Шаман из космоса

Медовый раф

Знакомо ли вам это удивительное чувство, когда вы не можете управлять собственным телом? И речь идёт даже не о сновидениях (область весьма интересная и малоизученная), а о вполне реальной жизни. Кажется, Никита уже убедился, что всё происходящее – это пугающая действительность, а неопределённость собственного будущего угнетала и тревожила ещё сильнее. Кто придумывает этот сюжет, чем закончится история и как из неё выйти? Бариста понял, что наконец-то приземлился, и воздал хвалу закону всемирного тяготения.

Он лежал на спине, не в состоянии пошевелиться, и был уверен, что невидимая сила не только выбросила его тщедушное тело из автобуса, но и слегка покалечила. Никита поднял глаза к небу и увидел бездонное пространство, в котором такой песчинке, как он, следовало бы раствориться. Спокойные кучерявые облака, как сонные ангелы, медленно кружились в вальсе, выдумывая на ходу причудливые движения и сочиняя собственную музыку. Их горделивые силуэты пропадали в малиновой дымке, и на незнакомый город опускался закат. Он говорил с божьими посланниками вкрадчивым шёпотом, и сколько бы Никита ни прислушивался – не уловил ни слова. Да и мог ли он знать этот таинственный язык? Если подумать, бариста в последние годы совершенно безрадостной, однообразной жизни не находил ни минуты, чтобы взглянуть на это бесконечное высокое небо. Может быть, поэтому он давно стал принимать как данность саму дисгармоничность мира, привыкнув к озлобленным лицам и нахальному обману вокруг.

Никита приподнялся на локтях и ощутил сильную боль в спине. Пришлось смириться с временными неудобствами, чтобы немного оглядеться. Как же называется это место? Вроде бы Медовый раф? Никите казалось, что он задыхается: настолько сильным и терпким был запах мёда. «Так… Я что, в Шотландии?» – невольно подумал он, когда увидел огромное вересковое поле, посреди которого растянулось его маленькое тело. Конечно, ему всегда хотелось побывать за границей, особенно в Шотландии, фантастическом мире клетчатых килтов и шерстяных пледов. Он мечтал однажды вдохнуть полной грудью вересковый аромат. Но сейчас немного кружилась голова, и поэтому хотелось лечь в мягкую постель и поспать в тишине несколько часов. Он сорвал пару веточек, потому что вспомнил о магических свойствах вереска. Если положить его в кошелёк, то это увеличит твой доход, а если в карман – тебе будет сопутствовать удача во всех делах.

Никита попытался найти кошелёк в рюкзаке, но поиски оказались безуспешными: неужели оставил в кофейне? Именно поэтому пришлось класть новоиспечённый оберег в карман брюк.

Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще мёда,

Пьянее, чем вино3 .

Никита вспомнил балладу, которая произвела на него сильное впечатление в детстве. Когда прочёл впервые, не запомнил ни названия, ни автора. Побежал в библиотеку с горящими глазами и охрипшим от волнения голосом:

– Пожалуйста, найдите книжку!.. (и взор являл живую муку4). – Там было что-то про вереск… И ещё такая жёлтая обложка…

Кстати сказать, нашли, и мальчик долго потом рыдал по ночам, вспоминая трагический конец этой истории. Так неужели его давняя мечта исполнилась и он на самом деле в Шотландии?..

– Да не в Шотландии ты, можешь успокоиться, – послышался приятный низкий голос. Никита терпеть не мог визгливые нотки или громкие выкрики. А вот такой голос, как у незнакомки, сразу располагал к себе: казалось, тебя понимают.

Он обернулся, чтобы увидеть лицо девушки, которая прочитала его мысли и жестоко разрушила слабые надежды.Бледная кожа и ярко-красный шрам в виде зигзага на левой щеке.

– Такая красивая, – случайно выпалил вслух.

Она улыбнулась, обнажив ровный ряд белых зубов, и Никита поймал себя на мысли, что ни разу в жизни не встречал людей с такими тонкими губами. Говорят, это сдержанные и немного замкнутые натуры, но незнакомка не казалась закрытой.

– Надеюсь, ты о Шотландии, – она села рядом, обняв колени в рваных лиловых джинсах. Никита подумал, что перед ним – настоящее дитя вереска: вязаная кофточка с крупными сиреневыми пуговицами, бордовые кроссовки и малиновые волосы…

– Что это за место? – Никита бессознательно отзеркалил позу девушки. «Она меня младше, это точно. Наверное, ей около шестнадцати», – он продолжал изучать её лицо.

Незнакомка пожала плечами и поёжилась от резкого порыва прохладного ветра. Казалось, он заранее готовил нападение на её лиловые кудряшки, мечтал их запутать и как следует растрепать.

– Официальное название – Медовый раф, но кто знает…

– Но это же абсурд! Как место может так называться?

– В мире вообще всё возможно, – она достала из сумки видеокамеру. Осколок смущённого солнца скрылся под защитным панцирем тяжёлой тучи, и небо замерло, оставшись в одиночестве. Девушка хотела сохранить мгновение вечности – хотя бы её искажённую копию, ведь память тоже несовершенна.

– Лучшее изобретение человечества, – незнакомка снова улыбнулась. Лёгкие морщинки затанцевали в уголках её глаз, точно их красивая хозяйка разгадала секрет абсолютного счастья. Наблюдая за этими аритмичными танцами, Никита улыбнулся в ответ. Однако улыбка не успела задержаться на его губах: он несколько раз громко чихнул. Девушка не смогла подавить смех, но собеседник даже не обиделся.

– Кажется, пора где-нибудь погреться. Пойдём пить эль?

Наверное, сейчас Никита не отказался бы от горячего американо, но так не хотелось расставаться с незнакомкой, что пришлось согласиться на эль.

– Хорошая идея! Вот только… тебе точно можно пить алкогольные напитки? – бариста с недоверием посмотрел на юную собеседницу.

Она махнула рукой, и в её серо-зелёных глазах заплясали весёлые бесенята.

– Остался какой-то месяц до 18, – она вскочила с места и схватила Никиту за руку. – Ну что, готов к приключениям, Кит?

– Откуда ты…

Девушка приложила палец к губам.

– Ничего не спрашивай. Ты ещё многому удивишься. Кстати, меня зовут Мира.

– Красивое имя, – заметил Никита. Он наконец-то поднялся и тут же замер, почувствовав, как затекли ноги.

– Твоё тоже просто космос! – девушка подняла большой палец в знак одобрения.

Свежий ветер танцевал в её ярких волосах, и Никита не мог не любоваться сияющей улыбкой на тонких линиях губ и шаловливыми огоньками в широко распахнутых глазах. Эта девочка-подросток напоминала ему о мечтах, оставленных в пыльных ящиках памяти, и надеждах на пойманное в сачок счастье. Тогда он даже представить себе не мог, насколько оно неуловимо.

Мира казалась ему прародительницей невесомой красоты; никогда прежде Никита не видел таких безупречных лиц – разве что в музеях. Даже зигзагообразный шрам на левой щеке не портил её лицо, а делал уникальным и незабываемым. Никита мог закрыть глаза и воссоздать эти тонкие аристократические черты, точно выучил их наизусть, как стихотворение. Но открывал и понимал, насколько несовершенной бывает человеческая память, с удивительным мастерством искажающая всё идеальное. Мира улыбалась – и даже продрогший уставший странник смог бы согреться, а собственный закат показался бы ему далёким и неправдоподобным. Она улыбалась – и в ненастную погоду появлялись первые лучи солнца, чтобы осветить лицо какого-нибудь измученного страдальца.

Мира не шла – летела, и Никита едва поспевал за ней, удивляясь неутомимой энергии, которой недоставало ему самому. В эту минуту он подумал, что готов остаться здесь навсегда: рухнуть в объятия вереска, держать за руку смеющуюся девушку и слушать шотландские мелодии.

– Атмосферно, правда? – поинтересовалась она, когда музыка затихла.

Никита кивнул.

– Теперь мне ещё больше кажется, что я в Шотландии.

– И всё-таки ты ошибаешься. Может, это одна из копий той самой страны, о которой ты мечтаешь?

– Одна из копий? – переспросил бариста. Он чувствовал, что всё больше путается, не в силах понять, где проходит грань между сном и реальностью.

– Знаешь, если снимать жизнь на камеру, это вроде бы будет та же самая жизнь и в то же время что-то совсем другое, – попыталась объяснить девушка.

Они подошли к хижине, и Мира остановилась, чтобы спрятать видеокамеру в чехол. Зигзаг на щеке блеснул в лучах засыпающего солнца. Никита не удержался от вопроса, хотя и знал, что может показаться невежливым. Впрочем, девушка наверняка была выше предрассудков и прочих глупостей.

– Откуда у тебя этот шрам?

Молчание длилось почти полминуты, и всё это время Мира не поворачивала лица. Наконец она улыбнулась, с подчёркнутым равнодушием махнула рукой и ответила совершенно бесцветным тоном:

– Да так… Пострадала в честном поединке с одним вороном.

Никита в очередной раз ничего не понял, но уточнять не решился, к тому же дверь в хижину с неожиданным скрипом отворилась.

На пороге стояла красивая женщина в светло-зелёном плаще с оборванными пуговицами. Её волосы были заплетены в косу, но она совершенно не держалась: седые пряди растрепались и падали на глаза. Женщина убрала их за уши, растерянно взглянула на гостей и улыбнулась. Правда, её улыбка вышла немного неуклюжей, как у провинившегося ребёнка. Незнакомка вообще напоминала сбежавшего из дома подростка и, если бы не седые волосы, Никита принял бы её за старшую сестру Миры.

– Привет, Дарина. А это он, – она слегка толкнула в бок опешившего кофевара. – Дождалась-таки, прямо как Ассоль, – Мира подмигнула женщине, а Никита невольно отпрянул, не пожав протянутую руку.

– Кажется, он немного испуган, – справедливо заметила женщина. – Его срочно нужно покормить.

В подтверждение этих слов живот гостя издал ворчливое урчание.

Дарина ни разу не появилась на кухне, пока они ели горячие лепёшки и пили тёплое молоко. Никита только сейчас понял, как сильно проголодался за время странного путешествия. Он пожалел только о том, что божественный нектар нельзя забрать с собой в кофейню. Да это же настоящая находка для бариста! Впрочем, теперь уже неизвестно, сможет ли он вообще когда-нибудь вернуться.

– Дарина – это твоя мама или сестра? – спросил Никита, не сумев подавить приятный зевок после простого, но сытного обеда.

– Никто, – с набитым ртом ответила Мира. – Вижу, что ты совсем ничего не понимаешь. Забей, Кит. Здесь всё не совсем настоящее. Не знаю, как правильно объяснить. Тут всё устроено не так, как в вашем мире.

«Значит, я точно в параллельной вселенной», – подумал Никита, но вслух ничего не сказал.

– Если ты наелся, тогда пойдём.

Комната Миры была маленькой и немного тесной, но вполне уютной. Никита подумал, что всё здесь выглядит немного аскетично: старая кровать на пружинах и деревянный письменный стол. Минимум мебели и вещей. Она положила камеру в ящик и рухнула на табурет, который угрожающе хрустнул, но хозяйка не обратила на эту угрозу никакого внимания.

– Знаешь, у меня была точно такая же камера, – Никита сел на краешек кровати. – Мне её дед подарил. Он был оператором или кем-то в этом роде. Просто я сам его ни разу не видел.

Мира кивнула и приняла такой скучающий вид, точно не в первый раз слышала эту историю.

– Жаль только, что в прошедшем времени.

– Ага. Я её продал и завязал со всем этим. Понял, что никогда не смогу стать хорошим сценаристом. А ты? Зачем тебе видеокамера?

– Так же, как и тебе – снимать всё самое интересное, а потом просматривать записи и придумывать сюжеты.

Над столом Миры висела магнитная доска, и Никита заметил, что разноцветные стикеры на ней были расположены в строгом порядке по диагонали.

– Я тоже снимал всё, что понравится, а потом сочинял истории для фильмов, – приглушённым тоном сказал Никита.

– Но в отличие от тебя, я всё ещё хочу этим заниматься, – лицо Миры впервые за всё время их знакомства стало по-настоящему серьёзным; она вытянулась во весь рост и откинула волосы. Её глаза блеснули, и Никита понял, что эта девушка обязательно добьётся своего.

Он подошёл к магнитной доске – когда-то ему нравилось записывать обрывки случайных мыслей на стикерах.

Кадр № 1. Восход круглолицего солнца, похожего на ту самую тарелку, в которой заваривается каша-минутка. 5 сек. Общий план.

Кадр № 2. Смятое одеяло-кокон. Небрежно брошенный на край телефон, посылающий уведомления о закончившемся заряде батареи. 3 сек. Деталь в кадре.

Кадр № 3. Человек в полный рост с зубной щеткой в руке под шум свистящей холодной воды. 4 сек. Средний план.

Кадр № 4. Нервная фигура проклинает неработающий лифт и пинает ступеньки в подъезде. 5 сек. Средний план.

Кадр № 5. Метель, увязающие в сугробах ноги, растекающаяся тушь, неприятное чувство, как будто что-то ледяное, случайно попавшее в сапог, покусывает промокшие ноги. Морщинка на переносице. 5 сек. Общий план.

Кадр № 6. Лицо с дергающимся веком. На кофе из автомата не хватает злосчастного рубля.3 сек. Крупный план.

Кадр № 7. Очередь в супермаркете. Остатки нервных клеток грозятся выпрыгнуть наружу. Сама Вселенная готова взять реванш, чтобы переписать сценарий набело. Зачем эти вынужденные соприкосновения и обмен любезностями? Минута. Титры.

– Это же забавно – снять фильм о той жизни, которую мы проживаем ежедневно, – рассмеялась Мира. – Да, это будет очень скучная короткометражка. Но ведь что-то в этом есть?

Никита покачал головой.

– Возможно. Когда-то у меня была такая же идея.

– Что же изменилось?

Никита облизал сухие губы, налил в стакан немного воды и жадными глотками допил до дна. Это тот самый вопрос, который он избегал задавать самому себе. Да, действительно, изменилось многое, но всё же остался жалкий комочек боли под сердцем. Сможет ли Никита приручить его и жить так, как будто у него никогда не было мечты?

Он не знал, что ответить, бросил беспомощный взгляд на книжный стеллаж и вдруг заметил томик Иосифа Бродского. У Никиты была точно такая же книга, которую однажды подарила ему Татьяна Васильевна – учительница литературы, классный руководитель и лучший друг. Он подошёл к стеллажу и, не спросив разрешения, достал книгу, стёр слой пыли на обложке и открыл страницу с загнутым уголком. Мира продолжала внимательно наблюдать за гостем, но не говорила ни слова.

И пока мне рот не забили глиной,

Из него раздаваться будет лишь благодарность5, – прочитал вслух Никита. – Почему именно это стихотворение?

Мира пожала плечами.

– Мне кажется, я не смогу ответить на этот вопрос. Знаешь, не я его выбрала. Это само стихотворение выбирает человека и требует поставить закладку или загнуть уголок…

– Загибать уголки – кощунственно, – прервал её Никита.

– Но ты делал то же самое… Разве нет?

Казалось, эти глаза, меняющие цвет в зависимости от освещения, видят собеседника насквозь. Нужно ли что-то говорить тому, кто умеет читать мысли?

– Впервые я услышал эти строчки от учительницы литературы. Она действительно вела у нас уроки, но на самом деле была не совсем учителем… Мы называли её Музой.

– Вау, кажется, вам очень повезло. В школе иногда напрочь отбивают интерес к литературе, – заметила Мира.

Она принялась тщательно расчёсывать малиновые волосы, а затем достала помаду и накрасила губы.

– Ты куда-то собираешься? – Никита растерянно наблюдал за её быстрыми, как будто отрепетированными движениями. Он всё ещё держал в руках томик Бродского и недоумевал, как его книга могла попасть в абсолютно другую вселенную к незнакомой девчонке-подростку. Под загнутым уголком Никита увидел след от карандаша и вспомнил, что эту случайную пометку сделал он сам. Хотел стереть, но не нашёл ластика, и в конце концов совершенно забыл об этом. Даже если Мира заинтересовалась тем же самым стихотворением, как она могла сделать точно такую же пометку? И если эта девушка солгала, что теперь казалось ему очевидным, как он может ей доверять?

– Ладно, это твоя книга. Вот только не задавай никаких вопросов, хорошо? – в очередной раз прочитала его мысли Мира.

Никита понял, что попытки отыскать логические объяснения происходящему обречены на провал, и решил больше ничему не удивляться.

– А теперь мы идём пить эль вместе с моими друзьями, – она взяла камеру и рюкзак и резким движением руки распахнула дверь. Никита хотел было заметить, что это может быть не очень удобно, ведь он совершенно никого не знает, но прикусил язык. Недавний опыт подсказывал, что с Мирой совершенно бесполезно спорить, к тому же здесь, в этом неизведанном пространстве, у девушки явные преимущества: она владела ключами ко многим тайнам.