Семья тирана: Мать и сын. Смерть Надежды Аллилуевой

СМЕРТЬ НАДЕЖДЫ АЛЛИЛУЕВОЙ

Трагическая судьба жены И. В. Сталина Надежды Сергеевны Аллилуевой до сих пор привлекает внимание не только историков, но также писателей, публицистов, деятелей искусства - и не только в нашей стране. Совсем недавно в Москве состоялась премьера большого американского фильма «Сталин», съемки.которого проходили главным образом в Москве с участием нескольких ив наиболее известных в Америке артистов. Этот фильм построен по канонам американских гангстерских фильмов, однако главной линией сюжета в первых частях являются отношения Сталина. и его молодой жены Надежды Аллилуевой. Этот интерес неудивителен, ибо семейные и личные драмы таких людей, как Сталин, по своим последствиям выходят далеко за пределы их частной жизни, отражаясь на судьбах сотен и тысяч людей. К тому же многое в этих личных трагедиях в семье деспота остается неясным и даже тайным, что порождает немало версий и легенд, а то и прямых фальсификаций, разбор которых придает даже научно-историческому очерку черты детектива.

Известно, что Сталин был женат дважды. Первой женой Сталина стала Екатерина Сванидзе, с которой Иосифа познакомил его близкий приятель по Тифлисской семинарии и браг Екатерины Александр Сванидзе. Это было еще в самом начале века, когда Екатерине исполнилось всего 16 лет. Знакомство вскоре надолго прервалось, так как Джугашвили-Коба-Сталин оказался в апреле 1902 года в батумской тюрьме, а потом и в сибирской ссылке. Только в начале 1904 гада он бежал из ссылки и через несколько месяцев появился в Тифлисе. Здесь в 1905 году в храме св. Давида состоялось бракосочетание Иосифа Джугашвили. и Екатерины Сванидзе. В течение нескольких месяцев супруги жили в деревне Диди-Лило, недалеко от Тифлиса. Оказалось, что эта деревня была не только родиной предков Сталина, но и местом.рождения его жены. Это обстоятельство породило легенду о том, что первую жену Сталину - Coco нашла его мать Екатерина Джугашвили. Но это не так. Деревня Диди-Лило являлась местом рождения отца Сталина. У нас нет сведений о том, что мать Сталина когда-либо бывала в этой деревне и даже о том, что она встречалась с первой женой своего сына. Сам Сталин не так уж часто находился рядом с женой. Он вел жизнь профессионального революционера, и ему приходилось нелегально переезжать с места на место - от Батуми до Баку. Как и мать Сталина, его первая жена являлась очень набожной женщиной. Она не занималась политикой, и непонятная для нее Жизнь мужа, прошедшего уже через несколько тюрем и ссылку, вызывала лишь страх у Екатерины. Но верная традициям грузинской семьи, сложившимся веками, она не задавала мужу лишних вопросов и могла только молиться за него.

Весной 1907 года у Екатерины родился сын Яков. Обстоятельства и даже точная дата его рождения до сих пор не совсем ясны. В автобиографии самого Якова Джугашвили, которую старший лейтенант написал, незадолго до войны и которая находится в его личном деле в архиве армии, говорится, что он родился в марте 1908 года в Баку. Думаю, однако, что Яков ошибся, так как по воем другим источникам можно заключить, что он родился в марте 1907 года в Тифлисе. Эта дата указывается и в обстоятельном документальном повествовании Семена Апта «Сын Сталина». 1 [1 С. Апт. «Сын Сталина», ж. «Подъем». Воронеж, 1969. № 4, с. 4.] Сталин весной 1907 года работал в бакинском подполье, и Екатерина, несмотря на протесты родных, вскоре приехала к нему с сыном. Она была неплохой портнихой, но не отказывалась и от любой другой работы, чтобы поддерживать жизнь семьи. Известный советский писатель Александр Бек, многие Годы изучавший именно бакинский период жизни Сталина, так описывал семью Сталина конца 1907 года: «Однажды, уже поздней осенью, за полдень, к Каурову, проживавшему в семье рабочего нефтепромыслов, пришел Серго… Откуда-то из-под пальто он вынул отпечатанную на тонкой бумаге заграничную большевистскую газету «Пролетарий». И объяснил, что этот номер в Баку только что получен.

- Надо, Вано, отнести эту газету Кобе. Он завтра выступает. Готовится. Сходи к нему, отдай. Ты прочтешь потом… - Серго дал адрес Кобы, объяснил путь. - Опросишь, где живет портниха. Это его жена.

- Как? Разве он женат? - А ты не знал? - Женат… Кауров отправился по адресу. Коба под фамилией Нижерадзе проживал в одном из рабочих поселков, которые раскинулись вокруг Бaкy, снимал комнату в невзрачном глинобитном домике. Нашел этот дом, постучался.

Ему послышалось какое-то приглушенное движение в доме, и лишь минуту спустя дверь отворилась. Гостя встретила с поклоном миниатюрная молодая женщина, по облику грузинка. Поклон был по-восточному длительным. Блестели витки ее черных густых волос… Она уже смотрела на Кобу. Тот обедал, сидя за столом вблизи кухонной плиты… Каурова поразил контраст между неказистой внешностью обшарпанного домика и ухоженностью, чистотой внутри. Занавески на окнах сияли белизной. Кружевная накидка украшала взбитые подушки на деревянной кровати. По глинобитному без соринки полу пролегла ковровая дорожка. О, тут еще и детская! В углу находилась колыбель, где под стеганым розовым одеялом чуть слышно посапывал, опал младенец, нареченный, как потом узнал Кауров, Яшей. И мастерская портнихи! - Като, - обратился он (Коба) к жене, - подай ему обод. Коба не счел нужным познакомить гостя и жену, повеление было грубоватым, но она, минув преданный взгляд на мужа, мигом в своей легкой обуви понеслась к плите…»1. [1«Знамя», 1988, № 8, с. 42 - 43. А. Бек работал над большим романом о Сталине, но не успел завершить его.] Недолго продолжалась, однако, эта семейная идиллия. Сталин был вскоре арестован, и его жена должна была носить передачи в тюрьму. Когда сыщу Сталина не исполнилось я года, Екатерина Сванидзе (Джугашвили) тяжело заболела и умерла - по одним свидетельствам от пневмонии, по другим - от тифа. Тюремные власти разрешили заключенному Иосифу присутствовать на похоронах жены. В архиве одной из дочерей Прокофия Джапаридзе (погибшего среди 26 бакинских комиссаров под партийной кличкой «Алеша») еще в 60-е годы мне довелось видеть фотографию, подаренную матерью Екатерины Сванидзе. На снимке виден обросший черной короткой бородой Иосиф Сталин и родственники его умершей жены, стоящие у изголовья открытого гроба. Сейчас эта фотография опубликована в книге Д. Волкогонова «Триумф и трагедия»2.[2 Д. Волкогонов. «Триумф и трагедия», 1990. Книга 1-я, Москва.] Заботу о воспитании маленького Якова взяла на себя семья Сванидзе. Сталин после бакинской тюрьмы на долгие годы покинул Кавказ и только в 1921 году 13-летний Яков смог приехать в Москву, где он стал жить в новой семье отца.

С отцом своей второй жены профессиональным революционером-большевиком Сергеем Яковлевичем Аллилуевым Сталин познакомился еще в 1903 году, куда тот приезжал по делам Бакинской подпольной типографии3. [3 С. Я Аллилуев. «Пройденный путь». М., 1956, с. 60.] Сергею Аллилуеву было тогда уже 37 лет и 24-летний Сталин смотрел на него.еще как на старшего. В 1907 году судьба вновь свела их в Баку, где С. Я. Аллилуев жил с семьей. Сталин часто посещал эту семью, где его приветливо встречала будущая теща - Ольга Аллилуева, старшие дети - Павел и Анна, а также младшая - живая и привлекательная 6-летняя Надя. Посемейным преданиям Сталин однажды, гуляя с семьей Аллилуевых на набережной в Баку, спас маленькую Надю, неожиданно упавшую в воду.

Из Баку С. Я. Аллилуев с семьей переехал в Петербург и устроился рабочим на электромеханический завод. Он продолжал поддерживать связь с партией и выполнять ее поручения. В 1910-м году Сталин, нелегально покинувший ссылку в Вологде, остановился именно в семье Аллилуевых. Связь с этой полюбившейся одинокому и нелюдимому Сталину семьей продолжалась и далее. Когда Сталин находился в Туруханской ссылке, Аллилуевы отправляли ему посылки с теплыми вещами, а также немного денег. Сохранилось письмо Сталина к Ольге Аллилуевой, где он благодарит Ольгу за только что полученную посылку и просит не присылать больше денег, в которых явно нуждалась эта многодетная семья. Письмо датировано 1915-м годом.

Нет поэтому ничего удивительного, что после Февральской революции, когда Сталин приехал в Петроград, он разыскал семью Аллилуевых, живших на окраине города. Ему был устроен самый радушный прием. Вскоре Аллилуевы перебрались в более просторную квартиру, и их дом стал местом конспиративных встреч большевиков. После июльских событий я приказа Временного правительства об аресте Ленина Владимир Ильич несколько дней скрывался именно в доме Алилуевых. Что касается Сталина, то он неделями жил у своего старого бакинского товарища и стал почти членом семьи Аллилуевых. Старшая дочь - Анна работала в штабе большевиков в Смольном. 16-летняя Надежда заканчивала гимназию. Часть летних каникул Надежда Аллилуева провела на даче под Москвой - в семье старого революционера И. И. Радченко. Это был большевик из богатой купеческой семьи. В начале 1917 года его избрала председателем Богородского Совета Московской губернии. С его женой - Алиной Ивановной Надежда Аллилуева в 1916-1918 гг. поддерживала интересную переписку. Но в конце лета Надежда вернулась в Петроград, чтобы подготовиться к учебе в гимназии. Сталин приходил к Аллилуевым поздно, но сестры ждали его, кормили и поили чаем. Сталин рассказывал девушкам различные истории из своей жизни, даже читал отрывки из книг Чехова, Горького, Пушкина. При этом уже тогда Сталин начал оказывать Надежде особые знаки внимания, которые та отнюдь не пыталась отвергать. Она выросли в семье профессионального революционера, сочувствовала им и их идеям, и она также все больше увлекалась 37-летним Сталиным, который -не был в ее обществе ни молчаливым, ни мрачным. Даже и в 50 и 60 лет Сталин умел сдерживать присущую ему грубость, быть внимательным, предупредительным и даже нежным к тем людям, которые были ему нужны, а тем более к женщинам, которые ему нравились.

В конце 1917 года Сталин редко встречался с Аллилуевыми. Теперь он член первого Советского правительства, активный участник почти всех драматических событий октября-декабря, а потом и января-февраля 1918 года. Надя учится в послед нем классе гимназии. В декабре 1917 года она писала А. И Радченко: «Я теперь в гимназии все воюю. У нас как-то собирали на чиновников деньги, и вое дают по два-три рубля. Когда подошли ко мне, я говорю: «Я не жертвую». Ну и была буря! А теперь все маня называют большевичкой, но не злобно, любя… А пока до свидания, мне еще надо несчастный Закон Божий учить».1 [1 Лариса Васильева. «Кремлевские жены». Москва, 1992, с. 182.]

В начале 1918 года Советское правительство, как известно, было вынуждено из слишком близкого к русско-немецкому фронту Петрограда перебраться в Москву. Переехала в Москву и семья Аллилуевых. В Москве Сталин начал создавать небольшой поначалу аппарат Наркомата по делам национальностей. При этом он предложил Надежде Аллилуевой работу секретарши. Можно предположить, что именно в Москве в апреле-мае 19,18 года 17-летняя Надежда и соединила свою судьбу с судьбой Сталина, приняв на себя хлопоты 6 его несложном хозяйстве. При этом она сохранила свою девичью фамилию. Это было принято тогда среди многих большевиков. Не устраивалось никаких свадеб и даже к гражданской регистрации брака прибегали очень редко. Молодые партийцы просто объявляли себя мужем и женой и начинали жить вместе. Неудивительно, что многие знакомые Сталина в. ЦК и Совнаркоме продолжали считать его холостяком или, вернее, вдовцов. В разного рода материалах о Надежде Аллилуевой, можно встретить утверждения, что они стали мужем и женой только летом 1918 года, когда оказались в одном поезде или даже в одном вагоне, отправившись в Царицын. Сталин получил от Советского правительства и от ЦК партии чрезвычайные полномочия для наведения порядка в Поволжье и организации снабжения промышленного центра России хлебом ив богатых хлебом южных губерний. Эта версия широко тиражируется и в упомянутом нами в начале очерка американском фильме «Сталин». При этом автор сценария Пол Монаш называет Надежду Аллилуеву секретаршей Ленина, которую Ленин посылает едва ли не шпионить за Сталиным и которую Сталин почти насильно делает своей любовницей. Все это плод более поздних болезненных фантазий Анны Аллилуевой, которая вскоре после войны написала свои воспоминания, была арестована и освобождена только после смерти Сталина.

В Царицын Надежда отправилась уже не как работник Наркомата национальностей, а как жена Сталина и только после возвращения в Москву она начала работать в секретариате В. И. Ленина. В это время она уже и формально вступила в партию большевиков.

До конца 1920 года Сталин не так уж много времени проводил в Москве, и на скромную молодую секретаршу ив аппарата Совнаркома мало кто обращал внимания. Семьи, как таковой, не было. Для характеристики нравов и отношений того времени показателен эпизод, связанный с чисткой партии в 1921 году. Среди других служащих аппарата Н. Аллилуева была исключена из партии «за недостаточную общественную активность». Узнан об этом, Ленин обратился с письмом к руководителям комиссии по чистке партии А. А. Сальцу и П. А. Залуцкому с письмом, «считая долгом» довести до сведения комиссии обстоятельства, оставшиеся неизвестными «ввиду молодости Надежды Сергеевны Аллилуевой». «Лично я, - писал Ленин, - наблюдал ее работу в Управлении СНК, т. е. мне очень близко.

Считаю, однако, необходимым указать, что всю семью Аллилуевых… я знаю с периода, до Октябрьской революции. В частности, во время июльских дней, когда мне и Зиновьеву приходилось прятаться и опасность была очень велика, меня прятала именно эта семья, пользуясь полным доверием тогдашних большевиков-партийцев, не только прятали нас обоих, но и оказывали ряд конспиративных услуг, без которых нам не удалось бы уйти от ищеек Керенского».1 [1 В. И. Ленин. ПСС, т. 54, с. 82.]

«Недостаточная общественная активность» Н. Аллилуевой была связана, надо полагать, в первую очередь с тем, что именно в 1921 году у нее родился сын, которому Сталин дал имя Василий - по одной из своих партийных кличек. Еще через 5 лет появилась на свет и дочь - Светлана. В первой половине 20-х годов со Сталиным жил и Яков, он оканчивал в Москве школу. Позднее он уехал в Ленинград учиться на инженера, но часто приезжал в Москву.

Надежда Аллилуева мало занималась воспитанием своих детей, да и Сталин уделял им внимание от случая к случаю. В той системе воспитания нового советского социалистического человека, которую большевики пытались воплотить в жизнь, семейному воспитанию отводилась крайне незначительная роль. Что касается высших кадров партии и государства; то к их услугам был немалый штат «обслуги», включая воспитателей, гувернанток, нянь и домашних работниц. Так, например, у Василия сразу же появилась няня, а потом и воспитатель - Александр Иванович. У Светланы с малолетства была няня - Александра Андреевна, которая была фактически и первой учительницей Светланы, а потом и ее собственных детей. Кроме няни была воспитательница - Наталья Константиновна, занимавшаяся рисованием, лепкой, музыкой, изучением немецкого языка с группой детей из кремлевских семей. Жены партийных работников 20-х годов сами занимались партийной, государственной или иной работой, отдавая этому большую часть своего времени.

Я уже писал, что в начале 20-х годов Надежда Аллилуева работала в Секретариате Ленина. Ее записи имеются и а книге дежурных секретарей Ленина во время его долгой и неизлечимой болезни. Мы знаем, что и во время болезни Ленин интенсивно работал, он писал статьи, предложения, письма и но основополагающим проблемам теории социализма, партийного и государственного строительства и по текущим делам партийной и государственной жизни. Некоторые из писем и записок Ленина по его требованию запечатывались как «секретные» - даже для членов Политбюро. Но мы знаем также, что большая часть этих секретных писем была известна Сталину, который по поручению Политбюро наблюдал за соблюдением рекам ендов энного врачами режима Ленина и поступлением к нему разного рода информации. Некоторые из биографов Ленина и Сталина считали, что именно Надежда Аллилуева обо всем информировала своего мужа. Но это было не так. Надежда Аллилуева никогда не передавала мужу тех документов, которые Ленин помечал как «секретные». Мы знаем сегодня, что содержание многих таких документов Сталин узнавал от личного секретаря Ленина Л. А. Фотиевой. Может быть, именно поэтому Фотиева не подвергалась в 30 - 40-е годы никаким репрессиям и спокойно дожила до глубокой старости. Совсем другая судьба ждала впоследствии большую часть членов семей Сванидзе и Аллилуевых.

После смерти Ленина Н. Аллилуева ушла из секретариата Совнаркома и несколько лет работала в журнале «Революция и культура». Она постоянно общалась с семьями Авеля Енукидзе, Вячеслава Молотова, Серию Орджоникидзе, с большой семьей Сванидзе и другими людьми, считавшимися тогда друзьями Сталина. Очень хорошие отношения связывали Надежду Аллилуеву с Николаем Бухариным. Они сохранились и после разрыва Бухарина со Сталиным. В своих поступках Надежда Аллилуева сохраняла немалую самостоятельность, не считаясь с недовольством мужа. Она присутствовала, например, на похоронах известного дипломата А. А. Иоффе, покончившего с собой в самый разгар внутрипартийной борьбы в 1927 году Иоффе был троцкистом, и речи на похоронах произносили Троцкий, Каменев и Зиновьев. При этом они самыми резкими словами характеризовали Сталина и «аппаратный режим» в партии. Это вовсе не означало, что жена Сталина была внутренне на стороне оппозиции, как пытаются представить некоторые историки. Однако ей не нравилась и крайняя резкость Сталина, для которого каждый партийный деятель, не поддержавший его политическую позицию, становился и личным врагом. Надежда Аллилуева не могла так легко и просто рвать прежние дружеские и личные связи.

Охватившая тогда почти всех большевиков идея всеобщей быстрой индустриализации пришлась по душе и Надежде Аллилуевой. Она решила продолжить свое образование и поступила в только что организованную Промышленную Академию, чтобы изучить новую тогда технологию химических волокон.

И на работу в редакцию журнала «Революция и культура» и в Промышленную Академию Надежда Аллилуева приходила без какой-либо охраны или приезжала в трамвае, всегда переполненном пассажирами. Немалое число ее знакомых, а тем более слушателей Промышленной Академии долгое время не подозревали, что эта молодая женщина являлась женой Сталина, о котором уже знала вся страна. С 1930 года была усилена охрана «вождей», и личный охранник должен был сопровождать Надежду Аллилуеву. К ней прикрепили машину. Но и теперь, отправляясь на занятия, она останавливала машину за один - два квартала от Академии и шла на занятия пешком. В Промышленной Академии Аллилуева познакомилась и подружилась с молодым партийным работником с Украины Никитой Сергеевичем Хрущевым, который после поражения так называемой «правой оппозиции» был избран парторгом Академии, В 1932 году многих слушателей или студентов этой академии перевели на работу в партийные органы Москвы. Хрущев возглавит один из райкомов столицы, а Надежда Сергеевна перешла в аппарат горкома партии.

Вторая половина 20-х годов оказалась трудной не только для страны, но и для семьи Сталина. Сталин любил свою молодую жену, детей, любила мужа и Надежда Аллилуева, Но что-то надломилось в их отношениях, и между супругами часто возникали конфликты. В 1927 году Сталин был уже совсем не тем внимательным и даже нежным Кобой, которого сестры Аллилуевы по вечерам поили чаем и который читал им Чехова и Пушкина. Сталин приходил домой чаще всего поздно ночью, иногда с двумя - тремя близкими ему политиками. Они могли петь нецензурные песни, пить много вина. В такой компании Надежде делать было нечего, она уходила к себе спать и рано утром уезжала на работу или учебу. Сталин же вставал обычно не раньше 11 - 12 часов дня. Да и Надежда Аллилуева уже не была той восторженно романтической девушкой, какой ее встретил в 1917 году Сталин. Она многое повидала, многого наслышалась и многое понимала и оценивала иначе, чем раньше. Она была строга к детям и лишена грузинской традиции полного послушания мужу. Она не прощала ему невнимания, а тем более вспышек гнева и ругани. Вспоминая мать, Светлана Аллилуева.писала: «Мама была строга со своими, детьми - неумолима, недоступна. Это было не от сухости души, нет, а от внутренней требовательности к нам и к себе. Я запомнила маму очень красивой, - она, наверное, не только мне казалась такой. Я не помню точно лица, но общее впечатление чего-то красивого, изящного, легко двигающегося, хорошо пахнувшего. Это было неосознанное впечатление детства, просто так чувствовалась ее атмосфера, ее натура. Она редко ласкала меня, а отец меня вечно носил на руках, любил громко и сочно целовать, называть ласковыми словами - «воробушек», «мушка». Однажды я прорезала новую скатерть ножницами. Боже мой, как больно отшлепала меня мама по рукам! Я так ревела, что пришел отец, взял меня на руки, утешал, целовал, кое-как успокоил».1 [1 С Аллилуева. «Двадцать писем к другу» М. Репринтное воспроизведение издания 1967 г. М., 1989. с. 92.] Размышляя над конфликтом отца и матери, Светлана не без оснований приходит к следующему выводу: «Все дело было в том, что у мамы было свое понимание жизни, которое она упорно отстаивала. Компромисс был не в ее характере. Она принадлежала сама к молодому поколению революции - к тем энтузиастам-труженикам первых пятилеток, которые были убежденными строителями новой жизни, сами были новыми людьми и свято верили в свои новые идеалы человека, освобожденного революцией от мещанства и всех прежних пороков. Мама верила в это со своей силой революционного идеализма, и вокруг нее было всегда очень много людей, подтверждавших своим поведением ее веру. И среди всех самым высоким идеалом нового человека казался ей некогда отец. Таким он был в глазах юной гимназистки, - только что. вернувшийся из Сибири «несгибаемый революционер», друг ее родителей. Таким он был для нее долго, но не всегда…»1. [1 С. Аллилуева. «Двадцать писем к другу». М., Репринтное воспроизведение издания 1967 г. М., 1989. с. I01.]

Известно, что равного рода ссоры переросли в крупный конфликт еще в 1926 году, когда Надежда Аллилуева, забрав детей, уехала в Ленинград, где жили многие из ее родных. Она не собиралась возвращаться в Кремль. Но ни отец,.ни мать Надежды не приняли ее доводов и месяца через два - под дружным напором своего отца, родственников и, конечно, настойчивых просьб самого Сталина Надежда вернулась в Москву. Если в середине 20-х годов главной причиной конфликтов в семье Сталина были его грубость, резкость, капризы, то после 1928 года все четче стали проявляться и конфликты на политической почве. Среди друзей Надежды Аллилуевой было немало моло-дых партийных работников, обвиняемых теперь в «правом уклоне», изгоняемых из партии и с работы. Были и молодые партийные работники, которые вошли вскоре в так называемую «группу Рютина» или в «Союз марксистов-ленинцев». Чуждым казался Надежде Аллилуевой и тот образ жизни «вождей», который складывался постепенно еще с середины 20-х годов: большие купеческие дачи под Москвой, обилие привилегий и «Обслуги», атмосфера вседозволенности, пренебрежение к нуждам простого народа, почти не скрываемый «в своем кругу» цинизм. Так, например, кроме скромной квартиры в Кремле семья Сталина, как и другие семьи членов Политбюро, имела большую государственную дачу - недалеко от деревни Усово, близ Москвы и на берегу Москва-реки. Супруги называли свой дом «Зубалово» - по фамилии крупного нефтепромышленника, владевшего этим домом до революции. Дета Сталина большую часть времени жили в Москве, им надо было учиться. Сам Сталин и его жена все большей больше времени проводили в Зубалово. В то время Сталин не был еще столь нелюдимым и подозрительным, каким он стал в 30-е годы. В его доме подолгу жили родственники и друзья, они занимали весь первый этаж. На втором этаже жили Сталин с женой, но комнат в даме богатого нефтепромышленника имелось немало, и тут же на этаже подолгу жили братья Надежды - Федор и Павел Аллилуевы с женами и детыми. Частыми гостями в доме Сталина были Анна Аллилуева и ее муж - чекист Станислав Реденс, а также родственники Сталина со стороны первой жены - Александр Сванидзе с женой, Александра и Марико Сванидзе. Надежда Аллилуева была в хороших отношениях со всеми. Однако из женщин ее наиболее близкой подругой в то время была, пожалуй, молодая жена В. М. Молотова - Полина Жемчужина.

В середине 20-х годов Сталин, уезжая в отпуск, брал с собой и семью. Сталин отдыхал обычно в сентябре - начале октября на абхазском побережье Черного моря. Но в конце 20-х годов он уезжал в отпуск один, Надежда оставалась в Москве. Формальным поводом была ее учеба в Промышленной Академии; но главной причиной было, конечно, желание отдохнуть друг от друга. Сталин и его ж‹ена в эти недели разлуки часто писали друг другу, и большая часть этих писем сегодня опубликована. Эти письма лишены подлинной теплоты, в них не чувствуется прежней любви.

«2 сентября 1929 г.

Здравствуй, Иосиф.

Твое письмо от 29/VIII получила…

Очень рада за тебя, что в Сочи чувствуешь себя лучше. Конечно, там ты поправишься, особенно, если будешь следить за собой… Вчера звонил Микоян: интересовался твоим здоровьем и моими делами. Говорил, что будет у тебя. Кстати должна тебе сказать, что в Москве всюду хвосты и за молоком и за мясом. Зрелище неприятное, а главное, все же можно было бы путем правильной организации это все улучшить… Я разболталась, забыв, что ты длинных писем не любишь. Пиши мне что-нибудь, тогда будет не так скучно. А сейчас крепко тебя целую.

До свидания.

Твоя Надя».

Ответ Сталина краток и не нуждается в многоточиях при цитировании:

«16 сентября 1929 г.

Татька!

Как твои дела, как приехала? Я выздоравливаю помаленьку.

Целую. Твой

Иосиф».

В одном из следующих писем Надежда пишет о работнике «Правды» Ковалеве, поместившем в газете острый материал и несправедливо за это наказанном. Она также просит выслать ей 50 рублей, - в Промакадемии деньги выдадут только через 20 дней, а «я сижу без копейки». Сталин высылает 120 рублей. Он замечает при этом, что «мало знакам с делом (Ковалева), но думаю, что ты права… Все, что можно сделать, сделаю, если уже не поздно. У нас погода все время вихляет. Целую мою Татьку крепко, очень крепко. Твой Иосиф».

Ровно через год эта переписка возобновляется, так как пробыв недолго с мужем на юге, Надежда возвращается в Москву. Она прямо пишет Сталину, что «не чувствовала, что тебе будет приятно продление моего отъезда, а наоборот… Оставаться же с таким настроением, конечно, не имело смысла, так как это уже меняет смысл и пользу моего пребывания».

Последние из опубликованных недавно писем относятся к сентябрю 1931 года. Письма короткие, во многом деловые.

«26 сентября 1931 г.

Здравствуй, Иосиф.

В Москве льет без конца дождь. Сыро и неуютно. Очень много заболеваний гриппом. На днях Яковлев прислал снимки, сделанные у нас в Сочи, посылаю тебе, смешные только. Особенно смешной вышел Молотов. Только привези их обратно, обязательно. Поручений у тебя никаких за эти дни, так что ничего не посылаю. Со следующей почтой, если не вернешься к тому времени, пошлю книгу Дмитриевского «О Сталине и Ленине» (это невозвращенца), сейчас не могу послать, так как Двинский не достал еще ее, а я вычитала в белой прессе о ней, где пишут, что это интереснейший материал о тебе. Любопытно? Поэтому я попросила Двинского достать ее. Нового ничего пока. На днях звонил Серго, жаловался, подхватил плеврит и провалялся несколько дней.

Отдыхай хорошенько.

Целую тебя.

Надя».

«19 сентября 1931 г.

Здравствуй, Татька!

Получил письмо, книги. Здесь погода пока хорошая… Был раз (только раз!) на море. Купался. Очень хорошо! Думаю ходить и впредь. С Кировым провели время хорошо.

Пока все.

Целую крепко.

Твой Иосиф».1

[1 «Куранты», 11 сентября 1902 г. Публикация Ю. Мурина «Любовь тирана».

Холод растущего отчуждения чувствуется и в этих письмах. «На днях была у Молотова, по его предложению, проинформироваться. Это очень хорошо, т. к. иначе я знаю только то, что в печати. В общем приятного мало… Ответь, если не очень недоволен будешь моим письмом, а впрочем как хочешь.

Всего хорошего. Целую Надя». Так, конечно, не пишут горячо любимому человеку. Неудивительно, что ссоры Сталина и Надежды Аллилуевой продолжались и после внешнего примирения. Дочь Сталина Светлана приводит эпизод ссоры отца и матери из-за присутствия в ее доме «мерзавца Берия». Этот эпизод мог произойти в конце 1931 или в 1932 гг., так как Сталин и Берия близко познакомились только в 1931 году во время очередного отпуска Сталина. Начальник ГПУ Грузии Л. П. Берия решил лично возглавить охрану дачи Сталина близ озера Рица. Сталин оценил тогда не только угодливость Берия, но и его способность угадывать тайные замыслы «вождя» и не стесниться в средствах для их исполнения. Но Надежда Аллилуева с первых же дней знакомства испытывала острую неприязнь к Берия. В 1931 г. Надежда Аллилуева высказала желание переехать в Харьков, до 1934 года этот город являлся столицей Украины. Там работал начальником ГПУ Станислав Реденс и жила старшая сестра Надежды - Анна. К тому же в Харькове строились предприятия по производству химических волокон. Однако отец, мать и другие родственники дружно отговорили Надежду от такого шага - во всех конфликтах они обычно поддерживали Сталина, от благосклонности которого зависело и их благополучие.

Можно предположить, что именно в это время у Надежды Аллилуевой возникла мысль о самоубийстве. Когда Павел Аллилуев, участник гражданской войны, военный инженер и комиссар Автобронетанкового управления в Наркомате обороны, уезжал по делам за границу, спросил Надежду, что ей привезти, она попросила его не о косметике или одежде, а о небольшом револьвере. Павел вскоре привез ей дамский браунинг с патронами. Надежда скрыла этот подарок от мужа и друзей, хотя владение оружием в то время было делом обычным для большевиков. Почти у всех ответственных работников были револьверы разных моделей и марок. Еще со времен гражданской войны повелось, что лучшим подарком за военные, а той гражданские отличия являлся хороший пистолет. У Ворошилова и Буденного имелись целые арсеналы разного оружия, но каждый член Политбюро держал в своем столе один или два револьвера. Даже у такого мирного человека, как Бухарин имелось дома два пистолета, на одном из которых была пластинка с надписью: «Дорогому Бухарчику от Клима Ворошилова». Не только охотничий ружья, ню и хорошие револьверы были у Сталина - дома в Кремле я в Зубалово. Немало оружия было у рядовых коммунистов, у советского и комсомольского актива. Но для женщин - членов партии наличие пистолета и в те времена было редким, хотя и не столь уж необычным делом. Поэтому Павел вовсе не удивился просьбе своей сестры.

Хотя отношения Сталина и Надежды становились все хуже, что-то оставалось еще от прежних отношений. «Ты меня все еще немножко любишь», - сказала она однажды Иосифу. Н. С. Хрущев рассказывал Аджубею, что 7 ноября 1932 г. он оказался на одной из нижних трибун Мавзолея рядом с Надеждой. Было ветрено и холодно, шел дождь. Аллилуева, поглядывая на верхние трибуны, явно беспокоилась. Сказала Хрущеву: «Мерзнет ведь! Просила одеться потеплее, а он, как всегда, буркнул что-то грубое и ушел».1 [1 А. Аджубей. «Те десять лет». «Знамя», 1988, № 6, с. 86] А всего через 40 часов - в ночь с 8 на 9 ноября Надежда Аллилуева застрелилась.

Существует несколько версий самоубийства Н. Аллилуевой, которые разнится лишь в несущественных деталях. В книге Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу» приводятся рассказы няни Светланы, а также Полины Жемчужиной. Обе женщины решились поведать дочери Сталина об обстоятельствах смерти ее матери лишь в 1955 году, когда они избавились от многолетнего страха перед Сталиным. Согласно этим рассказам, экономка семьи К. В. Тиль, которая по утрам обычно будила Надежду Сергеевну, первой увидела ее в крови возле кровати с зажатым в руке маленьким пистолетом. В ужасе она позвала няню из детской. Две женщины положили тело на постель и привели его в порядок. Потом они вызнали жившего рядом секретаря ЦИК СССР Авеля Енукидзе, друга семьи Сталина, а также коменданта Кремля К. В. Паукера и Полину Жемчужину. Через несколько минут пришли Ворошилов и Молотов. Лишь после этого разбудили Сталина, спавшего в небольшом кабинете на диване. Сталин был потрясен. На столике лежало письмо Надежды, адресованное мужу. Он взял его, но не стал читать, сунул в карман. В последующие дни Сталин был в тяжелом состоянии, и его боялись оставлять одного. Отчаяние и горе сменялись у него приступ а ми гнева и злобы, причиной которых было, вероятно, содержание письма жены, о содержании которого Сталин ни с кем не говорил.

Непосредственным поводом к самоубийству стала ссора Сталина и его жены на банкете в Кремле по случаю 15-летия Октябрьской революции..Очень давно я записал рассказ близкого знакомого А. Енукидзе. Согласно этому рассказу, Сталин запаздывал на банкет. Когда он. пришел, Надежда сделала ему насмешливое замечание. Сталин вспылил и ответил грубостью. Он курил иногда не трубку, а папиросы. В порыве злобы он неожиданно бросил не потухшую папиросу в лицо жене. Окурок попал в вырез платья. Вытолкнув его, Надежда вскочила и покинула банкет. Примерно то же самое писала в воспоминаниях и вдова Бухарина А. М. Ларина: «В ноябре 1932. г., придя домой из института, я застала там Н. И. (Бухарина)… Я увидела его взволнованного, бледного. Они тепло относились друг к другу - Н. И. и Надежда Сергеевна; тайно она разделяла взгляды Н. И., связанные с коллективизацией, и как-то улучила удобный момент, чтобы сказать ему об этом. Надежда Сергеевна была человеком скромным и добрым, хрупкой, душевной организации и привлекательной внешности. Она всегда страдала от деспотического и грубого характера Сталина… 7 ноября Н. И. видел ее на банкете в честь 15-летия Октябрьской революции. Как рассказывал Н. И., полупьяный Сталин бросал в лицо Надежде Сергеевне окурки и апельсиновые корки. Она не выдержала такой грубости, поднялась и ушла до окончания банкета… Утром Надежда Сергеевна была обнаружена мертвой».1[1 «Знамя», 1988, № 11, с. 135.]

По свидетельству П. Жемчужиной, она вышла из-за стола сразу же после Надежды, чтобы не оставлять ее одну. Они несколько раз обошли Кремлевский дворец, беседуй, пока Надежда, по мнению ее подрули, не успокоилась. Тогда они разошлись по домам. Но есть свидетельство о том, что свое письмо Сталину Надежда написала заранее, еще за несколько дней до праздников.

Смерть Н. С. Аллилуевой породила множество легенд и слухов, включай и олухи об убийстве Сталиным своей жены. Не подкрепленные никакими серьезными свидетельствами и фактами эти слухи не заслуживают подробного опровержения. Однако, возникнув среди явных аратов Сталина, они неоднократно приводились как в вульгарной, так и в серьезной советологической литературе. Так, например, известный французский ученый и публицист Борис Суворин, принимавший участие в создании Французской компартии и Коминтерна, но позднее порвавший с коммунистическим движением, написал и издал еще в 1936 году одну из первых и лучших по тем временам биографий Сталина - «Жизнь Сталина». В 1977 году Б. Суварин переиздал эту книгу без изменений, но с обширным новым предисловием и многими примечаниями, а также обзором большей части новой литературы о Сталине, где он приветствует издание двух книг дочери Сталина, замечая при этом: «Она верит в самоубийство своей матери, Надежды; но она повторяет то, что говорилось в Кремле, где все лгут, между тем как версия о самоубийстве, приемлемая в свое время (и принятая даже в этой книге), неофициально отклонена в кремлевских кругах и опровергается вескими доказательствами».1 [1 Б. Суварин. «Сталин». Париж, 1977, с. 605.] Суварин, однако, не приводит этих «-веских доказательств». Версию об убийстве Сталиным своей жены выдвигает также Лидия Шатуновская в книге «Жизнь в Кремле». Жена одного из крупных хозяйственников, семья которого жила недалеко от Кремля в так называемом «Доме на набережной», Л. Шатуновская густо перемешала в своих воспоминаниях реальные факты и множество слухов и сплетен, а то и прямых выдумок о «тайнах Кремля». Ссылаясь на беседу с женой Серго Орджоникидзе Зинаидой Гавриловной, Шатуновская утверждает, что пулевое ранение, ставшее причиной смерти Надежды Аллилуевой, находилось на затылке, что исключает версию самоубийства. На этом основании Шатуновская «реконструирует» картину последнего разговора Сталина и его жены, результатом которого был «приступ неукротимого гнева… Он потерял контроль над собой, и когда Надежда повернулась, чтобы выйти из кабинета, он выстрелил ей в затылок… Быть может, Надежда была убита не в кабинете Сталина, а в своей спальне. Значения это не имеет, ню в том, что она была убита и притом выстрелом в затылок, у меня сомнений нет, ибо я располагаю свидетельством, полученным от единственного, быть может, человека, который близко видел тело Надежды Аллилуевой».2 [2 Л. Шатуновская «Жизнь в Кремле», Нью-Йорк, 198(1 и сокращенный вариант в журнале «Европа и Америка», 1991, № 1, с. 131.]

В данном случае речь идет не о невольных ошибках, а о сознательном вымысле. Л. Шатуновская не была членом партии, не являлась подругой Зинаиды Орджоникидзе и при крайней осторожности Зинаиды Гавриловны ока никогда не стала бы откровенничать с малознакомой женщиной о смерти жены Сталина. Можно отметить также, что 3. Г. Орджоникидзе умерла еще в 1966 году, т. е. за 15 лет до появления в свет книга Шатувовской. Историки знают - чего стоят ссылки на свидетельства давно умерших людей. Шатуновская не знает, однако, что еще в начале 60-х годов Зинаида Гавриловна давала подробные письменные показании о преступлениях Сталина для специальной комиссии при ЦК КПСС, созданной по инициативе Хрущева. Жена Орджоникидзе знала очень много и раоскаэынала также много. Но и этих рассказах нет и намека на убийство Сталиным Надежды Аллилуевой. Известно также, что внимательный осмотр тела Надежды Аллилуевой производился не ее знакомыми, а главным врачом Кремлевской больницы А. Канслем, а также врачами Л. Левиным и Д. Плетневым. Их убеждали подписать бюллетень о смерти Н. Аллилуевой от аппендицита, но все трое отказались.1 [1 «Общественные науки», 1989. № 4, с. 147.] В 1932 году это не повлекло дли врачей никаких последствий, так как атмосфера в стране И в Кремле еще существенно отличалась от той обстановки, которая сложилась гам в 1936 - 1937 гг. Кремль был закрыт для простых людей, но он был местом жизни и работы как самих «вождей», так и части «обслуги». На Западе еще. существовали советологии и «кремленологни», и о жизни в СССР и в Кремле распространялись особенно в белоэмигрантских кругах самые нелепые слухи. Еще в 60-х годах в моих руках оказалась книга «Сталин», изданная на русском языке в 1930 в Риге. Автор ее, скрывший свое имя под псевдонимом «Эссад-Бей», утверждал, что С талин, подобно восточному деспоту, держит свою жену взаперти в большой квартире и что никто из других обитателей Кремля ее никогда не видел. Между тем, в небольшой кремлевской «общине» все хорошо знали друг друга, и каких-либо семейных тайн было очень мало. Хорошо все знал и пытался всем угодить также комендант Кремля К. В. Паукер. От широкой советской общественности можно было скрыть самоубийство жены Сталина. Но для узкого круга семей, живших в Кремле, такого рода событие не могло быть тайной, как не могло оно быть тайной и для большой семьи Аллилуевых. Характерно, что члены этой семьи не только не осуждали Сталина за смерть Надежды, но их первым побуждением стало желание как-то помочь Сталину пережить обрушившуюся,на него трагедию. Срочно вернувшийся из Берлина Павел Аллилуев на несколько лет поселился снова на даче Сталина: Тот иногда начинал говорить с ним о Надежде. Он чувствовал себя порой виноватым и пытался как-то оправдаться перед братом покойной. «Я все делал, как она хотела. Могла ходить куда угодно, покупать все, что хотела, Чего ей не хватало? Смотри!» Сталин выдвинул незапертый ящик письменного стола. Он был набит червонцами.1 [1 Свидетельство А. П. Аллилуева, сына П. G. Аллилуева. Светлана Аллилуева также писала, что отец складывал пакеты с зарплатой в ящик стола, даже не распечатывая конвертов.]

Английский историк и советолог Р. Конквест утверждал в своей знаменитой книге, что после смерти Надежды ее брат Павел потерял доверие Сталина.

«Брат Надежды, старый большевик Павел Аллилуев, - писал Конквест, - был политическим комиссаром в бронетанковых войсках. Его взяли под особое наблюдение. Позже он рассказывал старому знакомому, что со времени смерти сестры его не допускали к Сталину, и кремлевский пропуск был у него отобран. Ему стало ясно, что по мнению Ягоды и Паукера, он стал опасным для Сталина в том смысле, что мог отомстить за сестру». 2 [2 Р. Конквест. «Большой террор›, 1970, Лондон, с. 138 - 139.]

Эти утверждения также основаны на ложных олухах. В Москве живут два сына Павла Аллилуева, и один из них А. П. Аллилуев, доктор медицинских наук, рассказывал мне о жизни своей семьи, в том числе и о жизни на даче Сталина в 1933 - 1935 гг., где мальчиком он несколько раз встречался со Сталиным. Лишь в 1935 году Сталин перебрался на специально построенную для него дачу в Кунцево. После убийства Кирова было принято специальное постановление «Об охране вождей», и вся система охраны Сталина изменилась, а количество специальных подразделений охраны стало непрерывно увеличиваться. В Кунцево уже не гостили неделями и месяцами ни Сванидзе, ни Аллилуевы. Зубалово не опустело, но обитатели здесь изменились. Семья Павла Аллилуева перебралась на огромную дачу Анастаса Микояна - это также было одно из очень красивых и крупных купеческих имений под Москвой. Но и теперь Павел мог свободно проходить в Кремль и навещать Сталина на его московской квартире. «На квартиру к нам в Кремль еще заходили оба Ованидзе, дядя Павлуша и Реденсы, - свидетельствует Светлана Аллилуева. - Но без мамы это было уже не то. Вое распалось - и дом, и отношения взаимной заинтересованности и дружбы»,1 [1 С. Аллилуева. «Двадцать писем…», с. 129.]

Официальные сообщения о смерти Н. С. Аллилуевой были опубликованы во всех центральных газетах 10 и 11 ноября 1932 года.

«ЦК ВКП(б) с прискорбием доводит до сведения товарищей, что в ночь на 9 ноября скончалась активный и преданный член партии тов. Надежда Сергеевна Аллилуева». Это сообщение, как и фотография Н. Аллилуевой были помещены в траурной рамке. Здесь же публиковались и многочисленные некрологи. «…Не стало дорогого, близкого нам товарища, человека прекрасной души. От вас ушла еще молодая, полная сил. и бесконечно преданная партии,и революции большевичка… Память о Надежде Сергеевне как о преданнейшей большевичке, жене, близком друге и верной помощнице тов. Сталина будет всегда нам дорога». Под этим некрологом стояли подписи Елатерины Ворошиловой, Полины Жемчужиной, Зинаиды Орджоникидзе, Доры Хаван, Марии Каганович, Татьяны Постышевой, Ашхен Микоян, а также всех членов Политбюро и А. Енукидзе. В некрологе от коллектива Промышленной Академии говорилось:

«…1 декабря Надежда Сергеевна должна была закончить Всесоюзную промышленную академию и Менделеевский институт искусственного волокна. Болезненное состояние не могло приостановить ее большевистского упорства в учебе…».

Комиссию по организации похорон возглавил А. Енукидзе, в нее вошли также К. Паукер и представители П ром академии. Гроб с телом Н. Аллилуевой был установлен в Большом.зале здания ЦИК СССР на Красной площади (ныне здание ГУМа). С утра 10 ноября был открыт доступ для всех, кто хотел проститься с исконной. Похороны были назначены на 11 ноября на Новодевичьем кладбище. Ни в одном некрологе не говорилось о причинах смерти Аллилуевой. Здесь имелись слова о «неожиданной кончине», «преждевременной смерти», «смерть вырвала», «смерть скосила» и т. п. Все это не могло ие породить волны противоречивых слухов. Даже Ромэн Роллан, посетивший Москву в 1935 году и расспрашивавший М. Горького о смерти Надежды Аллилуевой, записал в своем дневнике, что жена Сталина отравилась.1 [1 «Вопросы литературы», 1989, № 5, с..177.]

11. ноября газеты сообщали о прощании с Аллилуевой. «Скорбью льются звуки оркестра. Меняется почетный караул. Вот правдисты, в среде которых работала Надежда Сергеевна. Вот слушатели Промакадемии, где она училась: Вот близкие, друзья и товарищи. Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Постышев, Орджоникидзе, Киров, Калинин, Енукидзе. Тянется лента людей…».

Сталин появился в самом начале панихиды. Он подошел к гробу и поцеловал лоб покойной. Затем сделал неожиданный жест, как бы отталкивая гроб от себя и отчетливо произнес: «Она ушла как враг». После этого покинул зал и больше не приходил ни на панихиду, ни на похороны. За гробом на следующий день шел Авель Енукидзе, рядом был Алеша Сванидзе, и те, кто видел процессию со стороны, принимали их за Сталина. Но Сталин и позднее ни разу не побывал на могиле жены, и замечательный памятник покойной был изваян скульптором И. Д. Шадром по заказу семьи Аллилуевых. Поклонники Сталина позднее утверждали, что тот нередко по ночам приходил на могилу супруги и при свете прожекторов молча сидел здесь по нескольку часов. Эту же версию можно встретить и в очерках такого, противника Сталина, как А. Антонов-Овсеенко. Он утверждает, что Сталин посещал могилу жены несколько лет подряд и всегда в один день - второго мая. Для этого в стене новой Территории близ могилы будто бы прорубили специальные ворота и ввели систему пропусков.2 [2 «Вопросы истории», 1989, № в, с. 108.] Эпизод.с ночным посещением могилы Надежды Аллилуевой Сталиным под свет прожекторов попал и в недавно вышедший американский фильм «Сталин». Но все это легенды.

И после похорон Надежды Аллилуевой, на которых первым выступил Л. Каганович, газеты продолжали публиковать соболезнования Сталину. От ЦК ВЛКСМ, от Московского горкома ВКП(б), от ЦК Французской компартии, от Исполкома Коминтерна. Вильгельм Пик, Клара Цеткин и Эрнст Тельман прислали телеграмму от революционных рабочих Германии. Отдельно выразил свое соболезнование Лаврентий Берия. 12 ноября в «Заре Востока» откликнулась на смерть невестки и горе сына мать Сталина Екатерина Георгиевна Джугашвили. Протокол не предусматривал соболезнований от дипломатов и государственных деятелей. Все же телеграмму Сталину прислал Председатель Совета Министров Турецкой республики Намет-паша и его жена. Только 16 ноября в «Правде» появилось письмо Н. К. Крупской:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

В эти дни как-то все думается о вас и хочется пожать вам руку. Тяжело терять близкой» человека. И мне вспоминается пара разговоров с вами в кабинете Ильича во время его болезни. Они мне тогда продали мужества.

Еще раз жму руку.

Н. Крупская».

Я могу согласиться, но не буду повторять те комментарии, которые дает этому письму Лариса Васильева.1 [1 Лариса Васильева. «Кремлевские жены›. М., 1992, с. 202.] Еще через день короткую телеграмму прислал из Италии А. М. Горький. 18 ноября Сталин через печать выразил «сердечную благодарность» воем организациям и отдельным лицам, приславшим ему соболезнования по поводу «кончины моего близкого друга и товарища Надежды Сергеевны Аллилуевой-Сталиной». Впервые в печати появилось сочетание этих двух фамилий.

Вскоре после смерти жены Сталин обменялся квартирами с Бухариным. В прежней квартире он жить уже не хотел или не мог. Были удалены из Кремля или даже сосланы некоторые работники из «обслуги», которые хорошо знали семью Сталина. Но только в 1937 - 1938 гг. были арестованы и погибли почти все родственники как первой, так и второй жены Сталина. Был расстрелян как Александр Сванидзе, так и Авель Енукидзе. По приказу Сталина расстреляли коменданта Кремля К. Паукера, он знал слишком много. Старшая сестра Надежды Анна Аллилуева, а также Полина Жемчужина были арестованы и сосланы уже после войны. Сталин все реже встречался со своими детьми, а многих внуков не видел никогда. Он остался вдовцом до конца жизни. У него были короткие и не слишком частые «связи» с отдельными женщинами, но никто из них не мог повлиять на его поведение или образ жизни. В разговорах он никогда не вспоминал о жене, но после войны неожиданно распорядился сделать две увеличенные во много раз фотографии Надежды Аллилуевой. Одна из этих фотографий стояла на столе в его домашнем кабинете в Кремле, другую повесили в спальне на даче в Кунцево. Сталин сохранил свободу отцу Надежды и своему другу по подполью Сергею Аллилуеву, но никогда не встречался с ним. У него больше не было семьи и неделями он жил в полном одиночестве. Во время праздников или при встрече Нового года Сталин приглашал к себе многих руководителей партии и правительства, генералов и адмиралов. Все они приезжали к Сталину на ночные застолья, но без своих жен, позднее здесь могла появляться ненадолго лишь дочь Сталина Светлана, которая мало что унаследовала от своей матери, но оставила в своих книгах лучшее описание жизни и трагической гибели Надежды Сергеевны Аллилуевой.

Сдано в набор 12.01.93 г. Подписано к печати 03.02.93 г.

Формат 60x84 1/16. Гарнитура «Литературная».

Печать офсетная. Бумага типографская № 2. Усл.-печ. л. 3,25.

Заказ 365. Тираж 25000. Балахшшская типография комитета по полиграфии администрации Нижегородской области.