Шолох. Теневые блики

6. На острове-кургане

В девять утра ровно – колокол на Ратуше не даст солгать – я стояла перед Иноземным ведомством.

Здание, обрамлённое крепкими молодыми дубами, щерилось на меня тремя парами беспрестанно распахивающихся дверей. Сотрудники бегали туда-сюда, не давая им закрыться.

У всех в руках были папки. Изумрудного цвета, с непременной розой ветров и картой мира на обложке. Писчие перья крепились к ним на обманчиво тонкую цепочку: на самом деле – не оторвёшь! Я вспомнила, как прошлой зимой наблюдала за детьми, игравшими в Короля Холмов на сметённых вдоль улиц сугробах. У них точно так же, за верёвочки, варежки цеплялись к рукавам.

Я собиралась с духом. Сжимала и разжимала кулаки, будто в кабинете целителя перед плановой сдачей крови. Я готовилась к признанию. Боялась и злилась. В голове играла воинственная музыка – для придания смелости.

Неожиданный хлопок по плечу заставил меня подпрыгнуть.

– Привет! Готова к первому делу? Очень, очень интересное.

– Полынь?

– Кто же ещё. Разворачивайся, нам надо во дворец. Тебе повезло – нечасто новички с ходу попадают в святая святых Шолоха!

Внемлющий выглядел таким бодрым и довольным, что у меня даже зубы заболели – очень не хотелось признаваться.

Все его обереги и талисманы были начищены до блеска, переливаясь на майском солнышке, как ювелирный прилавок. Вот-вот окрестные сороки слетятся.

Я прокашлялась и, ковыряя носком сандалии землю, промямлила:

– Подожди, надо кое-что обсудить. По идее, ещё вчера стоило, но я сглупила, поэтому говорю только сейчас…

– Минуту. – Полынь предостерегающе поднял ладонь. На каждом пальце было по кольцу. – От того, что ты хочешь сказать, зависит чья-то жизнь?

– Э-э… Скорее нет.

– Тогда отложим разговор.

Я тихо выдохнула. Будто едешь сдавать важный экзамен, но на полпути передумываешь и воровато разворачиваешься – прогуляю! Стыд и облегчение одновременно.

– А как же вступительные тесты? Селия вчера говорила, что…

– Всё потом!

Моё сердце выдало барабанную дробь. Полынь посмотрел на меня очень внимательно, будто прислушиваясь к этому ритмическому соло, и осторожно увёл от ведомства.

То, что я послушалась его, – это слабость? Или веление судьбы? Предпринять ещё попытку раскрыть карты или счесть, что само небо хочет, чтобы я молчала?

– Тинави, ты знаешь, кто такой баргест? – спросил между тем Внемлющий.

Мы продирались сквозь толпу на Министерской площади. Приходилось как следует работать локтями, ведь это – одно из самых популярных мест в столице.

Я ответила, постаравшись по памяти воспроизвести словарную статью:

– Баргест – это нейтральный дух, предвестник несчастья. Является людям, в чьих жилах течёт кровь срединного народа, то есть представителям знатных Домов. Если принять меры, предсказанное баргестом можно миновать – обычно ради этого дух и приходит. Хотя история знает случаи, когда он злорадствовал, являясь за несколько минут до катастрофы. Чисто чтобы посмеяться.

– Молодец, – кивнул Полынь.

Сегодня его тёмные волосы были собраны в огромный клубковатый узел на затылке, в котором позвякивали монетки и колокольчики.

И не лень ему так заморачиваться!

– Ты верно сказала – баргесты являются только знатным шолоховцам. В теории я могу представить, что баргест придёт к обычному горожанину: возможно, у того есть гены срединников, хотя родовое имя и не унаследовано. Но вот чтобы баргест явился дриаде… Это из ряда вон выходящая ситуация. – Ловчий цокнул языком.

– Баргест и дриада? Это и есть наше дело? – удивилась я.

– Да. – Полынь улыбнулся. – Сущности из очень разных миров, как считаешь?

– Пожалуй, – согласилась я. Потом подумала и пожала плечами: – Может, дриада врёт?

– Это самое логичное объяснение. Но она который день подряд приходит в ведомство с жалобой, и при даче показаний её так трясёт, что департамент всё-таки отправил проверку.

Мы подошли к тяжёлому кованому мосту, ведущему на остров-курган.

Этот высокий остров с крутыми берегами, на котором воздвигнут королевский дворец, – самое сердце Шолоха. Вокруг него свернулся змеёй оборонительный ров Рейнич. К нему подведены шесть столичных рек, из-за чего на картах центр Шолоха похож на диковинное шестипалое существо.

Когда мы с Полынью ступили на мост, сторожащие его гвардейцы в синих одеждах с лязгом скрестили алебарды и перегородили нам путь. Нежная цветочная вышивка на их накидках никак не сочеталась с мрачными физиономиями. Судя по всему, это Полынь своим эксцентричным видом вызвал у стражей массу подозрений: обычно на дворцовый остров пускают без вопросов.

Один из гвардейцев выпятил грудь и рявкнул басом:

– Кто? Куда? Зачем?

– Ловчие. Во дворец. По вызову, – передразнил Внемлющий. Когда гвардеец заскрежетал зубами от подобного «неуважения», чёрные глаза Ловчего проказливо блеснули.

– Удостоверение?

Полынь начал скучающе, неторопливо заворачивать рукав. Я с замиранием сердца стала повторять за ним. Ещё медленнее, что окончательно взбесило стража. Он даже вспотел. Хотя, возможно, это из-за жаркой формы. Ох-ох-ох. Моё «удостоверение» так и не начало сиять от прикосновения к нему, и сейчас, когда это обнаружится, кому-то придётся несладко.

Но вот Полынь разобрался со своими несметными шелками (сегодня он тоже был одет в хламиду, но другого цвета) и затем поднял руку, церемониально приложив сначала запястье, а потом тыльную сторону ладони ко лбу. На коже вспыхнула татуировка, увидев которую гвардейцы расступились.

Я бочком-бочком проскользнула вслед за куратором.

Когда пересекаешь Трекованый мост, то будто попадаешь в другой мир.

Шолох – город, который последовательно и упорно отвоёвывает у вездесущего леса пространство для жизни. Но дворцовый остров, напротив, решил капитулировать перед матушкой-природой.

Здесь всё утопает в зелени. Кролики мирно скачут в густой изумрудной траве. Жёлтые бабочки порхают среди кустов. Воздух напоен упоительными ароматами жасмина и гудением пчёл. Вдалеке то и дело слышится приглушённый звон мечей: идёт рыцарский бой на радость двору.

Мы с Полынью шли по извилистой дорожке, щедро утыканной гвардейцами. Видимо, вместо кипарисов: неприхотливы и функциональны, а молчат похлеще деревьев.

Дорожка привела нас к главному зданию дворца – тому, что ступеньками поднимается по крутому склону кургана и представляет собой многоуровневое ажурно-игольчатое безумие цвета взбитых сливок: будто торт на великаньей свадьбе. Не зря говорят, что первый лесной король – Хловви из Дома Ищущих, при котором и строили дворцовый комплекс, – обожал всё сладкое и воздушное.

Мы зашли сквозь парадный вход. Пятнадцать минут блужданий (справились бы быстрее, но приходилось раскланиваться со всеми встречными) – и Полынь постучался в неприметную деревянную дверь.

– Наша задача – выяснить побольше про эту дриаду. Не обвиняем её во лжи, но и не верим истории про баргеста. Всё вежливо и нейтрально, – шепнул мне Внемлющий, пока с той стороны отпирали щеколду.

Вблизи я почувствовала, что от него сильно пахнет популярным в Шолохе лекарством от простуды: мята и перец, вдохнёшь – будто лёгкие сжигает. Болеет он, что ли?

Нам открыли так резко, что я невольно отшатнулась. Кожа дриады, появившейся в дверном проёме, была ровно того же цвета и текстуры, что и лакированный дуб; на ней имелись даже тёмные пятнышки срезанных сучков – нередкая для древесных жительниц особенность.

– Здравствуйте, Цфат. – Полынь представился сам, представил меня, а затем с интересом наклонил голову набок: – Можно зайти?

Цфат вперила в нас неподвижный взгляд раскосых глаз травянистого цвета. Высокая, худая, с ярко выраженными шишковатыми суставами, она казалась искусно вырезанной скульптурой, а не живым существом. Только волосы, волнами спускающиеся до самого пола (и тоже зелёные), не давали шанса на ошибку: перебираемые ветерком, они нежно оглаживали плечи Цфат, что-то томно обещали, поблёскивали в янтаре солнечных лучей… Ни у одной дриады я прежде не видела таких прекрасных волос.

Цфат напряжённо улыбнулась и пропищала:

– Конечно, Полынь. Конечно, Тинави. Будет честью для меня. – Она поклонилась и пропустила нас в комнату.

Полынь, с любопытством осматриваясь, прошёл в центр спальни. Я плелась за ним гуськом, оторопело пялясь на ряд манекенов у стены. Они не обладали ни малейшим намёком на лица, зато могли похвастаться вычурными причёсками. Кроме того, на полках и витринах тут и там были разложены парикмахерские инструменты. На стенах висели схемы стрижек и пара молитвенных картинок с шестью богами-хранителями.

– Прелестная комната, Цфат! – оценил Полынь. И, думаю, вполне искренне. – Чем вы занимаетесь во дворце? – спросил он, хотя даже мне всё было очевидно.

Перед тем как сесть на невысокий топчан, Полынь тщательно разгладил своё одеяние, чтобы не помять. Надо же, какой осторожный! А издали выглядит как воплощение бунтарства и беспорядка.

– Я ухаживаю за волосами Её Величества.

– Вам нравится ваша профессия, не так ли?

– Очень нравится, господин Полынь. – Цфат снова поклонилась.

– А в целом – вам комфортно в Шолохе? Давно ваша семья живёт в Лесном королевстве?

– Очень комфортно, господин Полынь. Моя семья живёт в Лютгардии, я одна приехала сюда.

– К родственникам?

– Нет, у меня здесь нет родных.

Полынь сцепил руки замком и вольготно закинул их за голову:

– Кто-то из ваших предков путешествовал в наш край?

– Мои предки никогда не были в Лесном королевстве.

– Тогда почему вы выбрали Шолох как место жительства?

– Я переехала, потому что мне нравится, что здесь можно выглядеть как угодно и никто тебя не осудит. В Лютгардии невозможно носить столь длинные волосы, как у меня: дриады не терпят излишеств. Или ходить с подростковой причёской, как у вас, господин Полынь. А вам, госпожа Тинави, запретили бы заправлять волосы за уши – так видно ваше увечье, а в Лютгардии настолько красивые девушки не позволяют себе демонстрировать даже малейшие изъяны.

Я рефлекторно выпустила волосы вперёд. Увечье, что?! Подумаешь, пара шрамов и рваная мочка! Какого праха!

…С другой стороны, она назвала меня красивой. Так и быть: прощена.

Полынь проигнорировал замечание дриады:

– Да, всё верно, Лесное королевство – страна свободы. И волшебства. Скажите, давно вам является баргест?

– Уже почти неделю. Он приходит по нечётным дням.

– И как он выглядит?

– Пугающе. – Цфат сокрушённо покачала головой.

– Можно подробнее?

– Он похож на пса, огромного пса графитового цвета. Когда я ложусь спать, он появляется у двери и смотрит на меня, а потом медленно приближается. В первый раз я решила, что это чья-то собака, и встала, чтобы прогнать его. Но стоило мне подойти, как баргест увеличился в размерах – стал больше меня, занял почти всю комнату! Потом завыл и исчез. В следующие ночи было то же самое, хотя я при виде его оставалась в постели.