельным кнутиком гоняли заточенный книзу цилиндрик – чижа. Судя по визгам и смеху, ребята уже успели полюбить своего нового друга.

– Пойдемте, я покажу вам дом, – произнес Леша, потянув друзей за собой.

– Дом?

– Отец распорядился, чтобы нам для ночлега выделили дом. Он большой, там хватит места для нас всех. И Ванька будет с нами, так лучше для всех нас.

Вопреки собственным словам, выглядел Лешка далеко не радостно. Было заметно, что он сильно озабочен и ему во многом не нравится то гостеприимство, которое оказано его невесте.

Но сам дом оказался добротным, сложенным из громадных бревен. В нем было три спальни, современная кухня с газовой плитой и одно общее помещение, которое могло быть и столовой, и гостиной, и даже молельной комнатой, потому что в красном углу перед лампадкой тут находилось множество икон.

– Уф! – выдохнул Лешка, когда они все оказались внутри дома. – Устал я чего-то сегодня. Как с самого утра приехали, так и закрутилось. Бабы Настю схватили, по домам потащили. Меня мать к себе позвала, братьев, всю другую родню рядом со мной усадила, начала меня о невесте расспрашивать. Что да как, просто допрос мне устроили.

– Но отца ты еще не видел?

– Он в молельном доме затворился.

– И что он там делает?

– Как это что? – удивился Лешка. – Молится, с Господом общается. Насчет меня совета спрашивает.

– А чего тут спрашивать? Все ведь предельно просто. Вы ждете ребенка, вам необходимо пожениться.

– Это для вас просто, а для отца любое решение в жизни – это прежде всего повод, чтобы посоветоваться с его любимым Богом. Я ведь его младший сын, по нашему обычаю, именно мне надлежит остаться в родительском доме и заботиться о моих родителях до самого их конца. Таков долг младшего сына. Старший, первенец – всегда назарей.

– Кто?

– Потом объясню, – отмахнулся Лешка. – Средние сыновья живут своими домами. А младший сын остается с родителями. Перед тем как я уехал в город, отец мне уже и невесту присмотрел. А я жестоко его разочаровал. Сын пророка и вдруг поступил не так, как должно. Думаю, отцу нелегко было смириться с тем, что я сделал собственный выбор, не пожелал смириться перед ним, как другие.

– Но ведь твой отец в конце концов тебя простил?

– Да. Но думаю, он до последнего не терял надежды пристроить меня за выбранную им невесту и заставить осесть дома вместе с ним и с той девушкой, которая устраивала бы его в качестве матери его будущих внуков.

В голосе Лешки слышалась и тоска, и раздражение, и даже злоба. И чтобы отвлечь его, Кира спросила:

– Скажи, а кто те люди с длинными волосами и в белых одеждах, которых мы видели.

– Это назареи.

– Кто они такие?

– Первенцы, которых родители посвятили служению Богу. Им не поручают никакой работы, в свободное время они лишь могут пасти скот или заниматься земледелием для собственного удовольствия. Их основное занятие – прислуживать отцу и нести караул в молельном доме.

– Какой караул?

– Когда отец удаляется для молитвы, над домом молитвы зажигают белый огонь. Все в поселке видят его и знают, что отец молится за них всех.

– И назареи ему в этом помогают?

– Всякая другая работа им запрещена.

– А почему у них длинные волосы?

– Они их не стригут.

– Никогда?

– С самого рождения. И бород тоже никогда не бреют.

– Но моются?

– Это да. Для них отец разработал особый очистительный ритуал. Очень сложный и долгий. Так что ежеутреннее и ежевечернее омовение в чистой проточной воде рук, ног и лица входит в обязательную программу каждого назарея.

Кира хотела расспросить еще о многом. Можно ли этим людям жениться? А общаться с другими людьми? Петь? Веселиться? Или же вся их жизнь – это сплошная молитва и размышления о Боге? И чем тогда они отличаются от обычных монахов?

Но в этот момент в дверь влетела раскрасневшаяся Настя. При виде невесты Лешка тоже вскочил на ноги. И вдвоем они с трудом выпихнули обратно на улицу нескольких особенно настырных теток, захлопнули за ними дверь, и Настя буквально упала на диван.

– Уф, достали! – просипела она, с отвращением срывая с головы платок. – Как же их много! А где Ванька?

– Играет с другими ребятами.

Настя тут же забыла про сына. Она огляделась по сторонам и выразила одобрение:

– Очень хороший дом.

– И совсем новый, – заметил Лешка. – Его построили всего пару лет назад.

– А кто тут живет? – заинтересовалась Кира.

– Мы.

– Ну, это сейчас. А вообще?

– Никто.

– Как это?

– Этот дом предназначен для гостей.

Какое-то непонятное сомнение царапнуло Киру, и она спросила:

– Так было всегда?

– Наверное.

Лешка явно не хотел говорить на эту тему. Он повернулся к Насте и сделал вид, что занят разговором со своей невестой. Но Кира, когда ей что-то нужно было выяснить, начисто забывала про правила хорошего тона.

– А кто принес сюда иконы? – затеребила она Лешку. – И мебель? И все вещи? Не похоже, чтобы тут была гостиница, больше похоже на жилой дом.

– Да какая вам-то разница? – неожиданно вскипел Лешка. – Вы сегодня приехали, послезавтра уедете. Всего-то и надо, что две ночи где-то переночевать! Чего вы ко мне пристали?

Было в его всплеске что-то неладное, как будто бы он знал правду об этом доме, но не хотел открывать ее друзьям. Но в то же время Лешка понимал, что просто отговориться незнанием он не может. Ведь он регулярно навещал своего отца, а значит, не мог не видеть, как возводится, а потом и заселяется этот дом.

– Ты чего это кричишь? – удивилась Кира. – В моем вопросе не было ничего дурного.

И отведя глаза, Лешка быстро пробормотал:

– Изначально как гостиница этот дом был предусмотрен. К нам самые разные люди приезжают, не всегда бывает удобно поселить их к семейным людям в их дом. Ну, молодой мужчина не всегда приятен в доме, где живет молодая незамужняя женщина. Чистота нравов для отца очень важна.

Кира пожала плечами. Во-первых, домов в поселке предостаточно, почти две сотни. Для того чтобы поселить нечастого гостя, вполне могут найти какую-нибудь пожилую бездетную семью, представители которой еще достаточно крепки телом, так что будут только рады небольшому разнообразию в своей жизни в виде гостя. И вообще, строить целый дом со всеми подсобными помещениями, в том числе и для скота, разбивать на заднем дворе огород, копать картофельные грядки, которые, пусть и заросшие, но все еще находились перед окнами, это было довольно странно.

– Под гостиницу больше бы подошло помещение с отдельными номерами, закрывающимися на ключ. А тут двери даже без замков.

– Среди нас воров нету!

– Но ведь в гостинице останавливаются и приезжие.

– А кто, кстати, сюда приезжает? Судя по тому, как радостно нас встретили местные жители, гости тут большая редкость.

Это заинтересовался уже Лисица. Кира, почувствовав поддержку, приободрилась. А вот Лешка, наоборот, скис.

– Ну, вы же приехали, – пробурчал он. – И другие приезжают. По разным надобностям, в гости к родственникам.

В гости к родственникам, так могли бы у родственников и пожить.

– А почему вы-то с Настей тут? – спохватилась Леся. – В гостевом доме? Почему ты не остановился у своих родителей?

Лешка окончательно расстроился. Но деваться ему было некуда, на него напирали со всех сторон, да еще Настя смотрела весьма требовательно, и он ответил:

– Отец пока не дал мне своего благословения.

– На что?

– На то, что я могу ввести Настю в его дом.

– Бред! – вспыхнула от возмущения Леся. – Что за средневековые выходки?

– Ты не можешь войти в свой собственный дом, потому что твой отец не одобрил пока что твоей невесты?

– В этом весь мой папаша, – грустно улыбнулся Леша. – Я вас предупреждал о нем. И я до последнего не хотел знакомить с ним Настю. Могли бы тихо пожениться, отец ничего бы и не узнал.

Но теперь уже возмутилась Настя.

– Да что ты такое говоришь, милый! – воскликнула она. – Как это наш ребенок и вырос бы без дедушки и бабушки! Это же непорядочно в отношении них. Независимо от того, как твой отец сейчас отреагирует, он имеет право знать, каков твой выбор.

В глазах Насти явственно читался вызов. Она не собиралась позволить своему мужчине играть на два фронта. Он должен быть либо с ней целиком и полностью, вплоть до разрыва со своими родителями, либо порвать уже с ней. Настя знала, чего боялась. Ее первый муж был полностью зависим от мнения своей авторитарной мамочки. И хотя он все же под давлением обстоятельств женился на Насте, так сказать, прикрыл их общий грех – ребенка, но ужиться с ним Настя не смогла. В личную жизнь молодых супругов постоянно вклинивалась дражайшая свекровь, которую Настя начала ненавидеть до такой степени, что под конец ее трясло от одного звука шагов приближающейся свекрови.

Та, в свою очередь, Настю невзлюбила с первого взгляда. И все-то ей было плохо, и все не так в невестке. Слова свекровь цедила сквозь зубы, никогда не улыбалась Насте, не говорила ей ничего хорошего. Обращалась с ней как с прислугой и даже хуже, ведь никаких денег Настя за свою тяжкую работу не получала, а значит, жила на иждивении супруга, который не стеснялся ее этим же и попрекать.

И Настя пришла к выводу, что надо собирать манатки, сына и уходить, если она хочет сохранить хоть каплю самоуважения. Она ушла, получила развод, стала строить новую жизнь. И вот ей посчастливилось повстречать Лешку, который с успехом заменил Ваньке отца, возился с мальчиком, играл и занимался с ним, да еще и делал это куда старательнее, чем родной папаша, который быстро построил новую семью с новыми детьми и совсем забыл про своего старшего ребенка.

Всем окружающим казалось, что Настя в отношении Лешки слишком уж настороженно держится. Как говорится, обжегшись на молоке, она немножечко сильнее дула на воду.

– Лешка у тебя не то, что твой первый муженек. Он – нормальный парень. Может быть, чуточку мягкосердечен. Но тот – сразу же было видно, – что хлюпик и эгоист.

– Да, Лешка отличный, – соглашалась Настя. – Но ведь это сейчас. А ну, как после свадьбы его мамочка переберется к нам? Смогу ли я жить с ней? А со свекром? Пойми, я должна знать, какие это люди. Только тогда я по-настоящему пойму Лешку.

Отказать Насте в этом ее праве Лешка не мог. Хотя и выражал всем своим видом сомнение по поводу того, как поведет себя папаша.

– По телефону он со мной на эту тему разговаривать отказался. Буркнул: приезжай, мол, разберемся. Вот мы и приехали, а он к нам не выходит. И что делать теперь, я даже не знаю.

– Ничего, посидим, подождем. Твой папа часто так засиживается в молельном доме?

– Когда вопросы важные, то да. Но сейчас… тут ведь не надо никакой сложной стратегии придумывать. Тут либо да, либо нет.