Сирийский марафон. В тени летучей мыши

Глава 1 По проселочной дороге шел я молча…

Они ждали уже пять часов. Сирийское солнышко нещадно поливало долину, вытягивая влагу из всего живого. В прозрачно-бирюзовом небе парила парочка птиц. А может, и беспилотников. Шут его знает. Но это не беспокоило. Маскировка была идеальная, умело вписанная в ландшафт. В двух шагах не разглядеть. А для особо бдительных, замороченных ультрасовременными приборами, имелись теплопоглощающие накидки. Тут и тепловизор не пляшет. Кустарник, деревья, холмики. Пересеченка только лишь. Этих холмиков, бугорков и впадин вдоль проселка что мух на помойке.

– Катят, глисты, – прошелестел в наушнике голос Хоттабыча.

Кайда повел бинокль вправо. В оптику было отлично видно, как проселок исчезал за невысокой, покрытой кустарником горкой. Царили, выражаясь высоким штилем, покой и благолепие.

– Три пикапа и «Лендровер». В каждом по четыре телепузика. Плюс в кузове по клоуну с ДШК. Все по-взрослому. Наши клиенты. Карабас-Барабас в «Ровере».

Кайда прижал кнопку передачи рации:

– Уверен?

– Сто процентов, шеф! Усе как в аптеке. Товар в сейфе, – на манер папановского Лелика откликнулся Хоттабыч.

– А ключ? – на миг поддержал игру Кайда. – Всем «ноль».

Повторяться не стал. В группе не первогодки, а мизансцена расписана до вздоха.

Автомобили неслись по дороге. Пыль, выкручиваясь из-под колес, утягивалась в долину.

«Рисковые хлопцы. Гонят что на собачьей свадьбе, только бубенцов не хватает. Эвон как мотает. Однако все к лучшему», – мысленно хмыкнул Кайда, следя уже без бинокля за приближающейся колонной.

Фугас сработал четко. Вспышка, хлопок. Головной пикап, внезапно скакнув кузнечиком, перевернулся в воздухе и грохнулся в кювет. Второй нырнул в облако пыли. Новый хлопок. Визга тормозов отсюда слышно не было. «Роверу» остановиться дали. Даже когда пассажиры горохом посыпались через распахнувшиеся двери, свинцом не поливали. С арьергардом обошлись без гуманизма. Чупа-Чупс, встав на колено, замер с гранатометом. От резкой остановки пикап развернуло боком. РПГ рассерженно фыркнул, и заряд, оставляя дымный след, унесся вниз. Вспышка – и автомобиль разлетелся на куски.

– Хоттабыч, Лях, что на горизонте? – Кайда перевел рацию на передачу.

– Чисто. – Лях был краток.

– Аналогично. Движухи не наблюдовываю, начальник! – откликнулся Хоттабыч.

– Работаем! – унтером рявкнул Кайда.

Понеслось. Короткими очередями из ручного пулемета Носорог загнал боевиков за «Ровер». Четверо, образовав полукольцо, зигзагами рванули вниз.

– Лях! – выдохнул в микрофон Кайда, огибая очередные заросли.

– На связи! – откликнулся наушник.

– Зачищай лишних!

Кайда увидел, что один боевик, поймав паузу в пулеметной очереди, рванул к ближайшей груде камней. Звука выстрела СВД никто не слышал. В бракоделах Лях не числился.

До джипа оставалось метров тридцать, когда ожил наушник:

– Начальник! Однако обидно. Ляху и работа, и почет. А нам, сирым, токмо упреки. У нас тоже клиент беспокойный образовался, – фальшивым голосом ныл Хоттабыч.

– Карабас? – Кайда замедлил бег.

– Не, пехота.

– Гаси!

Кайда нырнул за валун.

Пыль окончательно осела, открыв обзор. Пикапы слабо чадили. Кайда стоял у издырявленного «Ровера», наблюдая, как бойцы обходят место схватки. Слева стукнул одиночный выстрел. Мигом переместился за капот:

– Что там?

– Все нормально. Один в дохлого играл, лицедей, – откликнулся Чупа-Чупс. – Командир, трофей нарисовался. В кювете нашли контейнеры. Судя по маркировке, пусковая установка «Милан» и три ракеты к ней. Берем?

– Кто таскать будет? Подорви. – Кайда направился к сидящему в пыли пленному.

– Зачем таскать? Спрячем. Я и место недалеко знаю. Хорошо?

Кайда утвердительно кивнул.

Ничего героического в Карабасе не было. Изодранный камуфляж американского образца времен «Бури в пустыне», скрученная веревкой арафатка на шее, блуждающий взгляд.

«А ведь он кино гонит. Типа все пропало, гипс снимают, клиент уезжает. Морда лица обмякла, а в зрачках-то ледок. Хитрован. Сейчас тебя испытаем, какой ты Сухов», – мысленно усмехнулся Кайда, возвышаясь над стоящим на коленях пленником.

– Кого ты приволок? Это ж шестерка. Мочи его! – заорал он.

Носорог с внешностью громилы и мозгами суперкомпьютера, вопросительно глянув, мигом сообразил:

– Извини, командир! Ошибочка вышла. Я думал, это бугор! А это хрен с бугра. Счас все исправим. Раз доктор говорит, в морг, значит, в морг. Вставай, басурманин! Да не бзди, перхоть, дам помолиться. Думаю, на небесах тебя заждались. Судя по роже, грешил ты много. Ханку жрал без меры, по девкам хаживал, людям мозги компостировал. Так? Для почина отрежу причиндалы. Зачем они тебе? А с небесами подождем. Погуляешь еще облегченным. Себя покажешь, народ порадуешь. Не кисни. Ножичком чик – и свободен. Перевяжем, не звери. Может, и в город отвезем. Хотя нет. У нас со временем дефицит, как говаривал Аркадий Райкин. Не слыхал про такого? Не беда.

Приговаривая, Носорог сгреб боевика за ворот куртки:

– Оба-на! Дело упрощается. Гляди, какой тебе парни кол сладили. Загляденье. Будешь на нем торчать, что петух гамбургский. Сам порты снимешь или помочь? Да ты, дружок, никак сомлел.

– А если не сломается? – подошел сзади Чупа-Чупс.

Кайда поморщился:

– Тогда придется всерьез прессовать. Без милосердия. Не хотелось бы.

Карабас сломался только тогда, когда Носорог, прочно закрепив в земле кол, стал острие густо намазывать припасенным жиром.

Глава 2 Кто ходит в гости по утрам…

Провинция Латакия. Звучит красиво и загадочно. Будто из учебника истории 5-го класса. На деле каменистая пустыня, по большей части с редкими рощицами. Особенно в районе турецкой границы.

– Жарень ноне, хоть и октябрь на дворе. Опять же, глухомань, – выдал очередной перл Носорог, обозрев округу в бинокль.

– Глухомань, говоришь? – хмыкнул Кайда, не отрываясь от оптики. – Ошибаетесь, поручик. Зашевелились гуманоиды. Минут так… через сорок колонна, полагаю, двинется.

С вершины горы, где группа устроилась на дневку, открывалась прекрасная панорама. Шоссе, лоснясь на солнце, ленивым удавом сползало в долину. Там, накрутив замысловатый зигзаг, ныряло под шлагбаум пограничного КПП. Аккуратные домики, на серебристой мачте развевается красный прямоугольник с полумесяцем и звездой. Черный квадрат огромной парковки, забитый бензовозами.

– Все, парни, пора. Вы уж тут сами как-нибудь. Капитан, остаешься старшим на хозяйстве. – Кайда повернулся к лежащему рядом Носорогу.

– Яволь, герр команданте. Может, все-таки втроем? Вон Хоттабыч готов, как тот пионер.

– Командир, я запросто. Всегда готов! – Хотабыч мигом влез в разговор, хотя еще минуту назад во сне дергал ногой. Кайда только фыркнул, аккуратно выползая из-под маскировочной сети.

Звук возник сзади и высоко. Задрав голову, Кайда разглядел четыре серебристых самолетика в солнечной голубизне.

– Двинули, друже. Негоже опаздывать. Азимут?

Чупа-Чупс вытащил из нагрудного кармана разгрузки навигатор. Включил прибор.

– В норме, через две версты будем в точке.

Беспилотник неслышно парил в прозрачной, без единого облачка выси. Редкие на такой высоте птицы не обращали внимания на механического собрата. За годы войны пернатых в этих краях поубавилось.

Внизу теснились коробочки домов с редкими деревьями, зато всего в километре от строений зеленела мандариновая роща. Многолетние деревья. Ветки усыпаны оранжевыми плодами. К каждому подведен полив. Аккуратные тропинки. В центре рощи прятался двухэтажный дом.

На небольшом мониторе оператора возникла фигурка. Она приблизилась к границе деревьев и двинулась в глубину.

– У нас гости, командир, – зашелестел в наушнике голос Чупа-Чупса.

– Много?

Кайда поправил медный чайничек на импровизированном очаге из трех плоских камней. Синеватый огонек сухого горючего чуть дрогнул.

– Одын, савсэм одын, – с фальшивым грузинским акцентом откликнулся наушник.

– Принято. Как вокруг?

– Покой и благолепие. Гурий только не хватает.

– Умерь эротические фантазии. Бди.

– Бдю, – уныло хныкнул динамик.

– Как жизнь, Абдула? Не берет возраст, аксакал? – улыбнулся Кайда старому знакомому.

– Мала-мала живем, хлеб жуем, – в тон ответил курд. – Рад видеть тебя. Один пришел?

– Практически. С напарником. – Кайда продолжал улыбаться, вглядываясь в изрезанное глубокими морщинами лицо собеседника.

– Старею все-таки. Не заметил твоего парня.

– Не беда, Абдула. Главное, чтобы он плохих людей не пропустил. Сейчас на крыше. Гоняет квадрокоптер, обозревает окрестности. Новые технологии и до нас, лапотных, дошли.

– Убогими и сирыми я ваших не видел никогда. В том числе в восьмидесятых, когда первый раз в Союз попал. КГБ под Ташкентом для таких, как я, учебу организовал на полгода. И позже, когда СССР не было уже. Школу вы сохранили, молодцы.

– Да, школа у нас с тобой общая. И не самая плохая. – Кайда достал из рюкзака металлический термос. – Чайку?

– Не откажусь. Чай у тебя всегда хороший. Да и разговор потечет ручейком. Извини, с возрастом на стихи тянет. Хотя какой с меня Омар Хайям? Всю жизнь, с подросткового возраста, пришлось воевать.

– Ты настоящий курд. А это значит – солдат. Вашему народу, думается мне, не скоро удастся получить независимость.

Абдула грустно усмехнулся:

– К сожалению, ты прав, Саша. Слушай, все хочу тебя спросить: откуда родом? Чернявый, горбоносый. Турок или грек?

– Из казаков. Из-под Ростова. Станица Вёшенская. А у нас в роду кого только нет. Гремучая смесь.

– Вёшенская. Погоди-ка. «Тихий Дон»? Шолохов? Вот так-так.

– Он самый. Читал роман?

– Доводилось. Сильная книга. Ладно, поговорим о делах.

Старые знакомые расположились на втором этаже небольшого дома. Хотя домом это сооружение назвать можно было с большой натяжкой: выбиты окна, проломлен пол, стены в копоти.

– Мой младший сын, – продолжал курд, – вчера приходил. Как у вас говорят, на увольнительную. Он сейчас в учебном лагере. У янки. Осваивают ПТРК Tow. На днях привезли очередную партию плюс «Джавелины».

Абдула сделал небольшой глоток.

– Сын случайно услышал, что завтра эти «дротики» хотят переправить в другой лагерь. В районе Румейлан, на северо-восток провинции Хасеке. Соберут конвой. Уже приехали два бронетранспортера и три грузовика.

– А под Румейлан ваших нет, – прищурился Кайда. – Одни ДАИШ[1]. Некрасиво получается, граждане америкосы. Прямо скажем, погано.

– Сын рассказал, что на прошлой неделе в лагере ЧП произошло. Янки на трех «хамви» в патруль поехали, – хитро улыбнулся Абдула, – а вернулись на одном. И тот дымил нещадно. Остальные заглохли. Их к вечеру на буксире притащили.

Старик пригублял чай мелкими глотками.

– Механик выяснил, двигатели сломались. Топливо. Вообще-то горючку им из Ирака привозят. В бочках. Стоят под навесом. Охраняют наши парни. Янки туда, проверять. А в бочках весь дизель разбавлен такой дрянью… Словом, для конвоя топливо привезли новое. И хранится теперь в их секторе, рядом с ангаром, где боеприпасы. Зона у янки небольшая. Другого места нет. Наших туда не пускают.

– Хочешь сказать, если топливо рванет, то и ангару не поздоровится? – Кайда не донес стаканчик до рта.

– На все воля Всевышнего, – поднял ладони курд.

Майор потеребил мочку уха.

– Теперь главное. Нам нужен выход на руководство ДАИШ в Сирии. Лучше на тех людей, что сидят на финансах. Поступление и распределение. Зафиксированы контакты финансистов Курдской рабочей партии и верхушки ДАИШ в Ираке.

– Ты ничего не путаешь? Мы воюем с ними.

– К сожалению, не путаю. Возможно, те люди из РПК, что пытаются установить контакты с ДАИШ, делают это за спиной руководства партии.

– Похоже, что так. Я попытаюсь помочь вам, Александр.

– Будь очень осторожен. За этими встречами в Ираке торчат уши американской и британской разведок.

– Ну, друже, дело сдвинулось. – Кайда выключил обычный на вид смартфон. – Центр акцию одобрил. Детали на наше усмотрение. Как действуем? Есть идеи?

– Профсоюзное собрание ликероводочного завода будем считать открытым. По старорежимной традиции, слово предоставляется молодежи. Давай, Шопен, бухти, как космические корабли бороздят Большой театр, – не удержался Носорог.

– Скоморох копеечный, даром что профессорский сынок, – фыркнул Лях. – Начинай, Шопен, не нарушай традиций!

– Ша, мелюзга, угомонитесь. Есть что сказать, радист? – Кайда повернул голову к самому молодому бойцу группы.

К лагерю подошли ровно в полночь. Расположились на гребне холма, в двух с половиной километрах. Луна светила что прожектор. Даже без прибора ночного видения отлично просматривалась ближайшая сторожевая вышка. Курд предупредил, что охранный периметр с датчиками и прочими хитрушками начинается за пару километров от колючки. Дальние подступы отслеживают с беспилотников, а у тех пересменка в полночь. Один садится, второй взлетает. Окно минут в десять-пятнадцать.

Снайперы Лях и Хоттабыч заняли места на флангах. Чупа-Чупс с Шопеном и Носорогом быстро собрали трофейный «Милан» и зарядили первой ракетой.

– Форс-мажор объявился. – Кайда в прибор ночного видения всматривался в притихший лагерь. – «Апач» на площадке. Готовят к взлету. На подвеску ракеты крепят.

– С него начнем? Второй – по ГСМ. Напоследок влупим по складу с боекомплектами? – Носорог приник к прицелу.

Кайда несколько секунд помолчал.

– Принято. Готов?

– Готов. – Носорог уже навел оптику на хорошо подсвеченный прожекторами вертолет.

– Давай на счет «три».

Тихий хлопок, и, зашипев разъяренной гадюкой, снаряд понесся вниз, к лагерю. Вспышка яростно полыхнула, поглотив вертолет. Мигом погасли прожекторы. По черному небу разлетелся фейерверк красных брызг.

Хлоп! Вторая ракета, выкручивая хвостом, помчалась к ангару. Боеприпасы детонировали, и взрывом, словно картонную, сорвало часть крыши. За стенами ухало и трещало. Из пролома в разные стороны кометами разлетались куски горящего металла, зажигая все вокруг. Навес рухнул на бочки с топливом. Рвануло.

– Командир, последний выстрел куда? – услышал Кайда голос Носорога.

– Бей по грузовикам. Хватит америкосам кататься. Пусть ножками походят. Прогулки, они для здоровья очень пользительны. Особенно в здешней пустыне. Все, финита.

Глава 3 Встречи под луной

На следующее утро Кайда проснулся от вибрирующего сигнала смартфона. Пришло сообщение. Пару секунд сознание возвращалось из сна в реальность. После ночной акции и трехчасового перехода группа отдыхала на своей оперативной базе, устроенной в развалинах кирпичного завода. До небольшого поселения было километров восемь. Офисное здание пострадало незначительно. В окнах третьего этажа кое-где даже остались стекла. Здесь и обосновались. С крыши открывался прекрасный обзор для наблюдения, да и квадрокоптер запустить не проблема.

Вокруг звенела тишина, изредка нарушаемая вздохами заблудившихся среди искалеченных стен сквозняков.

В сообщении текста не было, лишь смайлик озорно и беззаботно подмигивал. Кайда, услышав тихий шорох, повернул голову. Носорог, пригнувшись, быстро перемещался по бывшему залу. Он лавировал между кучами разбитого кирпича и сломанной мебели, стремясь оставаться в тени. Встретившись взглядами, Кайда вопросительно дернул головой. В ответ офицер показал сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем.

– Обстановка? – уточнил Кайда.

– Норм. В радиусе десяти километров бармалеев не наблюдается.

– Шопен?

– Сканирует ближний эфир. Судя по радиоперехвату, активность и сирийцев, и басмачей минимальная.

– Давай радиста сюда. Срочный вызов на связь. – Кайда вытащил из рюкзака металлический термос. – Чай будешь?

– Спасибо, командир. Только что пил.

Шопен нажал синюю кнопку на панели рации, и из узкой щели поползла белая лента, сворачиваясь в рулончик. Индикатор мигнул красным огоньком, передатчик выключился. Майор быстро пробежал глазами короткий текст.

– Маркони, кликни Носорога. Он на крыше проветривается.

Тот молча кивнул и, быстро свернув передатчик, ушел. Александр еще раз прочел сообщение. Достал из карманчика разгрузки зажигалку. Крутнул колесико, и веселый огонек под легким сквозняком закачался на фитиле. Увидев приближающегося, он закрыл зажигалку.

– Сам Дед вызывает на экстренную встречу.

Носорог тревожно глянул:

– Что-то случилось?

– Гадать не будем. Готовь группу. По закату выдвигаемся.

Место для рандеву выбрали идеальное. Горная речушка делала крутой поворот у отвесной скалы, намыв небольшой песчаный мыс. На другой стороне в непроходимых зарослях ивняка таилась густая темнота. Ускоряясь, речка ворчала, заглушала звуки, делая бесполезными любые направленные микрофоны.

Группа рассредоточилась по внешнему периметру. Снайперы оседлали макушку скалы, разделив окрестности на два сектора. Видеокамеры квадрокоптера, зависшего на полукилометровой высоте, выдавали на монитор четкое изображение округи. Сопровождавшие генерала четверо спецназовцев заняли внутренний периметр.

– Майор, времени в обрез, буду краток, но от твоего чая не откажусь. Угостишь?

Они сидели на большом плоском валуне, одиноко лежащем на песчаном пляже. Кайда, пришедший сюда час назад, заранее раскатал спальный коврик поверх камня.

– Как барина принимаешь. – Генерал одобрительно похлопал рукой по коврику, принимая стаканчик с горячим напитком.

– Почет и уважение начальству, – улыбнулся в темноте Кайда.

– Это правильно. Мелкий подхалимаж, но приятно, – хмыкнул Дед. – Теперь к делу. Карабас просит встречи. Через два дня в Искендеруне. Кафе в старой части города. Точный адрес и время получишь на месте. Познакомишь с куратором из Главка. Подполковник Мирзахмедов. Ты с ним знаком?

– Да, пересекались пару раз в Чечне. Он тогда по Хаттабу работал. Слышал, ему крепко досталось при ликвидации Араба?

Генерал кивнул:

– Полгода провалялся по госпиталям. Несколько операций. Сейчас в турецком секторе управления. Он уже в Стамбуле. Вы идете всей группой. Полная автономность. Местная резидентура об операции не в курсе. На рандеву идете вдвоем с подполковником. Остальные в подтанцовке. Страхуют на всякий пожарный. Связь односторонняя. На случай алярма канал будет.

– Понятно. Какая легенда?

Кайда поставил пустой стаканчик на валун. Генерал вытащил из внутреннего кармана куртки сверток, запаянный в полиэтилен:

– Здесь паспорта, деньги, маршрут, легенда. Четверых я забираю с собой. Они завтра утром из Бейрута вылетают в Стамбул. Рейс транзитный, из Рима.

Дед сделал маленький глоток.

– Этим же рейсом летят наши дипломаты из Италии. Подмогнут, если что пойдет не так. Встретитесь через сутки в Искендеруне. Вы с Морозовым идете отдельно. Завтра ночью в гражданском секторе порта Тартуса сядете на рыбацкую посудину. Шкипер – турок, команда – сброд со всего Ближнего Востока. Рыбный бизнес для отвода глаз. Контрабанда, нелегальная иммиграция. Ваша легенда остается прежней. Наемники. Приехали в Сирию денежку срубить. Пришли русские. Риск потерять буйную головушку возрос, а гонорар – нет. И платят с задержкой. В общем, дезертиры игиловского фронта, – ухмыльнулся Дед.

– Вполне реальная тема. Сталкивались с такими экземплярами. Еще чайку? – Кайда потянулся к термосу.

– Плесни на пару глотков. Канал накатанный. Пару-тройку раз пользовали. Но ухо держи востро. Народец тот еще, сам понимаешь.

– Само собой, – кивнул Кайда, протягивая наполненный стаканчик.

– Оружие с собой не брать. Разве что перочинный нож. Не маленькие, обойдетесь без стволов. Назад вернетесь сушей. Маршрут новый, но легенда та же.

Глава 4 Не нужен мне берег турецкий

– Ничего так городок. Культур-мультур. Типа Рио-де-Жанейро, только турецкий. Все поголовно в белых штанах.

Чупа-Чупс скучающим плейбоем разглядывал гуляющих по набережной Искендеруна.

– По сегодняшней моде белые штаны заменили на шорты и сандалии. – Кайда лениво оглядел залитую ярким солнцем бухту; причалы с гроздьями яхт и лодок; набережную, заполненную праздно гуляющей публикой.

В порт их доставила небольшая рыбацкая шхуна, команда которой, как и обещал Дед, больше походила на контрабандистов, чем на рыбаков. Ночью погрузились на заброшенном пирсе в порту Тартуса. Кораблик, с виду пошарпанный, имел пару мощных дизелей. Волны не боялся, мчал с приличной скоростью. К рассвету уже были в турецких водах.

– Курорт. Хвост не проявился?

– Здесь не вычислить. Надо в центр ехать. – Чупа-Чупс смешно задвигал ноздрями и громко чихнул.

– Будь здоров! Двигаем в центр! Нашим маякни.

– Угу. – Напарник вытащил из заднего кармана брюк пачку жевательной резинки в яркой упаковке. Распаковав, ловко кинул в рот и поспешил догонять ушедшего вперед майора.

Они вышагивали вдоль витрин дорогих бутиков и кафе в пешеходной зоне центрального района города. Улица, сплошь из ультрасовременных зданий и небоскребов, прямая, как луч лазера, вытянулась на четыре километра.

Кайда в очередной раз остановился у витражного окна магазина часов:

– С детства мечтаю обзавестись крутыми котлами. «Ролекс» или «Омега», к примеру. Судя по ценникам, так и останется в хотелках.

Чупа-Чупс остановился рядом, равнодушно разглядывая изящные безделушки.

– Оп-па, и рудиментик проявился. Два чела. Топают по двум сторонам. Одного на набережной засек.

– Согласен. Есть такая буква в алфавите. Время рандеву подходит. – Майор громко поцокал языком, отходя от витрины.

– А ты в курсе, что где-то здесь Спилберг снимал «Индиану Джонса»?

Напарник встал как вкопанный:

– Да ну, ты серьезно?

– Точно. В Старом городе.

– Здорово. Так понимаю, нам туда дорога?

– Не угадал, сеньор сладкоежка. Это после. Для начала надо хвост обрубить. Тут недалече кафе с «изюминкой»: из подсобки имеется выход на соседнюю улицу. Наши далеко?

– Рядышком. Сразу за наружкой.

– Вот и ладушки. Начнем, друже, помолясь. – Кайда скучающе, как и полагается туристу, покрутил головой и, легонько хлопнув по плечу напарника, озорно подмигнул.

– Шашлычок вполне аппетитно выглядит. – Чупа-Чупс кивнул на соседний столик, где молодой парочке официант принес заказ.

Кайда беззаботно улыбнулся:

– И пиво недурно. Жаль, не успеем попробовать.

Напарник коротко вздохнул. Они выбрали столик внутри кафе, рядом с барной стойкой, декорированной многочисленными зеркалами.

– Хвост здесь? – Кайда поудобнее уселся на стуле.

– Угу. Оба подтянулись. За столиком на веранде. У самого входа. – Чупа-Чупс повертел головой, разглядывая интерьер.

В кафе было душновато, посетители старались занимать места на открытом воздухе.

Наступало время обеда, и свободных столиков практически не было. Шум с улицы привлек внимание майора. Трое парней, громко разговаривая и энергично жестикулируя, направлялись внутрь кафе. В авангарде двигался здоровенный верзила с сомбреро на голове. Вооруженный открытой бутылкой с пивом, он лавировал между столиками, успевая болтать с приятелями и отпивать из бутылки. Те двигались в кильватере и тишины не добавляли. При этом вся троица никого не задела и столиков не снесла.

– Ловко у них получается. Виртуозы. Прям «Пес Барбос и необычный кросс». Носорог – чисто Моргунов, а Шопен – вылитый Вицин, – завистливо сказал Кайда.

– Ага. Практика. Уходим? – ухмыльнулся Чупа-Чупс.

– Рано. Будь готов по команде. – Майор сделал небольшой глоток из кружки.

В этот момент компания добралась до столика, за которым устроились двое из наружного наблюдения. Они курили, старательно избегая смотреть внутрь кафе. Носорог что-то громко рассказывал, в такт махая бутылкой, а Хоттабыч и Шопен хохотали в полном восторге от услышанного.

Бум! Бутылка Носорога врезалась по касательной в лоб оперативника из наружки.

Дзиньк! Полетел на пол стул.

Полицейский, вскочив на ноги, влепил Носорогу звонкую оплеуху и тут же, получив мощный подзатыльник, рухнул на столик. Понеслось…

Через минуту Кайда и Чупа-Чупс уже шли по соседней улице, покинув кафе через подсобное помещение. В разразившемся кавардаке их исчезновение никто и не заметил.

Белая, чуть в пыли «Тойота-Королла», троекратно мигнув сигналом, свернула на парковку супермаркета. Строго следуя стрелкам-указателям, проехала к въезду в подземный паркинг. Припарковав машину на свободное место, Шопен заглушил двигатель.

– Один пойдешь?

Носорог хмыкнул:

– Дорогу в сортир при своем скудоумии постараюсь найти. Вы держите ушки на макушке на предмет хвоста и вообще. Хоттабыч на шухере.

– Давно на стреме не стоял. Последний раз – когда яблоки в школьном саду с пацанами прихватизировали, – делано запричитал Хоттабыч, вылезая из «Короллы».

Кайда неторопливо катил тележку в продуктовой зоне супермаркета, останавливаясь перед полками с товаром. Они с Чупа-Чупсом уже полчаса бродили между стеллажами. Внимательно изучали этикетки, обращая внимание на состав, что-то ставили назад, некоторые товары укладывали в тележку.

Увидев Носорога, проходящего мимо за стеклянной стенкой, майор посмотрел на часы и заторопился к кассам. Верзила неспешно дефилировал по коридору в сторону зоны эскалаторов. Завидев табличку с надписью «Toilet», Носорог свернул по направлению указателя.

– Из кафе, надеюсь, ушли без жертв и погрома? – лениво поинтересовался Кайда, включая кран смесителя раковины.

Носорог, закончив мыть руки, поискал глазами бокс с салфетками.

– Практически. Пару оплеух копам да один пинок ротозеям до кучи, чтобы не лезли под горячую руку. Все без выкрутасов, в стиле кантри. Чуток мебель пораскидали и сделали ноги. Жаль, сомбреро профукал.

В помещении гигиены кроме них никого не было. Лишь солнце сотнями зайчиков скакало по глянцевым плиткам стен.

– Вот и ладушки. Выдвигаемся в район встречи. Пусть Шопен шуршит по эфиру. До встречи три часа пятнадцать минут. Если готовится засада, контрразведка уже разворачивает силы. Вы это должны засечь. Проверяем всю зону в радиусе полутора километров. В случае обнаружения признаков засады – алярм. Москвича выводим в любом случае. Связь как договорились.

Глава 5 Почем ноне ковры-самолеты?

Кайда зашел в кафе с витражными окнами и сразу увидел Мирзахмедова. Подполковник сидел у барной стойки на высоком стуле, держа в руке высокий стакан, наполненный золотистой жидкостью. Одетый в светло-бежевую рубашку поло, зауженные шорты и сандалии на босу ногу, он выглядел типичным пижоном, которых было полным-полно в курортном городе.

Москвич, не стесняясь, наблюдал за сидящей за ближним столиком блондинкой с выдающимися формами. Дама в плотно облегающей маечке и короткой юбочке, вытянув стройные ноги, не обращала внимания на столь откровенное разглядывание.

Майор подошел к барной стойке и сел на свободный стул рядом с подполковником.

– Классная девочка. – Английский Мирзахмедова был поставлен под жителя Шотландии.

Кайда понимающе улыбнулся:

– Хочешь замутить роман?

– Почему нет? – Подполковник хитро улыбнулся. Дождавшись, когда официант отошел для исполнения заказа Кайды, продолжил: – Рандеву перенесем по времени и месту. Магазин по продаже ковров. Плюс один час. Карабаса приведешь сам. Высока вероятность засады. Не лоханитесь.

Кайда принял от официанта кружку с капучино и круассан.

– Да, приятель, с такой цыпой отпуск запомнится. Удачной охоты!

– А может, вдвоем подкатим? Вдруг у нее здесь подружка есть. Снимем рядом номера в отеле. Как предложение?

– Увы, не подходит, – кисло вздохнул майор. – Мой отпуск подошел к финишу. Вечером уезжаю.

– Жаль. Тогда я двинул на штурм золотой рыбки. – Москвич подмигнул и, прихватив недопитый стакан, направился к блондинке.

– Салам алейкум, уважаемый Алтамиш! – широко улыбнулся Кайда сидящему за столиком Карабасу.

Тот в белоснежном костюме и шелковой сорочке выглядел весьма импозантно. Через черные очки в тонкой золотой оправе смотрел уверенный в себе и успешный мужчина.

«О-го-го, надо вовремя сбить спесь с барина, не то потом хлебнешь проблем», – подумал майор и произнес:

– Шикарно выглядите. Если бы не наше близкое знакомство там, в пустыне, не узнал бы.

Турок чуть дернул пальцами, державшими малюсенькую чашечку с кофе. На секунду задержавшись, ответил:

– Спасибо, уважаемый. Запамятовал ваше сложное имя, к сожалению. У меня все хорошо.

Его английский был безукоризнен, но звучал излишне правильно, мертво.

– Для простоты зовите меня Алекс, если будет удобно. – Майор источал истинное дружелюбие.

Карабас хмыкнул:

– При прошлой встрече не успел спросить: где обучались языку Туманного Альбиона? Оксфорд?

– У меня были хорошие учителя. Готов рассказать об их методике подробно. Правда, здесь это будет не очень удобно. Кафе, много глаз посторонних. И ушей. Недалеко есть подходящее местечко для уединенной беседы. Допивайте, свой кофе, Алтамиш, надеюсь, он бодрит, и пойдем.

Лицо Карабаса немного напряглось:

– А здесь… М-м-м, сквозняки, уважаемый Алекс?

– Точное определение! Сквозняки – это в точку. Кажется, ваше имя в переводе с тюркского означает «командир»? – Майор пропустил вперед себя турка.

Они минут пять неспешно шли по кривым и горбатым улочкам Старого города. Изредка попадались прохожие, в основном туристы.

Карабас остановился, чтобы прикурить.

– Герр Алекс, может, перейдем на русский? Попрактикую язык Пушкина и Достоевского.

– А почему бы нет? Давайте попробуем. Как понимаю, русский язык преподавала вам явно не дряхлая няня. Курсы в военной академии? Соответственно, про буденовку слышали… – Майор вышагивал впереди, разглядывая многочисленные вывески.

– Военный головной убор русской армии типа остроконечного шлема. Лет сто назад, – небрежно, как из словаря, выдал тираду Карабас.

– Верно. А такой герой советского эпоса, как Штирлиц, вам знаком? Нет? Объясняю, это русский Джеймс Бонд. Теперь анекдот в нашу тему. Штирлиц брел по Берлину и недоумевал, что же выдавало в нем русского разведчика: то ли буденовка, надетая набекрень, то ли тельняшка навыпуск, то ли волочащийся сзади парашют. Все здесь обычно смеются, но для вас сие не обязательно. Тем более мы уже на месте. – Кайда широко улыбнулся.

Они остановились перед магазинчиком, стеклянные витрины которого были покрыты толстым слоем пыли, а затертые ступени из туфа явно были времен последнего дня Помпей. Выцветшая вывеска извещала о продаже персидских ковров.

Турок остолбенел:

– Мы сюда? Здесь явка? Вы что, в детстве начитались шпионских романов? Серьезная спецслужба не должна придерживаться штампов и…

– Про штампы – в десятку. Здесь можно не конспиративную встречу проводить, а боевик снимать. Давайте зайдем внутрь. Не будем отсвечивать. – Майор сделал простецкое лицо.

– Ну хитрованы… – Обескураженный Карабас покрутил головой.

– Да боже упаси. Святая простота и лапотность, – вздохнул Кайда, спускаясь по ступенькам.

Перешагнув порог скрипнувшей до мороза по коже двери, они очутились в просторном зале. Стены были увешаны коврами пестрых расцветок и замысловатых узоров. Немного в стороне, на низком диване, обтянутом кожей апельсинового цвета, сидели двое. Перед ними на ультрамодном столике из стекла благоухали ароматом кофе две чашки. Увидев вошедших, один, мужчина в возрасте, с выпирающим из-под длинной рубахи брюшком, встал. Второй, это был Чупа-Чупс, остался сидеть.

Подойдя ближе, Кайда вопросительно посмотрел на толстячка. Тот коротко кивнул и указал рукой на малозаметную дверь в стене. Майор, жестом пригласив Карабаса следовать за ним, направился к двери.

– Вот, уважаемый Алтамиш, знакомьтесь, это человек Центра. – Кайда встал рядом с Мирзахмедовым. – Теперь работать будете с ним, а я вас покидаю.

– Алекс, вам предстоит в ближайшее время посетить те места, где состоялось наше… м-м-м… знакомство? – Турок повернулся к майору.

– Вполне. Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом. Так, по-моему, в Священном Писании сказано? – мягко улыбнулся Кайда.

Карабас удивленно взглянул:

– У вас в стране действительно произошли большие перемены, если офицер военной разведки цитирует Книгу притчей. Задержитесь на минутку, это может быть важным. На прошлой неделе мой коллега с базы Инджирлик вскользь сказал, что командование перебрасывает две эскадрильи F–16 для усиления патрулирования границы с Сирией. Но главное, есть негласный приказ командующего ВВС при нарушении воздушной границы любыми самолетами хоть на километр немедленно их сбивать. В Латакии работает ваша штурмовая авиация. Я спросил его: «А если это будет русский самолет?» Он ответил, что надо их поставить на место, чтобы не лезли куда не надо.

Майор переглянулся с москвичом.

– Спасибо за информацию. Это важно. Прощайте, господин Алтамиш. Может, еще свидимся.

Глава 6 На границе тучи ходят хмуро

Шустрый автобус наматывал километры, постепенно заползая в горы. Вокруг тянулась малонаселенная местность, но, к удивлению Кайды, пассажиров не становилось меньше. Парни разместились по всему салону, стараясь не выглядеть группой. За все пять часов ни одной проверки полицией или армией не случилось.

«Странно, граница в двадцати километрах, а здесь пастораль. Только туристов не хватает для полноты картины», – размышлял майор.

Один раз, в начале пути, автобус обогнал небольшой конвой из трех армейских грузовиков, стоявших у обочины. Солдаты, судя по нашивкам пограничники, расслаблено курили, устроившись в тени грузовиков.

В деревню Гезлекчирел, конечный пункт маршрута, приехали далеко за полдень. Обжигающее, будто виноградная водка, турецкое солнце начало заваливаться за горы. Площадь автобусной станции, одуревшая за день от жары, вымерла. Кроме группы майора сошли еще семь человек, которые быстро разошлись в разные стороны. Кайда огляделся по сторонам в поисках местных обывателей.

– М-да, ни одной живой души. Только собакевошна валяется в тени. Придется посетить местный автовокзал на предмет рекогносцировки, – пробормотал майор.

Слух Хоттабыча, стоящего рядом, не подвел:

– Глухомань, япона матрена.

Офицеры переместились в тень от здания автостанции, присев на корточки, закурили.

– Со мной или?.. – Кайда направился к зданию.

Хоттабыч делано вздохнул:

– Иду, с солнечным ударом повременим.

– Уважаемый, нам посоветовали обраться к вам. М-м-м… за помощью, – жевал фразы на ломаном английском Кайда, требовательно глядя в глаза толстяка.

Тот развалился в кожаном кресле с сонным выражением на широкой, как расплющенный урюк, физиономии.

«Обкуренный, что ли?» – мелькнула мысль у майора.

Торговый павильон, к хозяину которого их направил администратор автостанции, находился в дальнем конце деревни. Идти пришлось минут двадцать по старым улочкам с отбитым по краям асфальтом, мимо заборов из дикого камня, за которыми виднелись фруктовые деревья.

– Ни одного селянина. Кошки не мяукают, собаки не лают, коровы не мычат. – Хоттабыч, одетый, согласно текущей легенде, в потрепанные джинсы и лонгслив с застиранными пятнами, одной фразой высказал общее мнение о Гезлекчирел. – Полный отстой. Тухляк!

Толстяк продолжал молчать, на манер метронома мотал взгляд с Кайды на Хоттабыча. В помещении, напичканном всякой всячиной, от почерневших бананов до ушных палочек, сонную тишину нарушал только дребезжащий звук одинокой мухи. Зеленобрюхая красотка похаживала по краю открытого деревянного бочонка с маринованными оливками, потирая лапки и сердито жужжа.

– Может, он глухой? Или даун? – Хоттабыч наклонился к самому уху майора.

– Хрен его знает, не должно быть, – начал Кайда.

– Не глухой и не даун. Вы кто? – на русском с азербайджанским акцентом выпалил толстяк. Глазки смотрели твердо и зло.

«Оп-па, ожил сын Баку и окрестностей. Поди, бывший гаишник. Выгнали за взятки. Пришлось вон в какую дыру забиться. Тогда держи ухо востро. Такие, как правило, продаются и нашим, и вашим. Наверняка полиции стучит», – мелькнуло в голове майора.

– Уважаемый Баят, нам посоветовали обратиться к вам за помощью. – Кайда подавил улыбку.

– Кто? – Толстяк насупил брови, стараясь выглядеть грозно.

Высоченный Хоттабыч с непроницаемым лицом подыграл:

– Уважаемый, говорят тебе, за помощью пришли. Типа по бизнесу. Ты бы нас усадил, напиться дал. По такой густой жаре все горло пересохло. И мы все тебе расскажем. Восток все-таки кругом. Дастархан и прочее. А то заладил: кто да кто?

На удивление, толстяк успокоился так же внезапно, как взорвался:

– Хорошо. Идите за мной.

Радостно выдохнул диван, освобождаясь от туши Баята. Шаркая сандалиями по каменному полу, в шароварах и маленькой шапочке на затылке, он напомнил майору маркитанта при войске янычар.

Раздвинув тяжелые, в серой пыли гардины, толстяк отворил спрятанную за ними двухстворчатую низкую дверь, за которой начиналась лестница вниз. Приглашающе махнув рукой, он начал спускаться. Кайда и Хоттабыч последовали за ним. Зазевавшись, Хоттабыч едва не расшиб лоб о притолоку.

Лестница оказалась короткой и закончилась в соседнем помещении, на метр ниже торгового зала. Здесь было свободнее, в углу вольготно расположился такой же, как в зале, диван, выглядевший гораздо бодрее. Напротив стояли два кресла. Изящный низкий столик из красного дерева, на котором высились глиняный кувшин и горка стаканов тонкого стекла, дополнял уютный уголок.

Диван жалобно пискнул, принимая толстяка.

– Располагайтесь. Вода в кувшине. Не баре, сами наливайте.

Спустя тридцать пять минут Кайда и Хоттабыч вышли из этой пещеры Аладдина, не пряча на лицах удовлетворение. Группа расположилась в тени старого тиса, изображая безмятежный отдых.

– Старый хрыч, выдоил с нас кругленькую сумму… – Улыбаясь на все тридцать два зуба, Хоттабыч поправил грязноватую бейсболку.

Кайда двигался следом.

– Грошики – полбеды. Не стуканул бы, старый лис, отморозкам или полиции. Ладно, посмотрим. Кстати, все хочу у тебя спросить: откуда такой позывной?

– Привет из школьного детства. На уроках химии любил опыты ставить. Одну жидкость в другую льешь, она шипит, пузырится, еще и дым выбрасывает, как из лампы джина. Вот и прозвали Хоттабычем. – Парень широко улыбнулся.

– То-то у тебя дар на всякие минные штуковины. Молодец, химичишь нестандартно. Пошли войско подымать. Надеюсь, племянничек быстро объявится. Уходить будем, тормознись с Шопеном на пару. Надо посмотреть, не рванет ли этот боров куда. – Кайда посмотрел на быстро темнеющее небо.

Как таковой границы в классическом понимании, то есть с погранзнаками, колючей проволокой, прожекторами на вышках и прочей атрибутикой, не было.

Племянник, паренек лет шестнадцати, вел в темноте какими-то козьими трапами, а порой и без них. Перешли речку-ручеек, поднялись на сопку. Парняга остановился. Показав рукой назад, сказал по-английски:

– Турция. – И протянул открытую ладонь.

Кайда огляделся. Удовлетворенно кивнув, вытащил из кармана джинсовой куртки свернутые в рулончик доллары, отдал племяннику. Тот извлек из тощего рюкзака, что болтался за плечами, небольшой параллелепипед, оказавшийся детектором. Присев на лежащий рядом камень, вмиг развернул долларовый рулончик и стал водить по каждой купюре детектором. Через минуту проверка закончилась. Парень, достав из рюкзака темный лист бумаги, поманил к себе Кайду.

– Смотри. – Он, включив детектор, осветил бумагу, оказавшуюся крупномасштабной картой.

– Мы – здесь. – Парень ткнул пальцем в точку с отметкой высоты. – Спуститесь по северному склону. Начнется плато. По нему строго на юг. Километров через двенадцать будет заброшенная деревня. Туда нельзя, мины. Обойдете ее справа и дальше на юг. Семь километров пути, и выйдете на трассу. Она идет в Латакию. До шоссе сторонитесь людей. Много боевиков, ограбят и убьют. Всё. Я свою работу сделал. – Он потушил подсветку и убрал все в рюкзак.

– Спасибо, удачи! – Кайда протянул руку.

Глава 7 Сам погибай, но товарища выручай

На рассвете группа начала спускаться по склону. Тропинка змеей крутилась среди валунов, ныряла в заросли кустарника, обходила многочисленные осыпи. Под ними лежало каменистое плато с частыми пятнами зеленых деревьев и кустарников, изрезанное многочисленными морщинами дорожек и троп. Несколько раз внизу что-то бликовало. Бинокля не было, а разглядеть на таком расстоянии невооруженным глазом не представлялось возможным.

Чем дольше они двигались по плоскогорью, тем больше в душе Кайды росло беспокойство. Вокруг висела живая тишина: перелетая между кустами, насвистывали трели птицы; два раза натыкались на кроликов, устроивших ранний завтрак под кипарисами; свернувшись кольцами на камнях, грели бока гадюки.

Майор догнал идущего в авангарде Носорога:

– Капитан, как только спустились с сопки, душит поганое настроение.

– Аналогично, командир. У парней тоже поганое. – Длинные ноги Носорога метрономом отщелкивали пройденный путь.

Кайда еще больше нахмурился:

– Носорог, Хоттабыча в головной дозор, сам буду в арьергарде.

Через сорок шесть минут группа замерла. Носорог поднял сжатую в кулак правую руку. Бойцы медленно опустились на одно колено.

– Что? – Кайда в три короткие перебежки добрался до капитана. Тот замер в позе гончей, почуявшей дичь. Все тело превратилось в локатор, даже ноздри напряженно тянули воздух.

Вдруг послышался тонкий звук металла, характерный при взводе затвора. Легкий утренний бриз принес слабо уловимый запах подогретой пищи.

– Замерли. Где Хоттабыч? – Майор еще раз потянул ноздрями воздух. Запах окреп.

– Пятьдесят метров, кусты можжевельника. Справа, – прошептал Носорог, опускаясь за большой валун.

Майор по-пластунски заскользил между камней. Спустя несколько минут Кайда вернулся.

– Значит, так, прямо впереди километрах в трех бармалеи. Пикапы с тяжелым вооружением. Голов двести – двести пятьдесят. Здесь небольшой заслон. Двенадцать бармалеев. Завтракать изволят. Два поста. Ведут себя уверенно. Стадо непуганых идиотов. Будем обходить, придется крюк сделать.

Через три часа группа уже пересекла центральную часть плоскогорья, стремясь наверстать потерянное на обход время. Звук возник сзади, в небесах. Кайда, продолжая двигаться, оглянулся. Четверка серебристых самолетов заходила в район, где остались боевики.

– Вовремя мы проскочили. Вовремя… – Носорог поравнялся с майором.

– Да уж. Повезло. Прибавить шаг. – Кайда увеличил скорость движения.

Минуты через три сзади начало грохотать. Отбомбившись, одна пара Су–24 покинула район. Оставшаяся еще продолжала кружить, когда послышался хлопок. Группа замерла, обернувшись на звук. Штурмовик горел. Черно-красный шлейф тянулся за падающим самолетом. Второй скользил рядом, стараясь прикрыть товарища от невидимой угрозы.

– Твою мать, – сквозь зубы выругался майор.

Рядом стоял Носорог:

– Чего не катапультируются?

Кайда злобно зыркнул на товарища.

– Это я так, от беспомощности. Нет, смотри, парашюты. Блин, идут точно на басмачей. Что делаем, командир? – Капитан не отрывал взгляд от небес.

– Попробуем помочь. Возвращаемся. Темп движения максимальный.

Пах, пах, пах – захлопали впереди выстрелы.

Кайда взвыл, как от зубной боли. Один парашют ветром тянуло в центр плато, в их сторону, а вот второй опускался прямо на боевиков. Прикрывавший штурмовик, сделав боевой разворот, пустил вниз несколько трасс НУРСов, расчищая район приземления. Поздно, купол парашюта погас и, набирая скорость, понесся к земле.

Они засекли район приземления второго пилота и уже бежали не таясь.

– В цепь! Аккуратно, не напугайте летуна, – перешел на шаг майор.

Разведчики мгновенно рассыпались, образуя полукруг, стали подыматься на невысокую сопку.

Лях, услышав сухой щелчок, замер. Звук явно донесся из зарослей кустарника. Осторожно посмотрев влево-вправо, он тихо, но четко произнес:

– Летун, не дергайся. Свои. Спецназ разведки. Затихарись пока, сейчас командира позову.

В кустах дрогнула ветка. Лях медленно отступил и, повернувшись, прибавил шаг.

«Слава тебе господи. Хоть этого попробуем спасти», – мелькнула мысль в его голове.

– Пернатый! Я – майор сил специальных операций Александр Кайда. В/ч 625018. Давно в Хмеймим? – Кайда стоял метрах в десяти от зарослей.

Кусты молчали.

– Должен знать, что старшего офицера разведки зовут генерал-майор Терентьев Константин Петрович. Позывной Дед. Сухощавый, лысый, куча веснушек. Замом у него полковник Чубаров. Приехал на прошлой неделе.

Верхушки кустарника покачивались в такт легким порывам ветерка. Кайде показалось, напряжение вокруг немного ослабло.

– Что будем делать, майор? – послышалось из зарослей.

Кайда облегченно вздохнул:

– Ждать. Скоро будет поисковая группа.

– Откуда знаешь? Провидец? – Дрогнули ветки и вышел человек в форме пилота ВВС России. Пистолет он держал в правой руке.

Кайда присел на валун и жестом пригласил располагаться рядом:

– Это аксиома. Второй штурмовик засек место приземления и сообщил на базу. Сейчас главное – не нарваться на боевиков. Кто вас сбил? ПЗРК?

Летчик аккуратно поставил оружие на предохранитель:

– Нет, работали на высоте 6700 метров. Датчики зафиксировали атаку ракеты «воздух – воздух».

– Погано. Турки? Израильтяне сюда не лезут.

– Похоже. Атаковали из глубины территории Турции, – вздохнул пилот.

– Ладно, разберутся. Радиомаяк не включал? Правильно, не включай. Поисковая когда в квадрат зайдет, тогда и включишь. Давай, летун, прячься в свою берлогу и ни гу-гу. Мы снаружи по периметру.