Скандальная связь

Глава 27

— Мам! — выпаливает Аскаров, машинально ослабляя объятия. — Мам… ты что… что ты здесь делаешь?!

Я поджимаю губы, запоминая вкус губ своего босса, и вскидываю глаза на зрелую женщину с короткой стрижкой, которая стоит на пороге спальни в ночной сорочке и сонно протирает глаза.

— Ты сам прислал посылкой ключ от квартиры, — обиженно заявляет рыжеволосая симпатичная незнакомка. — Забыл, что ли, сынок?

Я в спешке поднимаюсь на ноги, поправляю юбку. Игнат подрывается следом с пола. Он прочищает горло и выглядит крайне взволнованным и растерянным. Уверена, я выгляжу точно так же. У меня наверняка раскраснелось лицо. Боже, да я вся пылаю. Какой позор!

— Я-а… Извините… Извините, пожалуйста! Мы вас разбудили…

Мама Аскарова вскрикивает, вмиг переключив внимание с меня на своего сына.

— Кошмар какой! Игнат?! — вопрос звучит остервенело, будто она готова прямо сейчас выцарапать глаза обидчику родного ребенка.

Оказавшись рядом, женщина трогает лицо моего босса, который внезапно из взрослого парня превращается в ребенка. Его мать пристально изучает кровоподтеки и синяки, словно считает их.

— Мам. Ма-ам, — робеет Игнат. Затем, когда она в упор его не слышит, он говорит жестче и хватает мамины запястья. — Все, хватит. Я в порядке, ничего страшного.

— С кем это ты так? — охает она.

— Я думал, ты приезжаешь на следующей неделе.

— Не ждал, значит, мать?

Как истинная дама, она демонстративно обижается и из-за того, что сын игнорирует ее беспокойство, и из-за того, что он будто бы не рад ее приезду.

— Ой, не начинай… — Игнат неожиданно усмехается и притягивает маму к сердцу. — Знакомься, — кивает мне, — эта женщина меня родила…

— Ой, Господи… Нормально меня представь!

Они вдвоем смеются, и я не сдерживаюсь, но мой смех выходит каким-то не таким беззаботным, как у них.

— Мама моя, — с любовью и теплом произносит Аскаров, — Настасья Павловна.

Сбитая с толку, я чуть ли не топчусь с ноги на ногу. Опять конфуз, и опять со мной. Почему я вечно попадаю в такие некомфортные и неприличные ситуации? Почему именно я?

— Здравствуйте, — тяну улыбку, как могу, потому что чувствую себя бесстыжей и грязной. — Элла.

Она протягивает ко мне руку, а я кое-как отвечаю на жест. Не могу смотреть в глаза человеку, которого разбудила посреди ночи. Нужно было не подниматься наверх, попрощаться с Игнатом у двери в подъезд.

Вдруг Настасья Павловна меняется в лице. Я сначала даже не понимаю, с чем связано то, как она начинает сиять, широко улыбаться и сменять рукопожатие в добродушные объятия.

— Элла? — переспрашивает она мое имя.

Я не двигаю ни головой, ни руками. Стою застывшая, моя любвеобильность куда-то спряталась. Зато могу видеть, как Игнат почесывает затылок и старательно отводит глаза.

— Элла-а-а, — протягивает Настасья Павловна с неким благоговением. — Наконец-то мы познакомились! Хотя мне стоило сразу догадаться, кто ты такая, ведь я своего сына знаю. Когда влюбляется, на других женщин не смотрит, а уж целоваться… и подавно.

На щеках и подбородке однозначно полыхают теперь розовые пятна. Даже не знаю, за что цепляться сперва: за то, что Игнат явно говорил с матерью обо мне или за то, что она считает, что он меня любит.

— Вы неправильно поняли, — лгу без зазрения совести. — Мы упали просто.

— Ну да, — хохочет она, — а при падении нечаянно губами встретились!

Я собираюсь что-нибудь ответить, но тут Игнат принимается поддерживать версию мамы. Подобравшись, он притягивает меня ближе за талию. Настасья Павловна, спохватившись, юркает в комнату за халатом и возвращается обратно. Она счастливо широко улыбается, молча покачивает головой и разглядывает нас. А мне совсем неудобно отталкивать Аскарова и рушить тем самым иллюзию, в которую почему-то верит его мама.

— Та самая Элла? — все еще улыбаясь, Настасья Павловна говорит, как очарованная. Не знаю, кивнул ли ей Игнат, но вслух ничего не сказал. — А мне про тебя сын рассказывал, но не говорил, что вы вместе, — гладит она меня по руке.

В каком же глупом я положении. Снова. Вот снова! Закончить это все к чертовой матери! Я же не кукла, чтобы можно было мной играться: то Игнат перед моей мамой дурака валял, то своей — сказки рассказывает.

— На пороге стоять будем, что ли? — Настасья Павловна опередила мою импульсивную речь. Придвинувшись к сыну, она, как маленького, треплет того по щеке. Игнат не доволен. — Ну вот, посмотрите на него, — ворчит в шутку, — ты мать полгода не видел, бессовестный!

Я улыбаюсь в натяжку, только чтобы поддерживать общую атмосферу. Позволяю завести себя на кухню, посадить себя за стол. Потом на автомате подрываюсь, чтобы помочь Настасье Павловне, но она не разрешает, заставляет сесть обратно.

— Чай я сама заварить могу, что ты, моя хорошая, — щебечет она, волшебничая у кухонного островка.

Я на мгновение задумываюсь о том, что Сусанна Георгиевна никогда не была со мной так добра и приветлива, как мама Игната. Мне становится очень обидно! Оказывается, я вполне заслуживаю хорошего отношения к себе от свекрови. Мать Тимура меня невзлюбила задолго еще до того злосчастного видео. Я для нее всегда была не той, не такой. Кстати, давно от Сусанны никаких новостей, а ведь Тим не станет жениться на Кате. Его мать вообще в курсе?

Настасья Павловна не дает мне привести мысли в порядок. Все о чем-то спрашивает. Я ведь хочу встать и попрощаться, но не выходит. Теперь ее интересует, кто все-таки поколотил так сыночка. Правду говорить ни у меня, ни у Игната в планах нет. Переглядываемся просто, сидим, как воды в рот набрали. Но маме Аскарова это не по душе, и она прямо допрос устраивает.

— Тебя избили, а ты матери сказать не хочешь, кто это да что случилось! — расстраивается снова Настасья Павловна.

Я уже поняла, что это ее обычный способ манипуляции — обижаться. Но Игнат не ведется на ее хитрости, как ни странно. И вообще его сердит формулировка мамы.

— Меня не избили, я подрался, — кипятится он.

Больше всего меня ошарашивает плавный момент, когда разговор непредсказуемо переключается совсем в другое русло.

— Какая же у тебя красивая девушка, — глядит не наглядится на меня моя новая знакомая. — Элла, я этого партизана еле-еле разговорила. Наконец, признался он, почему такой грустный все время, как ни позвоню ему! Что ж вы не поделили-то тогда?

Мне неуютно, я и глаза-то поднять не могу. Что же, интересно, Игнат рассказал маме?

— Ты не волнуйся, — Настасья Павловна, чувствуя, что сболтнула лишнего, дает заднюю, — ничего такого он не говорил. Просто я, знаешь, спросила, влюбился ли в кого? — улыбается она мне так по-женски, с лукавством во взгляде. — Сказал, да… И имя твое назвал, — снижает голос, меняет тон.

Ну ага, будто Игнат не сидит рядом! И что, правда так ей и сказал? Что влюбился? В меня? Нет, я на него ни за что теперь не посмотрю. Так всё, этот маскарад пора заканчивать.

— Извините, пожалуйста. Но я, честное слово, спешу. И уже ночь на дворе! Спасибо за ваш теплый прием, — чистосердечно благодарю маму Аскарова. Она выходит из-за стола вместе со мной. Даже Игнат не в силах меня остановить, хоть он и пытался. Надоел уже фарс, кругом фарс. — Я правда была очень рада познакомиться с вами, — говорю со всей откровенностью; мы сжимаем ладони друг друга.

Эта женщина кажется мне добродушной, беззлобной. И она не заслуживает, чтобы собственный сын ее обманывал. Я забираю свою сумку с тумбы. Игнат заранее собрал в нее все, что упало — спасибо ему, конечно. Надеюсь, он выйдет меня проводить, нам нужно обсудить с ним кое-что очень важное.

Отлично — Аскаров действительно, как благовоспитанный кавалер, сообщает, что проводит Эллу до машины. Еле держусь, чтобы не добавить ему синяков. Он закуривает прямо в подъезде, как только выходим из лифта. Нервничает, что ли? Это я должна психовать и курить! Никогда не дымила, но не будь я беременной, сегодня бы не отказалась.

— У тебя с головой все в порядке? — атакую его решительно.

Он пожимает плечами, как ни в чем не бывало. Уголки его губ плывут вниз. Ничего словно не понимает.

— За столом я убираю твою руку, ты опять меня хватаешь. Убираю — ты кладешь обратно. Убираю… Что за бредни это все? Иди и расскажи своей маме правду! Никакая я тебе не девушка.

Игнат играет бровями.

— Всю правду?

Ну не ребенок ли он?!

— Ты понял, о чем я? Что это за чушь про влюбленность? — буквально зверею.

В этот раз Аскаров не издевается и не подшучивает. Ничего. Даже рожи никакие не корчит. Я смотрю на него во все глаза в надежде хоть на какую-то реакцию, которая подтвердит, что это неправда. Но Игнат молчит. В то же время взгляд его серых глаз, как будто пытается прокрасться в самую глубину моей души. Я моргаю быстро-быстро и отвожу глаза. Невозможно смотреть. Я не могу его понять, он не серьезный. Он мальчишка!

— Я поехала домой, — поворачиваюсь к двери подъезда, однако Игнат решает по-другому.

Он хватает меня за локоть, заставляя снова взглянуть в его лицо.

— Что тебе надо еще? Отпусти. Сколько можно?

— Хватит притворяться, — безучастным осипшим голосом чеканит Аскаров. — Я знаю, что ты почувствовала.

В свободной его руке сигарета, он по-прежнему продолжает затягиваться. Дым выдыхает вверх. Приблизив меня к себе вплотную, Игнат почти шепчет:

— Ты же мокрая сейчас, да? Скажешь, нет? А хочешь, проверим?

Он проговаривает это так, что мурашки бегут по телу, волоски на коже приподнимаются. Я где-то читала, что если человек возбужден, то его голос начинает дрожать. Я боюсь заговорить, потому что Аскаров тогда точно все поймет.

— Ты очень-очень мокрая, — говорит он, после того как выпускает еще несколько колец дыма в высокий потолок современного здания. — Я знаю, — едва ли не гипнотизирует словами и медленной спокойной интонацией. — И я не дурак, Элла, ты же почувствовала… Тебе понравилось. Я. Тебе. Нравлюсь.

— Нет.

— Да ладно тебе, — щурится, обхватывая сигарету губами, — признайся. Ты запала на своего босса.

— Нет, пусти, я сказала.

Голос дрожит. Господи, голос дрожит.

Игнат неожиданно весело смеется.

— Да-а, да, я знал это.

Испытующе посмотрев на меня, он констатирует:

— Не очень-то сильно ты хочешь уйти.

Намекает, что я не особо стараюсь отделаться от него? Я сама не знаю, откуда столько сил, но вдруг резко выдергиваю локоть из крепкого захвата. Мой взгляд полон ненависти, и вряд ли это может ускользнуть от внимания Игната. Подношу палец к сенсору, дверь тут же открывается, и я выскакиваю на улицу. Я иду вперед, практически бегу, даже не помня, где точно припарковала машину. Зато помнит этот придурок, который идет за мной и, судя по шагам, догоняет.

— Правее. Еще правее. Вон там, видишь? — насмешливым тоном указывает.

Я следую взглядом за его указательным пальцем. Верно, именно там я оставила свое авто. Игнат продолжает меня преследовать.

— А ты еще не выбросила мои подарки? — с особенным удовольствием в голосе спрашивает гад.

Не переживай, вернусь в квартиру и выброшу первым делом!

— Уверен, что нет, — заявляет он сразу же. — А хочешь, я угадаю, чем ты займешься, когда приедешь домой? Используешь что-нибудь из того, что я с такой любовью выбирал для тебя, — лениво и небрежно утверждает Аскаров, остановившись у моей машины.

Я снимаю блокировку с автомобиля и показываю Игнату красивый средний палец. Заводя машину, вижу, что вместо того чтобы взъестся на фак, он… плотоядно улыбается.

Игнат

Поднявшись в квартиру, первым делом ищу телефон. Да где же я его оставил?.. А-а… во внутреннем кармане пиджака, точно. Мигом достаю из корзины удаленное ранее приложение, восстанавливаю аккаунт. Жду. Жду очень долго, но оно того стоит. Мама уже спит, я почти засыпаю на диване, но, наконец, телефон издает сигнал. Приложение оповещает, что Элла включила вибратор. Плохая девочка, плохая. О ком ты думаешь? Обо мне же, правда? Ты даже не знаешь, что я слежу за тобой, что я в курсе, чем ты сейчас занимаешься.

С замиранием сердца выжидаю минуту-две и выдыхаю. Этой ночью Элла не запустила игрушку на несколько секунд, и она определенно не проверяет, рабочие ли батарейки, чтобы вытащить их… Если поеду к ней сейчас, она все поймет. А я хочу продлить кайф. Хочу, чтобы даже не догадывалась. Поглядываю на циферблат часов, прошло двенадцать минут. Очередной сигнал — пришло уведомление, что вибратор выключили.

Ты кончила, моя плохая девочка?