В синей луже облаков отраженье,
Словно белое воздушное виденье,
Листья жёлтые, планируя, кружат,
Замедляясь, плавно на воду летят.
Мимо девушка задумчивая шла,
Увидала, в восхищеньи замерла,
Улыбнулась и сказала: «Красота»!
Опадая, всё кружилась листва,
В небе синем проплывали облака…
Чем пахнет осень ненастной порой,
Ночью пурпурной и синими днями?
Сыростью, той, что приходит с дождями,
Сыростью, той, что уходит зимой.
Чем пахнет осень дождливой порой?
Полным лукошком опят и лисичек,
Свежестью леса под стук электричек
С пьяной от свежести той головой.
Чем пахнет осень порой листопада?
Влажною солью густого тумана,
Первым морозом — коротким, обманным —
И ароматами яблок из сада.
Чем пахнет очень? Кострами и дымом,
В листьях сжигаемых парком пустынным,
Парком в цветах, не успевших завять…
Осенью нужно умело дышать!
Синие глаза на меня смотрели,
Глупая слеза покатилась с глаз,
Все уже на юг птицы улетели,
Да тебя я вижу, но в последний раз.
По аллее молча уходило счастье,
Ты стоял угрюмо, в полной тишине.
Как же так случайно разложились масти?
Я была в вершинах, а теперь на дне…
Ты ушел навеки, долго собирался,
Но пора закончить с этим навсегда!
Ветерок осенний по земле скитался,
И из глаз холодных синяя вода…
Чуть свет я иду туда,
Где царство иллюзии зыбкой,
Где синяя гладь пруда
Подёрнулась лёгкой дымкой.
Там в зарослях ивняка
Соловушка трель выводит.
И тихо кругом. И пока
Другого здесь не происходит…
Лишь осень через века
Бесшумно приходит… уходит…
Я верю, я желаю, я люблю!
Кричат внутри меня мои надежды.
Они теперь подобны хрусталю,
Не будет прочен он уже, как прежде.
Люблю, надеюсь, верю и хочу!
В молитве я своей к тебе взываю.
Как будто перед казнью к палачу,
Которого никак не забываю…
Вокруг всё стало тусклым, словно явь,
А явь бывает льдисто-тёмно-синей.
И я кричу теперь: «Меня оставь!»
Ведь на губах твоих в улыбке иней…
Осень-пьяница
Разлиновано небо дождем,
Поблекла синяя гладь озер…
Разудалая осень-пьяница
Снова в луже валяется,
Слезами горючими заливается.
Одета в грязные лохмотья,
Не прикрывающие плоть ее.
Говорит, мол, душа страдает,
Потому и горе заливает
Слезами да хмельным вином
И лежит почти нагая под дождем.
Вот мелькнет в глазах былая синь,
Горестно вздохнет: «Меня покинь!
Видишь, как сильно я страдаю,
Я совсем уже пропадаю!»
И нет для нее ничего слаще,
Чем плакать о душе пропащей…
Ты знаешь, где окончится дорога?
Среди толпы, на маленьком перроне.
Мелькнет лицо знакомое в вагоне,
Тисками в горло вцепится тревога.
Не сможешь, не успеешь, не окликнешь
До боли, руки сжав, уйдешь — не взглянешь.
И больше вспоминать уже не станешь
И боль до дна из чаши хрупкой выпьешь.
В хрустальных сумерках, укутав, синим пледом,
Подруга осень, взяв тебя за плечи,
Твою тоску прохладою излечит,
Листвою по запутанному следу.
Темной ночи постель из осени,
Одеяло из звезд и неба,
Мои мысли меня забросили
В высь, никто там ни разу не был…
Я хотела б тебя любить,
Ясных глаз твоих озерцо
В своем сердце всегда носить,
Как на правой руке кольцо…
Только ты дал приют другой,
Твоя гордость победы ждет…
После встречи одной с тобой
На душе моей жаркий лед…
Я хотела б сгореть как клен
В ожерелье дождя оправы.
Я во сне вижу синий лен
Глаз твоих — колдовской отравы…
И пелена сокрыла взоры неба,
Вновь затянуло синее рядно,
Но почему-то теплит душу вера,
Что вновь откроется и выглянет оно.
Вновь загорится лучиком надежды.
И в голубом потонут мысли вновь,
И солнце засияет там, как прежде,
Даруя ласку, негу, теплый кров…
И в этом чистом и невинном свете
Забудутся печали и дожди,
И легкий бриз, волны прибрежной ветер,
В короне дерева прошепчет о любви.
Сейчас я вижу серое унынье,
Но там, за пеленою темных туч,
Лазурью светятся, горят Святые
И теплотою согревает луч.