Конструктор живых систем: С тобой и навсегда!

Глава 22 Святочный рассказ

— Федя, пойдём, погуляем?

— Женя, ну холодно же на улице, а ты в положении, вдруг ты поскользнёшься, не дай Бог упадёшь, что тогда?

— А ты, что, не поймаешь меня? — насупилась Женевьева.

— Конечно, поймаю, упаду перед тобой и приму на руки.

— Точно⁈ — сердито нахмурив тонкие брови, спросила Женя.

— Точно, ты же знаешь мои способности, мне главное увидеть или почувствовать, а дальше всё само собой получается.

— Верю, — улыбнулась Женя, — тебе я верю, любимый, дорогой, единственный. Я так устала сидеть в душной квартире, хочу погулять, потоптать новыми сапожками снежок и малышку выгулять, — погладила свой уже довольно сильно округлившейся животик Женевьева.

Я не сдержался, и шагнув в душевном порыве осторожно обнял супругу, начав исступлённо целовать её в белые, нежные щёчки.

— Фёдор, хватит, хватит, хватит, — стала шутливо брыкаться Женя, чувствуя, что я не в силах оторваться от неё.

— Так ты согласен погулять? На улице хорошо, снежок выпал, и гулянья святочные вовсю на Марсовом поле идут.

— Хорошо, только ты держись за мою руку, крепко-крепко и ни шагу в сторону, поняла? А почему ты думаешь, что у нас будет дочь?

— Потому что я чувствую это сердцем.

— Аааа…

— Ни слова больше, любимый, я побежала одеваться.

Я лишь пожал плечами провожая взглядом жену, что скрылась в гардеробной. Где-то через час мы вышли вместе и усевшись в поданный экипаж помчались на нём в сторону Марсового поля. День был действительно чудесный. Шёл мелкий, крупитчатый снежок, а вечно хмурое небо Павлограда прорезалась озорным солнышком.

Наш экипаж неторопливо ехал по хорошо почищенной дороге, боясь растрясти Женевьеву, и вот мы на месте.

— Ах, как хорошо здесь! — выдохнула Женя, как только сошла из экипажа, опираясь на мою руку.

— И весело! — усмехнулся я в маленькие усы, что стал в последнее время отращивать для солидности.

На Марсовом поле действительно было весело. Огромное пространство оказалось битком набито гуляющими, что путешествовали от одного аттракциона к другому, от одного павильона со сладостями и горячими напитками к противоположному.

Крики, гам, радостные восклицание, смех и игривые слова, всё перемешалось здесь. Гулял и простой народ, и средний класс, и благородные, как-то выделяясь в общей толпе и стремясь при этом не смешиваться. Мы с Женей одетые просто и в то же время со вкусом, почти не выделялись из толпы.

Можно сказать, что принадлежали к среднему классу, если со стороны на нас смотреть, или где-то около того. Я не стремился показать всем, что принадлежу к высшему свету, к тому же, лучше держаться строго инкогнито, чем выделяться в толпе ради непонятно чего. Женевьева оказалась того же мнения, но, если присматриваться к ней, то её происхождение не стало бы загадкой.

— Куда пойдём?

— А пошли на каток?

— Если только посмотреть.

— Нет, я хочу покататься на коньках!

— Женя, а если ты упадёшь? Я ведь плохо катаюсь на коньках, ты же знаешь. В Крестополе снег недолго лежит, потому и не умею, и в этом случае я не смогу подстраховать тебя.

— Ну ладно, тогда давай просто посмотрим.

На катке весело кружилась молодёжь, в основном юная, иногда студенты, взрослых мужей и дам не наблюдалось вовсе, но посмотреть приходили все, и стар, и млад. Простояв минут двадцать возле катка и вдоволь налюбовавшись катающимися фигуристами, мы пошли дальше, по пути зайдя внутрь небольшого уютного кафе, оформленного в русской избе.

Затем посетили ледяной дворец Деда Мороза, полюбовались на Снегурочку и огромную ель привезённую неведомо откуда. Прокатились на небыстрых каруселях, полюбовались на выступления артистов детского театра, и выступления творческих музыкальных коллективов на отдельной площадке. Послушали духовой оркестр, что играл в небольшом отапливаемом павильоне внешне открытом, но закрытым с помощью одного из одарённых, от холодного воздуха.

Нагулявшись вволю и почти устав, я уже собирался завернуть разгулявшуюся не на шутку супругу домой, как неожиданно для себя увидел в толпе гуляющих метающуюся от человека к человеку молодую женщину. По виду простую горожанку из небольшого городка, наверняка приехавшую на Святки в большой город, или крестьянку из ближайшего села или посёлка.

Глаз у меня уже довольно намётан и при одном взгляде на неё у меня тревожно застучало сердце, а рука машинально полезла во внутренний карман за лежащем в нём револьвером. Сам себя поймав на неадекватном поступке, я отдёрнул руку заставив себя успокоиться. Женщина явно кого-то искала и просила о помощи. Поэтому моя рефлексия не имела оснований и всё же надо узнать в чём дела и обязательно помочь.

— Женя, позволь мне спросить вот ту женщину, кажется, у неё что-то случилось? — обратился я к супруге, что с восторгом слушала игру духового оркестра и мало обращала внимания на окружающих нас людей.

— А⁈ Только недолго.

— Хорошо. Я на минутку.

Отойдя от супруги, я быстро подошёл к женщине, что металась от одного человека к другому, к ней же шёл и полицейский, тоже видно почуяв, что-то нехорошее.

— Что случилось у вас, сударыня? — остановил я женщину одним голосом, что собиралась обратиться к какому-то мужчине, что явно не собирался ей помочь.

— А? — повернулась она ко мне заплаканным лицом.

— Что у вас случилось, сударыня? — ещё более мягко сказал я, и приблизился к ней вплотную.

— Дети пропали?

— Какие дети?

— Мои. Маша и Глаша.

— Где пропали?

— Здесь, гуляли мы вместе. Муж мой, Яков, отлучился на распродажу, с ним и тятя мой, а меня оставили с близняшками моими развлекаться. Им по шесть лет всего. Мы смотрели на представление скоморохов, а потом, я оглянулась, а их нет. Начала искать, а нигде нет их и вот… — не сдержав эмоций женщина стала рыдать навзрыд, уже никого не стесняясь. Подошедший полицейский, коренастый дядька, с роскошными рыжими усами, одетый в форменную шинель, тут же вклинился в наш разговор, уловив самую суть.

— Детей потеряла?

— Да, — ответил я ему.

— Где?

— У площадки скоморохов.

— Как зовут? — продолжал задавать мне вопросы полицейский, уловив внутреннем чутьём коллегу и старшего по званию.

— Маша и Глаша говорит.

— Так, будем искать.

— Сообщите ближайший околоток, а то народу много, тяжело будет сразу найти. Дети маленькие, шесть лет всего.

— Сообщим, но тут время дорого, надо искать, а то мало ли, цыгане найдут и утащат в табор, у них с девками напряг. Их все страшные, да браки все близкородственные, вот они и воруют чужих детей, да своими делают.

— Понимаю, — нахмурился я и спросил у рыдающей матери. — Фото их есть?

— Нееет, — громко всхлипывая ответила та.

— Опиши их? — продолжил разговор полицейский и с помощью узконаправленных вопросов быстро дознался во что были одеты обе девочки.

— Что думаете, господин?

— Думаю, что согласен с вами, господин старший унтер-офицер, соблаговолите уведомить других полицейских, а я сейчас создам картины во всему Марсовому полю и направлю их все сюда.

— Вы одарённый?

— Да, имею честь им быть, и имею высшую честь служить Склавской империи!

— Что предполагаете предпринять?

— Покажу всем девочек и покажу, куда их привести. А сейчас прошу вас мне не мешать и заняться мамой девочек.

Пока маман рыдала навзрыд, пользуясь участием и сочувствием я занялся уже привычным для себя делом. Вычленив для себя описательную часть потерянных детей, я примерно понял их образ и сосредоточившись, вызвал в разных углах огромного поля для гуляний экраны, на которых и стал показывать обоих детей, сопровождая их крупной надписью: найди и приведи к матери!

Не сомневаясь в природе человеческой, добавил огнедышащего дракона, что показательно испепелял нашедшего и укравшего детей, превращая его в голый пепел. Красок я не жалел, как и своих духовных сил, добавляя в созданную картину собственной ярости и гнева. Может быть, увидевший этот образ и безграмотен, но мой посыл, я думаю, он поймёт и без слов. К чему слова, когда я могу передавать свои чувства напрямую и никакой пощады к врагам! Никакой!

Через пару мгновений, вызванные к жизни моей духовной силой экраны, стали транслировать созданные мною образы, направляя людей к поиску пропавших детей и их возвращению матери.

— Успокойтесь, сударыня, они найдутся, — стал я успокаивать рыдающую женщину, пока полицейский с удивлением рассматривающий появившиеся во всех концах Марсового поля экраны, поспешно ретировался, чтобы сообщить о пропажи своим коллегам. — Они обязательно найдутся, не сомневайтесь.

Так оно и случилось, правда, не так скоро, как я ожидал. Пришлось ждать не меньше часа, в течении которого меня нашла Женевьева и вопросительно посмотрев на меня, поняла, что я при деле, а не на отдыхе.

— Я буду тебя ждать в экипаже, Федя.

— Я провожу тебя, и вернусь обратно.

— Хорошо.

Сопроводив супругу и усадив её в экипаж, я поспешно вернулся обратно, чтобы увидеть найденных девочек. Их привёл тот самый полицейский, посмеиваясь в усы, и хитро посматривая на меня.

— Мама, мама! — закричали потеряшки, бросившись к матери. — А мы потеялись, нас кто-то нашёл, а потом, вдруг появились живые картинки и нас быстро-быстро повели обратно, там такой страшный дракон пыхал огнём и грозился сжечь всех, кто нас может украсть, и нас вернули.

— Доченьки мои! Глашенька, Машенька! Машенька! Глашенька! — опять зарыдала счастливая мать, только теперь уже слезами радости. Переглянувшись со старшим унтер-офицером, я коснулся рукой своей зимней шапки, улыбнулся и сказал: — благодарю Вас! А мне пора, жена ждёт! — и не оглядываясь ушёл.

Когда мать девочек пришла в себя. Она кинулась к полицейскому.

— Кто их нашёл, кто помог, за кого в церкви свечку за здравие ставить!

— Кто ж их, благородных, знает! — пожал плечами в ответ унтер. — Они живут своей жизнью, большой души человек. Я таких называю — одарённый светом.

— Правда⁈ А кто ж тогда из них, если плохой?

— Одарённый тьмой! — кратко резюмировал унтер, — но одарённых светом больше, а помнят только тех, кто… — он сплюнул. — Спас обоих деток, увели бы их, и пропали, а этот спас, ни слова не сказал, всю силу свою выложил. Видно уж по нему, что выложился весь, а ни слова не сказал. Таких мало, что ради другого жизнь положат, но есть, есть ещё… Будут счастливы твои близняшки, если уж свезло с таким встретится. А ты дура, в другой случай не теряй детей, кобыла крашенная! — вдруг осерчал унтер и развернувшись зашагал докладывать начальству о счастливой находке, оставив мать близняшек недоумённо хлопать глазами.

А на Марсово поле тем временем, медленно падал густой, рассыпчатый снег, заметая следы и хороших, и плохих людей, оставляя только тот след, что остаётся навсегда лишь в сердце.