Леонид Грунский Сказка №36. Ты как сюда попала?

– Ты кушай, кушай, моя хорошая, – говорил старик девочке лет девяти, сидящей за большим и просторным деревянным столом.

– Спасибо, дедушка, – отвечала она и набрав полную деревянную ложку ароматной и вкусной похлёбки, с громким звуком удовольствия, отхлебнула из неё.

Ложка была большой не только в руках ребёнка. Грубая, размером с небольшое полено и толстой ручкой, походила эта ложка скорее на черпак.

– Это я сам делал, – указывая пальцем на ложку произнёс старик. Он приветливо улыбнулся.

Наклонившись над девочкой, старался с любопытством заглянуть в её большие глаза.

Девочка не видела в нем глубокого старика, она воспринимала его как любопытного мальчишку, только чуть старше и с бородой. Вопросы у него были так же наивны и просты и ей, жутко голодной, бродящей по лесу, крайне повезло выйти к хижине этого милого бородатого “мальчишки”.

Пригласив её войти, старик вежливо и ненавязчиво, прямо с порога, пообещал накормить и дать выпить чего-нибудь в эту жаркую погоду, что не могло не подкупить и девчушка, до этого стоявшая с опущенной головой, сразу приободрилась и охотно зашла в деревянную, покосившуюся избу.

В лесу пели птицы и буйствовала растительность, высокие ели покачивались из стороны в сторону. Поляна перед хижиной была покрыта настолько густой травой, что девочка, идя по ней какое-то время назад, высоко поднимала руки и так же высоко поднимала голову вытягивая шею вверх, чтобы видеть хоть что-то вдали, кроме деревьев. Солнце готовилось закончить этот день в ближайшие несколько часов.

– А мне много рассказывали, – набрав вторую, полную ложку похлёбки говорила девочка, – что в лесу часто пропадают дети и доверять никому нельзя.

Её рассуждение показалось старику слегка наивным, в свете того, что она уже была в хижине и лопала за обе щёки. Конечно ему хотелось развеять опасения ребёнка, но и осознание того, что она говорит правильно, так же его заставляло вторить её словам киванием головы и своей большой бороды в такт.

– Но вы мне сразу понравились, – продолжала она, взяв со стола ещё один большой ломоть наискось отрезанного хлеба.

Старик успокоился и сел на стул развалившись на нём.

– Тебе совершенно нечего бояться, – пробормотал он.

Посидев ещё совсем недолго и любуясь как девочка кушает больше хлеб, нежели похлёбку, удивился этому и задал главный вопрос:

– Как ты сюда попала?

– С девочками игрались. С соседскими, – заметила она. – Я как маме помогла, сразу побежала к ним играть.

– И во что же вы играли? – попытался уточнить старик.

– Мы мастерили тряпичные куклы, – она вытерла рот ладонью и отставила в сторону керамическую миску. – Я никогда не кушала из такой, – заметила девочка. – Очень красивая.

Керамическая, серого цвета и бордовой каймой по краю, совершенно ничего не представляющая из себя, произвела на девочку сильное впечатление.

– Ты больше не голодна? – уточнил старик.

– Нет, дедушка, – по-доброму отозвалась девчушка и принялась смотреть по сторонам осматривая дом, но ничего особенного не заприметила, две свечи, одна из которых стояла на столе, вторая на полочке рядом с печью, не давали практически никаких шансов увидеть обстановку.

– А давно вы живёте в лесу, – болтая ногами под столом задала вопрос она.

– Всегда жил, – ответил старик и мельком глянул под стол.

– Ой. Простите, – поникшим голосом заговорила девочка и прекратила болтать ножками, – я больше не буду.

– Ты можешь ничего не бояться.

– Меня всегда ругали и мама, и бабушка. Никогда не разрешали, – жалуясь говорила девочка, – а бабушка один раз даже накричала, чтобы я так не делала, чертей не катала.

Казалось, она совершенно забыла о вопросе старика или просто не торопилась на него отвечать, но позже, спохватившись, поняв, что это может быть не вежливо, всё-таки продолжила:

– Мы играем с подружками, когда у нас есть время в перерывах между работой по дому.

– И? – улыбаясь, сложив руки на столе, жаждал продолжения старик.

– Ничего такого, – она всё ещё немного стеснялась и не решалась продолжать. – А вы любите фокусы?

– Обожаю, – ответил старик, – но, если быть честным, не знаю ни одного.

– Это ничего, – девочка уселась удобно, – я знаю один.

– Очень интересно, – и он тоже сел удобней, глядя прямо в глаза девочки.

– Я показывала его подружкам, как раз перед тем, как попасть в лес.

– В чём же фокус?

Она снова опустила глаза, но продолжила:

– Я, когда была ещё меньше, сильно болела, – чуть ли не шёпотом говорила девочка, – ушки и голова. Мама думала, что я умру, а папа всё время ругался на неё, говорил, что я одна и нет у меня ни братиков, ни сестричек. Что долго меня ждали. Но я была до этого совсем маленькой, и откуда они меня ждали, я не знаю. Папа всегда смеялся, когда я у него это спрашивала.

– Понимаю, – одобрительно говорил старик.

Загрузка...