Глава 5

Проснулась я рано, почти с рассветом. И проснулась, что удивительно, сама, хотя обычно мне надо часов до десяти поваляться в постели, чтобы почувствовать себя отдохнувшей. А поскольку на работу надо было тащиться к восьми, то сами понимаете, какой доброй я бывала по утрам. Здесь же – словно заново родилась. Никакой сонливости, вялости в теле. Даже мышцы не болели, представляете?! Хотя вчера я их неслабо натрудила! В общем, мне отчего-то хотелось глупо улыбаться, скакать по поляне бодрым козликом и орать походные песни, радуясь непонятно чему.

За ночь, вопреки ожиданиям, я ничуть не замерзла и вообще не почувствовала, что спала на голой земле – одеяло не в счет. И это было довольно странно: в Валлионе сейчас начало осени. Даже со скидкой на более мягкий, чем в России, климат я вполне закономерно опасалась стать «счастливой» обладательницей заложенного носа. И пусть зимы здесь не в пример более теплые, пусть снег тут выпадает лишь на северной части территорий, пусть меня выбросило заклятием ближе к центру, где природа никогда не теряет сочной зелени, все равно – честно вам скажу: я приятно удивилась.

А потом протянула руку скинуть оказавшийся теплым плащ и удивляться перестала: мирно сопящий Барсик был таким горячим, что сразу стало ясно, почему я не замерзла. Шейри лежал смирно, свернувшись калачиком у меня под животом, и тихо сопел, блаженно закрыв глаза и даже, кажется, немного подмурлыкивая. Сейчас он выглядел милым и почти домашним зверьком, ничуть не напоминая вчерашнее взъерошенное, встопорщенное и озлобленное существо.

Я осторожно приподнялась и нерешительно поскребла кошачий затылок. Мурлыканье в ответ стало громче и отчетливей. Ну надо же…

Я немного приободрилась и почесала уже за ухом, надеясь, что не получу в ответ сразу двадцатью когтями по руке. Потом наконец совсем осмелела и погладила лоснящуюся шерсть.

– Барсик!

Реакция у кота оказалась отменной: подпрыгнув как ужаленный, он с громким шипением взвился на ноги. Затем увидел меня. Понял, что происходит. И с таким свирепым мявом метнулся в сторону, что я даже опешила.

Бог мой, да что с ним такое? Будто кипятком его ошпарили. Неужто я ему ТАК сильно не нравлюсь?!

Кот, отпрыгнув на край поляны и отгородившись от меня давно прогоревшим костром, юркнул в траву. На мгновение показалось, что опять сбежит, махнув на прощанье роскошным лемурьим хвостом, однако он только спрятался в местном варианте осоки, выставил оттуда недовольную морду и настолько гневно сверкнул желтыми глазищами, что я снова нахмурилась.

– Ну? И что на тебя нашло?

Тихое шипение в ответ.

– Что я тебе сделала?

Снова – шипение, а взгляд стал еще более яростным и лютым.

– Чего рычишь? – раздраженно спросила я, поднимаясь и отряхивая покрывшийся за ночь иголками плащ. – Я тебя, между прочим, с собой не звала. Не хочешь – скатертью дорожка. И так проблем хватает. То ты прячешься по полдня в лесу, то кашу мою жрешь без разрешения, то вопишь, едва дотронусь, и близко не подпускаешь, словно я тебя на живодерню сдать обещала… а потом под бок пристраиваешься, будто так и надо. Ты хоть сам-то знаешь, чего хочешь? Нет?

Кот утробно заворчал, по-прежнему не отрывая от меня горящего взгляда.

– Тогда, может, хоть сейчас определишься? – уставилась я в ответ.

Молчание.

– Слушай, – вздохнула я, отбросив плащ на слегка помявшийся мешок, использованный ночью вместо подушки. – Мне это не нравится. И ты мне не нравишься тоже. Моя персона, я так полагаю, тебя также не радует. Так, может, не будем портить друг другу жизнь? Может, разойдемся по-хорошему? Как в море корабли? И не делай вид, что не понимаешь, – я знаю, что это не так, Айна предупредила. Так что скажешь? Будем сотрудничать или нет?

Кот снова зашипел.

– Да черт возьми! Хватит уже, а? Можешь ты ответить по-человечески?!

– Могу, – неожиданно внятно сказал шейри, недобро сузив глаза.

Я от неожиданности чуть не села.

– Что?

– Я много чего могу, только тебе с твоим куцым умишком не понять.

Я завороженно наблюдала за тем, как шевелится кошачья морда и как гуляет в маленькой пасти розовый язычок, воспроизводя человеческую речь. Ух ты! Вот же попала! Ах да, он же шейри. Демон. Почему бы ему не говорить?

Я ошарашенно помотала головой.

Бред какой. Может, я еще сплю?

– Дура, – фыркнул Барсик, без труда прочитав отразившиеся на моем лице мысли. – Была дурой, дурой и останешься. Нормального шейри от кота отличишь не можешь. И понятия не имеешь, за что он тебе достался.

Я тихо села обратно на землю и обалдело воззрилась на болтающего зверя.

– Охренеть… ты разговариваешь…

– Я же сказал: дура, – Барсик с непередаваемым достоинством отвернулся. – Дура, что наткнулась на мага-эара. Дура, что отправилась в лес одна. Дура, что выбрала Заброшенный Тракт. Дура, что испортила отличную кашу. И дура, что не умеешь правильно выбрать место для ночлега. Надо было еще три оборота в потемках прошарить, чтобы до тебя дошло, что пора остановиться.

Я обалдела вдвойне. Но когда этот мерзавец развернулся ко мне тылом, продемонстрировав свой роскошный черный хвост и свое же отношение к моим действительно титаническим усилиям не рассмеяться истерично и не стукнуть себя по голове дубиной, чтобы отпустило, внутри что-то будто щелкнуло. До меня внезапно дошло, что этот мохнатый гад не только все время тащился следом, как привязанный, не только следил за всем, что я делаю, и ехидно комментировал про себя, не только мог предупредить насчет привала и той грешной щепотки соли, но еще и смеет высказывать свое мнение касательно тех нелепых ошибок, которые мне, как городскому жителю, были вполне простительны. А как несведущей в лесной жизни девушке, только день прожившей в совершенно чужом мире, простительны вдвойне. Тем более что про свои ошибки я отлично знала и, к слову сказать, вчера не раз обругала себя за недальновидность. Но я-то ладно, я уже зарубила на носу, как не надо поступать в будущем и каких подвохов можно ожидать от долгого путешествия по девственно пустому лесу, но когда мой же собственный кот норовит ткнуть носом в эти огрехи да еще с таким презрением смотрит издалека…

Честное слово, мне захотелось его пнуть.

– А ну стой! – рявкнула я, поняв, что могу опять не увидеть гаденыша до самого вечера. – Стоять, я сказала! Не смей уходить!

Барсик бешено зашипел, встопорщив шерсть на загривке, странновато присел, одновременно обернувшись, и ожег меня лютым взглядом янтарных глаз. Однако уйти не посмел. Видимо, бабка запретила. Он только застыл, как примороженный, и свирепо косился через плечо, готовый в любой момент сорваться с места.

– Живо развернулся и подошел сюда!

Шейри, как ожившая кукла, на одеревеневших ногах совершил неуклюжий разворот и подошел скованной, напряженной поступью. Морда каменная, неживая, хвост обвис, волочится по земле старой тряпкой, лапы не гнутся. Только глаза сверкают бешеными огнями. Но я в тот момент была слишком сердита, чтобы обращать на это внимание.

– А теперь отвечай! Значит, ты умеешь разговаривать?

– Да, – глухо проурчал кот, буравя меня злыми глазищами.

– И ты шел за мной по пятам?

– Да.

– Зачем?

– Я должен. Ты – моя новая хозяйка.

Я недоверчиво прищурилась.

– С каких это, интересно, пор?

– С тех пор, как Айна отдала меня тебе.

Я на секунду задумалась.

– Ну, отдала. И что?

– Ты – моя хозяйка! – с яростью прошипел кот. А потом снова добавил: – Дура!

– Слушай, ты… – с не меньшей яростью проговорила я. – Еще раз обзовешь меня, и сильно пожалеешь!

– А что ты мне сделаешь? – ядовито осведомился шейри, не двигаясь, впрочем, с места. – Убьешь?!

– Может, и убью, – буркнула я, как-то разом сдувшись.

– Силенок не хватит. К твоему сведению, меня, как и всех шейри, не возьмет никакое оружие… даже из адарона, уж не говоря про твой дурацкий нож. И магии я тоже не поддаюсь, поняла?

– Ничего, я что-нибудь придумаю.

– Думай, думай… дура!

Наконец мое терпение лопнуло.

– Ну все… топал бы ты обратно! К Айне. Думаю, она будет безмерно рада. А мне такой проводник и даром не нужен. Обойдусь без твоей сомнительной помощи и твоего неприятного соседства. Все понял?!

– Я не могу вернуться! – неожиданно взвыл Барсик, странно присев и завертевшись на одном месте. – Не могу! Не могу!! Мне больше некуда возвращаться!!!

Я опешила.

– Это еще почему?!

– Потому что Айна умерла! Поняла, ты, дурища необразованная?! Она УМЕРЛА! И перед смертью меня отдала! Тебе, хотя у тебя нет на меня никаких прав!

– Как это… умерла? – неверяще переспросила я, вспоминая наше короткое прощание. И то, как старая ведьма грустно на меня смотрела. И как печально складывала вещи, отдавая последнее. И как сердито отмахнулась, когда я попыталась оставить ей хотя бы часть еды. И как быстро отвернулась, когда я разрешила себя обнять и коснуться губами лба… совсем по-матерински коснуться, ведь в каком-то роде она стала моей крестной матерью. В новом мире. После такого трудного возрождения. Боже… да я ведь собиралась к ней вернуться! После того как разберусь с эарами, непременно вернуться обратно и спокойно все обсудить, узнать побольше об этом месте, научиться чему-то в конце концов! А она…

– Почему? Как же так? – севшим голосом спросила я, откуда-то уже зная, что шейри не лжет. – Всего ведь день прошел…

Барсик тихо зашипел, перестал вертеться как юла и припал на передние лапы, будто перед прыжком.

– Потому и умерла, что меня отдала! Старая она стала! Сложно было со мной управляться! Ведьмы всегда так делают, когда приходит время! Ищут себе ученицу и, когда чувствуют, что слабеют, передают знания вместе со своими шейри! Так заведено! Каждый шейри служит лишь одному роду ведьм! Но у Айны не было дочерей! Никого у нее не было, кроме меня! Поэтому и тянула она так долго! Поэтому и ждала благословения… тьфу!.. Аллара!

Я опустила плечи.

«Тебя послал мне сам Аллар…»

Так вот она о чем говорила… Ей позарез нужна была преемница, чтобы отдать кому-нибудь осмелевшего шейри. Он же демон. Нечисть. Не могла она его бросить без присмотра. И отправить обратно тоже, наверное, не сумела. Или не хотела? Кто знает… Главное, что она выбрала меня и, уже спроваживая в дорогу, точно знала, что настал ее час.

Мне внезапно стало тоскливо.

– Почему я? – тихо спросила я.

– Откуда мне знать?! Шейри не спрашивают, когда их отдают новым хозяевам! И что Айна в тебе нашла?! Ни силы, ни магии, ни дара… пустышка! Глупая, нелепая пустышка, от которой нет никакого прока! Как еще с эарами умудрилась связаться?! Как не прихлопнули тебя на том повороте?! Если б мастера не наткнулись, когда по пьяни решили проверить, кто из них смелее и пройдет по Заброшенному Тракту до первой реки, то и видеть бы мы тебя не видели! И не померла бы вчера Айна, едва тебя спровадила!

Я прикрыла глаза.

Вот теперь мне все стало понятно. Даже его злоба – еще бы, я же испортила ему все планы. Со старушкой он давно сжился, да и она к нему привыкла. Знала, чего от него ожидать, кормила, заботилась… наверное. А потом появилась я, и его, не спросив, отдали, как какую-то игрушку. Как вещь. Просто взяли и всунули незнакомой девице, велев вести ее к черту на кулички. А он ведь ведьмин кот. Магический, зараза. Ведьма его призвала когда-то, ведьме он и служить должен. Тогда как я – простая смертная, без дара и всяких магических способностей. Если бы таковые были, кот бы знал. Чует он магию, говорила бабка, а раз говорит, что нет, значит, я для него действительно – пустое место. Не по чину мне спутник достался.

– Почему ты пошел со мной? – нахмурилась я, чувствуя, что еще не все знаю. – Мог же сбежать? Мне тебя не догнать. Тем более в лесу. А ты пошел… зачем-то.

– А куда мне деваться?! – с яростью прошипел кот, хлестнув по воздуху хвостом. – Меня заклятие держит! Сильное! Хозяйка велела – и пришлось за тобой тащиться! У меня просто выхода иного нет, поняла?! Я к тебе теперь привязан! До самой твоей смерти! И должен вести, куда приказали!

Я нахмурилась еще сильнее: проводник, ненавидящий меня всеми фибрами души, мне не нужен. Особенно такой, как этот обозленный на весь мир демон. Но убить его я действительно не смогу – не приучена, как сказала Айна… мир ее праху… да и вряд ли что-то получится: он ведь не живой в полном смысле этого слова… демон. А что с ним теперь делать – ума не приложу.

– Отпусти меня, дура! – устав стоять как истукан, бешено взвыл шейри. – Дура… ну как есть дура! Кто бы прибил по дороге, чтоб мне больше не мучиться! Кто б спас от такой хозяйки, как ты! Век бы в услужении у него остался!

Я недобро прищурилась.

– Знаешь что, друг любезный… достал ты меня своими воплями. Я тебя не ждала и просить о такой компании Айну не собиралась. Терпеть тебя рядом я тоже не намерена. А уж истерики твои выслушивать – тем более. Так что шел бы ты… лесом! И чтоб больше на глаза мне не попадался! Все слышал?!

У шейри странно округлились глаза.

– Вали отсюда, понял?! – не выдержала я и махнула рукой. Но кот словно только и ждал разрешения: взвизгнув, как укушенный, он подпрыгнул, завертелся на месте, словно заводной волчок; затем взвыл, как ненормальный, а потом умчался так быстро, что только я его и видела. Один хвост мелькнул где-то за дальними кустами, но и он очень быстро пропал.

Помощничек…

Покачав головой и с облегчением убедившись, что отделалась от сложного попутчика, я потянулась за мешком и начала собираться.


Примерно к полудню злиться на Барсика я все-таки перестала. Куда-то постепенно ушла досада. Медленно, но неуклонно растворилась в дорожной пыли обида. И уже к вечеру мне стало понятно, что я в очередной раз некрасиво ошиблась. Прокручивая раз за разом в памяти это суматошное утро (а чем еще заняться, когда дорога сама ложится под ноги, а поговорить не с кем?), вспоминая Айну (и почему она мне ничего не сказала о своей смерти?) и злосчастного Барсика, в конце концов я пришла к выводу, что необоснованно погорячилась.

Да и сами посудите: этого шейри когда-то призвали сюда из… не знаю, откуда; к какой-то ведьме, возможно, не к Айне, а ее далекой предшественнице, и в обмен на даруемые им возможности – условно назовем заключенную сделку Договором – позволяли жить рядом. Но при этом сделали так, чтобы вырванный из привычного окружения демон не мог и слова поперек вставить. Айна как-то обмолвилась, что он не может причинить вред своей хозяйке… по крайней мере, до тех пор, пока она сильнее. И еще сказала, что чем дольше живет шейри, тем опаснее он становится.

Барсик, уверяла меня ведьма, очень слабый шейри. Хотя помощник из него мог получиться неплохой. И вот жил он себе, жил, горя не знал, но тут появляюсь я со своими проблемами, и Айна почему-то вдруг вспыхивает ко мне такой сильной любовью, что даже безвозмездно отдает своего верного раба. Ведь шейри для ведьмы – как раб. По слову хозяйки он сделает даже то, чего сам не хочет. Вон как я его припечатала сегодня: велела стоять, он и стоял, как оловянный солдатик. Разрешила сбежать – его будто ветром сдуло. Нехилая власть у ведьм над призванными бесенятами! Неудивительно, что Барсик так взвился, когда у него сменилась хозяйка. К тому же новая хозяйка знать не знала, какой он умный и замечательный. Да еще разбираться не стала – просто позвала, как какого-то паршивого кота, и утопала, весьма посредственно попрощавшись с тетушкой Айной.

А ведьма знала, что умирает… и ни словечком мне не обмолвилась об этом. Просто сделала, как решила, и даже не намекнула, что после моего ухода покорно ляжет на кровать и тихо умрет. Она отдала мне все, что имела, выгребла на свет все свои запасы, потому что ей они, как я теперь понимаю, уже ни к чему. Попрощалась, обняла напоследок, не рискнув тревожить своими печалями, а я… я теперь ужасно сожалею, что не успела попрощаться с ней как положено. Думала, вернусь. Думала, посидим мы еще на завалинке. Думала, уж тогда-то я с ней по душам поговорю, а не на бегу, как получилось…

Сойдя с Тракта и бросив на первой попавшейся прогалине свой мешок, я медленно опустилась на поваленное бревно и застыла, испытывая острое сожаление от несделанного. Заметила ведь, как она на меня смотрела. Видела же: ее что-то тревожит. Но решила, что это подождет. Позволила вытолкать себя вон, не спрашивая о причинах. В конце концов, эары лицезрели бы мою хмурую физиономию днем позже. А вот Айна… старая тетушка Айна, сделавшая для меня так неожиданно много… она больше ждать не могла.

Я прикрыла глаза, а потом, оттуда-то зная, что меня услышат, тихо позвала:

– Барсик?

Соседние кусты слабо шевельнулись.

– Барсик, я знаю, что ты рядом.

Потревоженные ветки испуганно замерли, но мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы это увидеть: никуда он теперь от меня не денется. Заклятие не позволит. А значит, близко он. Как и вчера, очень близко.

– Подойди… пожалуйста, – еще тише попросила я, по-прежнему не зная, что сейчас буду делать. – Я прошу тебя, шейри: подойди.

Не знаю, что уж тут сыграло большую роль – моя просьба или напутствие Айны, но Барсик действительно вскоре вышел на свет. Весь взъерошенный, покрытый пылью. Почему-то мокрый с хвоста, будто ненароком оступился и искупался в какой-то грязной канаве. Однако глаза у него горели еще ярче, чем утром, а поселившаяся в них злоба за этот день переросла в самую настоящую ненависть.

Я сидела и смотрела на всклокоченного кота, совершенно не представляя, что с ним делать. Он злился на меня… нет, он меня искренне ненавидел. Возможно, за мое дрянное поведение с утра. За то, что не пожелала понять его и услышать. За то, что его отдали мне как бессловесного раба. Тогда как он был живым. Разумным. И, наверное… очень несчастным.

– Прости, – уронила я, неотрывно глядя на взбешенного шейри. – Прости меня. Пожалуйста. Я не хотела, чтобы так получилось.

Барсик удивленно замер.

– Честное слово, прости… и, если хочешь, давай попробуем начать все сначала?

Шейри странно шевельнул хвостом.

Какое-то время я, затаив дыхание, ждала ответа, потому что совсем не хотела, чтобы он меня ненавидел. Но Барсик молчал. Только смотрел все так же пристально, словно бы изучая и что-то решая для себя.

– Барсик? – не выдержала я первая сгустившегося молчания.

Он недовольно фыркнул и наконец сердито проворчал:

– Мне не нравится это имя. Оно звучит глупо.

– Хорошо. Тогда придумай себе другое.

– Кто?! Я?! – Вот теперь он по-настоящему изумился, но я лишь пожала плечами.

– Конечно. Если это тебе не нравится, выбери то, что по душе.

Шейри от неожиданности икнул и резко сел, округлив глаза и неверяще уставившись на мое виноватое лицо. Кажется, не ждал от меня такой покладистости. Но мне действительно нужно было его понимание. И действительно была нужна его помощь.

– Ты… разрешаешь мне?!

Я слабо улыбнулась, искренне радуясь, что хоть какого-то эффекта добилась.

– Конечно. Как я могу тебе запретить?

– Но ты же… хозяйка?!

– Ну и что.

– А я ведь… – Шейри вдруг странно прищурился и наклонил голову. – Ты хочешь сказать, что позволяешь мне выбрать себе имя? Самому?

– Именно, – кивнула я. – Раз его у тебя нет, значит, надо придумать. А поскольку мой вариант тебя не устраивает, то придумывай тогда сам.

– И ты с ним согласишься?

– Да.

– С любым?

Я только вздохнула.

– Да, Бар… да. Соглашусь с любым. Хоть Люцифером назовись, хоть Бальтазаром, хоть Мурзиком… мне все равно.

Кот смерил меня подозрительным взглядом.

– А тебе это зачем?

– Хочу знать, как к тебе обращаться. Ты ведь все равно со мной пойдешь?

Он тут же насупился.

– Мне некуда от тебя деться.

– Да и мне, похоже, от тебя не избавиться. Но я не хочу, чтобы ты ненавидел меня только за то, что чье-то решение заставляет тебя быть рядом. Я не люблю принуждения, понимаешь? И если ты этого не хочешь, то мне проще тебя отпустить, чем каждый день понимать, что ты скорее удавишься, чем поможешь.

– Да не могу я удавиться, – тоскливо прошептал кот, понурив голову. – Я даже шагу без твоего приказа ступить не могу. И уйти от тебя тоже не в силах: заклятие держит не хуже цепей! Понимаешь?

Я оторопела.

– Что значит… не можешь? Ты что, должен и мне теперь подчиняться?!

– Должен, – горестно кивнул шейри, а потом поднял переднюю лапу и сунул мне под нос. – Вот так, дура ты набитая. Смотри, что ты натворила.

Я в ужасе отпрянула: у него лапы оказались стерты до живого мяса! Вместо жестких подушечек там остались только лохмотья содранных мышц! Они до сих пор сочились кровью. Причем так, словно он всю дорогу по гвоздям бежал, а не по обычному лесу!

– Господи… откуда это?! Ты где так поранился?!

– По лесу шел… как ты приказала.

– Я?! – У меня похолодело в груди. – Когда это я?..

И вот тут до меня дошло: «шел бы ты лесом»… ой, мамочка! Да что ж это такое-то?! Он что, должен выполнять каждый мой приказ БУКВАЛЬНО?! Велела идти лесом, он и пошел по буреломам и корягам напрямик?! Не огибая, потому что приказ этого не предусматривал, не перепрыгивая, не уклоняясь от встречных веток? Просто потому, что было сказано: «иди» и «вали отсюда»?! Ой-ой-ой! Да что же я натворила?!

Не задумавшись о том, что делаю, я подхватила беднягу на руки и прижала к себе, с ужасом представляя, на что обрекла его, всего лишь выругавшись в сердцах. Боже, да у него там, наверное, все огнем горит! Как же он шел-то за мной?! Как не упал?! Впрочем, упал… и, наверное, не один раз – вон как шерсть спуталась. Вон какие репьи застряли на пузе. Вон, сколько грязи собрал на хвосте. Как еще не утоп-то в той луже? Или это болото было? А если бы я пожелала ему сдохнуть тем же утром? А если бы ежика пожелала родить против шерсти?! Ох, да за что ж мне такое наказание? И за что ж ему, демоненку, такая глупая хозяйка?!

Мне стало мучительно стыдно.

Дура… вот уж прав шейри: я – самая настоящая дура! Он же мне сразу про хозяйку сказал… и про Айну, и про то, что я теперь для него – тоже… ужас какой!

– Прости, – с невыразимым раскаянием прошептала я. – Прости меня, пожалуйста. Я не знала, что это так жутко. Не знала, что ты должен теперь делать все, что я брякну по глупости… Айна мне ничего не сказала, и я не знала… прости меня, маленький. Прости…

Я прижалась щекой к спутанной шерсти и погладила несчастного кота.

– Больно, да?

– Больно, – странно притих шейри.

– Прости, пожалуйста. Я – действительно полная дура. Могла бы догадаться и язык за зубами держать!

Он настороженно покосился, однако на свободу не рвался. Да и куда ему на свободу с такими-то лапами? Там же места живого не осталось! И все из-за меня!

Я виновато шмыгнула носом.

– Давай погляжу. Вдруг что-то можно сделать?

– Вообще-то… у тебя есть кое-что, что могло бы помочь.

– Где?! – Я вскинулась так резко, что едва не выронила шейри из рук.

Кот странно посмотрел и кивнул на мешок.

– Айна собрала в дорогу. Ей-то она уже без надобности, а мне, может, сгодится.

Перехватив его одной рукой, я поспешно дернула завязки мешка и распустила горловину, пытаясь нашарить внутри что-нибудь, чего не заметила раньше. Правда, быстро поняла, что буду возиться до второго пришествия и, устав бороться с мягким содержимым, просто вывалила барахло прямо на траву.

Кот наблюдал за мной с искренним интересом.

Я торопливо поворошила одежку, стыдливо запрятала под куртку выделенные Айной женские панталоны… срам какой – носить это жуткое белье в двадцать первом веке… надо выкинуть, пока меня на застыдили… отбросила подальше вторую рубаху, вытащила котелок, который поутру насилу отскребла; всякую мелочь нетерпеливо отпихнула ногой. Мыло в глиняном горшочке осторожно перенесла подальше, чтобы не разбить. И лишь тогда наконец отыскала среди вещей полупрозрачный – неужели стеклянный?! – флакон, которого прежде не видела. И который туда точно не укладывала.

Внутри оказалась до половины налита жидкость – густая, тягучая и маслянистая, насыщенного синего цвета, слегка опалесцирующая на свету. Но мне понадобилось совсем немного времени, чтобы правильно опознать находку.

– Кровь эара!

Шейри непонятно скривился.

– Но как?! – ошарашенно повернулась я. – Как Айна смогла ее получить?! Кровь же впиталась!

– Есть способы, – уклончиво ответил кот, ненавязчиво махнув израненной лапкой перед моим носом, после чего я спохватилась и тут же опомнилась.

– Сейчас. Погоди. Я только не знаю, что с ней надо делать: то ли пить, то ли мазать.

Он снисходительно фыркнул.

– Вообще-то сперва ее следует развести, но это, хвала Айду, Айна сделала сама. От тебя требуется лишь воспользоваться. В моем случае – просто капнуть на раны. А глотать ее мне пока рано: в больших дозах кровь эара даже мертвого на ноги поднимет.

Я тут же откупорила пузырек с изрядно тугой пробкой и с радостью обнаружила на внутренней стороне затычки небольшой выступ. Я обмакнула его в жидкость и осторожно капнула по две синих капельки на каждую лапу, которые кот с готовностью подставлял.

Признаться, в чудеса я никогда не верила. Хотелось, конечно, но как-то так сложилось, что возможности не было убедиться в том, что они действительно существуют. И даже попав сюда, я как-то не до конца сознавала, что этот необычный мир полон магии и удивительных открытий. Однако сегодня, с изумлением следя за тем, как на лапах шейри образуется новая кожа, а недавние раны стремительно исчезают, я неожиданно поняла: этот мир действительно необычен. И в нем действительно существует нечто такое, во что я, к своим двадцати пяти годам, почти перестала верить.

– Магия… – зачарованно прошептала я, следя за тем, как быстро поправляется кот.

– Магия, – довольно мурлыкнул шейри, по очереди оглядывая совершенно невредимые конечности. – Кто бы мог подумать… сработало! Хотя я всегда считал, что на меня не подействует.

– Почему? – удивилась было я, но тут же вспомнила, КОГО именно держу на руках, и спохватилась: – Елки-палки… и правда! На тебя же вроде магия не действует! Выходит, не вся?

– Выходит, – задумчиво согласился кот и легко спрыгнул на землю, после чего прошелся для верности взад-вперед, подпрыгнул на пробу, потом расплылся в совершенно довольной улыбке и, усевшись напротив, выжидательно на меня уставился.

– Что? – отчего-то забеспокоилась я, осторожно закупоривая драгоценный пузырек.

– Береги ее. Кровь, я имею в виду. Не вздумай продавать или менять на краюху хлеба.

– Да я и не собиралась.

– Она цены не имеет, – очень серьезно сказал шейри, следя за тем, как я бережно убираю драгоценный сосуд обратно в мешок. – За один этот пузырек тебе отсыплют столько ларов, золотом естественно, сколько сможет поместиться в твою котомку.

Я замерла, машинально подсчитывая цену, и тихо присвистнула.

Ничего себе! Айна говорила, что простые крестьяне оперируют деньгами уровнем не выше лата. Причем, как правило, серебряного – золотые латы можно было встретить лишь у зажиточных старост или неплохо зарабатывающих на своем деле деревенских кузнецов. На один медный лат можно было купить краюху хлеба… не самого лучшего, правда, но все равно. На десяток медяков – вполне пристойно пообедать в захудалой харчевне где-нибудь на границе Валлиона. Простенькое платье без вышивки бедная девушка могла приобрести в соседнем городе всего за пять-восемь латов, а если речь шла о каком-нибудь особом случае типа свадьбы или помолвки, то счет уже шел к серебряному. Реже – к одному или двум, в том случае, если она – дочка деревенского старосты. В отношении оружия дело было гораздо сложнее. Для небогатых крестьян простенький нож можно было сторговать в пределах одного серебряного лата. Если же речь шла о воине, то за приличный кинжал ему пришлось бы раскошелиться на целую лиру или даже три. Разумеется, серебряную, если, конечно, у воина имелось чувство собственного достоинства. Для знати ножи особым образом украшались и стоили, конечно, на порядок дороже. А очень хорошие ножи, которые даже из отменных вояк далеко не каждый мог себе позволить, доходили до десятка золотых ларов. Мечи, соответственно, стоили еще больше, а уж кони – товар штучный и невероятно дорогой – порой обходились своим владельцам в полсотни ларов. Так что, переводя озвученную котом сумму, можно было с уверенностью сказать, что после продажи пузырька я могла в одночасье превратиться в крайне состоятельную особу, потому что сотен пять-семь в мой мешочек – я снова прикинула размеры – наверняка бы вошло. А на эти средства можно безбедно жить где-нибудь в провинции не один год.

Правда, их надо приберечь на самый крайний случай, потому что ценность того подарка, который сделала мне умирающая ведьма, была сопоставима с неожиданно полученным наследством от скончавшегося в какой-нибудь Америке дядюшки-миллионера.

– Не вздумай, – строго повторил шейри, пристально глядя мне в глаза.

Я успокаивающе улыбнулась.

– Не волнуйся, я не собираюсь менять сокровище на возможность пару раз поспать на нормальной постели. Продавать не стану и трезвонить о крови на каждом углу – тоже; полагаю, воров в Валлионе предостаточно, а уж любителей поживиться за чужой счет – не меньше, чем у меня на родине. И даже если я благополучно ее продам, то слухи разлетятся по округе с такой скоростью, что меня с моими доходами довольно быстро и крайне неделикатно прикопают под каким-нибудь кустом.

Кот хмыкнул.

– Правильно понимаешь. Не ожидал.

– У нас тоже хватает бандитов, – заверила я его. – И сериалов про ментов, и всяких передач про тайны следствия… так что знаю, чем заканчиваются счастливые истории о внезапно разбогатевших дурочках. Уму-разуму меня на этот счет учить не надо.

– А на другой счет? – хитро прищурился шейри.

– Ну, попробуй, – также хитро улыбнулась я.

Кот на мгновение задумался, а потом резко посерьезнел.

– Зачем ты потратила на меня кровь?

– Как зачем?! – изумилась я. – Тебе нужна была помощь!

– Ты не поняла. Я спросил: зачем ты потратила целых четыре капли сокровища, стоимость которого в десятки раз превышает в глазах местных бандюков цену твоей собственной жизни, лишь на то, чтобы избавить меня от неудобства?

– Мне что, надо было оставить тебя мучиться?

– Кое-кто так и делал.

– Мне все равно, кто и как раньше делал, – нахмурилась я, а потом четко, по слогам, добавила, чтобы шейри успел зарубить себе это на носу: – Но подлянки я творить не приучена. И не приучена оставлять без помощи существо, которое к тому же пострадало по моей вине. Ты понял?

Кот странно приподнял брови.

– Хочешь сказать, ты сделала это только потому, что почувствовала себя виноватой?

– Нет. Я сделала это потому, что так было правильно. Раз уж ты от меня зависишь, хотя никто из нас этого не хотел… раз у меня была возможность тебе помочь, то я поступила так, как поступила бы с любым человеком, оказавшимся на твоем месте. Тем более что я все-таки надеюсь… Надеюсь, ты меня простишь и больше не станешь обливать презрением. Это, знаешь ли, довольно неприятно.

Шейри странно кашлянул.

– Что? – заподозрила я неладное. – Ты все еще злишься?

– Нет. Просто не понимаю: ты могла бы ничего не делать…

– Хватит, а? – устало посмотрела я. – Знаю, что ты мне не доверяешь, но знаешь, я не привыкла, чтоб кто-то от меня зависел. Для меня это ненормально, понимаешь?.. неправильно… нечестно, в конце концов. Если бы я могла, я бы тебя отпустила…

Он тихо вздохнул.

– Не выйдет. Я не могу далеко от тебя уйти: время от времени я должен забирать у тебя немного дейри, чтобы жить. А это возможно только с полноценной хозяйкой…

– Вот зачем ты пришел ночью!

– Да, – грустно кивнул шейри. – Это плата. Такая же плата для ведьмы за мои способности, как и та, которую плачу я, подчиняясь ей во всех ее желаниях. По-другому не бывает: все шейри, оказавшиеся здесь, кому-то подчиняются. Таковы законы природы.

– Зачем же вы тогда соглашаетесь сюда приходить?!

– А ты была когда-нибудь в Тени? Существовала когда-нибудь в виде бесформенного нечто, которое испытывает лишь одно чувство – глухую тоску? И острое сожаление по миру, в который больше никогда не вернется? Ты слышала хоть раз, как стонут в тишине вечно умирающие Тени? Видела, как рушатся черные звезды и прилетевший от них ветер рвет непрочные полотна чьих-то ненастоящих тел, чтобы затем унести их прочь? Из Пустоты не бывает выхода, хозяйка. Оттуда невозможно выбраться. Если ты умер и тебя не забрал к себе ни Аллар, ни Айд, твоя душа навечно останется в этом сером мареве. До тех пор, пока кто-нибудь ее не позовет. И вот тогда ты вдруг слышишь голос своего прежнего мира, тогда ты снова чувствуешь, как пахнет трава поутру, снова начинаешь видеть солнце. И именно тогда вспоминаешь, что тоже когда-то был живым.

Кот поднял голову и тоскливо на меня посмотрел.

– Когда приходит это понимание и ты ощущаешь разницу между светом настоящей жизни и собственным жалким существованием, удержаться практически невозможно. Любой из нас согласится на что угодно, чтобы хоть один раз коснуться настоящего. В тот момент не думаешь ни о чем – желание выбраться слишком сильно. И лишь когда Договор заключен, а твоя душа навеки остается в искусственно созданном теле…

Я отвела глаза.

– Ты жалеешь, что согласился?

– Нет, – так же грустно ответил шейри. – Несмотря ни на что, я бы не хотел вернуться в Тень. Что угодно, только не туда. По этой же причине нам нельзя наносить вред хозяевам: после их смерти Тень заберет нас снова. На этот раз – насовсем. Поэтому – нет, я бы не хотел туда возвращаться. А если я о чем и жалею, то лишь о том, что, сколько бы ни прожил, все равно той жизни, которой нас сюда заманивали, так и не увижу.

Почти не колеблясь, я протянула руки и осторожно взяла его снова, прижав к себе, как маленького ребенка.

Загрузка...