Шанс на счастье

Глава 32

— Аня, можно тебя? — в холле отеля, когда мы возвращаемся обратно, меня перехватывает Леонид.

— Здравствуй.

Я чувствую себя виноватой, потому что за все это время мы перебросились с ним едва ли парой фраз. Я полностью зациклилась на Руслане, на дочери, на Оле, в конце концов.

— Я пойду тогда к себе? — спрашивает она. — Увидимся… позже.

Я смотрю ей вслед и поворачиваюсь к Леониду, натыкаясь на недоумевающий взгляд.

— Что?

— Вы с ней… подружились?

— Делаем вид, что всё в порядке, — отшучиваюсь, хотя чувствую себя эмоционально измотанной.

Рассказ Оли поверг меня в шок, но кроме этого я больше ничего не чувствую. Возможно, встреть я ее совершенно случайно где-нибудь под дождем на улице, прониклась сожалением, а пока… это кажется мне чем-то невозможным. Она для меня та, кто претендует на внимание отца Ксюши, кто забирает его у меня и дочери. Я не могу ей сочувствовать, не могу с пониманием отнестись к просьбе быть рядом с нами. Она мне никто и мое желание не видеть ее вполне естественно.

— Есть время выпить кофе? — уточняет Леонид.

— Да, пойдем.

Я даю себе отсрочку перед серьезным разговором с Русланом. Позволяю выдохнуть и провести время с человеком, в компании которого мне приятно находиться. В ресторане отеля мы заказываем по напитку: я беру карамельный латте, а Леонид американо с молоком. Мы разговариваем, как не странно, о детях. Он рассказывает о своих сыновьях, говорит, что соскучился и хочет бросить всё, чтобы увидеть их.

— Я не жалею, что взяла дочку с собой, — говорю совершенно искренне. — Я бы к этому времени уже заскучала.

— У тебя помощник, — замечает Леонид. — Руслану к лицу отцовство.

— Ты знал об Ольге?

— О ее существовании или приезде?

— Ты знал о ее приезде? — ошарашенно переспрашиваю.

— Ну… да. Она позвонила, сказала, хочет сделать Руслану сюрприз. Я не то, чтобы был за, просто отказывать ей побаиваюсь, — Леонид хмыкает. — Тяжелая она девочка и в него влюблённая, ты же знаешь?

Я молча киваю, хотя хочется столько всего распростить, поговорить и посоветоваться, что делать дальше и как быть. Наверное, Леонид бы меня понял, к тому же он знает Олю, но это кажется мне неправильным. Руслан точно не поймет, если узнает.

— Ты уверена, что оно тебе нужно?

Переспрашивать, о чем именно он говорит нет необходимости. И так все понятно. Об отношениях с Русланом, о совместной жизни, о будущем.

— Думаю, он заслуживает шанса быть счастливым.

— Она от него не отступит, — с сожалением произносит Леонид. — А Руслан слишком хороший, чтобы увидеть в ней простушку, что тащит из него бабки.

— Думаю, мы разберемся.

— А если нет? — Леонид неожиданно хватает меня за руку и не позволяет встать и уйти. — Вы будете жить вчетвером? Подумай о дочке, ей нужна полноценная семья. Посторонняя тетя для нее дополнительный источник стресса.

— И что ты предлагаешь? — со злостью и раздражением спрашиваю у него.

— Уходи от него. Отгородись и позволь общаться только с дочкой. Начни отношения с другим мужчиной.

— С кем? — с нервным смешком переспрашиваю. — Я шесть лет была одна, Леонид. С остальными пресно, скучно, никак, понимаешь? Тебя встречают после работы, целуют, дарят цветы, а ты себя вынуждаешь к отношениям, заставляешь улыбаться, отвечать на вопросы и ложиться в постель! — последнее я произношу почти крича.

На нас начинают оборачиваться. Всем интересно посмотреть на странную иностранку, которая позволяет себе повышать тон. Руки трясутся, в голове туман, перед глазами пелена. Я встаю, чтобы уйти и не думать. Я ведь всю правду сказала — не получается у меня ни с кем кроме него.

— Погоди, — Леонид поднимается следом, перехватывает мою кисть.

Я заторможено перевожу взгляд на его пальцы, цепко вцепившиеся в мою кожу. Смотрю на Леонида, который судя по глазам вовсе не чувствует себя виноватым.

— Отпусти мою руку.

— Ты делаешь ошибку, Аня.

— Отпусти. Мою. Руку, — снова повторяю, на этот раз чеканя каждое слово.

Он делает это только тогда, когда за меня вступается какой-то мужчина из соседнего столика. Я благодарю его по-английски, хватаю покупки, сумочку и сбегаю. На этаже замедляю шаг, не зная, что увижу в номере. Руслана, утешающего Олю? Ее в слезах, плачущую и едва одетую, потому что уже глубокая ночь? А, может, его вовсе там нет и он у нее в номере? Целует ее в щеку, обнимает за плечи, она жмется к нему грудью…

Я приказываю себе остановиться и прекратить накручивать. Получается ни к черту, поэтому я ускоряю шаг. Идти быстро, чтобы убедиться, что все в порядке. Или нет. Доказать, что Руслан всегда будет предпочитать другую, потому что она меньше, слабее, потому что умело манипулирует им. Поставить крест на возможности быть счастливой, потому что если не с ним, то ни с кем.

Я толкаю дверь и застываю на пороге, потому что никакой Оли в номере нет. Здесь царит гробовая тишина и полумрак. Руслан спит на диване, не подозревая, что за раздрай творится у меня на душе. Блики от работающего телевизора попадают ему на лицо, и я вижу спокойствие и расслабленность. Он явно никого не утешал, да и разговаривала я с Леонидом от силы полчаса.

Шумный выдох сам рвется из груди, ноги становятся ватными и мне приходится сесть на пуфик рядом. Безумно долго смотрю в его лицо и понимаю, что должна расслабиться. Он и думать не думал ни о какой Оле, а она, если и приходила, то ушла. Он ждал меня, смотрел телевизор, томясь в ожидании, когда же я вернусь. Дочка тоже спит. Видимо, проснулась, поиграла и снова уснула, нагруженная сегодняшним днем.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Руслан шевелится, пытается перевернуться на бок и замирает, открывает глаза и смотрит прямиком на меня.

— Привет, — говорит сонно. — Извини, я вырубился.

Я улыбаюсь сквозь рвущиеся наружу слезы. Не хочется быть перед ним слабой, но и держать всё в себе я больше тоже не могу. Встаю с пуфика, иду к Руслану, забираюсь к нему на диван и прижимаюсь к его горячему телу. Плачу. Слезы сами стекают по щекам, оставляя мокрые блестящие дорожки.

Руслан допытывается, что случилось и почему, кто меня обидел, что сказал. Волнуется за меня, трясется, нервничает, когда молчу и ни слова не говорю. Не знаю что. Никто ведь не обижал, просто… я снова зависима от него. С ним хочу быть рядом, обнимать, касаться губами, трогать руками и строить отношения. Потому что с другими не получается. Тело и разум попросту не отзываются. Я будто рядом нахожусь и вместе с тем где-то далеко. Не слушаю, не смотрю, не отвечаю на ласки.

— Ты холодная. Лёд, понимаешь? Трогаешь тебя и сбежать хочется! — сказал последний, с кем я пробовала завести отношения.

Мы расстались, и я больше не пыталась. Решила, что у меня есть дочь, на ней и сконцентрирую внимание, а остальное… не имеет значение. А с ним вот… снова в омут. Опять больно в душе и хорошо одновременно. Когда смотрит так, что сердце заходится в диком ритме, когда целует, трогает, когда занимаемся любовью…

— Поверь мне, пожалуйста, — шепчу куда-то ему в шею. — Я больше не смогу без тебя столько.

Впервые показываю ему свою слабость. Плачу и умоляю. Не гордо вскидываю голову и пытаюсь быть самостоятельной, дерзкой, грубой. Хочется быть слабой с ним хотя бы сейчас. Показать, что на самом деле не льдинка, что нуждаюсь в нем и что без него я ничто. Дать понять, что я не робот и не машина, которая работает по часам, а женщина. Ранимая, со своими тараканами в голове, с мыслями, что регулярно терзают душу и вынуждают поступать нерационально. Иначе я уже пробовала.

Как итог — он не видит во мне ту, кого нужно защищать, потому что от недавних пор я сама могу о себе позаботиться. Защитить, дать отпор. Он, как мужчина, теряется рядом со мной, отходит на второй план, перестает принимать решения и иметь право голоса. Возможно, поэтому он защищает ее, успокаивает, говорит ласково и на приглушенных тонах. Потому что знает — она слабая, а я справлюсь сама?

— Я уже тебе верю, — спокойно говорит он, касаясь моих волос.

Проводит по ним рукой, запутывается в прядях, чертыхается и перемещает ладонь на спину. Жмет к себе, целует в висок и говорит:

— Может ну его всё? Я не хочу возвращаться обратно.