Часы звёзд. Серебряная королева

Глава 1

Деревья расступались перед Очи, образуя дорогу сквозь тьму.

Очи шагала не оглядываясь, так как прекрасно знала все пути через лес – как-никак она была лесной ведьмой.

Пони следовал на почтительном расстоянии от неё. К его седлу была прикреплена наволочка, в которой лежали очень странные часы.

Аннешка Мазанар плелась позади пони. В её облике и поступи не осталось ничего величественного. Она спотыкалась и бранилась на каждом шагу. Механический дракон Анделя опалил ей лицо и руки. Она потеряла одну шёлковую туфельку, а её подвенечное платье превратилось в лохмотья: ежевика зацепилась за шлейф и волочилась сзади, как длинный колючий хвост.

Боль от ожогов была нестерпима, но мысль обо всём, что она потеряла, жгла гораздо сильнее. Аннешка была так близка к тому, чтобы стать законной королевой! Так близка к тому, чтобы исполнить своё предназначение!

А теперь Дракомор мёртв. И очень скоро вся Ярославия узнает о том, что она натворила – обо всех людях, которых она убила, и о юном принце, который бесследно исчез…

Аннешка живо представила, что скажет её мать. «Ты могла выйти замуж за короля, но нет, где там! Вместо этого ты завела дракона и спалила дотла королевский замок. Бестолочь! Что скажут соседи? Стыд-то какой!»

Нет. Аннешка ни за что не вернётся в Ярославию. Лесная ведьма теперь была её единственной надеждой.

Очи шла впереди, раскачивая фонарь из стороны в сторону. Она была высокой и стройной, белолицей и черноволосой. Аннешка надеялась, что колдунья, предложив девушке кров, придумает и что ей делать дальше.

«Эта ведьма знает, где мне суждено царствовать, – подумала Аннешка. Она стиснула зубы и заковыляла вперёд. – У меня ещё будет и царство, и дворец! Я ещё докажу матери! Я им всем докажу».

Домик Очи появился как будто из ниоткуда: только что вокруг не было ничего, кроме деревьев, а теперь Аннешка стояла перед ветхой лачугой. Пока Очи молча рассёдлывала пони, Аннешка решила войти внутрь.

В доме был очаг, старая разномастная мебель, разнообразные глиняные горшочки и курица, угнездившаяся в ящике стола.

«Вот как низко я пала», – подумала Аннешка, опускаясь на стул.

Горшочек на каминной полке мелко задребезжал, чем привлёк внимание Аннешки, ведь до этого ей казалось, что он стоял неподвижно.

– Это место меня с ума сведёт, – процедила она и придвинула к себе стул, чтобы положить на него ноги.

После такой долгой и тяжёлой дороги одна ступня у Аннешки оказалась полностью босая и вся в царапинах, вторая была обута в грязную шёлковую туфельку.

– Верно, девонька, будь как дома, – раздался скрипучий голос за её спиной.

Аннешка подскочила от неожиданности и непроизвольно начала искать глазами что-нибудь острое, ведь голос, который она услышала, принадлежал дряхлой старухе, кожа у которой была сморщенная, спина горбом, все мышцы обмякли.

– Не бойся, – просипела старуха. – Только я изменилась. Ты-то, дитятко, осталась прекрасна как внутри, так и снаружи.

Аннешка оторопела. Неужели это…

– Очи?

– А ты как думала? – проскрипела старуха. – Никто не может быть вечно молодым!

Аннешке совсем не понравилась её ухмылка, но она по глазам поняла, что колдунья говорит правду: юная ведьма и это старое чудовище были одной и той же женщиной.

– Давай-ка займёмся твоими ожогами, – сказала дряхлая Очи, выдвинув ящик стола и достав оттуда двух улиток.

– Что ты делаешь?! – взвизгнула Аннешка. – Сейчас же убери от меня эту пакость!

– Ты никогда не станешь королевой, если умрёшь от заражения крови, – сказала Очи, ковыляя ближе. – Надо обработать твои раны.

Улитки попрятались в своих домиках. Аннешка посмотрела на свои ладони, покрытые волдырями ожогов.

– Ладно, – прошипела она. – Делай что надо.

Колдунья посадила улиток на запястья девушки и стала ласково поглаживать старыми скрюченными пальцами раковинки, пока их обитатели не высунулись наружу.

Аннешка подавила желание схватить улиток и запустить их через всю комнату. Какие гадкие, мерзкие твари! Всё в них было ей противно: глаза на рожках, их омерзительные движения и скользкие раковины!

– Гляди-ка, у тебя и личико обожжено, – сказала ведьма.

Аннешка сморщила нос, однако вынуждена была признать, что её руки болели намного меньше, потому позволила ведьме посадить одну из улиток на свой подбородок. Холодная подошва улитки заскользила вверх по её щеке, поползла по переносице.

Когда Очи закончила, все Аннешкины ожоги были покрыты радужной плёнкой густой улиточной слизи.

– Надеюсь, это поможет, – прошипела Аннешка.

Старуха пересадила улиток на пол, и они пустились в долгий обратный путь к своему ящику.

– Ах, какой славной ты будешь королевой, – вздохнула ведьма, опускаясь на стул.

– Королевой чего? Где я буду царствовать?! – рявкнула Аннешка.

Ей до смерти надоела манера Очи говорить загадками.

– Я могу спросить об этом у звёзд… если, конечно, ты готова заплатить.

Горшочек, стоявший возле стула Очи, задрожал. Ведьма ногой задвинула его подальше.

– Что-то ты темнишь, – нахмурилась Аннешка. – Что у тебя в этих горшочках?

– Я тебя не обманываю, девонька. Зачем мне от тебя что-то скрывать?

Аннешка злобно уставилась на ведьму. На вид старуха была совсем дряхлая – горстка костей да головка, как яичная скорлупка. «Я могла бы запросто расколоть ей голову и вытрясти оттуда все её секреты», – злобно подумала Аннешка.

Горшочки на подоконнике были закрыты крышками. Аннешка схватила первый попавшийся и прочитала надпись на этикетке.

В. Локай

Это ничего ей не говорило. Аннешка цапнула ещё один горшочек, оставив слизистые следы на его боках.

С. Жарда

Она впервые в жизни слышала о таком зелье.

На одном из горшочков не было крышки. Аннешка заглянула внутрь, ожидая, что оттуда выпрыгнет какая-нибудь лягушка, но там было пусто, поэтому она посмотрела на этикетку.

В. Мазанар

– Это имя моей матери! – ахнула Аннешка. – Её так зовут! – Она взяла себя в руки. – Почему на твоей склянке её имя?

– Будет на сегодня, – сказала ведьма. – Пора спать.

– Отвечай сейчас же!

Аннешка решительно подошла к одной из улиток и занесла над ней свою ступню, обутую в остатки туфельки.

– Поздно уже. Я всё тебе расскажу утром.

Аннешка опустила ступню, наслаждаясь хрустом.

– Улиточка моя! – закричала Очи. Её лицо исказилось, как от боли.

– Говори! – приказала Аннешка, занося босую ступню над раковиной второй улитки.

– Твоя матушка купила у меня пророчество в день, когда ты появилась на свет, – ответила Очи. – Я предсказала ей, что ты станешь королевой.

Аннешка поставила большой палец на панцирь улитки.

– Это я и так знаю!

– Не надо, прошу тебя! Не трогай Бориса! – взмолилась ведьма и лихорадочно заговорила: – Когда твоя мать умрёт, она расплатится со мной своей душой! А я спрячу её душу в эту склянку. – Очи помолчала, вид у неё сделался пристыженный. – Каждая душа, отданная мне по доброй воле, продлевает мои дни в этом теле.

Аннешка вздёрнула бровь и отошла от улитки.

– Значит, ты собираешь души, чтобы продлить свою жалкую жизнь?

Она огляделась по сторонам. Горшочки и склянки громоздились на полках, пирамидами высились в углах, стояли на столе и под стульями. Обернувшись кругом, Аннешка посмотрела сверху вниз на ведьму.

– Сколько тебе лет?

Очи не сводила глаз с Бориса, который вползал под буфет.

– Двадцать три, – просипела она. – Семьсот двадцать три.

Глава 2

На улице стоял один из последних знойных дней, в кабинете, где воздух прогрелся до тридцати двух градусов по Цельсию, за запертыми окнами заживо поджаривался седьмой класс вместе с учителем мистером Моррисом.

– Откройте страницу восемь, – сказал он и с трудом поплёлся между рядами – медленно, как улитка.

Имоджен пролистнула учебник, наслаждаясь слабым ветерком, поднявшимся от страниц, и задержала взгляд на фотографии космонавта, выглядывавшего из окошка в виде пузыря.

«Земля, – сообщала подпись под фотографией. – Это наш дом. Место, где мы живём».

Имоджен задумалась над тем, что чувствует космонавт – тоску по дому или восторг от того, что смотрит на Землю с такой необычной точки. «Наверное, – решила она, – и то и другое, всего понемножку».

Она подняла глаза на учителя, говорившего не о космонавтах, а о разнице между твёрдым и жидким состоянием вещества.

«Пот жидкий, – подумала Имоджен, глядя на каплю, ползущую по лицу мистера Морриса. – А время твёрдое, – продолжила рассуждать она. – Его ничто на свете не заставит двигаться быстрее».

Осталось пять минут до конца учебного дня, до окончания первой недели Имоджен в средней школе.

Нельзя сказать, чтобы здесь было плохо: Имоджен завела новых друзей, ей нравился классный руководитель, но дело в том, что для всех вокруг она была «та самая девочка, которая однажды пропала». Хорошо ещё, что никто не знал, что она ходит к психотерапевту!

Школьники без конца спрашивали, убежала она из дома сама или её похитили. Имоджен решила, что не станет рассказывать правду, ведь всё равно никто не поверит, что она нашла дверь в дереве, подружилась с настоящим принцем и летала на спине гигантской курицы…

Пытаясь сосредоточиться на учебнике, Имоджен отсчитывала минуты до возвращения домой.

«Космические путешествия даются дорогой ценой: космонавты годами не видят свои семьи, а после возвращения им требуется много лет, чтобы привыкнуть к нормальной жизни».

Две минуты до возвращения домой.

Мама будет ждать у школьных ворот. Имоджен предпочла бы, чтобы она этого не делала, ведь никого из её одноклассников родители не встречали у ворот, но после исчезновения сестёр мама сильно изменилась.

Походы к психотерапевту тоже были её идеей, она сказала, что Имоджен нуждается в «особой поддержке», и как выяснилось позже, это было кодовое название для бесконечных часов пустой болтовни… Как будто человека можно уговорить забыть о волшебном мире!

Одна минута до возвращения домой.

– При комнатной температуре вода является жидкостью, – говорил мистер Моррис. Его голос звучал измученно. – Но при нагревании вода начинает… – прозвенел звонок, ученики стали расхватывать свои вещи и выбегать из класса, – испаряться, – закончил учитель, тяжело плюхаясь на стул.

Дверь с грохотом захлопнулась, в классе воцарилась тишина. В изнеможении закрыв глаза, мистер Моррис тяжело вздохнул, втянув воздух носом и выпустив через рот. Прижав к щеке бутылку воды, он сидел совершенно неподвижно. Имоджен терпеливо ждала, когда её заметят.

– Сэр?

Мистер Моррис даже подскочил от неожиданности.

– Имоджен! Ты ещё здесь?

– Знаете что? Вот космонавты побывали на Луне, да? А в других местах они были?

Мистер Моррис отнял от лица бутылку с водой.

– Э-э-э-эм… да. НАСА посылает зонды на Марс…

– Да, я знаю. Но люди ещё не были на Марсе?

– Нет, Имоджен. Пока не были.

Имоджен сощурилась.

– Как вы думаете, может где-нибудь существовать другая планета, которую космонавты ещё не открыли? Такая же, как наша, с людьми и животными… только другая?

– Не знаю, – сказал учитель. – Но если что-то подобное и существует где-то, то очень-очень далеко. Даже если ты полетишь на космическом корабле, способном путешествовать со скоростью света, потребуется очень много лет, чтобы достичь цели. Ты будешь уже старушкой, когда доберёшься до этой планеты.

Имоджен с трудом могла представить, что когда-нибудь станет старушкой.

– Почему ты спросила? – поинтересовался мистер Моррис.

Но Имоджен уже встала, чтобы уйти, так как прошло достаточно времени, чтобы все разошлись и никто не увидел, что мама встречает её у ворот.

– Да так, – ответила она. – Просто любопытно.

Глава 3

Имоджен лежала на кровати своей сестры в окружении рисунков. На стенах висело столько листов бумаги, что, когда в окно задувал ветер, вся комната как будто трепетала и выгибалась, и начинало казаться, будто находишься в палатке, а не в каменном доме.

Мари, которая была на три года младше Имоджен, сидела на полу и рисовала: повсюду вокруг неё были рассыпаны цветные карандаши.

– Миссис Калмади говорит, что бабочки не могут открывать двери, – сказала Мари. – И людей узнавать они тоже не умеют.

– Перестань болтать об этом в школе! – рассердилась Имоджен. – Люди подумают, что у тебя плохо с головой.

– Но все только и делают, что говорят об этом! – возразила Мари. – Разве в твоей взрослой школе по-другому?

– Нет, – признала Имоджен. – Так же.

В изножье кровати висел последний рисунок – портрет мальчика с широко расставленными глазами и большими ушами, торчащими из-под волос. Взгляд Имоджен то и дело возвращался к этому мальчику. Надо признать, рисунок вышел просто отличный.

– Мне не нравится делать вид, будто Ярославия – это выдумка, – сказала Мари. – На самом деле она такая же настоящая, как миссис Калмади. Или даже более настоящая.

Имоджен тоже не нравилось притворяться. Она это просто ненавидела.

– Рано или поздно мама наверняка нам поверит, – сказала она. – Надо только придумать, как её убедить.

Снизу донёсся голос мамы:

– Девочки, пора ужинать!

Мари отбросила карандаш и выбежала из комнаты. Имоджен свесилась с кровати и подобрала её рисунок, на котором был изображён зимний лес: таинственные тени, холодный свет звёзд. Если закрыть глаза, казалось, вот-вот услышишь шёпот крылышек бабочки…

– Земля вызывает Имоджен! – позвала мама. – Бабушка приехала! Спускайся и поздоровайся!

Имоджен бросила рисунок и пошла вниз, чтобы присоединиться к семье.

Сентябрь в этом году выдался очень тёплый, поэтому ужинать решили в саду. Мама зажгла свечки, чтобы отогнать насекомых, бабушка разреза́ла лазанью и рассказывала о своём клубе игры в бридж, откуда, по её словам, её исключили за то, что она отлично играла в карты.

После ужина, когда девочки начали убирать со стола, мама что-то негромко сказала бабушке про миссис Хабердэш, что очень заинтересовало Имоджен.

Миссис Хабердэш была той самой пожилой дамой, которая владела чайной и садами, где девочка и нашла дверь в дереве.

– Кстати, об этих садах, – так же тихо ответила бабушка. – Я не удивлюсь, если она права и там в самом деле кто-то живёт! Скорее всего, это лисы.

– Вы о чём это? – спросила Имоджен, строго взглянув на взрослых.

– Ах, дорогая, ни о чём, – ответила мама. – Будь добра, возьми мою тарелку.

– Хорошо… Вы говорили о миссис Хабердэш, да?

Мама и бабушка переглянулись.

– Боюсь, миссис Хабердэш не вполне здорова, – осторожно сказала мама.

– Ей мерещится всякая всячина! – сообщила бабушка. – Такое иногда случается у пожилых людей, – добавила она и постучала костяшками пальцев по своей голове с таким видом, будто проблемы пожилых людей не имеют к ней никакого отношения.

– Миссис Хабердэш нездоровится из-за лис? – непонимающе переспросила Имоджен.

– Нет, не в этом дело! – отмахнулась бабушка. – Просто ей чудится, будто у неё в саду кто-то живёт – какое-то чудовище, как она уверяет. Она говорит, будто бы видела его ночью, за мусорными баками, но, скорее всего, это была лиса, рывшаяся в объедках, а бедняжка миссис Хабердэш напридумывала себе всякой чепухи.

«Чудовище? – насторожилась Имоджен. – Что, если это…»

– Может быть, нам стоит её навестить? – предложила Мари.

– Боюсь, нам не разрешат, – бабушка поджала губы и выразительно посмотрела на маму.

– Не смотри на меня! – отрезала мама. – Ты можешь видеться со своими друзьями в любое время, когда тебе заблагорассудится.

– Ну разумеется! – фыркнула бабушка. – Я могу делать всё что угодно просто мне нельзя доверить внучек. Верно?

Мама уставилась на ароматическую свечу.

– Имоджен, Мари… отнесите посуду на кухню.

Но бабушка мёртвой хваткой вцепилась в свою тарелку.

– Девочки пропали не по моей вине! – прошипела она. – Я отвернулась всего на минуточку!

Имоджен впервые видела, чтобы мама и бабушка ссорились. Обычно мама всегда была на стороне бабушки, а бабушка на стороне мамы.

– Почему мы не можем поехать вчетвером? – спросила Мари. – Давайте отправимся в чайную все вместе!

Мама, всё ещё хмурясь, подняла на неё глаза.

– Хорошо, я подумаю об этом, – сказала она.

Чуть позже бабушка пошла укладывать Мари, а мама осталась в полном распоряжении Имоджен. Они сидели в саду и смотрели, как зажигаются первые звёзды.

Над горизонтом разливалось оранжевое свечение – это был электрический свет, который не могли затмить даже самые яркие звёзды. А над Ярославией небо всегда чёрное и полно звёзд. Имоджен ненадолго задумалась: могло бы нападение скретов заставить людей из её мира погасить свет? Тогда можно было бы увидеть звёзды… «Нет, пожалуй, это было бы очень дорогое удовольствие», – с улыбкой решила Имоджен.

– О чём задумалась? – спросила мама. Она обняла Имоджен одной рукой, и оказалось, что даже взрослая семиклассница чувствует себя очень уютно под боком у мамы.

– Да так… Просто подумала, как было бы здорово увидеть все звёзды.

Имоджен положила голову маме на плечо.

– Как хорошо, что ты вернулась, – сказала мама. – Я так волновалась… Если бы не Марк, просто не знаю, что бы со мной было…

Имоджен мгновенно насторожилась.

– Значит, Марк твой близкий друг?

Мимо пробежал паук-сенокосец.

Мама сделала глубокий вдох, собираясь с ответом.

– Да. Близкий друг. Он мне очень нравится, и я думаю, что тебе он тоже понравится, если ты дашь ему шанс… Понимаешь, у него никогда не было детей, поэтому ему сейчас непросто, но Марк хороший человек. Пожалуйста, Имоджен. Пообещай, что позволишь ему доказать это.

– Я не стану называть его папой.

– Конечно! Я бы никогда не стала тебя об этом просить.

– Что ж, раз он тебе нравится…

Мама крепко обняла Имоджен.

– Узнаю мою девочку!

Глава 4

Жители Ярославии перестали искать Аннешку сразу после первого снегопада. Если она пряталась в лесу, то к этому времени должна была давно умереть с голоду. Никто не станет давать хлеб убийце… даже такой прехорошенькой, как Аннешка.

Большинство было уверено, что она умерла, пытаясь перебраться через горы, ведь время для перехода было самое неудачное. Возможно, её тело найдут по весне, где-нибудь возле вершины – всё заледеневшее и одетое в подвенечное платье. Художникам Ярославии особенно нравился этот образ. Откуда им было знать, что Аннешка не только не умерла, но даже не была при смерти, а жила в тепле и безопасности в домике лесной ведьмы?

Аннешка сидела у огня, курица гнездилась в ящике, склянки стояли неподвижно, как и положено склянкам. Ожоги девушки к этому моменту уже затянулись.

Сквозь крошечное окошко не было видно ничего, кроме деревьев, сгибающихся под тяжестью снега. Очи ходила среди стволов, отряхивая искрящийся снег с ветвей.

Казалось, каждая снежинка шептала на лету: «Слава, слава, слава…»

Аннешка перевела глаза на очаг, в котором шипело пламя. «…королеве, королеве, королеве…»

Когда Очи вошла в избушку, Аннешка наконец вышла из забытья. Переступив порог, ведьма разом сбросила с себя зимний плащ и молодость и медленно и тяжело заковыляла к креслу.

– Бедные деревья, – просипела она. – Никто не ожидал такого снегопада! Зима нынче пришла раньше срока.

«Столько болтовни о каких-то дурацких деревьях, – подумала Аннешка, закипая. – И до сих пор ни словечка о том, когда и где я стану королевой!»

Девушка прожила у ведьмы достаточно долго, чтобы разобраться в том, как тут обстоят дела: находясь снаружи, Очи была молодой женщиной с телом стройным, как юное деревце, но стоило ей войти в избушку, как она становилась больше похожа на трухлявый пень или на старую уродливую корягу, а её колени скрипели при каждом шаге.

Аннешка не раз спрашивала себя, продавались бы пророчества Очи так же бойко, если бы люди могли увидеть её настоящее лицо.

– Скажи, – потребовала Аннешка, – если я не стала королевой Ярославии, то где я буду править?

Ведьма устало откинулась на спинку кресла.

– Мои пророчества позволяют увидеть только промельк будущего. То, о чём ты спрашиваешь, требует долгого и пристального взгляда.

– Я теряю терпение, ведьма! Ты обещала сказать, где я буду править!

– Никогда я такого не обещала.

– Почему же? – осклабилась девушка. – Не можешь? Сила иссякла?

Очи перевела взгляд на часы – те самые, которые Аннешка отняла у Анделя и которые теперь стояли над очагом. Часы выглядели такими же древними, как Очи, и, должно быть, остановились сто лет тому назад.

– Я могу это сделать, – ответила ведьма, – но мне нужна помощь.

Горшочки и склянки на каминной полке задрожали.

– Ха! – фыркнула Аннешка. – Эти часы тебе точно не помогут. Они сломаны. Видишь, они даже не идут!

– Не идут куда? – спросила ведьма. – Время и движение, движение и время… Чем старше я становлюсь, тем труднее мне отличить одно от другого.

И она улыбнулась своей беззубой улыбкой, которая неизменно вызывала у Аннешки желание ударить старуху. Будь проклята эта ведьма со своими загадками!

– Говори яснее! – рявкнула Аннешка.

– Эти часы настроены на звёзды, – ответила Очи.

Её слова что-то пробудили в памяти Аннешки…

Она вскочила со стула.

Дракомор говорил ей то же самое об этих часах! Он сказал, что их сделал Андель… и они могут читать по звёздам. Так вот, значит, в чём дело! Вот почему Андель спас эти часы из огня…

Аннешка впилась глазами в часы: на них было пять стрелок, но ни одна из них не шевелилась, над циферблатом сверкала россыпь драгоценных каменей.

– Вот с таким сильным инструментом я могла бы поглубже заглянуть в будущее, – продолжала Очи. Ей пришлось повысить голос, чтобы заглушить дребезжание склянок. Теперь они ожили все разом – горшочки на полках и горшочки в углу, горшочки на подоконнике и даже те, что были убраны подальше с глаз. – Я не сомневаюсь, что ты вполне сможешь найти себе подходящее царство и без моей помощи, – прошамкала Очи. – В конце концов, это же твоя судьба, а не моя. Вопрос лишь в том, как долго ты готова ждать.

Аннешка бросила на ведьму испепеляющий взгляд. Нет, она не собирается дожидаться своего трона до тех пор, пока не превратится в дряхлую развалину вроде Очи!

– Говори, – потребовала она. – Говори сейчас же!

Горшочки затряслись изо всех сил. Курица спрыгнула с ящика и спряталась под стол.

– Я прошу совсем немногого… Мне нужна всего лишь небольшая гарантия. – Очи говорила небрежно, но взгляд её сделался цепким и жадным. – Мне нужна только твоя душа.

Вся комната затряслась от неистовой силы семисот пленных душ. Аннешка огляделась по сторонам. Почему горшочки так разбушевались? Может быть, они хотят её о чём-то предупредить?

– Тебе не о чем тревожиться, – проскрипела ведьма. – Я ничего у тебя не возьму до самой твоей смерти.

Может быть, души, заточённые в склянках, просто завидуют Аннешке? Ну конечно, они не хотят, чтобы она добилась своего, как и её мать, вечно завидовавшая дочери и кусающая локти из-за того, что не ей, а Аннешке предначертано стать королевой!

Девушка посмотрела на ведьму.

– Я согласна! – крикнула она.

Горшочки затряслись так, словно пытались обрушить стены избушки, фонарь упал на пол и разбился вдребезги, курица истошно заквохтала.

– Аннешка Мазанар, я обещаю прочитать твою судьбу по звёздам, – произнесла ведьма.

Она приставила кончик ножа к подушечке своего большого пальца, и ветхая кожа разошлась, как мокрая бумага. Затем Очи протянула нож Аннешке.

– Я обещаю, что после моей смерти моя душа достанется тебе, – сказала Аннешка.

Она полоснула себя по пальцу и поднесла его к пальцу Очи. Их кровь смешалась. Горшочки застыли.

Всё в избушке стихло…

Всё, кроме часов.

Вначале они шли медленно, потом начали ускоряться, всё быстрее и быстрее, и вот уже стрелки лихорадочно вертелись: счёт дней отбивался каждую секунду, маленькая дверца в часах лихорадочно открывалась и закрывалась, как крылья бабочки.

Потом всё замедлилось. Когда звёзды из драгоценных камней заняли свои места, часы стали отсчитывать секунды.

– Это всё? – прошептала Аннешка.

Дверца в часах снова распахнулась, и из неё выкатилась деревянная корона. Она была такая маленькая и так искусно сделана, что Аннешке захотелось её потрогать. Но корона вдруг завертелась на месте, словно в танце, и скрылась в часах.

– Что это было? – спросила Аннешка.

– Это была наша первая подсказка, – довольно ответила ведьма и заковыляла к столу.

– Что? Подсказка? Я не заказывала никакие подсказки! Я хотела пророчество!

Очи взяла гусиное перо.

– Это и есть первая часть твоего пророчества. Не волнуйся, девонька, уж я выясню, что это значит… Часы нельзя торопить.

Глава 5

Уже близился Хеллоуин, когда Имоджен и Мари наконец-то добились разрешения посетить чайную. Поскольку мама до сих пор считала, что её девочки могут покидать дом только под вооружённой охраной, ехать решено было «всей семьёй».

Имоджен, Мари, мама и бабушка ждали машину снаружи.

– Дамы! – объявил Марк, – Карета подана!

Мама называла машину Марка «спортивной». Имоджен про себя называла её «расплющенной».

Сёстры забрались на заднее сиденье, бабушка втиснулась между ними.

– Угадай, чем мы сейчас занимались? – спросила мама, вспархивая на пассажирское кресло.

– Делали желейные мозги! – крикнула Мари со своего места.

– Какой ужас, – содрогнулся Марк и посмотрел в зеркало заднего вида на Имоджен. – Надеюсь, никто не залез сюда с липкими пальцами? У меня сиденья из натуральной кожи.

Он включил двигатель.

Имоджен прижалась лбом к стеклу и вызвала воспоминания о лете: бабочку с серебристо-серыми крыльями, замок, пещеры скретов и…

– Как дела в школе, Имоджен? – спросил Марк. – Я слышал, ты интересуешься наукой?

Имоджен закатила глаза.

– Не наукой вообще, – поправила она. – Только космосом.

– Космос… – закивал Марк. – Я в детстве тоже интересовался космосом.

«Он просто пытается наладить контакт, – подумала Имоджен. – Но он только что пропустил поворот к чайной».

– Ты не туда едешь! – закричала бабушка.

– Расслабьтесь, – улыбнулся Марк. – Я просто объезжаю грунтовки. Если завёл дорогую машину, будь добр о ней заботиться! – Он ослепительно улыбнулся маме. – Это относится и к пассажирам.

Имоджен изобразила, будто её тошнит, а Мари сморщила нос. Бабушка попыталась призвать их к порядку суровым взглядом, но вид у неё при этом тоже был слегка возмущённый.

Когда они заехали на парковку перед чайной, мама обернулась.

– Послушайте меня, девочки. Миссис Хабердэш сейчас, к сожалению, не вполне здорова. Давайте постараемся избегать любых волнующих тем. Прошу вас, не упоминайте о лисах в саду, договорились?

– И никаких разговоров о «Ла-ла-лэнде», – добавил Марк. – Это её только расстроит.

Имоджен вперила испепеляющий взор в затылок Марка. «Ла-ла-лэндом» он называл мир по другую сторону двери, как будто всерьёз поставил себе задачу доказать, что это всё выдумки.

Они вылезли из машины, гравий захрустел под их ногами. Имоджен ненадолго задержалась около ворот в углу парковки, где был вход в сады Хабердэш, куда бабочка увела её прошлым летом… Там начались её невероятные приключения…

Но теперь ворота были заперты на замок и больше никто не входил в сад без разрешения.

– Идём, Имоджен, – позвала мама. – Чайная в той стороне.

Девочка нехотя пошла следом за остальными.

Миссис Хабердэш, как всегда, была одета так, словно собралась на чай к королеве: в ушах сверкали бриллианты, вокруг шеи топорщились оборки.

Увидев посетителей, она повернула своё электрокресло к дверям.

– Агнес! – закричала бабушка, бросаясь к своей старинной подруге. – Прости, что не смогла выбраться раньше.

Миссис Хабердэш хотела что-то ответить, но бабушка её опередила.

– Мы были страшно заняты! Ах, да ты сама прекрасно понимаешь – сначала это полицейское расследование, потом девочки снова пошли в школу, а тут ещё эти лисы… То есть что я говорю? Какие лисы? Я хотела сказать – белки!

Имоджен решила предоставить взрослых самим себе. Она отошла к собакам миссис Хабердэш, которые валялись на плетёном диванчике, как три пушистые декоративные подушки. Мари пошла за ней.

– Смотри, что у меня есть, – сказала Имоджен, убедившись, что взрослые не могут её слышать.

Она открыла свой рюкзак. Мари заглянула внутрь.

– Мамин телефон! – ахнула Мари. – Она знает, что ты его взяла?

Ближайшая собака приподняла голову.

– Конечно же нет! И говори тише. Я хочу на время одолжить его миссис Хабердэш.

Мари непонимающе моргнула.

– Что? Зачем? Мама тебя убьёт!

– А вот и не убьёт. Она подумает, что где-то его забыла. Она постоянно куда-то кладёт свои вещи и забывает. И вообще, если бы она разрешила мне иметь собственный телефон, то не поставила бы нас всех в эту неловкую ситуацию!

Мари вытащила из своего рюкзака альбом.

– И что же миссис Хабердэш будет делать с маминым мобильным?

– Фотографировать, конечно!

– Что фотографировать?

– Чудовище, что же ещё? – сердито прошептала Имоджен. – То самое, которое она видела в своём саду.

Мари неодобрительно поджала губы.

– Имоджен, мне это не нравится. Бабушка сказала, что это была лиса, а мама – чтобы мы не говорили об этом со старушкой.

– А если бабушка ошибается? Что, если они все ошибаются? Между прочим, они говорят, что двери в дереве не существует! И ещё они говорят, что Миро – это мой воображаемый друг! И вот теперь они заявляют, будто миссис Хабердэш выжила из ума. Да ты сама посмотри на неё. Разве она выглядит хоть чуточку странно?

Миссис Хабердэш с величественным и спокойным видом слушала бабушку, пока та с жаром описывала нечто огромное, энергично жестикулируя обеими руками и размахивая палкой в опасной близости от пирожных.

– И вообще, – продолжала Имоджен. – Подумай сама! Мы попали в другой мир через сады Хабердэш, а теперь старушка видит нечто странное в этом же самом месте! Думаешь, это просто совпадение?

– О чём это вы тут шепчетесь? – спросила мама. Она несла поднос с чашками и пирожными.

– Ни о чём, – хором ответили девочки.

Имоджен быстро застегнула свой рюкзак.

– Ни о чём? – рассмеялась мама. – И почему мне совсем в это не верится?

Когда с пирожными было покончено и взрослые перешли к тисканью собак, Имоджен отошла поговорить с пожилой дамой. Она выложила на стойку мамин телефон, подтолкнула его к миссис Хабердэш, шёпотом изложила свой план и попросила никому ничего не говорить.

Старушка задумчиво почесала переносицу.

– Не волнуйся, Имоджен, – сказала она. – Твой секрет в полной безопасности. Кстати, я умею пользоваться камерой в телефоне. Нужно просто прицелиться и нажать, прицелиться и нажать, да?

– Как вы думаете, вам удастся найти это чудовище? – спросила Имоджен.

– Посмотрим, – ответила миссис Хабердэш, убирая телефон в ящик. – Мне очень приятно, что ты мне поверила. Они все думают, что я сошла с ума, представляешь?

Она кивнула в сторону семейства Имоджен, сидевшего в дальнем конце зала. Бабушка кормила собак кексом, а Марк пытался уговорить её не делать этого. Самая маленькая собачка возмущённо рычала на него.

– Они вообще никому не верят, – вздохнула Имоджен.

Глава 6

На следующий день, когда все были дома, зазвонил городской телефон. Мама взяла трубку, а Имоджен чуть не лопнула от волнения. Это наверняка миссис Хабердэш!

Она услышала женский голос на другом конце линии и собачье тявканье на заднем плане.

– Вы нашли мой телефон? – громко воскликнула мама в трубку. – Ах, какая радость! Должно быть, он выпал у меня из кармана джинсов – да, да, конечно – спасибо вам огромное! Я сейчас приеду.

И она повесила трубку.

– Можно мне с тобой? – спросила Имоджен.

Ей не терпелось увидеть лицо мамы, когда ей будет предъявлена фотография ИСТИНЫ.

– Конечно, – легко согласилась мама. – Бабушка останется с Мари.

Она взяла свою куртку, и Имоджен вышла из дома следом за ней, слегка подпрыгивая на ходу.

– Я его поймала! – закричала старушка, как только они переступили порог чайной.

Имоджен ещё никогда не видела её в таком возбуждении.

– Кого поймали? – спросила мама.

«Ой-ой, – подумала Имоджен. – Сейчас она меня сдаст, расскажет маме, что я дала ей телефон!»

– Я поймала чудовище, – сказала миссис Хабердэш.

Мама схватила Имоджен и прижала к себе, как будто бешеная лисица пряталась под плетёным диваном.

– Где оно? – ахнула она.

Пожилая дама расхохоталась. Она смеялась так сильно, что Имоджен испугалась, как бы миссис Хабердэш не свалилась со своего электрокресла.

– Оно не здесь, – сказала хозяйка чайной, отсмеявшись. – Я поймала чудовище на телефон! – Она выдвинула ящик и вытащила мобильный, завёрнутый в салфетку. – Надеюсь, вы не против? Я взяла ваш телефон… ведь он лежал здесь, прямо на этой стойке.

Имоджен впилась взглядом в лицо мамы, когда миссис передавала ей свёрток. Телефон был внутри, и мама уставилась на экран.

– Ну, кто там? – спросила Имоджен. – Похож на лису?

– Не знаю, – сказала мама. – Тут просто тёмный снимок.

Миссис Хабердэш подъехала ближе.

– Что вы такое говорите?! – воскликнула она. – Это было чудовище! Самое настоящее!

Мама увеличила снимок.

– Это могло быть всё что угодно.

Имоджен взяла у неё телефон и посмотрела на экран. Изображение было расплывчатым, видны только два огромных круглых глаза, сияющие неоном в свете вспышки. Очертания фигуры расплывчатые, но Имоджен показалось, что она разглядела кое-что в углу экрана. Это был кончик крючковатого когтя.

Она уже видела такой раньше…

– Вы уверены, что это не лягушка, снятая с близкого расстояния? – спросила мама.

– Кэтрин, я знаю, как выглядит лягушка, – оскорбилась миссис Хабердэш.

– Или это дети, нарядившиеся на Хеллоуин? В наше время делают такие реалистичные костюмы!

– Зачем детям прятаться за моими мусорными баками?

Миссис Хабердэш была так искренне огорчена, что Имоджен стало её жалко. Она прекрасно знала, каково это, когда тебе не верят.

Взрослые вообще не верят детям и старикам! Наверное, только находясь в зрелом возрасте, можно надеяться убедить людей в своей правоте.

– Ах, подростки порой такое вытворяют! – сказала мама, забирая телефон у Имоджен и опуская его в свою сумочку. – Я уверена, что после Хеллоуина вы будете чувствовать себя гораздо лучше. А завтра я пришлю Марка вас проведать.

По дороге домой Имоджен взяла у мамы телефон и ещё раз посмотрела фотографию.

– Это чудовище с когтями, – сказала она. – И когти у него слишком большие для лисы.

– И что ты от меня хочешь, Имоджен? – с раздражением спросила мама. – Прислать в чайную войска? Я уверена, что в эти дни полиция и так перегружена жалобами на дурацкие розыгрыши. Постарайся выбросить всё это из головы, милая. Тебе вредно думать о том, чего нет на самом деле.

Имоджен прищурилась. Войска… полиция… Нет, этого она совсем не хотела. Они поймают чудовище, запрут его в клетку или усыпят. Именно так люди поступают с тем, чего не понимают или боятся.

– Уничтожь эту фотографию, – велела мама.

Имоджен нехотя послушалась, но её голова продолжала бешено работать. Она должна придумать другой способ убедить маму в том, что дверь в дереве существует на самом деле! Но как это сделать, не подвергая опасности чудовище?

И самое главное, что делает скрет в садах Хабердэш?

Глава 7

Осень пришла и ушла, а вместе с ней ушли все разговоры о чудовищах. Имоджен была так занята привыканием к новой школе, что у неё совершенно не оставалось времени на составление новых планов. Её жизнь полностью состояла из дел по дому и школьных заданий.

Оказалось, жизнь станет намного проще, если сделать вид, будто никакой двери в дереве нет и никогда не было. Теперь, когда школьники спрашивали Имоджен о её загадочном исчезновении, она просто смеялась, как будто это была шутка – очень смешная шутка, которую она сыграла со взрослыми.

«Я всё равно докажу им, что Ярославия существует на самом деле, – говорила она себе. – Я просто жду подходящего момента». Но этот момент всё никак не наступал. Имоджен так хорошо научилась притворяться, будто не верит ни в каких чудовищ, что её собственные воспоминания делались зыбкими.

И так время ползло потихоньку, день за днём, час за часом, пока не наступило Рождество. Учёба закончилась, и сёстры уже предвкушали подарки и праздничную выпечку, ещё не предполагая, что в этом году у них не будет ни того ни другого.

В первое утро рождественских каникул мама усадила Имоджен и Мари в машину. Она поехала прочь из города, в сторону садов Хабердэш, но мимо указателя, ведущего к чайной.

– Разве мы едем не в гости к миссис Хабердэш? – спросила Мари.

– Сюрприз! – воскликнула мама. – Мы едем в дорогой отель! Он чуть дальше по дороге. Я заранее собрала и уложила всё, что вам понадобится на ночь.

Имоджен перевела глаза с мамы на Мари. Она ещё никогда не ночевала в отеле. Однако она читала о них в книжках, поэтому примерно представляла, чего ожидать.

– Я думала, что отели – это для туристов, – сказала она. – А мы живём совсем рядом.

– Это особый рождественский подарок от Марка, – сказала мама таким тоном, как будто это всё объясняло. – Не забудьте сказать ему спасибо.

Мама припарковала машину перед зданием со стеклянным фасадом. Вывеска перед входом гласила:

Под словами была нарисована лягушка с тюрбаном на голове и с длинными накрашенными ногтями.

– Зачем нам здесь ночевать? – спросила Имоджен. – Что мы тут будем делать?

Мама вытащила из багажника их сумки.

– Отдыхать и расслабляться! – воскликнула она с какой-то глуповатой улыбкой. – Мы приехали сюда именно для этого!

– А рисовать тут можно? – спросила Мари.

– Конечно! – ответила мама. – Я положила твой альбом и карандаши, а ещё мы совсем рядом с садами Хабердэш. Вообще-то… нет, пусть Марк сам расскажет свой план.

Имоджен хотела немедленно узнать, в чём состоит этот «план», но мама уже шагала к входу в отель, поэтому девочки вынужденно пошли за ней.

– Это очень модное место, – прошептала мама, когда автоматические двери распахнулись перед ними.

Пока мама разговаривала с менеджером за стойкой, Имоджен осматривала огромную рождественскую ёлку в фойе. Дерево оказалось искусственным, как и подарки под ним.

– После шести вечера дети не должны находиться в спа-зоне, – сказала девушка за стойкой, вручая маме ключи от номеров.

Мари щёлкнула выключателем – на ёлке вспыхнула гирлянда.

– Мари! – прошипела мама, не оборачиваясь.

Интересно, как она узнала, что произошло, если смотрела в другую сторону? Теперь мама как будто неусыпно следила за каждым шагом девочек.

Портье взял их сумки, а мама заглянула в телефон.

– Марк заказал нам столик, – сказала она. – Представляете, как вам повезло? Не так много детей могут похвастаться тем, что обедали в «Кувшинке».

Администратор показала им, как найти ресторан, и вскоре Имоджен убедилась, что её мама была права, ведь в ресторане обедали только взрослые. По их виду нельзя было сказать, что им очень весело: женщина в мешковатом платье разглядывала официанта, а её спутник – бар, пожилая пара поглощала свой обед молча, как будто находясь в разных комнатах – или вообще в разных вселенных.

– Кэтти! – позвал Марк из-за столика в дальнем углу зала. – Сюда! Надеюсь, ты не против, что я уже сделал заказ? – Он посмотрел на девочек. – Доброе утро, юные леди. Ну разве вы не красавицы?

Имоджен скорчила гримасу и села.

Марк тут же завёл разговор о своей работе, и мама переключила всё внимание на него. Имоджен посмотрела в окно на работника отеля, убирающего сухие листья при помощи садового пылесоса, и с завистью подумала, что сдувать сухие листья было в сто раз веселее, чем сидеть здесь.

– Приходится внедрять инновации, – разглагольствовал Марк. – Цифровизация – или смерть. Так я и сказал совету директоров.

Появился официант с четырьмя тарелками с разноцветными овощами, нарезанными аккуратными мелкими квадратиками.

– Ну, Имоджен, – сказал Марк, когда официант поставил перед ними тарелки. – Что новенького? Узнала какие-нибудь новые научные факты?

– Э-э-эм, ну да, – промямлила Имоджен, уставившись на измельчённые овощи.

Марк переставил вазу, чтобы видеть её лицо.

– Не хочешь просветить общество?

– Я изучала то, как умирают звёзды, – сказала Имоджен. – Они взрываются, и от них остаётся чёрная дыра, которая пожирает всё вокруг, даже планеты и сам свет.

– Потрясающе, – сказал Марк, даже не пытаясь изобразить потрясение.

– Как дыра может съесть свет? – удивилась Мари.

– Никто точно не знает, что внутри у чёрной дыры, – ответила Имоджен. – Может быть, там просто хаос или портал в другой мир.

Она многозначительно посмотрела на Марка.

В ответ тот так же многозначительно понизил голос.

– А как другие дела? Ну, ты понимаешь… как проходит терапия?

– Доктор Саид говорит, что это должно оставаться между нами, – ответила Имоджен.

– Но нам ты можешь сказать, – вмешалась мама. – Мы всегда готовы выслушать!

Чтобы выиграть время, Имоджен забросила в рот овощи и стала медленно их пережёвывать. Она согласилась на терапию только для того, чтобы мама была довольна. Вообще-то ей совершенно не от чего было лечиться.

– Всё хорошо, – ответила она наконец. – Я в полном порядке.

– А ты? – спросил Марк у Мари. – Что ты рассказала своему врачу?

Мари посмотрела на маму, и та ободряюще улыбнулась ей.

– Я сказала ей, что скретов бояться не нужно, – ответила Мари. – Они совсем не такие страшные, какими кажутся.

– Понятно, – кивнул Мрак. – Значит, мы всё ещё застряли на стадии «Ла-ла-лэнда».

Он щёлкнул пальцами, и официант принёс ещё вина.

«Ла-ла-лэнд»! Что-то шевельнулось внутри у Имоджен. Оказывается, она успела забыть, что Марк использует этот термин!

«Спокойствие!» – приказала она себе, разрушая вилкой аккуратный ряд овощных кубиков.

Глава 8

– Между прочим, – сказал Марк, кивнув подбородком в сторону окна, – сады Хабердэш находятся с другой стороны вот этой зелёной изгороди, и доктор Саид посоветовал нам отвести вас в этот сад. Она считает, что это может помочь разблокировать ваши воспоминания о событиях прошлого лета. Разумеется, я говорю о настоящих воспоминаниях.

«Как будто у нас они не настоящие!» – желчно подумала Имоджен.

– Мы могли бы просто съездить в сады погулять, но я подумал, что успокаивающие спа-процедуры пойдут вам на пользу. И вашей маме, конечно, тоже. Разве здесь не чудесно? Настоящая загородная идиллия – и никакой слякоти.

– Вам совершенно не о чем волноваться, – вставила мама. – Мы будем гулять в садах все вместе, мы ни на шаг от вас не отойдём! И доктор Саид тоже. Она присоединится к нам утром.

Имоджен очень хотела побывать в садах… только не так. Не во время какого-то эксперимента. Интересно, чего они ожидают от этого визита? Что Имоджен и Мари вдруг признают, что они всё выдумали? Что придумали дверь в дереве? Доктор Саид может взять свои дурацкие идеи и засунуть их…

Её мысли были прерваны новой переменой блюд. На этот раз подали кусок серого мяса с завитушкой соуса и горкой картофельных долек.

– Я уверен, что это ваш первый обед из трёх перемен блюд! – сказал Марк.

Мари склонила голову набок.

– Когда мы жили во дворце у Миро, у нас были обеды из семи перемен блюд.

Имоджен ткнула вилкой в картофельную башню, и та развалилась, забрызгав соусом скатерть, чему мама очень не обрадовалась.

– Что это такое? – проворчала Имоджен, воткнув вилку в кусок мяса.

– Телятина, – сказала мама. – Твоя любимая.

– Что такое телятина? – спросила Мари.

– Молодая корова, – ответил Марк. – Её мясо обладает великолепной нежной структурой. И стоит очень дорого.

Он отрезал себе кусочек и отправил в рот.

Имоджен передвинула вазу, чтобы не видеть, как он жуёт.

– Я вегетарианка, – объявила Мари.

– Это неправда, – возразила мама. – Попробуй кусочек.

Имоджен снова отвернулась к окну. Сдувальщик листьев уже ушёл, а над травой порхала серая бабочка. Имоджен вскочила со своего места.

– Смотрите! – ахнула она и всплеснула руками, опрокинув мамин бокал.

– Имоджен! – вскрикнула мама.

– Ты сейчас всё пропустишь! – взволнованно сказала Имоджен. – Ты не увидишь бабочку!

Взрослые засуетились над пролитым вином, но Имоджен должна была показать маме бабочку.

– Вот же она, прямо здесь, смотри! – закричала она.

Теперь смотрели все – женщина в мешковатом платье, пожилая пара и официант из бара. Но они смотрели не в окно. Они все уставились на Имоджен.

Бабочка взлетела вверх, подхваченная ветром, и упала.

– Мадемуазель, – сказал официант, дотрагиваясь до руки Имоджен.

– Имоджен Кларк! Сядь немедленно! – рявкнула мама.

– Но там же моя бабочка… – Имоджен отдёрнула руку. Теперь её мотылёк был похож на сухой лист. – Она была прямо здесь…

– Она совершенно неуправляема, – процедил Марк, сокрушённо качая головой.

Имоджен понимала, что её дела плохи.

Официант указал на кусок серого мяса, плавающий в лужице пролитого вина.

– Мадемуазель желает другой стейк?

– Мадемуазель немедленно отправляется в свою комнату, – заявила мама.

Имоджен бросила последний взгляд в окно и вышла из ресторана.

Глава 9

Она просидела в своей комнате до самого вечера, разглядывая в окно сады Хабердэш. Причудливо изогнутые деревья высились прямо за аккуратной живой изгородью отеля. Сады Хабердэш упрямо пытались расширить свои владения.

Мама то и дело заглядывала в комнату. Она всегда придумывала какой-нибудь предлог, но Имоджен прекрасно понимала, в чём дело. Её не проведёшь.

– Кто меня отсюда похитит? – проворчала она. – Этот отель – настоящая тюрьма.

– Просто позвони, если я буду тебе нужна, – попросила мама. – Телефон стоит около кровати.

– Я не знаю твой номер, – сказала Имоджен.

– Ладно, – вздохнула мама и вытащила свой мобильный. – Позвони Марку с моего телефона… Имоджен, я совсем не хочу тебя наказывать, но мы не можем это так оставить. Такое поведение недопустимо.

Имоджен молча убрала телефон в карман.

Потом к ней пришла Мари, и какое-то время они молча рисовали. Имоджен рисовала бабочку, но у неё никак не получались усики. Мари копировала её рисунок, и её копия почему-то вышла лучше оригинала.

Наконец Мари ушла ужинать со взрослыми. Имоджен осталась одна в номере. Она скомкала свой рисунок и бросила его в урну, но легче от этого всё равно не стало.

Позже, когда мама вернулась, Имоджен притворилась спящей. Она слышала, как Марк и мама негромко разговаривают около двери.

– Наверное, нужно её разбудить, – говорила мама. – Она останется совсем голодной, если даже чаю не попьёт.

– Возможно, это пойдёт ей на пользу, – сказал Марк. – Будем надеяться, это отучит её врать.

Имоджен заставила себя не скорчить гримасу. Этим она могла себя выдать. Люди редко корчат рожи во сне.

– Она не врёт, – шёпотом возразила мама. – Доктор Саид говорит, что мои девочки искренне верят в свой воображаемый мир. Возможно, это их способ справиться с тем… с тем, что произошло на самом деле.

Повисла пауза.

– Кэтти… Ты же знаешь, что полиция не нашла никаких свидетельств того, что девочки были похищены. Возможно, они просто убежали.

– Но зачем им это делать? Им не от чего бежать!

Голос мамы прозвучал так жалобно, что Имоджен захотелось её обнять.

– Дорогая, мы уже говорили об этом, – ответил Марк. – Дело совершенно не в тебе. Побеги, выдумки… так дети проверяют границы дозволенного.

– Но не мои! Не мои дети.

– Хорошо, – согласился Марк. – Не твои дети… Может, спустимся в фойе?

Дверь со щелчком захлопнулась, но Имоджен продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Она ненавидела Марка. Ненавидела так, как никого в жизни.

Сев в кровати, она сняла трубку телефона и позвонила на ресепшен – она много раз видела, как это делают в кино.

– Это номер двадцать восемь, – сказала Имоджен своим самым взрослым голосом. – Хочу заказать доставку еды в номер.

– Конечно, – обрадовалась женщина на другом конце провода. – Что для вас принести?

– Яблочный пирог, мармеладки и банановый молочный коктейль.

Женщина заколебалась, но лишь на секунду.

– Замечательно, – сказала она. – Вы хотите заплатить сейчас или записать на номер комнаты?

Имоджен прищурилась. Пусть Марк заплатит. В конце концов, это был его «сюрприз».

– Запишите на номер, – ответила она.

Глава 10

Этой ночью Имоджен спала очень чутко. Проснувшись ещё до рассвета от какого-то негромкого дребезжащего звука, она села и огляделась: на телевизоре и кофемашине горели лампочки. Казалось, шум доносился снаружи, поэтому Имоджен выбралась из кровати и на цыпочках подошла к окну.

Снаружи сияла луна, похожая на кривую улыбку, и темнела живая изгородь, отделяющая сады Хабердэш от отеля. На деревьях сияли рождественские гирлянды, внутренний дворик освещали фонари, но в садах Хабердэш стояла тьма.

Что-то двигалось снаружи, за рестораном. Имоджен прильнула лицом к окну, пытаясь разглядеть получше. Мусорный бак опрокинулся, потом что-то снова задребезжало, ещё один бак накренился, и его содержимое рассыпалось по всему дворику.

Мари тихо подошла к сестре:

– Что там происходит?

– Кто-то переворачивает баки, – ответила Имоджен.

Мари окинула взглядом ухоженную территорию.

– Вот оно, смотри! – Имоджен показала на тень, возившуюся за перевёрнутым мусорным баком.

Тень раздирала мусорные мешки когтями длиной с кухонные ножи. У этого существа не было шерсти, зато были руки – сильные, накачанные, с мышцами, напоминающими перекрученные верёвки.

– Это точно не лиса, – прошептала Мари.

Чудовище сражалось с куриным остовом – с ожесточением выкручивало ему ножки, пока они с хрустом не отделялись от тушки. В какой-то момент оно обернулось и поднесло косточку ко рту. Имоджен узнала его мгновенно, как только увидела огромные зубы-бивни.

– Это же Зуби! – воскликнула она и, схватив свитер, натянула его через голову.

– Что он здесь делает? – поразилась Мари.

Имоджен надела куртку, джинсы и ботинки, сунула в карман мамин телефон.

– Не знаю, – ответила она. – Сейчас спрошу!

Она была уже на пороге, когда Мари крикнула:

– Подожди меня! – Она схватила свою куртку и джинсы. – Я с тобой!

Сёстры на цыпочках прошли по коридору и спустились по лестнице. Девушка за стойкой сидела к ним спиной. Имоджен поднесла палец к губам, приказывая Мари молчать, опустилась на четвереньки и поползла мимо стойки; младшая сестра последовала её примеру. Они находились за пределами видимости девушки и при этом слишком близко к ней, чтобы она могла их заметить.

Имоджен остановилась перед выходом из отеля. Ещё шаг – и сработают сенсоры открытия дверей, и тогда девушка за стойкой непременно посмотрит в их сторону. Она позвонит маме, и вот тогда у них с Мари будут очень серьёзные проблемы.

Имоджен вытащила из кармана мобильный и погуглила «Кувшинку». Страничка отеля нашлась очень быстро. Имоджен нажала на звонок, и на стойке администрации зазвонил телефон.

– Здравствуйте, это Ева, отель «Кувшинка». Чем могу вам помочь? – сняла трубку девушка.

Имоджен не стала терять ни секунды: автоматические двери бесшумно распахнулись, и сёстры выскочили наружу.

– Я вас слушаю, – раздался голос девушки в мамином телефоне.

Имоджен нажала отбой и широко улыбнулась. Она уже забыла, когда в последний раз ей было так весело!

Сёстры осторожно направились от отеля к ресторану. Вокруг всё было тихо.

– Где же он? – прошептала Мари.

На земле валялись разодранные в клочья пластиковые пакеты и обглоданные куриные кости. Фонари и мерцающие рождественские гирлянды освещали пустую площадку.

– Зуби? – позвала Имоджен, заглядывая за перевёрнутый мусорный бак. – Зуби, это ты?

На клумбе что-то зашуршало. Сначала показались когти, за ними последовало светло-серое тело и лысая голова.

– Маленькие человечки?! – ахнул знакомый скрипучий голос.

Перед ними стоял изумлённый Зуби.

Глава 11

– Маленькие человечки! – повторил скрет хриплым голосом. – Что вы здесь делаете?

– Что мы здесь делаем?! – воскликнула Имоджен. – Мы здесь живём!

Зуби ошеломлённо уставился на отель.

– Вы живёте в этом дворце?

– Нет-нет! Не в этом отеле. Мы живём в этом мире. Но что ты тут делаешь?

Зуби поскрёб лысую голову. Кончик его когтя был вымазан чем-то, подозрительно похожим на майонез.

– Краль узнал, что я освободил пленников без его ведома, ну и… Нет, не поймите неправильно, мне ещё повезло. Вообще-то за такую измену полагается крошение-потрошение…

– Ты сказал «пленников» – то есть нас? – спросила Мари.

Скрет кивнул.

– Ох, Зуби, мне так жаль! – воскликнула она.

Имоджен вспомнила их летние приключения. Она и подумать не могла, что Зуби может попасть в такую беду за то, что освободил их!

– Краль проявил огромное снисхождение, – продолжал скрет. – Он всего лишь отправил меня в изгнание. Но идти через горы было уже поздно. Когда я добрался до перевала, начались метели. Снега было столько, что не пройти… Да что там! Мело так, что я когтей своих не видел! Хорошо, что серая бабочка вовремя меня разыскала.

Сердце Имоджен забилось чаще.

– Тебя привела сюда бабочка?

– Она довела меня до невидимой двери, и с тех пор я прячусь тут в зарослях, – Зуби показал рукой в сторону садов Хабердэш.

Имоджен посмотрела на куриные кости, на пустую банку из-под майонеза.

– Зуби, как долго ты питаешься этими отбросами?

– Отбросами? – ахнул скрет. – Да я здесь пирую, как Краль! В этих больших высоких кастрюльках столько немыслимых деликатесов, что глаза разбегаются.

– Это не кастрюльки, – возразила Имоджен, не на шутку встревожившись. – Это мусорные баки. Из них нельзя есть.

– Почему? Здесь много питательных продуктов. – Зуби подцепил когтем обглоданную куриную тушку. – Не далее как сегодня я отлично перекусил очень нежным и безупречно просоленным мясом цыплёнка великуры.

Луч фонаря мелькнул с другой стороны ресторана.

– Прячьтесь! – скомандовала Имоджен. – Кто-то идёт.

Сёстры толкнули скрета в тень и присели рядом. Имоджен вжалась спиной в колючую изгородь.

– Сейчас они нас найдут! – пролепетала Мари, когда луч фонарика замелькал вокруг мусорных баков.

– Не найдут, – шёпотом ответил Зуби. – Я пришёл вот оттуда.

И он скрылся в дыре в живой изгороди.

– Кто-то побывал в мусорке, – прогремел взрослый голос. – Как же надоели эти лисы!

Два охранника вышли на свет. Один из них пнул разорванный мусорный пакет.

– Я это подбирать не буду! – заявил он.

– Они пробираются вот отсюда, – сказал второй охранник. – Из-под живой изгороди.

Имоджен уже ползла на четвереньках через дыру в сады Хабердэш.

– Мари, быстрее, – прошептала она.

Голоса охранников звучали всё громче. Мари пролезла в дыру и спряталась за скретом.

Длинная трава защекотала лицо Имоджен. Она замерла, потому что охранники теперь были совсем близко – только с другой стороны изгороди – и любое движение могло её выдать. Луч фонарика выхватывал из темноты ветки. Имоджен сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше.

– Утром я велю Джиму заделать эту дыру, – сказал охранник.

– Джиму? – воскликнул его напарник. – Да где ему, с его-то больной спиной!

Глаза Зуби светились в темноте.

– А что ты предлагаешь? – окрысился охранник. – Я чинить изгородь не собираюсь! Это работа садовника, понятно? Меня это вообще не касается.