ДВАЖДЫ ДВА — ЧЕТЫРЕ

Заяц и белка были очень дружны. Они запросто называли друг друга по именам: белка звала зайца Косым, заяц белку — Рыжехвостой. Мало того, они были даже на ты.

Весь день друзья проводили вместе и расставались только на ночь. Да и то заяц спал всегда под корнями той самой ели, на которой белка устроила себе гнездо.

Каждое утро, чуть только Косой и Рыжехвостая открывали глаза, они торопились сказать друг другу: «Доброе утро!» А вечером они никогда не засыпали, не сказав друг другу: «Спокойной ночи! Приятного сна!»

Поэтому нет ничего удивительного в том, что сны им видились самые что ни на есть приятные: Косой видел во сне свою рыжехвостую подругу и высоченные горы моркови и капусты, а рыжехвостая белка видела во сне своего раскосого товарища и густые заросли ореховых кустов — только тронь лапкой веточку, спелые орешки так и посыплются.

Правда, днем Косой и Рыжехвостая никак не могли найти эти ореховые заросли, а морковные горы точно сквозь землю проваливались, но всё-таки друзья нисколько не унывали.

В это утро Косой и Рыжехвостая проснулись в особенно хорошем расположении духа.

— С добрым утром, Косой, — сказала белка, помахивая пушистым хвостом.

— С добрым утром, Рыжехвостая, — ответил заяц, похлопывая лапками по ушам. — Как тебе спалось? Надеюсь, что никто не потревожил тебя во сне?

— Благодарю тебя, я отлично провела ночь, — сказала белка. — Правда, сквозь сон я слышала, как лаял Шарик, но я не обратила на это никакого внимания.

— Еще бы! Кто же обращает внимание на Шарика, — небрежно сказал Косой. При этом его коротенький хвостик слегка задрожал, а глаза стали косить еще больше. — Шарика бояться нечего, даже если бы он был ростом с лошадь.

— Шарик ростом с лошадь! Вот смешно! — воскликнула белка. — Но послушай, Косой, не пойти ли нам сегодня на промысел? От моих запасов уже почти ничего не осталось.

— Что же, я не прочь, — ответил Косой.

Сказано — сделано. И друзья отправились в путь.

Всё, что они находили, они делили между собой по-братски. Косому доставалось ровно столько, сколько белке, — не больше и не меньше, а белке ровно столько, сколько Косому, — не меньше и не больше.

Когда им попадалась на пути рябина, белка взбиралась на дерево и сбрасывала красные ягоды Косому — ровно столько, сколько съедала сама, не больше и не меньше. Когда же щ случалось проходить мимо капустного поля, Косой отгрызал сочные кочерыжки и приносил их Рыжехвостой — ровно столько, сколько съедал сам, не меньше и не больше.

Друзья очень хорошо позавтракали и собирались уже вернуться в лес, как вдруг увидели на дороге четыре больших румяных яблока.

Это было прямо как во сне! Косой и Рыжехвостая глазам своим не верили. Откуда могли взяться на дороге эти яблоки?.

Они хорошенько обнюхали их со всех сторон, попробовали на зубок, даже покатали по земле. Яблоки были самые настоящие, как ни верти!

Конечно, Косой и Рыжехвостая многого не знали, поэтому они так удивились.

Они не знали, что рано утром по этой самой дороге шел Карлуша. Он шел в школу, и за спиной у него был мешочек, в котором лежали четыре больших, румяных яблока. Эти яблоки Карлуша получил от матери в награду за хорошие отметки.

Да вот беда, мешочек был дырявый, — об этом не знал даже Карлуша, не то что Косой и Рыжехвостая, — и через дыру все яблоки выкатились на дорогу.

Как бы то ни было, Косой и Рыжехвостая нашли эти яблоки и принялись их делить.

— Это очень трудное дело, — сказала белка. — Давай-ка сначала попробую я. Всё-таки я немного старше тебя, да к тому же и считаю лучше.

— Изволь, — согласился заяц, хотя по совести говоря, он не понимал, почему так трудно поделить четыре яблока.

Но недаром белка была старше зайца на целых двадцать четыре часа. Она сразу сообразила, что разделить поровну крупные, сладкие яблоки вовсе не так просто, как разделить жесткие кочерыжки или горькие рябиновые ягоды.

Она долго раздумывала, прикидывала то так, то этак, и, наконец, задача была решена: Косой получил одно яблоко, белка — три.

— Погоди, — сказал Косой неуверенно, — может быть, я считаю и хуже тебя, но, по-моему, на этот раз ты всё-таки ошиблась. Дай-ка попробую я.

И он сам взялся за дележ.

Тут только Косой понял, как трудно не ошибиться, когда делишь яблоки. Он долго тер лапками лоб и уши, и это в конце концов помогло. Яблоки были поделена, как надо: белка получила одно яблоко, а заяц — три.

— Нет; постой, — сказала белка. — Мне кажется, что ты тоже ошибся. Давай попробуем еще раз.

Конечно, Косой и Рыжехвостая были не очень сильны в арифметике, но всё-таки оба они отлично понимали, что одно яблоко это меньше, чем три, а три яблока больше, чем одно. И они снова стали ломать себе головы, раздумывая над тем, как бы поделить эти яблоки совсем поровну.

А тем временем Карлуша шел себе в школу, всё дальше и дальше. Солнце уже изрядно припекало, и ему захотелось полакомиться яблочком. Карлуша запустил руку в свой мешочек… Но напрасно он шарил в нём — он нащупал только дыру.

«Наверное, выкатились на дорогу», — подумал Карлуша и тяжело вздохнул. Ему было очень жалко яблок.

— А ну-ка, вернусь я немного назад, — решил он. — Солнце стоит еще невысоко, в школу я не опоздаю.

И он быстро зашагал по дороге к дому.

Но не прошел Карлуша и ста шагов, как вдруг увидел зайца и белку. Они сидели у самого края придорожной канавы и пытались что-то выудить со дна.

— А, Косой! Рыжехвостая! Здорово! — окликнул их Карлуша. — Скажите, друзья, не видали ли вы моих яблок?

— Нет, твоих не видали. Но у нас есть свои. Да вот, кстати, не поможешь ли ты нам разделить поровну четыре яблока. Сколько уж времени мы бьемся и всё-таки не можем поделить их так, чтобы одному досталось столько же, сколько другому, — не больше и не меньше.

— Ну, это совсем просто, — сказал Карлуша. — Каждому следует по два яблока.

— Да неужто! — воскликнули Косой и Рыжехвостая в один голос. — Откуда ты это знаешь?

— Как же мне не знать, что четыре разделить на два — два, а дважды два — четыре, — важно сказал Карлуша. — Это проще простого. Не забывайте, что я хожу в школу.

— Это прямо невероятно! — Косой и Рыжехвостая не могли придти в себя от удивления. — Разве в школе учат, что дважды два — четыре?

— В школе всему учат, — сказал Карлуша.

— Подумать только! И ты всё знаешь?

— Да, почти всё. Я считаю свободно до семью семь, но дальше немного сбиваюсь.

Косой и Рыжехвостая смотрели на него во все глаза и не могли надивиться такой премудрости. Они решили тотчас последовать умному совету, быстро подобрали яблоки из канавы и принялись их делить по всем правилам арифметики.

— Да ведь это же мои яблоки! — закричал Карлуша.

— Подумать только, он и это знает! — сказала Рыжехвостая. — Этот мальчик, наверное, знает всё на свете!

— Как хорошо было бы попасть в школу и стать таким же ученым, как он, — пролопотал заяц.

— Ну что ж, пойдемте со мной, — сказал Карлуша. — Только уговор дороже денег: в классе вы будете сидеть смирно, потому что в классе никому не позволяют шуметь, даже Шарику.

— А разве его пускают в класс? — спросил заяц, и его короткий хвостик опять задрожал, а глаза забегали в разные стороны.

— Нет, вообще-то его в класс не пускают. Ну, а если он украдкой и заберется под парту, так ведь бояться-то его нечего.

— Еще бы, — сказала белка. — Кто же боится Шарика! Тем более, что его не пускают в класс.

— Мы, кажется, не трусы, — важно сказал заяц. — Ну, а если Шарик всё-таки вздумает кусаться?

— Да он и кусаться-то не умеет, — сказал Карлуша. — Он совсем добрый. Даже когда я тяну его за хвост, он только смеется.

— Смеется? — Косой и Рыжехвостая переглянулись.

Они никогда не слыхали чтобы собаки смеялись. Но чему только не научишься в школе!

И друзья решили непременно идти с Карлушей.

Они пришли в школу еще до звонка.

На крыльце Карлуша в раздумье остановился.

— Вот что, друзья, — сказал он наконец. — Залезайте-ка в мой мешочек, так будет лучше. Учитель у нас очень строгий. Еще чего доброго рассердится, когда увидит вас.

Косой и Рыжехвостая усмехнулись.

«Кажется этот мальчик не храброго десятка», — подумали они. Но без лишних слов полезли в мешок.

Карлуша вошел в класс, звонок только-только прозвонил, и все усаживались по местам.

Карлушево место было в самом последнем ряду, возле стены. Никто не обратил внимания на его мешочек, и Карлуша благополучно пристроил его под скамейкой.

Скоро пришел учитель.

Учитель постучал карандашом по столу, и в классе сразу стало очень тихо.

— Сегодня мы будем повторять таблицу умножения, — сказал учитель. — Ну-ка, кто мне скажет, сколько будет восемью восемь?

«Ого, это помудрёнее, чем дважды два» — подумали Косой и Рыжехвостая и навострили уши.

Кто знает, может быть, заяц и белка выучили бы таблицу умножения не хуже самого Карлуши, если бы они просидели в классе, — хотя бы даже под скамейкой, — весь урок до конца.

Но случилось по-другому.

Пока учитель перелистывал классный журнал и решал, кого из учеников он вызовет, дверь чуть-чуть приоткрылась, и в класс проскользнул Шарик.

По всему его виду можно было сразу догадаться, что его не раз выгоняли отсюда. Хвост у него был поджат, Глаза бегали во все стороны. Он припал к полу и неслышно полз на брюхе вдоль стены.

Ему удалось благополучно добраться до первой скамейки. Теперь самая опасная часть пути была позади. Оставалось только проползти под скамейками в дальний конец класса, ну, а уж это было проще простого.

Наконец, Шарик добрался до последнего ряда и приготовился вместе со всеми повторять таблицу умножения. Он мог не опасаться, что получит двойку, — учитель частенько выгонял его из класса, но никогда не вызывал к доске и не ставил ему отметок. Поэтому Шарик, как ни в чем не бывало, разлегся у Карлушиных ног, насмешливо поглядывая, как беспокойно ёрзали на своих местах ученики.

И вдруг Шарик насторожился. Он почуял что-то недоброе. Шерсть у него стала торчком, он поднял уши и заворчал.

Это была большая оплошность с его стороны. Но ведь всякая собака — в душе охотничья собака, да и заворчал-то Шарик совсем тихо.

Но учитель сразу услышал его.

— Ты опять здесь, Шарик! — закричал он. — Сейчас же убирайся вон!

конечно, самое лучшее было бы послушаться и уйти. В другое время Шарик так бы и сделал, — он знал, что учителя должны слушаться все без исключения. Но на этот раз Шарик словно не слыхал, что ему говорили, и, забыв все правила школьного поведения, он залился яростным лаем.

Под скамейкой началась отчаянная возня, и вдруг на середину класса стремглав выскочил заяц, а за ним — вприпрыжку — белка.

К счастью, окно было открыто. И это было спасением для Косого и Рыжехвостой.

Ну и бросились же они улепетывать!

Со скамейки на скамейку, с парты на парту, со стола на подоконник, с подоконника во двор, а там — шмыг за ворота и прямо на дорогу.

А вдогонку за ними, звонко тявкая, как настоящая гончая, несся Шарик.

В классе поднялся такой переполох и шум, какого и на перемене не бывает. Все бросились к окну. Даже учитель и тот забыл про таблицу умножения.

До конца урока только и было разговора, что о зайце с белкой, и никто на этот раз так и не ответил учителю, сколько будет восемью восемь.

А тем временем Шарик не давал передышки Косому и Рыжехвостой.

Еще три прыжка, и он схватит их. Но тут, на несчастье Шарика, начинался лес.

Белка мигом вскарабкалась на первую попавшуюся сосну и исчезла в густых ветвях, махнув перед самым носом Шарика своим пушистым хвостом.

Это было так обидно, что Шарик чуть не задохнулся от лая. Он кружился вокруг дерева, отчаянно скреб лапами ствол, рычал и даже скалил зубы, но теперь Рыжехвостая уже не боялась и только посмеивалась над ним. Шарик прыгал под сосной, Косой, не теряя времени, скрылся в лесной чаще.

Шарик и вернулся домой ни с чем.

Ему было очень стыдно, и целый день он старался никому не попадаться на глаза. Если бы он умел, он наверное заплакал бы от обиды.

елка тоже весь день не показывали никуда носа.

«И чего это Косой бросился улепетывать? — думала белка, забившись глубже в свое гнездо. — Ведь Шарик даже не лаял, а смеялся».

«Эта белка — порядочная трусиха! — думал заяц, притаившись под кустом. — Ведь Карлуша сказал, что Шарик не кусается, даже если его потянуть за хвост!».

Первый раз за всю жизнь Косой и Рыжехвостая легли спать, не пожелав друг другу спокойной ночи и приятного сна. Может быть, поэтому и сны в эту ночь им снились самые неприятные. Всю ночь напролет за ними гнался Шарик, который был ростом с лошадь, бегал быстрее зайца и лазал по деревьям проворнее белки…

А на следующее утро Косой и Рыжехвостая проснулись, словно ничего не случилось.

— С добрым утром, Косой! — сказала белка, помахивая рыжим хвостом.

— С добрым утром, Рыжехвостая! — сказал Косой, похлопывая лапками по ушам.

— Хорошо ли тебе спалось? — спросила белка.

— Отлично, — ответил заяц. — Кстати, ты заметила, какой глупый этот Шарик? Он, кажется, вообразил, что может догнать меня. А ведь я бежал даже не во всю прыть.

— А ты заметил, что он совсем не умеет лазать по деревьям? — сказала белка.

— Да и смеяться он не умеет, — сказал Косой. — Он лает, как самая обыкновенная собака. Нет, что там ни говори, а Карлуша знает далеко не всё.

— Может быть, в школе и можно кое-чему выучиться, — важно произнесла белка, — но если знаешь, что дважды два — четыре, это еще не значит, что знаешь всё.

И это, конечно, совершенно верно, потому что не всё на свете так просто, как дважды два — четыре.

Загрузка...