Системный Друид. Том 3

Глава 9 Серебряные стрелы

Тренировочная площадка Внутреннего двора занимала широкую каменную террасу на южной стороне Академии, откуда открывался вид на черепичные крыши Нижнего города и петляющую ленту реки за ними. Утреннее солнце било в спину, прогревая камни и заставляя мишени на дальнем краю площадки отбрасывать короткие чёткие тени.

Луна натянула тетиву.

Лук лёг в левую руку привычным весом, пальцы обхватили рукоять без лишнего давления, локоть выпрямился, плечи раскрылись. Правая рука потянула тетиву к скуле, мышцы спины напряглись, лопатки сошлись. Мишень стояла в пятидесяти метрах, соломенный щит с нарисованными углём кольцами, потрёпанный десятками попаданий.

Вокруг неё на площадке работали ещё пятеро учеников Внутреннего двора. Парень с рунным посохом отрабатывал серию огненных конструктов у дальней стены, его напарница практиковала щиты, принимая на полупрозрачную сферу каменные снаряды, которые швырял артефакт-метатель на стойке. Двое фехтовальщиков звенели учебными мечами в ближнем углу, а третий, коренастый блондин с браслетом-фокусом на запястье, медитировал на каменной скамье с закрытыми глазами.

Луна их почти не замечала. Всё внимание сосредоточилось на точке между большим и указательным пальцами правой руки, где мана собиралась тёплым пульсирующим сгустком.

Раньше для стихийной стрелы ей требовался кристалл. Маленький, тщательно огранённый фрагмент, наполненный стихийной маной и купленный у гильдейских поставщиков за деньги, которые барон Луэрис переводил на её счёт каждый семестр.

Огненный кристалл — для горящих стрел, ледяной — для замораживающих, ветряной — для усиления скорости полёта, их было много самых разных. Кристалл служил источником и фокусом одновременно: она направляла его силу по каналам, формировала стрелу из чистой энергии, выпускала. Техника эффективная и надёжная, но зависимая от запаса кристаллов, который таял с каждым выстрелом, а пополнялся только из подземелий или от перекупщиков.

После прорыва всё изменилось.

Резервуар маны, расширившийся благодаря Звёздному Венцу, вмещал втрое больше энергии, и каналы, растянутые дикой маной Предела, пропускали потоки, которые раньше разорвали бы их стенки. Луна научилась формировать стихийные стрелы из собственного запаса, без внешних источников. Кристаллы теперь оставались для сложных техник и мощных выстрелов, где требовалась особенная точность или многослойная структура заклинания. Базовые стрелы создавались из того, что текло по её собственным каналам. Все же необходимо уметь использовать магию и без артефактов-помощников. Все это может спасти жизнь в Подземелье.

Луна выдохнула, удерживая образ пламени в сознании. Мана откликнулась, потекла из центра груди к кончикам пальцев, собралась в точке натяжения. Контур полупрозрачной стрелы проступил между пальцами, и Луна вложила в него намерение: жар и разрушение. Контур уплотнился, обрёл раскалённое добела ядро, и языки огня оплели его, формируя древко и оперение из живого пламени. Стрела светилась красным, жар ощущался даже на расстоянии вытянутой руки, воздух вокруг неё подрагивал от восходящих потоков.

Пальцы раскрылись. Тетива хлестнула, и стрела ушла, прочертив в утреннем воздухе оранжевую дугу, оставляя за собой шлейф из тлеющих искр. Удар в центр мишени, глухой и короткий взрыв. Солома обуглилась, густой чёрный дым поднялся столбом, а пятно в точке попадания расползлось на ладонь в каждую сторону.

Серена Виттоли стояла в двадцати шагах позади, опираясь на посох, обвитый рунными нитями. Тёмные с проседью волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб с двумя продольными морщинами, которые углублялись, когда наставница концентрировалась. Серые глаза отслеживали каждое движение ученицы. Виттоли не хвалила вслух, но когда стрела вошла в мишень, её подбородок качнулся вниз на полсантиметра.

Луна перешла ко второму упражнению, опуская руку и позволяя мышцам расслабиться на три удара сердца, прежде чем снова поднять лук.

Образ пламени отступил, сменяясь холодом. Застывшая вода, ледяная корка на утреннем ручье. Мана в каналах замедлилась, загустела, и характер её потока изменился, из текучего стал вязким, тяжёлым. Между пальцами сгустился бледно-голубой контур, покрытый кристаллами инея, и стрела обрела удлинённую форму с гранёным наконечником, который преломлял свет радужными бликами.

Выстрел.

Стрела вонзилась в мишень с коротким хрустящим звуком, и соломенный щит покрылся толстой коркой льда от центра к краям. Древесина рамы затрещала от резкого перепада температуры, из трещин повалил белый пар.

Ветряная стрела потребовала другого подхода.

Образ бури, стремительного потока, разрывающего облака. Мана сменила характер мгновенно, стала лёгкой, скользкой, сопротивляющейся захвату пальцев. Луна удержала её усилием воли, сформировав стрелу, различимую лишь по лёгкому искажению воздуха вокруг наконечника. Тетива хлопнула громче обычного, и стрела долетела до цели быстрее, чем Луна успела моргнуть.

Мишень, несмотря на магическое укрепление, разлетелась на части: солома, щепки и осколки льда от предыдущего попадания брызнули во все стороны, а рама сложилась пополам и рухнула на камни площадки.

Девушка опустила лук и выдохнула, позволяя плечам расслабиться. Мана просела ощутимо, каждая стихийная стрела забирала кусок резервуара, и три подряд, с полным формированием и максимальной мощностью, оставили в каналах саднящее жжение, похожее на усталость мышц после затяжного подъёма в гору.

Пять секунд. Столько сейчас занимал переход между стихиями. Виттоли требовала невозможных для неё на данный момент — три.

Луна снова подняла лук. Огонь, лёд, ветер и снова огонь, лёд, ветер. Каждый цикл чуть быстрее предыдущего, каждое формирование чуть чётче, мана послушнее. Плечи горели от натяжения, пальцы правой руки онемели от постоянного контакта с тетивой, и к исходу второго часа девушка уже промахивалась через раз, потому что руки тряслись от усталости, а каналы маны превратились в раскалённые провода, по которым каждый новый импульс протекал со скрежетом.

Виттоли подошла, постукивая посохом по камню.

— Хватит.

Одно слово, произнесённое ровным тоном, без раздражения или похвалы. Луна опустила лук, позволив тетиве повиснуть свободно, и согнулась, упираясь ладонями в колени. Дыхание рвалось, пот катился по вискам.

— Переход между стихиями, — Виттоли отслеживала восстановление ученицы привычным профессиональным взглядом, — четыре с половиной секунды в конце серии. На полторы секунды быстрее, чем на прошлой неделе. Недостаточно, но прогресс есть. Завтра начнём работать с двойными формированиями: огонь и лёд одновременно, по стреле на каждую руку.

Луна подняла голову, моргая от пота, попавшего в глаза.

— Одновременно? Разве так можно?

— Ты думала, что одиночные выстрелы — предел? — Виттоли чуть приподняла бровь. — Внутренний двор готовит бойцов, Луэрис, а бойцу в поле некогда чередовать стихии по очереди. Враг ждать не станет, да и враги разные бывают. На сегодня свободна.

Наставница развернулась и зашагала к выходу с площадки, посох мерно постукивал по камню при каждом шаге. У арки она замедлилась, бросив через плечо:

— Вечером зайди ко мне. Есть разговор.

Луна кивнула, хотя Виттоли уже скрылась в тени арочного прохода.

Масляная лампа в кабинете наставницы горела на столе ровным жёлтым пламенем, отбрасывая мягкие тени на карту королевства, испещрённую булавками с цветными головками. За окном густели вечерние сумерки, и каменные стены Академии потемнели, впитав последние отблески заката.

Виттоли сидела за столом, сцепив пальцы перед собой. Перед ней стояли две глиняные кружки, от которых поднимался пар, и Луна, сев напротив, взяла ту, что подвинула наставница. Чай был горьковатым, с привкусом полыни и мёда, из настоев, которые Виттоли заваривала для серьёзных бесед.

Разговор начался издалека. Прогресс на тренировках, результаты последнего зачёта по боевым конструктам, оценка Корвина за тактическое моделирование, в котором Луна набрала высший балл на курсе. Виттоли перечисляла факты ровным тоном, просто фиксируя точки на кривой роста. Ее же ученица отвечала коротко, по существу, ощущая за каждым вопросом второй, невысказанный, который медленно двигался к поверхности.

Виттоли отпила из кружки и поставила её на стол.

— Расскажи мне подробнее о Пределе.

Луна обхватила свою кружку обеими ладонями, грея пальцы.

— Что именно вас интересует, мастер?

— Всё, что ты помнишь. Какие растения встречала, насколько плотна мана на разных участках леса, как ведут себя мана-звери. Цвет листвы, состояние почвы, температура воздуха в глубине чащи.

Вопросы были конкретными, но Луна уловила в них скрытое направление. Виттоли не просто так собирала информацию о диком лесе на окраине графства.

— Мана в Пределе неоднородная, — начала девушка, подбирая слова. — У границы с вырубкой, где стоит деревня, концентрация фоновая, чуть выше, чем в обычном лесу. Чем глубже заходишь, тем плотнее становится поток. В районе Оленьего Яра, примерно в дне пути от Вересковой Пади, я ощущала ману на уровне, сопоставимом с тренировочными залами Академии, где установлены рунные концентраторы. Дальше мы не забирались, мастер Корвин не позволял.

— А растения?

— Обычные лесные: ели, берёзы, дубы. Плюс десятки видов, которых нет в академических каталогах. Серебрянка, каменный бархат, болотная живица — всё это я видела только в Пределе. Солнечный Колокольчик, тот, что упоминается в книге Хольца как «гипотетический катализатор», растёт в глубине чащи, в месте, которое местные называют Тихой Рощей.

— Катализатор Хольца? — Виттоли чуть подалась вперёд, и серые глаза сузились. — Ты видела его лично?

— Да, мне… его подарили, как и Звездный Венец, — Луна встретила взгляд наставницы.

Виттоли откинулась в кресле, побарабанив пальцами по подлокотнику.

— Подарили. Подросток с окраины леса нашёл два редчайших растения из алхимического справочника и отдал их незнакомой девушке из Академии, просто так, из широты душевной.

— Мы познакомились раньше, — Луна ответила ровно, стараясь не краснеть, хотя щёки предательски потеплели. — Он помог нашей группе, когда на нас напал Шипастый Варан. Я уже говорила.

— И за это время он случайно обнаружил два ботанических раритета и вручил их тебе, — едва слышно обронила женщина.

— Он не «случайно обнаружил», мастер. Он знал, где они растут. Знал, когда срезать и как хранить. Это его лес. По крайней мере, такое впечатление о нем создавалось, — поспешно добавила девушка под конец.

Виттоли молчала несколько секунд, изучая лицо ученицы. Пальцы перестали барабанить.

— Опиши его. Подробнее. Что он умеет, как двигается, как говорит. Как обращается с лесом.

Луна почувствовала, как внутри натягивается тонкая струна. Виттоли спрашивала с интересом профессионала, оценивающего потенциальный ресурс.

Академия Серебряной Звезды занимала определённое место в иерархии королевства, и любое новое месторождение редких ингредиентов, любой неучтённый источник ценных материалов мгновенно привлекал внимание десятков заинтересованных сторон, от кафедр до дворянских домов. Человек, способный находить и собирать подобные растения, представлял ценность, которую Академия захочет контролировать или использовать.

Луна отвечала осторожно.

Виттоли слушала, и девушка видела, что наставница фиксирует каждое слово с дотошностью, которая позволяла ей замечать и сказанное, и недосказанное. Серые глаза следили за мимикой ученицы, за положением рук, за паузами между фразами.

— Обычный охотник, — повторила Виттоли без выражения, — который «случайно» знает, где растут ботанические раритеты, ценой в десятки золотых, срезает их с мастерством, недоступным нашим травникам, и хранит в условиях, обеспечивающих полное сохранение активных свойств. Необычный охотник, надо признать.

Луна промолчала. Возражать — означало привлечь ещё больше внимания.

Виттоли взяла кружку, покрутила в пальцах, отпила глоток и вернула на стол.

— Меня не интересуют деревенские ухажёры, Луэрис. Меня интересует Предел. Территория с концентрацией маны, сопоставимой с нашими залами, растения, которых нет в каталогах, мана-звери до четвёртого ранга и выше. Подобное место — это потенциальный полигон для старших курсов и источник материалов, за которые факультет алхимии душу продаст. Видимо, зря мы не уделяли ему столько лет своего внимания. Когда наступит подходящий момент, я направлю тебя обратно и ожидаю, что ты окупишь вложенные средства.

— Я буду готова, мастер.

— Будешь. Я позабочусь.

Виттоли кивнула, отпуская ученицу, и Луна поднялась. У двери обернулась.

— Мастер Виттоли?

— Да?

— Хранитель Предела, дед того парня… у Академии ведь есть договор о сотрудничестве с ним? Об условиях доступа и сбора?

Виттоли посмотрела на неё чуть дольше, чем требовалось для простого ответа.

— Договор есть. Старый, подписанный ещё прежним ректором. Формальный, но действующий.

Луна кивнула и вышла. Коридор Внутреннего двора был пуст, рунные светильники горели вдоль стен тёплым золотистым сиянием, отражаясь от каменного пола мягкими бликами.

Виттоли осталась одна. Лампа на столе потрескивала, фитиль коптил, и женщина привычным движением подкрутила колёсико, убавляя пламя. Её взгляд задержался на карте с булавками, потом переместился к окну, за которым темнели крыши Нижнего города.

Девочка что-то скрывала. Или кого-то защищала. Формулировки были слишком гладкими, слишком выверенными для непринуждённого разговора, и паузы стояли именно там, где человек обдумывает, сколько правды можно отдать, а сколько оставить при себе. Похоже, она успела привязаться к этому таинственному пареньку.

Впрочем, для начала информации хватало. Предел представлял теперь значительный интерес, и этого было достаточно, чтобы включить его в планы на следующий полевой сезон.

Виттоли загасила лампу и поднялась, оставив кабинет в темноте. Карта на стене поглотила последние отблески, и булавки на ней перестали поблёскивать, превратившись в невидимые точки на полотне, обозначающие места, которые ещё предстояло изучить.

Луна закрыла дверь своей комнаты, задвинула засов и села на кровать, обхватив колени руками.

Тело ещё гудело после утренней тренировки, мышцы рук слегка подрагивали от многочасового натяжения тетивы, а каналы маны саднили. На прикроватном столике стояла чашка с остатками настоя ромашки, которую она заварила перед уходом к Виттоли и забыла допить.

Разговор с наставницей крутился в голове, цепляясь за мысли, которые Луна старательно отодвигала на задний план.

Виттоли была не из тех, кто спрашивает из праздного любопытства. Каждый её вопрос имел цель, и Луна ощущала направление этих целей так же отчётливо, как ощущала ветер, несущий стрелу в сторону от мишени. Предел интересовал наставницу как территория. Растения, мана, звери — всё это были ресурсы, а ресурсы в мире Академии означали власть и позиции в иерархии, которая определяла жизнь каждого мага в королевстве.

И Вик был частью этого уравнения, хотел он того или нет.

Луна прижалась щекой к коленям, глядя в тёмный угол комнаты, где тени от рунного светильника складывались в узор, похожий на ветви дерева. Память подсунула картинку: озеро с водопадом, косые лучи солнца на гладкой воде, и парень на валуне напротив, с угольным карандашом в руке и раскрытым блокнотом на колене, зарисовывающий контуры берега.

Она знала о нём мало. По-настоящему мало, если вычесть домыслы и ощущения, которыми она заполняла пробелы. Несколько коротких встреч у озера, разговоры о лесе и Академии, совместные прогулки, во время которых он показывал ей тропы и называл растения, а она рассказывала о заклинаниях и рангах. Он появлялся, когда нужна была помощь, и исчезал, когда опасность миновала. Говорил мало, показывал так много.

Для неё он оставался загадкой. Сильный и при этом спокойный, с выдержкой, какую она видела у наставников Академии, проживших вчетверо дольше его, а от шестнадцатилетнего парня с деревенской окраины ожидать подобного было невозможно. Иногда его взгляд задерживался на чём-то далёком, и в глазах мелькала глубина, которой Луна не могла достать, как ни старалась. Этот парень так был не похож на ее сверстников, да и ребят постарше.

Она не знала его секретов. Как деревенский парень научился разбираться в растениях лучше дипломированных травников Академии — тоже оставалось за пределами её понимания.

И даже если бы знала, рассказывать бы не стала.

Виттоли была хорошей наставницей. Требовательной, справедливой, компетентной. Луна была ей благодарна за перевод во Внутренний двор, за часы тренировок, за знания, которыми та делилась без скупости. Но благодарность ещё не означала откровенность, и Луна чётко видела границу между ними.

Академия жила по своим законам. Здесь ценились результаты и связи, и человек, обладающий доступом к чему-то уникальному, мгновенно попадал в поле зрения. Наставники, кафедры, деканы, попечительский совет — каждый тянул одеяло на себя, и тот, кто оказывался в центре этого перетягивания, редко сохранял свободу выбора.

Вик жил в лесу, потому что лес был его домом. Свободный, независимый, не связанный ни гильдейскими контрактами, ни академическими регламентами. Луна не представляла его в стенах Академии, за партой, в форменном камзоле, выслушивающим лекции по теории маны от профессора, который за всю жизнь не выходил за пределы городских стен и все изучали по книжкам. Вик принадлежал Пределу так же, как Предел принадлежал ему, и пытаться вырвать его оттуда — означало сломать что-то, что собрать обратно уже не получится.

Она легла на спину, закинув руки за голову. Из соседней комнаты доносился приглушённый голос Рины, декламирующей формулы, и где-то этажом ниже стучала неплотно закрытая дверь.

Завтра снова тренировки. Двойные формирования, огонь и лёд одновременно, техника, от одного описания которой болели виски. Потом зачёт по теории диких зон, к которому она готовилась три вечера подряд, исписав конспектами полтора десятка страниц. Затем практика в лаборатории, где Виттоли обещала показать, как стабилизировать ману дикого происхождения без артефактов-фильтров.

Каждый день приближал её к моменту, когда Академия решит отправить новую экспедицию в Предел. Виттоли недвусмысленно дала понять, что ее ученица обязательно будет в составе группы, и наставница слов на ветер не бросала.

Когда это произойдёт, она вернётся в лес. К тихому озеру с водопадом, где шум падающей воды заглушал все звуки мира. К тропам, которые петляли между столетними стволами, к утренним туманам, стелющимся по лощинам.

К парню, который появлялся из теней и исчезал так же бесшумно, оставляя после себя пучок серебрянки на ветке и ощущение, что лес стал на мгновение безопаснее.

Луна перевернулась на бок, натягивая одеяло до подбородка. Глаза закрывались сами, усталость тренировочного дня наконец-то взяла своё, размягчив мышцы и притупив мысли, которые рвались бежать по кругу.

Последнее, что она увидела перед тем как уснуть, было отражение рунного светильника на стекле маленького зеркала над умывальником.

К водопаду я возвращался уже в четвёртый раз за последние две недели.

Маршрут сократился до трёх с половиной дней: я срезал через северный хребет, обходя Длинную Балку по верхней тропе, которую обнаружил на обратном пути после первого визита. Каменистый гребень вёл прямиком к скальному выступу над водопадами, и хотя подъём был круче, чем по маршруту Торна, часов в пути он экономил почти целый день.

Ягоды Серебристого Вьюна давно покоились в мастерской деда, переложенные обработанным мхом. Сокол не появлялся с момента нашей первой встречи, видимо, залечивал рану на подкрылье и не горел желанием проверять, насколько метким стал стрелок, который его ранил. Площадка у водопада была пуста, только водяная взвесь висела в воздухе плотным серебристым облаком, оседая на камнях и листьях мелкими каплями.

Я подошёл к стене воды и вдохнул. Знакомый рёв заполнил уши, шум падающего потока заглушал всё остальное. Монотонный вечный шум, под которым земля дышала своим древним ритмом.

Подземелье ждало за этой стеной. Я чувствовал его присутствие через камень, слабое давление чужеродной маны, запечатанной внутри скалы, и каждый раз, когда подходил к водопаду, давление становилось чуть заметнее.

Предыдущие три вылазки я потратил на изучение первого этажа, проходя коридор за коридором, комнату за комнатой, оставляя на стенах метки ножом и фиксируя в блокноте расположение проходов, тупиков и отсеков, где появлялись порождения. Грубая карта постепенно обрастала деталями: здесь развилка, здесь поворот направо ведёт в пустую камеру с каменными полками, здесь ниша, в которой обычно прячутся двое серокожих тварей.

Порождения первого уровня стали рутиной.

Те же серокожие гуманоиды, низкие и сутулые, с непропорционально длинными руками и красными точками вместо глаз. Атаковали они группами по два-три, пытались окружить, использовали примитивную засадную тактику, прячась за перегородками и в нишах. Удар когтями, хватка за конечность, попытка повалить и добить на земле. После третьей-четвёртой встречи их поведение читалось наперёд.

Каменная Плоть за это время как навык успешно развилась и теперь при активации формировала подобие наручей на предплечьях, плотных каменных накладок, защищавших от когтей и хватки. Ножом в незащищённые участки, шею или грудь, каждая тварь укладывалась за два-три удара сердца. Тела рассыпались в прах, прах впитывался в пол, а кристаллы маны оставались — крошечные голубоватые сгустки, которые я аккуратно собирал в кожаный мешочек.

За одну вылазку набиралось от пяти до семи кристаллов. Мелких, низкого качества, каждый размером с ноготь мизинца. Скромный, наверное, доход для авантюриста, привыкшего к добыче из подземелий третьего-четвёртого уровня, но для меня каждый кристалл имел другую цену. Да и то, что благодаря этому я развиваю свои навыки, дорого стоит.

Сбыть, впрочем, свою добычу в виде кристаллов сейчас было невозможно.

Сорт торговал травами и алхимическими составами, кристаллы маны лежали за пределами его экспертизы и интересов. Продать их в Вересковой Пади — означало привлечь внимание, которого я старательно избегал: деревенский парень, внезапно выставляющий на продажу кристаллы из Подземелья, мгновенно породил бы вопросы, на которые честный ответ стоил бы дороже любого кристалла. Откуда? Из какого подземелья? Кто ещё знает? Можно ли туда попасть?

Авантюристы Маркуса бродили по лесу в поисках именно таких мест. Гильдия платила за информацию о неисследованных подземельях, и одно неосторожное слово превратило бы мой тихий источник ресурсов в проходной двор. Рано или поздно это случится, ну а пока я могу заметать следы и ходить в него сам.

Кристаллы ждали своего часа, как и ядро теневой пантеры, монета Луны с остаточной магией, перья Стального Сокола, переработанные к этому моменту в метательные клинки, но ещё ни разу не испытанные в бою, и тот странный оберег с лисьего алтаря.

Арсенал рос медленно, кусочек за кусочком. Когти Грозы и нож с клыковой рукоятью закрывали ближний бой, Каменная Плоть прикрывала от ударов, а Молниеносный Шаг и Покров Сумерек позволяли появляться и исчезать, прежде чем противник успевал среагировать. Для дистанции оставался лук Борга и перья-клинки, а лоза из семени подаренного вязом добавляла захват и комбинации с молнией. Стойкость Горного Хребта держала всё это вместе, не давая телу сдать раньше времени. Каждый элемент латал слабость предыдущего, и вместе они складывались в систему, которая позволяла мне стоять на равных с тем, что обитало в глубинах Предела или в каменных коридорах подземелья за стеной воды.

Я стоял у края обрыва, глядя вниз на бурлящую чашу водопада, и холодные брызги оседали на лице, смывая пыль и пот трёхдневного перехода. Водяная завеса грохотала, и за её белой стеной скрывался проход в другой мир, замкнутый и терпеливый, генерирующий порождения и кристаллы с неторопливостью, присущей вещам, которые старше любого поколения.

Подземелье восстанавливалось, и это было главным наблюдением, ради которого стоило возвращаться снова и снова.

Я засёк закономерность на втором визите. Борозды на стене первого коридора, оставленные Когтями Грозы при первом прохождении, стали мельче. Оплавленный камень разгладился, трещины затянулись, скала будто обладала памятью формы и стремилась к исходному состоянию. Ещё через неделю борозды превратились в бледные линии, различимые только на ощупь. К четвёртому визиту стена выглядела нетронутой.

Порождения появлялись заново. Те же серокожие гуманоиды, того же ранга, в тех же отсеках, в том же количестве. Подземелье штамповало их по шаблону, заполняя пустоты, образовавшиеся после моих зачисток, как какой-то отлаженный механизм. Убей пятерых, вернись через пару дней, и пятеро новых будут ждать на тех же позициях, с теми же повадками и тем же уровнем агрессии.

Ресурсы тоже возобновлялись. Кристаллы маны, которые я собирал после каждого боя, формировались внутри каждого нового порождения заново, а стены коридоров, из которых я выковырял несколько кусков камня для анализа, заросли обратно, гладкие и цельные. Единственное, что по моим ощущениям кристаллы маны, что я добывал с этих существ, постепенно становились слабее.

Замкнутая экосистема, работающая на собственном топливе. Подземелье генерировало ману из какого-то источника, спрятанного на нижних этажах, если они существовали. Порождения рождались из этой маны, жили на ней, охраняли пространство. Когда их убивали, тела возвращались в пол, мана рассеивалась и впитывалась обратно в камень, после чего цикл начинался заново: сгущение, формирование новых тел, расстановка по постам.

Возобновляемый источник, практически бесконечный, если действовать осторожно и не пытаться выгрести всё за один раз и позволять ему восстанавливаться.

Я сел на камень у края обрыва, достал блокнот и записал наблюдения четвёртого визита, сопоставляя их с предыдущими. Цифры складывались в картину, которая радовала и одновременно внушала настороженность.

Радовала, потому что стабильный доступ к кристаллам маны решал десяток проблем разом. Кристаллы можно было использовать для подпитки рунных артефактов, в алхимических реакциях, для прямого восполнения резерва в экстренных ситуациях. Когда я найду способ сбыта без привлечения лишнего внимания, это станет постоянным источником дохода, независимым от сезона сбора трав и капризов деревенского рынка.

Настораживала, потому что подземелье первого уровня с порождениями первого ранга было, очевидно, лишь верхушкой. Проход в дальнем конце последнего отсека, заваленный камнями и заросший тем же самовосстанавливающимся камнем, вёл вниз. Я чувствовал это через Усиленные Чувства: давление маны за завалом было плотнее, чем в остальном подземелье, и пульсировало рваным, глухим ритмом, будто где-то в глубине скалы билось второе сердце.

Второй уровень. С тварями второго ранга или выше, с ловушками, о которых рассказывала Луна, с кристаллами покрупнее и подороже.

Соваться туда в одиночку, с текущим уровнем подготовки и без знания того, что ждёт внизу, я пока отказывался. Может, через месяц, может, через два, когда освою Покров Сумерек до уровня, позволяющего двигаться незаметно даже для тварей второго ранга. Когда лоза, живущая в моей руке, станет настолько послушной, что сможет служить и щитом, и оружием, и верёвкой одновременно. Когда запас кристаллов с первого этажа достигнет количества, достаточного для экстренного восполнения маны в затяжном бою.

Я убрал блокнот, затянул ремни и поднялся. Водопад грохотал внизу, заливая каменную чашу серебряной пеной, и радуга висела в водяной пыли, изогнувшись яркой дугой на фоне серого осеннего неба.