Шагая сквозь миры

Глава 3

Пока я с беспокойством обдумывала, как бы вытянуть из Аластора какие-то полезные сведения и не разрушить при этом свою легенду, он сам продолжил разговор.

— Нам нужно показать Вас целителям. Но скоро вечер. Предлагаю отложить этот вопрос до завтра. А сегодня можете переночевать у меня. — голос серьёзный и заботливый. Вроде никаких пошлых намеков.

К целителям я попадать не планирую. Нужно смыться от этого странного мужчины раньше, чем меня раскроют.

Я растерянно киваю на слова Аластора, и он продолжает:

— Не волнуйтесь, все будет хорошо. — пытается он успокоить меня. — Та комната, в которой Вы до этого были, как раз гостевая. Вам она понравилась?

Вроде обычный вежливый вопрос, но зеленые глаза смотрят испытывающе и с надеждой. Будто ему важно, чтобы мне действительно понравилось. Такая забота настораживает, и снова просыпается моя подозрительность.

— Да, спасибо. Комната очень светлая и красивая. — осторожно отвечаю я.

Он удовлетворенно кивает на мои слова и слегка жмурится, как довольный кот.

— Скажите, а как долго я была без сознания?

Вмиг довольное выражение сползает с лица, и оно становится задумчивым.

— На самом деле недолго. Рядом с тем местом была больница. Поэтому помощь Вам оказали почти сразу. Врачам пришлось погрузить вас в исцеляющий сон, чтобы предупредить травму головы. Но, видимо, не удалось. — нахмурился он. — Поэтому Вы проспали пару часов.

— Мы были в городе? Но я не увидела за окном домов. — стараюсь говорить растерянно, чтобы узнать наше местоположение. В городе затеряться проще.

Кажется, Аластор смутился.

— Мы сейчас в моем родовом гнезде. Оно располагается в часе езды от Ро́скаса. — на мой непонимающий взгляд пояснил он. — Город, в котором мы... столкнулись. И в двух часах от Поламо́риса, нашей столицы.

Названия городов на всякий случай запомнила. Меня заинтересовала формулировка "родовое гнездо". Что-то тут пустовато для родового гнезда. Только я и слуги-големы. В моем понимании родовое гнездо — это то, где живут близкие родственники.

— А почему в Вашем родовом гнезде только мы? — срывается с моих губ, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Аластор посмотрел на меня хмуро. Я все-таки наступила на больную мозоль.

— Наш клан никогда не был многочисленным. Из ныне живущих я единственный представитель ветви. Моя мать еще жива, но она повторно вышла замуж и сменила фамилию. Сейчас живёт в столице. Других родственников у меня нет. — развернуто и как-то механически просветил меня брюнет.

— Я соболезную. — смущенно пробормотала я.

Мужчина устало откинулся на спинку стула. Молчаливые слуги тут же наполнили наши бокалы. Мы некоторое время сидели в тишине. Мне было неловко продолжать разговор, а Аластор, кажется, погрузился в собственные мрачные мысли.

Когда молчание стало невыносимым, я всё-таки заговорила.

— Так мы поедем завтра в этот Роскас? — не терпится узнать больше подробностей, чтобы проще было улизнуть.

Мужчина вздрогнул, посмотрел на меня пустым взглядом, а затем будто немного оттаял.

— Простите, задумался. Нет, мы едем в Поламорис. Там лучшие целители. Они осмотрят, найдут повреждения, из-за которых вы потеряли память и исправят их.

Точно надо валить. Блин, плохо, что он увезет меня в другой город. Ведь в том приморском городке где-то должна быть дверь в мой мир. Надеюсь. Ну ничего, сейчас главное улизнуть от Аластора, пока меня не разоблачили.

— А вдруг я из Роскаса?

— Ну, заявление о пропаже женщин можно подать только через сутки. Поэтому мы успеем к целителям. А затем, если Вы ничего не вспомните, то обратимся в жандармерию. Возможно, Ваши родственники Вас уже ищут. А если целители восстановят память, то просто свяжетесь с родными, и я сам Вас отвезу к ним. Но мне завтра непременно нужно показаться на работе.

Ох, как неловко. Я ведь и не думала, что у него могут быть там дела. Кажется, мое смущение заметил и гостеприимный хозяин, только трактовал по-своему.

— Не переживайте. Уже завтра мы разрешим все проблемы, и Вы будете дома. А сейчас у меня есть кое-какие соображения по поводу Вашей памяти. — он сделал пасс рукой, и откуда-то полилась неторопливая музыка. — Память тела более глубинная и ее сложнее повредить. Возможно, если мы потанцуем, то Вы что-нибудь вспомните. Или нет, но мы хорошо проведём время. — обаятельно и хитро улыбнулся он.

От последних слов я смутилась, как маков цвет. Подлый мозг сразу покинул несколько вариантов, как хорошо проводить время с мужчиной наедине. Аластор уже протянул мне руку. Я смущенно приняла приглашение, но от себя заметила:

— А возможно, я отвратительный партнер. И оттопчу Вам все ноги.

Мужчина только рассмеялся в ответ на это замечание, и я вновь залипла на его ямочки. Всё-таки хорош, чертяка.

Горячие ладони уже легли на мою талию, и я несмело положила руки на его широкие плечи. Танцевать местные танцы я точно не умею. Но оказалось, что умений и не нужно. Мы просто неторопливо качались под музыку. Ни тебе вальса, ни танго. Обычный медляк. Но с Аластором он ощущался как-то особенно. За все время нашего знакомства он ни одним словом не выдал повышенного интереса ко мне. Но его движения, прикосновения и взгляды говорили громче любых фраз.

Интимность момента волновала и заставляла сердце биться чаще. Я была так близко к нему, что чувствовала только его одуряющий древесный парфюм. Пользуясь моментом, я дышала запахом этого мужчины и наслаждалась его прикосновениями. Он, казалось, тоже был увлечен вовсе не танцем. Его руки все плотнее прижимали меня, заставляя приближаться к сильному телу. Я уже чувствовала его горячее дыхание на своей щеке.

Между нами были слои одежды, но жар, исходящий от его тела все равно опалял, проникал под кожу, кружил голову и выжигал все рациональные мысли и волнения. Мне хотелось закрыть глаза, чтобы полностью расслабиться и отдаться этим ощущениям. Брюнет прижал меня сильнее, уничтожив последние крохи расстояния между нашими телами. И мне это нравилось. Глупое сердце птицей билось в грудной клетке, и я не хотела прерывать магию момента. Скрипичные мотивы надрывными нотами вплетались в каждое движение и смелое прикосновение. Казалось, я плыву в туманном мареве, и лишь он моя опора. Ноздри мужчины раздувались, он будто тоже принюхивался ко мне. А я боялась его звериных глаз и трепетала от горячих прикосновений.

Барабанный каскад и резкий разворот под перебор струн — он наклонил меня, придерживая за талию. Обычно в фильмах в такие моменты происходит первый поцелуй… Я не могла оторвать взгляда от глаз, успевших стать вновь пугающими и желтыми, и он отвечал мне тем же.

Но музыка замолкла, Аластор поднял меня и мы продолжили стоять в тишине, прижавшись друг к другу, и шумно дышать, приходя в себя.

— Вспомнили что-то? — хриплый голос разрушил хрупкую магию, возникшую между нами, и я, смутившись, отстранилась.

— Нет.