Дар-2: Северный пик

13

Она сделала первый такой желанный вдох, и сразу почувствовала тяжесть от его руки на животе. Значит, он был рядом. Ей сразу захотелось заплакать от облегчения, но не тут то было. Тело поспешно напомнило о своем существовании совершенно непередаваемыми ощущениями, и плакать захотелось по другому поводу.

Ее, казалось, пережевал дракон. Дельфи не чувствовала ни одного кусочка на себе, который бы не болел или не саднил от каких-то царапин. И все почти было перемотано бинтами, где-то даже влажными, приятно холодящими отдельные особо пострадавшие места. Закрыв глаза, она застонала.

Рядом зашуршали одеяла, и рука поднялась с ее живота. Несколько мгновений прошло в тишине, потом она услышала голос Кросстисса.

— Делль, — прохрипел он и откинул с нее одеяла.

Дальше последовал медленный выдох и громкое молчаливое обещание кого-то убить, судя по его дальнейшему напряженному сопению.

— Иди ко мне, — наконец прошептал он и бережно притянул ее к себе, — надо принимать обезбаливающие, любимая…

Кросстисс уложил ее у себя на плече, и она с наслаждением уткнулась носом в его шею, не открывая глаз. Кажется, где-то поблизости потрескивал камин. Значит, они не в своей комнате.

Кросстисс тем временем осторожно скользнул одной рукой ей на бедро, огибая повязки, и сильнее прижал ее к себе, одновременно толкая ее на спину. Дельфи раскрыла возмущенно глаза:

— А как же обезболивающее? — воскликнула она, безуспешно пытаясь отползти от озабоченого нага. Последний ехидно усмехнулся. Ах, да! Вон оно что за обезбаливающее! — Кросстисс, ты меня убьешь! Я не могу, мне очень плохо…

Она блуждала умоляющим, как ей хотелось надеяться, взглядом по его лицу, а сама с замирающим сердцем отмечала незнакомые ей детали: глубокая морщинка между бровей, темные круги под глазами и…

— Кросстисс, — вскричала она, и, выкрутившись из его рук, потянулась к его лицу, — седые волосы?!

Сквозь ее пальцы заструилась серебристая прядь, так странно контрастирующая с остальными черными волосами.

— А наги седеют?

— Седеют, — рассмеялся он, — правда на пару тысяч лет позже…

Дельфи вновь оказалась прижатой к кровати и недовольно дернулась.

— Тссс, — улыбнулся он. — Успокойся, я осторожно… Ну поверь ты мне хоть раз…

Девушка застыла, придавленная морально последней его фразой, и подняла на него вымученный взгляд.

— Мне страшно… почему-то, — простонала она.

Наг нахмурился, линия меж бровей стала еще глубже…

— Лоаденхайт разорвал нашу связь, Делль, — тихо сказал он. — Не совсем, но почти…

Дельфи пристально смотрела в его глаза, еле дыша.

— И что же делать? — одними губами прошептала она.

Он вздохнул и вдруг улыбнулся.

— Слушаться меня и не брыкаться, — прошептал он, склоняясь к ней ближе. — И немного потерпеть…

Она распахнула в испуге глаза и раскрыла рот, пытаясь вдохнуть. Как же это снова было неожиданно: его взгляд и рывок куда то внутрь нее, в душу, а по ощущениям — так насквозь! Тело скрутилось от боли, легкие вспыхнули и отказались более служить ей… «Я боялся тебя напугать», — вспомнила она его слова в первый раз. Да какая разница: что так, что так страшно! Все это длилось не более одного удара сердца, но ей показалось, что прошло непостижимо большее количество времени.

И вновь его губы вернули ей возможность дышать, прикосновения горячих ладоней сгладили дрожь измученного тела, а движения заставили забыть о боли. И обо всем вообще, пусть и не надолго. Она выгнулась ему навстречу и сама обвила его ногами. На этом ее инициатива почти и кончилась, но сегодня она об этом и не жалела. Оказалось, что быть слабой больной девочкой в его руках тоже приятно. И не только ей…

— Ты — лучший целитель, — улыбнулась она, едва выровняв дыхание. Чувствовала она себя слегка пьяной.

— Только для тебя, — прошептал он слегка дрожащим голосом и поцеловал ее. — Ну как?

Конечно, он оказался прав. Боль отступила, лишь поверхностные царапины пощипывали, но тонуть в блаженстве не мешали.

— Хорошо, — сонно промурлыкала она.

Какое-то время он молчал.

— Делль, — услышала она уже почти засыпая его голос.

— Ммм?

— Запомни: когда проснешься… ты должна себя беречь.

Она вздохнула и разлепила сомкнутые веки. Он смотрел на ее лицо с какой-то грустью…

— Есть нормально, — приподнял он бровь, улыбаясь. — Я не шучу. И больше отдыхать. Это важно. Обещай, пожалуйста…

В ее душе зашевелилось какое-от ледяное беспокойство, но веки снова начали смыкаться. Она что-то попыталась возразить, но услышала лишь:

— Я люблю тебя…

И ее склонило в теплый и уютный сон, без боли и переживаний.

Кросстисс дождался, когда девушка в его руках полностью расслабиться и уснет. Он тихо уложил ее на подушки и, бросив беглый взгляд на ее живот, укрыл ее одеялом.

Он бы мог смотреть на это вечно, но времени у него больше не было, и будет ли еще — он не знал. Но даже с закрытыми глазами он видел свой цветок. Его огненный лотос больше не переливался лепестками. На их месте покачивалась тяжелая округлившаяся завязь…

Северные земли были неузнаваемы. Повсюду ночную мглу разрывали огненные всполохи, тишина нарушалась громом и вибрирующим гулом. Эйден выглянул из расселины у самого подножия Храма и скривился. Ему уже пару раз прилетело в голову несколько камней, что никак не улучшило настроения наследника Лоаденхайта. Лететь было некуда. Да и вдруг отцу все же удалось задуманное, а он тут сидит… Хотя наврядли.

Когда Азул ворвался на балкон, Эйден стоял ближе всего к пропасти и не задумываясь сиганул туда. Как Главный Хранитель вырвался из черной сети, оставалось загадкой. Хорошо, что Гриан был занят Заагиром, хотя после он искал и его, Эйдена, облетая территорию вокруг Храма.

Все, похоже, было напрасно. И что было делать — не понятно. Явиться с повинной в голову молодому Ханителю не приходило. Она была занята лишь поиском вариантов, как улизуть подальше от происходящего. Не может же быть такого, что негде скрыться! Сейчас все поутихнет, и он что-нибудь обязательно придумает…

Зал Нити представлял собой на первый взгляд убежище для общества добровольного пожертвования Белого света, как называли Белые Хранители необходимый Нити внутренний свет каждого из них. В одном из углов Зала расположилась группа из тридцати четырех Хранителей, стоящих на коленях. Глаза их бездумно пялились на Нить, рты были раскрыты, исторгая светящиеся потоки, устремляющиеся к основному. Да, не очень приятно, зато эффективно.

Азул хмуро взирал на эту удручающую картину. Конечно, казнить направо и налево Хранителей было нельзя. А вот так стоять они могли до конца дней. Таким жертвующим не требовалось ни еды ни питья ни справления нужд. Азул питал ненависть к такого рода приговору, но ничего не попишешь.

Не все в этой куче были новичками. В углу на коленях уже довольно продолжительное время, зим пятьдесят навскидку, стоял убийца, а по невероятному стечению обстоятельств — Белый Хранитель.

Дракон вздохнул. Да, когда это все кончится, будет суд и допрос, и Зал, как он надеялся, все же немного опустеет. Но не до конца.

Лишь один Хранитель не стоял на коленях. Лоаденхайт гордо расправив плечи и подняв голову добровольно питал Нить, являя собой побежденный, но не сломленный духом образец. Он ни с кем не говорил и не отвечал на вопросы. Лишь озвучил просьбу продолжать служить Нити, как и ранее. Азул не стал ему отказывать. Но лишь потому, что судить его предстояло, по его мнению, не только ему. А, скорее всего, ему уже это делать после и не придется.

Дракон вдруг почувствовал, что не один и поспешно обернулся. Рядом с ним молчаливо стоял Кросстисс. Стоило Азулу его заметить, он поднял на него взгляд:

— Спасибо, — чуть склонил он голову.

— Как она? — встревоженно спросил дракон.

— Хорошо, — слегка улыбнулся наг.

— А ты?

— Я тем более.

Кросстисс скользнул взглядом по Хранителям.

— Он весь твой, — тихо произнес Азул, — если посчитаешь нужным…

Наг кивнул и двинулся к Лоаденхайту. Застыв на расстоянии вытянутой руки от него, он повернулся к нему и заслонил собой Нить. Луч Лоаденхайта ударился в грудь Кросстисса и затух. Советник перевел усталый, но все такой же дерзкий взгляд на возникшее препятствие.

— Что, убивать меня пришел? — прохрипел он, усмехаясь.

Кросстисс молча смотрел на него.

— Да какая разница, — вдруг оживился Советник, — я то хоть что-то пытался сделать! А что теперь?

И повысив голос, он вопросил на весь Зал:

— Какой у вас план?!

Кросстисс пронзительно взглянул на Советника, и тот внезапно пошатнулся от волны боли и тоски, что плескались в глазах нага.

— Ты чуть не убил ее, — тихо проговорил он, но у Лоаденхайта вдруг сами собой подкосились ноги. Он болезненно скривился, поспешно зажмуриваясь…

А когда открыл глаза, перед ним была лишь мутная темная толща воды, без света, верха и низа. Вода сразу заполнила рот, но не мешала дышать. Как скоро выяснилось, к сожалению. И кричать вода также не мешала. Советник кричал и барахтался в оживившейся мутной тьме, словно почувствовавшей новое подаяние… Но его, конечно, никто не мог слышать…

— Ты… — Азул вглядывался в испуганное лицо Лоаденхайта, — ты когда такому научился?

Советник теперь ничем не выделялся из общей толпы, примерно стоя на коленях, как и все, пялясь бездумными глазами на Нить.

Кросстисс смутился и пожал плечами. Конечно, проводив Советника в его персональный ад, он мало заботился о его внешних проявлениях. А Нить все довершила сама, видимо, поддерживая полузмея в его решении.

— Само вышло… Пошли, разговор есть.

Азул еще некоторое время взирал на такое приятное зрелище, как обездвиженый Лоаденхайт, и чувствовал, как свободнее стало ему дышаться… Но следом нахмурился, смущаясь недостойного чувства, и поспешил за нагом.

— Расскажи, что я пропустил? — спросил Кросстисс нагнавшего его Азула.

Мужчины покинули Зал и направились к лестнице.

— Лоаденхайт сделал что-то с Ааргардом, и тот попытался унести Дельфиэль от храма. Я нашел их благодаря Киране, но она осталась искать Ааргарда, — Азул замялся. — Не знаю, жив ли он еще. Он выбросился из расселины, когда мы подлетали. И мне некогда было уговаривать ее…

Кросстисс лишь бросил беглый взгляд на дракона, но промолчал.

— Териасстрисс распорядился перенести вас с Дельфи в самое ближайшее помещение.

Он смутился вновь. Да, Кросстисс заметил, что очнулся в покоях Лоаденхайта.

— Он и Хаир вынуждены были долго заниматься Дельфи. — Азул чувствовал себя почему-то подростком, вынужденным постоянно оправдываться за проделки, а не Верховным Хранителем. — Она здорово пострадала…

— Я заметил, — лишь сухо отозвался наг, но тут же улыбнулся, — не переживай ты так.

Они свернули еще несколько раз и оказались у двери, которую Кросстисс толкнул, не удосужившись даже постучаться. Азул шагнул вледом.

Они оказались в просторной комнате, погруженной в полумрак, с горящим у одной из стен камином. На диване перед ним сидела Флорантиль. Одета она была в удобную дорожную одежду, состоящую из кожаных штанов и теплой мужской рубашки. Плащ был тут же, перекинутый через спинку дивана. Свои восхитительные белые волосы эльфийка собрала в высокий хвост. На появление мужчин она испугано вскочила, но тут же приложила ладошки к трясущимся губам.

— О, высшие, — прошептала она и робко шагнула к Кросстиссу.

Наг улыбнулся ей и поспешно закивал головой, не успела она еще задать и вопроса.

— А Дельфи? — обеспокоенно воскликнула она.

— С ней все хорошо, — подтвердил он. — Вы можете к ней пойти, но она будет спать еще некоторое время. Ей нужно восстанавливать силы…

Флорантиль всхлипнула и растерянно глянула в темный угол комнаты. Там на большой кровати полулежал на куче подушек Териасстрис, сложив руки на груди и прикрыв глаза.

— Он не спал совсем последние дни, — смущенно вздохнула Флорантиль, поспешив объяснить им. — Даже мой чай уже не помогает.

Она трогательно шмыгнула носом и перешла на просящий шепот.

— Пусть отдохнет хоть немного…

Кросстисс вдруг широко улыбнулся и обернулся к Азулу, так и стоящему за его спиной.

— Проводишь Флорантиль к Дельфи? — попросил он также шепотом, — я подожду тебя…

Азул кивнул:

— Пройдемте?

Флорантиль кинула полный нежности и заботы взгляд на спящего Териасстрисса и вышла в придерживаемую Азулом дверь. Стоило двери закрыться за ними, Кросстисс обернулся к кровати:

— Это у нас семейное — очаровываться светловолосыми эльфийками? — насмешливо спросил он.

Териасстрисс открыл глаза и усмехнулся:

— Нет, это просто заразно.

Он тем не менее с трудом поднялся и сел на кровати. Бегло оглядев Кросстиса, он кивнул каким-то своим мыслям, а вслух произнес:

— Вижу, уже что-то придумал. И мне это уже не нравится…

Кросстисс лишь пожал плечами.

— Придумаешь что-то получше — дашь знать…

И он не шутил. Териасстрисс был мудр и проницателен, и Кросстисс бы прислушался к любым его советам. Но что-то подсказывало, что сильно он его план не откорректирует. Слишком уж устало выглядел Советник.

— Как отец? — вдруг спросил Кросстисс.

— Держится. Ты же знаешь. Если даже мир рухнет, он будет держаться…

Советник усмехнулся.

— Если бы его вставить в Нить…

Наги рассмеялись, за чем их и застал вернувшийся дракон.

— Ну, говори! — уставился он на Кросстисса с порога, еле успев обернуться от двери.

Наг пожал плечами и выдал:

— Я отправляюсь в Пустошь.

Териасстрисс шумно выдохнул, видимо услышав подтверждения своим худшим опасениям. Азул же выпучил на нага сияющие льдом глаза и недоверчиво хмыкнул.

— Трисс, а он точно хорошо себя чувствует? — с сомнением протянул он, обращаясь к Советнику.

— К сожалению, даже слишком, — мрачно отозвался тот, глядя перед собой невидящим взглядом.

— Что ты задумал? — потребовал нетерпеливо Азул.

Кросстисс помолчал немного:

— Знаешь, я видел несколько раз, как болеют человеческие дети… Даже лечил их.

Азул воззрился на друга, не понимая. Драконы никогда не болеют, так откуда ему знать?

— Когда в их тело попадает нечто чужеродное для него, — продолжал наг, — тело начинает поднимать собственную температуру до критической… для себя и того, что для него является чужеродным…

— Как…

— Я отправлюсь в Пустошь и предоставлю им столько своей силы, что они захлебнутся ей. Марагорт вынужден будет начать переговоры, или весь Черный храм просто сгорит вместе с Пустошью…

Кросстисс сделал паузу видя, с каким трудом усваивается его информация.

— Будет тяжело, но не невозможно… — осторожно закончил он.

— Нет… — жестко отозвался Азул.

— Это единственный вариант…

— Мы не удержим Нить…

— Удержите.

Кросстисс улыбнулся.

— Теперь у тебя будет достаточно сил. — Он вдруг стремительно нахмурился, прерывисто вздохнул и продолжил, — Дельфи — Белая Хранительница, Азул. И она ждет нашего ребенка.

Азул изумленно протер руками лицо. Где-то сзади шумно сглотнул Трисс.

— Но я же ничего в ней не видел… — непонимающе произнес дракон.

— Она не обычная… не такая, как ты привык. — Кросстисс помолчал, видя недоверие на лице друга. — Вспомни, ведь даже в Академии Эльмхораса были разные Хранители. Она — что-то типа целителя. Только души, а не тела. Она держит меня в равновесии… Всегда держала, могла облегчить мои приступы, пока я мучался от своих видений…

Азул стоял некоторое время молча, оглушенный новостями.

— А если не сработает? — задал он главный вопрос.

— Против Марагорта мы не имеем других шансов, — спокойно возразил наг. — Но я уверен, что выясню цель его визита… И надеюсь, что смогу договориться.

Азул мотал пораженно головой.

— Кросстисс… — изумленно произнес он, смотря на нага так, как будто впервые его увидел. — Значит, другого выхода просто нет…

Судя по молчанию со стороны Териасстрисса, его действительно не было.

— Ну и отлично, — нарочито спокойно улыбнулся Кросстисс, — тогда нечего медлить.

И он направился к выходу, открывая дверь. Трисс и Азул переглянулись тяжелыми взглядами и обреченно последовали за ним.

Кросстисс давно не брал в руки оружия. Оно ему не было нужно. Без него он чувствовал себя более великодушным, терпеливым и рассудительным, что немаловажно для того, кто может убивать одним взглядом не напрягаясь. Потому что прибегать каждый раз к своим силам — не то, что взмахнуть мечом. Это требовало тщательной оценки ситуации и постоянного самоконтроля. Махать же мечами — занятие более легкое, а отсюда страшное по своим последствиям. Хотя сейчас по прошествии стольких зим он научился достаточно тщательно взвешивать любые свои силы прежде, чем пускать их в ход.

Наг невесело усмехнулся своим мыслям. Ему иногда самому было страшно от осознания своей силы. На многие вопросы он нашел ответы за годы поисков и обучения. Но на главные ответа так и не было: зачем он здесь? Почему он? А если бы не Дельфи, кем бы он был? Вторым Кайтиффом? Или хуже?

Он кинул холодный взгляд на ряд клинков, покоящихся на подставках в оружейной Храма. Изысканная коллекция оружия оставляла его равнодушным. Единственная причина, почему он решил нарушить сегодня собственные ограничения, была в том, что силы придется тратить на достижение другой цели. Оружие он уже выбрал, но все не решался протянуть к нему руку. Как будто это сразу же отбросит его назад… Или предопределит поражение сегодня.

Вдруг в коридоре послышался сначала приглушенный шум, потом что-то грохнуло. Наг улыбнулся, прислушавшись.

— Я все знаю! — прорычали наконец от двери, и в оружейную быстрым шагом вошел Ааргард, потирая энергично лоб. — Дурацкие перекладины! Как будто и не драконы тут вовсе обитают! Как можно не цепляться за них рогами?

Кросстисс обернулся, широко улыбаясь. Дракон же замер в нескольких шагах и смущенно нахмурился, чуть наклонив голову. Ничего в его внешности не было новым, даже повязки освежить пришлось. Но в том, что перед Кросстиссом теперь стоял Белый Хранитель, сомнений не было.

— Да, я знаю, я герой, — нетерпеливо нарушил молчание Ааргард.

— Нельзя не признать, — усмехнулся наг.

— Ты мне зубы не заговаривай! — привычно вспылил дракон и подошел ближе. — Какого демона ты собрался в Пустошь?

— Ты же говоришь, что все знаешь, — пожал плечами Кросстисс и вернулся к созерцанию клинков. На лезвии одного из них отразились красными всполохами глаза дракона. — Поможешь с ножнами?

— Тебе так, чтобы дышать можно было или потуже?! — прорычал Ааргард, но подхватил ремень, перекинутый Кросстиссом через шею.

— Мне — нормально, — с раздражающим спокойствием отозвался наг. — Как себя чувствуешь?

— Отлично, — огрызнулся дракон, нарочито сильнее необходимого дергая ремни ножен на спине Кросстисса.

— Что так долго? Я сквозь какую-то муть еще почувствовал, что ты умер. А потом, что вернулся.

— Маленький для таких вопросов еще, — смутился тем не менее дракон.

— Я рад за тебя.

— А я за тебя — нет!!! — зарычал Ааргард и затянул последнюю лямку на спине нага рывком. — Кросстисс, двуногие обычно в таких случаях говорят «Оказаться одной ногой в могиле», а тебе ввиду очевидных причин даже такое не светит!!!

Наг рассмеялся и потянулся к одному из мечей. Взял рукоятку, снял мелодично зазвеневший клинок с подставки и взвесил на руках. Для себя он чаще всего выбирал традиционное оружие своего народа — два слегка изогнутых клинка из черной стали.

— Ты хоть помнишь, как ими пользоваться?! — ворчал дракон, наблюдая за тем, как Кросстисс устраивает у себя в ножнах второй клинок.

— К сожалению, — легко ответил он. — Такое разве забудешь?

Дракон прекрасно понимал, что нет. Также он понимал, что не отговорит Кросстисса от задуманного.

— Я иду с тобой, — решительно сказал он.

— До Главной Башни Храма, — отозвался Кросстисс, поведя плечами, и уточнил, — Белого.

— В Пустошь.

— Нет, — он взглянул в глаза дракона. — Ты останешься тут. Ты теперь Белый Хранитель. И ты нужен Азулу для поддержания Нити, пока я там буду… — Кросстисс задумался, как бы одним емким словом обозначить цель его визита на Пустошь, — … вести переговоры.

Аарагрд стиснул зубы.

— И пожалуйста, — смущенно добавил наг, — ты уже не Хранитель Шессариэль, но можешь все же за ней…

— Я тебя сейчас укушу, — не выдержал дракон. — Что за бред ты несешь?! Конечно я буду за ней смотреть!!!

Кросстисс тем не менее выдохнул с облегчением и серьезно кивнул.

— Боюсь представить, что с ней будет, когда она поймет, — нахмурился он.

Дракон повел глазами, прекрасно понимая, что смотреть придется как можно пристальнее.

— Как ты будешь добираться до Эльмхораса? — поинтересовался ехидно Ааргард, когда они покинули оружейную и двинулись к главной башне.

— Териасстрисс прилетел с Лагфридом, — ответил Кросстисс. — Черному все же безопаснее возле прохода… Но я все равно отпущу его сразу же.

— А возвращаться ты не думаешь? — процедил раздраженно дракон, не глядя на нага. — Как мы узнаем исход?

— Вернуться не будет проблемой, — уклончиво отозвался тот.

Дракон лишь шумно втянул воздух, но возражать не стал. Когда они поднялись в Башню, их уже ждали. Белые и Черные причудливо разделились, словно сговорившись, по обеим сторонам от двери, ведущей на балкон.

Териасстрисс как никогда олицетворяющий истинного Черного был мрачен и полон молчаливого протеста. За его спиной в паре шагов стоял незнакомый Ааргарду черный дракон, поприветствовавший его легким кивком рогатой головы. Он был чуть ниже ростом, но шире в плечах. Черные волосы были коротко стрижены и легкомысленно торачли в разные стороны. Ааргард снисходительно хмыкнул: молодежь, что с нее взять? Грудь незнакомца была обнажена, одежду составляли лишь кожаные черные штаны.

Провожающую сторону Белых представляли Азул и Хаир. Первый лишь окинул Кросстисса цепким взглядом и подал ему плащ. Хаир же подошел к нагу и смущенно опустил глаза:

— Я был не прав насчет тебя, Кросстисс, — тихо сказал он.

Наг улыбнулся и положил руку на плечо Мастеру, а в следующий момент произнес витиеватую фразу на языке нагов. Хаир вскинул изумленный взгляд на него, но промолчал, растерянно нахмурившись. А Кросстисс лишь дал знак Лагфриду следовать за ним, и, накинув себе на плечи плащ, направился к Балкону. Вскоре они исчезли в темноте снежной ночи, а через некоторое время до провожающих долетел рев сорвавшегося во тьму дракона.

— Что он тебе сказал? — не спуская глаз с зияющего темнотой выхода спросил Азул у Хаира.

Хаир нахмурился:

- Что только смерть не ошибается…