Я сижу спиной к стене, опираясь на расплющившиеся подушки. Мэй взбила их, сделала пышными, но с тех пор прошло несколько часов. В моих руках фотография Леи: на ней она совсем маленькая – тогда я еще не знал о ее существовании. Солнечный свет за окном начинает меркнуть, а я размышляю о том, что именно женщины вылепили, сформировали меня, хотя бо́льшую часть жизни я и прожил вдали от них.
Из-за боли в ногах я не могу посидеть у костра рядом с пнем, который давно стал моим другом. Я устал от этой кровати, от лекарств, от приходящего с болезнью одиночества и осознаю, что дорогие мне люди никогда не поймут моего уединения, как бы ни старались. Умирать мне придется одному. Лея, взрослая уже женщина, навещает меня пару раз в неделю. Моя сестра Мэй и старший брат Бен заботятся обо мне, хотя я этого ничем не заслужил. Мама молится обо мне.
– Джо? – Мэй чуть приоткрывает дверь и просовывает голову в проем.
– Я не сплю.
Дверь открывается полностью, и Мэй входит в комнату. Ее глаза радостно блестят – давненько я такого не видел.
– У тебя радостный вид, Мэй.
– Это потому, что я рада.
Я пытаюсь сесть прямее. Мне хочется показать, что я в полном сознании и рад ее радости.
– Джо, к нам кое-кто приехал. И, думаю, нам есть что сказать друг другу.