Меченая:Скала

Глава 37

Земля перевернулась с ног на голову.

Подо мною — звёзды на сумрачном небе, с размазанной серой дымкой облаков.

Надо мной — земля; грязный снег, утоптанный десятком ног. Не человеческих. Ну, или не

совсем…

От зловония с разинутых пастей тварей слезились глаза. Или глаза слезились от

боли… Я не могла пошевелиться, и не только потому что напоминала летучую мышь во

время отдыха, и даже не от того, что малейшее движение могло спровоцировать

стремительное падение — в толпу тварей, рычащих и прыгающих друг другу по головам,

в нескончаемых попытках дотянуться заветного сокровища — до человека, поломанного и

покалеченного и так аппетитно пахнущего… Каждая косточка в грудной клетке вопила от

нескончаемой боли, оставляя туманные шансы на какое-либо восстановление.

Моя бровь снова кровоточила.

Кап-кап-кап. Чёрные капельки скользили по виску и ни одна из них не долетала до

конечного пункта — земли. Каждая исчезала в чёрной зловонной дыре — в пасти твари.

Церковь. Чейз. Рафки. Альбинос.

Я не помню, как отключилась, или кто-то помог мне в этом… Не помню, как

оказалась подвешенная вниз головой на дереве. Это лес?.. Почему я за пределами Скалы?..

Бойцовские ямы? То, белое приведение, что-то сказало о бойцовских ямах…

— Ну ладно, довольно. Пошли вон. — Тот же голос: спокойный, уверенный…

властный.

Твари, с тихим недовольным рычанием разбрелись по сторонам и исчезли в

полумраке леса.

Перевёрнутое лицо альбиноса возникло перед глазами. Если бы не чёрная одежда и

две ярко-красные точки под бровями, я бы решила, что передо мной безголовое создание

— настолько его кожа сливалась с заснеженным фоном.

Голова немела и весила с тонну, в висках пульсировало из-за крови прилившей к

мозгу. Веки казались деревянными, во рту раскалённая пустыня с металлическим

привкусом, руки связаны за спиной.

Альбинос не улыбался — вряд ли он часто себе это позволяет. Он как скульптура

из гипса, на первый взгляд такая хрупкая… только внутри заполненная свинцом.

— Меня зовут Вал, — произнесла скульптура, едва заметно шевеля губами.

Энергия, которой от него несло, просто потрясала самоуверенностью и превосходством.

Словно сам Бог почтил меня грешную присутствием, а я — дура, этого не понимаю.

— Ты всех по деревьям развешиваешь, прежде чем представиться? — Голос сильно

вибрировал от напряжения, и пересохший язык совсем не помогал с этим справиться.

— Это была не моя идея. — Вал слегка повернул голову в бок, и из-за соседнего

дерева показалась ещё одна фигура.

Лицо Дженни, в противовес лицу альбиноса было перекошено от злости. Поза

недовольства: скрещенные руки на груди, широко расставленные ноги. Кровавые глаза

сверлили во мне две огненные дыры, плотно сомкнутая челюсть играла желваками.

Я в конец сошла с ума, потому что вместо того, чтобы включить на максимум

инстинкт самосохранения, всё, что возникло в этом момент в голове: «Моё лицо выглядит

также по-идиотски когда я злюсь»?!

— Дженни, подойти поближе. — Вал подозвал её рукой — плавным, изящным

движением.

Девушка без колебаний послушалась.

Слабое подобие удовлетворённой улыбки коснулась уголков губ альбиноса.

Ему нравится это — управлять. И думаю ещё больше — управлять строптивыми.

— Это была её идея. — Тонкая кисть Вала аккуратно опустилась Дженни на плечо.

Та, слегка дрогнула. — Лично я не вижу в этом особого смысла, но раз Дженни

попросила… Думаю, ты ей понравилась. Обычно от доставучих особей она избавляется

сразу и без колебаний, но в твоём случае, даже не стала просить у меня на это разрешение.

— Короткий вздох. — Разумеется, я бы не позволил тебя уничтожить, но всё же…

Я и половину слов не слышала. У меня в ушах бурлила кровь! Не удивлюсь, если

она и из них покапает!

— Я знаю, что она тебе зачем-то нужна! — раздражённо прорычала девушка. —

Только она мне совсем не нравится, Вал! Она меня бесит!

— Будь добр, переходи к конкретике, — пропыхтела я, игнорируя замечания Джей

и старательно избавляясь от тёмных пятен мелькающих в глазах, — или развяжи меня,

потому что клянусь Богом, я ни хрена из твоей речи не понимаю.

— Это была проверка реакции тварей на такую как ты, — решил пояснить Вал.

— На какую такую?

Альбинос помолчал. На лице — выражение полнейшей отрешённости от ситуации.

— На такую… необычную, — просто сказал он и повернулся к Дженни. —

Позвольте, я лично вас представлю друг другу. Дженни, это… Дженни. Дженни, — он

повернулся ко мне, глаза игриво сверкали, — это Дженни. Кажется, Завир вас обоих

считал своими дочерями. Не удивлён, вы просто копия друг друга.

— Не говори больше об этом ублюдке! — с отвращением фыркнула Дженни, глядя

и на меня, как на нечто малопривлекательное. — Мне плевать на него. И на его новую

зверюшку.

— С «ублюдком» — соглашусь. А ты значит, его первой зверюшкой была? —

бросила я и уставилась в лицо Вала. — Если убивать меня не собираешься, не хочешь

помочь спуститься?

— Дженни, спусти её.

Дженни не двигалась.

Вал пристально поглядел ей в лицо и уж понятия не имею, что она в нём увидела,

но в следующий миг в её руке оказался пистолет. Выстрел по верёвке и моя спина

ударилась о вытоптанную тварями землю.

Изо рта вырвался стон. Я перевернулась на живот и поджала под себя колени.

— Твоя травма не смертельна, — донёсся голос Вала сквозь гул в ушах. —

Поднимайся.

Перевалившись на бок, я попыталась встать на своих огромных платформах, но тут

же завалилась обратно. Онемевшие ноги не слушались. Как и всё сотрясающиеся от

холода тело.

— У вас один размер обуви? — раздался голос Вала, и его вопрос был адресован не

мне.

— Что? — Лица Дженни я не видела, но голос был полон недоумения. — Откуда

мне знать, какой у этой сучки размер обуви?!

— Снимай, — сдержанно продолжал альбинос.

— Мне не нужна её обувь! — решила и я подать голос.

Дженни бросила в меня брезгливый взгляд.

— Снимай, — терпеливо повторил Вал и повернул голову ко мне. — Рафки не

чувствуют холода, не беспокойся, она вполне обойдётся и без неё какое-то время. А ты

человек, и судя по всему, твои… — даже не знаю, как их назвать, — не очень удобные.

Дженни швырнула в меня ботинки, испепеляя взглядом, втаптывая в землю,

отправляя к самому дьяволу. Этот альбинос определённо имеет над ней влияние.

Только и меня они не знают, если решили, что стану играть в недотрогу и откажусь

от подарка, благодаря которому смогу нормально передвигаться, когда пошлю этих двух

уродов к чёртовой матери.

Ботинки на тонкой подошве оказались впору.

Я поднялась на ноги, устремив затуманенный взгляд за спины рафков — на

городские стены, из-за которых по вечернему небу скользили три толстых луча от

прожекторов. Гремела музыка, всё та же: бум-бум-бум.

— Я так понимаю, развязать руки просить бессмысленно?

— Можно я ей хотя бы врежу?! — взорвалась Дженни и рванула ко мне, но одним

быстрым движением, альбинос пригвоздил её к месту.

— Зачем она тебе?! — орала Дженни, тыкая в меня пальцем. — Ты убедился: для

тварей она обычный человек! Ну и что, что от неё воняет чуть больше, чем от других! В

ней нет ничего особенного! На кой чёрт нам её кровь? Мы и сами можем заражать людей

и превращать в рафков! Что с неё толку? Её даже заразить нельзя — обычная

пустоголовая выскочка!

Вал слабо, но опасно улыбнулся, коснувшись ладонью её бледной щеки. Девушка

мгновенно смолкла, только дышать продолжала тяжело и возмущённо.

Я не упускала из глаз ни единой мелочи: Дженни строптива, но Вала боится. А

Вал… как будто забавляется с ней. Ему нравится выводить её на эмоции, но в тоже время

ему не плевать на неё. Далеко не плевать.

— Чего пялишься?! — рявкнула на меня босая Дженни. Я хотела предложить ей

свою обувь, но боюсь ситуация не та, чтобы ходить по лезвию ножа.

Я смотрела на Вала:

— Где Чейз?

— Дружок твой ненормальный?! — вставила Дженни.

— Ну… мой хотя бы на труп не смахивает.

Вал не отреагировал на колкость:

— Он в яме. Готовится к бою.

Мои колени задрожали, ноги налились свинцом. Тугая удавка затянулась вокруг

шеи.

— Не надо… — Голос был слабым и практически молебным. — Прошу, не

поступай с ним так.

Правая бровь Вала заинтригованно приподнялась. Ему очень… очень нравится

выводить людей на эмоции.

— Скала наша, Джей… Я ведь могу тебя так называть? Леон сказал: теперь это

твоё имя.

Я сглотнула… или нет, потому что тугой ком продолжал разрастаться в горле.

Альбинос плавно и грациозно скользнул ко мне:

— Джей. — Короткий вдох. Многозначительный взгляд. — Фестиваль

продолжается. Его никто не отменял. Рафки всего-навсего принесли с собой немного…

интриги.

— Смерти! — закончила я одновременно с ним.

Белая физиономия Вала слегка склонилась на бок, глаза прищурились:

— Мы не собираемся никого убивать.

Повисла напряжённая пауза. Напряжённая для меня и может быть для Дженни. Вал

был всё так же безмятежен.

Я вновь сглотнула: ком не поддавался. Все мысли крутились вокруг Чейза. И

вокруг того, какой ад ему, скорее всего, предстоит пережить. На глаза невольно набегали

слёзы. Мне было больно. За него. Меньше всего я хотела, чтобы его совсем недавно

оттаявшее сердце возвращалось в трущобы рабства и беспросветности.

— Тогда зачем тебе Скала? — воскликнула я. — Хотите заразить людей? Зачем?!

— Затем, что это эволюция, Джей. — Вал коротко помотал головой: «Что может

быть проще». — Рафки — будущее мира. Мира, без страха, без холода, без нищеты. Мира,

когда даже самое болезненное тело выходит на новый, сверхчеловеческий уровень. Рафки

не боятся тварей. Твари боятся нас. Рафки почти не нуждаются в пище, а если и

нуждаются, то сгодится белок любого животного, или птицы. Мы не привередливы. Наше

чутьё… наше зрение, нюх, слух, скорость… Больше не будет стен. Не будет ущербных

городов! Не будет болезней и целых эпидемий. Не будет страха.

— Не будет страха? — Я мрачно усмехнулась. — Хочешь сказать, тебя никто не

боится? Хочешь сказать, ОНА тебя не боится? — Я кивнула на Дженни. — Не будет и

убийств, разврата, жестокости, рабства?.. Отсутствие этого ты тоже гарантируешь? Чем

твоя эта Новая эра будет лучше той, в которой все мы сейчас печёмся?

Глаза Вала вновь улыбались.

— Зачем ты ей это рассказываешь?! — ощетинилась Дженни, подойдя ближе, но

Вал пристально глядел на меня.

— Ты мыслишь слишком глобально. Всё лежит на поверхности. — Теперь и на

бледных рафьих губах мелькала улыбка, словно он получает незабываемый кайф от нашей

нелепой дискуссии.

Его не интересует моё мнение, но Вал зачем то продолжает этот цирк.

У него так мало собеседников?

И он будто бы прочёл мои мысли:

— Признаюсь, я восхищён. Не многие решаются высказать подобное вслух.

— Подобное?! — Я усмехнулась громче. — Это факты! Неоспоримые факты! Ты

ничего не изменишь, превратив остатки человечества в рафков! Что будет после того, как

не останется кого превращать?.. Круг замкнётся — всё начнётся заново. Люди уничтожали

друг друга. А потом рафки начнут уничтожать друг друга. Потому что даже твари станут

им не интересны! Человеческая сущность слишком глубоко посажена в каждом из нас и

от неё не избавиться. Рафки… люди… да плевать! Мы как воевали друг с другом, так и

дальше будем это делать! Тебе не искоренить это. Взойдёшь на трон и просто будешь

наблюдать, пока безумство не завершится само собой, или Земля не решит тряхнуть нас

всех ещё раз, чтобы наконец закончить миссию, и избавиться от каждого засранца уже раз

и навсегда?..

Дженни звала Вала, в бесконечных предложениях меня прикончить, но альбинос,

не моргая глядел мне в лицо. И я бросила попытки определить, о чём он сейчас думает.

Бесполезно. Нужно быть телепатом, чтобы пробиться через гипсовую маску

непоколебимого спокойствия.

— Вал! — кричала Дженни, но прикоснуться к нему так и не решалась. — Нас

ждут! Все ждут только нас! Пора приступать, пока люди не замёрзли до смерти. Среди

них куча детей и больных! Если не отдашь команду начать прямо сейчас, они и до утра не

дотянут!

О, нашу мисс-ледяная-стерва беспокоит кто-то вроде детей?..

И я уже сбилась с ощущения, сколько длилась эта пауза. Вал, не отрываясь, глядел

на меня. Может уснул и просто глаза забыл закрыть?..

— Так похожи и такие разные, — наконец слетело с его губ, и Дженни заткнулась в

ту же секунду. — Но между вами нет кровного родства. Я чувствую это.

Ни я, ни она не знали, в чью сторону только что полетел комплимент, а в чью

оскорбление. Думаю, моя персона, вряд ли заслуживает хвалебных отзывов.

— Мы лекарство для этого мира. — Вздох и тихий, умиротворённый голос Вала: —

Я слышу, как бьётся твоё сердце, Джей. Ты беспокоишься о них.

— Всего лишь о небольшой части. — Что — правда.

— Никому из них не причинят вреда, — заверял Вал. — Для рафков важен каждый.

Даже один единственный человек, может оказаться самым бесценным. — Он бросил

короткий взгляд мне за спину. — Ты ведь понимаешь, что сбежать не сможешь?

— Предельно ясно.

«Если благодаря такому ответу, ты освободишь мои руки».

Вал закивал:

— Уверен: понимаешь. Дженни развяжет тебе руки. Иди за мной. Я кое-что

покажу.

— Я думала, ты привёл её сюда, чтобы прикончить! — вновь завелась Дженни.

— ТЫ её сюда привела, — мягко ответил Вал, всё ещё заворожённо глядя мне в

лицо.

— Да! Потому что думала — здесь мы её прикончим! После того, как ты

убедишься, что в ней нет ничего особенного! Бесполезная зверюшка: рафком не станет,

только обедом для твари!

Вал мягко улыбнулся и в этот раз я точно знала, что улыбка адресована мне:

— Так похожи и такие разные.

Глава 38

Дженни нехотя освободила мне руки (просто разорвала толстую верёвку) и с

медвежьей силой толкнула в спину.

Сама себе поражаюсь, что не взрыхлила носом землю.

На городских воротах было целое столпотворение рафков. И не меньше тварей,

похожих на страшных кукол с соломенными мозгами, бесцельно слоняющихся туда-сюда.

Но чем ближе к центру мы подбирались, тем меньше их становилось. Тварей — не

рафков. Первым людей не доверяли.

Самый настоящий, самый жуткий, и самый невообразимый фильм ужасов, в центре

которого я по «счастливой» случайности оказалась. Хотя нет, Дакир — не случайность.

«Где ты, мой уважаемый добрый друг, у меня так чешется язык и особенно руки

сказать тебе спасибо! Я бы даже пушку у Бешеной Дженни попросила, чтобы

продырявить твой блестящий лоб»!

В Кресте! Где же ещё ему быть? Попивает чаёк и ждёт посылки с известиями о

долгожданной победе. И если вдруг случится что-нибудь невероятное, например, все

рафки вдруг отравятся кислородом и сдохнут в одну секунду, я обязательно отправлю

чью-нибудь бледную голову в посылке для Дакира.

Только снег освещал мрачные улицы Скалы.

Больше по ней не слонялись нищие и больные. Не расхаживали патрульные с

круглой, как колесо, грудью и полной обоймой в винтовке за плечом. Никто не объявлял

комендантский час. Никто не убивал друг друга за огрызок яблока, или грязное одеяло.

Стихла сирена — Скала смирилась, упала на колени. Скверна впервые за всё время

существования проиграла.

Чтобы Завир сказал об этом?..

Принял бы новую судьбу? Судьбу рафка. Что-то подсказывало мне, что с радостью,

да ещё поспорил бы с Валом за место на троне.

Три ярких луча света скользили по небу. Музыка звучала приглушённо, словно и

ей было страшно реветь в полную силу перед новыми владельцами Скалы.

Пошёл снег. Большие хлопья, повинуясь порыву лёгкого ветра, плавно кружились в

почти чёрном матовом небе, оседали на грязную землю, пряча от подмигивающих

серебром звёзд кровавые последствия недавней бойни.

Что бы Вал не говорил — без жертв не обошлось. Важен далеко не каждый.

Думаю, на этот счёт он бы нашёл с Дакиром много общих тем.

Я должна была идти за Валом. Босая Дженни замыкала нашу процессию. Её взгляд

уже давно просверлил дыру в моём затылке и теперь перебрался на спину.

Понятия не имею, кто она такая! Клон?.. Кто-то успел клонировать меня, пока я

спала? Инопланетяне?.. Почему бы и нет — как вариант. В тварей и тем более неких

рафков до Конца света тоже никто не верил! О них вообще никто не знал!

А что если клон это я?..

Чушь!.. Какая чушь!!!

Вал остановился перед оживлённой людьми площадью. Хотя нет, границы были

расширены — все жители Скалы на ней просто не поместились. Так что живое

ограждение из стены рафков начиналось аж с соседних улиц.

Никто не пытался бежать. Никто не нападал. Люди галдели и требовали

объяснений. Я слышала плачь, но возмущённых криков было больше. А чаще всего

долетали фразы: «Кто вы, чёрт возьми, такие»?! И: «Где Скверна»?!

Вал кивнул кому-то в сторону сцены и в ту же секунду из колонок раздался до

отвращения знакомый голос. По телу пронеслась волна дрожи. Захотелось зажать уши

руками, а что ещё лучше: развернуться и мчаться отсюда со всех ног.

— Приветствую вас, дорогие мои. Дорогие мои. — Леон давился улыбкой стоя за

своей маленькой чёрной трибункой по центру сцены.

Один из прожекторов светил рядом с ним, но не на него. Шея была туго

перевязана, хотя на белой повязке и малейшего пятнышка крови не было, что значило —

сонная артерия, каким-то не усвояемым для моего понимая, образом, затянулась. И крови

он потерял не так много, раз на его жизнедеятельности это никак не сказалось.

Вал проследил за моей реакцией. В это время тошнота подкатывала к горлу.

— Дженни, принеси ей воды.

ВОДЫ…

Я не сумела скрыть с лица эмоций, что вызвало у меня одно, но самое волшебное,

самое желанное слово из всех существующих.

— Я тебе не прислуга, Вал. — Голос Дженни прозвучал жёстко и приглушённо.

А мне и самой хотелось вопить, чтобы она пошевеливалась. Нужно срочно

потушить пожар во рту. Срочно придумать план. Узнать, что стало с Кристиной. Найти

Чейза и валить как можно дальше от бледнолицых психов!

«Брось, Джей, ты ведь знаешь — всё кончено», — мысли, как удар бревном по

голове и снова образ Чейза в создании.

Жжение в глазах. Боль в области сердца.

Он силен по человеческим меркам, но слишком слаб, чтобы противостоять армии

рафков. Это не игра в супергероев. Это жестокая реальность, где один, даже

усовершенствованный человек — никто в толпе таких же усовершенствованных вирусом

созданий.

Леон заставил толпу замолчать. Он долго говорил о том, что вирус рафков… нет,

не вирус — панацея, — лекарство от всех бед. О том, что в скором времени жизни всех

этих людей изменятся. Уйдёт страх и потребность в стенах. Уйдёт голод и боязнь умереть

от холода. Перспективы, сила, крепкое здоровье… Новый мир. Новая эра. Эра рафков. И

все они — желанные гости. Будущее.

Как думаете, сколько рук в знак протеста взметнулось в воздух?

Правильно — ни одной. Кто-то боялся. Кто-то поверил. Кому-то было всё равно.

И я их понимаю.

Бог не наградил каждого железной силой воли, стремлением к лучшей жизни и

извечному противостоянию жалкой судьбе. Почти все эти люди были поломаны бандами,

напуганными, слабыми… Здесь были дети, для которых каждая зимняя ночь, могла

оказаться последней. Больные и старики, давно отчаявшиеся крепко встать на ноги,

смиренно ожидающие конца.

Я их понимаю. На их месте, я бы тоже приняла волшебное «лекарство». Даже не

знаю, хорошо это, или плохо, что каждый раз, когда случается нечто подобное, мозг

свирепо протестует и бьёт по черепу, вопя: «Разуй глаза, Джей! Ни черта из этого не

выйдет»! Нет, даже не так — всё станет гораздо хуже!

Почему я не в этой толпе?..

— Это обман, — тихо произнесла я. Так тихо, что собственного голоса не

услышала.

Но только не Вал со своим сверхчеловеческим слухом.

— Это шанс. — Его красные глаза обводили толпу удовлетворённым взглядом

победителя. — Я даю им этот шанс. Мы станем братьями и сёстрами. Одной большой

семьёй.

— Ты соблазняешь их безмятежной жизнью, и даже не собираешься сообщать, что

каждый вскоре превратится в чудовище! Это обман! Лекарства от их проблем не

существует!

— Существует. И оно их вылечит.

— Это ты внушаешь им это! Ты собрал всех здесь силой! А это вообще не

смахивает на жест доброй воли! Это эффект плацебо! Ты заставляешь их поверить, в то,

что зараза — это лекарство!

Уголки губ Вала приподнялись. Теперь он смотрел на меня:

— Ты ошибаешься. Наш вирус — не пустышка. Он вылечит их тела и души. Люди

не понимают, они отчаялись бороться. Они боятся нового, потому что всё новое — пугает

неизвестностью. Я лишь хочу показать им, что будущее без страха, без болезней,

существует!

Я с абсурдом помотала головой:

— Только не говори, что абсолютно каждый, после того, как ты превратил его в

чудовище, сказал тебе спасибо.

— Исключения есть везде.

— А как же: «Важен каждый»?

Вал на время замолчал. В огненных глазах прыгали недобрые искорки. Думаю, на

моём месте Дженни давно бы заткнулась, но внешнее сходство, не говорит о сходстве

характеров. После всего, что произошло в моей жизни, напугать меня недовольным

взглядом какого-то до чёртиков странного альбиноса?.. Нет, это вряд ли. Слишком много

отчаянья поселилось внутри меня. И это отчаянье не вроде того, когда нужно сесть в

уголочек и горько заплакать, скорее, это отчаянье похоже на то, когда вообще перестаёшь

что-либо чувствовать. А значит, каким бы ни был конец, ничто меня больше не остановит.

Вал не собирался отвечать на вопрос. Он не видел смысла обсуждать с кем-то

вроде меня свои идеи по совершенствованию мира.

Эти мысли навели меня на новый вопрос:

— Как ты таким стал?.. Это вирус? Ты такой с того самого дня?.. Почему никто не

знал о вас?

— Потому что мы не так глупы, как твари! Держи! — Дженни швырнула мне

помятую бутылку с водой. — Не захлебнись.

Вода стала спасением для тела. Глоток живительной влаги и словно груда камней

свалилась с плеч. Я выпила всё до последней капли, жадно, тяжело дыша. Потому что это

— было моим лекарством.

— Я могла и отравить её. — Дженни следила за мной скептическим взглядом. —

Воду… Какие же вы все глупые.

Я бросила бутылку ей обратно:

— Сомневаюсь, что ты делаешь хоть что-то без разрешения. Не такие уж и глупые,

да?

— Попробуй сбежать и я покажу тебе, что я делаю без разрешения! — Дженни

раздражённо фыркнула, сдув волосы с лица — самая обычная человеческая привычка. —

Самое никчёмное создание из всех существующих! Бесполезная! Ни тварью не стала! Ни

рафка из тебя не сделать… Ты пустышка для Новой эры. Бельмо на глазу. Белая ворона.

— Потрясающий словарный запас, — скучающе выдохнула я. — Респект тебе.

Пожалуй, эта стадия отчаянья нравилась мне даже больше, чем приход адреналина.

Дженни оскалилась:

— Слышала, перед Завиром ты не была такой борзой?

Я сузила глаза:

— Тебя это так беспокоит?.. Знаешь, я не просилась на твоё место. Завир жил

подонком и сдох подокном! И я совершенно не кайфую от роли, которой он меня

наградил и тем более от метки, что стала пожизненным клеймом. Он думал, ты стала

тварью, это всё что я знаю и, согласись, я была бы законченной дурой, если бы вместо

жизни, пусть и под крылом садиста и законченного тирана, но который всегда бы ко мне

относительно добр, я бы выбрала жизнь шлюхи в одном из борделей!

Руки Дженни опустились по швам:

— Он был добр?..

Я украдкой взглянула на Вала. Он не сводил с нас глаз. Видок такой, будто усердно

разглядывает две одинаковые картинки, в которых нужно найти определённое количество

отличий. И не знаю, как для Дженни, но её лицо мне казалось абсолютно чужим: то ли от

того, что я так редко смотрелась в зеркало, то ли от того, что оно постоянно перекошено

от злости и раздражения, в то время когда даже сейчас, моё — абсолютно расслабленно и

спокойно. Мне нужно беречь силы, если конечно шанс, что мы с Чейзом дали друг другу,

всё ещё возможно ухватить за хвост, призрачно ускользающий сквозь пальцы.

И мне нужно найти Кристину. Во что бы то ни стало. Только сейчас я не могу

спросить о ней Вала и обнаружить ещё одно своё слабое место. Тогда шансов точно не

останется. Я стану куклой, а Вал моим кукловодом.

— Я же сказала: относительно добр, — ответила я Дженни, после долгой паузы.

Леон продолжал рассказывать байки о волшебном лекарстве и вдруг, толпа

одобрительно загудела. Она поверила в сказку! Сказку с хорошим началом и самым

печальным на свете концом.

План. Мне нужен план.

Нет никакого плана!

Я жалкая букашка даже по сравнению со своей копией!

Дженни по-прежнему таращилась на меня:

— Он любил тебя?..

Ах, вот что… раны не затянуты.

— Он любил ТЕБЯ! — с нажимом ответила я. В голове крутились совсем другие

мысли. — Он верил в то, что я это ты. И может, уже хватит обсуждать семейные

трагедии? Завира нет и говорит не о чем.

— Конечно нет, — Дженни едко улыбнулась, — настойка Аконита была отменной.

Я зависла. И не потому что мне вдруг стало жаль Завира: поверить в то, что его

убила девочка, которая по всем расчётам стала тварью, и которой он так успешно нашёл

замену, было выше всяких сил.

— Дженни. — Призрачная рука Вала оказалась на плече девушки. — Займись

формированием групп и приступай к вербовке. Скажи Леону, пусть заканчивает и

возвращается в яму… — Горящий взгляд Вала устремился мне в лицо. — Думаю, его

противник уже заждался.

В этот же миг, не понимая, что делаю, я бросилась на Вала. Мои окоченевшие

пальцы лишь слегка задели его горло, когда Дженни подбросила меня в воздух и больно

ударила спиной о землю. Весь дух вылетел из горла с громким лающим хрипом.

Дженни стояла передо мной, с перекошенным яростью лицом, и оскалом самого

настоящего хищника.

Я ненавистно глядела на Вала: спокойного, умиротворённого, с едва заметно

улыбающимися глазами.

— Думаешь, ты бессмертий? — выплюнула, шатаясь, поднимаясь на ноги. —

Думаешь, такой не уязвимый?

— Дженни. — Вал обращался ко мне.

— Это не моё имя!!! — взревела я, так что толпа ближайших зевак обернулась на

крик.

Теперь Вал выглядел по-настоящему грозно. Кем бы ни было это создание — ему

не нравился подобный тон.

— Я найду твоё слабое место, — пообещала, сквозь стиснутые зубы. —

Совершенства не бывает. А если и бывает, чудовище вроде тебя, им быть не может.

— Я не совершенен. — Пугающе тихий голос Вала. — Никто из нас. А вот он, тот

за кого ты борешься… — Он не закончил предложение. Подошёл ближе, сверкая глазами.

— Это тест… Джей. Тест для существа, чьим создателем ты стала.

Я застыла. У меня больше не было слов.

— Пойдём. — Вал указал в сторону, где находилась одна из бойцовских ям. —

Твоё слабое место ждёт нас.

Глава 39

Я ненавидела это место.

Так, как воняло кровью в бойцовских ямах, больше не воняло нигде.

Огромная круглая площадка. Наполовину шатёр, наполовину арена с решётчатым

ограждением. Я часто сравнивала это место с бродячим цирком, только вместо высокого

тряпичного купола, бойцы встречали смерть под открытым небом.

Несколько трибун уходящих вверх широкими ступенями, напротив площадка со

«стоячими» местами. Не сложно догадаться, где находились банды и гости из других

городов, а где народ попроще. И широкая круглая яма с невысоким деревянным

ограждением, по центру от обоих секторов. Неглубокая, чтобы можно было лицезреть

шоу даже с дальних рядов; с чёрной, как смоль, землёй, пропитанной кровью сотен

проигравших.

И клетки. Четыре огромных клетки со свирепыми голодными псами. Эти твари

возрождали самые болезненные воспоминания, что остались у меня от этого места. Тот

день, когда я спустила собак, стал днём освобождения Койота. В тот день, судьба связала

нас невидимой серебреной пуповиной. В тот день, как помнится, я и сама чуть не умерла.

Даже шрам в паху отозвался неприятным покалыванием. Место из кошмаров

Чейза. Место, в которое и я меньше всего хотела вернуться.

Сотни рафков. В бойцовской яме аншлаг. Тусклый свет одинокого прожектора

направлен в центр «сцены». Обычно для ночного боя включали всё освещение — с

размахом, — но Вал не стал заморачиваться, сверхзрение позволяло.

Гул. Крики. Рычание. Драка между кем-то не поделившим место. Бледнолицые

создания заполнили собой всё пространство.

Вал усадил меня на вторую скамью от ямы и велел даже не пытаться подняться без

разрешения. Горло настолько сильно сжимало, что я просто не могла на это что-либо

ответить. Ноги дрожали, и вовсе не от холода… Ледяные струйки пота сбегали по вискам,

шее и пояснице. Волосы взмокли, хотя мне не было жарко. Все ждут зрелища, а я

необратимого конца.

— Койот? — Голос Вала донёсся до сознания, как тихий шёпот из-под воды.

Картинки перед глазами и его бледное лицо, превратились в размытые пятна. Я не

могла свободно вдохнуть, и боль в рёбрах не имела к этому никакого отношения.

— Койот? — повторил Вал с божественным спокойствием и на лице и в голосе. —

Известный боец Скверны? Это он?

Я кивнула. Вроде бы кивнула. Шум толпы и грохот собственного сердца в ушах —

все, на чём удавалось сконцентрироваться.

— Не надо… — Тихая мольба. Клянусь, я была готова умолять, лишь бы он

прекратил это. — Останови бой. Прошу…

— Просишь? — Вал умилённо улыбнулся.

— Почему ямы?! — воскликнула я, пытаясь справиться с судорожным дыханием и

как заведённая мотая головой из стороны в сторону. — Проведи свой чёртов тест на

улице! Для чего они все здесь?! Зачем устраивать зрелище?!

Я не заметила, как вскочила на ноги.

Толпа шумела, требуя начать представление.

Плавным движением стальной руки Вал усадил меня на место рядом с собой:

— Знаешь, сколько времени и сил ушло на подготовку к захвату Скалы?.. Я просто

не могу не наградить свой народ за преданность и усердие. И если всё случится так, как я

думаю, все мы станем свидетелями настоящей эволюции!

— Какой к чёрту эволюции?!

— Доминанта Койота совершенна.

Стопор. Я зависла. Опять эта доминанта.

Вал увидел непонимание в моих глазах, коротко вздохнул, плавно проведя рукой

по блестящим белым волосам:

— Ты ведь не знаешь…

— Ни хрена я не знаю!

Вал склонился к моему лицу, выждал паузу и наконец, решил объяснить, что к

чему, мне — тупому человеку, каковыми рафки всех нас считают. Бывшие зажравшиеся

людишки, возомнившие себя богами этого мира!

— Доминанта — это общее свойство центральной нервной системы. Мозг

управления. Главная система рефлексов. Переключатель, если тебе так будет проще,

между потребностями в организме. В зависимости от ситуации, доминанта включает ту

или иную потребность, которая в этот момент и становится основной. Все остальные

рефлексы притупляются. И главное учение рафков в том, чтобы научиться максимально

быстро переключать рефлексы, укротить доминанту, использовать по максимуму. Слух,

зрение, обоняние, осязание, скорость, восприятие боли… Теперь ты понимаешь, что я

предлагаю всем тем людям? И что, к сожалению, или к счастью, не могу предложить

тебе?.. Огромные возможности. Хрупкое человеческое тело можно изменить!

Я понимала. Понимала, что если такие, как Вал заполнят собой всю планету, она

превратится в планету хищников. И чем больше они будут прогрессировать в этапах

своего развития, тем больше начнут напоминать кровожадных животных. Цивилизации не

будет. Никогда. Монстры с бледной кожей и красными глазами станут новыми

обитателями Земли. Это не эволюция, это путь к деградации и самоуничтожению.

— Ты не боишься мне об этом рассказывать? — поинтересовалась я.

Вал улыбнулся:

— А что ты можешь сделать? Как этим воспользуешься?

Он прав: даже несовершенная домината рафков — для такой как я, самое, что ни

наесть непреодолимое препятствие!

— При чём здесь Чейз?! — воскликнула я.

— Чейз? — слегка вскинул брови Вал. — Это имя Койота?

Теперь я смотрела только на Вала:

— Не делай вид, что тебе не всё равно.

— По правде говоря, запоминать имена мне удаётся с большим трудом. Но

обещаю, если… Чейз, оправдает все возложенные на него надежды, его имя я обязательно

запомню.

— Что с ним не так?! — Я снова кричала.

Думаю теперь, наши с Дженни лица, наконец, обрели максимальное сходство.

Вал выждал драматическую паузу:

— Не так? С ним как раз таки всё так. Его доминанта совершенна! Я даже не

думал, что такое возможно: подчинять себе все рефлексы одновременно! Опускать все

рычаги в одно и тоже время!.. Ты его таким сделала… твоя кровь сотворила с ним чудо.

Чудо… какое неправильное слово. Чудес не бывает!

— Если ты это знаешь, какого чёрта устраиваешь представление?!

И снова эти предостерегающие о переходе границы пляшущие огоньки в глазах

Вала:

— Не люблю повторять дважды. Это тест. Я должен его протестировать.

— Ты безумен… — прошипела я. — Ты добьёшь этот мир.

— Я его усовершенствую.

Удар в гонг и в яме появился первый боец.

Моя голова так резко повернулась в сторону Чейза, что и всё тело повело вслед за

ней, и я чуть не свалилась на нижнюю ступень — прямо на вонючих рафков.

Сердце ни разу в жизни не колотилось так быстро. Оно готово было взорваться в

груди, оно протестовало! Всё моя сущность протестовала вместе с ним! Я готова была

поменяться с Чейзом местами! Готова была оказаться там — в яме, вместо него. Потому

что проблема не в самой драке — Чейзу не привыкать стоять за себя. Проблема в том, где

эта драка будет происходить…

Он сломается… Опять сломается… Похоронит сердце в собственной ярости и

больше никогда не позволит ему ожить.

Чейз сейчас в аду. Я вижу это по его лицу. По пустому ледяному взгляду, который

был с ним на протяжении всех боёв. По сжатым челюстям, которым он никогда не

позволит расслабиться до окончания боя. По стальной маске, от которой ему с таким

трудом удалось избавиться.

Он не смотрел на публику. Так было и раньше. Всё внимание сконцентрировано в

одной точке — его противнике.

Под оглушительный рёв толпы, в яму спрыгнуло три рафка.

Я вскочила на ноги, не помню, что крича, помню только боль в горле и

металлический привкус — мои связки работали на износ.

Вал усадил меня на место.

— Почему их трое?! — ревела я, с трудом удерживая себя от желания разбить

кулаки о его лицо, или и вовсе сломать руки. — ПОЧЕМУ ИХ ТРОЕ?!

Сама себя я не слышала — толпа орала, как стадо озверевших орков. Но Вал меня

слышал — это я точно знала.

Резким движением он притянул меня к себе и зашептал на ухо:

— Это молодняк. Этим рафкам всего две недели от роду, они даже доминантой

пользоваться, как надо не научились. Поэтому их трое.

Я с безумием в глазах посмотрела ему в лицо:

— Значит, так важны те, кого ты заражаешь?

— Важен тот, кто способен доказать свою важность.

— Больной урод… — Я медленно помотала головой и не сдержала истеричного

смеха. — Больной урод!!!

Гонг!

И снова я чуть не повалилась на нижний ряд. Пошёл Вал к чёрту — я не могу

сидеть!!!

Чейз скрутил им головы. Всем троим, одну за другой. Молниеносно быстро. Теперь

его пустой взгляд смотрел в противоположный конец арены. Лицо, грудь и кулаки — в

алой крови противников. Каменное изваяние. Непоколебимое. Бесстрастное.

Я больше не могла кричать. Все слова застряли в туго сжатом горле, потеряв

смысл… или надежду быть услышанными. Хоть кем-то. Нам не помочь. Чейзу не

помочь… Даже если он выиграет следующий бой, Вал никогда его не отпустит. Я даже не

уверена в том, что у Чейза вообще останется хоть капля стремления бороться дальше,

после того, как его снова заснули в самый кипящий котёл ада.

Ноги — два тряпичных мешка, — подкосились, и я безвольно рухнула обратно на

трибуну.

Два новых рафка появились в яме, после того, как её избавили от трупов.

Вал с любопытством, в позе аристократа наблюдал за происходящим: нога на ноге,

рука грациозно подпирает подбородок.

Он смотрел в яму:

— Этим двоим больше семи лет. Не хочешь сделать ставку, за какое время Койот

избавится и от них? — Слабая хищная улыбочка на устах.

Я не успела ответить, не уверена, что даже смогла бы, как толпа вновь взревела и

сотрясла трибуны топотом сотен свинцовых ног. Мои перепонки переживали страшное

испытание.

Не понимаю… они поддерживают Чейза, в то время пока тот, убивает их

сородичей…

— Потрясающе! — раздался восхищённый голос Вала, он плавно хлопал в ладоши.

— Его доминанта… я чувствую её. То, как она работает... это бесподобно. Она

совершенна!

Альбинос поднялся с трибуны и зааплодировал громче.

В этот миг Чейз навалился всем корпусом на тело одного из противников,

подбросил в воздух, ударил второго с ноги под дых, словил первого и переломал ему

позвоночник об своё колено.

Второй рафк рванул на него, и дальше моё человеческое зрение не позволило

улавливать цепь событий в яме. Два тела — два урагана. Сплетение конечностей, кулаков

и глухих ударов.

Рёв толпы: «Убей! Убей! Убей»!!!

Кто кого должен убить?.. Чейз не на их стороне!

Не на их ведь?!

— В глаза свети!!! В глаза!!! — Громкий возглас Вала вывел меня из оцепенения.

Он кричал рафку по правую руку от меня, управляющему большим и

единственным работающим прожектором.

Ослепительный луч света тут же упал на лицо Чейза. Тот замер буквально на

микросекунду и сокрушился новой волной ударов кулаками о лицо противника,

превращая его в кровавый кусок мяса. Рафк пытался уклониться, пытался атаковать, но

разве ещё можно что-то сделать, если ты уже попал под колёса товарного поезда?..

Каждую попытку увернуться, Чейз пресекал новым ударом в голову. Каждую атаку

молниеносно блокировал и шёл в наступление. «Новичок» Чейз был быстрее своего

«семилетнего» противника и гораздо сильнее.

— Потрясающе, — выдохнул Вал и вновь зааплодировал, когда бездыханное тело

рафка с продавленным черепом рухнуло на мокрую от крови землю. Его голова

напоминала толстый бифштекс.

Меня альбинос больше не пытался усадить на место. К чему стараться, если я всё

равно не сбегу — я в клетке.

Вот только промашечка вышла у идеального лидера рафков: Вал сам не заметил,

как указал мне на своё уязвимое место. Я же сказала, что докопаюсь до истины!

Третьим противником был Леон. Чейз в три раза превосходил его по габаритам, но

вряд ли в этой схватке габариты что-то решали.

Повязка на шее и всё тот же вельветовый костюмчик в засохших пятнах крови.

Леон улыбался, своей ненормальной улыбочкой в стиле законченного маньяка.

— Леон истинный рафк. Такой же как я и Дженни. Наши доминанты почти

идеальны в отличие от доминант тех, кто получил улучшение в последствие заражения. —

Вал следил за моей реакцией. — Ты спрашивала: как я таким стал?.. Это всё он, Джей —

зелёный дым. Я — его великое последствие. А большинство из тех, кого ты сейчас здесь

видишь — мои дети. И если Койоту удастся победить и Леона, я признаю, что его

совершенству даже с моим не сравниться.

Связки вновь обрели способность говорить. Тысячи моторчиков работали в голове,

потому что теперь я знала, что рафки далеко не идеальны. И всё что оставалось, это

придумать, как применить полученные сведенья максимально продуктивным способом.

— Какой тебе с него толк? Чейз не сможет поделиться с тобой своей доминантой!

Самая широкая и сама кровожадная улыбка из всех, что за это короткое

дьявольское время мне суждено было видеть, расползлась по лицу Вала:

— Он — нет. Зато ты, дорогая моя, Джей… Ты сможешь. Ты сделаешь нас такими

же. Ты ключ от ворот Новой эры… и я рад, что нашёл тебя.

И толпа взорвалась шквалом аплодисментов, криков и топота ног — Чейз пролетел

над всей ямой и пробил спиной деревянное ограждение. Несколько пар рафьих рук тут же

зашвырнули его обратно.

Леон скалился во весь рот и что-то пытался втолковать шатающемуся из стороны в

сторону Чейзу. Теперь и его лицо покрывала кровь. Но прицел двух ледяных глаз, как

всегда был направлен на противника, в пояске уязвимых мест, просчитывая секунды до

нанесения удара.

Леон принял боевую стойку, этот маньяк не из тех, кто недооценивает

противников. Он уверен в себе, но не настолько, что бы превращать это в глупость.

Чейз вышел на сверхскорость, за которой я единственная из всех присутствующих

не могла уследить, но кажется, это был удар в челюсть, от которого Леон лишь слегка

пошатнулся и тут же пошёл в наступление. От такого удара, у обычного человека,

минимум должен был наступить болевой шок, но только не у рафка… Истинного рафка.

И драка длилась целыми столетиями. Моё сердце больше не выдерживало

напряжения, оно не могло и дальше работать в таком ритме. Приросшие к полу ноги

немели от тяжести, я, едва дыша, следила за каждым полётом Чейза, за новыми ранами

появляющимися на его теле, за ударами, которые он наносил Леону, а тот, каждый раз,

безупречно их отбивал. Чейз ставил блоки, но Леон всё равно до него добирался. Тело

Чейза было измотано… А тело Леона цело и невредимо.

— Он не использует её в полную силу. — Лоб Вала хмурился. Он взглянул мне в

лицо. — Он не использует доминанту на все сто процентов… Почему?..

— Может опыта маловато?! — яростно зарычала я. — Не думал над этим, чёртов

ублюдок! — Я махнула рукой в сторону ямы. — Останови бой!!! Твой маньяк убьёт его!

Ты уже убедился в его доминанте! Разве нет?! Что ещё тебе нужно доказать?! Останови

этот грёбаный бой!!!

Но Вал меня не слушал. Напряжение на его лице росло с каждой секундой. Он

медленно встал с трибуны и поднял голову к ночному небу. Глаза широко распахнуты и

казались ещё более кровавыми, чем раньше. Он дёргал головой из стороны в сторону,

словно пытаясь что-то расслышать.

Толпа, чьей контингент, как я поняла, составляли особи далеко не самые

«качественные» — в отличие от Рафка и Леона, — не смолкала ни на секунду. И это было

всё, что слышала я. Арена буквально тряслась и дрожала от рёва и топота ног.

Новая волна криков: Чейз схватил Леона и применил к нему захват, крепко сажав

рукой перевязанную шею. Леон выкрутился, но было уже поздно. Я знала этот приём.

Этот коронный приём Койота.

Пока рафк разворачивался, что заняло у него доли секунды, стальной кулак Чейза

уже рассекал воздух и это, заняло у него долю микросекунды. Мощный удар в шею.

Хруст. Не знаю, слышала ли я его на самом деле, но как будто сама на себе ощутила.

Щитовидный хрящ Леона был сломан. Чейз на этом не останавливался. Ещё одна

микросекунда и голова Леона лишалась плеч.

Тишина.

Настолько поразительная и настолько странная, что я решила, будто не выдержали

перепонки и я просто оглохла.

Но это рафки замолчали.

Я даже слышала, как слабо потрескивает прожектор от напряжения сбоку.

Все они поддерживали Чейза, только для того, чтобы лицезреть схватку века:

истинного рафка, с тем, кто ещё буквально недавно был человеком. И, судя по реакции,

никто не ожидал такого исхода. Никто не ожидал… кроме Вала. Только вот ему сейчас

было совершенно до лампочки на то, что только что истинный рафк был повержен. Всё

равно на то, что доминанта Чейза себя оправдала. На то, что можно теперь и меня

использовать в целях «совершенствования» мира.

Вал прислушивался.

А дальше, одновременно произошло несколько невероятных вещей.

— ВСЕМ НА УЛИЦУ!!! ЖИВО!!! — Оглушающий рёв Вала сотряс стены хрупкой

постройки.

Взрывы!!! И земля содрогнулась, заставив меня инстинктивно пригнуться!

Взрывы! Один! Два! Три! Самые настоящие взрывы в городе!

Ночное небо окрасил оранжевый — цвет огня, цвет надежды… Что-то небольшое и

тускло-серебристое промчалась над нашими головами. И прямо в толпу рафков напротив

упала бомба.

Взрыв раскидал во все стороны куски грязи и тела тех, кто не успел смыться с

места падения боезаряда.

Гул моторов, шум вертолётных винтов зависших над ареной, и в глаза ударил

ослепительно яркий свет! Настолько яркий что, даже закрыв глаза, приходилось

щуриться.

Рафки были дезориентированы. Некоторые плашмя попадались на пол, закрывая

руками лица.

— ВСЕ НА УЛИЦУ!!! ВСЕ ВОН ОТСЮДА!!! — сокрушался Вал, страдая не

меньше.

Свет — уязвимое место рафков. А так как этот приятель имеет прямое отношение к

альбиносам, то думаю, ему приходится не сладко вдвойне.

Он пытался ухватиться за меня, но меня давно уже не было на месте. В моих руках

был прожектор, а луч света направлен прямо в белую физиономию его Величества Новой

эры.

Снаружи доносились крики и топот бегущих ног. Взрывы. Пальба. Кто-то вновь

взялся за оружие.

Вихрь горячего воздуха пронёсся мимо меня, и в ту же секунду трибуна позади

Вала разлетелась в щепки от столкновения с двумя терминаторами. Чейз вдавливал

альбиноса в обломки и мёрзлую землю, сотрясая его стальное тело мощными ударами.

Вал хоть и был слеп, как новорождённый котёнок, но это не мешало ему активировать

один из других рефлексов.

Громкий удар по шаткой конструкции арены в следующую секунду, заставил меня

отвлечься от разворачивающегося боя. Протаранив бампером ветхую стену постройки,

повизгивая шинами и разбрасывая грязь из-под колёс, на арену вырвался бронированный

Страйкер с вмонтированным в крышу пулемётом, щедро поливающий пулями рафков,

желающих познакомиться с тяжёлой военной техникой поближе.

И из-за пулемёта раздался голос, принадлежавший человеку, который по всем

законам логики давно стал трупом:

— Еху-у-у!!! Заждались, детки-и-и?! Вот и папочка приеха-а-ал!!! Рассосались

нахрен, черти, пока я не поджарил ваши бледные задницы!!! Дядюшка Брей сегодня очень

зло-о-ой!

Глава 40

С ума сойти.

Этот придурок жив.

— Эй, цыпа, я скучал! — Такой знакомый и такой невозможный гогот Брея,

сопровождающийся грохотом пулемёта. — Как тебе моя игрушка, нравится?! Жесткач,

да?

Чейза и Вала не было на месте. Драка на сверхзвуковой скорости переместилась к

проходу между трибунами. Я не могла за ней уследить! Это невозможно! Самая

настоящая, огромная шаровая молния носилась с одного ряда на другой.

Большинство рафков выбралось наружу.

Взрывы и выстрелы продолжали греметь вне стен арены. Разворачивались самые

настоящие военные действия! Кто с кем воюет?! Что вообще происходит?! У кого ещё

остались силы, чтобы противостоять армии созданий со слоновой кожей и

сверхразвитыми рефлексами?! Дакир?.. Чушь! У него даже вертолёта не было, пока я ему

его не подарила!

Кто же это, чёрт побери? За кого играют ребята с кучей военной техники?!

Я рванула вниз по ступеням, к Страйкеру, на крыше которого восседал Брей.

— Дай мне оружие! — воскликнула я, в попытке перекричать взрывы и тарахтение

застывшей над ямой воздушной техники.

— И тебе приветик! — растянулся в улыбке Брей, продолжая мочить из пулемёта

по оставшимся рафкам, слепо шатающимся по сторонам в поисках выхода. Молодняк и

вправду выглядит не очень.

Брей швырнул мне автомат.

— Эй, ципа, где псих? Братюня не с тобой? Сейчас здесь это… рванёт всё.

Убираться типа надо.

— Чего?! — Слышимость практически нулевая. И я всё пыталась отыскать глазами

«шаровую молнию».

— Убираться надо, кричу! Видишь вертушки?! Сейчас они отдадут команду

бомбардировщикам и те похоронят чёртову яму к чёртовой матери. Опупеть, скажи?

Я не могу уйти без Чейза. Кем бы ни были эти чудо-ребята возникшие из ниоткуда,

да я даже в существование пришельцев с кучей натыреной американской техники готова

поверить при таком раскладе, но если они воюют с рафками, то и Чейз для них точно

такое же бледнолицее создание с красными глазами.

— Валим, ципа!!! Валим!!! — заорал Брей и Страйкер двинулся к выходу.

Вертолёты пропали из поля зрения, вернув в яму полумрак. Значит, глаза Вала

пришли в норму, и значит, на место вертушек летит нечто другое. Нечто опасное.

Я крутилась на месте, как заведённая, размахивая автоматом и ища признаки Чейза,

или альбиноса, которого заметить проще, но вокруг было пусто. Пусто! Никого не

осталось!

Ноги оторвались от земли, и морозный воздух с силой ударил в лицо, смешав цвета

перед глазами в размазанное серое пятно со слабым оранжевым оттенком. Я обвила

руками шею Чейза и утонула лицом в её обжигающем тепле — его кожа пылала,

плавилась под моими ледяными пальцами. Теперь и я была в крови. В крови бойца,

который в тысячный раз доказал, чего стоит.

Скала горела. В прямом и переносном смысле. Во всех смыслах!

Огненное пламя пожирало ветхие постройки домов, тянуло к звёздам пылающие

пальцы, облизывало языками стены бойцовской ямы, которую разорвало в клочья

благодаря боезарядам сброшенным с неба.

Гул турбин, тарахтение винтов — десятки вертолётов зависли над городом, скользя

ослепительными лучами прожекторов по грязному снегу пропитанному кровью.

Взрывались световые бомбы, ослепляя и обездвиживая рафков — эти создания, как

слепые кроты, по ошибке, выбравшиеся на поверхность в самый солнечный день.

После того, как и меня на какое-то время ослепило, я предпочла развернуться к

толпе собранной на площади, в которую никто ничего подобного не сбрасывал — Чейз

поставил меня на ноги недалеко от сцены. В другие части города идти было нельзя —

прямо сейчас, в эти минуты, они исчезали с лица земли. Истребители, как огромные

ястребы носились по ночному небу. Бомбардировщики закидывали боезарядами дальние

районы.

Скала умирала… Город разврата и жестокости сегодня празднует завершение своей

гнилой истории.

Банды ожили! Схватились за оружие, рассредоточились вокруг заполненной

людьми площади и отстреливали рафков, потерявших ориентацию в пространстве. Я

почти уверена, что самые сильные и «истинные» — как говорил Вал, — давно спаслись,

оставив «молодняк» умирать вместо себя… Ибо выглядели они совсем жалко. Эти рафки,

потеряли одну из главных способностей своего организма — зрение. Уверена, что и от

самого обычного — человеческого, никто бы сейчас не отказался. Думаю, они пытаются

восстановить его, используя включение доминанты, направляя её на улучшение зрения, но

судя по всему, Вал плохо объяснил своим «новорождённым» деткам, что ни черта у них

это не прокатит. Что нужно обострять другие инстинкты, а не пытаться восстановить тот,

что вышел из строя, и думаю, очень надолго.

Но они честно пытались сражаться. Не зря же я потребовала у Брея оружие — эти

модернизированные твари так легко не сдаются и убить их тоже, не так просто. Нужен

точный выстрел в голову.

Они нападали на каждого, до кого могли дотянуться. Наиболее сообразительные

догадались, что зрению уже не помочь и использовали сверхскорость. Лучше бы они

использовали её на попытку попасть за стены и скрыться в лесу пока не поздно, потому

что шансов уцелеть уже не было никаких.

Я стреляла по рафкам наравне с головорезами Скверны, стоя бок о бок, плечо к

плечу со своими врагами. Чёрт возьми, это какое-то безумство. Всё это правда

происходит? Я не сплю? Не умерла?..

Чейзу оружие было не нужно, он и голыми руками отлично справлялся, а

совершенная доминанта защищала его от ослепительного света, в котором Скала

буквально утонула. Думаю, его доминанта способна включать некую защитную функцию,

раз Вал пришёл в такой восторг, когда прожектор направленный Чейзу в лицо ни как не

сказался на его физическом состоянии.

После пятой попытки отыскать Чейза глазами, я отказалась от этой невыполнимой

идеи. Интересно, когда Чейз берёт меня на руки, он движется с такой же скоростью?.. Как

меня до сих пор не вырвало, с моим-то желудком?..

Рычание моторов и визг шин донеслись со стороны ворот. Взрыв. И с десяток

боевых машин выросло на фоне пылающего оранжевого пятна, расползающегося по небу,

как густой абрикосовый джем.

Верёвки падали с вертолётов, а вслед за ними, скользя по канатам — люди в

тёмных защитных костюмах, с масками и светозащитными очками на лицах. Все

вооружены под завязку.

Я чувствовала, как волна напряжения пронеслась по головорезам и побрела дальше

— на перепуганный до смерти народ, который тут только в Новую эру входить собрался, а

планы раз и снова вильнули в другую сторону.

Рафки… теперь люди в защитных костюмах с хрен пойми откуда взявшейся

военной техникой!.. Безумие, честно слово!

Но я совру если скажу, что не испытала облегчения, когда Защитные костюмы

стали помогать бандам и своим же вертушкам отстреливать оставшихся рафков. На долю

секунды, я сомневалась в том, что и по нам огонь не откроют. Но кажется... мы всё же на

одной стороне.

И ещё больше радовало то, что их цель — уничтожить, а не взять в плен. Да,

возможно я крайне жестока… возможно большинство их оставшегося «молодняка»

никогда не желали такими становиться, но в данном случае, риск не оправдан. Оставь в

живых хоть одного засранца — и он сотворит себе целую армию.

Защитные костюмы окружали площадь, пресекая попытки рафков проникнуть в

толпу и затеряться. Глупцы не в курсе, что толпа может оказаться гораздо опасней, чем

вооружённые головорезы. Проверено на себе.

Белая летящая грива волос мелькнула на противоположной площади улице и

скрылась за трёхэтажным горящим зданием. С громко стучащим о поломанные рёбра

сердцем, я бросилась за ней — за Кристиной.

Несколько Защитных костюмов возникло на пути. Они толкнули меня обратно к

толпе. Голоса из-под масок, звучали до невозможности странно. Громкое металлическое

шипение:

— Вам нельзя туда! Та часть города под зачисткой.

И волна новых взрывов сотрясла землю, ударив в лицо горячей волной воздуха.

Постройка, за которой скрылась белая грива волос, полыхала ярким пламенем, рассыпаясь

на мелкие камешки.

Мне было плевать на «пришельцев» в защитных костюмах. Как и плевать на то, что

весь город кроме площади и дороги к воротам был под зачисткой.

Там была Кристина!

Там! Кристина!!!

Следующая попытка сбежать из оцепления закончилась ударом всем телом о

каменную грудь Чейза.

Он удерживал меня за плечи.

— Там Кристина! — вырвалось у меня, ещё прежде чем я успела заглянуть ему в

лицо.

— Видел, — не громко отозвался Чейз, вращая головой по сторонам. — И больше

её там нет.

— Она там!!! — кричала я, пытаясь стряхнуть с себя его руки. — Где ещё она

может быть?!

Чейз с силой взял моё лицо в свои ладони и твёрдо заглянул в глаза:

— Совсем мне не веришь?!! — прорычал он. — Там нет никого! Я бы

почувствовал! Нет никого с бьющимся сердцем!

И моя истерика прекратилась также быстро, как началась.

Я верила Чейзу. Думаю, действительно верила, раз оставила все попытки

прорваться в горящие районы.

Рафков становилось всё меньше. Их слабое место их уничтожало. Они пытались

противостоять Защитным костюмам и головорезам: без потерь с «нашей» стороны также

не обходилось, но было очевидно — рафки проиграли этот бой. С таким количеством

нагрянувших гостей, воздушной техники, оружия, световых бомб и ослепляющих

прожекторов им не справиться.

— Это тоже самое, что избавляться от детей и радоваться их слабости, — произнёс

Чейз.

— Неудачное сравнение.

— Подходящее, чтобы описать рафков, оставшихся в городе. Их здесь забыли.

Подставили под удар.

Я заглянула в напряжённое лицо Чейза, наполовину покрытое кровью:

— Где остальные?

— Сбежали. Где ещё…

— А Вал?

Чейз устало выдохнул. Так по-человечески… Прикрыв красные глаза свирепой

сущности:

— Не знаю. Когда вертолёты убрались, всё о чём я мог думать: схватить тебя и

унести подальше, потому что зрение Вала восстановилось. — Чейз пристально взглянул

мне в глаза. — Я ему не нужен. С помощью тебя он может наплодить миллионы таких как

я. Ключ – ты.

Мои брови в удивлении вздёрнулись:

— Ты всё слышал?!

Меня трясло: от напряжения, от злости на рафков, от холода…

Чейз притянул меня к себе:

— Почти.

— То есть, ты знал, что я там? — О, Боже, что за глупый вопрос — разумеется, он

знал!

— Я слышал твоё сердце… — Тихий шёпот мне на ухо. — Слышал, как оно

билось.

— Эй, любовничики! Я понимаю, спектакль почти закончен и всё такие… но мать

вашу, оставьте уже лобзания на потом, а? — С кривой ухмылкой на губах, Брей

остановился в полушаге от нас, резко выдохнул и закинул автомат на плечо.

Я придирчиво глядела на Брея:

— Ты… ты выглядишь… живым.

— Я здоров, как бык, ципа! — Брей постучал кулаком себе по груди – глухой звук.

— Костюм Рокасны оказался ничего. Броник шикарный!

— От выстрела в башку он бы тебя не спас.

Брея перекосило:

— Мать твою, ципа, вот что за хрень ты постоянно несёшь?

Сильный порыв ветра с колючим снегом ударил в лицо, взметнул волосы вверх и

заставил прищуриться — вертолёты шли на посадку. Шум лопастей и турбин оглушал.

Сотни пар тяжёлых ботинок Защитных костюмов сотрясали землю — все сбегались к

площади.

Люди стонали и прижимались друг к другу сильнее, даже банды опустили оружие

дулами вниз — сопротивление станет большой ошибкой. Кем бы ни были эти ребята в

костюмах, их слишком много и на их стороне куча военной техники.

Чейз потянул меня ближе к толпе. Нам лучше не высовываться и не выставлять

себя напоказ, если вдруг Защитные костюмы окажутся ничем не лучше рафков. Потому

что никто понятия не имел, кто они такие и откуда взялись. Да что уж там: никто даже

подумать не мог, что в целом мире существует кто-либо в чьём распоряжении целая

артиллерия! В существование разумных созданий с бледной кожей и красными глазами и

то проще поверить!

И я не устану повторять — в Новом мире никому нельзя доверять.

— Брей, кто это такие?! — закричала я, заметив его сбоку от себя. — И какого

чёрта ты вообще делал в Страйкере?

Брей наклонился ближе:

— А оружие у меня, по-твоему, откуда, ципа?! Всё оттуда же — эти мега крутые

ребята подогнали. Ты лучше бы прикрыла базарную лавочку и спасибо сказала, что спас

твой зад и навёл шумиху!

— Шумиху навели вертолёты и прожекторы!

— Плевать. Зад-то спас! Ты мне теперь крупно задолжала! Понимаешь о чём? —

Брей игриво задёргал бровями. Неисправимый придурок!

— Откуда ты знал, что мы в яме?

— Ципа, ты достала! Я вообще не знал что там такое! Мне сказали, что делать, я то

и делал!

— Кто сказал? Кто они такие?! — зарычал на него Чейз.

Брей коротко пожал плечами:

— А, чёрт его знает. — Лицо наполнилось привычной тупостью. — Но думаю…

это я их вызвал.

Я не успела поинтересоваться, не били ли его по голове. Лишь мрачным

недоумевающим взглядом наградила. Затем Чейз толкнул меня в бок, кивнув на

приземляющийся практически рядом с нами большой транспортный вертолёт с двумя

турбинными двигателями. Такие вертолёты могут перевозить больше двух десятков

пассажиров и последний раз подобную машину, я видела двенадцать лет назад, когда

благодаря внезапно нахлынувшему Концу света, военные привели в действие всю

воздушную технику, распределяя наиболее важные персоны по бункерам. Воевать-то

было не с кем. Зелёный дым, порабощающий человечество лопастями не разгонишь.

— Я так понимаю, бежать мы не собираемся?.. — почти беззвучно потянула я, с

опаской глядя на вертолёт, совершенно не внушающий доверия. Это машина из

прошлого… как и прочая техника, как защитные костюмы, световые бомбы… Как

арахисовая паста и развлекательные ток-шоу во вечерам… Всего этого больше нет!

Разумеется, Чейз услышал:

— Нет, Джей. Не собираемся. Хватит с меня. — Он плавно повернул ко мне

голову. То, что творилось в его глазах, заставило покрыться ледяной коркой все

внутренние органы.

— Что происходит?.. — Голос дрожал. — Чейз…

В глазах Чейза бушевало пламя, смесь чувств — от грани до грани. Словно его

раскалывает тяжёлым молотком изнутри и на две равные части. От ярости до безразличия,

от страшной боли до решимости …

Что происходит?!

— Он здесь, — наконец едва слышно произнёс Чейз и сделал шаг вперёд, выйдя из

толпы на открытый участок земли.

Из вертолёта выпрыгивали вооружённые люди в точно таких же тёмных защитных

костюмах. Они выстраивали собой коридор, от самых дверей до того места где стоял Чейз.

Повинуясь инстинкту быть рядом, я заняла место рядом с Чейзом… Он не смотрел на

меня.

Шум лопастей над головой — транспорт оставшийся в небе. Лучи прожекторов

скользящие по алой земле. Крики, плачь, судорожное дыхание толпы за спиной. Далёкие

выстрелы — продолжение зачистки города. Рёв моторов съезжающегося к площади

военного сухопутного транспорта — отовсюду, со всех концов! Топот ног Защитных

костюмов, плотным кольцом замыкающихся вокруг площади и ближайших, не тронутых

огнём районов. Яркий свет, слепящий глаза, вынуждающий делать козырёк из руки,

плотно прижимая ко лбу ребро ладони. Запах гари, дыма и крови, выворачивающее

желудок наизнанку, заставляющие задыхаться. И блестящая чёрная лысина, появившаяся

из вертолёта напротив. Элегантное чёрное пальто, тёмный свитер с высоким горлом,

блики света на начищенных ботинках. И улыбка.

Дакир улыбался.

Глава 41

Я почувствовала себя одним из тех псов запертых в клетке. Мне хотелось

вцепиться зубами в стальную решётку, перегрызть её и впиться в глотку ничтожества,

добродушно улыбающегося в полный ряд зубов! Коридор из вооружённых Защитных

костюмов был моей клеткой, они ни за что не подпустят меня к одному из лидеров Креста.

Уверена, Чейз чувствовал всё, что происходило внутри меня: лютое пламя

ненависти бушевало, заражая собой каждую клеточку, распространяясь телу, подавая

сигналы в мозг немедленно атаковать.

Магазин в автомате пуст, бесполезное оружие болтается на плече. Кулаки крепко

сжаты, врезаясь ногтями в кожу, причиняя боль. Боль притупляет ярость, но не в этом

случае. Ярость к этому человеку не способно притупить ничто.

Турбины смолкли, лопасти застыли, прекратив посылать в лицо промозглый ветер

с колючими пылинками снега и пепла.

Челюсть Брея то закрывалась, то вновь принимала висячее положение. Он, как и я

не ожидал увидеть здесь организатора миссии пославшего нас на верную смерть.

За нашими спинами что-то происходило. Какое-то движение. После того, как Скала

была зачищена от рафков, Защитные костюмы принялись за окоченевших до смерти

людей, находящихся на площади уже Бог знает сколько часов — большинство были здесь

с самого начала фестиваля.

Теперь же, Защитные костюмы втолковывали им нечто успокаивающее и, если

слух не подводил меня, заверяли, что всё в порядке — теперь они в безопасности.

Я не верила в это.

Главный монстр явился на праздник, а значит — ничего не в порядке!

— Чейз. Джей. Брей. — Истинный психолог Дакир коротко кивнул каждому из нас

и устремил блестящий взгляд миндалевидных глаз за наши головы. — Кристоф.

Здоровяк Кристоф показался из толпы. На лице ноль эмоций, потрясающее

спокойствие продолжало управлять его чувствами. Кристоф держался за правый бок, рука

в крови, чёрными струйками стекающей на мёрзлую грязную землю. Хромота на левую

ногу.

Пуля, рафк, или тварь? Тварь, рафк, или пуля?.. И то и другое и третье может

закончиться печальными последствиями, но я бы выбрала пулю.

Кристоф не побоялся взглянуть мне в глаза и коротко кивнуть. Я не поняла, что он

хотел сказать этим жестом. Извинение? Предупреждение? Простое приветствие, будто он

и не сдавал меня Скверне?..

— Что это значит?! — раздался жёсткий низкий голос Чейза. Вопрос адресовался

Дакиру. — Какого чёрта? Что за вертушки? Что за клоуны в масках?!

Что-то тяжёлое в этот момент отлегло от сердца — Чейз ничего не знает. Так же

как и я. Он не знал о появлении Дакира и неизвестной армии. Мне хотелось накричать на

саму себя, ткнуть носом в своё недоверие!.. Потому что в этот раз Чейз был честен…

Он был честен.

— Чейз, всё в порядке, всё под контролем. — Дакир был собран, как всегда. Уверен

в себе на сто двадцать процентов. Уверен в своей долбаной правоте.

Он махнул нам рукой:

— Пойдёмте. Сейчас начнётся эвакуация населения. Нужно улетать. Освободить

место другому транспорту.

— Эвакуация? — с омерзением повторила я. Слышать нечто подобное от Дакира не

могло не вызвать мерзких эмоций. — Опять в добряка играешь?! Какая эвакуация? Кто

этим занимается? Куда отвезут всех людей?! В Крест?! Разве он не переполнен?!

На мгновение Дакир поджал губы, наконец лишив свою физиономию треклятой

улыбки. Медленно завёл руки за спину и удостоил меня мягкого взгляда:

— Нет, не в Крест. В другое — безопасное место.

Я едко усмехнулась.

Опять шутки шутит, весельчак какой!

— Нет такого! — Даже смотреть на него было невыносимо до отвращения!

Дакир снисходительно вздохнул, по-отцовски улыбаясь:

— Джей… Такое место есть, и ты сама всё скоро увидишь, я не могу говорить об

этом здесь. Но всё в порядке. Кошмар закончился.

Ненависть разгоняла кровь по венам. Слепая ярость застилала глаза.

Я сделала шаг вперёд. Защитные костюмы тут же скрестили передо мной винтовки.

— Откуда тебе знать про кошмар?! Ты учувствовал в нём что ли?! Был на месте

хоть кого-нибудь из нас?!!

Новый вздох Дакира:

— Пойдём, я тебе всё объясню.

— Новой херни в уши зальёшь?! Спасибо, я сыта по горло!!!

Чейз оттащил меня назад. Его жёсткий взгляд был прикован к лидеру Креста:

— Откуда техника?! Говори здесь! Кто занимается эвакуацией?

— Друзья, — мигом отозвался Дакир. — Это наши друзья. Этим людям можно

доверять.

Ну, по крайней мере — это люди, уже что-то.

— Доверять также как и тебе? — фыркнула я, подавшись вперёд. Защитные

костюмы вновь скрестили передо мной винтовки, преграждая путь.

— Если тебе так будет угодно, — мягко отозвался Дакир. — Я не враг, Джей. Мы

на одной стороне. Мне не сложно повторять это снова и снова: я не враг никому из вас.

— Я пересмотрела свой взгляд по поводу выбора сторон. — Ненависть закипала во

мне, умоляя достать затычку и выпустить ураган ярости наружу. Уставшим связкам вновь

приходилось работать на износ. — Ты использовал нас самым омерзительным образом!

Ты знал про рафков! Знал, что Леон один из них и всё равно послал всех в это пекло!

Какого чёрта, скажи мне?! Какого чёрта ты хотел добиться?! Каждый из твоих планов

оказался не совершенен! Каждый из нас пострадал! Роксана, Якоб, и, я уверена, куча

других связных мертвы по твоей грёбаной вине!

Я тяжело дышала, судорожно хватая ртом воздух, что отзывалась в рёбрах

невыносимой болью. Организм был истощён. Я была на грани! Но лучше я сдохну, прямо

здесь и сейчас, чем этот мерзавец вновь станет мной управлять!

Дакир не изменял своему отцовскому спокойствию и мнимой заботе о каждой из

своих пешек:

— Мне нет смысла лгать, Джей. Я не знал, что Леон рафк.

— Ложь!!!

— Я не знал об этом наверняка! — слегка повысил голос Дакир. — Догадывался –

да, но не знал. Так же, как и о других рафках. Эта информация была засекречена, у лица

моего уровня не было к ней доступа. У меня другая миссия. Я знал о рафках лишь то, что

сумел откопать по своим каналам. О том, что планируется нападение на Скалу…

Дакир замолчал не договорив. Я улыбалась, как съехавшая со всех катушек

психобольная! А как иначе?! Разве всё это не дурдом?!

— Джей, ты можешь мне не верить, — со вздохом, помотал головой Дакир, — но я

действительно и малейшего понятия не имел, что на Скалу планируется нападение армии

рафков. Всё, что было возложено на твои… на ваши, плечи, это избавление города от

Леона. Ты должна была возглавить Скверну, повести людей за собой! Я никогда не лгал

тебе в этом! Моя цель — объединение городов! Искоренение жестокости и насилия!

Построение нового мира, с другими, нормальными законами!

Я молчала, не пряча безумной улыбочки. Что он несёт? Правда, ещё пытается

оправдать себя, после всего, что натворил?

Правда?! Он это делает?!

— Я продумал всё до мелочей, чтобы обезопасить вас. — Просто потрясающее

умение казаться настолько искренним. — Если некоторые ходы и показались тебе

безумными, поверь – этот вариант был самым оптимальным.

Я не могла это слушать! Клянусь, если он продолжит меня вырвет!

— Кто это такие?! — Я дёрнула руками скрещенные перед собой винтовки

Защитных костюмов. — Кто не посвятил всемогущего Дакира в информацию о рафках?!

Чья это техника? Что за люди?!

Чейз оттянул меня обратно, потому что я была на грани. Но только смотрел он не

на меня, и даже не на Дакира. Чейз смотрел на вертолёт! Лицо напряженно, желваки

играют на скулах, брови хмурятся. О чём он думает? Что там? Что в вертолёте?..

— Джей, давай без глупостей, — тихо произнёс он и ещё тише добавил: —

Прошу…

Я нахмурилась.

Да что в этой долбаной вертушке такое? Бомба с часовым механизмом?.. Тогда

почему мы всё ещё стоим на месте?

Дакир сделал несколько шагов к нам на встречу, плавным движением руки опустив

скрещенные винтовки вниз, оказавшись в поле моей досягаемости. И, как известно, этот

игрок ничего не делает просто так. Если не боится подойти ближе, значит, хорошо себя

обезопасил. И дело не только в людях с винтовками за спиной. Уверена.

— Нам нужно улетать. — Дакир заботливым взглядом оглядел каждого. — Вас

доставят в подземную станцию и введут в курс дела.

— Куда-куда доставят?! — Брей наконец отвис. — Не понял прикола, мы что не

возвращаемся в Крест?

— Нет, — просто ответил Дакир. — Вас всех затребовали там. Я буду

сопровождающим, пока не удостоверюсь в вашей безопасности.

Нет, ну это выше моих сил!!!

— Заткнись уже наконец! — заорала я. — О какой безопасности ты говоришь?! Ты

- манипулятор! Хренов мозг со своей хреновой игрой не для слабонервных! Ты играл с

нами! Ты настраивал меня против Чейза! А Чейза мотивировал мной, подталкивая на это

безумство! Ты угрожал жизнью ребёнка! Ты отправил Кристофа сюда, оставив маленькую

девочку без единственного родителя — чем не мотивация выполнить приказ и вернуться?!

Тайлер… как его заставил?! Не хочешь рассказать? Вряд ли соблазнил новой

побрякушкой типа часов! — На миг задумалась, глядя на Дакира со всей ненавистью, на

какую измучанный организм был способен. — Семья! Да, Дакир? Ты угрожал его семье!

— Я дико рассмеялась. — Ну конечно! Единственное, что свято для этого недоумка — его

семья! Такая была мотивация для мистера Доносчика? Где он сейчас, знаешь? Я вот не

знаю, думаю — сдох!

Дакир молчал. Больше его взгляд не светился радушием. Конечно! Кто будет рад,

если кто-то вроде меня вдруг выставит его гнилую натуру напоказ?..

— Что на счёт Брея?.. — усмехнулась я и вперилась в парня глазами. — Что он

тебе пообещал? Чем угрожал? Давай, Брей, самое время раскрыть карты. Как великий

манипулятор воздействовал на тебя?

Брей молчал. Тупости на его лице можно было дать оценку в сто баллов. Он

вообще ничего не понимал.

— Значит, ты просто выполнял приказ, — заключила я. — Ну да, можно было

догадаться.

— У меня была кнопка, — сильно хмурясь, протянул Брей. — Я должен был

нажать её в момент повышенной опасности, или в непредвиденных обстоятельствах.

Меня это даже не удивило.

Какое тут может быть удивление?!

— В момент САМЫХ непредвиденных, я так понимаю? — прошипела я, прожигая

взглядом Дакира.

— Да чёрт его знает, ципа! — простонал Брей, почёсывая затылок. — Мне сказали

никому не показывать, нажать в случае, если псих начнёт нести всякую хрень, типа: «Нам

конец. Ничего не имеет смысла. Найди ципу. Не выпускай со склада. Скале конец. Бла-

бла-бла». А потом в меня три пули всадили! Прикинь, три пули! Да я бы сдох, если бы не

броник, к бабке не ходи! Рехнуться можно, веришь? Думаю, нажать копку было самое

время, раз и тебя Скверна утянула. — Брей громко сплюнул на землю. — Сидел там как

чёрт, ждал: будет что, не будет… Труп того мужика знаешь ли не самая приятная

компания. Разило от него не хило. Ну а потом эти гоблины в масках ворвались… Я чуть в

штаны не наложил, вот тебе крест! — Брей перекрестился. — А ты мне тут про какую то

грёбаную кнопку втираешь! Я-то ведь уже почти схоронил себя!

Я сильно хмурилась, глядя на Дакира из-под бровей:

— Что за кнопка?

Дакир пожал плечами: «Что может быть проще»:

— Экстренного вызова. Сигнальный маячок со встроенным GPS-навигатором. Я же

сказал: я всех вас обезопасил. План был продуман до самых костей, даже на случай нового

конца света нашёлся бы выход.

— Так это ты значит вызвал всю эту артиллерию? — голос Кристофа оказался

таким неожиданным, что я невольно вздрогнула.

— Мужик, да не знаю я! — высоко протянул Брей и кивнул на Дакира. —

Спрашивай у него, откуда взялись эти грёбаные вертушки!

— Получив сигнал на командный пункт, я вызвал подкрепление, — просто ответил

Дакир.

— Какое подкрепление?! Откуда?! — Я вновь заводилась.

— Я. Всех. Вас. Обезопасил. — Голос Дакира приобретал жесткость. Доброта в

глазах сменилась недовольством, если даже не гневом. — В плане не было бреши. Если

бы не рафки, всё бы получилось именно так, как я это видел.

— Но рафки появились! — с усердием напомнила я. — И что ты в итоге поимел с

этого города?! А, Дакир?.. Подсказать? — Дакир молчал. — Подскажу! Ни хрена ты не

поимел!!! Облажался по всем пунктам!

— Почему кто-то вообще решил нас спасти? — вновь прозвучал голос Кристофа.

Дакир перевёл на него тяжёлый взгляд:

— Не вас. В первую очередь спасали людей.

— Что за чушь?! — воскликнула я. — А что если бы Брей случайно нажал на

кнопку, он не настолько дружит с головой, чтобы возлагать на него такую

ответственность! Для тебя это новость? Что бы делало твоё подкрепление, если бы рафков

в городе не оказалось? Да и о чём вообще надо было думать, прежде тем как отдавать

спасительную кнопку ЕМУ?!

— А что со мной не так? — Брей был озадачен.

Дакир медленно выдохнул:

— Брей единственный из вас всех, кто, не задавая лишних вопросов, забыл о ней,

как только положил в карман. И если бы никакого нападения рафков не планировалось,

подкрепление себя бы не обнаружило, в это можешь поверить.

Моё терпение было на грани от мощного взрыва.

— А как ты хотел, чтобы я с Леоном расправилась?! — прорычала я. — С

рафком?.. Ах, постой, забыла - с нами ведь был Чейз! Сколько ответственности ты

возложил на его плечи?

— Это был запасной план. — Лёд в голосе Дакира, только разжигал огненное

пламя во мне. — Я знал, что Чейз возьмёт всю ответственность на себя, в случае

непредвиденных обстоятельств. Так оно и получилось.

— Потому что больной ребёнок остался на твоём грёбаном попечении! — взревела

я из последних сил, так что несколько голов Защитных костюмов повернулось в нашу

сторону.

Дакир выждал многозначительную паузу, благодаря которой я успела бросить

взгляд на Чейза. Поверить не могу — он продолжает таращиться на вертолёт!!! Может это

гипноз какой-то?

Дакир слегка склонил голову на бок, приподняв уголки губ в опасной улыбочке:

— Ты слишком умна и непокорна, Джей.

— Не умнее тебя!

— Тебе никогда не понять меня. — Тяжёлый вздох Дакира. — Ты видишь во мне

зло, но внутри тебя его гораздо больше. Моя цель — спасти города. А ты слишком

эгоистична, чтобы посвятить себя этому делу.

— Твоя цель — идти по головам, манипулировать и властвовать, дёргать людей за

ниточки. А я не Бог, чтобы убеждать всех и каждого взяться за ум и перестать

деградировать и жрать друг друга.

Дакир смолк на некоторое время, не сводя с меня тёмных буравящих глаз:

— Ты не найдёшь никого, чьи планы бескорыстнее моих. В это я не прошу

поверить, просто запомни мои слова: я единственный, кто в благих целях задумывается

над судьбой человечества.

— Где нимб потерял? Божественное ты творенье.

Дакир улыбнулся, лучезарный взгляд упал на мою правую руку, в которую секунду

назад Кристоф вложил пистолет. Я подняла его, нацелив в центр блестящего лба.

Дакир ничуть не изменился в лице, только улыбка стала шире.

«Где же она? Ну же, ублюдок, покажи мне свою страховку! Ты не мог сунуться

сюда без неё».

— Джей, убери пистолет.

Игривый взгляд Дакира перебросился на Чейза, а я только спустя несколько

мучительно долгих секунд поняла, кому принадлежал этот голос.

Чейз смотрел на меня. Нет. Не так! Чейз загородил своим телом Дакира и смотрел

на меня!

— Что ты делаешь? — Шёпот сорвался с моих губ.

— Убери пистолет, Джей, — мягко повторил Чейз, с умалением глядя мне в глаза.

— Прошу тебя. Или мне придётся забрать его силой.

Никто не бил меня по голове?.. А Чейза не бил?.. Это ещё что? Что за шутки?! Чейз

снова решил поменять сторону? Он что, проспал весь разговор?! Не слышал ничего? Даже

до Кристофа дошло, что за кусок дерьма этот их лидер Креста, а до Чейза нет? Серьёзно?..

— Что ты делаешь? — отрицая не отрицаемое, повторила я громче. — Почему?!

Чейз сделал шаг навстречу чёрному дулу, так что пистолет с силой вдавился ему в

грудь:

— У него Ронни.

— ДЖЕЙ!!! — В это же мгновение худющий бледный мальчонка с растрёпанной

копной каштановых волос выскочил с вертолёта. — Джей! Не надо! Не стреляй! Это же

Чейз!

У меня пропал дар речи.

Руки онемели и задрожали. Ноги наполнились ватой, склоняя колени к земле…

Глаза напрочь отказывались в верить происходящее. Разве это не чудо? Ронни… он ведь

был в коме. Он был смертельно болен! Кто этот вполне здоровый пацан летающий на

вертолётах и крепко стоящий на двух своих?!

Лицо Чейза выглядело так же недоумевающе. Он давно понял, что его брат здесь,

но вот о состоянии здоровья вряд ли догадывался!

Он подозвал Ронни к себе, но Защитные костюмы преградили мальчишке путь

даже до Дакира.

— Страховка, — подумала я вслух. Чейз бросил на меня короткий взгляд. — Ронни

– страховка. Он опять это делает, Чейз… Он манипулирует нами используя твоего брата!

— Что ты с ним сделал?! — прорычал Чейз, сжимая кулаки, но глядя

исключительно Ронни, который отмахивался от опасных винтовок, как от безобидных

веток и кричал, чтобы его пропустили к брату.

Нет. После сегодняшнего дня моя психика никогда не восстановится. Кто-нибудь,

скажите, что это всё — большой розыгрыш на Хэллоуин и клянусь, я даже никому не

выцарапаю за это глаза.

— Я ведь обещал тебе, что позабочусь о нём, — улыбался Дакир с неподдельной

теплотой в глазах. — Ты ведь не думал, что я могу причинить вред ребёнку?

Как у него получается так играть?!

Он махнул рукой в сторону Ронни:

— Я отпущу мальчика, как только все вы загрузитесь в вертолёт и подниметесь в

воздух. Я решил не сопровождать вас, так как Джей по-прежнему не умеет себя

контролировать и отличать чёрное от белого.

— Это ты-то белое что ли? — бросила я.

Дакир мне мягко улыбнулся:

— Джей, убери пистолет, ты всё равно этого не сделаешь. В глубине души ты

знаешь, что мне можно доверять.

Я не сдержала смешок:

— В фильмах, когда плохие парни говорили нечто подобное, им в лоб тут же

прилетала пуля.

— Но я не плохой парень.

— Нет, — улыбаясь, я медленно замотала головой, — ты сам дьявол воплоти!

— Что ты с ним сделал?!! — взревел Чейз. Вены на его шее опасно вздувались, что

для Дакира не означало ничего хорошего.

Но и Чейза Дакир совсем не боялся. Конечно, с такой-то страховкой.

— Я его вылечил. Больше никакие болезни не страшны твоему брату. Чейз, ты

должен мне верить. — Гипнотический взгляд доброго папаши. — Формула иммунитета

для изготовления сыворотки была давно готова. Кровь Джей была последним

необходимым компонентом. Её кровь воистину волшебная!

— Ты вколол ему какую-то сыворотку?! — Это всё, что услышал Чейз.

А меня в этот момент накрывало новой волной ярости. Вот же сукин сын! Уверял,

что моя кровь — занимательная, но весьма посредственная субстанция! И что ни для

каких глобальных целей никто не собирается её использовать!

— Я вколол ему лекарство. И оно благотворно подействовало на весь организм.

Чейза начинало колотить:

— Значит, были все шансы, что оно убьёт его?!

— Были, я не скрываю этого, Чейз. Но как сказала Джей, когда спасала тебя:

«Какая разница, если он итак обречён»? Это был шанс Ронни на выздоровление. Мы не

могли им не воспользоваться.

— Чейз, он помог мне! — кричал Ронни. — Не трогайте Дакира!

Лицо Чейза багровело от ярости.

— Обречён?! Какого чёрта ты решил, что он обречён?! Какого чёрта ты решил, что

вправе творить его судьбу?! Кто ты такой?!! — Голос Чейза звучал так громко, что даже

шеренга людей, медленно продвигающаяся от площади к воротам, и вовсе остановилась.

— Скольким ты вколол её до Ронни?!! СКОЛЬКИМ?!

Дакир молча помотал головой.

И это был весь ответ. Слова были не нужны. Ронни стал первым испытуемым. Он

был всего лишь смертельно больным ребёнком. Ребенком, прибывающим на грани между

жизнью и смертью. Ребёнком, которому практически нечего было терять, кроме брата,

которого Дакир собственноручно отправил встречать смерть в Скалу. Поэтому, больной

астмой, находящийся в коме мальчишка, стал первой подопытной крысой, получившей

дозу некой сыворотки иммунитета выведенной в подпольных лабораториях Креста! За

него некому было заступиться. И даже Кира пошла на это!

Зря Дакир вызвал подкрепление, кем бы оно ни было! Зря прилетел сюда лично!

Зря взял с собой Ронни, как прикрытие! И зря не отдал приказал расстрелять нас на месте.

Только так у него оставался шанс выжить.

Я забираю у него этот шанс.

Я подняла пистолет и выстрелила ему прямо в сердце. Тёплые глаза застыли,

превратившись в стеклянные. Лидер Креста упал на колени, задержав на мне пустой,

слегка удивлённый взгляд, после чего ударился лицом о грязную землю. Последний тихий

хрип долетел до моих ушей. Последний звук из уст подонка, который поставил подпись на

свидетельстве о гражданстве для собственной смерти.

— Шах и мат тебе, ублюдок. Гори в аду. — Последние слова, сорвавшиеся с губ,

прежде чем круглый серебристый шарик взорвался у моих ног, и густой белый дым,

заполнивший собою всё пространство, заставил потерять сознание.

Глава 42

Нет в этом мире такой правды, которая смогла бы угодить всем и каждому.

Обязательно найдётся тот, кому эта правда не понравится. Обязательно найдётся тот, кто

предпочтёт правде ложь. Ложь — болезненное, но не смертельное оружие. Порой ложь

способна защитить… оградить от удара в сердце. В то время когда правда, способна

одним точным выстрелом превратить сердце в комок серого пепла; ветер поднимет его с

земли, вознесёт к небесам и рассыплет невидимой ни одной душе пылью по разным

частям света.

Правда никому не нужна.

Боль никому не нужна.

В Новом мире всё предпочтение отдано лжи. Потому что ложь, оберегает нас от

страшной истины. В то время когда правда, способна нас уничтожить.

Я выбираю правду. И катись всё к чёрту.

«Что с ней… почему нашей девочке стало хуже?»… — тихое рыдание женщины.

«Скажите нам правду. После всех процедур! Мы столько сил вложили в её

лечение! Разве не вы говорили, что это должно помочь?! — измучанный хриплый голос

мужчины. — Отвечайте!!! Что пошло не так?!».

«Успокойтесь, прошу вас. Вы разбудите Сэйен».

«Отвечайте, что с ней»?!!

«Что теперь будет с нашей девочкой»?..

«Уверяю, мы сделаем всё возможное. Дакир сделает всё возможное»…

Мой сон превращался в кошмар из воспоминаний прошлого и того, чего никогда не

было…

«Сэйен будет жить?» — стонала мама.

«Дакир сделает всё, что в его силах, — отвечал доктор, — сыворотка иммунитета

почти готова. Мы введём её внутривенно и будем ждать».

«Это вылечит её?» — голос отца.

«Шансы равны. Или убьёт, или вылечит, — ответил врач и зашёлся в громком

пронзительном смехе, так похожем на смех Леона, — какая разница, если она всё равно

обречена»?!

«Какая разница, если она всё равно обречена»?..

Я пыталась проснуться, но не могла… Один кошмар перерастал в другой. Второй в

третий и так до бесконечности.

Забытые воспоминания не имели права пробуждаться в моей голове и тем более

обрастать ужасами настоящего. Это всё оно — сердце, в котором Чейзу удалось растопить

лёд. Защита была сброшена.

Глухие удары долетали до сознания сквозь пелену кошмаров. С каждой секундой

становясь громче, вытряхивая, выбивая из головы дурной сон. Реальность звала меня.

Требовала, чтобы я немедленно открыла глаза! Только где гарантии, что действительность

не окажется хуже сна?..

О да, такой она и оказалась.

Картинки из снов исчезли, позволив получить контроль над телом. Не было боли.

Не было усталости. Как и не было зрения. Белый занавес опустился на глаза, лишив

возможности определить своё местонахождение. И стало страшно… Почему я ничего не

вижу?! Вообще ничего!

Я ослепла.

Понимание этого не могло не вызвать панику. Это было слишком неожиданно. Я

была готова ко всему, но только не к потере зрения!

Пиканье приборов — звук справа.

Нескончаемые глухие удары по твёрдой поверхности — звук слева.

Я села. Выдернула из вены катетер. Тяжёлое судорожное дыхание должно было

отзываться болью в рёбрах, но боли не было. Никакой.

Чистая одежда была непривычной, странной, как шершавые больничные простыни

— ещё одно воскрешённое воспоминание из детства. Я с силой потрясла головой, выгоняя

мысли — никакой боли.

Коснулась лица — на брови широкий пластырь, на переносице ещё один.

Запах. Пахнет стерильными средствами и медикаментами.

Пиканье приборов. Я в какой-то лаборатории?.. Что происходит? Где Чейз?! Куда

нас вывезли из Скалы?! Что вообще случилось после того, как я выпустила пулю в

Дакира? Я ведь убила его?.. Надеюсь, это произошло на самом деле, а не в моём

свихнувшемся сознании.

Лёгкий порыв воздуха в лицо дал понять, что теперь я в помещении не одна.

С тихим щелчком захлопнулась дверь.

— У меня пистолет, Джей, так что будь добра, не делай глупостей, — высокий

женский голос, строгий, жесткий, незнакомый.

Я крутила головой по сторонам, щипала себя, надеясь, что это всего лишь

продолжение кошмара и зрение вот-вот вернётся, но ничего не менялось, только паника

всё ближе и ближе подбиралась к горлу, сдавливая его, организуя удушье.

Лёгкие быстрые шаги и за спиной раздалось гудение. Я метнула голову на звук,

словно это как-то может помочь, в случае если от меня решили избавиться. Бред. Хотели

бы — давно избавились. Кем ни были эти люди — эта женщина, — я нужна им, по

крайней мере, пока.

— Я поднимаю спинку твоей кушетки, всё в порядке, — твёрдо произнесла

женщина. — Присядь сюда, облокотись, вытяни ноги и дай руку, я поставлю катетер

обратно.

Я инстинктивно зажала ладонью внутреннюю сторону локтя.

Медленный выдох:

— Это простые витамины, ты была сильно измотана.

— Боль?.. — Не голос – дрожащий скрип.

— Мы вкололи тебе сильное обезболивающее. Правое ребро сломано, грудная

клетка перевязана бинтами.

— Зрение?

— Побочный эффект усыпляющего газа. Это новая разработка — не лишена

изъянов.

Новый выдох женщины, не без раздражения:

— Послушай, у меня нет времени! Всю Скалу эвакуировали сюда и каждого из них

ещё нужно осмотреть, занести в базу и распределить! И если я не хочу — а я не хочу, —

потом переделывать всю работу, то лучше бы мне сейчас быть там!

Что она нам несёт?..

— Где я? — Я с силой тёрла ослепшие глаза. — Когда зрение вернётся?

— Скоро. Ты…

— В подземной станции.

Молчание и вновь высокий голос:

— Откуда знаешь?

— Дакир что-то говорил.

— Вот как…

— Он жив?..

Женщина хмыкнула:

— Разве не ты убила его?

И вновь тишина.

Убила. Я убила его.

Я снова убила человека.

Пьяницы в баре, боец в медицинском корпусе, теперь Дакир.

Осознанные убийства, которых при желании можно было избежать. Можно было

поступить по-другому, можно было не топить себя по горло в чужой крови. В крови

людей — таких же, как я. Вот что сделала с нами жизнь. Вот что сделали мы друг с

другом. Что сделали сами с собой. Я сама себя такой сотворила…

Не смотря на отсутствие зрения, сильное головокружение заставило вцепиться в

клеёнчатую поверхность кушетки всеми пальцами. Тошнота подкатывала к сдавленному

горлу. И снова этот глухой стук. Мне ведь не кажется? Это ведь не мозг стучит колёсами

на прощание?..

Я сглотнула. Горло не хотело расслабляться:

— Поэтому я здесь?.. Что за подземная станция? Кто вы такие?

Тихие лёгкие шаги и голос женщины прозвучал ближе:

— Слушай, у меня пистолет. Так что сядь и позволь мне пристегнуть твои руки.

Я послушалась. Что ещё мне оставалось? Возможно она блефует и нет никакого

оружия, но до тех пор, пока я не пойму где я и какими последствиями это чревато, лучше

включить голову и вести себя тихо. Хотя бы какое-то время.

Женщина пристегнула мои запястья к двум пластиковым подлокотникам чем-то

вроде ремней.

— Хорошо. — Она удовлетворённо вздохнула. — Как только наш разговор

закончится, даю слово отстегнуть тебя. Я врач с нулевой боевой подготовкой, и зная твои

способности, не хочу собирать по кускам сломанный позвоночник, или что-нибудь

другое. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Ещё скажи, что я в безопасности.

Женщина смолкла.

Глухой стук за спиной снова стих. Кто-то делает здесь ремонт?..

Белая пелена перед глазами сводила с ума.

— Пусть тебе и сложно в это поверить, но да, Джей, теперь ты в безопасности.

Кажется, я сумела выдавить улыбку:

— Правда что ли? И даже наказания не будет?

Женщина аккуратно коснулась моей руки:

— Мы не практикуем законы Креста.

Я с силой дёрнулась:

— Убери от меня чёртов катетер!

— Ладно. — Женщина на удивление отстранилась, оставив мои вены в покое. —

Как хочешь. Это помогло бы унять головокружение.

— Я себя нормально чувствую!

— Конечно! Это ведь тоже наша заслуга! — Женщина была явно не в восторге от

моей компании.

— Почему я здесь, если все со Скалы в другом месте?! — Я как слепой котёнок

мотала головой по сторонам, в надежде, что пелена с глаз вот-вот спадёт.

— Потому что твоё дело требует тщательного рассмотрения и индивидуального

подхода. И ты немного отличаешься… ото всех. Понимаешь о чём я?

— Моё дело?!

— Да, — женщина раздражалась всё больше, — Дакир передавал нам все сведенья

о тебе. И хочешь ты того, или нет, но за своё ДНК можешь благодарить лишь судьбу! А

мы просто не можем это игнорировать. Ты не такая, как большинство людей и закрывать

на это глаза никто не станет.

О, судьбе я очень благодарна!

— Да кто вы, чёрт возьми, такие?.. — прошипела я.

Женщина отдалилась, судя по звуку и куда-то присела:

— Это я и собираюсь рассказать, если пообещаешь выслушать спокойно.

— Тогда может, начнёшь уже? Что это за место?!

— Это? — женщина вздохнула и следом раздался громкий сёрбающий звук. —

Конкретно это – изолятор.

— Я что, заразная?

— Нет. Мы могли бы отвести тебя в обычную процедурную, но тогда, твоего друга

рядом бы не было.

Тело напряглось. Руки с силой дёрнулись.

— Чейз здесь?!

Новый вздох и… зевок?!

— Ох, ты совершенно не умеешь себя контролировать.

Дверной щелчок и в помещение вошёл кто-то ещё.

— О, Господи, Иви! Ты всё-таки её пристегнула?! — Женский, мелодичный, даже

немного слащавый, голос.

Это невозможно… Невозможно страдать от слепоты!!!

Тонкий цветочный аромат повеял в лицо, и чья-то тёплая рука коснулась щеки. Я

инстинктивно дёрнулась. Никто! Никто в Новом мире так запросто не касается друг

друга! Она не в курсе?!

— Всё хорошо, милая. — Это ещё, что за заботливый тон? — Всё в порядке. Как

твоё зрение?

И будто по волшебству, которое принёс с собой цветочный аромат, мои глаза

пришли в норму. Затуманенная расплывчатая картинка становилась чётче и вот я

разглядела перед собой улыбающиеся лицо с огромными добрыми глазами цвета мёда.

Аккуратный нос усыпанный веснушками, молочная кожа, курчавые тёмные волосы

подобранные у висков двумя крохотными заколками в виде розовых бантиков. Лет

тридцать пять — не больше. Рост не высокий. И длинный медицинский халат ниже колен.

— Ты видишь меня? — Два больших глаза слегка прищурились. — Иви, её зрение

восстановилось!

— Здорово, — безрадостно отозвалась Иви, отхлебнув из большой синей кружки.

Что это? Передо мной близнецы?!

Женщины-близняшки! Только волосы Иви собраны в тугой крохотный хвостик на

затылке. Во всём остальном…

— Меня зовут Анна, — произнесла женщина рядом со мной. — Иви ведь тебе уже

представилась?..

С тупым выражением лица и большущими зрячими глазами я медленно помотала

головой.

Анна резко повернулась к женщине в углу:

— Иви! Мы все измотаны, но это не значит, что ты должна вести себя настолько

по-хамски! Девочка столько натерпелась…

— И что? Все мы натерпелись.

Громкий стук справа заставил меня отвернуть голову от близнецов и то, что я

увидела, в одну секунду вернуло всю боль в области груди на место! Толстое стекло,

возможно пластик, сверхпрочный. Сверх-сверх прочный!!! Потому Чейз со всей силы

молотил по нему кулаками на своей бешеной сверхскорости, а то лишь слегка

подрагивало в ответ. И он что-то кричал! Лицо раскраснелось, толстые вены вздулись на

руках и открытой шее, но не было слышно ни звука.

Не надо было позволять себя пристёгивать.

Я как сумасшедшая забилась в кресле-кушетке, дёргая ногами и головой, требуя,

чтобы меня немедленно отстегнули.

Анна отошла в сторону, глядя участливо. Слово ей действительно не всё равно!

— Что вы за мрази такие?! — орала я. — Поэтому изолятор?! Потому что здесь,

если клетка для такого как он?!!

Анна успокаивающе выставила перед собою руки ладонями вперёд:

— Джей, пожалуйста, прошу тебя, успокойся. Мы знаем, что Чейз не рафк! Мы

знаем, что усиление физических способностей он получил благодаря тебе, и в заговоре

против человечества не учувствовал! У нас нет причин обращаться с ним плохо! Ни тебе,

ни Чейзу больше ничего не угрожает! Даю слово! Ты должна взять себя в руки и

выслушать всё, что мы хотим сказать!

Я не верила!

Это всё бред какой-то!

— Почему он в пластиковой клетке?! — орала я.

Иви резко вскочила с кресла и прокричала не тише меня:

— Я же сказала: потому что позвоночник нам всё ещё дорог!!!

И я смолкла. Моё тяжелое дыхание — всё, что нарушало тишину в несколько

следующих, длившихся с вечность, мгновений.

Анна сделала пару решительных шагов в мою сторону. Правильно, чего бояться ту,

что пристёгнута толстенными ремнями?! У меня ведь не способностей их разорвать!

— Джей, на всей станции, кроме специально разработанных изоляторов нет

другого такого места, откуда Чейз не смог сбежать бы. А мы не могли этого допустить.

Вы должны выслушать нас. Только так мы можем заставить вас обоих это сделать! Если

бы он вдруг прорвался и скажем, случайно наткнулся на игровой зал… какой стресс

испытали бы дети?.. Со станции так просто не выбраться. — Анна с умалением заглянула

мне в глаза. — Никто не станет применять к вам силу. Никто не собирается становиться с

вами врагами, держать здесь вечно, ставить опыты и прочее. Мы просто хотим, чтобы вы

нас выслушали. — Анна посмотрела на Чейза, который только сейчас прекратил избивать

неподдающийся пластик. — Он нас слышат. И если вы оба выключите агрессию, то ты

тоже сможешь услышать Чейза.

После долгой лекции о правилах поведения, Анна, наконец, перешла к сути.

Убедившись, что мы перестали дёргаться в бессмысленных попытках освободиться, взяла

в руки серебристый прямоугольник и нажала одну из чёрных кнопок:

— Чейз? Скажи что-нибудь.

Чейз молчал, глядя на меня из-под бровей, но тяжёлое дыхание было таким

громким, что Анна и не стала наставить на просьбе.

На противоположной от меня стене включился большой экран. Цветная картинка:

яркий ковёр, множество игрушек и не меньше детских голов мелькали из стороны в

сторону, заполняя собой всю пространство.

— Иви, приблизь, пожалуйста, — попросила Анна.

Картинка увеличилась, взяв в кадр нескольких мальчиков. Звонкий смех из

динамиков, широкие улыбки и довольное лицо Ронни крупным планом.

— Где он?! — Удар по прозрачной стене и крик Чейза. Теперь суровый взгляд

красных глаз прожигал две дыры в добродушном лице Анны.

Надеюсь, эти близняшки не пытаются навешать лапши на уши тем, кто доверять в

принципе не умеет! Потому что моё анти-доверие уже выстраивало цепь догадок о том,

что это может быть вообще не Ронни, да что угодно может быть, только не правда!

Привычка жить, ища во всём подвоха неискоренима.

— Он в игровой комнате, — улыбалась Чейзу Анна. — Детей обследовали в

первую очередь и до распределения они проведут некоторое время в детском отделении.

У Ронни взяли анализы, провели несколько тестов, с радостью могу заверить тебя, Чейз,

твой брат полностью здоров.

Кадык Чейза нервно дёргался. Желваки играли на лице. Напряжение ничуть не

спадало.

— Что этот ублюдок с ним сделал?! — прорычал он.

— Он имеет в виду Дакира, — подсказала Анне Иви, возникшая рядом со своей

копией.

Взгляд Анны резко посуровел:

— Мы не давали одобрение на СПИ… — Анна бросила взгляд на моё

недоумевающее лицо и добавила: — На сыворотку повышения иммунитета, так Дакир её

называл. Он получил разрешение на разработку формулы, но тестирования на людях ему

запретили.

— Значит, Ронни мог умереть, — скорее, как утверждение, нежели вопрос,

произнёс Чейз. — Тварь… Чёртов ублюдок.

— Ну, — Анна с пониманием дёрнула плечами и несколько смущённо произнесла:

— Джей ведь решила эту проблему.

— Докажите, что Ронни там! — потребовал Чейз. — Что это не монтаж! И что

после того, как он наигрался с игрушками, вы не заперли его в клетке типа моей!

— Как же сложно с вами, ребятки, — удручённо пропыхтела Иви и нажала на ещё

одну кнопку на пульте. — Ронни, ты меня слышишь?

Мальчик на картинке замер в ту же секунду, устремив взгляд в потолок. Соседний

мальчишка помог ему найти камеру, указав пальцем в нужном направлении и, теперь,

Ронни смотрел на нас.

— Я слышу! — раздался звонкий голосок и Чейз тяжело и шумно выдохнул,

уперевшись ладонями в прозрачную стенку.

— У тебя всё хорошо? — произнесла Иви.

— Да! — тут же отозвался Ронни. — А когда меня отведут к Чейзу? Мне сказали,

что я скоро его увижу.

— Всё правильно, малыш, — ответила Иви. — Скоро ты увидишься и с братом и с

Джей. Поиграй ещё немного, я скоро за тобой приду.

— Во-первых, я не малыш! А во-вторых, я не хочу видеть Джей! — внезапно

закричал Ронни, скривившись в злой гримасе. — Она убила Дакира! Чейз был прав – она

отстой! С такими лучше вообще дел не иметь! Так что пошла эта Джей к чёр…

И Иви выключила экран.

Теперь Чейз смотрел на меня, будто бы извиняясь. А в моей голове была такая

каша, что даже смысл слов Ронни толком не доходил до понимания. Во всяком случае,

сейчас я ничего не чувствовала. Думаю, с этим ещё будет время разобраться… а может и

нет. Возможно, Ронни никогда не простит убийцу своего спасителя и будет ненавидеть

меня до конца своей, надеюсь долгой, жизни.

Анна тихонько откашлялась, неловко глядя на меня:

— Ладно, надеюсь теперь вы удостоверились, что Ронни в безопасности и можно

переходить к основной части?

— Что вы за организация? — тихо, но леденящим кровь тоном, произнёс Чейз. —

Откуда взялась эта станция?

Иви кивнула Анне, чтобы та приступала к объяснениям и вернулась в своё кресло и

к своей кружке. Её копия облизала губы, сцепила ладони в замок перед собой и

внимательно посмотрела сначала в лицо Чейза, затем в моё:

— Обычно, для новичков проводят лекции в общем зале, но так как вы… м-м…

особенные гости, руководство отправило нас разъяснить всё лично, и дало разрешение на

то, что бы полностью ввести вас в курс дела.

— Руководство? — с недоверием переспросила я.

— Да. С ним вы познакомитесь позже, после того, как восстановите силы и…

перестанете быть настолько агрессивными. Но должна предупредить: то, что вам

предстоит услышать, информация не для третьих лиц. И видимо руководство

действительно хочет выйти с вами обоими на уровень доверительных отношений, раз

позволила провести полный инструктаж. Вы можете оказаться очень полезными в нашем

деле…

— В каком к чёрту деле?! — Чейз по-прежнему был в бешенстве.

Анна перевела решительный взгляд на него:

— В деле спасения человечества.

Глава 43

— Мы не организация, — продолжала Анна, глядя на нас с Чейзом по очереди. —

У нас нет определённого названия. Мы, так же как и все — выжившие.

Анна включила экран. На этот раз на картинке было нечто похожее на схему

расположения тоннелей.

— Это общий план подземной станции. Как вы можете заметить – она весьма

большая. На самом деле, это целый город, который изначально считался бункером. Ещё

до Конца света, существовала компания занимающаяся такими масштабными

постройками. Один из проектов — где мы сейчас находимся, — удалось завершить,

второй такой реализовать не успели.

— Официальное название станции Б-98, — подхватила Иви, — это номер бункера,

так что мы практически не используем его обозначение. Всем удобнее именовать это

место подземной станцией.

— Джей, ты хочешь задать вопрос? — спросила Анна.

У меня что, на лице это написано?

— У меня их куча – вопросов, — бросила я с недоверием. — Например, если это

место всегда существовало, почему вы не заявили о себе в открытую?! Мы ведь в

Америке?

— Где ещё нам быть?.. Или ты имеешь в виду теорию о том, что другие материки

ушли под воду? — Иви громко усмехнулась. — Это не так. Мы точно знаем, что Европа

сохранилась. Сейчас она не пригодна для жизни, там сильная радиация, солнце изменило

свою активность, магнитные полюса сдвинулись, большая часть Европы – самое

настоящее пекло, пустыня. И никто не может предсказать, во что она превратится через

год, или два, также как и что станет с Северной Америкой, в которой до сих пор всё более

менее стабильно.

— Вы хотите сказать, что твари есть не везде? — осведомился Чейз.

Иви хмуро уставилась на него:

— Разумеется не везде. Только Северная Америка подверглась вирусу мутации. По

крайне мере это то, что известно по нашим данным.

— И что вы собираетесь с ней делать? С Америкой? — Я помотала головой. — Там

толпы рафков и куча городов, в которых куча людей для создания новой армии. Будете

отстреливать каждый город?

— Если это понадобиться, — решительно заявила Иви. — Скала уничтожена. Но

двадцать три города, не считая Креста, продолжают функционировать. Сейчас у рафков не

лучшее времена. На то чтобы восстановить силы им потребуется немало времени. И это

время мы собираемся использовать.

— Эвакуация Феникса назначена на послезавтра, — сообщила Анна. — Десять

городов, которые вошли под управление Дакира, будут эвакуированы в первую очередь.

— А остальные тринадцать? — Чейз говорил с насмешкой.

— До них мы тоже дойдём. Никто не даёт гарантий, что всё обойдётся без жертв.

Но у нас больше нет времени, внедрять своих людей в доверие банд. — Иви помотала

головой. — Всё это дело не одного дня, это может занять годы. Нужно подготовить место,

сейчас его на всех не хватает.

— За годы рафки сами произведут эвакуацию! — воскликнула я, мрачно

усмехнувшись. — Всех городов подчистую! За годы, не останется кого спасать! За годы

рафки станут коренными жителями!

Женщины замолчали. Или не хотели отвечать, или решили нам самим позволить

догадаться, что будет при таком раскладе.

— Если рафки окончательно выйдут из-под контроля, мы прибегнем к крайним

мерам, — наконец произнесла Иви.

— Не-ет, — продолжая улыбаться, я помотала головой, — только не говорите, что

у вас и что-то типа ядерного оружия имеется!

— Мы спасём всех, кого сумеем, — внушительным голосом заверила Иви. — Всех,

кого успеем спасти! Но рафки… они слишком сильны и неуправляемы, если мы не

пресечём их развитие, они расплодятся по всей земле.

— По какой земле?! — смеялась я, походя на сумасшедшую. — Где мы сейчас?!

Разве не в Северной Америке?! Как вы собираетесь их уничтожить? Вместе с собой что

ли?

Медовые глаза Иви сузились и, кажется даже потемнели:

— Мы под землёй, в сверх прочном бункере. Угроза нависнет только над теми, кто

в момент зачистки будет на поверхности.

Я зависла. Не знала, что ответить. Кто они такие, чёрт возьми? Откуда такие

возможности? Такое оружие?..

— Значит, вы уничтожите её, — раздался жесткий голос Чейза.

— Мы очистим землю от рафков, — поправила его Иви, — при самом

неблагоприятном раскладе. Это крайние меры, но если до такого и дойдёт, прежде мы

постараемся спасти максимальное количество людей.

— И куда всех поселите? — поинтересовалась я. — Сами ведь сказали, что места

недостаточно. Европу от радиации избавите?

— Европа не пригодна для выживания ни для одного из видов. — Иви твёрдо

смотрела на меня. — Там пусто. И делать там нечего, по крайней мере сейчас. Многих

успели эвакуировать, некоторые сейчас среди нас, но большая часть населения

уничтожена.

Я вопросительно приподняла брови:

— Почему вы думаете, что и там нет заполненных бункеров вроде этого?

— Таких – нет, — отозвалась Анна. — Наша станция единственная в своём роде,

но существование бункеров в Европе мы не отрицаем, вот только до тех пор, пока в той

части света, солнце не изменит привычек, нам этого не узнать.

— То есть только в Северной Америке сохранились остатки населения? —

поинтересовалась я.

— Проект о исследовании других материков только недавно вступил в силу и это

сверх засекреченная информации. — Анна спрятала ладони в передние карманы халата,

продолжая глядеть на нас с Чейзом по очереди. — Могу лишь сказать, что ничего

хорошего там не происходит.

Чейз недобро сверкнул глазами:

— А где-то разве происходит?!

Иви сложила руки на груди и принялась мерять блестящий кафельный пол шагами:

— Большую часть Южной Америки затопило, но Бразилия практически уцелела и

вполне пригодна для жизни. Череда землетрясений вызвала сдвиг титанических плит.

Метеоритный дождь, перепады температуры — всё это сказалось на населении не менее

пагубным образом… Но вот уже как несколько лет все силы брошены на восстановление

этого участка суши. Города выстраиваются и заселяются заново. Там подходящий

устойчивый климат, отсутствие заражённых, плодородная почва, колебаний земли за

последние десять лет больше не наблюдалось, даже новая вспышка вируса вызвавшая

агрессию у животных, в Бразилии зафиксирована не была… Это лучшее место для

создания новых условия для жизни. Подземная станция лишь пункт временного

пребывания, здесь не хватит места для всех нуждающихся, к тому же, у нас есть цель –

выстроить цивилизацию с нуля. На поверхности — не под землёй.

Что-то вся эта информация довольно хреново усваивалась в моей голове. Какая-то

несуразица.

— Если вы давно обнаружили это место, почему не пресекли существование

ущербных городов?! — поинтересовалась я. — Для чего люди выстраивали стены,

защищаясь от тварей? Почему позволили насилию и жестокости плодиться и

развиваться?! Половина, если не больше, из тех кто пережил Конец света, уже давно

сгнила, перебила друг друга, или погибла от эпидемий! Что мешало вам помочь нам всем

сразу?! Вы про банды вообще слышали?! Про рабство?! Бореди, бойцовские ямы! Про

сбор крови, чёрт возьми!!!

Иви смерила меня недовольным взглядом.

Анна выглядела понимающе:

— Всё не так просто, Джей.

— А по-моему проще некуда! — воскликнула я.

Иви подошла ближе:

— Тебе ведь уже сказали: мест не хватает! И если бы руководство натаскало сюда

всех и сразу, чем бы подземная станция сейчас отличалась от любого ущербного города?!

Слишком самонадеянные и неравнодушные к власти идиоты развалили бы станцию за

пару недель! Одного желания всех спасти недостаточно! Нужно ещё головой думать,

прежде чем принимать подобные решения! Логика и здравый смысл позволяют нам до

сих пор существовать и отправлять выживших — не тиранов, не воров, не убийц, — а по-

настоящему достойных людей, в новый дом, который стремительно выстраивается на

просторах бывшей Бразилии! С каждым годом это место становится всё больше, всё

лучше, всё цивилизованней! Мы называем его Оазис.

— В первую очередь мы эвакуируем детей, — вступила в разговор Анна. —

Дакиру многих удалось вывести, как и из ущербных городов, так и из городов вроде

Скалы, в управление которых ему успешно удалось внедрить своих людей. Здесь, в

подземной станции, мы предоставляем им помощь, берём необходимые анализы,

проводим тесты, заносим в базу данных, некоторых отправляем на реабилитацию, и уже

после этого для каждого находим новый дом и семью. У детей поваляется семья! — Глаза

Анны заблестели от счастья, или гордости… — И как показывает практика, наши

старания не напрасны! Оазис оправдывает ожидания. У человечества всё ещё есть шанс.

Мы держимся! Не смотря на пережитые бедствия, религиозные разногласия, цвет кожи,

языковой барьер… В Оазисе люди живут в мире и согласии! Разумеется, мы всё

контролируем, но за годы его существования не случилось не одного вопиющего случая!

Риски сведены к минимуму. Оазис — настоящее утопическое государство. И сейчас мы

подыскиваем подходящий участок суши для создания ещё одного Оазиса. Мы будем

создавать их до тех пор, пока для каждого достойного человека не найдётся место, где он

будет чувствовать себя в полной безопасности.

— Значит для этого планируется зачистка Северной Америки?.. — фыркнул Чейз.

Иви приблизилась к пластиковой конструкции:

— А ты предпочитаешь, чтобы там рафки цвели и развивались? Пригодной для

жизни суши осталось не так уж много! И если потребуется сровнять её с землёй,

уничтожить заразу и выстроить города заново, то так и мы и сделаем. Люди достойны

получить второй шанс, ты так не думаешь?

— Все достойные погибли двенадцать лет назад! — напомнила я.

Анна мягко улыбнулась:

— Не все так плохи, как ты думаешь, Джей. Людям просто нужно напомнить, кем

они были раньше… Ещё не все сердца превратились в острые камни.

— Неужели только на моём пути возникали одни ублюдки, маньяки и

извращенцы?!

«Где были все добряшки, милашки и пушистики? Может их вывезли ещё до того,

как я выбралась из-под опеки Завира?.. Или им тут всем мозги промывают перед

отправкой в Оазис»?

— Ладно, то есть, это ваше руководство решает, кто достоин, а кто нет? И как

часто оно принимает такие решения? — скептически поинтересовалась я.

Иви фыркнула, с недовольным видом скрестив руки на груди:

— А ты бы хотела, чтобы всякие кретины вроде Скверны и прочих банд,

уютненько расположились на месте какой-нибудь, например, беременной женщины? Или

даже нескольких?! Или на месте стариков, которые за всё пережитое уж точно имеют

право встретить смерть в тёплой пастели, а не где-нибудь под мусорным баком в куче

помоев?

Да за кого она меня принимает?!

— Ты хоть слышишь, о чём я говорю?! — заводилась я. — Всего лишь

интересуюсь, почему это твоё руководство не пошевеливается?! Потому что прямо сейчас,

прямо в эту секунду, сотни таких стариков как раз и умирают в куче помоев! А дети,

которых не меньше, замерзают насмерть, пока вы тут языками треплетесь и ищите место

для своего нового Оазиса! На всех остальных мне плевать!

— Думаешь, самая умная? — сузила глаза Иви.

— Довольно, — повысив голос, вмешалась Анна. — Прошу вас, перестаньте.

Джей… поверь, все работники станции и наше руководство делаем всё возможное, чтобы

кошмар поскорее закончился. Ущербных городов почти не осталось, мы регулярно

вывозим из них женщин и детей. Но для того, чтобы вывести и остальных, должно быть

подготовлено место, каким в данный момент мы не располагаем. Станция и Оазис не так

велики, как хотелось бы. И даже для того, чтобы организовать эвакуацию, нужно ступить

на тропу войны с бандами, так просто они не сдадутся, потому что с собой их звать никто

не станет.

— А артиллерия ваша одноразовая что ли? — бросил Чейз с иронией в голосе.

— Нет! — с нажимом ответила Анна. — Но если мы и вступим в войну с бандами,

и почти наверняка одержим верх, можно вернуться к первому пункту…

— Нам некуда селить всех людей! — подхватила Иви. — Нехватка мест приведёт к

беспределу! Опять начнётся борьба! Каждый захочет оторвать кусок! Пока территории не

расширятся, мы не можем принимать столько выживших. За многие годы была

разработана целая схема, а кто-то вроде вас двоих сейчас пытается объяснить, как верно

поступать, а как не верно! Эй, ребятки, откройте глаза, мы тут людям вообще-то

помогаем. При этом пользуясь мозгами, а не эмоциями!

— Крест. Это ведь ваш город? — сухо произнёс Чейз и надо сказать, об этом я ещё

не успела подумать. — Совет – ваши люди?.. Блейк, Марлин, Фокс.

— Соображаешь, парень, — ворчливо отозвалась Иви и плюхнулась обратно в своё

мягкое кресло.

Анна, извиняясь, пожала плечами:

— Она очень устала. Простите.

Иви стрельнула в неё глазами:

— Я всё слышу.

Анна вздохнула, устремив внимательный взгляд на Чейза:

— Крест был возведён не без нашей помощи. На стены ушло много материала. В

остальном, Дакир заверил, что справится сам. Он… как бы это сказать: работал и с нами и

без нас. У него была своя миссия. Идея, которой он горел. Дакир верил, что нормальное

существование всё ещё можно вернуть, не покидая границ дома. Не прячась по убежищам

и не переселяясь в другие части света. Он верил, что для каждой проблемы есть решение.

Дакир был военным и истинным патриотом.

— Он хотел объединить города, избавиться от банд, разрушить стены, — заговорил

Чейз, по-прежнему не двигаясь с места: большие ладони упирались в стенку прозрачной

конструкции. — Даже на счёт тварей у него было решение. Но вы вообще в курсе, какие

методы он использовал?!

— Да, мы знаем, — закивала Анна. — Не так давно, но знаем. Руководство дало

ему этот шанс. Шанс собственноручно избавить города от банд, искоренить жестокость,

дать людям кров, прекратить голодание и самоуничтожение. Он действительно верил в

свои силы. И мы поверили в него.

Я мрачно усмехнулась:

— Ну хоть в чём не лгал.

— Однако даже после того, как десять из двадцати четырёх городов были

захвачены его людьми, мало что в них поменялось, — вздохнула Анна. — Дакир требовал

у нас дополнительных ресурсов и в этот раз руководство решило, что затраты себя не

оправдают. И вы можете вновь поспорить с этим решением, но поверьте, когда выбор

стоит между тем, чтобы вкладываться в проект, который способен по-настоящему

обезопасить людей, который нужно расширять и улучшать, и между городом,

окружённым тварями и созданиями вроде рафков, выбор очевиден.

— Но вы позволяли Дакиру этим заниматься, — с нажимом произнесла я. — Он

использовал людей, как марионеток! Он расписывал жизни других по собственной

выгодной схеме!

— Только так мы могли понемногу и не раскрывая себя вывозить из захваченных

городов детей, женщин и нуждающихся в экстренной помощи, — развела руками Анна.

— Как только появлялись свободные места, на станцию прибывали всё новые и новые

выжившие.

— Только вот Дакира это бесило! — подала возмущённый голос Иви. — Мы

лишали его города жителей, которым он только-только собирался подарить беззаботную

жизнь. Да! Чего уж там! Его идеи были неплохи, но уж слишком он переоценил свои

возможности.

— Он вышел из-под контроля, — добавила Анна. — Он не согласовал с нами

операцию по нападению на Скалу. Спохватился в последний момент, уже когда

требовалась помощь. Мы предупреждали о том, что рафки активно занялись вербовкой, и

про Леона тоже не раз говорили. Дакир должен был сидеть тихо, пока мы сами не решили

бы проблему с лидером Скверны. Чего уж там говорить про сыворотку повышенного

иммунитета… Руководство дало согласие на проведение исследований, даже когда Дакир

доложил, что вроде бы нашёл недостающий компонент, — Анна сочувственно посмотрела

на меня, — разрешения на проведение тестирований он не получал! И мне очень жаль, что

на участь Ронни выпал такой опасный эксперимент. Мы очень рады, что всё обошлось.

Мальчик жив и полностью здоров.

— Да, только теперь придётся взять анализы у всего Креста, или хорошенько

потрясти наверняка уже скорбящую Киру, чтобы выяснить, кому эта парочка ещё успела

ввести СПИ.

— Ронни был не один? — не поняла я.

Чейз в это время бродил из стороны в сторону, глядя в пол хмурым взглядом.

— Судя по всем, он был первым, но вряд ли единственным. Дакир умел

действовать очень быстро. — Новый вздох Анны. У неё ноги ещё не затекли стоять на

одном месте?.. — Мы считаем, что СПИ и была главной целью Дакира. Это конечно всё

ещё не подтверждено фактами, но руководство считает, что таким путём Дакир хотел

сотворить свою собственную армию. Избавиться от тварей и рафков, хотя и особого

понятия не имел, на что последние из упомянутых созданий способны.

Чейз резко остановился, вперившись в Анну жёстким взглядом, так что та нервно

сглотнула. Думаю, я всё ещё единственная, кто может спокойно выносить этот его взгляд.

— Мы думаем, Ронни теперь мало чем отличается от Джей… — неловко ответила

Анна на взгляд Чейза. — Мы не знаем, как его организм отреагирует на укус твари и

точно не станем проверять, но сейчас… лейкоцитов в его крови столько… что ни одно

вирусное заболевание, скорее всего не пробьёт себе путь через такую иммунную систему.

— И как он собирался использовать это? — спросил Чейз, не в силах скрыть ярости

закипающей в глазах.

— Это зависит от того, кому вколоть сыворотку, — ответила ему Иви, и на

некоторое время в ослепительно белом помещение воцарилось молчание.

Кое-что я всё же забыла спросить:

— Так что мне будет? Какое наказание?

Иви раздражённо вздохнула.

Анна наоборот — терпеливо:

— Мы не используем и не одобряем кодекс Креста.

— Надо всё по три раза повторять! — вставила Иви.

— Так же, как и не одобряем насилия, — продолжала Анна и улыбнулась, — но в

этом случае, Джей, руководство приняло решение о том, что Дакир получил по заслугам.

Опыты над больным ребёнком, несанкционированное проведение операции, ввод

собственных правил, уклонение от приказов, да ещё и рисковать жизнью мальчика взяв

его в Скалу, как прикрытие… Это уже слишком. Дакир организовал свою собственную

банду, не устоял перед соблазном и даже не заметил этого. Все мы прекрасно знали

стороны этого человека, острые грани от зла до добра, в которых он не видел различия. —

Анна немного помолчала, смущённо глядя в моё озлобленное лицо. — Но ты, Джей… в

тебе он видел нечто большее нежели во всех нас. За последнее время не приходило ни

одного доклада, в котором Дакир не упоминал бы о тебе. И не только по делу… Он писал,

что ты бесценное сокровище, которых так мало осталось на земле. Писал, что ты

единственный человек перед чьим упрямством даже смерть приклонит колени. Он считал,

что твоё ДНК сделает тебя едва ли не бессмертной, уж не знаю, насколько это может быть

правдой. Я знаю одно: кем ни был Дакир — добром, или злом, он видел людей насквозь.

И тебя, Джей, он считал истинным спасителем человечества.

Глава 44

Мои руки наконец получили освобождение. Я растирала онемевшие запястья

недоверчиво глядя то на одну женщину, то на другую. Близнецы смотрели на меня с не

меньшим недоверием.

— Помни, я люблю свой позвоночник, — дёрнула бровями Иви.

— Но пистолета у тебя всё-таки нет, — сузила глаза я.

Верила ли я им?.. Разумеется, нет. По крайней мере — не до конца. У всех есть

секреты, и как бы там не распоряжалось и шло к нам на встречу это их руководство, они

никогда не расскажут всего до конца. Уверена, даже эти две женщины ещё много чего не

знают. Остаётся попытаться поверить хотя бы в то, что Оазис не мифическое место

заселённое кровожадными монстрами. Искренне надеюсь, что хоть кто-то из выживших

оказался достоин шанса обрести нормальную жизнь в нормальном месте. По крайней мере

дети — наше будущее, а к ним, судя по всему, здесь действительно относятся не плохо.

Во всяком случае, сейчас я не хочу думать, что это не так.

Следующая часть лекции по большей части заинтересовала не меня — Чейза. В

физики, астрологии, я вообще ничего не смыслю, хотя общее понятие о сложившейся

ситуации всё же уловить постаралась.

— Метеоритный дождь? — перебила я Иви.

Женщина остановилась, уткнувшись прищуренным взглядом мне в лицо:

— А ты что думала, кто-то камешками с неба решил покидаться? Откуда им там

взяться?

— Иви, полегче. — Анна плавно опустила руку на плечо своей копии. — Многие

этого не знали.

— Если честно, камни с неба, вообще последние над чем я задумывалась! Зелёный

дым, знаете ли, как-то сходу овладел всем вниманием! — Меня несло. — Ну, твари там, и

всякое такое, помните?..

— Зелёный дым, — прокривлялась Иви и устало выдохнула.

Я хмыкнула:

— Да, представьте себе, так мы – простые смертные, прозвали явление

превратившие добрую часть населения в любителей человеческого мяса!

— Мутационный вирус, — снисходительно поправила Иви.

— Да плевать!

— Что за вирус? — А вот голос Чейза звучал заинтересованно. — Откуда он взялся

вы тоже выяснили?

Анна мило ему улыбнулась.

На экране появилось несколько нечётких снимков. На одном из них Земля — фото

со спутника. На нескольких других странная воронкопдобная субстанция растянувшаяся

на высоту всего земного шара.

— Слышали когда-нибудь о чёрных дырах? — поинтересовалась Анна.

Втянув шею в плечи я коротко помотала головой, глядя с абсурдом:

— Только не говорите, что нас всосало в одну из них.

— Нет. — Анна была вполне серьёзна. — Чёрные дыры, несомненно, самые

странные и загадочные явления в космосе, но это, — женщина указала изящной кистью на

экран, — это, кое-что ещё более странное. Чтобы прийти к заключению о том, что эта

странная материя расположилась рядом с Землёй двенадцать лет назад, даже самым

мозговитым учёным и астрофизикам пришлось думать «вне коробки».

Чейз буквально впитывал в себя каждое слово. Никогда бы не подумала, что нечто

подобное может его заинтересовать. Лично мне было практически всё равно на то, что

стало причиной разрушению мира. Какая разница, если это события прошлого? Нет, если

вдруг кто-то скажет, что время можно повернуть вспять, отправиться в космос и послать

долбаное явление к самому дьяволу, тогда да — тогда бы и меня эта инфа захватила.

Как же мало я знаю о Чейзе… Как же мало мы знаем друг о друге…

Иви заняла место по правую сторону от экрана и также включилась в лекцию:

— Чёрные дыры образуются из ядер супер массивных звёзд, которые можно

охарактеризовать, как область пространства, где огромная масса сосредоточена в пустоте,

и абсолютно ничего, даже свет не может избежать гравитационного притяжения.

— Чёрные дыры, настолько огромны, — подхватила Анна, — что они даже

способны искажать пространство времени. Возникновению чёрных дыр посвящено много

теорий, но не одну из них нельзя доказать. Это теоритическая физика, всё основано на

гипотезах и догадках, но это, — Анна вновь указала на фото, — это то, что двенадцать лет

назад возникло рядом с нашей планетой и превратило её в огромную мусорку. И в этом ни

у кого не возникает сомнений. Всё сходится с точностью до минуты.

— Я чего-то не понимаю, — тупо протянула я, — разве нас не всосать должно

было?..

Иви поджала губы. Ответить мне решила Анна:

— Поэтому я и сказала, что это явление, во много раз превосходит чёрные дыры по

необъяснимости. Обычные дыры, благодаря гравитационному притяжению, говоря

простым языком, втягивают в себя всё, что оказывается с ними рядом, просто поглощают,

а это, — Анна бросила короткий взгляд на фото, — их противоположность.

— Мы назвали это явление Mortifero, что с латыни означает – смертоносная.

— Символично, — не сдержалась я.

Иви смерила меня строгим взглядом.

— То есть произошёл обратный выхлоп? — А вот Чейз с энтузиазмом учувствовал

в беседе. — Весь мусор, что дыра накапливала годами обрушился на Землю?

— С годами? — усмехнулась Иви. — Скорее со столетьями. Никогда прежде

астрофизиками не было обнаружено ничего подобного. Эти снимки были сделаны NASA

перед тем, как спутник вышел из строя. Через пару часов на землю обрушилась первая

волна бедствий. Благодаря тому, что планета вращается, каждая часть света получила

свою дозу космических отходов. Появись Mortifero с другой стороны Земли, возможно

твари бегали бы сейчас по Европе, а на месте Северной Америки было пекло.

— А недавняя вспышка вируса? — поинтересовался Чейз. — Эта хрень снова

рядом с Землёй появилась?

Женщины выдержали многозначительную паузу, переглянулись, Анна заговорила

первой:

— Мы думаем, что она никуда и не исчезала.

— То есть, она всё ещё висит рядом с планетой?! — Я не удержалась от

комментария. — Прямо сейчас?!

Анна дёрнула плечами:

— Скорее всего, да, если только недавняя эпидемия животного бешенства не

следствие чьих-то химических экспериментов – что, вряд ли. У нас нет сверх мощного

оборудования, чтобы восстановить связь со спутниками. Мы даже не знаем, что с ними

стало и пригодны ли они к работе.

— Это всё, что известно о событиях двенадцатилетней давности, — сменила Анну

Иви. — По крайней мере, общая информация. Думаю, углубляться в детали исследований

не стоит. Кое-кто сейчас кажется, уснёт.

Иви ошибалась. Мне было совсем не до сна!

— А никто из вас не думал, что выброс мусора может случиться ещё раз и ещё

раз?! До тех пор пока каждая букашка на планете не будет уничтожена?! Вирус животного

бешенства, а завтра труба с кислородом перекроется…

Иви выключила экран и подошла ближе:

— И что ты предлагаешь, вручить каждому по пистолету и устроить массовое

самоубийство?..

Кажется, Чейз даже на Иви сумел произвести впечатление своей

заинтересованностью в астрофизике! Сложно поверить, но это вечно недовольная

ворчащая женщина даже улыбалась ему, когда выпускала из пластиковой клетки. Теперь

она не особо за свой позвоночник-то переживает!

Иви повернулась ко мне:

— Хочу сразу предупредить, если всё ещё собираетесь сбежать – ничего не выйдет,

поберегите силы. Надеюсь наши отношения сумели выйти на хотя бы на слабый

доверительный уровень.

— Помнится мне, кто-то из вас двоих говорил, что силой нас здесь никто держать

не станет.

— Не станет, — улыбнулась мне Анна. — Но позвольте хотя бы показать, что мы

можем предложить. Вы не найдёте ничего лучшего, если только не собираетесь бегать

всю оставшуюся жизнь.

Анна сообщила, что собирается показать мне ещё что-то крайне важное, в то время,

когда Иви отведёт Чейза к младшему брату. После чего нам какое-то время предстоит

провести в подземной станции и других вариантом развития событий не

предусматривается. Это стандартная процедура перед тем, как отправить людей на

реабилитацию. Понятия не имею что это ещё такое эти их РК — реабилитационные

капсулы, но название мне уже не нравится. На сто процентов я уверена лишь в одном –

чутьё, которые довольно редко меня подводило, сигналило всеми маяками о том, что нам

с Чейзом нельзя разделяться.

Нам дали две минуты на то, чтобы побыть наедине. Иви и Анна любезно

предложили подождать снаружи.

— Чейз, ты понимаешь, что они делают? — произнесла я, как только дверь

захлопнулась и, вскочив с кушетки, рванула к Чейзу.

Его широкая грудь высоко поднялась от глубокого напряжённого вдоха и на какое-

то время застыла. Руки упёрты в бока, взгляд задумчивый.

Я сузила глаза, замерев в двух шагах от него:

— Ты веришь им?

— Джей…

Нет, мне не нравится этот тон!

— Джей, послушай меня! — Голос Чейза повысился и стал решительным.

Он сделал два шага вперёд, мягко взяв мои вспотевшие ладони в свои – большие и

горячие. Я смотрела на него с осуждением.

— Ты знаешь, я никому не доверяю, — произнёс он, понизив тон до полушёпота,

внимательно заглядывая мне в глаза. — Но ты должна понимать, если даже они блефуют,

мы должны подыграть! Это единственный шанс докопаться до истины. Их руководству

что-то от нас надо, а нам нужно заставить их поверить, что мы готовы идти навстречу.

— Опять эти игры!

— Это может быть и правдой… — В голосе Чейза звучала надежда.

— Ты веришь в Оазис?

Чейз коснулся ладонью моей щеки и плавно скользнул к шее. Тело тут же

отреагировало приятным покалываньем по всей коже.

— Я всё ещё верю в нас, — прошептал он, — и в наш собственный Оазис даже

если он будет где-нибудь в другой вселенной.

Я горько усмехнулась:

— А я уже не знаю во что верить. Меня достало постоянно чувствовать себя

зависимой от кого-то… Чертовски достало быть в центре событий и при этом не знать

ничего! Это ещё кто такие? Что за подземная станция? Я не верю в их бескорыстность,

Чейз! Не верю в добродетельность! Те, кто держит в руках ядерное оружие, говорит о

спасении детей!.. Серьёзно? Мир совсем спятил, а я не успела?

— Эй, заноза, — кривая ухмылочка появилась на ярких губах Чейза и я не смогла

выдержать каменную мину. — Ты ничуть не меняешься. Может, возьмёшь уже тайм-аут и

перестанешь на время таранить всё на своём пути?

Я старалась не улыбаться, но не могла перед ним устоять:

— Я не хочу опять зависнуть где-то между правдой и искусной ложью.

— Ты нигде не зависнешь, — улыбался Чейз.

Это я так смешно выгляжу? Или ситуация его веселит?..

— Это ты мне и предлагаешь! — ощетинилась я.

— Я предлагаю тебе сделать шаг в сторону и позволить мне решить проблемы.

— Тебе? — Я с абсурдом усмехнулась. — Чейз! Они нас разделяют! Где гарантии,

что тебя не запрут в соседнем изоляторе и, например, лишат кислорода? Или подключат к

каким-нибудь приборам и будут ставить опыты?! О каком шаге в сторону ты говоришь?!

Улыбка растворилась с лица Чейза, но ужасающие красные глаза были полны

мягкости.

— Просто верь мне. — Тихий шёпот слетевший с губ. — Они не смогут нас

разделить.

— Серьёзно?..

— Джей… я даю слово, что найду тебя. Просто верь мне.

Я молчала, нервно покусывая нижнюю губу, теребя холодное колечко. Это самое

большое безумство из всех! После всего что мы пережили, после того, как пообещали

друг другу не сдаваться, после того, как подарили друг другу шанс на спасение, шанс для

нас двоих… Цеплялись за него, когда были на грани… Держались из последних сил,

чтобы море боли и отчаянья не накрыло с головой, утянув на дно. И когда это у нас почти

получилось, какая-то одному чёрту известная организация собирается нас разделить!

Кажется, я сломалась раньше Чейза… Я не могу и дальше держать спину прямо. Не

могу бороться, когда беспросветному тоннелю не видно конца! А он готов перевалить и

груз моей ответственности на свои плечи? Просит отойти в сторону? Обещает найти?.. Да

разве хоть что-то в этом мире ещё зависит от нас двоих?! Чем дальше мы проходим

держась друг за другу, тем всё больше возникает препятствий, разводящих нас по разные

стороны.

У меня едет крыша.

Сил не осталось. Ни на что.

В момент, когда я уже была готова рухнуть с обрыва в океан отчаянья, покориться

дьявольской судьбе, мягкие губы Чейза коснулись моих. Как молитва вознесённая к

небесам, когда кроме как молиться уже ничего не остаётся. Когда вера в то, во что

никогда не верил, становится последним прибежищем надежды.

Каждый поцелуй… я запомню каждый поцелуй. Даже если этот последний… он

навсегда сохранится в сердце.

Чейз быстро отстранился, потому что время было на исходе. Прильнул лбом к

моему, и нежно обвёл талию руками:

— Просто дождись меня.

— Хорошо. — Тихое слово слетело с губ, прежде чем я успела его осмыслить.

Сердце говорило за меня.

Чейз смотрел мне в глаза:

— Я ведь нашёл тебя однажды.

Я беззвучно усмехнулась, просто невозможно противостоять этому его томно-

печальному взгляду, в котором ещё ни разу за всё время не было намешено столько

чувств.

— Вообще-то это я тебя нашла.

— Вообще-то, кто-то спас твою задницу усадив на байк в толпе тварей.

— В Де-мойне.

— В Де-мойне, — повторил Чейз.

— Значит, мы нашли друг друга, — с горечью улыбнулась я, сражаясь с глазами,

стремительно наполняющимися слезами.

— Я найду тебя снова. Как можно не найти самую большую занозу в заднице этого

мира?

— Иди к чёрту. — Смех сквозь слёзы.

Чейз отстранился, широко улыбаясь. Так счастливо улыбаясь, что сопротивляться

первым горячим слезинкам опалившим кожу было бесполезно.

— Ты забыла назвать меня кретином, — ухмыльнулся он.

Я улыбнулась шире:

— Кретин.

Он отошёл к двери, но задержался прежде чем открыть её:

— Верь мне, Джей. Это всё о чём я прошу.

— У меня такое чувство мы прощаемся…

— Верь мне!

— Я верю! Только тебе и верю!

— Этого достаточно.

Ещё недолго он смотрел мне в глаза, ни говоря не слова. И я, и он запечатлели в

памяти лица друг друга. Хотя не знаю, зачем я это делала. Я итак никогда не забуду этого

человека.

Дверной щелчок и я осталась в изоляторе одна.

Глава 45

Пустые узкие коридоры с длинными люминесцентными лампами работающими

через одну.

Очень много коридоров.

Я сбилась со счёта после пятого поворота, или шестого… Ни о чём не могла

думать, не могла заставить себя сосредоточиться, в то время когда Чейз ушёл в

совершенно противоположном направлении.

Глухие шаги двух пар ног — моих и Анны, сопровождались лишь редкими

сочувственными вздохами моей спутницы. Я давно не встречала таких людей. В моём

понимании, Анна настоящий уникум, если конечно не притворяется. Чёрт. Ну не могу я о

чём-либо думать не ища подвоха!

Оружия у неё нет. Драться — вряд ли не умеет, слишком изящные кисти рук, не

одной мозоли. Шансы на то, чтобы обездвижить её и получить хоть какие-то сведенья о

том, как выбраться из этой дыры, довольно велики.

Я тяжело вздохнула. Опять строю планы. Опять ищу решения. Шаг в сторону,

Чейз? Шаг в сторону? Как мне заставить себя его сделать? Вся моя жизнь — поле боя! Я

не умею брать тайм-ауты!

Надо отвлечься. Сменить тему:

— Брей и Кристоф тоже здесь?

Лицо Анны наполнилось удивлением:

— Я думала, вы не ладите.

Я нахмурилась:

— С чего это?

— Кристоф дал полный отчёт тому, что произошло в Скале. Разве не он сдал тебя

Скверне?

Я тяжело вздохнула, пялясь в серую плитку под ногами:

— Какая уже разница?.. — Не думаю, что стоит сейчас упоминать о том, кто

вручил мне пистолет, перед тем, как я выстрелила в Дакира. Ещё до конца не известно,

правда ли мне спустили это с рук.

Думаю, тёмная лошадка Кристоф, в последний момент выбрал наиболее выгодную

сторону — так больше никто не сможем манипулировать им с помощью дочери.

— Что у него за ранение? — спросила я.

— Пулевое, потерял много крови, но органы целы.

Повезло. Могло быть нечто необратимое.

— Они вернулись в Крест. — Анна глядела перед собой. — Сейчас там настоящий

переворот. Нужно утихомирить Блейка, он совсем умом тронулся. Руководство давно

предлагало отстранить его от управления, но у того каждый раз находились весомые

аргументы, чтобы оставаться на посту. Быть может Кристоф сумеет вразумить его.

— Кристоф? — не поняла я. — Теперь он вместо Дакира что ли?

Анна поджала губы:

— Руководство выдвинуло его кандидатуру, но ты ведь знаешь их законы…

Думаю, будет что-то типа выборов. У них ещё достаточно времени, городу нужен лидер.

Крест самый крепкий город и будет эвакуирован в последнюю очередь.

— А Брей? — Надо же, кто бы мог подумать, что меня будет интересовать судьба

этого придурка. Кажется, я буду даже скучать по его нелепым шуточкам.

— Брей тоже выбрал Крест.

Я не сдержала смешка:

— Он хотя бы понял от чего отказался?

Анна пожала плечами:

— Он казался довольно уверенным в себе. А вот Тайлер…

— Тайлер жив?! — А вот это было потрясением.

— Он… — Анна вздохнула, — в общем, этот парень не выдержал стресса.

— Умом что ли тронулся? — А я ведь пыталась пошутить.

— Именно, — подтвердила Анна. — Скорее всего, он не восстановится. Мы

решили не мучать его здесь и отправили к семье. Исследовательский сектор поставит ему

диагноз на месте, но судя по тому, что я видела… бедняга до конца жизни останется

душевнобольным.

Хотелось сказать, что-нибудь гадкое, но даже слов подходящих не нашлось. Тайлер

— ещё одна жертва эксперимента Дакира. Мне не было его жаль, но и смеяться над его

нынешним состоянием тоже желания не возникало.

— А что с бандами? — Я следила за реакцией Анны. — Они ведь не здесь?..

Скверна, Синеголовые?..

Анна молчала. Выражение лица – мрачнее некуда. Я не стала требовать у неё ответ.

Итак было ясно — у банд не было шансов. Скорее всего от них избавились на месте.

Точно не оставили рафкам нежданный подарок в виде новых солдат для армии.

Наконец мы оказались в тесном мрачной кабинете с длинным столом и

несколькими деревянными стульями. Двое охранников играли в карты и по просьбе Анны

живенько освободили помещение. А я просто не могла не заметить по блестящему

автомату у каждого на плече.

Анна предложила присесть, а сама опустила небольшой чёрный рычаг в стене,

поверхность которой тут же ожила и стала прозрачной.

— Она нас не видит и не слышит. — Анна оказалась на соседнем стуле.

А я смотрела в зеркало. Где моё отражение, уверена, выглядело гораздо хуже

оригинала. Лицо в засохшей крови, спутанные волосы напоминали птичье гнездное,

длинное чёрное пальто превратилось в изодранные на лоскуты лохмотья. Руки и ноги

пристёгнуты металлическими кандалами к массивному стальному креслу. Глаза — два

огненных жерла вулкана, под которыми, пролегли чёрные тени на фоне белой, как

простыня, коже.

Дженни.

И она смотрела на меня. Глаза в глаза. Как застывшая фарфоровая кукла.

— Ты уверена, что она нас не видит? — медленно произнесла я, глядя на своё

безумное отражение.

— Уверена, — ответила Анна. — Знаешь, как зовут эту девушку?

— Дженни. — Её взгляд гипнотизировал, так что я не могла ему сопротивляться и

отвернуть голову.

— Знаешь кто она?

Медленно, очень медленно, со скрипом позвонков я повернула шею и взглянула на

сосредоточенное лицо Анны:

— Кем ещё она может быть, если не рафком? — Я не совсем поняла вопрос.

Анна закивала, сложив руки в замок перед собой:

— Безусловно, она рафк и судя по тому, что показал анализ крови – истинный, так

они себя называют.

Моё непонимание росло:

— Почему она здесь?

— Почему от неё не избавились на месте? — Анна приподняла тонкие брови. —

Или почему она не успела сбежать при своих то возможностях?

— Не знаю. — Я смотрела то на Дженни, то на Анну, совершенно сбитая с толку.

— Да без разницы. Просто: почему она здесь? Зачем ты мне её показываешь?..

— Потому что у вас одна внешность на двоих.

Анна выдержала некоторую паузу, внимательно глядя мне в лицо, словно

собираясь сказать нечто до невообразимости невероятное и не знала с чего начать.

— Хорошо, что мы теперь знаем её имя, эта девушка до сих пор не сказала ни

слова. Ну… не считая брани всякого рода. Как мне доложили, её нашли под завалами

бойцовской ямы, без сознания. И обычно на станцию рафков не доставляют, солдаты

решили, что она человек. Она бредила и не сопротивлялась, просила о помощи, что не

очень-то по-рафски… звала какого-то Вала.

Меня передёрнуло от одного только упоминания об альбиносе:

— Так зовут их главного. Думаю, она искала его там. Идиотка.

— Вот как… — Анна принялась отстукивать ноготками бессвязный ритм по

металлической столешнице.

Тупым взглядом я пялилась на её пальцы:

— Так зачем ты мне её показываешь?

— Потому что ты должна кое-что узнать.

— И что же? — Я взглянула женщине в лицо.

Анна медленно выдохнула:

— Она твой дубликат. А ты – её.

Я молчала. Тупость на лице становилась очевидной.

Анна откинулась на спинку стула, скрестив тонкие руки на груди:

— Я из России.

— И что?..

— То, что Иви коренная американка и никакой родственной связи между нами нет.

Мы, как ты и она. — Анна кивнула на обездвиженную Дженни, которая пустым взглядом

продолжала смотреть мне в лицо.

Смутные сомнения возрождались в голове по поводу того, что она меня не видит.

— Джей, слышала ли ты когда-нибудь теорию о том, что у каждого человека на

земле есть двойник?..

Это она сейчас серьезно что ли?

— Отвечать обязательно? — Думаю, у меня на лице итак всё написано.

Анна дружелюбно улыбнулась и так искренне. Невольно воспылаешь симпатией к

этому человеку. Но как же без подвоха: помнится мне, изначально, и Дакир был таким.

— Римский император Максимин и Адольф Гитлер. Оба жестокие. — Анна

загибала пальцы. — Мао Цзэдун и правитель древнеегипетского города Фивы —

Монтуэмхет. Оба подвергли свои народы жестоким испытаниям. Пушкин и римский

император Марк Аврелий, который также был ещё и писателем. И это только несколько из

известных примеров. У этих людей было как и безумное внешнее сходство, так и сходство

характеров. Хотя жили они в разные эпохи.

— Страшно предположить к чему ты клонишь… — Так же как и страшно

поверить, что возможно, это единственно объяснение нашему с Дженни сходству.

— Ещё до конца света многие генетики задавались вопросом: «Сколько

одинаковых людей ходит по свету»? Проводились исследования, строились

предполагаемые схемы, по которым сортировался, отбирался и закреплялся разный

генетический материал. К исследованиям подкрепилась теория о том, что многие дети

вопреки всему вообще не похожи на своих родителей, словно их подкинули. — Анна

прочистила горло, заметно нервничая и продолжила: — Дело в том, что в таких случаях

проявляются рецессивные гены, которые у каждого человека находятся в «спячке». И судя

по количеству людей, которые не являются родственниками, но имеют внешнее сходство,

эти рецессивные гены в один момент решили пробудиться.

— Стой-стой-стой…

Анна замолчала.

— Дай минутку. — Сейчас я ощущала себя не умнее Брея. Пялилась то на Дженни,

то на Анну, то на собственные руки для чего-то. Наконец дошло: — Двойники?

Анна кивнула. Несколько раз и очень уверенно:

— Люди с идентичным генетическим устройством.

— Я знаю, что такое гены, но говори попроще, пожалуйста. — После услышанного

в изоляторе мозг до сих пор переваривал информацию, так что услыхав нечто подобное,

требовалось приложить максимально усилий, чтобы не спятить.

После недолгой паузы, Анна продолжила:

— Природа, по неизвестной нам причине «выбрасывает» несколько версий одного

человека, у которых ДНК совпадает в точности до мелочей. Таких двойников называют

биогенными, то есть ДНК у них одинаковое, а биологические родители разные.

— Ты занимаешься этими исследованиями?

— Я, Иви, и ещё много других людей. И поверь, этому стоит уделять столько

внимания.

— И до чего дошёл прогресс?

Волоски на руках вставали дыбом. Никогда в жизни я не могла подумать ни о чём

подобном! Я слышала о теории двойников, давно и вскользь, возможно читала в старых

газетах, даже не помню точно, но чтобы столкнуться с этим нос к носу… Без

преувеличения: нос к носу!

Дженни не пошевелилась за всё время ни на миллиметр. Может её чем-нибудь

накачали?..

— Мы давно пришли к выводу, что появление идентичных детей у разных

родителей, — Анна твёрдо смотрела на меня, — запрограммировано самой природой.

Словно она единственная была в курсе, что однажды с Землёй произойдёт глобальная

катастрофа. И задачи у природы были самые простые: стабильность и выживание. Это

значит, что появление двойника, каким-то образом гарантирует возможность выживания

хотя бы одной необходимой копии какого-то гена. Именно этот, упрятанный среди

подобных генов ДНК и требует дублирования. А в некоторых случаях и тиражирования.

Брови невольно полезли на лоб:

— Хочешь сказать, что могут быть и другие? — Я помотала головой. — В смысле –

другие такие же? Как я и… она? Как ты и Иви? Ещё несколько копий?

— Это не исключено. Этот ген, работает по определённой модели, избегая

возможности быть подавленным другими. Именно поэтому двойники могут жить в

разных частях света, говорить на разных языках и ничего не знать друг о друге. Один

может умереть ещё во младенчестве, другой оказаться бесплодным. Но как известно, один

из них обязательно достигнет половой зрелости и даст потомство. Для желающего выжить

гена нет ничего важнее потомства и передачи себя через поколения.

— Говоришь, как о паразите каком-то.

Анна пожала плечами:

— Это геноинженерия, в ней всё так звучит.

— И что, двойник есть у абсолютно каждого? — Даже голос зазвучал

неестественно высоко.

Какие к чёрту чёрные дыры, когда тут ТАКОЕ?!

— В этом нет никакой уверенности, — Анна устало потёрла переносицу. — Если

применить простой математический анализ, то любой человек через восемь поколений

станет потомком 256-ти родственникам, повязанных кровным родством. А представь,

сколько наберётся родственником через тридцать поколений? Миллион! И все

родственные связи формируются с помощью передачи генетического материала и

однажды этот ген просыпается! Исходя из этого и можно предположить, что у каждого на

земле есть двойник. С внешним сходством, со сходством характеров.

Я с абсурдом усмехнулась:

— Я не заметила у нас сходства характеров!

— Мы с Иви тоже в этом не сильно похожи, но зачастую даже характеры бывают

идентичны.

— Ладно. — Собрала мозги в кучку и откинулась на спинку стула. — Есть ещё что-

то? Вы ведь пришли к какому-то заключению, зачем вообще природе дубликаты?

Анна медленно закивала, твёрдо глядя мне в глаза:

— Путём сопоставления жизней дубликатов, мы пришли к выводу, что независимо

от того, сколько похожих людей наплодил одинаковый ген, в него изначально была

вложена некая программа. Не важно, два это человека, или двадцать, каждой «копии»

даётся одно и тоже задание, но не все проходят этап «отбраковки».

Кажется, я понимаю, в чём смысл:

— Природа сама же и избавляется от поломанных.

— Верно. На первом этапе исчезают дубликаты с грубыми нарушениями,

например, с наследственными заболеваниями. Такие копии, как бы не оправдали доверия

и их «убирают». Остальные растут, набираются опыта, готовятся к своей миссии. Но если

вдруг, на этапе совершенствовании, две копии встречаются, то может случиться что-то

вроде аннигиляции — копии распадаются. Таких случаев только нами было

зафиксировано очень много, прямо мистика какая-то. Встретил человек своего двойника,

перенёс жуткий страх, и одна из копий должна уйти — отбор сильнейшего вступает в

силу. Многие заканчивали жизнь суицидом, не в силах принять эту информацию. Это

борьба за лидерство устроенная самой природой. Она подстраховала себя на случай

вымирания человечества.

— То есть на протяжении веков создавала копии, передавала гены и выбирала

сильнейших?

— Так мы думаем. Для того чтобы сильнейшие гены передавались потомству, для

того, чтобы человечество выстояло и продолжило своё развитие. Что-то вроде

естественного отбора. Довольно жуткого. Для природы нет ничего важнее продолжения

человеческого рода.

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. У меня реально волосы на затылке

шевелятся. Я не сводила круглых глаз с лица Анны:

— То есть, двенадцать лет назад, зелёный дым, поработил слабейших? Уничтожил

представителей человеческого рода, у которых в ДНК не было это хитрожёпого гена?

Но… но как вирус к этому может быть причастен? Как так могло получиться?

— Это всё природа. Не зря же она страховалась. Она оберегла человечество от

неминуемой гибели. Мутационный вирус забрал слабейших, превратив их тварей, даже

самые слабые копии попали в их число — они отсеялись, уступив дорогу лидерам, кем-то

вроде меня, тебя, её, — Анна кивнула на Джей.

— Но природа промахнулась, да? — Я хмыкнула. — Что случилось с ДНК рафков?

Ты сказала, что у дубликатов оно одинаковое. Почему я не стала такой, как она? —

Дженни не шевелилась. — Или почему она не получила в кровь целую армию

лейкоцитов?

— Это мне и предстоит выяснить. — Анна вздохнула. — У меня есть догадка.

Сразу я подумала о том, что одна из вас, по всем планам, должна была исчезнуть.

Погибнуть, или стать тварью – не важно. Одна из вас была слабее, и должна была

уступить дорогу более сильной копии, но в последний момент что-то пошло не так. Оба

ваших гена мутировали, вот только в разных направлениях. И это навело меня на другую

мысль, о том, что обе вы были из числа слабейших. Не обижайся, но строение вашей

крови больше не напоминает строение крови обычного человека. А природа нуждается в

людях — никак не в мутантах.

Волоски теперь поднимались на шее:

— Ты хочешь сказать, что где-то ещё есть и обычная… нормальная человеческая

копия меня?! Сильнейшая копия?!

— Джей, это лишь предположения, — улыбнулась Анна. — Нет никакой гарантии.

Я лишь имею в виду, что в планах у природы, было уничтожение вас обеих. И вы обе,

вопреки всему выжили.

Я уткнулась стеклянным взглядом в металлическую столешницу. Так вот кто

пытается изжить меня с этого света?.. Не судьба?.. Природа? Какой-то чёртов ген

пробравшийся хрен пойми откуда в моё ДНК со своей долбаной программой по

уничтожению слабейших?.. Так это он ведёт меня по кривой дорожке? Он строит козни и

вынуждает вгрызаться зубами в каждый день существования?..

Мне стало смешно. Кто мы мог думать, что всё так получится?.. Самый слабый ген,

с рождения болеющий астмой, по судьбе у которого не было ничего кроме печального

конца где-нибудь в возрасте девяти лет, мутировал благодаря космической дряни и теперь

нужен всем и каждому из-за невероятных ДНК? Благодаря тому, что моя кровь способна

улучшать иммунитет, делать его «стальным», и превращать людей в улучшенных рафков

— сверхлюдей умеющих владеть доминантой на высшем из уровней?.. Это было в планах

у природы, чёрт возьми?!

А Дженни… Что должно было стать с ней? И почему наши одинаковые гены

вообще пошли по разным дорожкам?

Судьба сводила нас. Природа, мистика, да плевать. Что-то, или кто-то сводило нас

самого начала, для того, что бы одна из нас уступила дорогу другой — исчезла? А Завир

тогда что? Стал нашим связующим звеном?

— Джей, ты в порядке? — ворвался в мои размышления встревоженный голос

Анны. — Я шокировала тебя.

— Нет. — Я мотала головой, всё ещё глядя в столешницу. — Пытаюсь понять, что

будет дальше.

Анна с пониманием вздохнула:

— Не всё так плохо. Иногда бывают и исключения, например, как мы с Иви. Наши

гены оба оказались сильными, и никто из нас не захотел наложить на себя руки, мы

приняли это и даже привязались друг к другу.

— Это не сходится с теорией о том, что для дальнейшего существования

человечества, природа набирает сильнейших. Иначе в этом изначально не было смысла.

— Я наконец повернула голову к Анне.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнула та. — Пожалуй, я даже могу

согласиться. Но до тех пор, пока мы можем сосуществовать друг с другом, пусть так и

будет. А когда придёт время, слабейший уйдёт.

И Анна отвела взгляд, думаю, она понимает, кто из них двоих, скорее всего,

окажется сильнее.

— И много у вас дубликатов? — Я решила немного сменить тему. — Я имею в

виду, среди эвакуированных на станцию?

— Более чем. Для этого мы делаем тесты, способные охарактеризовать человека,

как личность. Берём анализы, исследуем ДНК, заносим в базу данных, даже делаем фото.

Мы не позволяем им контактировать, это может быть опасно, по крайней мере,

предыдущие опыты ничем хорошим не закончились. Одних мы почти сразу перевозим в

Оазис, другим приходится оставаться здесь. Это основная причина, почему нам нужна

подходящая территория для построения ещё одного Оазиса, и желательно как можно

дальше от первого. Мы хотим сохранить каждого, не зависимо о то того, что считает

природа, или какой срок жизни дал ему ген. И мы сделаем всё возможное, чтобы

дубликаты не контактировали между собой, по крайней мере, до тех пор, пока не будет

стопроцентной уверенности, что для каждой копии это безопасно. Мы считаем, что все,

кто пережил Конец света, уже доказали свои сильнейшие стороны.

«Надеюсь Завир и прочие моральные уроды таких сторон не имели».

— Значит, есть шанс, что ты и Иви однажды не убьёте друг друга?

Я рассчитывала на улыбку, но Анна наоборот помрачнела, вновь принявшись

отстукивать ногтями по металлической столешнице:

— Мы стремимся к этому, но, если и хочешь знать моё личное мнение, я считаю,

если двойники и в правду выполняют свою линию развития, если они должны до чего-то

дорасти, кем-то стать, то не все могут прийти к финишу. Не может быть двух Пушкиных

или двух Гитлеров.

— Жуть какая-то…

— Наука.

Глава 46

Два дня без просвета.

Два одинаковых, серых, бесполезных дня.

Два дня без Чейза.

Анализы, тесты, снова анализы и снова тесты. Крохотная комнатка по соседству с

такими же крохотными комнатками в жилой части подземной станции. Множество дверей

ведущих прочь из корпуса и все запреты. Кодовые замки, магнитные карты, камеры в углу

каждого помещения. Общая столовая, общая гостиная, общая душевая, общий туалет.

Личная зубная щётка.

Анна заверила, что это лишь на несколько дней. Анна заверила, что моё

пребывание в жилой части станции необходимо руководству. Оно желает удостовериться,

что я не законченная психопатка и вполне могу существовать в цивилизованном

обществе, то есть в Оазисе, куда нас с Чейзом планируется отправить. Разумеется, после

реабилитационной капсулы, о которой говорят все, но никто не в курсе, что это такое. По

заверению Анны знаю лишь то, что мне якобы должно там понравиться.

Чушь.

А общество-то и впрямь цивилизованное! Все улыбаются, здороваются друг с

другом, проводят время вместе: за играми, за просмотром фильмов каждый вечер

транслирующихся на огромной плазме в общем зале. И никто из этих людей даже не

подозревает, что точная копия большинства из них сейчас обживает просторы Оазиса,

дышит свежим воздухом, пытается выстроить жизнь заново, возможно решает снова

завести семью, детей — передать их общий ген потомству, выполнить миссию

возложенную природой.

Этот жилой корпус станции люди называют домом. Таким громким и печальным

словом. Всем им сказали, что территория для заселения — Оазис, — полным ходом

застраивается и подготавливается к жизни. Никто из здешних не знает, что их ген, судя по

всему, просто оказался слабейшим, раз в Оазис повезло отправиться не им, а их точным

копиям. Логика.

Не скажу, что здесь плохо. Точнее плохо, но только для меня. Я просто не могу

существовать в подземной консервной банке и при этом радоваться жизни, или хотя бы

делать вид. Здесь отличные люди, вкусная еда, горячая вода, чистые простыни. И полное

отсутствие солнца. Для меня это клетка. Для них — дом.

Кажется, мой ген давно должен был сдохнуть. Понимание происходящего, модель

идеальной жизни в моей голове слишком не правильная — не подходящая под замыслы

природы. Уверена, меня давно не должно быть в живых. Я «косяк». Исключение из

правил. Как там Дженни говорила? Бельмо на глазу? Белая ворона? И она попала в точку!

В прочем… сама Дженни оказалась ничем не лучше.

Душ – завтрак – анализы – тесты – обед - время отдыха – ужин - приём

успокоительных препаратов и прочих прописанных медикаментов – кино - сон.

Психбольница.

Мне жаль этих людей, в отличие от тех, кому повезло попасть в Оазис.

Счастливчики хотя бы не под землёй. Их кожа не зудит от постоянного искусственного

освещения.

Охранников нет, но на остальную территорию станции не попасть — двери

заперты, и без ключ-карты их не открыть. Да и если открою, что изменится? Как я без

оружия прорвусь через охрану? Как попаду на поверхность? Как найду Чейза?

Да и разве это не он обещал меня найти?

Где вообще его носит?! А что если от него уже избавились?..

Стены давили на меня, серо-синяя обстановка заставляла задыхаться. Я

становилась параноиком! Грёбаным параноиком!

В жилом корпусе хватало рабочего персонала, но никто из них понятия не имел о

каком Чейзе вообще идёт речь. И чем чаще я получала такой ответ, тем сильнее

становилась моя паранойя.

От него избавились. Точно. От него избавились.

Третий день. Четвёртый. У меня перестали брать анализы и прописали какие-то

жёлтые таблетки под видом успокоительных. Я смывала их в унитаз. Предварительно

опустошая желудок.

Чёрт. Это точно психушка. А жилой корпус — место избавления от слабых генов.

Бинго! Я была уверена в этом пять минут назад, пока не передумала и решила, что скорее

всего над нами будут ставить опыты, быть может пустят на органы, но убивать не станут.

Анна не появлялась.

Я искусала губы в кровь. Снова взялась за привычку грызть ногти. И практически

не спала — в потолке над моей кроватью скоро появится большая дыра.

Понимание того, что если продолжу в том же духе, то стану неврастеничкой и

закончу свои дни здесь же — в подземной консервной банке, как снежный ком свалилось

на голову на седьмой день моего пребывания в жилом корпусе.

Брожение из угла в угол и «Титаник» третий раз за неделю, потому что

большинство здешних дам оказались сумасшедшими поклонницами мистера Ди Каприо,

кому хочешь крышу с места сдвинет.

А на утро восьмого дня в главные двери ведущие вон из корпуса, вошла Анна, а

вслед за ней белокурая девушка в белой сорочке и больничных тапочках. Кристина.

Мои ноги со свистом рванули с места. Кажется, я даже кого-то зацепила плечом и

даже не потрудилась извиниться — а здесь так принято, чёрт возьми!

Это была Кристина! Она самая! Настоящая! Живая и здоровая!

Моя девочка…

Я не слышала, что говорила мне Анна, потому что кровь бурлила в ушах под

громкий аккомпанемент сердца. Все звуки были размазанными, как туманная дымка. Я

звала её. Звала Кристину. Держала её миленькое личико в своих ладонях, заглядывала в

почти прозрачные серые глаза… В такие пустые, безжизненные глаза. Я исследовала её

тело на наличие укусов, но быстро бросила это дело: если бы рафки заразили Кристину,

она не была бы сейчас здесь — в жилом корпусе.

Но она не отвечала. В её глазах не было абсолютно ничего. Никаких эмоций, никак

признаков узнавания, или наоборот недоумения. Она казалась выпотрошенной, лишённой

души оболочкой. Такой странной, такой холодной и недосягаемой, как самая далёкая

звезда в небе.

Анна наконец достучалась до моего сознания, требуя, чтобы я отпустила и без того

напуганную девочку.

— В каком месте она напугана?! — закричала я на Анну, как будто это она напала

на неё в Ангеле и превратила в… это. — Что с ней такое?! Почему она молчит?

В бесконечных отчаянных попытках я заглядывала в лицо Кристины, надеясь

разглядеть в нём признаки жизни. Но их не было. Никаких.

Невидимая удавка сдавливала горло, ярость закипала в венах. Мне хотелось

кричать, накинуться на кого-нибудь и выбить всю дурь, словно кто-то из присутствующих

имел хоть какое-то отношение к тому, что случилось с Кристиной.

Я имела. Я её оставила. Я бросила.

Это я виновата! Это себя я должна бить в грудь и ненавидеть!

Анна долго успокаивала меня, пытаясь запихнуть в рот целую горсть жёлтых

таблеток. Но в итоге получила ими в лицо и с виноватым видом уселась на

противоположный стул.

Кристину нашли в Скале. На ней был ошейник. Один из тех, что Ангел надевал на

тварей для управления ими. Рафки сделали тоже с Кристиной.

И только благодаря мне Анна узнала её имя. За всю неделю с губ Кристины не

слетело ни слова. Она словно зомбирована. Словно находится где-то между миром

реальности и миром фантазий. Плохих фантазий. Самых плохих.

Всё что мне оставалось, это нервно грызть ногти и лишь догадываться о том, что

рафки с ней делали.

Анна уговорила рассказать всё, что мне известно, потому что это могло

поспособствовать лечению. В жилой корпус Кристину привели в надежде, что общество

повлияет на неё благотворным образом и она хоть понемногу начнёт приходить в чувства.

Она замкнулась в себе. Страдает от депрессии. Но показатели жизнедеятельности в

полном порядке. И умом тоже не тронулась, во всяком случае, в этом Анна меня заверила.

Я не отпускала Кристину от себя ни на шаг. Держала за руку. С надеждой

заглядывала в глаза, но видела в них всё ту же пустоту — холодную… такую

безжизненную.

— Прости меня, — шептала я. — Прости… Это я виновата… Прости… прости-

прости…

Просить прощение — все, что я могла. Всё, что мне оставалось. За то, что

позволила Скверне забрать её. За то, что так долго искала. И за то, что нашла, когда уже

было поздно, когда Кристина посвятила свою жизнь Ангелу. И за то, что не схватила за

волосы, как должна была поступить настоящая сестра, пусть и не кровная, и силой

затолкнуть в вертолёт. И пусть после этого, её ненависть ко мне бы только усилилась —

сейчас, Кристина не напоминала бы овощ.

Анна провела с нами несколько часов. Точнее не с нами, с работниками жилого

корпуса, раздавая им указания по поводу Кристины. По поводу лекарств, еды,

физкультуры.

Я чего-то не понимаю?..

Она собирается оставить её здесь?

Или и меня руководство тоже решило оставить здесь?

Разве нам обеих не должны отправить в РК?

Может у кого-то катушка поехала и решили отправить Дженни?

Нервы были на пределе! Руки чесались, и не только от искусственного освещения!

Я была на грани от безумного срыва! Я забыла, когда в последний раз спала, зато точно

помню, где оставила украденный с кухни нож. И если в самое ближайшее время ничего не

изменится… Если в ближайшее время я не получу подробные объяснения всему, что

происходит… Клянусь, моя крыша окончательно съедет, я воспользуюсь маниакальными

звоночками пробудившимися внутри моей сущности, как и ножом, припрятанным под

обшивкой матраса, и не смотря на всё добродушие Анны, приставлю лезвие к её горло и

попрощаюсь с этим местом. И плевать чем всё обернётся!

На вопросы Анна не отвечала, тем самым всё больше и больше подталкивая меня к

обрыву. А потом она улыбнулась своей искренней участливой улыбочкой, опустила

ладонь на моё напряжённое плечо и мягко произнесла:

— Сегодня ночью, Джей. Ваша РК готова. Сегодня ночью будет перелёт. И даю

слово, что сделаю всё возможное за оставшееся время, чтобы убедить руководство

отправить Кристину вместе с тобой. Не вижу смысла придумывать эту историю, если эта

девочка действительно важна для тебя, то лучше вам быть рядом. Да и обстановка

капсулы больше подходит для её восстановления, нежели серые стены.

Я держала Кристину за холодную руку. Анна сочувственно поглядела в её пустые

глаза и тяжело выдохнула:

— Страшно представить, что ей пришлось пережить. Надеюсь, теперь ты будешь

лучше о ней заботиться.

Это прозвучало, как просьба, но воспринялось, как упрёк. Заслуженный упрёк.

Даже если бы Анна сейчас ударила меня, я была бы ей признательна. Избивать себя саму

— крайняя степень психического расстройства. А я не могла и дальше испытывать

психику на прочность.

Ближе к ночи измотанный организм брал своё. Меня клонило в сон, чего я никак не

могла себе позволить. Только не в эту ночь. Если слова Анны, конечно, были правдой.

Меня уже тошнило от этих безумных качелей! Когда не знаешь, где правда, где вымысел.

Качаешься, как идиотка туда-сюда, в надежде наконец ступить на твёрдую землю, а она

оказывается всё ниже, всё дальше… Подвешенное состояние убивало меня. Состояние

неизвестности убивало меня.

Я провела рядом с кроватью Кристины половину ночи, глядя на спящее

безмятежное лицо моей девочки. Только во сне она казалась самой собой. Только во сне

не было видно пугающего безразличия в глубине её бездонных глаз.

И я уснула, уткнувшись щекой в её холодную руку. А проснулась, почувствовав

укус пчелы где-то в области шеи. Это был укол. Препарат, что мне ввели, в следующее же

мгновение сказался на зрении — в глазах сильно щипало, лицо Кристины плавало из

стороны в сторону. Ноги налились свинцом и совершенно перестали слушаться, я даже с

пола подняться не успела, где провела половину ночи. Просто рухнула на бок,

перевалилась на спину… Мрачная картинка тесной комнаты двоилась в глазах. Люди

возвышались надо мною. Если отнять половину, которую дорисовывало помутнённое

сознание, получается — пять человек. Три охранника в чёрной экипировке и две

женщины-близняшки, в белых медицинских халатах.

Иви спрятала шприц в передний карман, хмуро глядя на меня.

Анна подалась вперёд, выглядя встревоженно:

— Джей… — Голос эхом долетал до сознания. Тихий и далёкий.

Суки… Я хотела кричать и думаю, была ещё вполне способна это сделать… Только

мой крик разбудит Кристину. А я не хочу, чтобы и без того травмированная психика этой

девочки, подверглась стрессу ещё больше.

Я почти не чувствовала рук, тело будто парализовало. А что если и правду

парализовало?.. Что если именно так от меня решили избавиться?..

— Джей… — Далёкий голос Анны, несколько десятков медовых глаз перед лицом.

— Джей, послушай меня, всё в порядке. Ничего страшного не происходит.

Я попыталась приподняться на локтях. Бесполезно — тело не слушалось, предало

меня. Всё что ещё получалось — вращать головой, ища глазами за что уцепиться…

Нож… нож в моём матрасе. Рука не слушается. Даже пальцы онемели…

— Джей, нам пришлось прибегнуть к такому способу вколоть тебе снотворное. Это

очень сильный препарат, ты можешь проспать несколько суток. Но это единственное

быстродействующее лекарство, которому у тебя не было шансов сопротивляться. Мы

должны были себя обезопасить, потому что так, или иначе, ты не позволила бы нам

сделать укол. Ты даже таблетки не принимала!

Половина из слов Анны пролетала мимо.

«Нож… Нож… Нож»… — Всё, что крутилось в голове.

— Таковы правила для тебя, Джей… — звучал голос Анны. — Местоположение

РК известно единицам, для вашей же безопасности и в твоём случае, одной повязкой на

глазах не обошлось бы. Руководство настояло на введении этого препарата. Но оно пошло

нам на встречу: я договорилась, Кристина летит с тобой. Ты слышишь меня, Джей?

Кошмар закончился… Теперь вы обе будете в безопасности. И подальше от всех нас…

Я не слышала. Ничего не слышала. Я теряла сознание. Единственное слово

долетевшее до сознания — «Кристина».

Что теперь с ней будет?..

— Джей, пожалуйста, посмотри на меня.

Из глаз невольно лились слёзы. Я не рыдала, не было истерики, они катились сами

собой… Скорее всего — действие препарата на слизистую. Анна коснулась тёплой

ладонью моей щеки, а у меня не было никакой возможности этому сопротивляться.

— Джей, — она с умалением смотрела мне в глаза, — всё хорошо. Мне, ты можешь

верить. Просто спи, ладно?

Как будто у меня есть выбор.

Глава 47

В чём смысл нашего существования?..

Есть ли он? Когда вся жизнь превращается в бесконечный лабиринт с ловушками

на каждом повороте... С тупиками на каждом третьем шагу. С нескончаемыми кривыми

дорожками, каждая из которых ведёт в неизвестность. И высокими до небес стенами,

пробить которые нет шансов даже у самых стальных кулаков.

Кто-то сдаётся в самом начале пути. Кто-то слепо бредёт вперёд пока не упрётся в

тупик, ставший конечной точкой в судьбе. Кто-то испытывает себя на прочность, виляя по

кривым дорожкам, изматывая тело, сбивая ноги в кровь, но выхода так и не находит. Да и

есть ли он — выход?.. Чем больше я стараюсь его найти, тем больше понимаю — выхода

нет.

Принять себя, таким, какой ты есть. Принять реальность, сжимающую тело

высокими стенами, запечатывающую душу в стальную коробку, превращающую сердце

твёрдый кусок угля. Наша реальность. Не сдаёшься, значит выживаешь. Опускаешь руки

и ты труп.

Быть человеком.

Что значит быть человеком, в мире лишённом надежд?.. Жизнь в ожидании конца.

Жизнь на минном поле.

Моя жизнь. Мой лабиринт. Мои стены.

И люди… те, кто дорог. Чем ближе они становятся, тем больше шансов, что они

уйдут. Как вода сквозь пальцы.

Солнце. Тепло разливалось по телу, как топлёное мало. Сея по коже мурашки,

пробираясь внутрь, согревая саму душу.

Воздух. Влажный и солёный, покрывающий кожу лёгкой испариной,

раскрывающий поры, заставляющий дышать каждую загрубевшую клеточку.

Звуки. Звонкое щебетанье птиц. Шум ветра, шум волн — голос океана.

Будоражащий. Возрождающий. Настоящий…

Настоящий ли?..

Я не смогла заставить себя сеть, как только проснулась. Прозрачный потолок над

головой, запрещал мне это делать. Безоблачное небо с ослепительным диском солнца

казалось настолько нереальным, что я не могла заставить себя оторвать от него взгляда.

Моргну, а картинка исчезнет. Глазам становилось больно от яркого света, но эта боль

была приятной. Она было живой, помогающей ощутить реальность.

Медовые глаза Анны прорвались в сознание. Лицо спящей Кристины. И я резко

поднялась, тут же ощутив головокружение.

Рой пылинкой кружился в лучах света проникающих в комнату сквозь прозрачный

потолок. Тонкий аромат древесины заставил вдохнуть глубже. Мебель в комнате казалась

свежей, словно вот-вот вышедшей из-под станка. Узор древесного распила тёмно-

карамельного цвета был везде: на стульях с высокими спинками, на широком комоде, на

массивном изголовье кровати.

Босые ноги коснулись тёплого пола. Загрубевшие от изнурительных тренировок

ступни ощутили приятное шершавое прикосновение.

Это всё нереально.

Может быть сон. Может быть другая реальность.

Может, это вообще не я?..

Рука плавно скользила по деревянному лестничному поручню, впитывая аромат не

лакированного дерева кончиком каждого пальца, каждой мозолью, каждой оживающей

клеточкой кожи.

Просторная гостиная была настолько уютной, что это вызвало новый приступ

головокружения. Мягкие диваны укрытые цветастыми пледами, пушистый ковёр на полу,

полностью поглотивший ступни ног, воскресив ещё одно давно забытое ощущение из

детства. Торшеры на высоких фигуристых ножках, склонили «головы» над длинным

деревянным столом. На сколько он персон?.. На десять, не меньше. Не большой телевизор

в дальней стене, кухонные наборы за стеклом высокого серванта…

Это всё нереально.

Шум океана звал меня, притягивал магнитом. Я должна убедиться, что он там. Что

это не иллюзия. Что запахи мне не мерещатся.

Что я не сошла с ума…

Стеклянные парадные двери открыты настежь. Горячий белый песок обжёг ступни,

кожа на спине отреагировала приятным покалыванием, необъяснимая дрожь промчалась

по телу…

Лёгкий бриз, донес до лица океанскую прохладу. Белые барашки волн оживляли

лазурную гладь, замирая на берегу воздушной пеной, поблескивая на солнце всеми

цветами радуги.

Просторный пляж казался диким, словно нога человека никогда не касалась этого

великолепия. Но это было не так. Как минимум две пары ног, не считая моих, нарушили

безмятежный покой берега океана. Хрупкая фигура девушки сидела на песке, прижав к

груди колени и обняв их тонкими руками. Ветер путался в белых, как снег волосах

Кристины, подкидывая к небу, играя с шелковистыми прядями. Мальчик в цветастых

пляжных шортах прыгал вокруг неё, шлёпал по воде ногами, позволяя брызгам касаться

бледной кожи Кристины. Счастливая улыбка на безмятежном лице Ронни, светила ярче

солнца. Он неё невозможно было оторваться. Эта искренняя детская улыбка была в

миллионы раз бесценней океана, великолепного пляжа из мира фантазий и самого

голубого неба. Ронни счастлив! В то время, когда счастливым уже не был никто… Мир

напрочь его лишился…

Минуты утекали, как песок сквозь пальцы, пока я наблюдала за ними не в силах

пошевелиться. Кем бы ни был Дакир, сколько бы ужасного не сотворил, какому риску не

подверг бы Ронни, благодаря ему Чейз стал братом, который сдержал данное однажды и

практически невыполнимое обещание… Обещание, что однажды он найдёт лекарство,

способное поставить Ронни на ноги. Тогда я не верила в это, я смеялась над Чейзом, даже

не догадываясь, что сама окажусь этим лекарством.

Счастливый здоровый Ронни. Кристина рядом со мной. Это самое

завораживающее зрелище из всех, что мне посчастливилось видеть за последние

двенадцать лет. А быть может и за всю жизнь… Сама чистота наполняла эти мгновения

смыслом, проводя белой кистью по заляпанному грязью холсту.

— Они вместе уже вторые сутки. Ронни не отходит от Кристины.

Я почувствовала его всем своим существом ещё раньше, чем прозвучали слова. Я

узнаю его голос среди миллиона голосов. Этот звук несравним ни с чем, даже с шумом

океана.

На крыльце двухэтажного коттеджа с плоской крышей и белым фасадом стоял

Чейз. Влажные каштановые волосы приобрели оттенок горького шоколада,

поблёскивающие медными прядками в лучах ослепительного солнца. Руки в карманах

джинсовых шорт, выставляющих напоказ обе крепких ноги, одна из которых полностью

покрыта шрамами от укусов тварей. Повязка на шее также отсутствовала, обнажая ровный

кружочек со вполне различимыми следами от зубов. Тонкая белая футболка с красным

логотипом Нью-Йорк Янкиз не могла не вызвать у меня улыбку:

— В фанаты бейсбола подался?

Яркие губы Чейза растянулись в кривой улыбочке на один бок. Он спустился на

одну ступень и подпёр плечом выбеленный столбик крыльца:

— Тут куча записей с их играми. Ты будешь в восторге. Я найду тебе такую же, —

Чейз подёргал за край футболки, — можем носить как парные.

Я усмехнулась. Нет, это точно сон. Да что угодно… только не правда.

Я взглянула на его ноги и рассмеялась громче:

— Шлёпанцы-вьетнамки? Серьёзно?

Улыбка Чейза стала шире. Он провёл рукой по влажным волосами, откинув их

назад и протянул мне другую руку.

Сомнений больше не было. Они давно ушли. Я благодарностью приняла его

объятья, потому что тепло его тела способно излечивать мою душу, не идя ни в какое

сравнение даже с райской обстановкой этого места.

Чейз нежно поцеловал меня в висок:

— Сама-то видела во что одета?..

Не видела:

— Что? Сорочка с мишкой Тедди?!

— Тебе идёт.

— Боюсь спросить, кто меня в неё переодел?

— Ну… — Чейз игриво приподнял бровь. — Было темно, я почти не смотрел.

Почти.

Я пхнула его в бок.

Чейз рассмеялся. О, боже, я и в правду слышу его смех?..

Чейз. Смеётся.

Если это сон, то я не хочу просыпаться. Никогда!

— Тебе правда идёт. — Он обратно притянул меня к себе.

— Также как и тебе шлёпанцы!

— Они мне нравятся.

Я недолго помолчала, внимательно глядя в расслабленное лицо Чейза, которое, не

смотря на глаза самого дьявола казалось ещё прекрасней.

— А мне нравится, когда ты улыбаешься. — И для меня целый подвиг сказать

такое.

Улыбка Чейза стала мягче. Удивительно, что даже всегда горящие жаждой глаза,

могут быть настолько нежными.

— Ты в порядке? — Он провёл ладонью по моим волосам, убрав пару локонов в

сторону. — Анна сказала, тебе вкололи снотворное. Из-за Кристины ты сильно

нервничала.

Жёсткая струна в теле вновь натянулась:

— И ты поверил?

— Как и в то, что ты добровольно подставила вену, — фыркнул Чейз. — Что,

боялись, что вертушку их скинешь в океан во время перелёта?

Сейчас это не важно.

— Когда ты здесь оказался? — серьёзно спросила я. — Объясни, что это за место?

У меня ведь не галлюцинации? Ты тоже это видишь? Океан, пляж? — Я махнула рукой в

сторону лазурной глади.

— Вижу, Джей. — Но Чейз смотрел лишь на меня. — И здесь есть всё, что мне

надо. И нет войны, по крайней мере, пока, нет. На остальное плевать… — Чейз дёрнул

бровями. — Ну ещё и бейсбол.

Я не улыбнулась. Чейз вздохнул:

— Мы летели на одном вертолёте. Все окна были тонированными, так что я не

знаю, где конкретно мы находимся. Но летели долго. И всё это время я был рядом с тобой.

Кристина и Ронни спали.

Мои брови сдвинулись:

— Тебе ничего не вкалывали?

— Нет. Тесты и анализы показали, что я вполне могу себя контролировать. Семь

дней в обустроенном под жилую комнату изоляторе и… и вот я здесь! И им повезло, что

успели вовремя… или почти вовремя. Один из охранников временно не сможет жевать

твёрдую пищу.

— Ты жесток, — ухмыльнулась я.

— Я итак дал им слишком много времени.

— И с каких пор ты научился себя контролировать?

— С тех пор как понял, как управлять доминантой.

— Во время… — Я замялась.

— Да, — Чейз провёл большим пальцем моей щеке, — во время боя в яме.

Блуждая в раздумьях, я какое-то время смотрела на плюхающегося в воде Ронни и

бледный силуэт Кристины.

— Они не заберут нас в Оазис, — произнёс Чейз.

Я хмуро уставилась ему в лицо. Чейз смотрел на океан:

— Точнее меня не заберут, чтобы не пугать общество. Руководство позволило жить

здесь, но моя нечеловеческая сущность не входит в планы по построению мира. Я не

нужен им. И не скажу, что сильно расстроен.

— Значит и я не нужна. — Я помотала головой. — Анна ясно дала понять, что я

больше не подхожу под категорию «нормальных».

— За тобой они оставили выбор. — Чейз внимательно заглянул мне в глаза, словно

и вправду ожидая увидеть в них сомнение. — Эти ребята вроде как гуманисты и

избавляются только от психов. А ты вроде вела себя хорошо. Мне так сказали.

— Пусть проверят мой матрас.

Чейз хрипло усмехнулся:

— Это был определённо плохой тест – запирать тебя в обществе.

— Я чуть не свихнулась! Неделя в консервной банке! «Титаник» каждый вечер! И

ни слова о тебе! И что за сомнения? Ты ещё сомневаешься, захочу ли я остаться здесь?!

— Я просто говорю, что на этот раз у тебя будет выбор.

Чейз не злился. Злилась я. Потому что всё это райское место было сотворено ещё

одними самопровозглашёнными вершителями правосудия, собирающимися запустить

ядерную бомбу на Северную Америку! И, чёрт возьми, это опять повторяется: кто-то

опять нам что-то позволяет! Даёт разрешения! Контролирует! Нет… этот мир лишился

свободы. Её нет. Нигде и никакой. Всегда есть тот, кто управляет, и тот, кто подчиняется.

А тем, кто управляет, управляет кто-то ещё. Это замкнутый круг!

Боже… Я никогда не смогу жить по-другому. Всё это посягательство на мою

свободу однажды сведёт с ума.

— Что это за место? — повторила я вопрос, обводя просторы взглядом.

— Реабилитационная капсула где-то в тропиках. Океан, песок и тропический лес.

Высоковольтный барьер по периметру…

— Что?! — Голос набирал обороты. Просто поверить не могу, что Чейз говорит об

этом так спокойно! — Барьер?! Для того чтобы мы не сбежали?!

Чейз был спокоен. Кажется, он и вправду научился себя контролировать.

— Для того чтобы никто сюда не проник, — ответил он. — В капсулу можно

попасть только воздушным путём.

Я упёрла руки в бока, недовольно пыхтя и лихорадочно соображая:

— Соответственно и выбраться – только по воздуху! — Стрельнула глазами в

Чейза. — Ты летать ещё не научился?!

Чейз пытался быть сдержанным. Только слишком хорошо я знаю его лицо и

отлично вижу, как почти незаметно напрягаются мышцы челюсти.

— Джей! — Даже голос прозвучал резче. — Здесь запасов на год! На сотни

километров – ни души, если это вообще не остров! Может ты позволишь себе наконец

расслабиться и просто примешь как должное? За всё что натерпелась? За все долгие годы

выживания? От халявной еды в Кресте ты не отказывалась имея собственную заначку. А

это всё, — Чейз обвёл пляж взглядом, — по-твоему уже слишком? Сколько ты будешь

бежать? Куда бежать и от кого? От самой себя? Ты сделала достаточно! Джей, хватит. —

Горячие руки Чейза опустились на мои обнажённые плечи, взгляд говорил так много… —

Я не тот, кто может сказать, что всё закончилось. И не возьму на себя такую

ответственность. Нет никаких гарантий, что завтра не наступит день, когда придётся

снова взяться за оружие, но если эта грёбаная жизнь решила подарить нам передышку,

хотя бы неделю, день, несколько часов… когда не нужно сражаться… Когда не нужно

убивать и цепляться за каждый шанс… Разве ты не думаешь, что мы заработали на это

право?

Я молчала.

Чейз лучше меня. Он умеет ценить то хорошее, что преподносит жизнь. Каждый

момент, когда можно отстраниться от проблем и пожить сердцем, а не инстинктами

самосохранения. А я всё ещё не могу сделать шаг в сторону.

Чейз намного лучше меня.

В нём сохранилось гораздо больше человечности, в то время когда во мне не

осталось ничего кроме ежесекундной борьбы с самой собой, со всем миром. Я продолжала

ломаться, когда Чейз выпрямлял спину. Я потеряла себя в борьбе за выживание, а он

верит до последнего, что можно стать лучше. Потому что у него получилось — он стал…

лучше.

— Посмотри на меня. — Горячие ладони коснулись моих щёк. Внимательные глаза

смотрели в мои, наверное, пустые. — Ты теперь не одна. И я не дам тебе сломаться…

Чёрт! О чём я говорю? Ты сама себе не позволишь сломаться! Только не ты! И только не

теперь… когда пришло наше время, Джей. Не важно, сколько его осталось – оно наше.

Опусти оружие, война не будет по тебе скучать. Мир не будет по тебе скучать! Пусть он

дальше без тебя разбирается со своими проблемами, ты сделала достаточно! И ты должна

перестать об этом думать. Подумай о Кристине. Вчера она назвала Ронни своё имя…

Жжение в глазах. Нет, пожалуйста, только не сейчас.

— Джей, — тише произнёс Чейз, не выпуская моего лица из своих ладоней. —

Хватит выживать. Ещё не поздно жить.

— Не уверена… — Грустный смешок.

— Я докажу тебе это.

Чейз поцеловал меня. Сильно, страстно… Вкладывая все чувства в этот поцелуй,

всю боль и отчаянье, всю веру и надежду. В нас… В меня… Он видит меня насквозь. И он

принял меня такой. Неправильной, дикой, поломанной… Такой, какой я была при на

нашей первой встрече, такой я и осталась. Изменился Чейз. Возможно в чём-то благодаря

мне, но в основном благодаря своей потрясающей силе воли. Силе Койота. Он хотел стать

лучше и у него это получилось. Чейз никогда не ломал меня. Он помогал мне не

сломаться.

Его горячие губы на моих губах. Крепкие руки на моей талии… и всё переставало

существовать. Он вселял в меня жизнь, заставлял поверить в то, что даже у такой как я

есть шанс стать лучше. Бывший раб, боец, убийца, человек с каменным сердцем научился

жить и чувствовать, в то время, когда я по-прежнему не верила, что это возможно… для

меня. Для такой как я.

Но ведь это возможно.

Разве есть что-то невозможное?!

Ещё недавно я презирала этого человека, считая бездушным, хладнокровным и

пустым. А сейчас он вселяет в меня надежду, веру в то, что ещё не всё потеряно, и

заставляет выпрямить спину.

Чейз скользил губами по моей шее, целовал за мочкой ухо и шептал слова, которые

никто и никогда не должен был говорить ошибке природы. Зелёный дым убил планету, но

спас обречённую на смерть девочку. Чейз был человеком, а стал кем-то гораздо лучшим.

Его сердце ожило вместе с моим. И больше его голос не был шипением пламени, потому

что ярость утихла, приняв новый этап жизни, быть может в котором мы узнаем что такое

счастье и разделим его друг с другом… Дикий Койот наконец успокоился и адское пламя

внутри него утихло, выпустив на свободу ласкающий слух шёпот. Это был шум волн. Это

был Чейз.

И Чейз не убил меня, он воскресил меня из мёртвых.

Нежное касание моих губ. Самые прекрасные глаза на свете. Его образ. Его дух.

Его сердце. Его душа. Это всё теперь во мне.

И давно забытые, проклятые, всеми похороненные и самые прекрасные слова на

свете:

— Я люблю тебя, девочка-букмекер.

Любовь спасёт каждого из нас.

Любовь спасёт этот мир.

Официальный Эпилог

Четыре месяца спустя.

Суровая реальность, после того, как я от неё избавилась, переместилась в ночные

кошмары. Несколько раз за ночь я просыпалась в холодном поту, выходила из дома,

погружала ноги в прохладный песок и слушала шум океана. И каждый раз Чейз

присоединялся ко мне. Как и обещал — он всегда был рядом.

Он обнимал меня, мы вместе смотрели на яркие звёзды и возвращались в постель.

Чейз стал моим островом надежды, и я больше не представляла своего существования без

него. Я полностью растворилась в этом человеке. Я не заслуживала его любви. Возможно

я слишком строга к себе, но так мне казалось.

Он был внимателен ко всем. Даже Кристина со временем перестала шарахаться от

него углам, как от монстра с красными глазами. Для Ронни Чейз и вовсе стал супергероем,

в отличие от меня, которая стала его злейшим врагом. Так он меня называл. И будущее

предполагает только два варианта: либо с возрастом он поймёт меня и простит, либо

убьёт, отомстив за Дакира. Чейз уверял, что всё наладится, потому что не смотря на весь

холод в наших с Ронни отношениях — в его ко мне отношении, — иногда он случайно

забывал о статусе врагов и предлагал пойти поплавать, посмотреть телек вместе и даже

называл по имени. Быстро опоминался, конечно, но прогресс на лицо!

Кристина все четыре месяца проводила время только с Ронни. Их комнаты были по

соседству. Они просыпались в одно время, Ронни готовил завтрак для обоих (бутерброды

с джемом стали их утренней традицией) и они вместе поедали их на пляже. Прогрессов в

улучшении состояния Кристины практически не было. Меня она не замечала, от Чейза

первое время пряталась. Только Ронни был единственным, кому она доверяла. Да и Ронни

заметно нравилось общество красивой девушки, которая к нему так привязалась. Для неё

он был героем способным на любые подвиги! Так он себя и вёл. Чейз ни раз говорил, что

быть может их отношения когда-нибудь перерастут в нечто большее, а я, каждый раз, как

последняя скряга напоминала о их разнице в возрасте.

Мы с Чейзом не могли насытиться друг другом. Между нашими телами каждый раз

летали искры, когда он ко мне прикасался, наши поцелуи всегда заканчивались

удовольствием и эйфорией которую мы дарили друг другу. Это стало ещё одним

открытием для меня. Мне нравилось каким он становился: всегда разным. Нежным и

ласковым, сильным и ненасытным, страстным и горячим. Хотя Чейз всегда был

горячим… Прижиматься к нему по ночам, чувствовать его сердцебиение, слушать ровное

дыхание… Боже, как я любила наблюдать за ним спящим… Таким, каким Чейз был во сне

он больше никогда не был. Только во сне мышцы его лица могли расслабиться

полностью… Безмятежное, самое прекрасное и самое сильное создание на свете. Да,

именно таким я его считала. Я любила его. Теперь я знаю, каково это — любить. Любить

мужчину, желать его, жаждать прикосновений, ласк… Я так любила его… Больше эти

слова не пугают, они вселяют надежду и веру, что счастье вечно. И быть может, когда-

нибудь я свыкнусь до конца и назову реабилитационную капсулу домом.

Не могу сказать, что полностью привыкла к этому месту, ощущение того, что за

нами постоянно наблюдают, иногда доводило до паранойи. Я знала, что камеры остались

только во внутреннем дворе, на пляже и по периметру — в доме их не было, — на это всё

равно, возможно просто по привычке, каждый заставляло меня исследовать каждый

уголок дома на наличие «глаз» вторгающихся в моё личное пространство.

Я не могла избавиться от чувства, что кто-то продолжает дёргать за ниточки,

управлять нами… Так же, как и не могла избавиться от тяжёлых мыслей о том, что

происходит с остальным миром. Как ни старалась. Нельзя просто взять и выкинуть из себя

кусок жизни, который сделал меня такой. Жизни, которая научила бороться. Жизни,

которая калечила тело и душу, но позволяла идти дальше. На каждом из нас прошлое

оставило отпечаток. Чейз пытался казаться сильнее всех, но даже в его красных глазах я

порой замечала, как из пепла возрождаются два огненных феникса ярости, размахивают

крыльями, закручивая водовороты в чёрных, как ночь зрачках. Задумчивый взгляд

становился жёстким, мышцы лица напрягались, как будто кто-то без приглашения

вторгался в его забытые и самые болезненные воспоминания. Чейз моргал и всё исчезало.

Он действительно научился себя контролировать. Управлять эмоциями, что у меня и

раньше-то редко получалось.

Анна выходила с нами на связь раз в неделю. Кабинет, в котором была уставлена

радиоаппаратура находился на втором этаже коттеджа. Руководство станции должно было

получать отчёт о состоянии всех капсул, которые как оказалось, получили своё название

исключительно из-за защитного барьера «обтекающего» выделенный под проживание

участок суши. Вполне возможно, что для связи с РК существовали специально обученные

люди, но конкретно с нами, каждый раз, на связь выходила Анна и по-своему я к ней даже

как-то привыкла.

В первую очередь Анна интересовалась как у нас дела, как состояние Кристины,

есть ли улучшения. Спрашивала, всего ли у нас хватает и не надо ли передать чего

особенного, так как раз в два месяца капсулы облетал вертолёт, сбрасывая посылки их

обитателями, с запрошенными вещами. У нас всего хватало.

— Кира передавала тебе привет, — однажды заявила Анна, чем ввела меня в

абсолютный ступор.

— Интересно в каком смысле, — наконец произнесла я.

После смерти Дакира Кира перебралась в подземную станцию, где работы с

больными также хватало.

— Не знаю, выглядела она не плохо, — усмехнулась Анна.

Я решила сменить тему, не знаю от чего. За убийство Дакира совесть меня не

терзала, но всё же Кира… что-то светлое осталось этой женщины в моей памяти.

— Как проходит эвакуация? — поинтересовалась я, делая большой глоток чая.

Анна протяжно выдохнула:

— Не спрашивай, мы только с Фениксом разобрались, как уже ещё два города

эвакуированы. В Оазисе давка, в жилом корпусе станции тоже самое, капсулы заполнены.

Больных куча… изоляторы под завязку, стараемся пресечь распространение болезней. Да

и…

Анна замолчала.

Я напряглась:

— И?..

Новый вздох:

— На поверхности не спокойно. Рафки оживились. Вала видели недалеко от

Ангела и вроде бы он чувствует себя неплохо.

Вот и как здесь забыть о прошлом? О лице альбиноса, красных глазах горящих в

предвкушении, наблюдающих за боем Чейза…

— И что вы собираетесь делать?

— Ничего, — издала грустный смешок Анна, — и дальше заниматься эвакуацией.

— А если ситуация выйдет из-под контроля?

— Джей, — терпеливый выдох, — ты ведь знаешь, что будет, если ситуация

выйдет из-под контроля.

Ядерное оружие — вот, что будет, и плевать, сколько заполненных людьми

городов останется.

Я мрачно усмехнулась:

— Тогда вам и Крест придётся уничтожить.

— Крест расположен над бомбоубежищем. — Вот это новость! — Из наземных

тоннелей можно попасть в подземные, так что жители Креста в экстренном случае смогут

укрыться.

Конечно, можно было и догадаться, это ведь Крест. Такой важный город!

— Да и под руководством Кристофа там всё стало намного лучше. Уверена, он в

самые кротчайшие сроки организует общий сбор и отправку в бомбоубежище, говорят,

даже Блейк перед ним млеет. Кристоф с Бреем отлично спелись!

— Только не говори, что этот придурок стал командиром отряда! — с улыбкой

фыркнула я.

— Считаешь Кристофа не нормальным? — усмехнулась Анна. — Разумеется, нет,

но после миссии в Скалу рейтинг Брея среди бойцов заметно повысился. Кира говорила,

что он сейчас постоянно травит байки о том, как спас задницу самой ципы.

Я невольно рассмеялась.

Анна немного помолчала, задумавшись:

— Что-то ещё про Флэша рассказывает… Он там у вас комиксов, что ли начитался?

— Это он про Чейза, — смеялась я.

— Кстати, где он? — Анна перевела тему.

С новым большим глотком чая я откинулась на мягкую спинку кресла и бросила

взгляд в окно — на океан:

— Учит Кристину плавать. Сегодня она впервые зашла в воду.

— Ого! — Анна искренне обрадовалась. — Это отлично, Джей! Это большой

прогресс!

— Большой прогресс в том, что она зашла в воду с Чейзом! — Я усмехнулась. —

Ты ведь знаешь, как она его боялась.

— Я и говорю – прогресс! Так держать!

Повисла долгая пауза. На Анну это было не похоже.

— Что там у вас? Совсем плохо? — спросила я.

— Так заметно?

— Сегодня ты меньше смеёшься.

— Ещё одни сутки без сна и на одну свободную койку станет больше.—

Протяжный выдох Анны.

Я недолго помолчала:

— Так что происходит?

— Я толком не знаю, Джей. Несколько рафков было замечено над станцией, они

явно что-то вынюхивали… Руководство вело ожесточённый режим: никого не впускать,

никого не выпускать. Тут просто давка! Сумасшедший дом! Распределение, анализы,

тесты — всё вышло из графиков. Люди задают вопросы, на которые у нас нет ответов! И

руководство молчит третий день… В общем, я бы сказала больше, но…

— Да, знаю.

Нас не могут не прослушивать.

Нет, нас точно прослушивают!

И записывают!

— Ладно, думаю всё наладится, — вздохнула Анна. — Даже при самом плохом

раскладе Оазис и капсулы защищены. Информация о их местонахождении засекречена,

так что в случае нападения на станцию она мгновенно самоуничтожится, и будет

выпущено ядерное оружие. Все данные будут стёрты. Всё будет нормально.

И Анна отключилась.

Сомневаюсь, очень сомневаюсь, что всё будет нормально.

Моё чутьё всё ещё при мне.

Нас следующей неделе Анна снова вышла на связь, на этот раз я решила проявить

себя в готовке, так что по рации говорил Чейз. И его хмурый взгляд из-под тяжёлых

бровей, когда он появился в кухне, опасными звоночками отозвался в голове.

Ну вот и оно — «всё будет нормально».

Чейз молчал.

— Что случилось? — Я скинула с себя передник, подойдя ближе и внимательно

заглядывая в глаза с возрождающимися водоворотами ярости.

— Что случилось?! — повторила я громче.

Чейз напряг челюсти, разжал, громко выдохнул:

— Иви умерла.

— Что?!

— Тромб оторвался.

И я зависла.

Природа, ты что ли?.. Продолжаешь свой гнусный отбор сильнейших генов?.. А я

почти что о тебе забыла.

— Кто бы мог подумать, — тихо выдохнула я, опустившись на стул.

Чейз взял меня за руку, поглаживая кожу большим пальцем.

— Знаю, я тоже думал…

— … что Анна слабее, — закончила я за него.

Отбор продолжается, и хочу я того, или нет: однажды природа решит, кто ей

больше нужен: я, или Дженни.

Через месяц связь с подземной станцией пропала. И я больше никогда не услышала

голос Анны. Реалити-шоу закончилось. И мы понятия не имели, что там произошло. Быть

может уже сейчас, Северная Америка сравнялась с землёй.

И мы остались наедине друг с другом, в тихом местечке, один Бог знает на каком

краю света. Пока небо не заполыхало красным, и Земля содрогнулась.

Отпуск закончился.

Конец второй книги

© Елена Филон, 2015

Серия продлена на третью книгу.